Читать онлайн Дама червей, автора - Грэм Хизер, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дама червей - Грэм Хизер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.92 (Голосов: 37)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дама червей - Грэм Хизер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дама червей - Грэм Хизер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Грэм Хизер

Дама червей

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Большой Абако, Элетера, Большая Инагуа — маршрут «Сифайр» пролегал через самые известные места. И на протяжении тех десяти дней, что они перемещались с острова на остров, Рина нередко оставалась наедине с Килом. Никакого смущения от этого она больше не испытывала. Меж ними воцарился мир, такой же безмятежный, как и бирюзовая поверхность вод.
Большую часть времени они проводили в компаниях, куда более многочисленных, чем та, что устроила пикник на острове Нью-Провиденс. Люди купались, ныряли, собирали ракушки, а иные наряжались, как на парад или, точнее, как на вечеринку в ночном клубе, недостатка в которых на островах не ощущалось. К тому же и на борту жизнь кипела вовсю. Немноголюдные тихие обеды сменялись большими вечерними приемами, на которых люди из разных стран света вступали порой в жаркие дискуссии.
В четверг вечером, когда «Сифайр» взяла курс с Багам на Виргинские острова, участники конференции «Мир без ядерного оружия» собрались в просторной гостиной «Манхэттен» на свое очередное заседание.
Рины там не было. Поднялась волна, и она вышла на палубу вдохнуть свежего морского воздуха. Порывы ветра становились все сильнее и сильнее. Вокруг суетились матросы, убиравшие паруса; их перспектива шторма явно не увлекала, что и не удивительно — предстояла тяжелая работа, особенно если учесть, что в этих широтах полно рифов. Но Рину ветер возбуждал — было в нем что-то соблазнительно-опасное, какая-то природная мощь. Она знала, что, когда буря разыграется всерьез, пассажирам будет велено оставаться внизу, чтобы какой-нибудь не осторожный пассажир не оказался за бортом.
Но пока Рина испытывала удивительный подъем. Закрывая глаза, еще острее чувствуешь, как ветер безжалостно треплет волосы и овевает лицо. А открывая, видишь, как гневно бушует черная вода.
Какое-то время она помогала матросам, у которых сейчас и секунды свободной не было, держать линь, но когда паруса захлопали на ветру, а мачты заскрипели под его напором, ее поблагодарили и вежливо попросили удалиться. Впрочем, капитан на мостике, так что, когда действительно станет опасно, он пришлет кого-нибудь проводить ее вниз.
Рина отрешилась ото всего, поддавшись воле стихии. Никогда еще природа не вставала перед ней в такой своей первозданной мощи. Никогда она не испытывала подобного ощущения собственной малости в общем порядке вещей — всего лишь песчинка на бесконечном берегу. Море отдает свои силы волнам, небо — ветру.
И все равно человек может бросить вызов и морю, и ветру. Пример тому — «Сифайр»; она рассекает носом волны, сметает встающие на пути валы. Дух захватывает, как глянешь в лицо бунтующей природе, с которой бесстрашно вступаешь в схватку. В такие минуты сильнее, чем когда-либо, ощущаешь мощь жизни — и в то же время ее хрупкость.
А для Рины во всем этом заключалась особая тайна. Ответ был где-то здесь, и она пыталась поймать его, но не получалось, он все время ускользал. Что-то воображение разыгралось, подумала она. Какие могут быть ответы, если не задаешь вопросов? И все же было, было ощущение того, что в ночи и буре, которая вот-вот разразится, заключена некая загадка, и ее нужно отгадать.
— Ох! — вскрикнула Рина, внезапно ощутив на плечах чьи-то сильные руки, притиснувшие ее к поручням. Резко обернувшись, она увидела Кила.
— Снова о самоубийстве подумываем? — сухо осведомился он. Глаз его не было видно — они почти слились цветом с черными штормовыми тучами.
— Отнюдь. Я люблю бурю. И не надо меня держать — нырять не собираюсь.
— Приятно почувствовать себя хоть немного рыцарем, — откликнулся Кил, пропустив ее слова мимо ушей. — Считайте это мужской прихотью. Я увидел, что вы здесь стоите, и подумал, если ветер уж слишком разойдется, смогу предложить убежище.
Не отрывая рук от поручня, Рина пристально посмотрела на Кила.
— Скажите, а я похожа на Эллен? — вдруг спросила она.
Кил так и зашелся смехом — Рине даже показалось, что гулкий звук, возникший у него в груди, толкнулся ей в спину.
— О, нет. По крайней мере в том смысле, какой вы имеете в виду. Росту в Эллен было всего пять футов два дюйма, и волосы — золотистые, как солнце. И еще она была ласковая, как котенок. Славная и разумная.
— А я, выходит, не славная и не разумная, — обиженно округлила брови Рина.
— Не разумная — это уж точно. И славная, как колючий репей. Но я рад, что вы задали этот вопрос. Приятно знать, что вы побаиваетесь сравнений, которые могут прийти мне в голову.
— Ничего я не побаиваюсь, — холодно заметила Рина. — Мне просто хотелось понять истинную причину вашей влюбленности.
Кил молча улыбнулся, и вновь Рина почувствовала, как на нее накатывает какая-то теплая и необыкновенно ласковая волна. Она повернулась к воде, уже не пытаясь высвободиться из кольца рук, по-прежнему лежащих у нее на плечах.
— Ну и как прошла встреча? — спросила Рина.
— Что? — Ветер уносил слова, и Килу пришлось едва не вплотную наклониться к ней.
Рина круто обернулась и повторила вопрос, невольно прикоснувшись губами к его щеке. Она живо подалась назад, явно смущенная мгновенно возникшим чувством близости; да и запах мужского одеколона возбуждал.
— Я спрашиваю, как прошла встреча?
Кил пожал плечами и инстинктивно вновь притянул ее к себе.
— Отлично. Подписали ряд интересных соглашений. Планируем организовать митинги и шествия. Потом еще письма конгрессменам и сенаторам, ну и все такое прочее. Телевидение обещает устроить трансляцию наиболее важных акций.
Рина ничего не ответила. Подобно тому, как ветер и море загадочным образом добавляли ей жизненных сил, нынешнее общение с Килом тоже было не похоже на все остальные. Он слегка подтрунивал над ней, но вполне безобидно, а ощущать у себя на плечах его руки было так же приятно, как и порывы ветра. И в том, и в другом заключалась некая опасность, но и то, и другое в равной степени возбуждало, открывая что-то новое и в природной стихии, и в нем самом.
Было бы большой глупостью уступить ему. Это ничуть не умнее, чем перегнуться через поручни и броситься в воду. И в том и в другом случае ее переломит, как спичку, разорвет в клочья яростная стихия.
Ненависти к Килу больше не было. Она его уже ни в чем не винила. Но все равно во всей этой истории было нечто безумное. Он слишком решителен, слишком уверен в себе, слишком любит подчинять других своей воле, словом — слишком мужчина. Подобно бескрайнему небу над головой, подобно бездонному морю, Кил — воплощение безграничной силы, которая слишком легко может подчинить ее себе. И все же Рине не хотелось, чтобы он уходил.
— И вы считаете, что все усилия вашей группы приведут к реальным результатам? — обернувшись к нему, громко спросила Рина.
Он пошевелился, еще теснее сдавил ее плечи и нагнулся к самому уху, так что Рина ощутила тепло его дыхания, особенно приятное на холодном ветру.
— Да как вам сказать. Мы можем заставить людей понять, какая опасность грозит миру, но воздействовать на правительства — как американское, так и других стран — не в наших силах.
— Так вы же сами — правительство!
— В очень, очень малой степени. Но дело не только в этом. Слишком сложно все складывается. Я не могу призывать к тому, чтобы Соединенные Штаты в одностороннем порядке остановили производство ядерного оружия — надо поддерживать баланс сил. Чего мы действительно хотим, так это организовать нечто вроде постоянно действующего форума разумных граждан всего мира. Сокращение вооружений надо проводить одновременно. В этом мы едины — и представители великих держав, и других, неядерных стран.
— Резонно. — Рине нравилось его слушать. Странно, но в его уверенной, напористой манере разговора было что-то успокаивающее — и разумное. — Резонно и разумно, — добавила она.
— Что-что?
Рина со смехом повернулась к нему. Ветер радостно набросился на ее длинные волосы, и они взлетели к его лицу. Кил усмехнулся в ответ и нехотя отпустил Рину.
— Разумно, говорю, — повторила Рина. Они совместными усилиями освободили его лицо от эбеново-черных прядей ее волос, после чего Рина сколола их на затылке.
— Разумно, на мой взгляд, вернуться в каюту, — заявил он.
— Я…
В этот момент хлынул дождь. Сильные, тугие струи яростно набросились на судно.
Кил схватил Рину за руку:
— Пошли!
Из-за ветра было совершенно невозможно дышать, одежда — хоть выжимай. Рине оставалось лишь покорно уступить. Кил буквально поволок ее по палубе, сделавшись для нее чем-то вроде щита, защищающего от ветра.
У входа в каюту она слегка поскользнулась и ткнулась ему в спину. Кил нашарил в карманах ключ, рванул на себя дверь и втолкнул Рину внутрь — туда, где было сухо и тепло. В тот момент, когда он закрывал дверь, судно резко накренилось. Рина, которая все еще старалась отдышаться, не успела схватиться за что-нибудь и весьма неизящно плюхнулась на кровать.
Кил, и сам с трудом удержавшийся на ногах, засмеялся:
— Милости просим, чувствуйте себя как дома.
Рина живо вскочила на ноги, успев, впрочем, промочить все покрывало.
— Прошу прощения, — пробормотала она. — Не ожидала такого резкого крена. — А равным образом, добавила она про себя, не ожидала, что так разнервничаюсь. Рина огляделась — каюта у Кила была почти такая же, как у Доналда. Просторно, мебель подобрана со вкусом, обстановка простая и элегантная. И господствует в этой обстановке кровать.
Рина откинула со лба намокшие пряди волос:
— Еще раз прошу прощения, смотрите, все промокло. — Она кивнула в сторону кровати.
— Ничего страшного, кровать большая, как-нибудь найду сухое местечко.
— Спасибо, что вытащили меня из-под дождя, но, знаете, лучше мне вернуться к себе. — Рина напоминала самой себе муху, обнаружившую вдруг, что угодила в паутину. — Хоть переоденусь в сухое.
— Но ведь все еще льет как из ведра. — Кил прислонился к двери и, едва удерживаясь от смеха, весело посмотрел на Рину. — А люксы у Доналда расположены так, что, минуя палубу, вниз не попадешь. Так что только сильнее намокнете.
— И все-таки…
— Вы меня просто боитесь.
— Нет. А что, следовало бы?
Перестав сдерживаться, Кил рассмеялся и поднял руки в знак капитуляции.
— Это уж как вам самой будет угодно. — Оторвавшись от стены, он подошел к гардеробу и принялся копаться в ящиках. На свет появилась большая вязаная фуфайка.
— Ну вот, а теперь почему бы вам не принять горячий душ? А потом наденете вот эту штуковину. Она вам до колен будет — мило и скромно.
— Слишком сильно качает, — с сомнением сказала Рина.
— Не сказал бы. Как только пошел дождь, ветер сразу стих. Так что справитесь.
— Я…
Кил улыбнулся еще шире, что Рине явно не понравилось.
— Слушайте, ванная запирается изнутри. Так что бояться вам нечего.
— Ну при чем тут это? Я и так всегда запираюсь — совершенно машинально. Но просто…
— Хотите сказать, непривычно?
— Что-то в этом роде. Да, а вы-то сами как? Тоже ведь до нитки вымокли.
— А я — сразу вслед за вами. И у себя в каюте я никогда не запираюсь.
Рина густо покраснела. Останься у нее хоть немного здравого смысла — и она вылетела бы отсюда, как пробка, будь снаружи хоть потоп. Ну почему ей всегда хотелось доказать себе самой, что Кил все делает не так? Да потому что она его боится и в любой момент готова удрать, как заяц. Но сейчас она обозлилась на себя за эту краску на щеках и за страх, от которого никак не могла избавиться. Она давно вышла из девического возраста и умеет за себя постоять. Так отчего бы не поиграть во взрослые игры, а когда дело зайдет слишком далеко, положить игре конец? К тому же, в чем дело? Он всего лишь привел ее к себе в каюту и предложил принять душ. А она уже трясется от страха.
— Ну, вам запираться и не обязательно — не меня же бояться. — Рина все еще не трогалась с места.
Кил швырнул фуфайку через всю комнату, и она инстинктивно вытянула вперед руку, чтобы поймать ее.
— Уж не намекаете ли вы, что меня следует бояться? — осведомился Кил, едва сдерживая смех.
— Ну разумеется, вы у нас образец нравственности, разве может такой человек принудить женщину к чему-нибудь против ее воли? — сухо улыбнулась Рина.
— Вы совершенно правы. — Кил не обратил ни малейшего внимания на сарказм в ее голосе. — И к тому же, что бы вы там ни толковали, я уверен, что насилия вы боитесь меньше всего. Вы, по-моему, боитесь себя, а не меня. Но не волнуйтесь, того, чего не дают, силой я брать не собираюсь. Однако если предложат, видит Бог, не откажусь. Так что, если я не ошибаюсь и вы действительно боитесь себя, боитесь того, что может здесь произойти, то пожалуйста, уходите, убегайте. Я даже провожу вас, не взирая на дождь. Ну а если все-таки нет, тогда марш под душ, пока я сам вас туда не запихнул. А то кто-нибудь из нас уж точно схватит воспаление легких.
Рина раздраженно фыркнула и, перебросив через плечо фуфайку, направилась в ванную.
— Насчет предложений можете особо не беспокоиться, конгресс… — При виде Кила, который внезапно преградил ей путь к двери, у Рины от страха округлились глаза.
Почувствовав, что она буквально дрожит от ужаса и даже не пытается этого скрыть. Кил расхохотался:
— Да не бойтесь вы, миссис Коллинз, ничего я вам не сделаю. Просто подумал, что перед тем, как вы заберетесь в ванну, стоит пошарить в холодильнике. — Кил быстро прошел мимо нее в комнатку, которую называл предбанником, и опустился на колени перед небольшим холодильником, расположенным под раковиной. — По-моему, тут должно быть немного шампанского. Сыр и печенье, кажется, на туалетном столике, а здесь… точно, вот они! — сладкие перчики.
— И часто вы принимаете гостей в ванной, конгрессмен?
— Ни единой возможности не упускаю, — весело откликнулся Кил.
Сама нарвалась, подумала Рина, внезапно ощутив укол ревности. Интересно, а Джоан Кендрик была здесь?
Рина посмотрела вниз: Кил вытаскивал из крошечного морозильника лотки со льдом.
— Обо мне можете не беспокоиться, я не голодна.
— Постыдитесь, миссис Коллинз. Нельзя пить шампанское, не закусывая, особенно при такой волне.
— Да не надо мне никакого шампанского.
— О Боже, неужели вы думаете, что перед вами маньяк-насильник, готовый накинуться на невинную жертву, — заметил Кил, разгибаясь. Просторная ванная неожиданно уменьшилась в размерах — казалось, все пространство заняла его мощная фигура.
— Ну, невинной жертвой меня назвать трудно.
— Смотрите-ка, наша Дама Червей, кажется, оттаивает, — усмехнулся он. — Осторожнее, мадам, такое заявление подозрительно похоже на предложение.
— Ничего подобного. Может, оставите меня, наконец, одну? Кто только что говорил о воспалении легких?
— Иду, иду, мадам. Надо подготовить сцену искушения.
— Только попробуйте.
— Шучу, всего лишь переложу лед в ведерко да открою шампанское. Думаю все же, от бокала-другого вы не откажетесь.
По-мефистофельски сдвинув брови, Кил быстро прошел мимо нее. Рина в очередной раз залилась краской — хорошо хоть он уже закрывал за собой дверь и ничего не заметил.
Рина закусила губу и сердито насупилась. Он ведь даже не прикоснулся к ней, лишь едва задел, выходя. Так не кретинизм ли это — защищаться, когда на тебя никто не нападает?
Рина повернулась, щелкнула замком и прижалась ухом к двери, смутно ожидая услышать, как он смеется. Но до нее донеслись только приглушенные звуки музыки — Кил включил магнитофон. Неужели он в самом деле готовит сцену искушения? Но ведь он предлагал ей уйти, если хочет. И это не похоже на шутку — он на самом деле не возьмет того, чего не дают.
— О Господи, ну кого я пытаюсь обмануть? — прошептала Рина. — Он хочет спать со мной, а я… я бы, наверное, оскорбилась, если б не хотел.
Нетерпеливо расстегнув блузку, Рина сбросила ее на кафельный пол. Затем стянула джинсы и остановилась. Еще секунда, и она останется совсем голой, а он — не более чем в двадцати футах отсюда. Правда, нас разделяет дверь, напомнила она самой себе. Запертая дверь. Но при чем тут дверь, когда речь идет совсем о другом. Вот если бы провести ночь с совершенно незнакомым мужчиной! Так — провал во времени, и потом, когда все закончится, ни за что и ни перед кем не отвечать…
Над раковиной висело большое зеркало. В нем отражались широко открытые глаза, и бледное лицо. Сбрасывая с себя лифчик и трусики, Рина отвернулась. Ей не хотелось вглядываться, как там у нее с «тяготением». Впрочем, это не имеет значения, успокоила она себя. Почему бы не провести ночь с Килом Уэлленом? Иное дело — роман, его затевать было бы, наверное, неразумно. Ведь в каком-то смысле они все еще антагонисты, хотя, с другой стороны, после поездки в Нассау в то же время сделались и друзьями. Рина знала, что небезразлична ему. Следовало также признать, что и он не просто занимает воображение, а нравится ей. Но никаких эмоциональных потрясений она не желает. И снова влюбляться не хочет. Пусть она его простила, пусть он ей нравится, но это все.
Рина снова подумала о Джоан Кендрик. Была она все-таки здесь, в ванной, или нет?
О Боже, простонала Рина, да что же это такое со мной творится?
Ведь никакого иного интереса, кроме чисто дружеского, Кил к Джоан не выказывает. А все остальное — не более чем плод ее собственного воображения. Сам Кил с Джоан просто любезен, а если танцует с ней или берет под руку, то всегда лишь следуя совету самой Рины.
И поделом мне, если у них и впрямь разгорелся безумный роман, подумала она. А может, оно и к лучшему? Черт! Кончится когда-нибудь это проклятое путешествие!
Рина откинула волосы на затылок и включила душ. Приятно было стоять под горячими, тугими струями. Только сейчас она поняла, насколько продрогла.
Медленно поворачиваясь, подставляя воде все тело, Рина зажмурилась. Яхта то глубоко проваливалась, то взлетала на гребень волны, и мир поплыл у Рины перед глазами.
Вспомнился Пол, как они вместе становились под душ. Такая у них славная была семейная жизнь, так они привыкли друг к другу.
Она вспомнила, как Пол считал дни, оставшиеся до рождения ребенка, и еще тот день, когда Дженни исполнилось пять недель. Именно этот день так хорошо запомнился Рине, потому что обычно вечерами Пол не брился, а тут изменил своей привычке. Он решил побриться, пока она принимает душ. Затем встал рядом с ней, и в глазах у него застыла такая мольба, что оба расхохотались и принялись целоваться и поддразнивать друг друга, пока, наконец, желание не сделалось совершенно нестерпимым.
— А ну-ка, давай вытираться, поживее, — сказал Пол. — А впрочем, нет, лучше так.
По пути к кровати они хихикали, как школьники. Пол не любил заниматься любовью в ванной. Он был слишком долговяз и слишком угловат, так что, когда они однажды все-таки попытались, оба набили себе синяки. Не удовольствие, а прямо испытание какое-то, смеялись они потом.
Да, тогда она смеялась. С Полом было так просто. Рина знала, что он ее любит, по-настоящему любит, а не ищет верх совершенства. Она не боялась, что после рождения ребенка покажется ему менее желанной, чем раньше. Даже если грудь потеряет прежнюю упругость, это слишком ничтожная плата за чудесного малыша, за крошечное живое существо. Больше не живое…
— Эй, вы там живы? — Рина вздрогнула и закрыла лицо руками. Сколько же она здесь стоит, предаваясь воспоминаниям? Она резко перекрыла воду. В ванной было полно пара — ничего не видно.
— Жива, жива. — Рина попыталась придать голосу бодрость, но прозвучал он глухо и тускло. Вода на щеках была соленой. Она снова плакала.
По ту сторону двери царила странная тишина. Рина схватила огромное белоснежное полотенце с меткой «Сифайр», завернулась в него и принялась яростно растираться.
— Извините, сейчас выйду.
Кил не ответил. Нащупав шерстяную фуфайку, которую он ей дал, она неловко влезла в нее и с удовлетворением отметила, что фуфайка действительно доходит почти до колен.
Рина подобрала вымокшую блузку и джинсы и повесила их на вешалку, рядом с полотенцами. Заметив, что мокрое белье все еще валяется на полу, она сгребла его в кучу, сунула бюстгальтер в рукав блузки и попыталась натянуть трусики.
Налезали они с трудом. Вообще-то поначалу они были почти сухими, но теперь, полежав на полу, тоже совершенно промокли.
Но ведь надо же надеть хоть что-нибудь! А впрочем, зачем? Будет сидеть, скромно сдвинув колени. Откуда ему знать, что под фуфайкой ничего нет? Даже добежать до своей каюты, когда дождь кончится, и то можно — фуфайка просторная, ничего не видно. Рина свернула трусики и отправила их в рукав вслед за бюстгальтером.
Не дожидаясь, пока он в очередной раз окликнет ее, Рина поспешно открыла дверь и натолкнулась прямо на Кила. Вслед за ней повалил пар, больше напоминавший облако дыма.
Кил подозрительно посмотрел на нее, потом заглянул внутрь.
— Пожалуй, мне надо было настоять на своем и помыться вместе, а то, наверное, и воды горячей уже не осталось.
— Извините, право. Лучше мне было пойти к себе в каюту. Я…
— Шучу, шучу. — Он мягко взял ее за подбородок и слегка приподнял его, заставив посмотреть себе прямо в глаза. — Вы, должно быть, забыли, кто хозяин этого судна. Доналд терпеть не может холодной воды, даже если снаружи печет. Уверен, что отопительная система у него рассчитана на столетия.
Кил выпустил ее и принялся рыться в гардеробе.
— Ничего, если я надену шорты? — небрежно бросил он.
— Да ради Бога. Вы у себя дома, делайте, как вам удобно.
— Звучит многообещающе.
— Опять вы за свое?
— Да ладно, ладно. Я там налил вам бокал шампанского. Он на столике у кровати.
Рина медленно прошла в каюту и неловко присела на край кровати. На столике стояла тяжеловесная лампа с медным основанием, радиочасы, небольшой поднос с двумя бокалами шампанского — один наполовину опорожнен — и тарелка с аккуратно разложенными кусками сыра, печеньем и сладкими перчиками. Бутылка шампанского осталась на полу. Рина бегло отметила марку — «Дом Периньон» — и подняла глаза на Кила. Он уже стянул галстук и вымокший пиджак, запонки положил в верхний ящик столика.
— Вы что, Кил, богаты, как Мидас? — Вопрос, конечно, бестактный, но Рина знала, что Кил воспримет его спокойно.
— Нет, — рассмеялся он. — Я не беден, но и мошной с деньгами повсюду не размахиваю.
— Как вы познакомились с Доналдом?
— Не поверите, но мы выросли на одной улице. У его родителей был особняк, ну а мы, остальные, — просто уличные сорванцы. Помню, донимали его по страшному, сами знаете, как у ребят это заведено. Однажды Доналду это надоело, и он здорово отколошматил одного из моих братьев, так что мне пришлось вызвать его на дуэль. Обработали мы друг друга на славу, но уступать никто не хотел. В конце концов, Доналд сказал, что хватит валять дурака, и не лучше ли пойти к нему домой да съесть мороженого, чем поставить друг другу еще пару синяков. Я согласился. Потом он как-то пригласил всех нас поплавать — у Флэгерти был дома настоящий бассейн, и мы стали друзьями.
— Да, на Доналда это похоже, — сказала Рина с оттенком гордости за своего хозяина.
— С тех пор он так и не изменился, — согласно кивнул Кил, стягивая с себя рубашку. Рина поспешно схватила и чуть не залпом опорожнила бокал с шампанским — было почему-то неловко смотреть на его мускулистую грудь, сплошь поросшую кустиками темных волос.
— Я недолго, — сказал Кил, направляясь в ванную. У двери он остановился и, полуобернувшись, шутливо сдвинул брови. — Если конечно, гипнотические свойства душа не обладают способностью воздействовать на других.
Рина поспешно отвела взгляд и отправила в рот перчик. Дождавшись, пока дверь в ванную закроется, она встала и принялась беспокойно мерить шагами каюту. Подумалось, что у Доналда — а его каюта практически ничем не отличалась от этой — она бывала десятки раз. И никогда не испытывала ничего подобного. Сейчас ей бросались в глаза мельчайшие детали, которые безошибочно выдавали хозяина каюты. Полуоткрытый гардероб, в котором развешаны безупречно отутюженные костюмы и смокинги. Ночной столик, в ящичке виднеются расческа, щетка для волос, футляр для запонок, часы. Сверху небрежно брошен галстук… а под ним какая-то записка и банкнота. Рина издали посмотрела на столик, напоминая себе, что уж переписка-то Кила никак ее не касается. Она не привыкла совать нос в чужие дела и никогда не вскрывала почту Пола, даже если это были какие-нибудь рекламные буклеты.
Рина проглотила еще один перчик. Села. Встала. И сдалась. Она подошла к столику. Галстук не тронула — зачем? Записка оказалась короткой, и нацарапана была рукой Доналда:
«Вот проигранная пятерка. Чертово пари! Это же надо так все против себя обернуть! Ладно, так или иначе, здесь выигранные тобою за Рину пять долларов».
Рина вся просто задрожала от ярости, подобной огненной струе, зародившейся где-то внизу живота и разом взметнувшейся к голове. Ее трясло до того сильно, что она лишилась способности рассуждать — остались одни только эмоции.
Рина схватила записку, кинулась к ванной и изо всех сил рванула на себя дверь. По-прежнему не отдавая себе отчета в том, что делает, Рина отдернула занавеску и потрясла у него под носом бумажкой.
— Какого черта?..
— Вот именно, конгрессмен, какого черта! Что это за пари? Это что же, вы на меня поспорили?
Кил пристально посмотрел на нее сквозь плотную струю воды, перевел взгляд на клочок бумаги, потом снова поднял глаза.
— Ублюдок чертов! — в сердцах выдохнула Рина. Но этого ей показалось мало. Она швырнула записку на пол и замахнулась.
Кил перехватил ее руку.
— Минуту, Рина, — угрожающе начал он. Но само соприкосновение произвело свой эффект — Кил мгновенно остыл, а Рина наконец-то обрела способность соображать. Подумать только, ворвалась в его собственную ванную и чуть не дала пощечину.
Она невольно окинула взглядом его загорелое, блестящее от воды, стройное и сильное тело — о таком мужчине любая женщина может только мечтать.
Рина вырвала руку.
— Ладно, оставим это. Я ухожу. — Она круто повернулась и направилась к выходу. В этот момент позади послышался громовой голос:
— О нет, никуда вы не уйдете.
Под шум воды, которую Кил так и не удосужился выключить, он выскочил из ванной, схватил ее за плечи и развернул к себе лицом.
— Да никуда вы не уйдете, пока не дадите мне возможность объясниться.
— Не нужно мне никаких объяснений! И так все ясно.
— Да подождите же вы…
— Вы не одеты!
— Вообще-то, как правило, становясь под душ, я раздеваюсь. Полагаю, вы могли бы подумать об этом, когда врывались в ванную.
— Да отпустите же меня!
Почему так трудно глядеть на него? И почему она никак не может унять дрожь?
— Отпущу, как только вы меня выслушаете.
— А я-то думала, конгрессмен, в обращении с женщинами вы никогда не применяете силу. А вот сейчас силой удерживаете меня здесь. — Рина откинула голову и попыталась придать голосу некоторую язвительность.
— Повторяю, только до тех пор, пока вы меня не выслушаете, миссис Коллинз, — огрызнулся Кил. — И уж если вы можете позволить себе врываться в чужую ванную, то и я могу заставить вас выслушать то, что мне надо сказать.
Рина вздохнула и закрыла глаза. Надо убираться отсюда. Из-за него она выставила себя на посмешище. Ярость, гордость, страх — вот, что он заставляет ее испытывать, находясь рядом. Нормально она, во всяком случае, себя чувствовать не может.
Шевели мозгами, прикрикнула на себя Рина. Занятие тем более уместное, что раньше она как-то его избегала.
Рина перестала сопротивляться и покорно опустила руки.
— Вот так-то лучше, — спокойно сказал Кил. — Сейчас выключу душ и быстренько оденусь.
Рина кивнула, но, едва Кил отпустил ее и двинулся в ванную, как она снова рванулась к двери.
Предприятие идиотское. Попытка была пресечена в самом зародыше. Рина вроде бы еще бежала, но ноги уже не касались пола. А в следующий момент она лежала плашмя на кровати, дыша, как выброшенная на берег рыба. Более того, к ее ужасу. Кил уселся на нее и притиснул руки к бокам.
— Это еще что за?.. — начала она.
— Только не надо опять этих лекций на тему о насилии и жестокости, особенно когда выкидываешь такие фокусы.
Рина так и застыла, стиснув зубы и закрыв глаза. Фуфайка задралась чуть ли не до пояса, и от одного лишь прикосновения его бедер во всем теле вспыхнул пожар. Она боялась пошевелиться, вздохнуть, открыть глаза. Боялась признаться самой себе, что больше всего на свете хочется, чтобы он улыбнулся, прижал ее к себе, сказал, что никуда не отпустит.
— А теперь послушайте меня, — начал Кил.
— Вы вроде собирались одеться, — перебила его Рина.
— Собирался, но до того, как вы начали играть в свои игры. Так вот, пари — просто шутка.
— Это мужской шовинизм чистой воды, это мачизм, это жестокое насилие, и…
— И если вы сию минуту не заткнетесь, то станете первой в моей жизни женщиной — жертвой чего-то, напоминающего жестокое насилие. Вообще-то пари затеял Доналд, а я напрочь забыл про него. Он утверждал, что вы откажетесь сойти на берег в Нассау, если и я буду в этой компании. Ну а я заспорил. Вот и все. Клянусь, я и думать забыл об этом дурацком пари, и напомнила мне о нем только эта записка.
Рина открыла глаза. Кил хмуро смотрел на нее, и глаза у него сейчас казались такими же бездонно-черными, как и штормовые волны, ударяющие в борта яхты. В них угадывалось сильнейшее раздражение, но также боль и тоска.
— Ну почему? — хрипло прошептал он.
— Не понимаю, о чем это вы.
— Да прекрасно вы все понимаете. Вы ведь не со мной воюете — с собой. Так почему, я вас спрашиваю? Пусть все будет, как будет.
— Вы обещали не соблазнять меня, — с трудом проговорила Рина.
— Я обещал ни к чему вас не понуждать.
— Ну так вот именно этим вы и занимаетесь.
— Разве что говорить заставляю. Все остальное — в вашей воле.
Кил, не отрываясь, смотрел на нее. С легким стоном ей удалось чуть-чуть отодвинуться от него, но бунт крови не утихал. Слишком остро она ощущала руки, крепко, но не больно удерживающие ее, колени, касающиеся колен, жесткие волосы, проникающие сквозь крупную вязку фуфайки до самого тела. Рина чувствовала, как от его обнаженного тела исходит сдержанная сила, напряжение, порыв. Он словно бы и не обращал внимания на свою восставшую плоть, но Рина-то не могла не замечать этого. Она чувствовала его мягким, податливым животом, и вновь, как некогда, просыпалось в ней забытое томление. Иное томление. И другой мужчина. Уже невозможно было обманывать себя. Уже никуда не уйти от своего естества. Или от правды. Придется снова взглянуть ему в лицо, при полном свете и при полном понимании того, что есть она и есть он…
А сегодня, хотя бы только сегодня, Рина уступит желанию, потому что она создана из плоти и крови, и плоть жаждет любви, пусть даже эта любовь — всего лишь мимолетная иллюзия.
— Вы ничего не понимаете! — вдруг яростно вскрикнула она. — Если я здесь останусь, если мы…
— Займемся любовью? — хрипло договорил он.
— Да, да, — возбужденно продолжала она. — Если мы займемся любовью, это будет… это будет несправедливо. Да, неправильно. Получится так, словно я вас просто использую.
Наступило долгое напряженное молчание. Кил не засмеялся, даже не улыбнулся — он просто не сводил взгляда с ее горящих глаз, угадывая в них и страх, и смущение, и внутреннюю борьбу.
Злость у него явно прошла. Кил вообще не выказывал никаких чувств. Он лишь неторопливо выпустил ее руки и ласково обхватил лицо жесткими ладонями:
— Ну так используйте меня, Рина. Я готов рискнуть. Давайте, используйте меня.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дама червей - Грэм Хизер



Очень недурно. До дрожи пробирали моменты, когда главный герой заставлял "вернуться к жизни" главную героиню и забыть прошлое.
Дама червей - Грэм ХизерГалина
29.07.2012, 14.03





Да, действительно недурно.
Дама червей - Грэм Хизерren
5.10.2014, 1.59





Потрясающий роман! Гг - образец силы и мужественности, но он так нежен со своей любимой! Гг-я сильная и отважная женщина, которая непременно заслуживает уважения! Супер! Очередной шедевр автора!
Дама червей - Грэм ХизерФатима
7.08.2015, 21.57





Хороший роман, но тягомотненький
Дама червей - Грэм Хизерзлой критик
27.08.2015, 1.11








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100