Читать онлайн Никогда в жизни!, автора - Грохоля Катажина, Раздел - ВСЕ ОНИ ОДИНАКОВЫ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Никогда в жизни! - Грохоля Катажина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.75 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Никогда в жизни! - Грохоля Катажина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Никогда в жизни! - Грохоля Катажина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Грохоля Катажина

Никогда в жизни!

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ВСЕ ОНИ ОДИНАКОВЫ

В редакции меня окликнул главный:
— Пани Юдита, зайдите на минутку!
Я перепугалась до смерти. Оказалось, он решил предложить мне перейти на ставку.
— Предпочитаю хвалить день по вечеру, — сказал он, — однако, бесспорно, с тех пор, как вы у нас работаете, стало приходить больше благодарственных писем, адресованных именно вам. Взгляните! — и театральным жестом обвел горы корреспонденции, наваленной на письменном столе.
У меня подкосилось ноги. Я узнала голубой конверт в стопке еще не разобранных писем. Голубой нажаловался — как пить дать. Не нужна мне никакая ставка! Не хочу. Я живу в деревне и не могу каждый день ездить в Варшаву. К тому же шеф меня выгонит, как только прочитает письмо от Голубого. Мужчины коварны! Нет чтобы написать прямо мне или вообще перестать закидывать редакцию посланиями, этот бездельник (у кого же еще в этой стране есть время переписываться!) нашел себе развлечение!
Я промямлила, что не хочу на ставку, что изменились семейные обстоятельства, лучше продолжать работать внештатно… бормотала что-то и бормотала.
— Ну, как хотите, но… — И тут он взял в руки голубой конверт.
Господи, за что ты меня?
— Вот, пожалуйста. — Главный вынул голубой листок. О Боже, сделай что-нибудь!
— Дорогая пани Юдита… это как раз то, к чему я стремлюсь — покончить с нашей анонимностью, вам это замечательно удалось, хотя, как я уже сказал, предпочитаю хвалить день по вечеру. — Шеф сложил листок, засунул в конверт и протянул мне с грудой остальных писем. — Вот, пожалуй, и все. Мы еще подумаем насчет вашей кандидатуры… Может, вам поручить еще что-нибудь? Не напишете ли вы что-нибудь о сексе? — Его глаза вспыхнули маниакальным огнем.
О сексе я могла бы написать, что он совершенно не нужен, чрезмерно разрекламирован, я знала по собственному опыту, что без этого можно прожить.
— Да, что-нибудь о сексе, — главный уткнулся в разворот “Хастлера”. — Сейчас это очень модно! Ну что ж, давайте договоримся на будущую неделю — что-нибудь покруче, пикантное, яркое, что может заинтересовать читателей!
Скорее читательниц, ведь мы — женский журнал, и, разумеется, я должна буду заинтересовать Голубого. Я прижала к сердцу все те письма, которые не успел прочитать шеф. Надо идти, немедленно.
— Будет сделано, не сомневайтесь, — выдавила я.
— Очень хорошо, замечательно, именно на это я и рассчитывал, — обрадовался главный, не замечая, как я буквально на карачках отползаю к двери. — Итак, на среду! Что-нибудь, что заденет читателей за живое, вызовет негодование!
Я сама была переполнена негодованием. Почему все уверены, что мир стоит на сексе?
* * *
На этот раз в электричке не было толчеи. Я уселась прямо под табличкой “Безбилетным пассажиром считается пассажир, не имеющий билета”…
Воздух пах весной. Две пожилые женщины уселись напротив меня. Очень пожилые. Вместе им, должно быть, было лет двести. Шляпка, шапочка, отороченная мехом, перчатки с кружевцем. Одна склонилась к другой, но поскольку обе глуховаты, я фиксировала каждое слово.
— Ты знаешь, что она к парикмахеру ходит? — сказала Шляпка. — И не только прическу там делает, понимаешь?
— А что?
— Она красится! — возмутилась Шляпка.
— Да-да! — Шапочка покачалась из стороны в сторону. — С прошлого года с ней что-то… — Рука в перчатке повисла в воздухе.
— И не только красится, она еще и глаза подводит!
— Да ты что!
— Да! — Даже стук колес не мог заглушить ликующих ноток в голосе Шляпки. — Своими глазами видела!
— Где же?
— В центре красоты и здоровья в Пруткове, как тебе это нравится?
— А ты что там делала? — Шапочка казалась удивленной.
— Ну, знаешь! — Шляпка обиженно отвернулась к окну.
Обе помолчали.
— Она красит ресницы и брови, — вернулась через минуту к прерванной теме Шляпка. — В ее-то годы! Она же…
— На два или три года младше тебя, — заметила Шапочка писклявым голосом.
— Вот именно!
— И в этом возрасте ей нужен мужик? Куда это годится?
— Они вместе ездят!
Я разделяла ее возмущение. Ездить куда-то с мужчиной, пусть даже столетним, — страшное дело. Заслуживающее порицания. Непростительное.
— В этом году они были на Тенерифе! — захлебнулась от негодования Шляпка. — Представляешь! На ту пенсию, что она получает по мужу?
О, это уже приятнее. Мне бы тоже хотелось иметь пенсию по утрате кормильца. И ездить на Канары с другим мужчиной.
— Вот именно, — грустно подтвердила Шапочка. — Вот именно… Катается себе по свету на старости лет… — В ее голосе было столько тоски.
Вывод напрашивался сам: если столетняя дама следит за собой, мне тоже следует. Завтра же начну! Шляпка и Шапочка замолкли. Я открыла голубой конверт.


Дорогая пани Юдита!
Простите меня за дерзость, но Ваше невежество достигло апогея. Это не Юнг, а Эрика Янг, первый из них был мужчиной, а второй является женщиной. Книга, на которую Вы опрометчиво ссылаетесь, посвящена совершенно, ну абсолютно, другой теме.


Не может быть! Я ведь ясно ему написала недели две назад, чтобы он почитал Юнга, если хочет со мной обсуждать психологические проблемы. Потому что мне трудно опускаться до уровня профанов. Уля мне говорила о Юнге… Имени не называла. Вот дьявол!


Судя по манере, в какой Вы меня постоянно оскорбляете, я имею дело с феминисткой, женщиной, не сумевшей себя реализовать, не вылезающей из брюк, которая может только завидовать женственности женственных женщин, сама же не заботится ни о своих взглядах, ни о своей внешности. Может быть, я не прав?


Ну-у! Совсем обнаглел! Уж я с тобой разделаюсь, Голубой!
Дверь была распахнута настежь. Замок на калитке висел. С улицы было видно, что стол заставлен немытой посудой. Борис носился возле забора. Грабли валялись у двери. Окаянный пес! Кидался на дверь, пока она не открылась! Неужели я хотела здесь жить?
Раскланялась с соседкой-старушкой, которая в нашей деревне разводит кур. Она остановила меня у калитки и спросила, не надо ли мне яиц. Конечно, надо! Видимо, я стала своей, потому что до сих пор у нее ничего для меня не было. Только для постоянных клиентов, а может, куры плохо неслись. Значит, я уже здешняя.
* * *
Метек оказался кошечкой. Манька наверняка знала об этом с самого начала! Только самки бывают трехцветные. Метка полюбила спать у меня на голове. Я сплю в пижаме, спортивном костюме, а сверху накрываюсь ватным одеялом, спальным мешком и пледом. Но скоро уже лето. Со вчерашнего дня у меня телефон. Единственный в деревне! Агнешка просто гений! И холод не страшен. С утра я не расставалась с телефонной трубкой.
Звонила моя мама, чтобы сказать, что она цепенеет от одной только мысли, что мне холодно.
Звонил мой отец, сказал, что наверняка у меня дома стужа и что он, если бы я обратилась к нему за советом, что-нибудь предложил… а теперь говорить уже не о чем.
И снова звонила моя мама, что она вовсе не то хотела сказать, что цепенеет при одной только мысли. А что она уверена, что у меня красиво, что я довольна, но она цепенеет при мысли о Тосиной школе. Ведь так далеко!
Звонил мой отец и спрашивал, как Тося добирается до школы, это же далеко, и если бы я обратилась к нему, он бы мне посоветовал… ну а теперь говорить уже не о чем.
Звонила моя мама, объяснила, что она вовсе не о том хотела сказать, что цепенеет при мысли о Тосе, а что свежий воздух, безусловно, пойдет нам на пользу. Но есть ли у Тоси теплая куртка?
Звонил мой отец и спрашивал, есть ли у Тоси хотя бы какие-нибудь теплые ботинки, потому что холод стоит собачий, а девочка ходит в такую даль пешком, и он, если бы я только спросила у него совета… и так далее.
Звонили из школы, что Тоси не было на уроках.
* * *
Тося с дочкой Ули, Агатой, решили, что слишком холодно и слишком далеко до школы. День провели, гуляя по лесу, потому что и я, и Уля были дома. Теперь Тося лежала перед телевизором с насморком. У Агаты еще и температура. Уле еще не известно, что девочки прогуляли школу. Сказать или нет?
Уля прибежала ко мне с аспирином, потому что у меня его нет.
— Не знаю, говорить ли тебе об этом, но наши девочки не были в школе, — заявила она в дверях. — Агате я предложила: если совсем не может идти в школу, то лучше пусть об этом скажет и сидит дома. Советую тебе сказать то же самое Тосе. Тогда мы сможем хоть как-то их контролировать.
Уля придерживается принципа: если видишь, что твои дети все равно сделают по-своему, надо с этим смириться.
Вечером Тося сказала, что поедет к подруге списать уроки.
— Никуда ты не поедешь, ты простужена, — ответила я.
— Поспорим? — И моя непослушная дочь натянула ботинки.
— Ладно, — крикнула я, вспомнив указания Ули. Тося взглянула на меня исподлобья.
— Я не спрашивала разрешения, а всего лишь тебя информировала!
Интересно, почему дочери Ули так с ней не разговаривают. Мне следовало бы куда-нибудь срочно уехать. Отдохнуть.
Борис играл с Меткой. Я закрыла обоих на кухне, чтобы хоть немного побыть в тишине. Я забыла, что в мойке размораживалось мясо. Когда пошла налить чаю, от мяса не осталось и следа. Борис облизывался. Наверняка Метка ему сбросила, он бы сам в мойку не залез. Масло тоже все было вылизано — остатки я бросила в миску Борису. Майонез перевернут, стол измазан. На скатерти — майонезные следы Метки. В стирку. Хотелось ли мне иметь кошку? Почему кот Ули не расхаживает по кухонному столу?
Если я немедленно куда-нибудь не уеду, то сойду с ума.
* * *
Позвонил секретарь из редакции.
— Как там твой секс?
It's not your bloody business
type="note" l:href="#note_1">[1]
. Я уселась за компьютер и в отчаянии напечатала: Секс с сантехником, собакой и главным редактором. Ну вот, начало положено.
А потом я написала письмо Голубому. Негодяй, но какой начитанный! Большая редкость среди мужчин. Я ему покажу феминистку! Меня лучше не обижать!
* * *
Приняла решение. Нельзя до такой степени не заботиться о себе. Действительно, я хожу в джинсах, потому что так удобнее. Я наконец-то взглянула на себя в зеркало. Не приведи Бог! Рябины от оспы не нужны, чтобы людей отпугивать!
После тяжелых испытаний этого года мне полагался хоть какой-то отдых. Я обзвонила всех подруг, не согласится ли кто-нибудь из них поехать со мной отдохнуть в какой-нибудь восстановительный центр красоты и здоровья. Восстановлюсь и стану как новенькая. Грязи, светотерапия, массаж и так далее. Одно такое место я уже нашла — какая-то читательница интересовалась, хорош ли центр, который расположен в Курденчове. Я звонила в справочную, мне дали туда телефон. Получила у них полную информацию! Там были и бассейн, и разные виды массажа, и артишоковая терапия, коллагеновые инъекции, но себе я не стану ничего вкалывать — я не настолько глупа. Водоросли, гимнастика и так далее.
Просидела на телефоне три часа. Ни у кого не было времени, потому что все замужние дамы. Через три часа перезвонила Юстина, чтобы сказать, что согласна составить мне компанию. У нее нет мужа. Я открыла в банке дебетный счет, сообщила Тосе, что уезжаю на две недели. Мир не рухнет!
Тося радостно сказала:
— Я согласна.
— Я не спрашиваю, согласна ли ты, — нагло ответила я, — а ставлю тебя перед фактом!
Пошла к Уле. Она меня похвалила. Можно не беспокоиться, подруга позаботится о Тосе.
Я позвонила родителям. Каждому отдельно. Отец бы мне советовал, если бы я спросила его мнение, все-таки не спешить оставлять Тосю одну дома хотя бы еще годика два, пока она не станет совершеннолетней. Мой папочка абсолютно не отдает себе отчета, что значат два года для почти сорокалетней женщины. Моему лицу придется ждать два года, пока кожа на нем не потрескается, как древний пергамент? Мои бедра должны подождать, пока целлюлит заляжет в них основательно? А артишоки? Через два года их вообще может не быть. В мире все так быстро меняется. А сейчас я похудею и стану хорошенькой, женственной женщиной.
Я позвонила в Курденчов и заказала комнату на двоих. Позвонила маме. Моя мама оцепенела от мысли, что Тося останется одна. Я оцепенела при мысли, что оцепенела мама. Значит, я должна уехать..
* * *
Восстановительный центр красоты и здоровья в Курденчове должен был оправдать все наши ожидания. Мы выехали пасмурным мартовским утром с Центрального вокзала.
Была половина пятого. Темень, наркоманы едва продирали свои покрасневшие глаза, пьяницы потирали от холода руки, кассы были открыты, бомжи спали на лавках и под стенами вокзала. Смрад вчерашних снов и пагубных излишеств витал над перронами и залами ожидания и имел запах скисшей мочи.
Подошел поезд Варшава — Демблин. От него тоже разило. Он был явно утомлен вчерашним днем. В нашем купе оказались две блондинки, обесцвеченные по образцу конца семидесятых годов. Попутчицы всю дорогу экзаменовали друг друга по конституционному законодательству.
Юстина пыталась заснуть, я же была слишком возбуждена новым важным этапом в своей жизни. Вернусь совсем другой! Как приеду — мелирую себе волосы, была не была! Ни один Голубой не посмеет надо мной издеваться!
На вокзале в Курденчове — грязное снежное месиво. Мы взяли такси.
— Центр красоты и здоровья.
Таксист улыбнулся — почему, мы тогда не поняли — многозначительно. Приехали. Особняк. Бассейна не было. Номера были, но в двух километрах отсюда. Зато солярий оказался прямо здесь. А вот массаж — там. Гимнастический зал — здесь. А косметичка — там. Ох уж эти два километра дороги, правда, под горку. Прием у врача, заведующей центром, которая должна была проконсультировать нас, длился бесконечно. Она назначила процедуры, необходимые для улучшения самочувствия, безусловно, за определенный денежный эквивалент, который значительно превысил цены прейскуранта.
Оказалось, что нашей коже необходимы оксигенотерапия, витамин Е, орошение артишоками. Мы сказали, правда, что могли бы от этих процедур воздержаться. Однако косметолог не советовала, “потому что потом, через несколько лет, женщины сожалеют”. Мы решительно отказались от коллагеновых инъекций, но согласились на водоросли. Кислородная терапия нам была совершенно необходима. Сосуды в ужасном состоянии. Маски с оксигенным лифтингом должны были изменить нас до неузнаваемости. Но без Е и орошения эффект мог быть непродолжительным. Нам, разумеется, хотелось совсем другого. Массаж был просто необходим. На массаж мы согласились.
Да, конечно, мы хотели улучшить свой внешний вид, но не предполагали, что необходима полная реанимация. Одним словом, каждая из нас оказалась в своем роде старой развалиной. Но уже через неделю, несомненно, “вами может даже заинтересоваться какой-нибудь мужчина, не так уж редки случаи, когда клиентки начинали жизнь сначала после курса омоложения у нас”.
Итак, в порыве гостеприимства нас отвезли в особнячок, расположенный в двух километрах от офиса. Мы не успели даже заметить, что дом не отапливается, потому что надо было спешить — массажист уже ждал. Косметичка побледнела, завидев нас. Абсолютно не было мест для еще двух клиенток в первой половине дня и около сорока. Нам — около сорока. А она — в первой половине дня. Она договорилась с массажистом. Если он сразу сможет сделать массаж одной из нас, то она тут же займется другой. И массажист начал массировать. Сначала меня, потом Юстину. Косметичка обернула водорослями сначала Юстину, потом меня.
Затрапезный плотный полиэтилен громко шелестел, в косметическом кабинете было четырнадцать градусов, водоросли должны быть зелеными, но у нас сквозь них просвечивало тело. Что-то не то с этими водорослями. Было холодно, потому что вышла из строя обогревательная система, но нас успокоили — кто-то где-то что-то сделает, и вечером наверняка уже будет тепло.
С плаката на стене улыбалась дама, вся в водорослях, зеленая. У Юстины стучали зубы, моя кожа стала сине-зеленого цвета.
Уважаемая читательница!
Я навела справки о восстановительном центре красоты и здоровья, который Вас интересует. У него хорошая репутация, и он предлагает ряд услуг…
Синюшного цвета кожа на наших бедрах на глазах становилась упругой, плакат на стене выводил из себя. После трех часов регенерации мы чувствовали себя изможденными. В водорослях и фольге понеслись в ванную, вымылись — сначала я, потом Юстина. Вода тоже была холодная. Ну, точнее, прохладная. На лимфодренаж, который должен был превратить нас в шестнадцатилетних, необходимо было сбегать в тот, первый особнячок. У нас зуб на зуб не попадал.
После приема ванны мы попытались нагреть воды на чай кипятильником, но не было электричества. Закурили. Я посмотрела на Юстину. Разве затем я впервые за четыре года поехала отдыхать, чтобы так мучиться? В конце концов мой лишний вес не так уж велик. Кожа у меня пока не растрескалась, вены не выступают, с целлюлитом знакома я только по письмам, приходящим в редакцию, во всяком случае, так было до сих пор. Но что же сказать подруге? Дебетный счет открыт, деньги сняты. Со щитом! Только не на щите. Ведь все будут смеяться, если вернусь.
Юстина также внимательно смотрела на меня. Насмотревшись, она неожиданно заявила:
— Э-э-э… на фига нам такая регенерация? Будем бегать по этому городишку туда и обратно за пятьсот злотых в день? В такую погоду? Чтобы вены вздулись? Мне не нужен варикоз! И я не хочу выглядеть как шестнадцатилетняя девочка!
В комнате становилось все холоднее. Мы сложили вещи и пошли к заведующей. Спросили, почему женщина на плакате зеленая, а мы нет. Почему массаж проводится в неотапливаемом помещении. Почему было написано, что есть бассейн, но не сообщалось, что он открытый. Ответы получили маловразумительные.
Мы приняли решение закончить регенерацию немедленно. Заведующая, узнав, что мы из редакции, не взяла с нас ни копейки. Мы заказали такси — поезд отходил лишь через два часа — и под дождем, переходящим в снег, отправились в чудесное кафе, расположенное в парке, и заказали самые лучшие в этой стране пирожные. Три съела я, три — Юстина. В конце концов, на свете есть женщины и полнее меня. Время уйдет, и они пожалеют, что не съели когда-то этих пирожных.
Прибыло такси. То же самое. А может, здесь был всего один таксист? Он понимающе улыбнулся:
— О, и вы тоже так быстро отсюда уезжаете? Никакой регенерации никогда в жизни! Что это вдруг втемяшилось мне в голову?
Прямо с вокзала — то есть из самого центра Европы — мы отправились к Юстине.
Утром мы посмотрели на наши упакованные сумки. Подсчитали стоимость омолаживания… а жизнь проходила мимо! Нас это слегка вывело из себя. Может быть, вместо того, чтобы готовить себя к новой жизни, стоило немного просто пожить? Уж если нам так мало осталось, потому что мы рассыпаемся… такие дохлые… Надо жить, жить и еще раз жить — тем более что мы так внезапно я решительно отказались от магнитотерапии, обертывания водорослями, гимнастики, массажа (хотя последний был очень даже ничего), витамина Е и орошения артишоками. Жить… Но как и где?
Ибо с кем — ясное дело, раз мы обе остались неомоложенными, значит, наш удел — держаться вдвоем.
Мы сели в трамвай. Холодно. Сыро. Сумрачно. В трамвае было открыто окно, оно не закрывалось — наверняка то же самое, которое невозможно открыть в июле. Дул холодный ветер, сыпал снег вместе с дождем.
И вдруг реклама за окном! Мы бросились к выходу, сбив с ног молодого человека, который говорил кому-то по сотовому, что едет в трамвае. Турагентство — вот еще один шанс. Ясно одно, что дороже, чем в Курденчове, быть не может нигде. Так оно и оказалось — у них как раз были lastminute
type="note" l:href="#note_2">[2]
, lastchance
type="note" l:href="#note_3">[3]
. Кипр, вылет завтра. Вдвое дешевле нашей регенерации. Взяли.
Я срочно погрузилась в электричку и помчалась домой, чтобы переупаковать сумку. Потому что там тепло. Не дома, а на Кипре. Дома — чистота, камин натоплен, в кухне накурено. Тося побледнела, увидев меня. Я сделала вид, что утратила обоняние. Успокоила дочь, что через минуту уезжаю. Перерыла весь дом в поисках загранпаспорта. У меня не было ни купальника, ни шорт, неизвестно, где босоножки.
Я не стала звонить ни маме, ни папе. Попросила Тосю передать им, что у меня изменились планы. Села в поезд и поехала к Юстине.





загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Никогда в жизни! - Грохоля Катажина



остроумно, легко читается, талантливо, абсолютно не пошло ,автору браво!!!
Никогда в жизни! - Грохоля Катажинауля
17.11.2013, 10.00








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100