Читать онлайн Ничто не разлучит нас, автора - Грэм Хизер, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ничто не разлучит нас - Грэм Хизер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.47 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ничто не разлучит нас - Грэм Хизер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ничто не разлучит нас - Грэм Хизер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Грэм Хизер

Ничто не разлучит нас

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6
КАТРИНА

Вильямсберг, Виргиния
Июнь 1774 года


Она тихонько проскользнула в дом и повесила шляпку на рогатую вешалку. Из маленькой гостиной доносились женские голоса и приглушенный смех – жена брата сидела с приятельницами за чаем. Но Катрине никого не хотелось видеть, она все еще дрожала как осиновый лист, к тому же у нее кружилась голова. Казалось, что кровь быстрее, чем обычно, бежала по ее сосудам.
И это от единственного взгляда на него!
Сегодня она встретилась с ним на Дюк-Глочестер-стрит. Перси запросто преградил ей путь, не давая обойти себя, удержал за локоть. Уставившись на нее смеющимися глазами, он поздоровался, как давнишний приятель.
Катрина и сейчас видела эту улыбку, слышала его смех! Она запомнила каждую черточку, каждую отметинку на красивом, молодом, загорелом лице. Она, как наяву, ощущала его мощь и запах здорового тела…
В изнеможении прислонясь к зеленым французским обоям, девушка прижала руку к груди, чтобы унять отчаянное сердцебиение. Грудь бурно вздымалась и опускалась, отказываясь успокоиться!.. Конечно, приличная леди не должна вести себя подобным образом.
«Однако, – отгоняя скучные рассуждения, подумала она, – как может быть неприличным то, что естественно?»
Она не сумела справиться ни с сердцебиением, ни с бушующими в груди, будто знойный летний ураган, страстями.
Катрина отступила от стены и принялась думать о другом: «И все же он нахал. Ах, какой же он нахал!» Она подошла к зеркалу, висевшему в прихожей, и внимательно всмотрелась в свое отражение. Щеки пылали огнем непритворного смущения, глаза сверкали. Положив ладонь пониже груди и нащупав твердое ребро корсета, она вспомнила, как Перси обнимал ее, и гневно вспыхнула. Грубый, неотесанный янки! Типичный деревенщина, вот кто он! На званом ужине у губернатора она узнала, что где-то на Маунт-Вернон, возле резиденции самого Вашингтона, у Эйнсворта был обширный надел земли. Помимо этого, ему принадлежали владения в районе Тайдуотер, а также неподалеку от земель лорда Фейрфакса. Ходили слухи, будто Перси Эйнсворт находится под покровительством какого-то весьма уважаемого господина. Называли имя самого Джорджа Вашингтона.
Правда, брат Катрины, Генри Сеймур, презирал будущего-основателя нации как «деревенщину, возомнившего себя генералом», в то же время обожая Фейрфакса, горячо преданного Британской короне. Что до Катрины, то ее всегда утомляли разговоры о правах, о независимости и о войне. Мужчины – ах, это вечные дети, всю жизнь играющие в солдатиков. Должно быть, Патрик Генри, кумир Перси Эйнсворта, тоже один из них. Разве колонисты из Бостона не напяливали костюмы индейцев, только чтобы бросить тюк чая в воду? Все это, по мнению Катрины, выглядело очень глупо. Она считала себя настоящей англичанкой и верноподданной Его Королевского Величества, и хотя понимала справедливость некоторых требований переселенцев, но представить не могла, чтобы кто-то всерьез мечтал отделиться от Короны. Она пыталась понять смысл Закона о гербовом сборе, с которого, как ей казалось, все началось много лет назад, и искренне верила, что рост налогов можно остановить петициями и протестами. Но янки вели себя возмутительно! Если бы они соглашались на переговоры и компромиссы, тогда, несомненно, ее величество со временем даровала бы им кое-какие привилегии.
«А горячие головы вроде Перси Эйнсворта только чинят лишние препятствия, – думала она. – И все-таки… – дыхание у нее внезапно перехватило, – … эти слухи о нем как-то странно тревожат меня. Впрочем, не слухи. Меня тревожит Перси».
– Перси. – Она произнесла вслух его имя и, взглянув в зеркало, улыбнулась. Потом поправила выбившийся локон и не без любопытства подумала, какой он ее нашел, когда смотрел на нее. Прошлой осенью ей исполнилось шестнадцать лет, и Катрина считала себя вполне взрослой. Интересно, за кого Перси ее принимал, за ребенка или за женщину? Генри уже почти пообещал ее в жены толстому старому генералу Омсби, значит, она уже достигла нужного возраста…
«Но Перси!» Катрина закусила нижнюю губу, мечтательно улыбнулась и пальчиками приподняла подол голубой муслиновой, усыпанной мелкими цветочками юбки. Мечты кружились в голове, тогда как ноги скользили по полу, и она воображала, что кружится с ним.
Она желанна, он, похоже, сгорает от страсти! Увы, она будет холодной и неприступной. Мисс Сеймур разобьет его сердце, потому что в ее мечтах он обречен томиться и сохнуть по ней, как в рыцарском романе.
Катрина переживала это как наяву! Она вроде бы слышала музыку бала, вроде бы видела Перси в облегающих лосинах, в высоких сапогах с каблуками. На нем должен быть элегантный белый жилет и изумительный фрак, а манишка батистовой рубашки – это просто верх совершенства! Он наливает пунш из большой чаши, и вдруг… его взгляд останавливается на ней.
Он напрочь забывает о пунше, рассеянно ставит бокал на столик, чуть не разбив его, и твердым шагом пересекает зал, не обращая ни на кого внимания. А она…
О, она тем временем томно поигрывает веером, мелодично смеется и, заигрывая, отвечает на нескромный вопрос какого-то юноши. Тогда Перси дотрагивается до ее руки, а потом властно разворачивает к себе лицом и требует подарить танец.
Когда они кружатся на паркете, он, разумеется, страстно влюбляется в нее. Он очарован, он покорен, он уверяет и клянется, что не мыслит жизни без нее, что она овладела его думами и снами с тех самых пор, как он впервые ее увидел.
«– О, мистер Эйнсворт, – произносит она с холодной учтивостью, – опомнитесь? Ваше поведение безрассудно. Будьте благоразумны, сударь, давайте наслаждаться танцем. Танцем, и ничем иным.
– Но я пылаю желанием иного! – Он сверкает черными очами, в которых горит страсть, а голос становится еще глубже и грубее. – Умоляю вас, хоть маленький сувенир, хоть что-нибудь на память!»
Завороженная мечтами, Катрина протанцевала к дверям гостиной и едва не врезалась в свою невестку Элизабет.
– О! Прости меня!
Элизабет была бледненькой девушкой с каштановыми волосами и довольно большим ртом, но когда она улыбалась, комната как будто озарялась солнцем. Катрина любила ее за ум и доброту, но Генри не ценил ни того ни другого. Он женился ради приданого. Сеймуры никогда не отличались особым богатством. Его им заменяла знатность. А женитьба на леди Баррингтон принесла Генри кучу денег, и он зажил на широкую ногу. Такая жизнь очень скоро помогла ему забыть, чем он обязан молодой жене.
Катрина отнюдь не испытывала к братцу родственных или нежных чувств. Он был на пятнадцать лет старше и относился к сестре гораздо суровее, чем самый строгий отец, это Катрина знала наверняка. Но отец и мать умерли почти одновременно, и последние десять лет Генри исполнял обязанности ее опекуна. Она отчетливо понимала, что в ней он видел не более чем пешку в жизненной игре, и лишь благодаря заступничеству Элизабет не выдал сестру замуж за первого попавшегося толстосума.
– Еще немного, Катрина, – поддела ее невестка, – и я подумаю, что ты влюблена. – Она добавила: – Идем в гостиную, дорогая. У меня леди Уолтингейм и миссис Тезер, они привезли образцы последней моды из Франции.
– Я очень устала, Элизабет, – попыталась отговориться Катрина. – Целый день бегала по делам. – Она понимала, что приятельницы невестки – дородная, степенная миссис Тезер и миловидная, но страшно хитрая леди Уолтингейм – могли слышать ее слова, и потому, не желая проявить неуважение к Элизабет, переступила порог гостиной. Миссис Тезер поинтересовалась ее здоровьем, а леди Уолтингейм ничего не спросила, но придирчиво осмотрела ее.
– Вам непременно надо взглянуть на эти новые фасоны! – заявила миссис Тезер. Заметив, что девушка собирается увильнуть, леди Уолтингейм встала, взяла ее за руку и провела в глубь комнаты.
– Бог мой, вот это прическа! – воскликнула Катрина, разглядывая кукол в модных нарядах. Французы всегда славились шалостями, но это! Это выглядело на редкость абсурдно. – В такое гнездо могла бы снестись большая стая ворон! – хохотала Катрина.
Следом за ней рассмеялась даже леди Уолтингейм, но потом она вздохнула:
– Да, милочка, вы правы, только французы могли додуматься столь высоко зачесывать волосы, но как вам это платье, дорогая? Поглядите! Оно премило, не правда ли?
Катрина посмотрела на огромные обручи, приподнятые выше талии, на невообразимо глубокое декольте… Но наряд в самом деле был восхитителен. Насыщенного цвета небесно-голубая юбка лежала поверх белой, собранной в многочисленные пышные складки. Малышка кукла держала в одной руке ридикюль, а в другой – шелковый веер. Кружевные украшения на рукавах длиной до локтя и кружевная белая шляпка с ленточками и перьями отличались тонкой работой, создавая ощущение невероятного очарования.
– Прелестно, – пробормотала Катрина, но в этот момент дамскую болтовню о модах прервал донесшийся с улицы громкий шум.
– Вот дом лорда Сеймура, джентльмены, вот, вот! Дом лорда тори! – раздавались грубые крики.
Вдруг что-то влетело в окно. Стекло со звоном посыпалось на пол, мелкие осколки брызнули в стороны, долетев до столика, вокруг которого сидели дамы. Миссис Тезер взвизгнула, Элизабет громко ахнула. Катрина подбежала к окну и бесстрашно высунула голову наружу. Щеки ее пылали.
– Мерзавцы! – крикнула она. – Сопливые мерзавцы! Нападаете на женщин!
Но злоумышленников уже и след простыл.
«Наверное, это были мальчишки, – подумала Катрина. – Ведут себя точно пьяные негодяи. Нашкодят и в кусты. Вечно они себя доводят до исступления».
Впрочем, ненависть в те дни носилась в воздухе. Республика Массачусетс восстала, и было весьма похоже, что Виргиния последует ее примеру. Все вокруг говорили только о войне, и Катрина понимала: грядут великие события. Однажды на городском собрании выступал Патрик Генри. После его речи вся управа пришла в неистовое волнение. Некоторые кричали, что заставят короля обратить внимание на их права и нужды, другие возражали, что дело зашло слишком далеко и война неизбежна. Генри Сеймур смеялся над словами горожан. Он утверждал, что колонисты – это просто деревенский сброд, едва владеющий грамотой, а у короля – опытная армия и четкая организация. Поэтому победа колонистов невозможна, хотя повстанцы вполне способны испортить всем жизнь.
– Отойди от окна, Катрина, – взмолилась Элизабет. – Пожалуйста, отойди! Тебя могут ранить.
Катрина убрала голову из разбитого окна, презрительно заявив:
– Они убежали. Испугались. – Она энергично направилась в переднюю. – Элизабет, я иду к мистеру Ротенберри, надо заказать новое стекло.
– Но, Катрина, сейчас опасно выходить на улицу!
– Я скоро вернусь, – пообещала храбрая девушка.
Одеваясь в передней, она слышала голоса дам, обсуждавших ее. Леди Уолтингейм предупреждала Элизабет, что она натерпится с Катриной, что ее следует поскорее выдавать замуж. Невестка не ответила, и тогда в разговор вступила миссис Тезер. Она сказала, что Катрина еще слишком юна.
Аккуратно приподняв юбки, чтобы не запачкать, девушка прошла по садовой дорожке и выбралась на улицу. Она насквозь видела леди Уолтингейм! Хитрая лисица только и мечтала, чтобы Катрину выдали замуж за лорда Омсби, королевского драгунского офицера. Старик был невысок, толст, как бочонок, и едва ли не в три раза старше предполагаемой невесты. Так вот, леди Уолтингейм хотела этого брака потому, что сама положила глаз на молодого и привлекательного лорда Чарлза Палмера. А лорд Палмер все чаще наведывался в дом Сеймуров. Чарлз был высок, отлично сложен, светловолос и по-своему красив. Напрасно леди Уолтингейм волновалась, потому что Катрине он ничуточки не нравился. У него была какая-то жуткая улыбка, словно в сердце этого человека поселился сам сатана. Без омерзения Катрина не могла подать ему руку для поцелуя.
Девушка вздохнула и пошла вперед, снова улыбаясь мыслям о Перси.
«И все-таки этот нахал заслуживает крепкой пощечины», – решила она.
Но в горле опять появился знакомый комок, и отчаянное сердцебиение возобновилось. Естественно, она забыла о разбитом стекле. Хотя, может быть, не совсем. Но отнюдь не по этой причине она вышла из дома. Это была попытка встретить Перси, она мечтала еще разок увидеть его.
Увлекаться им было неосмотрительно. Его в любой момент могли объявить изменником, поскольку он в самом деле предал интересы Короны. Катрина вспомнила о разбитом окне, и гнев снова вспыхнул в сердце. А Перси имел дело с этими отбросами общества, способными опуститься до угроз беззащитным женщинам. Ей еще больше захотелось отыскать его, рассказать о происшедшем и бросить ему в лицо: «Мистер Эйнсворт, вы – один из них, а значит, тоже способны на такие безобразия!»
Однако… как это сделать?
Можно, конечно, зайти к сапожнику или остановиться у кузницы, заглянуть к свечнику, портному или еще к какому-нибудь торговцу. Но Перси Эйнсворт не держал лавку в Вильямсберге. Что ему здесь нужно? Он плел заговоры со своими товарищами. Тогда где его следует искать? Скорее всего в таверне. Но туда ей дороги нет, она не сумеет незаметно проскользнуть ни в одно из подобных заведений, да еще без охраны…
– Леди Сеймур! – раздался за спиной громкий голос, пара сильных проворных рук приподняла ее и убрала с проезжей части. В следующий миг по дороге прогрохотала телега молочника.
– О! – только и успела сказать Катрина. Значит, ей не придется искать его, потому что он нашел ее. Казалось, черные очи самого искусителя заглянули в лицо из-под загнутых полей треуголки. Перси не спешил опускать ее, продолжая держать над землей. Она чувствовала его тепло и стук сердца. От этого ее сердце помчалось вскачь.
– О, мистер Эйнсворт! Сэр, отпустите же меня!
– Отчего же, миледи! Вы весьма рассеянны. Вас едва не задавили. Клянусь жизнью, сударыня, у вас настоящий талант подвергать себя опасности. Но он едва ли сильнее таланта черной неблагодарности.
– Неблагодарности! Да я не видела никакой телеги…
– Именно по этой причине она чуть не сбила вас с ног!
Ему пришлось опустить ее на землю. Но ладони Катрины по-прежнему лежали на его плечах, а его руки обнимали ее за талию. Внезапно она запылала гневом и вскричала:
– Мистер Эйнсворт! Вы говорите о неблагодарности. Но мне не пришлось бы расхаживать одной по городу, не будь таких, как вы!
Глаза его резко прищурились.
– Да-а? Это почему же?
– Целая банда ваших приспешников разбила наше окно, когда в доме находилось четверо беззащитных дам!
– Беззащитных?! – рассмеялся Перси и, прежде чем Катрина успела что-то сообразить, вновь подхватил ее на руки и, закружив, поставил на сухую зеленую лужайку.
– Черт вас возьми…
– Вы просто очаровательны! – сказал, отдышавшись, он.
Катрине показалось, что сердце у нее остановилось – будто она умерла – и вновь бешено заколотилось.
«И почему только, – тоскливо подумала она, – его зовут не лорд такой-то или не лейтенант такой-то? Отчего судьба не наградила его ни титулом, ни званием, которые помогли бы ему быть на равных в нашей семье. Почему он не человек нашего круга, которого дозволительно любить?»
– Отпустите меня! – сурово потребовала она. Но Перси не послушался. Он не смеялся, а серьезно вглядывался в ее лицо.
– Ты очень красива, – тихо произнес он. – Мисс должна бежать отсюда вместе со мной. Уверяю, мир стоит того, чтобы на него полюбоваться. Я буду беречь тебя и охранять от всех несчастий.
Он рассмешил ее этой серьезностью.
– Вы, мистер Эйнсворт? Деревенщина Перси собирается меня защищать? Да вас же непременно скоро повесят. Такова судьба всех предателей.
– Ошибаетесь, миледи, в конце концов тори обязательно погонят поганой метлой. Неужели вы этого не понимаете? В воздухе пахнет бунтом. Люди жаждут свободы. Очень скоро никто не посмеет посягать на права другого человека. Никому не позволено будет говорить о каком-либо превосходстве над другими. Скоро, очень скоро. Этот ураган ничем не остановишь. Последуйте за мной. Поверьте в наступающие перемены.
– Куда мне следовать за вами? – усмехнулась Катрина.
– На все четыре стороны, – улыбнулся он. – Вы будете замирать от моего прикосновения, от едва слышного шепота.
Она снова рассмеялась, на сей раз беззвучно, потому что у нее перехватило дух, и вырвалась из рук Перси.
– Вы сошли с ума! Говорить такое! Вы грубы и невоспитанны. Не воображайте, мистер Эйнсворт, не думайте, пожалуйста, что я способна заинтересоваться немытым деревенщиной, эдаким неотесанным мужланом…
– Деревенщина? Что ж, вы правы. Но позволю небольшое уточнение. Моюсь я довольно часто. Мужлан? Возможно. В какой-то мере это означает «мужчина». Не чета смешному престарелому щеголю, за которого вас сватают.
– Да что вы знаете?! – вызывающе спросила Катрина.
– Увы, только то, что болтают во всех тавернах. Решайтесь! Вы можете поехать прямо сейчас. У вас будет шанс узнать, что такое мужчина, прежде чем вас продадут этому ракообразному существу!
Она резко и неожиданно для себя хлестнула его ладонью по лицу. Ее щеки вспыхнули. Не успел отзвенеть звук затрещины, как Перси поймал тонкое запястье, а свободной рукой крепко потер себе лицо. Ни одному из них в голову не пришло оглянуться вокруг. А по улице, как обычно, то и дело проезжали лошади и подводы, экипажи и кибитки. Неподалеку, на зеленой лужайке, выступал какой-то оратор, собрав толпу слушателей, среди которых были и королевские солдаты, и республиканцы. Они едва ли испытывали друг к другу дружелюбные чувства; атмосфера сгущалась. В воздухе, что правда, то правда, назревала гроза. Бунты и мятежи постоянно вспыхивали то там, то здесь. Приходили известия, что в Массачусетсе многие попробовали дегтя и перьев, отстаивая те или иные убеждения. Но природа жила своей жизнью: птицы пели по-прежнему, и небеса оставались такими же ярко-голубыми.
А у Катрины и Перси была своя революция.
– Я безумно влюблен в вас, – сказал он.
– Вы вульгарны! – воскликнула она.
– Нет, лишь серьезен и откровенен. И еще. Я больше не могу спокойно слушать сплетни о вашем скором венчании с одним из этих красномундирников. Он вдвое, а то и втрое старше вас. Вы можете себе представить, как он станет лапать вас трясущимися сморщенными руками? Каково вам будет? Вы должны принадлежать только мне…
Его голос снизился до шепота и стал едва слышен. Он не должен был говорить с нею так, словно она – обычная… шлюха. Это чудовищно. Мужчины никогда не женятся на тех, с кем осмеливаются так разговаривать…
Но она и без того не могла бы выйти за него замуж! Это просто безумие. Если бы, не дай Бог, какое-то чувство возникло между ними, то ей неизбежно пришлось бы исчезнуть, уехать из Америки навсегда. А значит, навечно потерять его.
Катрина опустила голову и облизнула пересохшие губы. Она едва не закричала и не бросилась к нему на шею, настолько поразило ее внезапно разгоревшееся пламя. Ей хотелось прикоснуться к Перси, почувствовать тепло его щеки, гладко выбритой сегодня, провести ладонями по плечам, почувствовать крепкие мускулы под строгим камзолом.
Она мечтала о вещах, о которых стыдно даже заикнуться, о запретном, о том, что обсуждалось лишь шепотом, о пламенном, о сладчайшем, о плотском…
– Мне нельзя здесь оставаться! – воскликнула она. – Генри, мой брат, обязательно убьет одного из нас, если застанет меня с вами.
Перси огляделся и убедился, что жизнь вокруг них все еще существует. Они стояли на небольшой лужайке напротив дома кузнеца. Вильямсберг не настолько велик, чтобы в нем потеряться. Перси прекрасно понимал, что Генри Сеймур скорее отдаст сестру кровожадному людоеду, чем ему.
Но он был непоколебим. Взяв Катрину за руку, он повторил:
– Идемте же со мной.
– Что?! Да вы безумец! – Девушка, испугавшись, вытаращила на него глаза, пытаясь вырваться. – Сейчас же отпустите меня!
Перси успокаивающе улыбнулся, крепче сжимая пальцы. Щеки Катрины пылали, грудь вздымалась, она всерьез приготовилась бороться. Вызов был брошен, но он и не думал уступать.
– Отпустить тебя, любовь моя? Ни за что! – Он резко прижал к себе девушку и заглянул в глаза, горящие гневом. Но, увы, Катрина не могла противостоять его силе.
– Я закричу! – пригрозила она.
– Неужели? – рассмеялся Перси. – Нет, леди, не выйдет! – С этими словами он зажал ей рот ладонью и подхватил на руки. Несколько огромных шагов, и они очутились на другой стороне улицы, а потом – на задворках таверны, в сарае.
Перси захлопнул дверь и отпустил ее. Катрина разразилась проклятиями и набросилась на него с кулаками. Он смехом отвечал на ее тумаки, а потом запустил пятерню в золотистые волосы и запрокинул ее голову. Погладив шею девушки, он вдруг жадно поцеловал ее. Сначала она крепко сжала губы, сопротивляясь стремительному натиску, а потом попыталась укусить его. Но Перси продолжал ее целовать. Она не выдержала и перестала сопротивляться, губы ее раскрылись, и он принялся жадно пить сладость ее поцелуя. Катрина едва не упала ему на руки.
– Мерзавец. – Все еще дрожа, она ухитрилась вырваться, распахнула дверь сарая и выбралась на свет. Перси шагнул следом, догоняя ее.
– Постой! Нам надо поговорить.
Катрина гордо подняла голову, с трудом подавляя волнение. Ей чудился его поцелуй. Она понимала, что разговора не избежать. Ей хотелось уйти, но она должна была остаться и выслушать.
Катрина прошла к воротам скотного двора и брезгливым взглядом через плечо окинула таверну. Слава Богу, это место не из тех, в которые заглядывает Генри. Он не стал бы соваться туда, где собираются, чтобы пропустить по пинте пива, дикие головорезы-янки. Братец не имел привычки обедать в пивных, предпочитая общество губернатора.
Под сенью огромного вяза Катрина повернулась к Перси спиной и посмотрела в сторону конюшни. Вдоль длинного белого забора скакали, резвясь и играя, лошади. Они были прекрасны, свободны и необузданны. Холеный вороной жеребец положил голову на спину белоснежной кобыле. Она же тряхнула гривой и помчалась быстрее ветра, предоставив ухажеру догонять себя.
– Погляди, как она дразнит его! – заметил Перси.
Катрина быстро опустила голову и снова вспыхнула. Потом она поглядела вверх и встретилась с ним глазами. Хотелось бы ей знать, говорит он сейчас только о лошадях или в его словах есть намек на нее? Для леди она вела себя непростительно вольно. Молодой девушке ее круга ни в коем случае не позволительно встречаться с мужчиной наедине, а тем более идти с ним туда, куда он ее вел. Ей не следовало вздрагивать от его прикосновений, а потом сгорать от вспыхнувшей страсти.
– Я должна уйти. Вообще не понимаю, почему я здесь, – начала она.
– Лгунья. Ты вышла из дома, чтобы найти меня. Я здесь, любимая! – Он взял ее за руку.
– Перси! – в ужасе вскрикнула она, потому что он снова потащил ее в сторону сарая. – Постой! – взмолилась она.
Но Перси доводил начатое до конца. Как только они вступили в прохладный сумрак, насыщенный запахом свежего сена, он повернул ее к себе лицом.
– Перси! – Она отступила к дощатой стене житницы, но он уже взял ее лицо в свои ладони. Она ощутила чарующий жар его темных глаз и вновь попыталась заговорить: – Мне не следовало приходить. Прости меня. Я не понимаю, почему…
– А я думаю, понимаешь, – прошептал он и шагнул вперед, крепко обхватив ее руками и вспыхнув от прикосновения к ее бедрам и от того, что ее груди, приподнятые корсажем, упругие и твердые, прижались к его груди. Он гладил и щекотал ее затылок пальцами, приближая ее губы, затем обхватил их властно, но на сей раз намного нежнее.
Ей уже случалось целоваться. То был глупый и неуклюжий поцелуй недалекого жирного нахала, которым восхищался Генри. Тогда она смутилась, убежала, ничего не почувствовав. Ничего…
Но сейчас она чувствовала все: и тепло этого дня, и блеск весеннего солнца, и влажный, страстный, дразнящий кончик его языка, и мужскую силу его рта, и запах его тела, который она впитывала всем существом, и темное, запретное и такое отчаянное желание Перси. Ее представление о его нравственности призывало к сопротивлению. Она понимала распутство и недостойность этого поцелуя. Переживаемое ею явное удовольствие отнюдь не делало чести порядочной леди. Но отрицать его было невозможно. Катрина прижималась к могучей фигуре Перси, а он целовал ее снова и снова, и ей пришлось вцепиться пальцами в его плечи, чтобы не упасть. Она чувствовала его язык сначала лишь зубами, а потом – глубоко во рту. В этом были и страсть, и нежность. Катрина трепетала, влекомая неприкрытым, отчаянным желанием.
Это походило на настоящее безумие. Крохотным уголком сознания Катрина еще оценивала происходящее, но в остальном уже теряла остатки разума. Дело не только в том, что Генри, обнаружив их вместе, несомненно, убил бы ее. Разве она не преданна Британской короне? Она же не американка, в конце концов! Она воспитана в Лондоне, а очутилась в Новом Свете лишь потому, что Генри, ее опекун, получил в колониях огромные земельные владения. Судьба распорядилась так, что в Вильямсберге у него богатый дом, а в Каролине – сотни акров земли и усадьба с белыми колоннами в Филадельфии. Но какова чистокровная англичанка! Стоит в унизительных объятиях одного из самых отъявленных заговорщиков, в объятиях мужлана, который нагло и грубо заявил, что желает ее! Правда, он любит ее!..
«Да уж, любит!.. – с горечью подумала Катрина. – Даже не ухаживает, а без лишних церемоний берет то, что ему нравится. Он не заговорил о честном браке, а всего лишь пообещал украсть меня. Разве мужчины женятся на тех, с кем ведут такие разговоры?..»
Конечно, он просто смеялся над ней. Представил ее дурочкой, проституткой, и сегодня вечером будет хохотать где-нибудь в грязной таверне, рассказывая дружкам-бунтовщикам, как целовал и тискал в сарае высокородную сестренку лорда Сеймура и как она ушла домой, обмирая от желания.
– Нет! – почти взвизгнула она, оторвав свои губы от его жадного рта и отчаянно колотя его кулаками, чтобы вырваться на волю. Вырвавшись, она поднесла пальцы к своим распухшим от поцелуев губам и в гневе и возмущении поглядела на Перси. – Нет!
– Катрина. – Он снова взял ее за плечи, чтобы прижать к груди. Она оттолкнула его.
– Дурак, урод, предатель! Ты оставишь меня в покое или нет?! – Девушка, почти ничего не видя, бросилась бежать. Но Перси поймал ее прямо за волосы.
– Катрина!
Беглянка попыталась с угрожающим видом повернуться к преследователю, но запуталась в юбках и вскрикнула, падая на рассыпанное по полу сено. Сердце едва не выскочило у нее из груди, она судорожно и шумно хватала воздух ртом. И тут услышала его смех. Он повалился рядом, но мигом оказался верхом на Катрине, крепко прижав девушку к полу.
– Слезай! – крикнула она.
– Катрина, выслушай…
– Нет! Я тебя ненавижу. Ты мне противен! Чтоб тебя поскорее повесили!..
От этих слов Перси густо покраснел, а глаза не по-доброму вспыхнули.
– Не будь дурой, Катрина.
– Дай мне встать…
– Ты как та кобыла. Дразнишь и заманиваешь не менее искусно.
– Ты, изменник!
– Не лезь в политику, ты – женщина, а потом уже тори и все что угодно. Пора понять это. – Он поймал ее руки, сплел тонкие пальцы со своими и высоко поднял эти два замка над головой Катрины, склонившись к ней.
Бедняжка пыталась вдохнуть поглубже, но крикнуть не решилась. Она лишь с ненавистью глядела ему в глаза. С ненавистью, но очарованно.
– Ты дрожишь! – шепнул Перси. – И губы приоткрыты. Что это? Ожидание?
– Это попытка вздохнуть! – выпалила она. – Ты как глыба, предатель.
Перси с удовольствием рассмеялся, а она опять затрепетала: так красиво опустились его ресницы, так ласково он поцеловал ее в лоб. Но как только Катрина попыталась освободиться, он снова поймал ее губы.
…Вот она, сладость, это вздымающееся желание, эта магия поцелуя. Она восхищенно вдохнула аромат сухого сена и запах мужчины… И вдруг в панике подумала, что может запросто отдаться ему. А Перси продолжал ласкать ее, коснулся ладонями ее щек, потом – груди, талии…
К превеликому смущению, Катрина обнаружила, что ее никто не держит. Она по доброй воле зашла так далеко!
Девушка решительно высвободила свои губы.
– Перси! – В ее восклицании слышалась неподдельная горечь.
– Что? – раздраженно спросил он. – Я причинил вам боль, леди? Или вы настолько упорны в нежелании признавать то, что между нами происходит?
– Да, да! Дайте же мне встать!
– Не встать, а сбежать! – поправил он с тихой ухмылкой. – Ладно, Катрина. Все равно ты вернешься.
– Перси!
– Сюда! Сюда пожалуйте! – Он стремительно, одним прыжком вскочил с пола, протянул ей руку, рывком поставил на ноги и указал на дверь. – Идите! Вы свободны от тирана!
Катрина молча поглядела на него. При каждом вдохе грудь высоко поднималась над кромкой корсета. Потом она медленно попятилась, надеясь, что преследование окончено.
Перси распахнул перед ней дверь сарая и следом за Катриной вышел наружу. Девушка тихо шла с ним рядом, безотчетно трогая влажные алеющие губы и не спуская со спутника настороженного косого взгляда. Опершись на ограду, он снова рассмеялся – солнце так и играло в его темных глазах и в волосах – и, слегка запрокинув голову, с самодовольством произнес:
– Ты вернешься, моя любовь, вот увидишь.
– Никогда! – бросила Катрина.
Перси повернулся спиной и поставил ногу на нижнюю планку изгороди.
– Ну и ну, – пробормотал он вдруг. – А леди-то, кажется, попалась.
Катрина проследила за его взглядом и невольно охнула, потому что белая кобыла уже не дразнила жеребца, а, терпеливо подставив ему круп, стойко держала его мощный вес.
– Ой!
– Да полноте, Катрина, что ж такого? Девушка не удостоила эту реплику ответом. Слезы вновь навернулись на глаза. Что он о ней думает? Ни одна прилично воспитанная дама не позволила бы себе наблюдать такое! Как она ненавидит его! Как она ненавидит завораживающее впечатление, которое он на нее производит…
Она бросилась прочь и услышала за спиной смех Перси:
– Приходи, любовь моя, когда захочешь!
Щеки ее пылали. Она позабыла, под каким предлогом вышла из дома. Не обращая внимания на скользкую грязь, Катрина мчалась изо всех сил, корсет тугим обручем грозил раздавить вздымающуюся от нехватки воздуха грудную клетку.
Примчавшись к дому, она вдруг поняла, что не может переступить порог. Во всяком случае, покуда не восстановится спокойное дыхание и краска не сойдет со щек. Тем более что лорд Сеймур уже вернулся – у подъезда стояла его коляска с вензелем на дверцах.
Катрина прошла на задний двор и укрылась в каретном сарае. Она немного постояла, прислонясь к стене, а потом присела на сложенные кирпичи. Неожиданно из темной глубины донесся шорох, и она едва не бросилась наутек, но сумела совладать с волнением.
– Генри?
– Да, Катрина, это я. – К ней направлялся брат, стройный молодой мужчина. Он был в аккуратном, изысканно пошитом белом полуфраке и облегающих бриджах из оленьей кожи. Приближаясь к сестре, он улыбался и лениво похлопывал по ладони кончиком кнута. Катрина заметила, что Генри не один. Из-за плеча показался лорд Чарлз Палмер, высокий и элегантный, в синем сюртуке и белых лосинах. Он тоже улыбался, и Катрине очень не понравилась его улыбка.
Она сделала еще одно усилие, чтобы дышать спокойнее, и крепко сцепила пальцы в замок. Генри подходил все ближе и ближе, пока его улыбающееся лицо не нависло над головой сестры.
– Поздоровайся же с лордом Палмером, Катрина.
Она слегка приподнялась и кивнула, промолвив несколько приветственных слов. Гость с утонченной галантностью ответил ей.
– Похоже, ты запыхалась, – заметил Генри.
– Я?
– А юбки и новые башмаки заляпаны грязью.
– Неужели? Чистая правда. Но весна, и дороги от дождей совсем развезло.
– Где ты была?
– Я искала… себе ленты.
– Элизабет сказала, что ты пошла к стекольщику.
– Конечно, я собиралась… – Она поглядела мимо брата, подарив лорду Палмеру самую очаровательную и застенчивую улыбку. – Но заглянула в лавку и увлеклась галантереей, поэтому забыла об окне.
– Вранье!
Катрина взвизгнула, потому что брат внезапно взмахнул хлыстом и ударил ее по плечу. Она рухнула на колени и, ничего не видя сквозь слезы, уставилась на него снизу вверх.
– Ты встречалась с бунтовщиком и одним из главарей местного сброда, с этим Перси Эйнсвортом!
Катрина попыталась подняться. Брат вновь хлестнул ее.
– Но, Генри! – в ужасе вскричала она, пытаясь прикрыться от хлыста руками, а взглядом моля о помощи мужчину, который стоял рядом. Она никак не могла поверить, что Генри позволяет такое с нею на людях, в присутствии лорда.
Но выражение лица Палмера ее разочаровало. Он улыбался довольнее, чем прежде, и дышал более возбужденно, чем она. В глазах его, в фигуре проступало откровенное любопытство и оживленное волнение.
«Аристократ наслаждается зрелищем, – подумала Катрина. – Он наверняка не отказался бы лично принять участие в истязании. Этот мне не поможет».
– Ты была с ним!
– Генри, пожалуйста! – Катрина опустила голову и, судорожно сглотнув, принялась быстро соображать: «Элизабет! Вот кто мог бы меня спасти!.. Мог бы… Конечно. Если бы только удалось добежать до Элизабет». – Генри, я просто повстречала этого человека на улице. Он заговорил со мной, я ответила ему. Вот и все.
– Нет, не все! Ты сама потащилась за ним. Побежала добровольно!
– Нет! – Новый удар обрушился на нее, словно тысяча иголок пронзила кожу. – Прошу тебя, Генри! – Прижимаясь к полу, она закусила нижнюю губу, чтобы не заплакать.
Брат нагнулся и рывком поднял ее на ноги. Потом, крепко держа сестру за плечо и взглянув на лорда Палмера, улыбнулся.
– Катрина. – Генри мягко погладил хлыстиком ее щеку. – Катрина, моя возлюбленная сестричка. Наконец-то, мне кажется, я нашел тебе достойное применение.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ничто не разлучит нас - Грэм Хизер



роман хороший......
Ничто не разлучит нас - Грэм Хизеририна
21.03.2012, 22.46





очень захватывающий роман,любовь живущая целые века и пикантные приключения.
Ничто не разлучит нас - Грэм Хизервонсович галина
23.08.2012, 8.15





одна из моих любимых книг!очень понравился,перечитывала несколько раз))
Ничто не разлучит нас - Грэм Хизеранастасия
9.03.2014, 13.06





оболденный....советую!!!!
Ничто не разлучит нас - Грэм Хизеририна
9.03.2014, 21.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100