Читать онлайн Ничто не разлучит нас, автора - Грэм Хизер, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ничто не разлучит нас - Грэм Хизер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.47 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ничто не разлучит нас - Грэм Хизер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ничто не разлучит нас - Грэм Хизер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Грэм Хизер

Ничто не разлучит нас

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Галерея ломилась от посетителей. Маленькие столики, накрытые темными бархатными, а поверх – белоснежными кружевными скатертями, были уставлены серебряными ведерками с бутылками охлажденного «Дом Периньон». На искусно украшенных подносах красовались нежнейшие паштеты, красная и черная русская икра, копченый окорок, брийе, камамбер, прозрачные ржаные и пшеничные крекеры.
Уже через час после того, как приехал первый гость, все картины были проданы. Посетители, которые ничего не решились купить, теперь с завистью глядели на счастливых обладателей работ Брента Мак-Келли.
Гейли, в длинном синем бархатном платье от Олега Кассини, присев на краешек рабочего стола и рассеянно накручивая на палец нить жемчуга, слушала Сильвию Гутледж, художественного критика из престижной газеты «Зеркало Ричмонда». Она восторженно рассуждала об эротизме полотен Мак-Келли. Гейли едва находила силы кивать головой, вежливо соглашаясь с собеседницей. На самом деле Гейли давно уже не могла отвести глаз от героя сегодняшнего вечера.
Он был в необычном смокинге. Фрак с не длинными, но и не короткими фалдами напоминал какую-то старомодную одежду вроде военного мундира времен войны за независимость. Под фрак Брент надел розовую рубашку. Гейли никогда не думала, что розовый цвет можно использовать в мужских официальных костюмах, но Мак-Келли умудрился в этом костюме выглядеть неотразимо. В течение вечера он любезно позировал фотокорреспондентам, а его поведение даже не намекало на капризность или сумасбродство. Он одинаково приветливо отвечал каждому, кто бы к нему ни обращался.
Но накануне вечера он казался совершенно непредсказуемым. Прямо с утра заявился в галерею в поношенных джинсах и футболке, на которой красовалось изображение скандально известной рок-группы. Многие художники – странный народ. Гейли знала это не понаслышке.
«Интересно, – подумала она, увидев Брента на пороге. – Наверное, он решил вырядиться как можно безобразнее, чтобы весь артистический мир сплетничал о нем все десять ближайших лет».
К превеликому ее удивлению, он не захотел перевесить ни одну из работ, одобрив ее старания. Зря она волновалась, давая объяснения, почему выбрала такое освещение для полотен или почему поместила их в таком порядке… Но едва наступила очередь картины с обнявшимися влюбленными, как Гейли в который раз ощутила необъяснимый прилив тепла и смутной тревоги.
Ей вспомнились беспорядочные обрывки странных снов, она попыталась воссоздать их полностью, но не сумела воскресить ни одного целостного воспоминания. Неожиданно у нее резко перехватило дыхание, когда она внезапно поняла, что обрывки снов четко перекликаются с неизведанным ощущением, навеваемым полотном… Это желание быть вот так же любимой.
Между тем Мак-Келли смотрел на нее в упор. Чуть не заикаясь, Гейли выразила восхищение уникальной красотой этого полотна.
– Оно заслуживает отдельной, совершенно пустой стены, со специальной подсветкой, – объяснила она. – Безусловно, это стержневая картина выставки.
– Тебе действительно нравится? – переспросил Брент.
– Да. Это лучшая твоя работа. – Гейли уже не могла совладать с собой: глядя на полотно, она неотвратимо заливалась краской смущения.
«Трогательная? Пожалуй, да», – сказала она себе.
Но только когда Брент Мак-Келли стоял рядом, картина казалась ей очень и очень эротичной. Гейли не могла смотреть на нее, не рисуя в воображении похожий сюжет: их с Брентом в такой же позе.
Она страшно смутилась, и щеки заалели пунцовым румянцем от твердой уверенности, что он тоже сейчас представляет, как они обнимаются… Любовники навечно.
– Странно, не так ли? – пробормотал Брент. Гейли поняла, что он стоит у нее за спиной и смотрит на картину. Отклонись она слегка назад, и голова легла бы Бренту на грудь, а волосы пощекотали бы его подбородок.
– Что именно? – спросила она шепотом.
– Чувство. Разве не видишь? Не можешь домыслить? Словно это уже случалось прежде.
– Не понимаю, о чем ты говоришь.
– Понимаешь. Ты и я. Это написано в твоих глазах. Мы с тобой. Здесь. На этом холсте. Ты представила нас на месте нарисованных влюбленных. В туманном полумраке, как там… – Брент на секунду смолк. – И так уже было когда-то. Сто раз.
– Но я знаю тебя всего несколько часов, – отрицательно покачав головой, слабо возразила Гейли.
– Вчера вечером ты поцеловала меня как старого знакомого.
– Боже, опять за свое! – простонала она. – Пожалуйста, Брент, я ведь… просила прощения. Я никогда не позировала, ни голая, ни одетая… И потому было большой ошибкой прикоснуться к тебе, ведь я не… никогда не тороплюсь с этим. А ты снова напоминаешь из-за какой-то картины…
– Картина ни при чем, не надо лукавить. Я вижу твое лицо. Твои глаза… и чудесный румянец.
– Но Брент…
Он резко и деловито перебил ее:
– Я согласен. Это место – самое лучшее. И освещение очень хорошее.
Гейли остолбенела, почти уязвленная в чувствах. Она отошла от Брента и въедливо оглядела его с ног до головы.
– Ты что же это… – И она нарочно запнулась, ожидая его реакции.
– А что я?
– Ты собираешься переодеться хотя бы к открытию?
Он взглянул на Гейли, потом – на портрет Джолли Роджера на своей майке и рассмеялся:
– Ты считаешь, стоит?
– Уверена, Джеффри оценит твои усилия.
– Тебе не нравится, как я одеваюсь?
– Отнюдь, это очень элегантно… если очищаешь выгребную яму.
Он улыбнулся, подчеркнуто скрестил на груди руки и уставился на Гейли.
– Хорошенько попроси, и приду вовсе без одежды, – проговорил он. На лице играла улыбка, а в глазах – явный вызов.
– Согласна на обычный костюм, – растерянно пробормотала Гейли, но черт побери! Перед глазами снова нарисовалось его обнаженное тело. Нагой Брент, идущий прямо к ней… Она отвернулась и торопливо направилась к рабочему столу, кивнув: – Увидимся вечером.
«Нет! – решила она. – Сейчас я не в состоянии поднять брошенную им перчатку».
А потом Брент появился снова, перед открытием выставки, в необычном смокинге, поразительно красивый и раскованный, любезный и услужливый с окружающими, так что Сильвия заметила:
– Он не художник! Джеффри подсунул нам кого-то другого. Схватил на улице первого попавшегося симпатичного парня и попросил разыграть роль знаменитого живописца. Подделка!
– Сильвия, уверяю вас – это настоящий Брент Мак-Келли.
– Возможно, но где же он был все эти годы?
– Писал, наверное.
– Было дело, года три-четыре назад я познакомилась с одной девушкой, которая тогда ему позировала. Случилось это в Риме. Она рассказывала, будто он совсем юн и прекрасен, как Аполлон, но сокрушалась, что Мак-Келли ведет себя исключительно по-деловому и не обращает на нее иного внимания. Сердце у бедняжки было совершенно разбито, но я не верила ей. Такое безразличие, должно быть, здорово нервирует, Гейли?
– Что?
– Вообразите, сидеть в чем мать родила, пока великий мастер смотрит на тебя, словно ты – ваза с цветами.
Гейли пожала плечами:
– Не знаю, Сильвия. Я вспоминаю художественную школу. Большинство моделей были студентами, и для них это был единственный шанс закончить курс.
– Не самый отвратительный способ поднакопить деньжат, особенно если модель – что надо, – откровенно заметила Сильвия. Она поправила шапочку-таблетку, надетую набекрень, и с наслаждением отпила глоток шампанского. – Впрочем, мне бы, наверное, следовало поверить той натурщице. А вы, – она шутливо погрозила пальцем, – вы должны были позвонить мне, Гейли. Тогда я успела бы опередить тут всех.
– Но я познакомилась с Мак-Келли лишь вчера вечером, – сказала она и тоже пригубила из своего бокала. Который это? Уже шестой? Гейли не помнила толком. Завтра голова будет раскалываться. Она осмотрелась. Брент разговаривал с Ривой Чен из нью-йоркской газеты. Гейли прекрасно знала ее, любила и уважала. Рива – роскошная женщина восточного типа, высокая, с гладкими и черными как вороново крыло волосами, ниспадавшими ниже талии. Они непринужденно смеялись чему-то, и вдруг Гейли с изумлением почувствовала прилив ревности. Но она не имела оснований для чувств, хотя бы каплю напоминавших ревность. Однако разумные доводы здесь бессильны. Гейли предположила, что Брент просит собеседницу позировать. А вдруг Рива согласится? Наверное, у нее великолепная спина, фигура ее такая стройная и холеная.
Должно быть, Рива очень тихо говорила, потому что Брент наклонился к ней, как бы ловя каждое слово, и рассмеялся. Лицо его оказалось совсем близко к ее лицу.
Сильвия звучно вздохнула, привлекая внимание Гейли:
– Жаль, жаль. Я не успела купить картину, которая мне больше всего понравилась. Кто-то увел ее у меня из-под носа.
– Правда? – улыбнулась Гейли, с усилием отвлекаясь от наблюдений. – И какая же это картина?
– О влюбленных – «Джим и Мери». Это чудо!
– И кто купил ее, не знаете?
– Нет, дорогая, понятия не имею. Этот смышленый коллекционер стремительно скрылся. Картина ушла, едва Джефф успел открыть двери галереи. – Она снова вздохнула. – А какая красивая, чудесная работа! Я обязательно напишу о ней целую полосу!
– Отлично, – почти искренне радуясь, отозвалась Гейли, хотя с грустью задумалась, кто же мог купить «Джима и Мери». Ей хотелось обладать этим сокровищем!
Внезапно блеснула вспышка фотоаппарата – Брент позировал вместе с Ривой. Они чудесно смотрелись рядом: оба смуглые, элегантные, ухоженные. Рива ослепительно улыбалась, и не оставалось сомнения, что они очень симпатичны друг другу.
– Гейли?
Она обернулась. Голова начинала побаливать. Перед нею стоял Джефф.
– Прости, Сильвия, но Гейли просят к телефону. Пройди ко мне в кабинет.
– Бегите, дорогая, бегите, – сказала Сильвия, снова поправив на голове шляпку. – Я смотрю, Чед Беллоуз скучает. Возможно, мне удастся выудить у него хоть несколько тайн из жизни нашего маэстро. – Она отчалила, твердой рукой направляя свой корабль по намеченному курсу. Джефф улыбнулся Гейли, а она пожала плечами.
– Ты сказал, меня к телефону? Кто это?
– Тина. Она передает поздравления и желает удачи. Я пригласил ее приехать, но она не может. Иди, возьми трубку в моем кабинете.
– Но я же не могу вот так…
– Ты была отличной хозяйкой. Вечер прошел безупречно, можешь отдохнуть.
Гейли сползла со стола и стала пробираться в глубь галереи, где располагался кабинет Джеффа. Усевшись в кожаное кресло, она взяла трубку.
– Мои поздравления! – воскликнула Тина. – Джеффри уже сказал мне, что успех сногсшибательный.
– Сногсшибательный, – согласилась Гейли, накручивая на палец телефонный шнур.
– А как там Мак-Келли?
– Само очарование, – недовольным голосом ответила Гейли.
– Это уже интересно. Он что, грубит? Резко разговаривает с критиком? А казался таким приятным парнем. И таким красавчиком! Значит, если загнать в угол, то котик превращается в тигра?
– Да нет же. Я сказала именно то, что хотела, – он был совершенно очарователен.
– Так что ж случилось?
– Да он здесь с одной Драконихой, – проворчала Гейли.
– Что-о?!
– Все. Забудь, что я сказала.
– Ты сказала о какой-то Драконихе. Гейли вздохнула, уныло качнув головой:
– Да, о Риве Чен. Но вообще-то я не хотела. Наоборот, очень хорошо о ней думаю. Просто дело в том, что она… не знаю, как сказать. Рива очень прекрасна, видимо, в этом-то все дело.
– Ясно, зеленые глаза ревности.
– Не могу я ревновать! Я ведь едва знакома с ним!
– Никто, глядя на вас вчера вечером, не сказал бы этого.
– Да, Мак-Келли – большой оригинал. Наверное, в эту минуту он и ее просит позировать.
– А тебя уже просил?
– Да.
– А ты?
– Отказала!
– Ну-ну! Значит, он волен искать другую модель, верно?
Гейли задумчиво прикусила нижнюю губу. Ничего не поделаешь. Она-то не способна с бухты-барахты раздеться перед абсолютно незнакомым человеком.
– Ты слушаешь?
– Да.
– Странноватенький у тебя голосишко.
– Шесть бокалов шампанского, – подтвердила Гейли.
– Ты Брента еще видишь?
– Нет. Я в кабинете Джеффа.
– Может, лучше тебе поскорее выбраться и спасти беднягу от Драконихи?
– Может, его вовсе и не требуется спасать.
– Да нет же! Глупенькая. Ты обязана спасти его для себя.
– Я не могу…
– О преисподняя! Кто же, черт побери, тогда может?! – с плохо скрываемым смехом бушевала Тина. – Хотела бы я раз в жизни – всего один, ты слышишь? – переспать с таким парнишкой. Хватило бы и одной ночи! Я долго проработала на курорте и ни разу не видела мужика, у которого было бы всего пять процентов жира, как у твоего Мак-Келли, и аж девяносто пять – полезного веса!
– Тина! Ты ужасна!
– Я не ужасна, а цинична! Ступай и держи его, милая!
– Держи! Ну а дальше-то что мне с ним делать? – недоумевала Гейли. Но неожиданно она встала и решительно скинула с пальца колечки телефонного шнура. Шампанское уже сказывалось головной болью, однако одновременно придавало смелости.
– Мне пора, Тина. Увидимся.
– Жду подробностей, – предупредила ее подруга.
– Не случится ничего, о чем можно рассказывать в подробностях, обещаю тебе! – Гейли повесила трубку. У нее перехватило дыхание, сердце громко ухало, а вдоль спины проносилась дрожь волнения. Она выскочила из кабинета и заторопилась в салон.
Брент Мак-Келли стоял у закусочного столика и наливал шампанское. Он с интересом взглянул на Гейли. Она еще не перевела дух, но сразу же отметила, что бокалов было два. Тем временем Рива разговаривала с Чедом и каким-то бородатым покупателем, троица стояла перед «Джимом и Мери».
– Ну-с, мисс Норман, как я вам? Вы по-прежнему отправили бы меня чистить сортиры? Я, право, старался изо всех сил, чтобы угодить вам.
Гейли пропустила его вопрос мимо ушей и, глядя в черную глубину глаз, решительно спросила:
– Ты еще хочешь, чтобы я позировала?
Он замялся, словно всерьез раздумывал над словами Гейли. Потом черная бровь с любопытством приподнялась.
– Что-то случилось? Вчера я ничем не мог соблазнить тебя, даже королевской страховкой, а сейчас ты передумала?
– Брент, не увиливай! Берешь меня в натурщицы или нет?
Недоверчиво глядя на нее, Мак-Келли колебался всего какой-то миг:
– Да.
– Хорошо.
– Вот так вот просто?
«Ах, ну зачем он мучает?» – подумала Гейли и ответила: Да.
Брент протянул ей руку, она приняла ее, ощутив, как его тепло согревает застывшие пальцы.
– Договорились, мисс Норман. Она облизнула губы:
– Когда?
– Лучшего момента, чем сейчас, не дождаться.
– Когда-когда?
– Нынче же. Я хочу начать не откладывая.
В его голосе Гейли слышала искреннее нетерпение. Он снова рассказал о своем замысле, и она поняла, что он был совершенно честен – ему не хотелось терять драгоценное время. Брент, будь такая возможность, готов был начать здесь, в галерее, и немедленно. Он что-то говорил про цветовую гамму и освещение, про ракурс и поворот… Гейли опять ощутила знакомую дрожь. Сумасшедшая, что она только пообещала?!
– Брент? – к ним приближалась Рива.
– О, прости, пожалуйста, – извинился он. – Твое шампанское, Рива. Пощади меня. Я отвлекся и не думал, что так надолго, – с этими словами Мак-Келли вручил ей бокал. Принимая его, Рива улыбнулась и вежливо похвалила устройство и оформление выставки. Гейли поблагодарила.
Потом они немного побеседовали втроем. Рива внимательно поглядела на Гейли, на Брента, затем извинилась и отошла от них.
– А у тебя… не было других планов? – спросила Гейли, когда они остались наедине. Брент покачал головой. – А то я подумала…
– Она очень красивая женщина.
– Очень, – согласилась Гейли и мысленно прибила на ней табличку: «Экзотическая красавица».
Брент шагнул ближе к столу, взял крекер и намазал его черной икрой.
– Она знает это.
– Что именно?
– Она вообще сообразительная дамочка.
– Ты о чем?
– Рива понимает, что чертовски красива и чрезвычайно сексуальна. Судя по всему, она весьма чувственна и чрезвычайно щедра. Обычно я бываю восприимчив ко всему, что подобная женщина может мне предложить.
– Ты совершенно невыносим.
– Неужели? А мне казалось, всего лишь откровенен.
– Так, значит, у тебя уже есть другие планы, и…
– Нет, нет. Вы не поняли, мисс Норман. Могли быть. Но нет. Да, Рива – красавица, но не такая, как… ты. Она искусная очаровательница и знает свою силу. Может быть, поэтому так внимательно наблюдала, как мы заключали наш договор.
– Но никакого договора не было и нет.
– Есть, – улыбнулся Брент и пригубил шампанское. Гейли не понравился его нахальный, как у кота, съевшего канарейку, взгляд. – Похоже, у вас другие планы на вечер?
– Да. То есть нет. Какая разница? Не следует начинать сегодня. Я подумала, что ты, наверное, предпочитаешь дневное освещение… Обычно художники работают днем.
– Это зависит от замыслов. – Последние слова прозвучали как намек, хотя, конечно, им не были. Брент немедленно пустился объяснять, какое полотно он задумал. Это должно было походить на туманную мечту. – Представь себе, – вдохновенно говорил он, – искусственное освещение, что-то вроде ночника, неверный, трепещущий свет… Вот что я вижу.
– Не знаю… – пробормотала Гейли. – Тяжелый день. Может, перенесем на завтрашнее утро?
– Но завтра – суббота. Джефф не приедет в галерею. Нет, начинать надо сегодня же. Еще только четверть девятого, а прием, похоже, идет к концу.
– Но…
– Ты снова пытаешься идти на попятную? Отсюда до моего дома меньше часу езды. Собирайся. Едем.
При этом он вытащил бутылку «Дом Периньон» изо льда, налил и, вручив холодный ребристый бокал Гейли, поднял свой. Хрусталь звякнул.
– Итак, сделка состоялась, мисс Норман.


Через полчаса она сидела в его стареньком «Мэч-1», глядя, как за окном проносятся огни города, и думая, что больше никогда в жизни не будет злоупотреблять шампанским. Наступала темная ночь, и очень холодная. Гейли не могла даже разговаривать с Брентом. Она съежилась в удобном кресле и плотно обхватила себя руками за плечи. Но Брент, казалось, не замечал этого. Он произносил длинный монолог, объясняя будущие планы, предполагая начать с небольшого наброска. По нему Гейли сразу же поймет его замысел, и ей непременно понравится.
– Да, я… уверена, – согласилась она и поглядела в его сторону. Дорожные огни причудливо подсвечивали контуры лица Брента. – Наверное, Рива поехала бы с тобой для других целей, – вдруг услышала Гейли собственный голос.
– Что? – бросив на нее цепкий взгляд, оживился Брент, но по-прежнему продолжал улыбаться и спокойно вести машину. – Да, скорее всего ты права. Похоже, мы с ней думали об одном финале.
– Я… Я предупреждала – это не для меня. Может, я обманула твои ожидания? Тогда не поздно повернуть. Успеешь застать Риву.
Брент покачал головой. Улыбка не покидала его лица.
– Один твой ласковый взгляд мне дороже экстаза с любой женщиной.
– Пощади. Не смеши. У меня страшно болит голова.
– Правда? Бедное дитя. Шампанское любит меру.
Наконец они свернули с шоссе и поехали по проселочной дороге, где была полнейшая темень. Гейли казалось, что они будут бесконечно кружить и поворачивать в этом мраке, но все-таки «мэч» выбрался к какой-то кирпичной ограде, густо переплетенной стеблями вьюнов. Брент достал пластиковый пропуск, открыл кованые ворота, и они поехали по извилистой ленте дороги, ведущей к дому. Когда наконец машина остановилась у подъезда под массивным портиком, Гейли поняла, что дом вовсе не старый. В свете огней лишь кирпичная ограда намекала на старину, а дом выглядел отстроенным совсем недавно. Из-под портика сквозь огромные окна-витрины просматривалась гостиная. Дальняя стена выложена из гранита. Возле нее стояли кожаные диваны и стулья серо-бежевого цвета, гармонировавшие с каменной отделкой стен.
– Тебе нравится?
Брент еще не вышел из машины, продолжая разглядывать Гейли в полумраке портика.
– Да.
– Но я же вижу, что нет.
– Я представляла тебя в каком-то другом убранстве. В старинном, века девятнадцатого… или даже восемнадцатого.
Брент рассмеялся:
– Да, я люблю старину. У нашей семьи есть такое жилище. Но этот дом мне нравится потому, что здесь никто не мешает работать, к тому же я полюбил окрестные леса. – Он открыл свою дверцу, вышел из машины и обогнул ее, чтобы помочь Гейли. Колени у нее немного дрожали. Брент положил руку ей на плечо и повел к парадному. У двери он позвонил, и Гейли невольно напряглась, но Брент улыбнулся:
– Моя экономка должна быть дома. Они с мужем живут на первом этаже.
– Понятно. – Гейли почувствовала, как снова покраснела. Она все еще была уверена, что Брент хочет ее соблазнить.
– А ты решила, что я украл тебя с дурными намерениями?
– Нет. Конечно, нет.
– Н-да? – Гейли ощутила его взгляд и притворилась, будто сквозь окно смотрит в дом.
Никто не вышел их встретить. Брент тихо проворчал проклятия и принялся шарить в карманах, пока наконец не откопал ключ. Отперев двери, он легонько подтолкнул Гейли в спину.
Внутреннее помещение поражало роскошью. Потрясала громадность комнаты, в которую они вошли. Гостиная протянулась вдоль всего фасада. Большая часть пола была устлана мягким ковром кремового цвета, незаметно где заканчивавшимся и переходившим в желтовато-коричневую кафельную плитку. В глубине комнаты располагалась длинная лестница на второй этаж.
– Мери! – крикнул Брент. Ответа не последовало. Он поглядел на Гейли и пожал плечами. – Наверное, она в кухне. Прости.
Он прошел вперед и, повернув направо, скрылся за дверью с разноцветными витражами. Гейли, опасаясь остаться наедине с Брентом, задержалась на широкой и низкой лесенке, ведущей от порога в гостиную.
Он вернулся с клочком бумаги в руке и с видом полнейшего раскаяния пожал плечами:
– Ее внук сломал руку, когда играл в футбол. Она поехала к нему в город. Наверное, Ральф тоже с ней.
– О! – Гейли стояла в дверях. Брент улыбнулся ей. Она смотрела на него – очень красивого мужчину, напоминавшего ей кавалеров старинного времени.
– Входи же, – несколько нетерпеливо сказал он. – Я тебя не укушу.
Гейли спустилась с лесенки. Брент принял ее пальто, но не повесил в шкаф, а бросил на спинку кожаного кресла.
– Может, принести что-нибудь? Бокал вина или содовой?
Гейли отрицательно покачала головой, плавно присев на одну из кожаных кушеток, едва скрывая волнение. Если Брент заметил это, то не подал виду. Он принялся развязывать галстук, нетерпеливо дергая узел.
– Я покажу тебе мастерскую и раздевалку. – Он взял гостью за руку, увлекая ее наверх.
Студия находилась прямо над гостиной. Холсты, холсты, холсты – они стояли вдоль всех стен, прислоненные друг к другу, некоторые – с карандашными набросками, некоторые – с мазками масла. На большом столе громоздились тюбики и бутылки с краской, банки с растворителем и кистями. Неподалеку от стола стоял мольберт. Стеклянный купол размером почти во весь потолок дополнялся окнами, расположенными на каждой стене комнаты.
Брент оставил ее посередине студии, а сам принялся подыскивать холст и закреплять его на мольберте.
– Пусть окна тебя не беспокоят – вокруг лес. Мы совершенно одни. – Он поглядел на Гейли. – Ты хорошо себя чувствуешь?
Она кивнула, хотя это было совершеннейшей ложью. Она страшно волновалась, ее бросало то в жар, то в холод, и она плохо понимала, что ее привело в этот дом. Но стоило взглянуть на Брента, как становилось ясно: не приехать было невозможно, потому что нельзя было отпустить его. Он полностью очаровал ее, ввел в смятение – подчинил себе.
– Все понятно, – проворчал Брент. Он сердито взял ее за руку и отвел в крохотный отгороженный уголок комнаты, скрытый тяжелым занавесом. – Это раздевалка. Вот халат. Я переоденусь и скоро вернусь.
Гейли осталась одна. Она осмотрелась. Здесь не было ничего, кроме вешалок и крючков для одежды, на одном из которых висел махровый белый халат. Гейли взяла его, подержала и выронила из рук. Она не могла. Просто не могла решиться.
«Но нет! Я должна, раз пришла сюда. Я сделаю это. – Гейли вспомнила о занятиях в художественном училище, на которых приходилось рисовать с натуры. – Подумаешь! Натурщица – это только тело. Тело человека. До самого человека художнику нет никакого дела. Я не хуже других. Брент Мак-Келли сотни раз рисовал обнаженные тела».
Гейли сбросила туфли, удивляясь ощущению нереальности происходящего. Впрочем, это было даже к лучшему. Словно не она находилась в студии, а неизвестная женщина, выпившая за вечер слишком много шампанского и сумасбродно согласившаяся заняться позированием.
Гейли неохотно стянула с себя колготки и закусила губу, почувствовав, как обдало холодом голые ноги.
«Нет, все-таки не могу… Ладно, хватит капризничать! Сказано – сделано!»
Она принялась возиться с длинной «молнией» на спине. Наконец застежка подалась, и наряд упал к ее ногам. Ловко расстегнув бюстгальтер, она припрятала его под платьем, повесив их на одном крючке.
Закончив раздеваться, она увидела себя на холодном полу в пустой открытой комнате; на ней ничегошеньки нет, кроме тоненьких персиковых трусиков с прозрачными кружевными вставочками. Обхватив руками голую грудь и сотрясаясь от холода, а может, и от страха, она все тверже убеждалась в невозможности переступить через себя. Сейчас понимала это как никогда. Как только Брент вернется, она принесет глубочайшие извинения, что водила его за нос, и не станет просить отвезти ее домой, а вызовет такси.
Гейли прижала холодные ладони к пылающим щекам. Что он подумает! Сначала вчерашний поцелуй, а теперь еще и это… Ей не стоит обвинять его в нечестности, это ее поведению нет оправдания.
– Гейли, это я…
Она испуганно повернулась и в ужасе обнаружила, что забыла задернуть занавеску. Она стояла практически голая. Мак-Келли, вернувшийся в студию в джинсах и хлопчатобумажной рабочей майке, глядел на Гейли, стоя всего в нескольких футах от нее.
Он долго молчал, и она замерла, глядя ему в черные, как ночь, глаза, в глубине которых теплилось пламя страсти.
– Кровь Христова… – наконец-то выдохнул Брент, и страстный взор, казалось, нежно коснулся ее кожи. Гейли не смела ни пошевелиться, ни вздохнуть. Она смутно припоминала, что собиралась извиниться и уехать. Но ее планы развалились, как карточный домик. Больше ничто на свете не имело значения, кроме его прикосновения взором…
– Иди сюда. Иди ко мне, – шепнул Брент. Она поняла, что о живописи нет и речи, а от нее уже не требуется позировать.
Боже милостивый, она подчинилась ему! Гейли как зачарованная не могла ослушаться, словно от этого зависела ее жизнь.
Расстояние между ними показалось Гейли бесконечно длинным. Она двигалась очень медленно, словно сопротивляясь непреодолимой силе, которая уверенно тянула ее к нему. Все время Брент смотрел ей в глаза. Она – ему. Руки ее обессиленно опустились, ноги пронзительно ощущали холод пола. Но наконец она подошла совсем близко к Бренту, на расстояние вздоха… Гейли видела, как чисто выбрит его подбородок – он так старался, что поцарапался, – и синяя прожилка трепетала у него на шее. Тепло, исходящее от тела Брента, окутало ее как коконом, и она вновь заглянула в поразительно-черные, чарующие глаза.
Он взял ее лицо в ладони, провел пальцами по щекам. Конечно, это был не профессиональный интерес художника к модели. Так прикасаться может только влюбленный.
Гейли не шелохнулась, боясь спугнуть мгновение. Внутри все сжалось и дрожало, но она по-прежнему не отрывала взора от таинственной черной глубины его глаз. Его легкие, ласковые ладони оставили ее лицо, провели по плечам и груди и наконец легли на талию. Он опустился на колени.
Сначала Гейли чувствовала лишь прерывистое дыхание, но потом теплый кончик языка скользнул по кромке кружевных трусиков. Она вздрогнула, тихонько охнула и вцепилась в плечи Брента, чтобы не упасть, – настолько острые ощущения пронизали ее. Прежде ей никогда не доводилось испытывать подобного удовольствия, и ничто до такой степени не лишало ее воли и рассудка. Ни с чем она не смогла бы сравнить это прикосновение, такое пронзительное, такое нежное, чувственное, потрясающее и волнующее.
Скольжение жаркого, влажного, ласкающего и гладящего языка по коже… и шторм чувств захлестнул Гейли с головой. Ее переполняла медовая сладость. Она вздрагивала, трепетала и боялась упасть. Лишь когда удовольствие стало непереносимо острым, Гейли попыталась протестовать. Но напрасно. Она в полубеспамятстве шептала какие-то бессвязные слова, на которые Брент не обращал внимания. Рука его лежала на ягодицах, длинные пальцы жгли кожу сквозь кружево, и вдруг он уверенно убрал последнее препятствие. Теперь ему уже ничто не мешало властно ласкать Гейли. Он знал, где находятся чувственные тайники женского тела. Сначала он прикасался к ним легко и нежно, затем настойчиво и требовательно, пытая ее сладостным удовольствием.
Наконец она вскрикнула от невыносимой сладости этой муки. Колени подкосились, она почти упала к Бренту на руки. Но тогда, не менее острое, чем только что пережитое наслаждение, ею овладело чувство стыда. Гейли сжалась, отвернулась от Брента, тяжко всхлипнула и, вскочив на ноги, помчалась в раздевалку, чтобы поскорее прикрыть наготу.
– Гейли!
Повинуясь громкому, звенящему страстью окрику, она остановилась. Его ласковые, горящие ладони легли ей на плечи.
– Гейли, Гейли, Гейли… – нежно шептал Брент, повторяя лишь имя.
– О Господи, я ведь сказала, что не стану… Но стою, пока ты… А мы почти незнакомы, и… О Боже! Я никогда не вытворяла таких вещей, никогда… Я не…
– Посмотри на меня.
– Нет! – в отчаянии воскликнула она.
– Милая, дорогая. – Брент осыпал поцелуями ее волосы. Потом он повернул ее к себе, и Гейли спрятала лицо на его груди. – Я знаю, ты не распутница… И я не распутник. Клянусь тебе, я даже не думал, что так получится. Если я и мечтал о близости, то не здесь, не сейчас… Поверь, я не собирался воспользоваться случаем. Посмотри же на меня, пожалуйста, посмотри!
Она нехотя подчинилась его требованию. Черные глаза сказали ей об ошеломляющих страстях, бушевавших в нем.
– Это не случайно. Мы особенные. Боже правый, неужели ты не видишь этого?! Неужели не чувствуешь или боишься признаться?! – в отчаянии вопрошал Брент.
– Я…
– Признайся, что хочешь меня.
– Я…
Тогда он склонился и жадно поцеловал ее в рот. Нечаянные слезы Гейли растворились на его языке. Она все крепче и крепче прижималась к Бренту, пока наконец он не приподнял ее над полом.
– Скажи, – сказал он, опуская ее на пол и слегка прикасаясь губами к губам. Она посмотрела ему в глаза и, снова ощутив слабость, прильнула, чтобы не упасть.
– Скажи! – настаивал Брент.
– Я… тебя хочу.
Он мигом подхватил ее на руки и наградил потрясающим поцелуем. Гейли не понимала, куда они направляются, ей было все равно.
А Брент огромными шагами пронесся по дому. У какой-то двери он остановился и пнул ее ногой.
Они очутились в спальне. Той ночью Гейли не сумела разглядеть комнату. Войдя в темноту спальни, Брент уложил на кровать свою ношу, а затем стукнули об пол его шлепанцы, чиркнула «молния» на джинсах, прошелестела ткань, и Гейли почувствовала его совсем близко.
Она обняла его плечи, бегло провела пальцами по щекам, по спине… Раздался глухой стон, и Брент прижал ее сверху, а потом, мягко раздвинув коленом ноги Гейли, выдохнул над самым ее ухом:
– Я иду в тебя.
– Знаю. – Гейли взяла его лицо в ладони и поцеловала, шепнув: – Я готова.
Он быстро и плавно вонзил свое твердое и гладкое орудие в глубину ее тела. Удивительно, но к ней вернулась только что пережитая глубокая взволнованность. Казалось, что она вот-вот снова задрожит от страсти, но ничего подобного не произошло. Вместо этого ее словно приподняло над постелью, и она парила в блаженстве, как в невесомости. А Брент уподобился молнии и пламени. Он оставил нежность и утонченные ухищрения, превратившись в воплощение грубой жажды, однако Гейли ни о чем ином не мечтала. Ей нравилась его жесткая сила, и то, что тело его покрылось блестящим скользким потом, и то, какими сосредоточенными стали черты его лица, едва различимые во тьме.
Раньше она не подозревала, что способна два раза подряд достичь экстаза такой остроты, что можно испытывать острейшее удовольствие лишь от того, что в тебе живет часть мужского тела.
Они не говорили. Лишь бурно дышали, обнявшись и лежа неподвижно. Ни один из них не думал подниматься. Они ни о чем не думали, жадно наслаждаясь пережитыми ощущениями. Нога Брента осталась лежать поверх ее ног, пальцы запутались в ее волосах. Гейли упиралась щекой в его волосатую грудь.
«Это не должно было произойти, – размышляла она, – но произошло. Как ни говори, больше уже ничего подобного в жизни не случится. Ей-богу, стоило испытать такой восторг, стоило прочувствовать и понять…»
Она порывалась объяснить это Бренту, себе, но утомленная голова наотрез отказывалась соображать, и Гейли с удовольствием отдалась восхитительному забвению сна.
Спустя несколько часов что-то твердое снова уперлось ей в спину.
– Нет, – с трудом продираясь сквозь остатки сна, пробормотала она, но блаженная улыбка тронула уголки ее губ.
Брент обхватил ее рукой и прижал к себе.
– Слава Богу, что на тебе было это белье, – тихо сказал он.
– Что?
– Я приготовился к нескольким неделям, а может, и месяцам терпения и ожидания. Но персиковые трусики дьявольски эротичны. Я едва не захлебнулся от восторга и просто не успел совладать с первым порывом.
– Были, – сказала Гейли. Брент между тем обнял ее за бедра и поудобнее пристроился сзади.
– Были?
– Ты разорвал их, – проворчала она медовым голоском.
– Прости меня.
– Я тоже хороша.
Его руки крепко прижимали Гейли, а она улыбалась, наслаждаясь настойчивыми толчками сзади. Вдруг ладонь Брента скользнула по ее спине.
– Они действительно здесь, – внезапно заявил он, и голос прозвучал страшно самодовольно.
– Что?
– Ямочки. У тебя пониже спины две восхитительные ямочки. Вот они. – Он прервался, чтобы поцеловать небольшие углубления. – Тут и тут.
– Брент… – запротестовала она, с трудом переводя дыхание.
– Гейли.
– Брент! – рассмеялась она, а потом все повторилось: дрожь желания, тепло его тела сзади… Потом он развернул ее, уложив на спину, и она радостно встретила его влажный и жаркий поцелуй.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ничто не разлучит нас - Грэм Хизер



роман хороший......
Ничто не разлучит нас - Грэм Хизеририна
21.03.2012, 22.46





очень захватывающий роман,любовь живущая целые века и пикантные приключения.
Ничто не разлучит нас - Грэм Хизервонсович галина
23.08.2012, 8.15





одна из моих любимых книг!очень понравился,перечитывала несколько раз))
Ничто не разлучит нас - Грэм Хизеранастасия
9.03.2014, 13.06





оболденный....советую!!!!
Ничто не разлучит нас - Грэм Хизеририна
9.03.2014, 21.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100