Читать онлайн , автора - , Раздел - НЕ ЛЮБЛЮ ЖЕНЩИН в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страница

НЕ ЛЮБЛЮ ЖЕНЩИН

Доктору Стефану Карчмаревичу
Я не люблю женщин.
Это не значит, что я в целом что-то против них имею. Нет. Но чем дальше в лес, тем, прошу прощения, больше дров. Истеричные, несерьезные, неспокойные. Почти все прилагательные, начинающиеся с «не», относятся к ним в той или иной степени. Кроме того, они непунктуальны и не умеют водить машину. Всегда нужно повторять: «Налево! Налево!» Потому что для них «налево» значит «направо». И нервничают они по любому поводу. Я ничего хорошего от них не жду, вот так. Понятное дело, это не имеет для меня большого значения. Я самостоятельный мужчина, не маменькин сынок и прекрасно могу без них обойтись.
И сейчас я очень довольный, счастливый, одинокий мужчина. Могу делать все, что мне вздумается. Никто ничего мне не диктует, не предъявляет претензий, не ставит в глупое положение.
Не так давно у меня была женщина.
Симпатичная, надо сказать. Я ее закадрил (так мне казалось до тех пор, пока не выяснилось, что это она меня закадрила) на работе у Даниэля. Начали встречаться, все было замечательно, а потом, не знаю когда, я принял решение жить с ней вместе. И вот тогда началось.
Конечно, сначала было очень приятно. Ханна интеллигентная, то есть была интеллигентной, хорошо меня изучила. Но порой интеллигентность и чувство юмора внезапно ее покидали, как когда-то американские войска покинули Камбоджу.
Сколько же я глупостей наслушался: и ноги у нее кривые, и толстая, и лицо круглое! Ну какое это имеет значение? Мне это совершенно непонятно. Красивые ноги, хотя, согласен, она и полновата. Когда я впервые обратил на нее внимание, то сразу же заметил эти замечательные складочки на животе и не слишком длинное лицо. Ну и ладно. Но когда она становилась перед зеркалом и начинала рассматривать себя в профиль, анфас и сзади, то я стал совершенно серьезно размышлять: что же она хочет увидеть в зеркале? Зеркало отражает только то, что перед ним, а она кого-то или что-то постоянно ищет.
— Как я выгляжу?
— Прекрасно, — отвечаю я, потому что она и вправду прекрасно выглядела.
— Лжешь, — говорит она.
Молчу, потому что не лгу, а как ее убедить, не знаю. Иду в комнату, включаю телевизор.
— Тебе на меня наплевать, правда?
Молчу и соображаю. Если бы мне было на нее наплевать, я с ней бы не остался, правда? Зачем задавать глупые вопросы? Знаю, женщины всегда ждут доказательств того, что ты о них постоянно думаешь.
— Ты мне дорога, — бормочу.
— Ну и как я выгляжу?
У меня мурашки по коже. Скажу «хорошо» — значит, не люблю, потому что ей лучше знать. Скажу «плохо», неизвестно, что будет. Надо обмануть. А она, возможно, оценит мою искренность. Но какая же это искренность, если это ложь?
И зачем так усложнять жизнь, если все просто? Нужно быстро найти золотую середину.
— В черном ты мне больше нравишься.
— Вот видишь… я так и знала. С самого начала знала.
Ничего подобного я с самого начала не говорил.
— И зачем ты меня обманывал?
Мушки перед глазами. Обманывал? И как тут оставаться разумным?
— Говорил, что я тебе нравлюсь.
— Ты мне нравишься.
— Но в черном больше?
— Да, — смело отвечаю я. — Больше ты мне нравишься в черном.
Уходит, переодевается.
Я ЭТОГО НЕ ПОНИМАЮ! Возвращается в черном.
— Лучше?
— Было хорошо, — ворчу я, — и сейчас хорошо.
— Тебе всегда безразлично, как я выгляжу. Тебе не угодишь.
Милый вечер оказывается испорчен. У Криса она сначала сидит надувшаяся, а потом расцветает, когда этот лапоть Яцек начинает с ней заигрывать.
Ну и пусть забавляется, пожалуйста, я ведь не стану ревновать. Кроме того, она моя, все об этом знают. Чтобы не казаться идиотом, решаю не цепляться. Иду вместе с Крисом на кухню полистать новый номер «Твоего авто». Крис давно присматривается к новым автомобилям. И вот, собака, действительно, опять прав. Вращающий момент в новом двигателе в два с половиной раза меньше, чем в его старой машине. А вращающий момент очень важен, либо у тебя есть тяга, либо нет. Разговариваем — наконец есть о чем поговорить. Пару раз вхожу в комнату, где танцуют, смотрю. Ночью возвращаемся домой — обижена.
— Послушай, ты же весь вечер развлекалась с Яцеком!
— Потому что ты не обращал на меня внимания!
— Я видел, что ты отлично проводишь время.
— Ты даже не ревновал!
Это уже явный перебор. Потому что вряд ли я буду скандалить с человеком, который не пропускает ни одной юбки!
— Яцека? — удивляюсь я. Известно же, что он горазд петушиться.
— Меня! — Она едва не разрыдалась.
— Есть причины? — Я здорово удивлен, почти как в тот раз, когда наши выиграли в первом матче на чемпионате.
— Лучше уж помолчи!
Молчу. Но я по опыту знаю, что ничего хорошего из этого не выйдет.
Однако вышло. Утром она прижимается ко мне и шепчет:
— Сказал бы сразу, что ты ревнивый. Ну, пожалуйста, не сердись…
И так ласково подлизывается, а я не отпираюсь, что даже и не думал сердиться, но мысленно отмечаю: РЕВНОСТЬ НАДО ДЕМОНСТРИРОВАТЬ.
Пару дней было хорошо, но как-то вечером она села за компьютер что-то поискать в Интернете. И нашла.
Какой-то идиот написал, что мужчины шесть раз в минуту думают о сексе. Она это прочитала. У меня покоя не было целую неделю. А я тоже шесть раз в минуту думаю о сексе? О сексе с ней или все равно с кем? Чаще или реже? И на работе тоже? Думаю, когда смотрю на любую девушку или только на ту, которая мне напоминает ее?
Батюшки святы, никогда в жизни я не думал столько о сексе, как на протяжении той недели. Даже казалось, что я ненормальный.
Смотрю на помощницу шефа и думаю: подумать о сексе? С ней или с другой? Она мне нравится? Господи, я ее не хочу! Что я за мужчина?! И звонок:
— Зайчик мой, ты сегодня думал о сексе?
Нет, потому что думал я как раз о квартальном отчете, который задерживал на три дня.
— Конечно, дорогая, я о тебе думал, — дипломатично отвечаю я.
Оказалось, что это правильный ответ.
Сижу над квартальным отчетом и размышляю, почему я думаю о шефе, который через два часа испепелит меня взглядом, а не о сексе?
И точно, я не ошибся.
Секс, секс и еще раз секс. Только женщины об этом беспрестанно думают.
Смотрю канал «Евроспорт». Наш прыгает почти на сто тридцать метров. О чем я должен думать? Я даже подскочил от радости. Если повезет — золото наше. Открываю пиво.
— Вы все время об этом думаете, — улыбается Ханна. Господи, не думаю я об этом! Меньше всего я думаю об этом сейчас! Я что, болен?
А она усаживается ко мне на колени. И заслоняет, черт побери, экран, но, если я скажу ей, что ничего не вижу, она обидится. Обнимаю ее за талию, и, вот черт, немец прыгает на сто тридцать два с половиной метра! Она обвивает мою шею.
— Давай сегодня пораньше ляжем спать?
Спать? Сейчас? Когда неясно, кто получит золото?
Она что, шутит?
— Мне хотелось бы досмотреть, — говорю я серьезно.
— О'кей, — произносит она изменившимся, грудным голосом.
— А что случилось? — спрашиваю. — Я не могу посмотреть чемпионат?
— Конечно, можешь.
Прихожу в спальню, знаю, что она не спит, обнимаю ее, она отодвигается.
— Жарко, — говорит.
— Открыть окно? — спрашиваю ее.
— Нет.
Я отворачиваюсь и проваливаюсь в сон — поздно уже. А утром начинается старая песня:
— Ты меня больше не любишь.
И я задумываюсь: может, действительно не люблю ее? Если бы я жил один, мог бы иногда спокойно смотреть спортивные передачи, а так должен ждать, когда эта женщина поедет на курорт с подругой или куда-нибудь еще.
— Не хочешь поехать с Габрысей в Закопане? — спрашиваю я.
— А ты?
— Нет, — говорю, — мне не дадут отпуск.
— Ну что ты! — смотрит на меня, глазки в слезах. — Без тебя? Никогда.
О черт! Это уже нехорошо. Никогда???
— Никогда? — невинно переспрашиваю в надежде, что это ее новая шутка.
— Никогда, — серьезно отвечает она и обнимает меня.
Когда она так ко мне прижимается, я становлюсь среднестатистическим мужчиной через тридцать секунд, если говорить о сексе. Чудные у нее грудки, и вся она такая теплая. Я чувствую, как просыпается мой зверь, и он согласен со мной в том, что ее грудки, прижатые к моему торсу, — высший сорт. И эта идея с поездкой в Закопане полная чушь. Лучше прямо сейчас забраться в кровать и немножко подурачиться.
— Да ты что? — Она отстраняется от меня. Зверь разочарован, я тоже. Не понимаю женщин.
Сначала прижимаются, провоцируют, искушают, ясно давая понять, что хотят секса, а потом «да ты что?» или «с ума сошел?» Или «в это время?» Или «подожди, мне надо в ванную»… Или «не делай этого»…
Ясно ведь, что с мужчиной происходит, когда к нему прижимаются груди принадлежащей ему женщины. Но иногда бывает и по-другому. В четверг я пришел с работы уставший как собака. Голова шла кругом, даже пиво не помогло. Я думал только о том, чтобы лечь спать. Выговор начальника меня добил, шеф был вне себя, моя секретарша не пришла на работу, принтер не печатал, потому что закончился тонер, в факсе не было бумаги, о чем я не знал, и три часа нервничал из-за того, что не получу данных, и так далее, и так далее.
— Что случилось? — спрашивает она.
— Ничего, — отвечаю, поскольку у меня нет желания еще раз проживать этот дурацкий день.
— Но я же вижу, — говорит.
— У меня был неудачный день, и я не хочу об этом говорить.
— Может, ляжешь спать?
Что-то съедаю, времени — половина десятого, принимаю ванну и читаю «Политику», тоже мало веселого; заваливаюсь в кровать.
Она приходит в одиннадцать, ложится рядом и начинает меня ласкать. А когда меня долго ласкают, желание спать пропадает. Слово даю — она никогда меня так долго не ласкала. Поворачиваюсь, обнимаю ее. Приятно так полежать, хорошо, что этот дурацкий день так замечательно завершается… Почти заснув, слышу:
— Мы ведь не будем заниматься любовью, только пообнимаемся.
Ну и сна как не бывало.
Это значит, что она хочет заниматься любовью или, наоборот, не хочет? У меня нет сил, признаюсь честно, что ужасно устал.
— Хорошо, любимая, — говорю, — я устал.
— Очень? — И она дотрагивается до моего уха, а я чувствую, что не так уж я и устал.
— Давай спать, — говорю я примирительно.
Потому что если она не хочет заниматься любовью — хорошо, но если она еще немного меня так потеребит, то холодного душа перед сном словно и не было.
— Можно мне к тебе прижаться?
Конечно, мне нравится, когда она прижимается.
Отворачиваюсь, она придвигается к моей спине, кладет свое голое бедро на мое, обнимает меня снизу, ее ладонь где-то рядом с моим зверем. Но я лежу, хочу спать.
— Ты не поцеловал меня на ночь. Спокойной ночи, зайчик мой.
Снова поворачиваюсь и целую ее, губы влажные, пахнут мятой, рубашка тоненькая, груди чувствую, словно обнаженные; ох, вот уже и зверь загорелся, хочу перевернуться на живот, но она меня удерживает. Тогда я притягиваю ее к себе, а она говорит:
— Мы же хотели всего лишь пообниматься… И вообще у меня месячные.
Я мучаюсь, а она засыпает. Стараюсь успокоить зверя, чтобы тоже заснуть. Может, лет в семьдесят у меня это будет лучше получаться? Попытка утихомирить зверя завершается полным фиаско.
Ну, а у нас с Ханной… У нас все в порядке, но я чувствую себя так, словно меня, мягко говоря, слегка надули.
Ну да, я любил женщин, особенно Ханну, но все изменилось. Как можно жить с кем-то, кто совершенно безрассуден? Кто усложняет все настолько, что попытка получения шестилетним ребенком из нулевки Нобелевской премии по физике даже после реформы школьного образования кажется сущей безделицей.
Идем к ее подруге на день рождения. Я от этого не в восторге, но, ради Бога, время от времени могу пойти на компромисс. Ханна закрылась с подружками на кухне, мужчин не пускают, кроме одного — бородатого жениха хозяйки.
Вижу, этот жених обнимает Ханну, тащит ее в комнату, шепчет ей что-то на ухо. Подхожу и вежливо спрашиваю:
— Ханночка, дорогая, тебе хорошо?
— Хорошо, — говорит он.
— Я не вас спрашиваю, — учтиво говорю я. — Если бы я хотел с кем-нибудь поговорить, то обязательно бы это сделал.
Ханна, покраснев, делает мне знаки, думает, что я не знаю, о чем речь. Бородатый, рассмеявшись и не убирая руки с плеча Ханны, интересуется:
— Что это жених такой ревнивый?
— Уберите руку. Ханна, можно тебя на минутку? — прошу я, не обращая внимания на то, что она залита румянцем. Надеюсь, она довольна, поскольку сбрасывает его руку, берет мою и заталкивает меня в ванную комнату.
— Какой стыд, как ты себя ведешь! Как ты можешь делать такую гадость Бартеку! Знаешь же, что мы друзья. Я не твоя собственность, у тебя нет ко мне уважения. Что это ты напридумывал? Зачем меня компрометируешь перед друзьями, за кого ты меня держишь? — И так далее, и тому подобное.
Одни крики и вопросы.
Не знаю, на какой вопрос отвечать, и вообще нужно ли что-то говорить? Молчу в недоумении и делаю вывод: РЕВНОСТЬ НЕ ДЕМОНСТРИРОВАТЬ.
Два дня прошли спокойно, без скандалов. Я решил сменить кран над раковиной. Ханна хотела со змейкой, потому что ей не так льется, высоко или низко, — хорошо, купил, снял старый, поменяю. Чего не сделаешь ради покоя любимой. Дальше по порядку.
В субботу собирался за это взяться, но мы пошли в кино. Воскресенье тоже не слишком удачный день для смены крана, в понедельник прихожу — Ханна уже дома, обед на столе, а она не разговаривает.
— Что-то случилось? — чутко спрашиваю я.
— Нет, с чего бы? — отвечает.
Ну, если все в порядке, а она просто не хочет разговаривать, ее дело. Человеку и помолчать иногда хочется.
— Вкусно, — расхваливаю я пироги. Пироги она отлично печет.
Не отходит.
— Какие у тебя планы на сегодня? — спрашивает. А голос у нее спокойный, как шепот океана после катастрофы танкера и разлития десяти миллионов тонн нефти.
— Мне надо с бумагами поработать, — говорю я. — Завтра заседание правления.
— Угу, — бурчит она, встает, убирает тарелки.
Ох, что-то не в порядке. Может, предменструальный синдром? Но если я спрошу, будет скандал. Не спрашиваю. Решаю выяснить и решить вопрос, может, у нее были какие-то планы.
— Ханночка, а что ты хотела? — спрашиваю я примирительно, ведь во время обеда разговор не клеился.
— Я? — поднимает на меня свои прелестные глазки и ледяным тоном продолжает: — Я от тебя могла чего-то хотеть?
Все в порядке, ничего не хочу, поработаю с бумагами. Слышу, в ванной что-то разбилось. Не могу сосредоточиться. Вхожу в ванную комнату, смотрю — там посуда, а Ханна так орудует, что ванна вот-вот треснет.
— Ханночка, я же вижу: что-то не так!
— Откуда? — спрашивает она. — Откуда такое предположение? Все так. Если у тебя завтра заседание правления, иди работай, пожалуйста, а я помою посуду! Ты мне мешаешь.
Ухожу, сажусь с бумагами. Да, ничего не скажешь, хороший вечер светит. Через два часа нахожу эту чертову ошибку, вздыхаю с облегчением — хотя бы с бумагами разобрался. Запятая не на месте была, ничего удивительного, что десяти тысяч не досчитались. Ханна смотрит телевизор. Завариваю себе чай, кричу из кухни:
— Будешь чай?
— Спасибо, — отвечает сухо.
Что делать! Видно, у нее такой день, ей не до меня. Вынимаю посуду из ванны, наполняю ее водой. Входит ощетинившаяся:
— Тебе кастрюли не мешают?
— Нет, — спокойно говорю я.
Я их на стиральную машину поставил. Ханна же не слепая.
— Видимо, нам с тобой уже и поговорить не о чем. — И она выходит.
Вот черт, ничего хорошего. Никакого удовольствия от ванны. Ну, в чем дело? В сексе? Снова секс? Может, кто-то звонил? Может, ей что-то сказали? Что? Веду себя как ягненок. Никаких женщин, никакого вранья, ничего, что могло бы скомпрометировать мою чистую совесть.
Выхожу из ванной комнаты, никакого удовольствия. Ханна сидит перед телевизором, на меня даже не смотрит.
— Спокойной ночи, — говорю.
Не отвечает. Подхожу и вижу: глаза на мокром месте, кто-то ее, бедняжку, обидел. Так почему не сказала?! Наверное, шеф отчитал, такое и со мной бывает. Или с Габрысей поссорилась. Или еще что-нибудь.
Стою как лапоть. Но надо же женщину успокоить, ну и сажусь рядом, обнимаю, а Ханна словно кий бильярдный проглотила.
— Ханночка, что случилось? — спрашиваю как можно более нежно.
— Ты меня больше не любишь…
Ну, это мы проходили.
Но видимо, надо повторить.
— Я-то тебя люблю. А ты что, с Габрысей поссорилась?
Крутит головой, нет, мол, и слезы глотает. Ладно, буду действовать, как мачо. Приподнимаю ее подбородок:
А сейчас ты должна сказать, что случилось!
— Ты должен был кран в кухне заменить… — говорит она еле слышно.
О боги! Ну да, должен был, но забыл! Это что, грех?
— Почему же ты мне не напомнила, детка?
— Ты же видел, что я мою посуду в ванной.
Вот чего я действительно не выношу — домысливать что-то все время. Зачем мне это? Неужели нельзя было сразу сказать?
Вышел, и через десять минут кран был установлен. А Ханна расцвела:
— Почему сразу не сделал?
Если бы мог, сделал бы. Трудно разве? Но о кране я как раз забыл, поскольку думал о десяти тысячах, пропущенных в бухгалтерском отчете. Да что говорить! Вот попробуй этих женщин пойми, во всяком случае, Ханну.
В июне мы хотели взять отпуск и поехать в горы. На работе нужно составить графики отпусков. Спрашивают меня, когда я уезжаю, а я не знаю, потому что не согласовал с Ханной. Прихожу домой.
— Ханночка, когда мы едем?
— Когда? Что за идиотский вопрос? — Ханна примеряет брюки. — Когда у меня будет отпуск, тогда и поедем.
— А когда ты планируешь взять отпуск? — спрашиваю я спокойно, поедая чипсы со вкусом паприки.
— Когда с шефом поговорю, — объявляет она коротко и слегка раздраженно.
— А когда ты с ним поговоришь? — Я должен точно знать, ведь нужно составить этот чертов график отпусков.
— Когда он вернется из отпуска, — беззаботно отвечает она, застегивая брюки в поясе, и добавляет: — Надо похудеть…
Я думаю, не нужно, но мне необходимо выяснить вопрос об отпуске, тему менять не стану: неизвестно, чем это может закончиться.
— А когда он вернется?
Ханна смотрит на меня, как на идиота.
— Откуда мне знать, когда мой шеф вернется из отпуска? Я что, слежу за ним? Я на него работаю или он на меня? Разве я его шеф? Я его начальник? Или начальница? — Опускает руки и на мгновение задумывается. — Эй, послушай, если бы шеф был моим подчиненным, то я была бы его начальником или начальницей? — Она вдруг заинтересовалась этим нелегким вопросом.
— О чем речь? — спрашиваю я, перестав ощущать вкус чипсов.
— Если бы я была его шефом, то… — продолжает Ханна.
Прерываю ее:
— А какое отношение это имеет к отпуску?
— Гипотетический вопрос: начальником я была бы или начальницей?
К своему огромному сожалению, вижу: не удастся выяснить, когда поедем. Решаю обратить разговор в шутку.
— Начальницей чего? — весело спрашиваю я, а Ханна смотрит на меня осуждающе.
— Только я соберусь с тобой поговорить серьезно, ты шутить начинаешь.
— Начальником, — вздохнул я, — хотя феминистки сказали бы «начальницей». — Я смеюсь.
— А ты имеешь что-то против прав женщин? — ощетинилась моя сладенькая.
Переходить к разговору о преимуществе пасхальных праздников перед рождественскими у меня не было желания.
— Разве я что-то сказал? — сделал я попытку замять разговор так вежливо, как только мог.
— Все смеешься, когда мы о важном говорим? Если бы шеф был женщиной, я бы знала, куда он поехал, с кем и когда вернется.
Прошу прощения, хочу лишь прояснить вопрос.
— Я тебя спросил, когда ты собираешься взять отпуск.
— Вот именно! — обрадовалась она. — Ты же меня совершенно не слушаешь! Я тебе говорю: не знаю, когда он вернется. Мужчина! Он мужчина. Никому не докладывает. Может, он вообще не вернется, — размечталась она, подарив мне улыбку. — В конце концов, история не знает случая, чтобы женщина пошла за сигаретами и не вернулась, оставив отчаявшегося мужа одного с двумя маленькими детьми на руках, без средств к существованию. А он плачет от одиночества, не может снова жениться, поскольку неизвестно, что с ней стало. Так поступают только мужчины!
— Твой шеф пошел за сигаретами? — осторожно интересуюсь я. Может, она знает что-то, чего не знаю я.
— Почему ты все время придираешься?
Ну вот, дождался. Человек спокойно спрашивает об отпуске: «когда?», не «где?», не «почему?», не «зачем?», а его воспринимают как врага. Не знаю, что и сказать. Если начну сначала, то есть постараюсь объяснить, что просто хочу знать, когда мы поедем в отпуск, то никогда этот разговор не закончится. Теперь остается интеллигентно выпутаться из этой кошмарной ситуации и никогда больше к ней не возвращаться.
— Новости начались, — сказал я и включил телевизор.
Я никогда не возражал, чтобы она встречалась с этой своей Габрысей.
Они вместе работают, дружат, ради Бога. Но я постоянно слышал:
— Я знаю, что ты Габрысю не любишь.
Не я же с ней дружу, зачем мне ее любить? Однако когда собираются вместе, они глупеют. Устроили себе бабский вечер. Что мне было делать? Попытался договориться с Рафалом пойти выпить немного пива, но Рафал — подкаблучник, ничего не вышло. Посидели немного с Анджеем в баре, прихожу домой: Ханна и Габрыся устроились перед компьютером и хохочут. Ничего удивительного, что не мог дозвониться, сидят, черт побери, в Интернете. Подумать только, я сам Ханну этому научил.
Увидев меня, они, конечно, замолкают, переглядываются и снова начинают глупо смеяться. Рассерженный, я иду на кухню. Я знаю, что они обо мне говорят, иначе не замолчали бы по-идиотски. Женщины всегда так делают: входишь, они обрывают себя на полуслове и делают вид, будто вовсе не говорили о тебе, а о ком-то другом.
Ханна через мгновение приходит, улыбка до ушей — интересно, почему она со мной такой не бывает? — и говорит:
— Иди к нам.
А что я буду с бабами делать?
Пошел.
Габрыся сидит перед экраном, машет мне рукой:
— Иди, иди сюда, посмотри, как здорово! — И читает: — «Курсы для мужчин, первый курс, зимний семестр». Послушайте: «Борьба с глупостью», «Ты тоже можешь справиться с работой по дому», «Стирка — лучшие способы», «Не хотим дурацкого нижнего белья в цветочек»…
Мне становится не по себе. Я над женщинами так не потешаюсь.
— Не относи это на свой счет, это же шутка, — смеется Ханна. — Я ведь никогда не покупаю тебе дурацкое белье!
Когда женщины одни, они глупеют. Ничего удивительного. Вижу, что в бутылке с джином осталась какая-то капля. Ну да, бутылка была неполная, но могли бы что-нибудь и мне оставить.
И это курьезное замечание, что я будто бы принимаю шутки на свой счет!
— Читай, читай! — Ханна встает за Габрысей. — У Янека есть чувство юмора!
Конечно, у меня есть чувство юмора. Но над чем тут смеяться?
А Габрыся продолжает:
— Так вот, первый семестр: «Убедительные объяснения возвращения домой в четыре утра», «Наслаждайся жизнью», «Помой посуду после еды»…
Смотрит на меня и едва не лопается от смеха у компьютера. Делаю гримасу, если их это обрадует — пожалуйста.
— Читаю дальше. — Габрыся даже икает от радости, а Ханна так веселится, словно меня рядом нет. — «Понимание своей некомпетентности», «Сто поводов подарить цветы», «Почувствовал желание — прими душ»…
Ну что в этом смешного? Слегка теплый душ — самое лучшее средство. Женщинам этого не понять.
— Смотри, смотри, Ханна: «Как не заснуть после секса…»
Ухожу в спальню. Мне еще поработать надо, почитать, да и вообще. Но и читать не могу, потому что из соседней комнаты доносятся радостные восклицания:
— «Как попросить совета?», «Как сделать вид, что ты слушаешь?..»
Больше я ничего не слышу, потому что они, вероятно, идут на кухню или переходят на шепот. Им бы только кости мужчинам перемывать. Я точно знаю: они обо мне говорят. Только не знаю, что именно. Ведь женщины говорят только о сексе и о мужчинах. Это как раз те темы, которые я больше всего не люблю. Какие, например, у парня ягодицы. Я никогда особого внимания на свои ягодицы не обращал, но они у меня ничего, нормальные. Подобная чушь меня совершенно не трогает. Но есть что-то унизительное в том, что человек в собственном доме является объектом обсуждения.
Двери приоткрываются, входит Ханна:
— Ну что ты, зайчик мой, не в настроении? Не веди себя как дикарь…
— Мне хочется почитать, я устал. Желаю хорошо повеселиться.
— Ой, мы можем встречаться у Габрыси, если ты против.
Я против? С чего бы это? Пожалуйста, обсуждайте меня, сколько вам влезет.
Но я, конечно, пошел к ним слегка разрядить обстановку, хотя они, возможно, немножко огорчились, что я не дал им побыть вдвоем.
А вечером я изучил в зеркале свои ягодицы, они и вправду оказались безукоризненными. Информацию о курсах для мужчин я распечатал. Подброшу завтра Рафалу, пусть он тоже помучается.
В тот момент, когда я наконец привык к мысли, что в доме есть женщина, произошла катастрофа. Когда я вложил столько сил, чтобы понять, что во всем нужно поступать так же, как с ревностью — ДЕМОНСТРИРОВАТЬ, НЕ ПОКАЗЫВАЯ, наш союз пошел ко дну.
Но по порядку.
Ханна лежит на диване, укутавшись одеялом, я читаю Маркеса, потому что он мне нравится, и объяснять этого я никому не собираюсь, и одновременно переключаю каналы, потому что вот-вот по телевизору будут прогноз погоды передавать. Вдруг Ханна кладет календарь на живот и говорит:
— Доминик… Тебе правится имя Доминик?
И как раз в это время на экране картинка с дождем, я делаю громче и слышу:
— В связи с приближающимся циклоном…
— Эй! — Ханна перекрикивает диктора. — Ты меня слышишь?
— Конечно, слышу, — говорю, — подожди секунду — погода.
— Ветер умеренный…
— Доминик — хорошее имя, — продолжает она сообщение о ветре. И я не слышу, сколько прогнозируют градусов на завтра.
— Не знаю, сколько градусов.
— Сейчас покажут. Тебе не нравится?
— Что? — сбит с толку.
— Ну, имя Доминик?
А в Сувалках тридцать два градуса.
— Хорошо, что мы не живем в Сувалках, посмотри, какая там жара, — отвечаю я. — Сейчас конец лета, не припомню такой жары. Жаль, конечно, что у нас будет дождливо и холодно — всего шестнадцать градусов.
— Я не об этом говорю, а о Доминике. Говорю о Доминике!
— О каком Доминике? — спрашиваю я, потому что никого с таким именем не припомню.
— О каком, о каком? Ну, например, о нашем сыне!
Боже мой, я едва не упал. У нас же нет сына! Это значит, что… Пресвятая Дева, если у нас нет детей, а она говорит о нашем сыне, значит… Нет-нет, не может этого быть! Но я ведь не кретин! Что делать?
Впадаю в панику. Ханна снова берет календарь, я бросаюсь к ней:
— Ханна, ты же ничего не говорила!
— Ты мне загораживаешь, — отвечает она. — Подожди, ты загораживаешь, передают прогноз на выходные!
Господи, я только узнал, что стану отцом, а она о погоде!
Но как? Когда? Мы же предохранялись, и, кроме того, такое решение должно быть продуманным! А она со мной это не обсуждала! Значит, брак? До смерти? Ребенок? А я совершенно к этому не готов! Вдобавок меня ставят перед свершившимся фактом! Так не делают! Но я всего этого не выскажу, она только разнервничается. Об этом нужно поговорить серьезно, позже, когда она остынет, к тому же я не представляю, как к этому приступить…
— Почему ты мне ничего не сказала?
— Вот я тебе и говорю… Имя Доминик тебе нравится?
Не знаю, что ответить. Я потрясен, да, самое подходящее слово — потрясен.
— Нравится ли мне? Необычно…
— Доминик… — повторяет Ханна.
Не хочу я никакого сына! Или дочери! Не сейчас! Не сегодня! Когда-нибудь в будущем, разумеется, но не сегодня! НЕТ, НЕТ, НА ПОМОЩЬ!
И кроме того, что еще за Доминик? Не очень красивое имя. Совсем не сокращается.
— Нет, пожалуйста, только не Доминик, — ворчу я, поскольку мне кажется, что она будет тронута, объяснится и так далее. Начать с имени — хорошая возможность поговорить с парнем, который влип в историю с ребенком.
— Почему нет? Красивое имя.
Сажусь рядом с Ханной на диван и с волнением беру ее за руку:
— Красивое, но я предпочитаю какое-нибудь другое… более простое. Представь себе сокращение от этого имени…
— Доми…
— Доми! Домой!
— Ой, ну что ты за человек! — Ханна переворачивается на диване, одеяло падает на пол. У нас ужасно холодно, а в этих Сувалках — Африка. — Дети сейчас не гуляют во дворе… Не придется его так звать… Что ты предлагаешь?
— Какое-нибудь такое…
— Например, какое?
— Не знаю… Анджей…
— И у него будут именины в Анджейки?
Вот черт! Беру пульт, делаю звук тише, потому что голова опухла, и говорю первое, что приходит в голову:
— Вряд ли у Анджея могут быть именины в Миколайки…
Ханна откладывает календарь, прижимается ко мне и мечтательно смотрит в потолок. Да еще и улыбается!
— Миколай… красивое имя…
— Я не говорил «Миколай», я сказал «Миколайки»… — поправляю я.
— Как это не говорил? Я же слышала… — Ханна не настроена выяснять отношения.
Встаю и иду на кухню. Открываю холодильник и достаю водку. Она уже давно у нас стоит, осталась после какой-то вечеринки. Мы водку не пьем, но сейчас я себе наливаю полрюмки и выпиваю залпом. Из спальни раздается радостный голос:
— Принеси мне сок… черносмородиновый… О, вот и капризы начались.
Нет, так не делают.
Союз не должен быть таким. Одно дело — попробовать вместе пожить, посмотреть, как это будет, сделать, так сказать, прикидку или что-то в этом роде, другое дело — женитьба, ребенок. Так попасться! Конец свободе!
Наливаю себе еще. Я в шоке, но, в конце концов, я же мужчина.
— Сейчас принесу! — кричу я и запиваю водку водой из-под крана. Перевожу дыхание. Мне приходит в голову, что я не мерзавец и должен выйти из этой ситуации как настоящий мужчина, а не как негодяй.
А пеленки? И тому подобные вещи? Наша чудесная спальня превратится в комнату для ребенка? Который будет орать по ночам? А потом носиться и все хватать, как ребенок Яцков? Конец жизни вдвоем? Ведь мы же еще не успели друг друга узнать как следует, и уже ребенок! Мы же вместе всего три года! Нет, это не по мне.
С другой стороны, я человек ответственный. Признаю, конечно, признаю. Буду платить алименты… и прочее… ну, кроватку и эти, ну… распашонки, пожалуйста, готов. В то же время Ханна — чудесная женщина, и что я ей скажу: «Ну ты и размечталась»? Не могу же я вести себя как последний мерзавец. Не знаю, что делать. Надо как-то успокоиться, но я не в состоянии это сделать.
Беру черносмородиновый сок и несу Ханне.
— Спасибо, милый, — говорит.
— Хочешь бутерброд?
— Мы же только что обедали.
— Ну а я себе сделаю, — говорю я таким тоном, словно и не был поражен громом.
Возвращаюсь на кухню. Наливаю водки. Не выношу ее, но она помогает. Вот я уже не такой взвинченный. Пью воду из чайника.
Ребенок… Ну что ж. Мои родители тоже наверняка не согласовывали друг с другом этот вопрос. Я родился через семь месяцев после их свадьбы. Это, видимо, у нас семейное… Нужно пожениться по-быстрому, так, что ли?.. Я мог бы и хуже влипнуть… Например, с Габрысей, подружкой Ханны. Как подруга она чудесная, но как жена — ужасная.
Все не так трагично. Ханна — красивая и умная… Может, и не стоит так паниковать? Когда-нибудь у нас все равно появился бы ребенок. Наверное. Ну, предположим. А с другой стороны, ребенок — крошечное существо, и первое, что он произносит, — это «папа».
Стоило мне об этом подумать, я сразу как-то глупо себя почувствовал. Нужно было еще налить. Мальчик… маленький, копия — я… Хотя было бы лучше, если бы он походил на Ханну… она красивее, чем я, но я тоже ничего. Вместе играли бы в машинки, разбирали двигатель… Я научил бы его водить машину. Отлично будет ездить… Если рано начать. Дети все с лета схватывают… И английский сразу, с пеленок…
— Что ты там делаешь?
— Бутерброды! — кричу я и делаю еще один глоток. Ну, мальчик — это совсем неплохо. Да и девочка хорошо. Девочки вообще очень любят отцов. Может, даже больше, чем матерей. А откуда ей известно, что будет мальчик? Ведь пол ребенка можно определить только на каком-то там месяце… А-а, она от меня скрывала. Боялась раньше сказать…
Это нехорошо. Ведь о таких вещах отец должен узнавать первым, а не последним, как какой-нибудь дурак.
Ну, сначала мальчик, потом девочка. Так даже лучше. Лучше, если у нее будет старший брат, опора в случае чего, да и вообще. Не даст ее в обиду и так далее. Только чтобы разница в возрасте не была очень большой, это важно. Это надо как-нибудь деликатно Ханне объяснить. Ну, и потом этот тяжелый период. Когда жена Рафала была беременна, он постоянно говорил: «Такой тяжелый период». Прихоти, настроение и все такое прочее. Нужно будет как-то заботиться о Ханне и ребенке.
Я немного успокаиваюсь. Важно, однако, принять мужское решение. Еще одна рюмка, я иду в комнату.
— Ты пил! — с возмущением говорит Ханна.
— Да.
— Один? — удивляется она.
Почему женщины удивляются? Живи хоть сто лет, не поймешь. Такое событие, а она удивляется!
— Знаешь что, и мне налей, — говорит она и переключает каналы.
— Ты шутишь! — разнервничался я.
Еще не хватало ребенка споить! Нельзя! Ни курить, ни пить, здоровое питание, возможно, какой-нибудь вид спорта, я даже знаю несколько полезных упражнений. Она, наверное, захочет, чтобы я ходил с ней в школу будущих мам, ну и что? Рафал ходил, говорит, можно пережить, пожалуйста, я тоже могу, а она мне о водке!
— Это совершенно исключено. Я против того, чтобы ты пила.
— Так, значит? Тогда я сама себе напью. — Ханна отбрасывает одеяло и поднимается с дивана.
— Только через мой труп! — кричу я, но вовремя спохватываюсь — нельзя кричать на беременную женщину, мать твоих детей. — Ханночка, я не хочу, чтобы ты пила, сделай это ради меня, — говорю уже спокойно.
Она смотрит на меня как на кретина, садится, берет меня за руку:
— Что с тобой?
Как это, что со мной? Я только узнал, что вся моя жизнь в руинах, то есть, я хотел сказать, претерпела изменения, а она спрашивает, что со мной! Такого ни в одном справочнике «Как воспитать в себе мужчину» не написано.
— Ханночка, — говорю спокойно, словно президент премьер-министру. — Нельзя тебе сейчас пить, а я хотел это прочувствовать.
— Но что?
Люди! Жениться на слабоумной женщине, ну и будущее!
— Как это, что? То, что у меня будет ребенок! — кричу я, поскольку больше ни секунды не могу себя сдерживать.
Ханна вскакивает, я тоже, беру ее за руку, а она как влепит мне пощечину! А потом слышу звук захлопнувшейся двери. В чем была, в том и ушла. И снова я не понимаю: в чем дело? Что я такого сделал? Высовываюсь в окно и кричу:
— Вернись, поговорим!
Но она даже не оборачивается.
На следующий день Габрыся приехала за ее вещами. Я думал, мы сможем поговорить, я узнаю, где она, что случилось, но Габрыся бросила только:
— Не думала, что ты такой сукин сын.
Тогда я не выдержал и сказал, что если меня ставят перед свершившимся фактом, а я, будучи мужчиной, причем мужчиной, застигнутым врасплох, помимо того, что беру на себя ответственность за женщину и ребенка, но и еще слышу оскорбления… Но Габрыся не слишком вежливо прервала меня на полуслове.
— Заткнись… — услышал я. И все.
Целую неделю — все это произошло в субботу — я размышлял, в чем дело. Я анализировал каждое предложение, которое было произнесено, но ничего не понимал. Может, я недостаточно убедительно выразил радость? От женщины можно бог знает чего ожидать. Ставят тебя перед свершившимся фактом, а ты прыгай от радости! Но ведь Ханна не такая дура, мы с ней немного жили вместе. Жаль, три года потеряны.
Ну и хорошо. Теперь я одинокий мужчина. Могу пойти пива выпить и не докладывать, когда приду. Потому что некому. Наконец-то! И могу смотреть «Евроспорт» двадцать четыре часа в сутки. Могу сидеть на диване, положив ноги на стол. В ботинках. Ханна этого не выносит. Пожалуйста, я человек свободный, независимый, она этого хотела. Ребенка я, конечно, буду содержать, это дело чести.
Наконец не нужно рассказывать, звонить, объяснять, можно наслаждаться жизнью, не отягощенной обязательствами. В мире много других женщин, которые с радостью меня утешат, то есть утешать меня не нужно, ведь на то нет причин, но наверняка в моей жизни появятся какие-то женщины. И я буду более осмотрительно относиться к длительным отношениям.
Нет! Начну новую жизнь с сегодняшнего дня. Позвонил Рафалу, но он не мог разговаривать, потому что они как раз собирались на обед к родителям жены. Адама дома не оказалось, а Анджей уже договорился с Элей о встрече и не хотел ее отменять.
В результате я остался дома и включил «Евроспорт».
Но сколько можно смотреть «Евроспорт»? Потом я возмутился, когда подумал, что она будет распоряжаться моим ребенком. Что это такое? Я — отец, и у меня, черт побери, есть какие-то права!
В понедельник утром я отпросился у шефа и поехал на работу к Ханне. Когда она увидела меня в коридоре, я думал, она упадет. Боже, как она выглядела! Ужасно!
Под глазами круги. Не думал, что за пару дней беременность может так изменить женщину!
— Что тебе надо?
Я не так себе представлял наш первый разговор, но понимаю, что она в ужасном состоянии. Интересно, когда жена Рафала была беременна, она тоже над ним издевалась?
— Нам нужно поговорить.
— Не о чем.
Стало ясно, что она хочет лишить меня отцовства, но я этого не позволю. Схватил ее за плечо и резко сказал:
— Нет, ты будешь со мной разговаривать.
Она что-то прошипела, и мы вошли в ее кабинет. Габрыся посмотрела на меня с презрением и вышла.
— Что ты вытворяешь? В твоем положении! Не хочешь быть со мной, так прямо и скажи. Я устал от твоих выходок!
— Естественно, я не хочу быть с тобой, — сказала чужая Ханна. — Как ты можешь меня об этом спрашивать?
И тогда я понял то, что с самого начала было очевидно. Меня осенило!
Этот ребенок — не мой. Поэтому она была так равнодушна. И психологически не выдержала, не смогла меня обманывать, сделать меня отцом чужого ребенка и так далее.
— Могла бы мне и раньше сказать, что этот ребенок не мой! А не расспрашивать, какое имя мне нравится, а какое нет, а может, Доминик, а может, Анджей! — кричал я во весь голос.
Глаза Ханны становились все больше и больше, и мне показалось, что ей вот-вот станет дурно. Я почувствовал: все это может нехорошо закончиться. Еще ребенка потеряет. Я взял себя в руки и совершенно спокойно спросил:
— Ханна, ты беременна от меня или от кого-то другого?
Она упала в кресло. У меня даже сердце сжалось.
— Я всегда была тебе верна, — произнесла она. — Я не понимаю, о чем ты говоришь…
Может, я и дурак, но поверил ей. Черт, человек, проживший с женщиной три года, знает, когда она обманывает.
— Тогда почему ты убегаешь, устраиваешь скандалы?
Объяснил ей: ничего, что не сказала мне раньше, я очень рад, что у нас будет ребенок, что человек никогда не бывает готов к таким неожиданностям, а заводить ребенка по часам — это глупость; если люди любят друг друга, то в какой-то момент это спонтанно происходит; ребенок должен иметь обоих родителей, и я понимаю, что она сходит с ума; жене Рафала, когда она была беременна, тоже было тяжело, но мы же взрослые люди.
А она продолжала смотреть на меня все более расширившимися глазами и слабым голосом попросила меня дать ей воды, а когда я подал ей стакан, спросила, почему я решил, что она беременна…
Делать глупца из нормального мужчины — это, безусловно, талант женщины. Как это — откуда? Сама сказала! Доминик! Сыночек! И эти капризы! И пощечина!
Она встала, обняла меня и сказала:
— Дурачок, я не беременна! Я просто спрашивала, нравится ли тебе имя Доминик, вот и все! Я не хочу сейчас заводить ребенка! Слишком рано! Я думала, ты мне сказал, что стал отцом и у тебя другая женщина.
Батюшки святы, такое только женщина может придумать!
Так что не долго я был одиноким мужчиной. Но я уже привык, что женщина никогда не поймет мужчину. Так ведь просто — говорить ясно, определенно… Откуда я могу знать, что ей хочется получить в подарок на именины? Если бы знал, то купил бы.
Однако не нравится мне, что она не думает о ребенке. Ведь мы уже три года вместе, чего ждать? Надо как-нибудь официально оформить…
Поженимся, и жизнь потечет. Я не буду стоять перед зеркалом и всматриваться. Пусть уж лучше она что-то в зеркале ищет.
И хорошо, если бы первым был мальчик. Черт с ним, соглашусь на Доминика. Почему бы и нет? Красивое имя, и действительно, не будет он во дворе воспитываться, значит, никто не станет кричать ему из окна:
«Доми! Доми!» Согласен, пусть сначала будет мальчик. Хотя, с другой стороны, старшая сестра — тоже замечательно. Заботится о маленьком, помогает маме и всегда может рассчитывать на меня. Только я не знаю, как ее назвать. Имя для девочки важно, ведь потом они часто бывают им недовольны. Может, Аня, Анулька? Немного похоже на имя Ханна. Или, может, совсем по-другому. В конце концов, загляну в календарь и посмотрю список всех имен для чудесных маленьких девочек.
А она говорит, что пока не думает о ребенке. Она лишена воображения, время летит, с каждым днем мы становимся старше! Но я думаю, вместе со зверем мы ее переубедим.




Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100