Читать онлайн Крещение огнем, автора - Грэхем Линн, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Крещение огнем - Грэхем Линн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.18 (Голосов: 249)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Крещение огнем - Грэхем Линн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Крещение огнем - Грэхем Линн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Грэхем Линн

Крещение огнем

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

Рафаэль перекатился на бок, увлекая ее за собой. В его взоре горело безудержное желание. Сара оказалась полностью во власти его очарования. Воздух вокруг них напряженно пульсировал от все возрастающей чувственности.
— Дотронься до меня, — попросил он неровным голосом.
Ее росило в жар, когда он, найдя ее руку, раздвинул пальцы.
— Не могу, — едва проговорила она.
Его губи касались ее губ, требуя от нее взаимности и распаляя огонь в ее слабеющем теле. Под рукой, обвивавшей его бронзовый мускулистый торс, она ощущала бешеное биение его сердца и приятую влажность его кожи. Подол ее ночной рубашки задрался так высоко, что она чувствовала на своих ногах его покрытые жесткими волосами бедра. Стальные мышцы его пресса конвульсивно содрогались под легким прикосновением ее пальцев, но на большее она была не способна.
— Peidicion — простонал Рафаэль как в агонии.
Руки его сжали ее бедра, но тут же запутались в подоле ночной сорочки, и он выругался по-испански. Помешавшая ему сорочка была тут же безжалостно разорвана в клочья. Сара таяла от его настойчивости. Различив в темноте совсем рядом от себя его мощное плечо, она не сдержалась и лихорадочно прижалась к нему губами.
Рафаэль буквально пригвоздил ее к матрасу.
— Рог Dios, неужели всему этому тебя научил он? — В каждом слоге слышалось самое примитивное физическое удовлетворение.
На секунду она нахмурилась, хотя и не поняла до конца значения этих слов. Его губы коснулись мягкой благоухающей впадинки на ее груди, и Сара утратила способность думать. Его язык, лаская ее твердый розовый сосок, кружил, останавливался и манил ее так, что она впилась пальцами в его растрепанные волосы. Только тогда он прекратил эту пытку, дав ей то, что она бессознательно так долго искала. И, вся во власти всепоглощающего, слишком долго сдерживаемого желания, она впилась ногтями в его плечи.
Пальцы его нежно скользили по изгибам ее до боли жаждущего ласки тела, заставляя ее извиваться от удовольствия. Вот его пальцы скользнули на трепещущий живот и стали ласкать ее именно там, где ей больше всего этого хотелось. Сладкая нега стремительно наполняла ее, и, почувствовав его руку там, откуда из нее тек теплый мед, она застонала, полностью отдавшись удовольствию, волной охватившему ее тело.
Когда при лунном свете он приподнялся над ней, она, как язычница, поклоняющаяся своему золотому идолу, возрадовалась его мужскому величию. Сев меж ее ног, он приподнял ее, и она обвила руками его мощную загорелую шею. Он подхватил ее под бедра, и они замерли, голова к голове. Ее затуманенные страстью глаза на мгновенье встретились с неукротимым блеском его глаз.
— Я хочу, чтобы ты ни на секунду не упускала меня из виду, — прошептал он. — Я не хочу, чтобы ты меня с кем-нибудь перепутала.
Улыбка, столь же неукротимая, как и он сам, озарила его смуглые черты. Опустив ее, он горячим поцелуем заглушил готовый сорваться с ее губ крик, когда он, как накатившаяся мощная волна, вошел в нее. Его сильные и простые, как сама природа, движения довели ее до такого состояния, когда она была готова кричать во весь голос. Сара никогда и не подозревала, что любовный ритуал может быть таким всепоглощающим, таким требовательным. Она забыла обо всем на свете. Сейчас для нее существовала только жгучая потребность ее тела, сотрясаемого в экстазе. Они слились воедино, они стали одним существом.
Она не скоро обрела чувство реальности. Рафаэль серебристой тенью сидел у открытой балконной двери. Едва заметный ветерок слегка приподнимал раздвинутые занавески, обдувая ее разгоряченную кожу. Все еще пребывая в сладком чувственном сне, она придвинулась к краю кровати.
— Рафаэль?
— Спи.
Она не отрываясь смотрела на его хмурый профиль.
— О чем ты думаешь? — прошептала она.
— Так…
Она ткнулась разгоряченным лицом в холодную подушку. Еще несколько минут назад не было ни прошлого, ни настоящего; не было ни одной мысли, и никакая сила на свете не помешала бы ей почувствовать то, что она чувствовала. Она нисколько не сомневалась, что он все прекрасно понял. Если бы семь лет назад она вела себя так же, у них оставался бы еще шанс.
Молчаливой покорности Рафаэлю было мало, и получилось так, что не она, а он ее отверг. По мере того как они отдалялись друг от друга физически, между ними нарастало непонимание. И теперь она вовсе не готова к обратной ситуации. Она была поражена до глубины души его властью над ней. Сегодня он воспользовался этой властью против нее. И она ничего не смогла противопоставить ей — ни гордости, ни принципов. Она просто приняла его условия, опустившись до обыкновенного физического наслаждения, не имевшего ничего общего ни с их семейными отношениями, ни с их чувствами. Неужели это доставляло ему удовольствие? Внутри у нее все оборвалось. Может, он просто хочет взять реванш за тот первый удар, что она однажды нанесла его гордости? Но если это так, почему он не празднует победу? Почему он угрюмо молчит?
— Ну скажи же, — с вызовом потребовала она.
— Какая ирония судьбы. — Он красноречиво перевел потемневший взгляд с перевернутой постели на ее покрасневшие щеки. — Я вспомнил прошлое. Тогда это еще могло нас спасти… не навсегда, конечно, но хотя бы на какое-то время.
— Не думаю. — От его холодного философского подхода у нее по коже побежали мурашки. — После того, что произошло в Нью-Йорке…
— Это просто видимая часть айсберга, — грубо прервал ее он. — Ни одна семья не может выжить, если между супругами нет доверия, если они не могут быть откровенными друг с другом.
— У тебя было несколько странное представление о том, что такое откровенность. Оно напрочь отбивало у меня всякое желание с тобой откровенничать. Что же касается доверия, — пробормотала она, — то его нужно завоевать.
— Да что ты? Я любил тебя и женился на тебе. Чего же еще?
— Действительно, ты ведь так много поставил на кон, — едко заметила она.
— Si… да, действительно много. По крайней мере для меня это было самым серьезным шагом за всю мою жизнь.
— Помню, как ты однажды вернулся домой на рассвете и не промолвил ни слова.
— А ты спросила, где я был? Нет! — резко отрезал он.
— Если ты пытаешься оправдаться…
— За что? — сурово спросил он. — За то, что я оказал первую помощь пострадавшему в дорожном происшествии? За то, что несколько часов прождал les flies (Полицейских (франц.), чтобы дать свидетельские показания? Сара побледнела.
— Ты попал в аварию?
— Какой смысл говорить об этом сейчас, когда это уже не имеет никакого значения?
Но для Сары это имело значение. Для нее та ночь стала поворотным пунктом на узкой тропинке, бегущей по крутому и скользкому спуску. Она никак не могла отогнать от себя воспоминаний о нескольких днях, что предшествовали тому моменту, когда ее отец снял комнату в городе; о том, как она пыталась все осмыслить в последнюю минуту; о том, как поздно Рафаэль возвращался домой. Но особенно ей запало непоколебимое молчаливое требование матери вести себя так, будто ничего не происходит. Она поняла, что не доверяет Рафаэлю, еще задолго до того, как он ей дал первый повод. С самого начала их совместной жизни она не сомневалась, что в один прекрасный день он ее непременно предаст.
— Или для тебя это так важно? Теперь, с твоей точки зрения, мы в одинаковом положении, — издевался он, не сводя напряженного блестящего взгляда с ее бледного овального лица. — Ты все еще моя жена, хотя и спала с другими мужчинами. Но что поделаешь, ведь мы жили врозь. А сегодня в моде короткая память, es verdad? Сейчас принято разыгрывать безразличие…
— Рафаэль… — попыталась вставить она слово.
— В принципе меня не должно волновать то, что на твоей чудесной коже осталось больше отпечатков пальцев, чем в полицейском участке! — с болью в голосе продолжал он. — No me gusta… Но мне это не нравится. И не вздумай говорить, что я не имею на это право! Мне это по-прежнему не нравится. Я этого не принимаю. И не буду это отрицать.
Это чистосердечное признание потрясло ее, задев в ней какую-то струнку, но она предпочла не копаться в себе. Странно, но она опять начинала чувствовать себя виноватой. И лишь с большим трудом подавила в себе желание разубедить его — в конце концов, она ни в чем не солгала и совесть ее была чиста.
— А ты хоть раз подумал о том, что чувствую я? — спросила она дрожащим голосом.
Он сделал резкий жест рукой, давая ей понять, что его это не интересует.
— Это не одно и то же! Далеко не одно и то же! Я тебе был больше не нужен. Я тебе стал мешать, и ты дала мне это ясно понять задолго до того, как я уехал в Нью-Йорк.
Как он мог такое подумать? Неужели он на самом деле себя так чувствовал? И кто? Рафаэль, эта сильная, уверенная в себе от природы личность? Ее поразило то, что, говоря о себе, он, сам того не подозревая, описал ее чувства пятилетней давности — горечь и боль отверженной жены. Неужели и Рафаэль переживал то же самое? Теперь эта мысль не давала ей покоя. Воспоминания о прощальной сцене, когда он, резко развернувшись на каблуках, просто взял и ушел, бросив на нее довольный от вновь обретенной свободы взгляд, так долго не давали ей покоя! И вдруг выясняется, что это представление не имеет ничего общего с действительностью. Такой человек, как Рафаэль, просто не может быть мелким.
— Я ухожу. — Прежде чем она успела ответить, он вышел в комнату для одевания и стал с шумом открывать и закрывать дверцы шкафа и двигать ящики. Сквозь приоткрытую дверь она видела, как он натягивает запачканные краской джинсы, которые кто-то постарался упрятать на самое дно шкафа. В его смуглой мускулистой спине было что-то настолько беззащитное, что в ней шевельнулась странная боль.
Она со вздохом села на кровати.
— Других мужчин не было.
Широкое плечо едва заметно приподнялось и опустилось, показывая, что ему все безразлично. Он натянул рубашку.
— No importa.
— И я никогда тебе не говорила, что у меня кто-то есть. — Сара с трудом сдерживала желание запустить в него что-нибудь большое и тяжелое. — Ты сам все это придумал.
— Так ведь ты сама этого хотела.
— Может быть, но лишь подспудно, — неуклюже согласилась Сара. — А сейчас я не хочу, чтобы ты так думал.
— А я не хочу больше твоей лжи! — заявил он с презрением, завершая разговор.
— В последний раз говорю тебе правду, — резко заявила она.
Он рассмеялся.
— Ты меня за дурака, что ли, держишь?
Сара яростно закивала головой.
— А другого ты и не заслуживаешь! Только вот что-то не пойму, почему для тебя это имеет такое значение?
Он с застывшим лицом запустил длинные пальцы в густые черные волосы.
— Тебе это все равно не понять.
Она с трудом проглотила ком в горле.
— Я могу попробовать.
— Незачем.
Опять все та же непреодолимая каменная стена. Дверь с легким стуком закрылась, и Сара обессилено упала на кровать. Осушение было такое, будто он ей дал пощечину. Его недоверие потрясло Сару до глубины души. Раньше Рафаэль никогда не ставил под сомнение ее слова. Он всегда верил ей, и вот теперь она поняла, как чувствует себя человек, которому отказывают в доверии.
На следующий день она встала поздно, когда ослепительное солнце уже врывалось в спальню сквозь зашторенные окна. Она так и не смогла по-настоящему заснуть и всю ночь продремала, то и дело просыпаясь. Рафаэль не вернулся, и сначала она была раздражена, затем обеспокоена и наконец почувствовала себя глубоко оскорбленной. Ей было очень больно. Эта ночь, по крайней мере для нее, была особой. А может, ей это просто показалось, пока она, не в силах заснуть, спорила с Рафаэлем.
Приняв душ и помыв голову, она надела светло-вишневые юбку и блузку и поморщилась, увидев в зеркале не очень-то привлекательное отражение. Смешно, но только сейчас она готова была согласиться с Карен, не перестававшей твердить ей о необходимости разнообразить свой скудный гардероб. Хотя и очень практичный: все в нем сочеталось, все было легко постирать. Когда это она стала такой практичной и расчетливой? Пару лет в Труро она еще экспериментировала в различных стилях, но вскоре ей это надоело, и у нее появились другие, более важные заботы. Надо было думать о больной Петиции. При этом воспоминании на лицо ее набежала тень. Консуэло поздоровалась с ней в коридоре.
— Buenas dias, senora. Будете завтракать?
Стол ожидал ее в очаровательном залитом солнцем внутреннем дворике. Воздух был настоян на густом запахе роз и гибискусов. Служанка принесла булочки и горячий шоколад и большую чашу с фруктами.
— Где дети? — спросила Сара.
— Los ftinos с доном Рафаэлем в студии, sefioia.
Такое зрелище пропускать нельзя, решила Сара, но еще долго не могла заставить себя встать из-за стола, бессознательно наслаждаясь первым спокойным, мирным завтраком за последние несколько лет. Когда она, отправив в рот еще одну виноградину, все же начала подниматься из-за стола, в патио вошла Консуэло.
— Донья Исабель просит вас к себе, senora. — У экономки был такой вид, будто она передавала Саре королевское повеление. — После обеда ей надо отдыхать. Вы сможете пойти сейчас, роr favor (Пожалуйста (исп.)?
— Конечно. — Сара натянуто улыбнулась, пытаясь скрыть свое смятение.
— Надеюсь, что… э-э-э… донья Исабель себя лучше чувствует?
— Она все еще слаба, — тепло сказала Консуэло. — Но сегодня, после того как она повидалась с детишками, она намного веселее.
Значит, Джилли и Бен уже познакомились со своей прабабушкой. Рафаэль и его прислуга заставляли ее чувствовать себя легкомысленной матерью. Следующим пунктом в его плане, наверное, стоит нянька, с раздражением подумала она. И тогда ее близкие отношения с детьми будут подорваны. А может, она несправедлива к Рафаэлю? А что, если он считает ее присутствие в этом доме необходимым? Тупо вспомнив, как он ушел прошлой ночью, она решила, что ей надо быть начеку.
По внутренней лестнице Консуэло провела ее в другое крыло дома, резко отличавшееся от того, что она до сих пор здесь видела. Пройдя через большие просторные комнаты с высокими потолками, они вошли в длинные, обитые темными панелями коридоры с полом на разных уровнях и со стенами, увешанными семейными портретами. Сара с удовольствием бы их повнимательнее рассмотрела. Но экономка шла довольно быстро — видимо, донья Исабель не любила ждать.
Консуэло осторожно поскреблась в низкую дверь, которую для них открыла женщина в накрахмаленном белом халате. Сара вошла.
— Вы можете идти, Алиса, — послышалось с самой обыкновенной больничной койки, никак не вписывавшейся в элегантную обстановку комнаты. — Я позвоню, если вы мне понадобитесь.
Медсестра вышла с явным неудовольствием.
— Подойди сюда, чтобы я могла тебя получше рассмотреть, — позвала Сару донья Исабель. — Ты стоишь против света.
— Вы прекрасно говорите по-английски, — только и смогла вымолвить Сара, чувствуя себя очень неуверенно под проницательным взглядом голубых глаз сухопарой старухи.
— Мой отец долгое время был дипломатом в Лондоне, — сообщила ей донья Исабель. — Пожалуйста, присядь. Когда я смотрю на стоящего передо мной человека, у меня начинает кружиться голова.
Сара села на стул около кровати и подверглась еще более тщательному осмотру.
— Рафаэль знает толк в женщинах. — В критическом взгляде его бабушки проскользнуло невольное одобрение. — Ты настоящая леди.
Сара улыбнулась.
— Внешность бывает обманчива.
— Я в таком возрасте, когда не так-то легко ввести в заблуждение, сухо заметила донья Исабель. — Вообще-то, мне было бы интересно узнать, почему ты бросила моего внука, но раз уж вы вновь вместе и с детьми, то большего я и желать не могу. — Она помолчала. — Тебя, наверное, мучает любопытство. Ведь Рафаэль не мог не рассказать тебе, как с ним в свое время обошлись в этой семье.
Сара спокойно выдержала ее вызывающий взгляд.
— Он ничего мне не рассказывал.
Старая женщина откинулась на высокие подушки. Единственным, что выдавало ее волнение, были побелевшие пальцы, державшиеся за высокую перекладину над кроватью.
— Я постараюсь объяснить тебе, что нами двигало.
— В этом нет никакой необходимости, — попыталась остановить ее Сара, чувствуя себя не в своей тарелке.
— Есть. Я лежу здесь и постоянно вспоминаю, что я успела сделать, а что нет. Моя совесть… она до сих пор не дает мне покоя, — ворчливо призналась старуха. — Когда-то мы были дружной, крепкой семьей. У нас с Фелиле было трое детей. Первый был благословением Божьим, второй — наказанием, а третий — ничтожеством. Que? Ты хочешь что-то сказать?
Сара быстро покачана головой, подавив в себе вздох удивления от того, с каким безразличием мать отрекалась от единственного оставшегося в живых сына — Рамона, пусть и непутевого, пусть и не умеющего за себя постоять.
— Самым старшим был Антонио, и мы обожали его. Тони был как солнышко… его все любили. — И хотя взгляд ее был прикован к Саре, по ее изборожденному морщинами лицу можно было понять, что она вновь со своим сыном. — Тони был любимцем…
Молчание затянулось, и Сара облизала пересохшие губы.
— А отец Рафаэля?
— Маркое? — Глубоко запавшие глаза закрылись на мгновенье, как бы не желая допускать к себе неприятные воспоминания. — Он постоянно попадал в какие-то переделки, даже когда был совсем маленьким, и очень завидовал Тони. Он стоил нам целого состояния — а ведь денег у нас тогда было намного меньше, чем сейчас. Фелипе не имел над ним никакой власти. В то же время, когда ему это было нужно, он мог быть самим очарованием. Он соблазнил девушку, которую любил Тони, хотя она ему была и не нужна. Он просто хотел насолить Тони, — резко проговорила донья Исабель. — Маркосу нравилось все разрушать. Посмотри на сегодняшнюю Люсию — злая, очень злая, неприятная… бедняжка Люсия. Она была без ума от Маркоса. Мне до сих пор ее жаль.
— Люсия? — переспросила Сара, не веря своим ушам. — Жена Рамона?
— Прежде чем выйти замуж за Рамона, она была обручена с Маркосом. Но он бросил ее за неделю до свадьбы, — с трудом проговорила старуха. — Больше прощать его было нельзя, и Фелипе прогнал его. С того самого дня он даже пальцем для него не пошевелил. Через два года нам сообщили, что Маркое умер при тяжелых обстоятельствах, связавшись с торговцами наркотиками.
— Простите, я не знала.
Но старая женщина не слышала ее, погрузившись в воспоминания.
— Он женился на цыганке, уже умирая от ран в больнице. Она была беременна от него уже несколько месяцев. Он сделал это, чтобы отомстить нам. — Каким образом? — спросила Сара.
— Тони как-то встретился с Маркосом втайне от нас. Маркое знал, что у Тони лейкемия и что Тони долго не протянет. Следовательно, его ребенок будь то девочка или мальчик — станет наследником и получит все после Тони… Вместо Рамона. — Тихий голос, рассказывавший о семейной трагедии с гордой беспристрастностью, слегка дрожал. — У Тони, однако, наступило некоторое улучшение, и мы начали надеяться, но зря. Он умер в том же году, когда у нас в доме появился Рафаэль. Возможно, наша реакция на его появление была бы другой, если бы мы узнали о его существовании раньше. Но мы этого не знали. Мы ничего не знали о женитьбе Маркоса. Рафаэля нам вручили, как посылку. У него были глаза Маркоса, и они обвиняли нас. Фелипе не мог в них смотреть.
— И тогда вы передали его Рамону и Люсии. — Саре стало плохо, настолько плохо, что она больше не могла этого скрывать. Теперь она поняла все. Люсия, жестоко униженная и брошенная отцом Рафаэля, и Рамон, неожиданно лишенный всего по милости племянника.
— Рамон согласился. Кому-то надо было позаботиться о ребенке, — извиняющимся тоном сказала донья Исабель, но не смогла выдержать напряженного взгляда Сары. Ее тонкие пальцы на перекладине напряглись еще больше. — Я все еще переживала из-за Тони. А Рафаэль заставлял меня чувствовать себя виноватой. Мне было легче отвернуться от него и притвориться, что его нет. Фелипе… он был уверен, что Рафаэль не сын Маркоса… но я-то знала… я знала, — пробормотала она упавшим голосом.
Сара поджала губы и медленно глубоко вздохнула.
Ее собеседница откашлялась.
— Когда мы поняли, что у них творится, — продолжала она уклончиво, мы отправили его в интернат. Нет, даже тогда мы не собирались искупать перед ним свою вину. Но он прекрасно учился. Он блистал по всем предметам. Он мог заниматься всем, чем угодно, и мог стать всем, кем угодно. Мы не могли его больше игнорировать.
— И что же произошло? — поинтересовалась Сара.
— Ребенком он рисовал на стенах, когда Люсия не давала ему бумагу. Он рисовал не переставая, — хмуро сообщила она. — Думаю, что для него это было своеобразной отдушиной. Мы не дали ему любви, не приняли его в семью. И когда мы попытались сделать из него одного из нас, было уже поздно. Нам нечего было ему дать, кроме свободы, а свободу он взял сам. Он не захотел заниматься бизнесом, бросив нам всем вызов. Я поняла… старая женщина явно устала, — что Рафаэля можно удержать или привлечь к себе только любовью. Другие путы он не признает, а нам это было не под силу.
Саре послышался намек, и ей стало не по себе. После продолжительной паузы она с трудом прошептала.
— Вы его хорошо понимаете.
Но бабушка Рафаэля уже не слышала ее. Донья Исабель крепко спала. Английская медсестра ждала за дверью. Сара извинилась за то, что переутомила ее пациентку.
— Донья Исабель сама устанавливает продолжительность своих аудиенций, — сухо заметила Алиса. — Я никогда не вмешиваюсь, если только у меня нет особых на то оснований.
Сара спросила, где студия, и отправилась в сад. Дождевальные установки на ровных, словно бархатных, лужайках отдыхали в полуденной жаре. Минут десять Сара поднималась по склону с террасами и наконец укрылась в неровной тени акаций, окружавших то, что здесь официально называлось садом. К открытой двери каменной, с красной черепичной крышей студии вела едва приметная в высокой траве и среди полевых цветов тропинка. Изнутри раздавались голоса детей.
Сразу несколько дверей выходило в прохладный отделанный плиткой холл. Студия, расположенная слева, представляла собой просторную комнату с окном во всю стену. Противололожная стена была увешана многочисленными картинами. Дети стояли на коленях, рисуя пальцем на огромном листе бумаги, а Рафаэль подавал им краски с самозабвением человека, занятого высоким искусством. Откуда в нем этот дар общения с детьми? — с неудовольствием подумала она. Да еще с одной чрезвычайно глупой, но любящей его особой? Прошлой ночью Рафаэль заставил ее сдать часть своих позиций, и эта сдача оказалась мучительной и несказанно сладкой. На что еще она его воодушевит?
Наблюдая за тремя черноволосыми головами, склоненными над одной картиной, она наконец поняла, что Рафаэль не сделает близнецам ничего плохого. Дети для него всегда будут превыше всего. Он ей с самого начала об этом заявил. И сказал, что им придется пойти ради них на определенные жертвы. Вот ею и пожертвовали, разве не так?
Рафаэль был полон решимости обеспечить детям безмятежное и спокойное детство, которого сам был лишен. Но тут он никак не мог обойтись без Сары. И она вдруг с горечью поняла, что все постельные сцены были лишь практической реализацией его плана. Рафаэль помешан на сексе. И решение, которое он теперь принял, характеризовало его как человека высокоморального, поскольку из двух возможностей удовлетворить свою потребность — семья и бесконечные любовные похождения — он ради детей выбрал первое. Повеса, сознательно приковавший себя к брачному ложу ради детей… И вчерашний скандал из-за ее якобы нескончаемых любовников был просто бурей в стакане воды. По крайней мере это вовсе не означало, что он ее ревновал или что разлука, якобы развязавшая ей руки для удовлетворения того, что он называл ненасытным аппетитом на мужчин, причинила ему боль. Чужие недостатки легко критиковать. Рафаэль ухватился за ее так называемое «прошлое» с единственной целью — дать выход своему разочарованию. Чувствуя себя в клетке, он, как любое дикое животное, начинал царапаться.
Бен увидел ее первым.
— Мама! — он вскочил на ноги, размахивая размалеванными во все цвета радуги руками. — Мы позавтракали с папой, а потом он учил нас плавать.
— В реке мы видели рыбу, — вмешалась Джилли.
— Мы забрались на дерево и на стену… на большую-пребольшую стену, похвалился Бен.
Джилли сделала пируэт.
— Папа говорит, что завтра я стану еще красивее, если перестану хвастать, какая я красивая. — Смысл этих слов до нее еще не дошел.
— Ну, а теперь отправляйтесь мыть руки.
Рафаэль легко вскочил на ноги, и поношенная мягкая ткань его джинсов собралась в некрасивые складки на стройных мускулистых бедрах.
— У вас было очень напряженное утро, — заметила Сара.
— Они хотели разбудить тебя, но я отдал распоряжение, чтобы тебя не беспокоили.
Он, как нарочно, разжигал ее мелкие обиды.
— Я только что разговаривала с твоей бабушкой, — поторопилась сообщить она.
Рафаэль вытер длинные пальцы о тряпку.
— Как она тебе понравилась?
— Насколько серьезно она больна?
— После смерти Фелипе с ней приключился удар, но благодаря терапии и своей собственной воле она сможет передвигаться на инвалидном кресле, пояснил он. — Но она потеряла интерес к жизни, и чем дольше она лежит, тем меньше у нее шансов когда-нибудь встать на ноги.
— Похоже, что ты ей очень нравишься, — заметила Сара.
— Ты так думаешь? Я бы сказал, что она меня уважает. — Его большой чувственный рот искривился в усмешке. — Она слишком много времени уделяет прошлому, вспоминая своих развенчанных кумиров, и это причиняет ей много горя. О чем вы говорили? Дай-ка я попробую отгадать. О Тони? Жаль, что я не знал своего покойного дядюшку. Столько совершенства в одном человеке — это такая редкость.
— Ты не очень-то ему симпатизируешь…
Он громко рассмеялся.
— Ему хватает симпатий abuela! — Смех замер в его глазах. — Она была помешана на Тони, и у нее не оставалось времени на других детей. Ей нет дела до оставшихся четырех.
— Как четырех? — удивилась Сара.
— Она даже не упомянула о моих трех тетках? — Он улыбнулся. — В ее табели о рангах женщины стоят на очень низкой ступени.
— Рамон стоит ненамного выше.
— Она ненавидит слабость.
— Это вообще характерно для сильных натур, — произнесла Сара уже не столь спокойно. — Ты тоже не находишь для него времени.
— Он просто дурак, — без всякого выражения сказал Рафаэль. — Люсия даже не верна ему.
— По крайней мере он предан.
— Как собачка. Но Люсии собачки ни к чему.
— Что касается этого, то в один прекрасный день ты будешь сильно удивлена.
— Сомневаюсь.
— Я хочу, чтобы мы были семьей, — хрипло подчеркнул он. — Для меня очень важно, чтобы здесь, в Алькасаре, ты была счастлива.
Каждое его слово подтверждало выводы, к которым она пришла чуть раньше. Сама по себе она здесь никому не нужна. Без детей она не имеет никакой ценности.
— Я постараюсь заблистать, — саркастически заметила она.
Он сжал губы.
— Если и дальше так пойдет, я тебя как-нибудь отшлепаю!
— Лучшее средство для счастья.
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Это вовсе не угроза, а так, к красному словцу. Может, ты боишься потерять родителей? Так и быть. Привози их сюда в гости! — По выражению его лица было видно, что он считает, будто приносит себя в жертву. — Дом здесь очень большой, и мы можем встречаться только за ужином. Что ты на это скажешь? — нетерпеливо спросил он.
— У меня такое впечатление, что мой ответ не имеет для тебя значения.
В его светло-коричневых глазах зарождалось раздражение.
— Мне не по себе с людьми, которых я не люблю.
— У меня была возможность убедиться в этом вчера, за ужином, — деревянным голосом произнесла она.
— Но ради тебя я готов на некоторые уступки. — Любить безответно одна из форм деградации, — презрительно процедил он. — А во имя этой любви Рамон наделал много глупостей, которых теперь стыдится.
Кровь схлынула у нее с лица под его сосредоточенным взглядом.
— Что касается последней ночи…
— О, давай не будем в этом копаться, — прервала она его.
— Я спал здесь, — продолжал он, не обращая на нее внимания. — Мне не следовало срываться. Я расстроил тебя, виноват.
Не очень-то он похож на виноватого человека, горько подумала она.
Скорее на человека, желающего казаться виноватым. Просто он сохраняет видимость. Не больше. Такое повторится еще не раз, если она решит здесь остаться. Компромисс. Ты мне, я тебе. А уж тут никак не обойтись без шарад и нечистоплотности. Рафаэль не был прирожденным дипломатом, но время и практика — хорошие учителя.
— Забудь об этом, — без выражения сказала она.
— Это больше не повторится, — с чувством заверил ее он.
— Конечно, повторится, — бессильно возразила ему она.
— Почему ты из всего делаешь неразрешимую проблему?
— Потому что ты несешь чушь, — пробормотала она. — Ты не умеешь притворяться!
В его напряженных чертах промелькнула неприкрытая горечь, веря в такую возможность.
Боже, вот так самопожертвование! Для Рафаэля это все равно что подставить грудь под нож. Ради детей он готов на все. Может, он считает, что дети слишком уж привязаны к своим дедушке с бабушкой?
— На твоем месте я не стала бы очень беспокоиться. Боюсь, отец не скоро свыкнется с мыслью, что ты связан с «Санто Амальгамейтед индастриз»!
— Cristo, Сара! — Он вдруг потерял терпение. — Ты преднамеренно возводишь одну преграду за другой. Я уже попросил у тебя прощения за прошлую ночь. Но ты ведешь себя как надутая девчонка!
— Может, это просто оттого, что я более реалистично смотрю на будущее, чем ты, а уж кто-кто, но я-то знаю, о чем говорю, — я уже простилась с тобой раньше!
— Позволь мне сформулировать мои намерения, — процедил он сквозь зубы. — У тебя будет все, что ты захочешь. Чего еще тебе нужно?
Она не могла ему этого сказать из гордости, хоть и поколебленной, но нерастоптанной. Ей нужна его любовь, его доверие, его понимание. Но разве такое просят? Он любил ее в двадцать четыре года, но это было так давно… Целую вечность назад. Тогда слово «компромисс» для него было неприемлемым, грязным, ему надо было все или ничего.
В тот день он позвонил из Нью-Йорка и изложил свой ультиматум, дав ей сорок восемь часов на обдумывание, поставив их отношения под вопрос. А когда уже на следующий день после отведенного ей срока она так и не появилась в Нью-Йорке, он подцепил в галерее экзотическую брюнетку и притащил ее к себе в гостиницу. До сегодняшнего дня она старалась не замечать связи между этими двумя событиями. Вполне возможно, что разгоряченный злостью и с пораненной гордостью Рафаэль посчитал, что их брак уже развалился, что она сделала свой выбор и отвергла его.
— А что будет, если ты вдруг в кого-нибудь влюбишься? — сухо спросила она. — Что будет?
В его глазах вспыхнула боль, смешанная с каким-то другим неукротимым чувством. Что это было — сожаление или горечь? Но эта игра чувств на лице Рафаэля промелькнула так быстро, что Саре даже стало казаться, будто все это плод ее воображения. Однако, повнимательнее вглядевшись в его напряженное лицо, она поняла, что попала в самую точку.
— Это очень маловероятно.
Сара онемела. Вот наконец совершенно случайно она и докопалась до сути. Она спросила это просто так, только чтоб сбить с него спесь. А он вдруг дал маху и полностью себя разоблачил. Он в кого-то влюблен. В кого-то, в кого-то… все громче и громче стучало у нее в висках.
На верхней губе у нее проступили капельки пота, и она отвернулась, с притворным интересом разглядывая картины. В душе она чувствовала зияющую пустоту, вдруг с ужасом обнаружив, что все еще продолжает надеяться: быть может, рано или поздно он… ну, что он? Опять тебя полюбит? Но ведь ты не принадлежишь к женщинам его типа, хотя тогда он и обратил на тебя внимание!
Наконец она сосредоточила свой взгляд на полотнах и подошла поближе к стене. Что-то знакомое вывело ее из состояния оцепенения — девушка в строгом белом летнем платье сидела на низком подоконнике со сложенными руками и аккуратно поставленными ногами. Вокруг нее царил хаос студии художника. Карпша дышала напряженным одиночеством. Плечи у девушки были безвольно опущены, и вся ее поза олицетворяла грусть.
— Я нарисовал ее с этюдов, — мягко пробормотал Рафаэль.
— Я здесь похожа на умирающего лебедя.
— Ты просто несчастна и одинока. Она мне не очень удалась, — уже более твердо продолжал он. — В следующий раз я нарисую тебя совсем по-другому.
Она сжалась в комок.
— Следующего раза не будет.
— А ты когда-нибудь могла предположить, что у нас будет «этот раз»? отпарировал он насмешливо. — В Андалусии говорят: «Жизнь намного короче смерти». Подумай об этом.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Крещение огнем - Грэхем Линн

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10

Ваши комментарии
к роману Крещение огнем - Грэхем Линн



Очень понравилось. Читается на одном дыхании.
Крещение огнем - Грэхем Линнirina
31.08.2011, 22.07





хороший роман
Крещение огнем - Грэхем Линннатали
16.02.2012, 23.35





интересний роман . мне понравился
Крещение огнем - Грэхем Линнтана
3.03.2012, 13.22





хороший роман
Крещение огнем - Грэхем Линнарина
8.03.2012, 12.07





Не знаю, у меня двойственное мнение. Главная героиня какая-то размазня и мазохистка, вечно занимается самобичеванием. что она виновата, потому что не выслушала мужа, а герой тоже моральный урод - или делаеш так какя хочу. или ничего не будет. На мой взгляд так нельзя и это нереально.
Крещение огнем - Грэхем ЛиннЛена
9.05.2012, 8.35





Я согласна с Леной. Но мне все равно главную героиню жалко, особенно когда она сказала про перетягивание ее как каната... Она как меж двух огней... А герой нетерпеливый эгоист, нет чтобы подумать о чувствах молодой девушки, так он ей ультиматумы ставит....
Крещение огнем - Грэхем ЛиннМаша
9.11.2012, 19.33





согласна с тем что герой чересчур бескомпромисный и властный,и героиня бесхарактерная.но тем не менее мне роман всё таки понравился.*))автор не пытается убедить нас кто из них двоих виноват.виноваты оба и оба страдают-это понятно *))нет типичной для испанских страстей мести,а есть просто взрывной темперамент рафаэля.то как его действия воспринимала героиня-это из-за её детских комплексов. *))самое главное-герой после разрыва не пустился,как это принято в ЛР,скакать по чужим постелям. за это уважаю и автора и героя.по-моему,всё было достаточно убедительно и интересно.конечно страсти явно нагнетены:и тяжёлое детство героев,и интриги родственников,и богатство гг-я,но таков закон жанра.тем кто любит сильных духом героинь не понравится,но ведь автор и не считает её сильной.для меня,например,хуже прочитать в первом предложении что героиня ах какая сильная,а во-втором что она лужицей растеклась и об неё ноги вытерли.ну а здесь-всё по честному,что радует.хорошая малышка,без лицемерия.(10)
Крещение огнем - Грэхем Линналя
9.11.2012, 20.53





Очень неплохой роман, даже на удивление.
Крещение огнем - Грэхем ЛиннСветличок
9.11.2012, 21.44





Классный роман!!!
Крещение огнем - Грэхем ЛиннВера Яр.
10.11.2012, 20.53





Интересный сюжет, "незамыленный") Гг - властный, я бы сказала демоничный мужчина, не терпящий компромиссов. Переживания Главной героини, боязнь за близнецов и конечно happy end
Крещение огнем - Грэхем ЛиннЮлия
19.04.2013, 13.06





Слишком много самокопания. Целые абзацы...
Крещение огнем - Грэхем ЛиннПсихолог
19.04.2013, 15.31





_Замечательный роман.
Крещение огнем - Грэхем ЛиннСветлана
25.04.2013, 14.53





Я очень хорошо понимаю героев, у самой была похожая история. Перед любовью, даже сильный-слабый.
Крещение огнем - Грэхем Линнлюд
16.05.2013, 19.27





прочитала на одном дыхании.Супер!!!!!!!!!!!!
Крещение огнем - Грэхем Линнatevs17
10.06.2013, 9.23





А а а а а! Такой шаблон!' пора уже мнеписать романы( если они такие примитивные!)
Крещение огнем - Грэхем ЛиннЕлена
19.06.2013, 22.47





хороший роман,якби ще Г.Г не занимались самобічуванням.8
Крещение огнем - Грэхем Линнтася
27.06.2013, 22.40





Не понравился
Крещение огнем - Грэхем ЛиннShootka
3.10.2013, 20.43





классссс!!!
Крещение огнем - Грэхем Линнинна
23.10.2013, 22.14





Странно но у меня роман оставил не очень приятное послевкусие. Вроде бы и сюжет и написано не плохо, но гг чем-то напоминает бульдозер, все я хочу , я решил. Гг у нее любовь и этим все сказано, классика жанра. Но самое странное это дети дающие себе право не обращать внимание на мать и это в 4 года..... Наверное в романе мне не хватило именно любви, не секса , а именно Любви.
Крещение огнем - Грэхем ЛиннНелли
11.12.2013, 9.13





Очень длинное выяснение отношений.
Крещение огнем - Грэхем ЛиннКэт
1.01.2015, 14.31





Не понравились герои. Постоянное ощущение напряжения пока читала. Удовольствия не получила.
Крещение огнем - Грэхем ЛиннВикки
31.03.2015, 9.30





Героиня - мазохистка из махровых, герой -самовлюблённый ограниченный самец чистой воды. Остаётся неприятное чувство от прочтения и с этим уже ничего не поделаешь. Зачем такие мерзости творить непонятно и оставлять читателей в таком неприятии тоже не стоило бы. Что это за любящий мужчина, который не понимает, что женился на ребёнке, к тому же закомплексованном донельзя? У него мозги есть? А глаза? Это же не могло быть незаметно? А эти знаменитые двойные стандарты героя? Пять лет где-то шорохался, а про неё сразу всякую мерзость думает. А уж про героиню и вовсе думать не хочется. Сначала она позволяет собой руководить всем, кто захочет, потом выясняется, что воспитатель детей из неё никакой (хотя она утверждает что именно в близнецах весь смысл её жизни)- это что с малышами такое, что они маму начинают игнорировать с первой минуты появления в их жизни какого-то незнакомого мужика, назвавшегося папой? Фу! не нравится мне эта малышка.
Крещение огнем - Грэхем ЛиннЕлена
11.05.2015, 14.45





Korotenkij romanchik na odin vecherok. Ne proizvel nikakogo vpechatlenija, ni plohogo, ni horoshego. Mnogo boltavni ne o chem, samokopanija i ne uverennosti v svoih chuvstvah. Ne poverila ja v etu "skazku". 6/10 ballov.
Крещение огнем - Грэхем ЛиннZzaeella
18.05.2015, 1.00





Неплохо и полностью согласна с Тасей. Но то, что гл.г. не видел на ком женился, так говорят же, что "любовь глаза застит", вот вам и пример.
Крещение огнем - Грэхем ЛиннЖУРАВЛЕВА, г. Тихорецк
16.07.2015, 2.06





оба героя моральные уродики..жаль потраченного времени...
Крещение огнем - Грэхем Линнфлора
5.11.2016, 13.15








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100