Читать онлайн Никогда в жизни!, автора - Грохоля Катажина, Раздел - ПОСЛЕДНИЙ ШАНС в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Никогда в жизни! - Грохоля Катажина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.75 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Никогда в жизни! - Грохоля Катажина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Никогда в жизни! - Грохоля Катажина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Грохоля Катажина

Никогда в жизни!

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ПОСЛЕДНИЙ ШАНС

Аэропорт благоухал парфюмом от Живанши. Юстина понятия не имела, любит ли она летать, потому что никогда не летала. Я знала, что не люблю, потому что я летала. Приняла три таблетки успокоительного. Самолет взлетел. Юстина у окна попискивала от удовольствия. Она в восторге. Я умирала. Через минуту таблетки начали действовать, и мне стало безразлично, разобьюсь я или нет. Во время посадки мы держались за руки. На нас украдкой посматривали попутчики.
Сколько света! Какое небо! Какие краски! Душистая жимолость в цвету! Фламинго, как на картинке, стоят у соленого озера! Тепло, как летом! Какое солнце! Но повеяло чем-то родным. Ну где же представитель турфирмы? Ах вот она — эта девушка. Но извините, уважаемые, гостиница другая. Простите, пожалуйста, но здесь жарко. Послушайте, ведь мы платили за номер с видом на бассейн. Вы помните? Так примите это во внимание.
Нас принимать во внимание вовсе не обязательно, потому что мы вообще не представляли, что с нами будет. Автобус доставил нас на место. По дорожке среди готовых расцвести опунций, пальм, вдоль бассейнов, одного, другого — в первом вода как парное молоко, двадцать семь градусов, — мы направились в наши апартаменты. Кухня, ванная, спальня (двуспальная кровать), терраса, вид такой, что захватило дух — моя комнатная юкка как ни в чем не бывало росла здесь на красной земле и достигла трехметровой высоты, а крошечные фикусы Бенджамина вымахали по четыре метра, а еще агавы, эвкалипты, гортанное гуканье морских львов из дельфинария — нам повезло, на Кипре зима, туристический сезон еще не начался, дельфинарий закрыт, а потому никаких людей, никаких криков и аплодисментов. Мы застонали от счастья.
Туристы, прилетевшие с нами на одном самолете, шли рядом. Они были очень недовольны, что дельфинарий не работает.
* * *
Стук в дверь. Я толкнула Юстинку. Она завопила:
— Comein
type="note" l:href="#note_4">[4]
.
— Зачем так кричать? — поинтересовался мужчина, стоящий в дверях.
Он хотел узнать, нравится ли нам здесь. Он сказал, что женат на киприотке. Мог бы поиграть со мной в теннис после работы. Если нам что-нибудь понадобится — нужно сказать ему, не стесняться.
Мы начали распаковывать сумки. Вынули супы. “Возьмите с собой побольше сухих супов, — посоветовал кто-то нам вчера. — Вечером не выходите одни. Кипр небезопасен: много русских. Но главное — супы. Получится дешевле”. В результате Юстина купила сорок штук, я — двадцать восемь, для нас обеих на эти две недели.
Море врывалось в комнату через открытое окно. Несмотря на то что мы дряхлые женщины и просто рассыпаемся на части из-за отсутствия озонотерапии, витамина Е, магнитотерапии и артишоков (не говоря уж о солярии), по мимозовой рощице добежали до моря. Оно было потрясающе прозрачное, зеленое, голубое, лазурно-бирюзово-сапфировое, волны отливали изумрудом и обсидианом. Мы ошалели от счастья!
* * *
В гостинице кормить нас не собирались, потому что питание было не оплачено. Для нас это шанс. В первой половине дня мы выпили вина вместе с Робертом, который, женившись на киприотке, переехал сюда и теперь нам подробно все объяснил. Предупредил, что: магазины работают как Бог на душу положит, потому что еще не сезон; банки открыты до обеда, если вообще открыты, потому что еще не сезон; кондиционер можно включить, потому что сейчас зима и температура вечером понижается до семнадцати градусов; кабаки работают не все, придется походить-поискать, потому что не сезон; русских мафиози не много, потому что не сезон; море холодное, около двадцати градусов, потому что не сезон.
Он посоветовал нам съездить в Пафос и в горы.
Никогда в жизни я бы не подумала, что могу быть такой счастливой. Как здорово, что мой бывший ушел к Йоле, иначе я бы сидела сейчас на пятом этаже блочного дома, в приватизированной квартирке, и в голову бы мне не пришло, что можно заняться чем-то другим! И огорчало бы меня то, что он открыл себе в банке дебетный счет. А я не могла бы себе этого позволить! Я люблю Йолю! И пусть у нее не будет ветрянки! Видимо, я повредилась в уме, если желала зла такой превосходной женщине. Ведь она уже наказана тем, что этот тип с ней.
* * *
Мы отправились на собрание отдыхающих нашего заезда. Какие-то недовольные лица. А где же обещанная комната с видом на бассейн? А почему здесь так холодно? А экскурсии? Мы же здесь по туристической путевке. А что здесь можно посмотреть? А вот в Тунисе… А на Родосе… А на Тенерифе… Все оказались здесь по ошибке. Только не мы.
Мы хотели в Пафос, потому что там родилась Афродита! Из пены. Из одной только пены. Правда, мужчины-шовинисты утверждают, будто остатки мужественности Урана после того, как он был кастрирован Кроносом, упали в море и вспрыснули пену, способствуя тем самым зарождению красоты, чувственности и радости. Но это чушь. Богиня любви появилась из пены, и только из пены.
Обожаю Кипр. И впредь в феврале я буду открывать в банке дебетный счет, а животных оставлять дома на попечение Тоси!
* * *
Немного на тему эротики: у меня, заболела спина, Юстина сделала мне массаж. Туристический автобус перешептывался: “Были этакие две на острове Кос, как и на острове Лесбос”. В связи с этим мы держались за руки.
Пляж Афродиты. На переднем плане — дерево без листьев. Зима. На ветках развешаны носовые платки, ленточки, бумажки, презервативы, трусики, колготки, открытки, кофточки, фотокарточки, тряпочки, волосы. Словом, дарственные подношения. Гид любезно объяснил, что на острове издавна существует обычай — оставлять в святом месте личные вещи. И можно быть уверенным, что твое желание исполнится. Таким образом можно снискать расположение высших сил. Здесь — Афродиты.
У нас не было ни подвязок, ни колгот, ни ленточек, как, впрочем, презервативов, фотографий, тряпочек. Юс-тина прицепила за ветку корешок от авиабилета с именем, фамилией и адресом, чтобы Афродита не ошиблась. Я нацарапала на клочке бумаги свое желание. Не скажу какое.
После этого надо было бежать на пляж и найти камень, по форме напоминающий сердце, омытый пеной Пафоса. Такой камень приносит любовь, удачу, счастье и так далее на весь год. Юстина собрала для знакомых маленькие красивые камушки. Я встала на четвереньки и набила рюкзак камнями — сколько поместится. Унесла с собой несколько килограммов пляжа. Я очень нуждалась в благословении Афродиты. Дело вовсе не в том, что я снова хотела влюбиться, упаси Бог, а так, на всякий случай…
В Пафосе был порт. Вода такая, в которой утопиться — одно удовольствие. Все видно. Люди улыбались, непонятно с какой стати. А вот — кафе на берегу. В нем креветки. Появился он. Высокий. Смуглый. Около тридцати. Золотистые глаза, нос с горбинкой, очки на носу. Фиалковые. Нет, не глаза — очки. Пригласил нас за свой столик. Нравится ли нам Кипр? Нравится. Не хотим ли мы с ним поужинать, здесь так прелестно. Он явно что-то решил нам показать. Обеим. Мы расцвели в улыбке. Рано нас еще списывать в тираж! Ну так что? Остаетесь? Нет, пожалуй, нет. Может, все-таки да? Глаза его светились.
. Вот тебе на! Он действительно моложе каждой из нас. Стоит только захотеть… Мы поели креветки, кожа так и разглаживалась от витамина Е. То есть эротики. Витало что-то эдакое в воздухе, а море ритмично плескалось о берег. Вкусно? Восхитительно. А можем ли мы снять очки, так хочется видеть, какого цвета у нас глаза? Пусть он тоже снимет свои. У него с диоптриями, не беда. Он снял… А как же десерт? Кипрский кофе. Как нас зовут? Ах, чудненько! Если бы мы захотели с ним встретиться, трое в уан бэд
type="note" l:href="#note_5">[5]
, это было бы уандэфул. Изинт иm
type="note" l:href="#note_6">[6]
?
Я потеряла дар речи, а Юстина рассудительно ответила: “Wewillthinkaboutit”
type="note" l:href="#note_7">[7]
. Его звали Памбо, он был готов ждать. Без всякой регенерации? Так быстро действует Афродита?
В автобусе шептались. Что, мол, нет у нас той проблемы, как у большинства женщин, что постарше. Ох уж эти киприоты! Сексуальные услуги на каждом углу! Их пристрастие к старым богатеньким туристкам с Запада! Наши лица вытянулись. Выходит, не сиянием наших глаз он был пленен? Не нашим обаянием? Не зрелой женственностью? Показалось, что где-то вдалеке я слышу хохот Афродиты.
* * *
Сегодня мы устроили себе кислородотерапию. Пошли на пляж. Я — в купальнике Юстины, вот что значит настоящая дружба, я уверена, что ни один мужчина не одолжил бы мне свои плавки, Юстина — topless
type="note" l:href="#note_8">[8]
. Чего пялятся? Ротозеи. К нам подсел мужчина.
— Как приятно услышать польский. — Делает вид, что не смотрит на грудь Юстины, а грудь у нее что надо!
О, нам тоже.
Может, мы составим ему компанию и вместе съездим на экскурсию?
Да какая из нас компания.
Ну, в таком случае можно ли он нам позвонить, живет он в том же отеле.
Разумеется, почему бы и нет.
Благочестивый муж, узнав, что мы из номера 07, тут же удалился на полагающийся ему прием пищи. Мы пошли купаться в море. Единственные, потому что зима. Потом легли позагорать. Жара стояла адская.
— Хэллоу, я из Австралии. — К нам приблизился молоденький абориген. — Я только похож на местного. У меня мать — киприотка. Отец из Австралии. Я мог бы угостить вас вином, вас это никак не обяжет. Так просто, чтобы познакомиться. — Он улыбается. Мы тоже. Нас не проведешь. Принял нас за богатеньких туристок.
* * *
Экскурсия в горы Троодос. Соотечественники нас сторонились. Женщина спереди уверяла нас, что ей чужды какие-либо предрассудки. В награду получила мандарин. После чего сообщила, что она снисходительна к людям. Мы догадались, что именно эта дама — автор комментариев на тему острова Лесбос, но было уже пора выходить из автобуса. В горах нас догнал мужчина. Может быть, тоже принял нас за западных туристок? Похоже, нет. Сказал, что приехал на Кипр один, путешествует, чтобы отдохнуть, не любит сезонов, зовут его Иероним. Оказывается, Ирек решил держаться с нами, с преследуемым меньшинством. Он на стороне тех, кто любит иначе. Афродита гогочет от радости. Мы решили быть предельно нежными друг с другом. Я и Юстина, ясное дело.
Уже втроем мы провели вечер в таверне. У входа к нам подскочил хозяин и позвонил в колокольчик. Мы тоже подскочили. Нас опутала пелена колдовства и пива. Хозяин таверны спросил номер моей комнаты. Иероним заявил:
— Не приставай к этой женщине, она со мной.
Я растаяла. Как давно никто за меня не заступался! Вот настоящий мужчина, не выходящий, разумеется, за рамки статистических норм.
У бильярдного стола проходил вечерний конгресс британских медиков. Они подсели к нам. Пригласили на пиво. Мы пошли. Нам было уже трудновато изображать одиноких женщин, потому что с нами был Иероним. Врачей — несколько человек: из Манчестера, Уэльса, Ирландии, Англии.
Англичанин сказал Юстине:
— Не пей с ирландцем, он гей. Со мной можно. Я не гей.
Валлиец жаловался на жену, которая его не любит. Вокруг шотландца, клянусь Богом, стлался туман, словно сошедший с гор. Мы играли в бильярд, пили пиво и курили. Мы уже прошли такой курс кислородной терапии, что могли себе это позволить.
После очередной порции пива Юстина спросила англичанина, что он сделал с Кипром. Тот глянул на нее изумленно, а Юстина весело продолжала:
— Баз вам захотелось на Ближнем Востоке, руками турков?
Англичанин начал оправдываться. Я, желая разрядить ситуацию, спрашиваю ирландца, состоит ли он в ИРА
type="note" l:href="#note_9">[9]
. Парни заказали еще по порции пива и продолжали оправдываться, повторяя: “Не могу забыть того, что я британец”. А Кипр? А ИРА? А Индия? А почему здесь ездят не по той стороне? Именно по той. Как и положено, по левой. Мы условились встретиться завтра, чтобы растолковать им до конца бестактность поведения Соединенного Королевства. Простились нежно, полные желания укреплять британско-польскую дружбу. Англичанин упрашивал Юстину пренепременно быть здесь завтра в то же самое время. Меня он ни о чем не просил.
Иероним как-то не вписывался в статистические нормы. Он был обходителен, проводил нас в номер, спросил, может ли он иногда составить нам компанию, сообщил, что играет в теннис.
Ну что ж, до завтра.
* * *
Вечером я позвонила домой. Тося попросила не контролировать ее, сказала, что все в порядке. В школу и ее, и Агату возил Кшись, муж Ули. Ловко девочки устроились. Стоило один раз прогулять — и появился личный извозчик.
* * *
Юстина сглупила и не пошла на свидание. Ей, мол, дела нет до этого пьяного типа, тем более какого-то англичанишки.
Муфлон. Я их обожаю. Муфлоны — это животные, обитающие только на Кипре. Наполовину коза, наполовину баран. Или что-то в этом роде. Во всяком случае, они принадлежат к видам эндемическим. Это значит, к редким, они водятся только здесь. У них очень нежные брачные обряды. Каждый год муфлоны собираются вместе, находят огромный золотолистный дуб (разновидность тоже эндемическая) и устраивают демократические выборы вожака стада. Хороший пример для наших президентов.
Самки занимают места на трибунах (вокруг дуба). Не вмешиваются. Самцы разбегаются и со всей силы ударяют лбами в дерево. Потерявший сознание выходит из борьбы. Выдержавший испытание приглашает самок на желудевое пиршество и становится мужем каждой из них и отцом будущих муфлонят. Остальным приходится дожидаться следующего года, чтобы набраться сил или ума и в будущем не колотиться головой необдуманно. Муфлоны для нас — неиссякаемый источник радости.
Что-то из этого обычая переняли и жители острова. Представители мужского пола. Киприотов не отпугивали ни первый, ни второй отказы. Они продолжали наступать и делали это с удовольствием. Возможно, поэтому киприоты в отличие о наших среднестатистических самцов веселы, обходительны, милы, симпатичны и им безразличен возраст самки? Киприоты нам весьма пришлись по вкусу.
Зенон из Китиона — стоик, основоположник стоицизма — покончил с собой на Кипре. Он пытался подчинить жизнь разуму и подавить в себе страсти. Но не устоял перед Афродитой.
Мы решили, что не будем следовать голосу разума и сдерживать страсти. Но к сожалению, Юстину не удалось убедить, что необходимо сделать первый шаг: пойти и проверить, явился ли англосакс в кафе.
* * *
Ирек — мировой парень. Необыкновенно мил. Будто бы совсем и не мужчина. Сказать, что он мне понравился, было бы чересчур. Мы играли в теннис. Вечерами, сидя в таверне на берегу моря, с удовольствием уплетали блюда местной кухни. Возле бара греки расставили инструменты, начал петь настоящий Зорро. У меня мурашки поползли по спине. Вот голосище!
Иероним наклонился ко мне:
— Непонятно, о чем поет, но мне кажется, о том, как он любит. Да, именно это я чувствую…
Слова Ирека меня пробирали до костей. Будет ли кто-нибудь меня еще любить? Мне в жизни не повстречался мужчина, который что-либо чувствовал. Как правило, они чувствуют, что думают, и думают, что чувствуют.
Ну, теперь Голубой попляшет у меня! Я стала черная как негр. Кожа разгладилась от морской воды. Я танцевала с Иреком, он обнял меня — о Боже, как давно никто меня не обнимал! И сказал, что уже давно не встречал такой восхитительной женщины. Как я.
* * *
Мы с Юстиной до поздней ночи сидели у моря. Господи, как красиво! Над нами были звезды, потрясающе чистые! И здесь на небе тоже сиял Орион. Я распознаю его безошибочно, Уля показывала мне его у нас в деревне, когда мы как-то возвращались от Веси, немного подвыпив. Был снег и мороз, мы стояли у забора и мерзли, случилось это в два часа ночи. Тыча пальцем в небо, Уля допытывалась: “Видишь Орион?” Я задирала голову — звезды видны, а Орион — ни-ни. После получасового пристального изучения небосвода мы просто-напросто окоченели, поэтому Уля потихоньку прокралась в дом за остатками водки, чтобы согреться, пока я не увижу этот Орион.
Мы выпили, действительно, погода резко изменилась, приятно потеплело, но Ориона как не было, так нет. А Уля, все более раздражаясь, взывала ко мне: “Вот голова, здесь руки, пояс, а вот меч”.
Я всматривалась изо всех сил, чувствуя, что шейные позвонки уже не выдерживают этого стояния с поднятой головой, и никакого тебе пояса и меча.
— Едрена-матрена! — Уля редко выходит из себя, но это был, видимо, тот самый случай. — Ну разуй глаза, вон та, над большой березой, это голова, те три поперек — пояс, а те книзу — его член!
Тогда-то я разглядела Орион во всей его внушительной красе. Вот и сейчас он надо мной висел, хотя я так далеко от дома! А где-то там в море — огни катеров. Ловят осьминогов. Море плескалось почти беззвучно, мы были абсолютно одни. Какие-то сладковато-дурманные запахи, хотя уже глубокая ночь. Жизнь удалась.
* * *
Утром позвонил Ирек, не сыграю ли я с ним в теннис. Он становился все более приятным мужчиной. Но сегодня я не могла составить ему компанию. Мы с Юстиной решили отправиться в дальний поход, чтобы увидеть, как выглядит настоящий Кипр. Правда, в нашей памяти были свежи предостережения друзей, что на острове небезопасно, русская мафия, темпераментные аборигены и тому подобное, но некоторая доза адреналина, решили мы, пойдет нам на пользу. Будем осторожны.
Когда солнце перевалило на вторую половину дня, наши ноги накрутили пятнадцать километров. Прошагали мы их по берегу моря, мимо череды отелей, и добрались до совершенно диких пляжей. Ни намека на человека, даже безопасного. Мы загорали нагишом — до чего же повезло, что до солярия в Курденчове было два километра!
Потом нам захотелось домой, в отель. И как можно быстрее. Но не на своих двоих. Мы мечтали повстречать опасного туземца. Лучше всего на машине. Как на грех, никого. Часа через два кто-то нам участливо показал место на шоссе, где якобы находилась остановка. Да, автобус пришел, но не с той стороны. И поехал не туда, где мы поселились, а в противоположную сторону. Мы стали голосовать. Может быть, водителю известно, какой транспорт идет к нам.
Автобус остановился. Водитель прокричал:
— Заходите!
Мы попытались объяснить, что нам в другую сторону, но шофер нас не понял. С удовольствием нас подбросит! Едет, правда, в другую сторону, но, как выясняется, будет возвращаться. Словом, мы вошли. В автобусе, кроме нас, ехали старичок киприот и старушка киприотка. Водитель на полном ходу повернулся к нам, угостил сигаретами, другой рукой включил музыку, поправил иконки святого угодника, покровителя путешественников и водителей, Богородицы с младенцем, баранку руля, поговорил по сотовому, ногами отбивая ритм, и при этом вел автобус, преимущественно повернувшись к нам, а мы сидели у него за спиной. Я чувствовала себя очень неуютно.
Но автобус ехал плавно. Водитель приветствовал знакомых сигналом, собственно говоря, сигналил без умолку. Мы узнали от нашего гида, что все киприоты знакомы. На свадьбе, например, собирается несколько тысяч человек. Либо они знакомы, либо состоят в родстве, либо это знакомые родственников. Пока мы ехали, выяснилось, что у водителя сегодня день рождения и что самым лучшим подарком для него было бы, если бы мы приняли его приглашение отведать свежего осьминога у его знакомых в порту. К сожалению, мы были вынуждены отказаться. Жалеем до сих пор.
Вечером в номер постучался Ирек. Он взял напрокат машину и предложил устроить нам настоящий ужин в каком-то месте, где нет туристов. Ирек не какой-то там незнакомец. Юстина предложила мне ехать одной, она лучше почитает. Наверное, с ума сошла! Я никуда не поеду одна, даже с самым настоящим-поляком!
Получасовая поездка по темной дороге, над нами гирлянды звезд.
— Jamas, — приветствовал нас при входе хозяин. Ресторанчик был затрапезный, похожий на столовую времен дремучего коммунизма. Но за стеклом, во льду, красовались дары моря: большие креветки с длиннющими усами, осьминоги, рыба, крабы. Официант общался исключительно с Иреком. Что за милый обычай.
Через минуту на столе появились помидоры, огурцы, авокадо, артишоки (однако артишоки не обошли нас стороной!), листья салата, оливки, три огромных блюда с осьминогами и еще два, на которых громоздились огромные рыбины.
Ирек вел себя как коренной островитянин. Наложил угощение нам на тарелки, и не только — но и порезал, и потчевал. Сердцевина артишока, разделенная на три части, имеет изысканный вкус. Восхитительный вечер.
— Осторожно, дорогая, там кости, — говорил мне Ирек бархатным голосом.
Юстина толкнула меня под столом ногой. “Дорогая”?
* * *
Ирек уехал. Полетел через Лондон в Варшаву, получил срочное сообщение, что должен немедленно быть в офисе. Пришел попрощаться и спросил, не пошли бы мы с ним немного прогуляться у моря, Юстина ответила, что как раз собралась идти в бассейн, а потому благодарит за приглашение и отказывается. Я решила — могу и пойти, меня не убудет. Не съест же он меня. С Иреком можно быть спокойной, он наш друг. Он сказал, что не хочет быть навязчивым, но может ли рассчитывать на продолжение нашего знакомства. Я спросила, знает ли он, сколько мне лет, и что я — женщина с прошлым. Оказалось, мой возраст ему известен. Как-то раз у администратора гостиницы я разрешила ему заглянуть в свой паспорт.
Он попросил мой телефон. Я в очередной раз благословила Агнешку, которая помогла мне провести телефон.
— Я буду по тебе скучать, — проговорил он.
Не знаю, как вести себя в таких случаях. Кажется, я залилась краской.
Боже милостивый! Ведь я взрослая женщина с почти взрослой дочерью!
— Не бойся. Ты стала для меня чем-то очень важным. — В его голосе зазвучали знакомые бархатные нотки, и мое сердце забилось сильнее. — Ты первая женщина, с которой мне интересно. С тех пор как от меня ушла жена, я не искал новых знакомств.
Нет, такое случается только в романах одной английской писательницы, которая написала их несколько сотен. Ну а потом он просто обнял меня и поцеловал. О Дева Мария!
* * *
Я влетела в номер как на крыльях.
— Ты влюбилась, — констатировала Юстина, которая ненавидела бассейн, хлорку и купалась только в море. Она, наверное, не в своем уме.
Я-то в своем уме.
Вечером мы пошли послушать бузуки. Не успели присесть, как в дверь просунулась голова англичанина с конгресса врачей, он опрометью бросился к нашему столику. Поздоровался с Юстиной — меня словно не существовало, — сел и спросил, почему она не пришла. Юстина покраснела, ха-ха!
— Я уже несколько дней ищу тебя повсюду, — сказал англосакс, — где только не был. Завтра уезжаю в Лондон. Дай мне номер телефона. Пожалуйста.
Я толкнула Юстину под столом ногой. Трудно ей, что ли? Юстина как бы нехотя протянула ему визитку. Парень аж подскочил! Афродита, о как ты могущественна!
Ночью мы лежали в постели. Полнолуние, как тысяча чертей, заснуть было невозможно. Светло, через открытое окно доносился шум моря. Я поинтересовалась, почему Юстина вела себя с англичанином на “отвали!”, ведь он довольно мил.
— Я не питаю иллюзий, — гордо сообщила подруга.
Дура, дура, трижды дура! На свете еще можно встретить вполне нормального мужчину, даже в нашем возрасте.
* * *
Утром — звонок из Польши. Это был Ирек. У меня такое чувство, что мне шестнадцать лет! Не может быть! Все может быть. Он уже соскучился.
* * *
Все ближе день, когда нам придется сесть в самолет. Юстина мне объяснила, что страх перед полетом (Эрика Янг) сродни страху перед сексом. До чего же она умна. Как мой Голубой!
Но секса я не боюсь. Я просто им не занимаюсь. Первый оргазм я пережила в возрасте двадцати лет, потом был перерыв, связанный с супружеством, так зачем же именно теперь, почти в сорок, мне нужны какие-то сведения на эту тему?
К пляжу подплыла моторная лодка. “Flywithus”
type="note" l:href="#note_10">[10]
, — написано на борту. Это я-то боюсь секса? Сейчас докажу Юстине, что это не так!
Я залезаю в воду и машу рукой.
— Howmuch?
type="note" l:href="#note_11">[11]
— Tenpounds!
type="note" l:href="#note_12">[12]
О нет, меня не смутила даже цена почти в двадцать долларов. Я была полна решимости преодолеть страх перед полетом. Меня втащили на катерок. Надели спасательный пояс. Обвязали ремнями. Чтобы я могла на них удобно взлететь. Не хочу!!! Слишком поздно! Карабинами пристегнули меня к парашюту. Умоляю, нет-нет!
Господи, прости мне все грехи, пусть Йоля и тот, что с ней, живут счастливо и долго, не нужно ни оспы, ни малейшего кариеса! И пусть кто-нибудь позаботится о Тосе! Клянусь, если останусь жива, то никогда-никогда я не повышу на нее голос! Ирек — ты мое последнее приятное воспоминание!
…Я летела. Даже не поняла, что нахожусь уже в воздухе. Это не я летела вверх, в море и все, что вокруг, ушло куда-то вниз. Лодка казалась все меньше, и пляж, и Юстина. Мама миа, как все это выглядело сверху! Фантастика, бесподобно, классно! Судорожно вцепившись в ремни, я крикнула во все горло:
— О Боже! Я лечу! Лечу! Лечу!
Как будто он не знал. Значило ли это, что я не боюсь и секса?
* * *
Я сорвала себе голос. Супы мы оставили Роберту. Все сорок пакетов Юстины и двадцать восемь моих. В самолете я опять схватила Юстину за руку. Самолет — совсем другое дело. А тот парашют за моторкой, на высоте ста или что-то около того метров, так, пустячок!
Камней у меня оказалось семнадцать килограммов. Семнадцать кило кипрской земли я вывезла к себе на родину.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Никогда в жизни! - Грохоля Катажина



остроумно, легко читается, талантливо, абсолютно не пошло ,автору браво!!!
Никогда в жизни! - Грохоля Катажинауля
17.11.2013, 10.00








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100