Читать онлайн Ничто не разлучит нас, автора - Грэм Хизер, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ничто не разлучит нас - Грэм Хизер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.47 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ничто не разлучит нас - Грэм Хизер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ничто не разлучит нас - Грэм Хизер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Грэм Хизер

Ничто не разлучит нас

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10
ВЛЮБЛЕННЫЕ

Вильямсберг, Виргиния
Июль 1774 года


Смеркалось. Перси ждал Катрину у знакомого лошадиного загона, спрятавшись в густой тени под листвой старого вяза, в который раз пробегая глазами записку. Иногда он подносил листок бумаги к лицу и вдыхал сладкий аромат фиалки – ее любимый запах.
«Ждите меня возле конюшни, когда стемнеет. Катрина» – гласило это простенькое послание. Ни одного нежного слова, ни капли кокетства, почти сурово. Но это не важно. Он пока не разгадал смысла этой игры, но все равно готов вступить в нее. Со времен первой встречи Перси помнил об обещании свернуть горы, лишь бы обладать этой женщиной. Хотя она в тот вечер убежала от него, но от чувства, которое кипело и пылало в них, жгло обоих, невозможно было скрыться: ни ей, ни ему.
«Мужчина не должен очертя голову бросаться в бездну любви», – говорил себе Перси и сам же тонул в этой бездне.
Ранее пережитое казалось ему детской игрой: танцы, развлечения и легкий флирт с барышнями, уроки любви в постелях шлюх или служанок, клятвы верности миловидным вдовушкам, объятия, поцелуи и ухаживания – ничто не могло сравниться с нынешним чувством, владевшим им. Никогда еще страсть не захватывала так глубоко его сердце и ум, никогда прежде он так отчаянно не терял голову.
Его приятель Джеймс предостерегал, что это может оказаться элементарной ловушкой. У британцев уже были подписаны ордера на арест некоторых колонистов в Бостоне.
– Но это не Массачусетс, – возразил ему Перси. – Если кто решит отделиться от империи, то Виргиния будет первой, а если кому придется бежать отсюда, так это британцам. Скорее всего сторонники тори будут объявлены предателями.
Но Джеймс справедливо заметил, что этого пока не случилось.
Перси скрестил на груди руки и прислонился спиной к дереву. Задумчивая улыбка блуждала по лицу, а вечерний ветерок теребил прядь смоляных волос на лбу. Он понимал, что ни перед чем не остановится. Даже если бы связь с ней грозила ему адом и проклятием, он все равно остался бы ждать ее.
Вдруг порывы ветерка донесли какой-то шорох, возможно, это прошелестела трава под легкой ножкой.
Перси быстро отстранился от дерева и, досадуя на громко бьющееся сердце, вслушался внимательнее. Кто-то в темном плаще с капюшоном приближался к дереву в сгущавшихся сумерках.
Катрина не подозревала, как нелегко это будет сделать. Дрожа от страха, она шла по неосвещенному и притихшему городу, ночная тьма плотно обступала ее, а деревья, попадавшиеся на пути, глухо шумели, зловеще шевеля ветвями. Пробираясь от дома к дому, от дерева к дереву, напряженно вглядываясь в темноту, она думала о том, куда ей убежать, чтобы скрыться от всех.
Но на земле не существовало приюта, где она могла бы укрыться. Не оказалось на свете угла, готового спрятать ее, потому Катрина спешила очутиться рядом с Перси Эйнсвортом, памятуя о его словах. Толком не осознавая, что ею движет, она стремилась под его покровительство, как летит ночной мотылек на пламя свечи. «Обречена», – подумала девушка с горькой иронией.
Неожиданно раздался пронзительный голос ночной птицы, Катрина едва сдержала испуганный крик. В загоне уже различимы были лошадиные головы и крупы, а из таверны доносились громкий смех и разговоры. Она знала, что там сидят небольшими компаниями мужчины, которые говорят и спорят о чем-то своем. Наверное, обсуждают события прошедших дней, может, пишут письма своим сторонникам или даже вычерчивают планы восстания на карте города. Предатели. Изменники. А Перси Эйнсворт – один из них. Она обязана помнить об этом.
При всем желании Катрина не сумела бы разглядеть Перси в наступившей темноте. Последний луч дневного светила давно угас, а ночное – небольшой полумесяц – лишь слегка тронуло серебристыми мазками легкие облака. Девушка перевела дух, припомнив старые байки об индейских набегах. Но теперь поблизости не было стоянок. В этих местах индейцев давно либо перебили, либо выселили подальше. Но ей все равно было страшно от порывов ветра, шелестящего ветвями деревьев.
– Перси, – позвала она шепотом и вышла на маленькую площадку возле конского загона. Сзади послышалось движение, и чья-то ладонь зажала ей рот. Катрина хотела вскрикнуть, но рука крепко прижала ей губы. От ужаса у нее подкосились колени, а голова пошла кругом.
– Ш-ш, это я! – услышала она знакомый громкий шепот. Перси увел ее в тень огромного вяза. Освободив голову девушки от капюшона, но не убирая ладони со рта, заглянул ей в глаза. В темноте они казались темно-синими, в них бушевала буря чувств.
«Нет, меня не одурачишь», – решил Перси.
– Ты одна пришла? – спросил он. Катрина кивнула. – Но для чего? Если я верно запомнил, в прошлый раз ты с радостью убежала от меня. Поклялась, что меня ненавидишь, и умчалась.
Катрина хотела наклонить голову, но Перси поймал ее за подбородок, и ей пришлось снова смотреть ему в глаза.
– Да одна я, одна! – взорвалась девушка. – И… Я не испытываю к тебе ненависти. – Сердце готово было выпорхнуть из груди. Нет, она никогда не сделает этого. Ее брат с друзьями-монархистами – настоящие болваны. Они совершенно не понимают этого человека. Они не знают, как эти черные очи умеют вспыхнуть искрами смеха и как иногда они мрачнеют, будто глаза самого сатаны, от подозрения и недоверия. Перси молод, но зрел. Его переполняют страсть и напористость юности, но он умеет быть не по годам взрослым. И несмотря на полное очарование, в Катрине жил страх перед ним.
– Так для чего ты пришла сюда? – спросил он снова непреклонным, резким тоном. Сегодня этот мужчина не шептал красноречивых фраз о любви.
– Я хотела тебя увидеть.
– Зачем?
Она пристально посмотрела ему в глаза, а потом отвернулась и уставилась в темноту.
– Мистер Эйнсворт, – тихо молвила девушка, – я надеюсь, в вашем сердце есть уголок для милосердия и сострадания.
Перси подошел к ней сзади.
– Не надо больше играть со мной в шаловливую маленькую кокетку, Катрина. Я ведь не чета ни дуракам-лакеям твоего братца, ни красным мундирам, ни щеголям в новомодных фраках. Мы уже довольно долго играем в кошки-мышки. Ты понимаешь, что я тебя люблю и желаю. Скажи мне по-простому, зачем ты пришла?
Он взял ее за плечи, медленно повернул к себе лицом и, едва подавив ругательство, напомнил себе, что перед ним – сестра Генри Сеймура, воспитанная барышня из знатного рода. Он намеренно резок с ней, чтобы не позволить заигрывать с собой, хотя в отношениях с ней союзниками могли быть лишь нежность и терпение. Даже прикасаясь к Катрине, следовало быть настороже. Чтобы как-то сдерживать поток страсти, пробужденный соблазнительным ощущением женских форм под ладонями, ему необходимо было не отрываясь смотреть в невинные глаза и на ангельски светлое золото волос. Но сейчас ему нужно только одно – правда. Он немного смягчил тон, но по-прежнему резко спросил:
– Так зачем же, Катрина?
– Потому что мне стыдно! – шепнула она.
Перси некоторое время молча смотрел на нее, ласково трогая большими пальцами ее щеки и думая, как шелковиста эта кожа, а девушка – юна и прекрасна.
Он поднял глаза и вгляделся в темноту сквозь пространство огороженной площадки в сторону сарая, потом вновь осмотрелся по сторонам и не увидел ничего, кроме смутных очертаний лошадей и деревьев.
– Идем, – сказал Перси, накинул ей на голову капюшон и обнял за плечи. Он торопливо провел ее через двор в сарай и закрыл двери на засов. В темноте нашарил лампу, зажег ее и поднял высоко над головой. Над дверью нашлась небольшая консоль, куда Перси установил светильник, после чего шагнул в центр помещения. Здесь он скинул с плеч камзол и аккуратно повесил на загородку стойла. Затем обернулся к Катрине, робко мнущейся у входа, и поклонился:
– Позвольте ваш плащ, миледи?
Она нервно покачала головой – слишком хорошо помнила, что это за место. Перси не стал приближаться к ней. Сегодня он решил не повторять сценария первого свидания. Он по-прежнему подсмеивался над ней, добивался того, чего хотел, но оставался красноречив и обходителен. Сегодня он, казалось, подкрадывался к ней, изо всех сил превозмогая еле сдерживаемое нетерпение. Напряжение нарастало, и Катрина в который раз удивилась, как она отважилась на новое свидание.
Она отчетливо понимала, что Перси жаждет ее. Но если когда-то, общаясь с ним, без труда меняла кокетство на высокомерие, то теперь серьезно сомневалась в своих силах и способности решительно отказать ему в близости. Его поцелуи, как приворотное зелье, отнимали у нее способность к сопротивлению, а каждое прикосновение разжигало яростное пламя в душе.
Но сегодня он не тронул ее. Наверное, догадался о предательстве. А если это так, то она не напрасно боится.
Перси прошел в дальний угол сарая и уселся на высокий стог сена. Он вытянул длинные ноги, улыбаясь Катрине, отыскал соломинку и принялся жевать ее.
– Может, здесь не так удобно, как на диване в гостиной, но давай присядем.
Она улыбнулась, и улыбка очень понравилась Перси, потому что легко поселилась на ее губах, несмотря на то что девушка явно смущалась и нервничала. Катрина сделала несколько шагов от двери и, остановившись посередине, на том же месте, где до этого стоял Перси, расстегнула плащ, скрепленный на шее. Тяжелая материя соскользнула с плеч и упала к ногам. Катрина подняла плащ и положила поверх камзола, а Перси подумал о том, как она красива. Волосы сегодня не были заплетены в косы, а золотой волной ниспадали на спину, и он не удержался, представляя, как они расстилаются под лежащей Катриной или окутывают его голое тело.
«Идиот, – остановил он себя. – О чем ты думаешь?! Представь-ка лучше, что ты пришел к Генри Сеймуру просить руки его сестры. У джентльмена наверняка случится удар».
Перси указал на место рядом с собой:
– Проходи. Садись. Честное слово, я не волк и тебя не укушу.
– Сударь, вы уже куснули меня однажды! – Катрина мимолетно улыбнулась с такой иронией в глазах, что Перси не сразу вспомнил, о чем она говорит. Он твердо уверен в ее невинности, но, может, все женщины рождаются со способностью соблазнять? А может, и не все, а только некоторые?
Она взялась за вертикальный шест, подпиравший потолок сарая, и прокрутилась на вытянутой руке, как на карусели.
– Поэтому близко подходить все-таки опасно.
Перси пожал плечами, продолжая посасывать свою соломинку, но уже более внимательно приглядываясь к ее фигуре.
– Опасно, Катрина? Хотелось бы знать, для кого? Девушка остановилась к нему спиной и помолчала.
Перси снова подумал, как она красива. Как юная лань. Вот-вот задаст стрекача, едва лишь он сделает неосторожное движение.
– Катрина! – окликнул он, и она обернулась. – Хватит. Шутки в сторону. Заигрывания, флирт – все кончено. Если ты пришла, чтобы снова мучить меня, предупреждаю: беги сейчас, пока не поздно. Она опустила голову:
– Если я мучила тебя, то прошу прощения. Но ты виновен не меньше, потому что первый затащил меня сюда.
– Я сделал это от сильной любви к тебе. Катрину поразила нежность его голоса. Перси рывком поднялся с сена и взял девушку за руки. Он собирался предложить ей сделать выбор, которого, в сущности, у нее нет. Ей суждено быть с ним, потому что они влюблены. Но лишь молча глядел в лицо Катрины, наслаждаясь видом влажных прелестных глаз и блестящих розовых, слегка приоткрытых губ.
Он поцеловал ее, придерживая за хрупкий подбородок. Катрина не сжала губ и не сопротивлялась. Он заполнил ее рот страстными движениями языка, соблазнительно ласкающего и гладящего самые сокровенные его уголки. Она робко ответила на поцелуй. По мере того как она смелела и становилась все увереннее, ее руки переместились с плеч Перси на голову и пальцы вплелись ему в волосы.
Перси крепко обхватил ее, поднял и отнес на стог сена, продолжая упиваться поцелуем. Когда они рухнули на мягкое травяное ложе, он не прервал жаркого поцелуя, ласкал и нежно прикусывал губы, вкушая их неземную сладость. Он гладил и целовал ее шею, высокие, юные и упругие груди, крепко сжатые корсетом… Перси прильнул лицом к соблазнительной ложбинке между ними и понял, что девушка дрожит. Тогда он поднялся над ней.
Она быстро и шумно, словно в испуге, задышала. Ее глаза, голубые, как васильки, как безоблачное небо, прекрасные и доверчивые, были широко распахнуты…
Сколько в них было невинности! Его руки дрожали, когда он принялся развязывать шнурки, расстегивать крючки и пуговки. Ее груди, освобожденные от корсета, открылись ему. Перси прикоснулся к ним с такой нежностью, с какой никогда не прикасался к женщине. Но скоро он отбросил осторожность, потому что им овладела неуемная страсть, не похожая ни на одно из испытанных прежде чувств. Он сгорал от желания немедленно овладеть ею.
«Соблазни его, – приказал ей Генри. – Флиртуй, обманывай, играй дерзкую распутницу, моя дорогая сестренка. Ты это умеешь. Смейся, улыбайся, хлопай ресницами, потому что наш болван вот-вот сомлеет. А потом поговори с ним хорошенько и узнай все имена, даты и места сборищ».
«Поговори с ним…» Слова брата, влетев в одно ухо Катрины, вылетели в другое. Генри – вот кто настоящий болван. Перси совсем другой.
Вряд ли она умнее брата, поскольку позволила себе влюбиться в этого человека. Она не могла флиртовать, не могла обманывать его. Генри просто недооценивал противника. Это далеко не мальчишка и не болван, а настоящий мужчина. Ей ничего не оставалось, как следовать туда, куда он вел ее и куда она стремилась вслед за ним.
Она облизнула губы и поглядела в лицо Перси. Надо как можно скорее остановить его!
– Постой! – еле выдохнула Катрина. – Нет! Мы не должны…
– Тогда зачем ты пришла? – бросил он, сузив черные глаза.
– Потому что…
– Зачем?! – Единственное слово резануло ее подобно крепкой затрещине.
– Не для этого…
– Ты по-прежнему играешь в проститутку, в соблазнительницу, в шлюху…
Катрина изо всех сил хлестнула его по щеке. Он ошалело схватился за лицо, а пленница воспользовалась его замешательством и сумела вырваться.
– Неужели ты никогда не… – начала она.
– Нет! – Перси поймал запястья Катрины, которая сидела опираясь на колени, и притянул к себе. – Нет, черт тебя побери, леди Сеймур! Довольно уже! Или не ясно? Коль ты пришла ко мне как женщина, так знай, что я овладею тобой как женщиной!
– Это тебя черт побери! – крикнула она – Тебя! За то, что ты ублюдок и предатель! – Она чуть не разрыдалась. Ее обнаженная грудь была прижата к его груди, а воздух уже закипал вокруг от яростного блеска глаз и злых речей. – Отпусти! – потребовала Катрина, хотя, ощущая Перси голой кожей, мечтала лишь поскорее сорвать с него рубашку. Ей хотелось убежать отсюда… Или нет! Со все разгорающимся желанием она мечтала, чтобы плен длился и длился вечно. Катрина сгорала от нетерпения пройти по пути, на который увлекал ее Перси.
– Отпусти! – снова попросила она. – Клянусь, я тебя ненавижу!
– Сука! – рявкнул он, схватив ее за волосы, но сразу грубость сменилась нежностью, он склонился к ней и поцеловал так крепко, что губы у Катрины распухли, и оба едва не задохнулись. Пламенная страсть, растворенная в воздухе, впиталась в их тела и души и разожгла горячий костер, который согрел каждую частичку тела.
Потом Перси ненадолго прервал поцелуй и прошептал:
– Я люблю тебя, Катрина Сеймур. Скажи, что я тебе противен, и я отпущу тебя.
Она приоткрыла рот… Она хотела отказаться от него. Но не сумела вымолвить ни слова, а отчаянно закрутила головой.
Перси снова уложил ее на сено и стал целовать в губы, в лоб, в шею… Потом, спустившись к груди, лизал, посасывал и покусывал упругие соски. А Катрину пожирало неистовое пламя желания. Она прижимала его голову и шептала что-то непонятное ей самой.
Перси вдруг молча поглядел ей в лицо и стал снимать с нее туфли и чулки. Развязывая тесемки панталон и нижних юбок, его пальцы щекотали ей живот, а когда ладонь легла на голую кожу, Катрина не сумела сдержать дрожь.
Он вновь поцеловал ее, а потом помог снять кринолин и муслиновое платье. Только когда Перси отбросил в сторону корсет и кружевное белье, Катрина поняла, что лежит перед ним на охапке сена совершенно нагая, и с тихим стоном протянула к нему руки, как бы пытаясь поскорее спрятать наготу в его объятиях.
– Нет, – шепнул ей Перси, уложил ее снова, расстелил золотистые волосы, как покрывало, на сенной подстилке и, стоя на коленях, поспешно сдернул жилет и рубашку. В полумраке блеснули крепкие мускулистые плечи. Потом он сел, чтобы снять башмаки и чулки, а также бриджи.
Катрина лежала, не смея открыть глаза, а когда все-таки решилась, то вздрогнула от неожиданности и замерла в восхищении, увидев, насколько он красив. По-настоящему красив.
Везде, где руки прикасались к ее коже, оставался теплый след, похожий на прикосновение тонкой шелковой ленты. Перси целовал ее снова и снова и был в таком возбуждении, что если бы Катрина заговорила, он едва ли услышал бы ее…
Он был великолепен. Грациозен и ловок, как пума, мускулист и могуч, как медведь, решителен и уверен в себе, как сокол. Катрина инстинктивно прикасалась к его плечам и наслаждалась подрагиванием мускулов и сухожилий. Живот Перси был плоским и твердым, а смоляные волосы не только венчали голову, но гнездились на груди и вокруг той запретной части тела, которая настолько заворожила ее. Она пульсировала, жила своею жизнью, словно в ней сосредоточилась вся страсть любовника. Нет, Катрине не следовало видеть… Не следовало приходить… Это невообразимо! Ни одна порядочная девушка не посмела бы, следуя его просьбе, протянуть туда руку и обхватить пальцами…
Ни одна порядочная дама не позволила бы ему трогать ее там, куда он проник пальцами. Но для Перси не существовало запретов. Поцелуи его были откровенно распутны, а Катрина не могла остановить их, не умела отказать ему, не в состоянии была совладать с собственным телом. Она лишь ощущала…
– О, Перси! Это… это неправильно! – в конце концов не выдержала девушка.
Но он ответил:
– Это правильно, милая, потому что это – любовь. Сам Бог велел, чтобы муж поклонялся жене, и он свидетель: я действительно люблю тебя.
Она поверила… Не только что Перси ее любит, но что эта интимная вседозволенность в их отношениях и есть любовь. Она сплела пальцы с его пальцами, а он тронул ее губы своими. Катрина в восторге заметалась на травяном ложе, но Перси улегся сверху, и она едва не вскрикнула, когда неожиданно толчком он вошел в нее, будто прорвав назревшее напряжение и мигом утоляя ее жажду. Крикнуть помешал его поцелуй и тихий шепот прямо в губы:
– Ш-ш, любимая, осторожнее…
Но ей не было дела до осторожности, до окружающего мира. Влажная от пота, словно в бреду, она высвободила руки из его крепкого объятия и наконец-то прошептала возле жесткой щеки:
– О, Перси…
Он тихонько усмехнулся и пообещал:
– Мы только начали с тобой, любимая, только-только начали.
Он продолжал наполнять ее собою, сладким, горячим огнем, который захлестнул и поглотил ее, снова и снова ввергая в трепетный восторг. Потом Катрина с удовольствием погладила его увлажненную потом волосатую грудь и приютилась в ласковых и надежных руках, а Перси поцеловал ее в лоб и убрал налипшие влажные прядки волос.
После этого она вспомнила, что лежит всего лишь на стоге сена, а не на брачном ложе с шелковыми простынями, и светит им трепещущее пламя масляной лампы, а не свечи в канделябрах с бронзовыми амурами. Она не собиралась отдаваться Перси, несмотря на то что, как сказал брат, ему безразлично, что она станет делать. Ей-то не было все равно, но она позволила раздеть себя вовсе не ради каких-то сведений. Она пришла к Перси не ради брата. Катрина отчетливо понимала, что влюбилась в него с первого взгляда, и тот взгляд решил ее дальнейшую судьбу.
Сейчас Катрине следовало стыдиться. Она «погибла», как сказали бы люди, низменно пала. Ее совесть должна была сгорать от позора и ужаса нынешнего ее положения, но Катрина не чувствовала ничего такого. Она прильнула к груди любимого, а он еще крепче обнял ее, шепча:
– Я люблю тебя.
– Перси… Я тебя тоже.
– Давай уедем вместе.
– Не могу. Мой брат непременно погонится за нами и наверняка повесит тебя.
– Да к черту твоего брата!
Катрина взволнованно посмотрела ему в глаза и прижала пальцы к его губам:
– Не говори так! У него власть. Ему ничего не стоит объявить тебя изменником.
– Дьявол! – Перси явно рассердился, а Катрина подумала, что даже эта мгновенная вспышка негодования украшает его, как отвага и страстная, беззаветная преданность своей цели. – Увидишь, не пройдет года, как самому Генри Сеймуру придется уносить ноги из Америки!
– Может, так будет, любимый, но сегодня подписываются ордера на арест таких людей, как Хэнкок и Адамс.
– Но это в Массачусетсе, а мы в Виргинии.
– Не сердись. Пожалуйста, будь осторожен! Неужели ты полагаешь, что монархистов остановят какие-то границы штатов? Они мигом объявят, что в Массачусетсе заговор. Прольется кровь…
– Да, – мягко прервал ее Перси. – Прольется. – Опершись на локоть, он погладил щеку Катрины. – Поверь мне, любимая, очень скоро ты увидишь, что и народ, и правда на нашей стороне.
Он взволнованно принялся рассказывать ей о своих секретных связях с выдающимися заговорщиками в Бостоне. «То есть с теми, по ком давно плачет петля», – подумала Катрина.
– Перси, не рассказывай мне этого…
Он рассмеялся и крепко обнял ее. Черные глаза оживились юным задором и решимостью:
– Любовь моя, я обязан рассказать тебе об этих вещах. Ты должна знать, на какой опасный путь встала, связавшись со мной.
Он был возбужден и не мог удержаться от счастливой улыбки. Вдруг в двери едва слышно постучали. Катрина тихо охнула и схватила те части одежды, которые оказались в пределах досягаемости.
– Перси? – Из-за двери вместе с новым, более отчетливым стуком послышался приглушенный шепот.
– Это всего лишь Джеймс, – успокоил подругу Перси.
– А кто такой Джеймс? – тревожно спросила она, сражаясь с корсетом, сорочкой и нижней юбкой.
Перси проникся тревогой Катрины и помог ей завязать все тесемки и шнурки, а потом торопливо натянул бриджи. Заталкивая подол широкой рубахи в штаны, он быстро зашагал к двери сарая.
– Джеймс? – спросил он и оглянулся. Катрина расправила платье. Перси улыбнулся. «Однако ей не мешало бы прийти в себя, – с нежностью подумал он. – Не то любой по ее виноватому лицу сразу догадается, чем мы занимались». – Да, это Джеймс, – подтвердил он, пытаясь подбодрить девушку улыбкой.
Дверь приоткрылась, пропуская красивого юношу. Он вежливо кивнул Катрине, давая понять, что узнает ее, и предупредил друга:
– Уже поздно. Говорят, Сеймур повсюду разыскивает сестру.
Горло Катрины перехватило от ужаса.
– Я… должна идти.
Перси в два прыжка преодолел пространство между ними и схватил ее за руки:
– Беги со мной. Наплюй на этих чертовых родственников-людоедов!
Катрина в ужасе оглянулась на Джеймса:
– Перси! Оставь, это глупо. Как ты можешь ради меня бросить своих друзей? Мой брат все равно поймает нас и непременно повесит тебя.
– Перси, – подойдя к ним и взяв друга за плечо, сказал Джеймс. – Ты что, спятил? Подумай, Катрина права. Брат – ее законный опекун, и потому ты ничего не добьешься, кроме одного: тебя повесят за похищение девушки.
– Перси! Мне надо идти!
Ей следовало поскорее убираться отсюда. Иначе Генри может захлопнуть дверцу мышеловки. Ей нужно сыграть перед братом роль шпионки до конца, как можно лучше. Но Перси держал ее за руки, а потом притянул ближе и нежно поцеловал.
Джеймс кашлянул и промолвил:
– Я проверю, нет ли кого на улице. – И он исчез за дверями.
Наконец-то Перси отпустил Катрину.
– Мы должны снова встретиться.
– Я скоро дам тебе знать, – произнесла она.
– Я люблю тебя.
– И я тебя.
Он пригладил ее волосы и помог надеть плащ.
– Все спокойно! – послышался из-за двери голос Джеймса.
Перси вновь обнял любимую и шепнул ей в губы:
– Надеюсь, скоро?
– Клянусь, – пообещала она, чувствуя, как он дышит ей в волосы и как бьется его сердце, а потом, сдерживая слезы, оторвалась от него и помчалась прочь.
Ей удалось проникнуть в дом, не потревожив Элизабет. Она была слишком возбуждена и хотела в одиночестве, не спеша насладиться воспоминаниями, пока Генри не измарал их расспросами. Катрина наспех умылась, переоделась в ночную рубашку, не зажигая свечу, улеглась в постель и крепко обхватила подушку. Она бережно воскрешала в памяти каждую секунду, проведенную с Перси, вновь удивлялась силе и глубине чувства к этому человеку.
Вдруг дверь распахнулась.
Высоко держа над головой свечу и не спросив позволения, Генри перешагнул порог спальни. Катрина закрыла глаза и взмолилась, чтобы брат поскорее убрался отсюда, но он не думал уходить.
– Поднимайся. Я знаю, что ты не спишь.
Голос его прозвучал уверенно, и Катрина испугалась, как бы он ее не поднял. Она села в постели, злобно всматриваясь в лицо Генри. Он поставил свечу на столик и присел на край кровати:
– Ты виделась с ним?
– Да, – ответила Катрина с тяжелым сердцем. «Да, братец, – мысленно добавила она, – я сыграла в твою гнусную игру, поставив на кон душу и совесть».
– Ну и?..
– Что «ну и»? – презрительно переспросила девушка.
– Я распустил по городу слух, что разыскиваю тебя, на случай если ты оказалась в затруднении. Надеюсь, я тебе помог?
Она грустно усмехнулась:
– В каком затруднении? Он настоящий джентльмен. Хотя тебе не до его манер. Ты хочешь лишь одного – повесить его вместе с друзьями.
Генри не обратил на ее слова никакого внимания:
– Он дикарь и грубиян. Что он сказал? Ты все узнала? Он тебе доверился?
Катрина вздохнула и опустила голову в надежде, что Генри не заметит румянца, покрывшего ее щеки.
– Он поверил мне. – Она подняла глаза, в которых теперь светилось синее пламя. – Но твои старания напрасны, Генри. Он не сказал ничего такого, что не знали бы все вокруг, включая тебя.
– А насчет тайных сходок представителей колоний?
Она покачала головой:
– Все, что мне удалось услышать, известно любой уличной собаке.
Генри недобро прищурил глаза:
– Ничего. Ты узнаешь больше.
Катрина теребила в пальцах складку простыни.
– Генри, но он приехал и уехал…
– А когда он приедет вновь, то непременно направится к тебе.
– Я ничего не узнала!
– Да. Как в прошлый раз, на балу. Придется быть с ним полюбезнее. Увидишь, со временем он окончательно тебе доверится.
– У него нечего узнавать! – настаивала Катрина. – Генри, сейчас не осталось человека, который не верил бы в грядущую войну…
– Да, – согласился брат с ледяной ухмылкой. – Война непременно начнется. А ты будешь моими глазами и ушами там и тогда, где и когда я не смогу быть. Ты сделаешь это, иначе я выдам тебя замуж за Палмера. Или за кого похуже. – Он осклабился. – Я твой опекун, и обещаю, Катрина, что подыщу для тебя самого мерзкого мужа. А твоего дружка Перси повесят по первому же придуманному мною навету.
– Ты изрядная гадость, Генри.
– Спасибо, сестричка дорогая. За услуги. Уверен, что скоро они станут более ценными.
Довольно улыбнувшись, он ушел. Дверь закрылась. Катрина не сумела вернуть сладких воспоминаний. Она тихонько вздохнула. Если вспоминать, то было о чем – об утраченной сегодня девственности.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ничто не разлучит нас - Грэм Хизер



роман хороший......
Ничто не разлучит нас - Грэм Хизеририна
21.03.2012, 22.46





очень захватывающий роман,любовь живущая целые века и пикантные приключения.
Ничто не разлучит нас - Грэм Хизервонсович галина
23.08.2012, 8.15





одна из моих любимых книг!очень понравился,перечитывала несколько раз))
Ничто не разлучит нас - Грэм Хизеранастасия
9.03.2014, 13.06





оболденный....советую!!!!
Ничто не разлучит нас - Грэм Хизеририна
9.03.2014, 21.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100