Читать онлайн , автора - , Раздел - КОЛЕБАНИЕ ВОКРУГ НУЛЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

КОЛЕБАНИЕ ВОКРУГ НУЛЯ

— Хорошо, милый… — Анна положила яблоко на стол рядом с клавиатурой. — Может быть, сегодня… Знаешь… Как давно я тебя не видела… — Она улыбнулась телефонной трубке. — Два дня — это недавно? Для меня — давно… Я приготовлю макароны с соусом песто, как ты любишь… Если куплю свежий базилик.
Дверь приоткрылась, и красивая брюнетка с усталым лицом открыла ее настежь, толкнув бедром. Двумя руками она удерживала наполненный водой электрический чайник, шнур грустно полз за ней по полу.
— Чертов чайник… — сказала она, подходя к Анне. — Тебе налить?
— Нет, спасибо… — Анна прикрыла трубку ладонью. — Это не тебе, — сказала она в телефон. — Подруге… — И после паузы добавила с укором: — Конечно, симпатичной.
Брюнетка налила в большую кружку кипяток, тихо прошипела, когда клубок пара обжег ее руку, — крышка так и норовила упасть. Затем она посмотрела на Анну и прижала руку к груди, как прижимают маленького котенка. Состроив ужасную гримасу, она удивленно приподняла брови. Анна снова закрыла трубку рукой и утвердительно кивнула. Брюнетка приложила ладонь к губам и так удачно изобразила страстный поцелуй, что Анна рассмеялась:
— Перестань немедленно… Нет, это не тебе, просто подруга шутит. — Она повернулась на стуле к окну. — Хорошо… Буду ждать тебя с песто… Купи вино… Нет, я предпочитаю белое. Какое-нибудь калифорнийское… Оно лучше, чем болгарское. Ну, тогда до встречи.
Она положила трубку и обвиняющим жестом протянула руку к черноволосой:
— Какая же ты ревнивая, Беата!
Та маленькой ладонью откинула волосы с лица и начала дурачиться:
— Милый, такой соусик пестко, как ты любишь, но вино калифорнийское, болгарское я не люблю! Да, милый, обожаю тебя, любовь моя! — Произнося слова «любовь моя», она резко обернулась и заглянула в чайник. — Посмотри на это.
Светло-серый налет покрывал дно и спираль чайника.
— По накипи видно, сколько этому чайнику лет. Черт побери, они даже новый нам не могут купить. Что за фирма!
Когда я стану начальником, куплю новый чайник. Перемены действительно начинаются с малого. Обещаю.
Беата кивнула:
— Ловлю тебя на слове.
— Кстати, песто. Песто, не пестко. И я уже позвонила, чтобы нам прислали информацию. Знаешь, этот господин Франио…
— Какой еще Франио?
Беата поставила чайник на подоконник, его обычное место. На улице было серо от дождя.
— Тот, из технического отдела. Он сказал, у нас напряжение скачет, поэтому и компьютеры зависают. А я спрашиваю: «Что, я должна выключать компьютер, чтобы выпить чаю?» Ты что-нибудь подобное слышала?
Беата отвернулась от окна.
— А что такое песто?
Анна уселась перед экраном компьютера, разложила какие-то карточки и, не глядя на Беату, рассеянно спросила:
— Послушай, а где документы за последние два года? Песто? Это такие макароны с…
Беата взяла кружку с чаем.
— Наверное, уже уничтожены. Мы так долго не храним… А как этот соус приготовить?
— Берешь два пучка базилика, сейчас он дорогой, я беру один, трешь желтый сыр, должен быть пармезан, но если ты возьмешь какой-нибудь другой острый, то разница практически не заметна, пару зубчиков чеснока, перемешиваешь… — Анна подняла голову, стук клавишей затих. — Послушай, здесь что-то не в порядке… Ты не знаешь, у кого может быть доступ к файлам с документами за прошлый год?
Беата встала за спиной Анны с кружкой в руках и нагнулась над ней.
— Они должны быть. — Свободной рукой она щелкнула мышью. Картинка изменилась, и Беата поморщилась. — Они должны быть, но их нет. Может, в отделе обработки счетов… Наверное, там они должны сохраняться пять лет. Но тебе их никто не даст. Ну и что с этим песто?
Анна откинулась на спинку стула, ее голос стал мягче.
— Режешь базилик, выдавливаешь чеснок, добавляешь сыр, только его нужно потереть на самой мелкой терке, порошок должен сыпаться. Взбиваешь чеснок с парой капель оливкового масла. У тебя получится приятная смесь, варишь макароны, добавляешь соус и получаешь прекрасное блюдо. Никаких хлопот и беспорядка на кухне.
Беата сделала глоток, посмотрела в окно — по стеклу струилась вода.
— Надо попробовать, — вздохнула она.
Анна отодвинула клавиатуру, переложила бумаги на правую сторону стола и спросила:
— Меня кто-нибудь ждет?
Та женщина, помнишь… Герман, — ответила Беата и закатила глаза.
Пани Герман приходила часто, и в офисе ее все хорошо знали. Анна встала, убрала свою чашку, кружку Беаты поставила на подоконник, придвинула к столу второй стул.
— Почему ты мне не сказала? Я пойду за ней.
Беата пожала плечами:
— У нас на дверях написано, что с двенадцати до половины первого — перерыв на обед.
Пани Герман появилась в дверях так, как появлялась везде и всюду, словно совсем не занимая места. Ее шаги были мельче шагов ребенка, и вся ее согбенная фигура будто кричала: простите, что я еще живу! Старое демисезонное пальто и коричневые полуботинки, мокрые от дождя. Она сделала шаг, переступила порог и остановилась, неуверенно оглядываясь.
— Пожалуйста, я не знала, что вы ждете… — Анна сделала движение, словно хотела снять с пани Герман плащ, но та еще больше сжалась.
— Отдохните, пожалуйста. — Анна указала на стул. Беата отвлеклась от бумаг и пробурчала:
— Сейчас двадцать пять минут первого. Пани Герман попятилась.
— Ну, я… извините… спасибо, подожду… Вы…
Однако Анна, рассердившись на Беату, закрыла дверь и провела женщину к стулу. Так не ведут себя с людьми, особенно в отделе, который призван оказывать им помощь.
Пани Герман сначала осторожно положила руку на стул, как будто проверяя, из достаточно ли прочного материала он сделан, потом медленно села. Она смотрела на Анну как больной, притаившийся зверь.
Анна улыбнулась, словно ободряя ее. Клиент всегда прав.
— Выпьете чаю? Сегодня холодно. Погода…
— Нет… не хочу вас затруднять… спасибо…
— Никаких трудностей. В такую промозглую погоду вам надо выпить чего-нибудь горячего.
Анна направилась было к чайнику, но Беата оказалась ближе, она подняла его и проверила, есть ли вода. Чайник был легким, Беата встала и понесла его в коридор. Рядом с ванной комнатой есть розетка, она включит его там. Анна знала, что нужно подождать, пока вода вскипит — чайник уже давно не выключается автоматически, — и, оценив великодушие подруги, она улыбнулась и вернулась к пани Герман.
— Сейчас будет кипяток. Ну что? Вы принесли бумаги?
— Да, принесла… но все это, наверное, бессмысленно…
Женщина вытащила из пластиковой сумки серые шероховатые картонные папки, перевязанные тесемкой, которая когда-то была белой. Такие папки были у отца Анны, много папок, на одной из них сделали надпись «Домашние бумаги», в ней он хранил квитанции.
После его смерти Анна просмотрела эту папку. Она вспомнила, как сквозь слезы, которые покатились из глаз, она увидела открытку, пожелтевшую карточку с неуклюжей детской надписью: «Дорогой папа, здесь хорошо, я много плаваю, у меня бальшая двухъярусная кровать, твоя дочка Аня»… Газ, свет, арендная плата, открытка от дочки, ее первый школьный аттестат…
Она выбросила эти папки вместе с квитанциями через несколько лет после смерти отца. Его студенческий билет, свидетельство о смерти, свои рисунки за двадцать лет и эту сохраненную им открытку она переложила в пластиковую коробку из «ИКЕА». Интересно, из какого лагеря или дома отдыха она писала?
А сейчас перед ней на краешке стола лежала такая же скукожившаяся, как пани Герман на стуле, папка. Анна взяла ее — бурый шершавый картон знаком на ощупь, как и распустившаяся, пожелтевшая от времени тесемка. Она внимательно изучила бумаги, перекладывая их с одной стороны на другую. Просматривая очередной документ, она задержалась, прочитала его еще раз и посмотрела на женщину:
— Вот. Вот это я имела в виду.
Анна ввела в компьютер номер из правого верхнего угла, на экране появилась строка:
ДАННЫЕ ОТСУТСТВУЮТ.
Анна наморщила лоб, стерла номер и снова внимательно ввела цифры: четыре, один, два, девять…
Черные буквы на экране образовали фразу: ДАННЫЕ ОТСУТСТВУЮТ.
— О… странно. — Анна немного встревожилась. Нельзя показывать беспокойство посетителю. — Система перегружена, — тут же исправилась она. — Вы можете мне это оставить?
Беата с чайником вошла в кабинет, закрыла дверь, из шкафа у стены достала кружку, одну из четырех, голубую, единственную цветную вещь в кабинете. Насыпала в нее немного чайных листьев и залила их кипятком, придерживая крышку чайника. Крышки электрических чайников обычно снимаются с трудом, но этому уже лет двадцать, крышка с чайником давно не составляют единого целого. Они отделились друг от друга и только благодаря упорству людей время от времени бывают вместе.
Беата поставила чашку перед пани Герман:
— Добавить сахару?
Пожилая женщина отрицательно покачала головой, взяла кружку в ладони, словно хотела ее согреть.
Беата взглянула на экран. Анна не сдавалась, вновь вбивала череду цифр, и каждый раз экран сообщат об отсутствии запрашиваемых данных. Беата выбросила заварку из своей кружки.
— Нужно купить чай в пакетиках. Не понимаю, почему ты настаиваешь на листовом.
Анна посмотрела на нее, словно только сейчас заметила, что Беата вернулась, и приглашающе кивнула головой. Беата поставила чайник на подоконник, и они вместе какое-то время смотрели на экран. Пани Герман занервничала, вытянула шею, словно хотела посмотреть. Анна прикоснулась к экрану пальцем:
— Посмотри, здесь…
Стул заскрипел, пани Герман отодвинулась, сделала глоток, вздрогнула от телефонного звонка. Анна, не отрываясь от экрана, подняла трубку.
— Алло? Отдел «А», слушаю. Ой, это ты, мама? Прости, я занята, перезвоню через минуту. Хорошо, до двух. Нет, подожди меня, я сейчас перезвоню. — Она приглушила голос. — Зачем к неврологу? Она ведь дала тебе направление к хирургу… Сейчас перезвоню.
Анна быстро положила трубку, не заметив, что она сдвинулась набок, — все внимание было сосредоточено на экране. Беата поправила трубку.
— Видишь? — Палец Анны мягкий, короткий. Округлый ноготь прикоснулся к экрану. — Вот. Цифры не сходятся… посмотри, ввожу, а он выдает информацию…
— «Документ в архиве», — удивленно прочитала Беата.
— Вот именно! В архиве. Но ведь дело не закрыто!
Анна отодвинула стул. Линолеум в этом месте стерся, ножки стула оставили на нем след. Она взяла документ и встревоженно сказала:
— Нет, не надо этого оставлять, на всякий случай сделаем ксерокопию, я вернусь через минуту…
Она исчезла за дверью, а на ее место села Беата. Мышь не слушалась, экран выдавал те же слова: ДАННЫЕ ОТСУТСТВУЮТ.
Пани Герман собралась с духом и поставила кружку на край стола. Кружка пошатнулась: в руках, испещренных морщинками, все-таки безопаснее, поэтому женщина вновь взяла ее в ладони, поставила на колени и грела руки. А может, ее руки грели голубую кружку?
— Простите, что это значит? У меня совсем надежды не осталось… Совсем… Столько лет… — прошептала она.
Беата отвела взгляд от экрана и протянула руку к пани Герман, стараясь ее ободрить.
— Не волнуйтесь.
— Так холодно… — Пани Герман посмотрела в окно, ее руки все еще сжимали кружку. — Холодно. А человека отсылают от одного к другому… Столько лет… А парень погиб… На работе… Жизнь ему не вернешь, ну хоть бы кто-нибудь пришел, прощения попросил… Он ведь был застрахован… Если бы было известно, что он не пьяный был… Он ведь не пил, а на работе он меньше всех выпивал. Нельзя так с людьми…
Анна быстро вошла в кабинет. В правой руке она держала оригиналы документов пани Герман, а в левой копии. Она подошла к шкафу, достала прозрачную пластиковую папку, аккуратно положила в нее копии, а сверху фломастером большими буквами написала: 41, ГЕРМАН.
Пани Герман убрала документы в изрядно потрепанную сумку. У нее дрожали руки, а глаза, обрамленные сеточкой морщин, смиренно смотрели на Анну.
— Зачем это? Большое спасибо, вы так добры… Но что теперь?
Анна встала, пожилая женщина тоже поднялась, словно ее как марионетку потянули за веревочку. Анна проводила ее до двери.
— Не переживайте… Мы этим займемся. Хорошо, что вы сохранили все документы, — будет за что зацепиться… Я вам позвоню. У вас есть контактный телефон?
— Контактный — не знаю, но домашний есть. — Пани Герман вернулась к столу, открыла сумку, достала какие-то листочки, рецепты, наконец вынула карандаш. Анна подбежала к ней.
— Я здесь запишу. — Она взяла новую папку и фломастер.
— Восемьдесят три… секундочку, человек сам себе не звонит… Я почти все время дома, буду ждать, и благословит вас Господь…
Вечно не до конца закрывающаяся дверь заскрипела. Нужно было, сильно придерживая ее, нажать на ручку. Анна попрощалась с пани Герман — в коридоре не было никого, наверное, из-за погоды — и вернулась на свое рабочее место. Вот ведь неприятность — с момента гибели сына пани Герман прошло шестнадцать месяцев, он был застрахован, но страховка не выплачивалась в случае, если «служащий во время рабочего дня находился в состоянии алкогольного опьянения». В котельной не были соблюдены все нормы безопасности, предписанные инструкцией. Однако когда на место прибыл инспектор, меры безопасности уже были соблюдены, а люди молчали.
Через две недели инспектор заявил об отзыве полиса в связи с установлением факта алкогольного опьянения погибшего. Но анализ крови не был сделан, поскольку никому в голову не могло прийти, что сын пани Герман пьян. Не могло прийти, пока не оказалось, что страховая сумма значительно выше предполагавшейся. Тогда-то и началась переписка: может, он был пьян, и это его вина. Фирма должна была выплатить страховку, которую сын пани Герман в прошлом году увеличил, а получателем должна была стать его мать.
Пани Герман была бедной и несчастной женщиной. Анна успела с ней познакомиться и даже проникнуться к ней симпатией. Жаль, что от нее почти ничего не зависит. Отдел «А» был одним из самых низших подразделений фирмы. Анна всегда хотела подняться выше. Именно ради того, чтобы такие, как пани Герман, не топтали вытертый линолеум нижнего этажа. Можно было бы помочь людям, но что она могла в этом чертовом отделе «А»?
Ты видела ее ноги?
Беата отвлеклась от бумаг:
— По-моему, нормальные
— Нормальные…
Анна заметила опухшие суставы, черные короткие шнурки и стоптанные коричневые полуботинки. И плотные, толстые, стягивающие ногу чулки, которые продаются на рыночных лотках. Мама такие носила, когда Анна была подростком. А этот, помилуй Боже, плащ…
Мир становится лучше, если хотя бы одному человеку удается помочь. Поэтому Анна выбрала эту работу и хочет продвигаться дальше. Здесь сразу видно, когда кому-то очень важно, чтобы большая страховая сумма не была выплачена. Минуточку, уже давно не было дел с кодом 41… В этом году ни одного, а в прошлом? То были дополнительные страховки, высокие, увеличенные. Возможно ли, что…
Анна встала, подошла к шкафу, открыла верхние дверцы, достала прошлогоднюю картотеку. Беата смотрела на нее с удивлением, все это ушло в другие отделы, осталось только то, что было улажено здесь, внизу, с визой Анны: «Оплатить».
Анна вбивала в компьютер ряды цифр. Может, она сумеет что-нибудь сделать. Не хочется всю жизнь провести за этим столом, без повышения, без всяких шансов кому-то помочь. Хорошо бы оказаться хотя бы в отделе «В»… Это реально через пару лет. Курсы, которые компания организует для желающих… Анна их посещала, так ей не хотелось навсегда остаться в этой комнате со старым линолеумом… У нее есть возможность окончить курсы, чтобы подняться выше. Если это произойдет, она сможет сделать столько хорошего…
После введения цифр в компьютер и нажатия клавиши ввода на экране неожиданно появилась информация. Анна прищурилась. Что-то явно было не в порядке… Ее ай-кью
type="note" l:href="#FbAutId_7">[7]
в сто сорок два балла давал о себе знать самым неожиданным образом. Что бы это значило?..
— Беата, иди сюда, взгляни. — Анна откинулась на стуле, только две ножки теперь стояли на полу, линолеум даже продырявился от этой ее привычки («Детонька, не качайся на стуле»).
Беата пододвинула стул к столу Анны и посмотрела на экран. Она не удивилась.
— Все дела с кодом «Сорок один» как сомнительные идут наверх.
— Что значит сомнительные? Эти дела ясны как белый день. Я собираюсь этим заняться.
— У тебя нет пароля… Пароли в каждом отделе разные. Помнишь параграф о сохранении служебной тайны?
— О-о… — Анна поморщилась. — Неужели ты думаешь, что это меня остановит? Я же занимаюсь делом пани Герман, правильно?
— Ну, тогда отправь дело на оплату.
Анна убрала в тумбу рассыпавшиеся скрепки. Ящик не задвигался до конца.
— При таких условиях фирмы?
— Вот именно…
— Но мы ведь должны что-то сделать, правда?
— Йоля работает в отделе «Б». — Беата напряженно соображала. — Может, она нам что-то подскажет… Она знает пароль входа в базу данных.
— Ты ее знаешь?
— Она работала здесь до тебя. Мы даже дружили… — Беата почти забыла об этом. — Но Йолю повысили, у нее стало больше обязанностей, это понятно.
— Попробуешь? А я попытаюсь по-своему.
Беата всегда руководствовалась принципом: если можно помочь, надо помогать. Она протянула руку к телефону.
— Подожди, мне надо маме перезвонить. Она ждет. — Анна схватила трубку. Жаль, что в кабинете один телефон на два стола. — Мама? Ну? Почему невролог? Ты мне ничего не говорила. Подожди меня, я приеду. Я могу уйти. Это, наверное, не займет больше полутора часов. Или… знаешь что? Подожди секундочку. — Она прикрыла ладонью микрофон. — Беата? У тебя, кажется, был знакомый невролог, где он принимает? Он посмотрит маму? У нее очаг воспаления в передней части какой-то доли.
Беата кивнула головой и достала записную книжку:
Я ему сегодня позвоню. Он, кажется, принимает частным образом на Кармелицкой. Он, безусловно, примет твою маму.
— Ох, дорогая, сама знаешь, что такое государственные… Тогда я маме скажу, чтобы она сегодня не ходила, хорошо? — Она убрала руку с микрофона. — Мама? Это я. Послушай… Здесь Беата, моя подруга, она со мной вместе работает, помнишь? Она обещала позвонить своему знакомому. Потерпи, один день ничего не изменит. Я поеду с тобой! Нет, одна ты не поедешь, погода отвратительная. У меня скидка на такси…
Беата удивленно посмотрела на Анну, которая, подмигнув ей, продолжала говорить по телефону:
— Да… у нас две, оплачивает фирма… и в прошлом месяце я не использовала… Я тебе позвоню вечером, мы договоримся… Ну, пока! Пока!
Беата открыла книжку:
— Записывай, доктор Загурский. Телефон… шестьсот восемьдесят два, тридцать четыре, пятнадцать, по четвергам и пятницам… Он наверняка тебя примет. Я тебе позвоню вечером и скажу, в котором часу. Это один из лучших специалистов…
Анна прервала ее:
— Неизвестно, что у мамы!
— Ты не расстраивайся… — Голос Беаты прозвучал спокойно и уверенно. — Пожилые люди часто болеют… Как начинают проходить обследование, всегда что-нибудь обнаруживается… Когда мой отец сделал комплексное обследование, неожиданно оказалось, что у него увеличена щитовидная железа, язва двенадцатиперстной кишки и начинается варикоз. На самом деле ничего подобного у него не было! А что по поводу скидки? Ведь наш отдел не может пользоваться…
— Если бы я сказала маме, что заплачу из собственного кармана, она бы отказалась от такси. Ты же знаешь, какие эти старушки… — Анна передразнила мать без всякой иронии: — «Ты, детонька, на меня не траться, купи лучше себе что-нибудь». А скидка — это скидка, не используешь — пропадет… Старших иногда приходится обманывать.
Беата закрыла блокнот.
— То же самое и с моим отцом… Не в радость даже новогодний подарок сделать. «Не стоило тратить деньги, малышка». А это был всего лишь одеколон после бритья, представь себе…
Анна подошла к Беате и обняла ее:
— Понимаю, понимаю. Спасибо тебе. Рано не звони, я задержусь здесь и наведу порядок в бумагах. Ведь так не может быть… То же самое произошло с той женщиной… помнишь?
— Гроско?
— Гроско… Помнишь номер ее дела?
— Записала… на всякий случай, — к удивлению Анны, сказала Беата и достала из стола большую серую тетрадь. — Йоля меня просила записывать где-нибудь… помимо компьютера. У меня все есть. Посмотри…
Анна склонилась над Беатой. Беата очень миниатюрная, ей чуть за тридцать. Только с близкого расстояния можно увидеть морщинки вокруг ее глаз. У нее коротко остриженные ногти. Так легче печатать, ведь клавиатура не любит длинных ногтей, хотя она и удобнее, чем пишущая машинка. Анна не раз удивлялась, что Беата не стремится сделать карьеру. Она проработала здесь уже два года, но так и не смогла позволить себе пойти на курсы повышения квалификации — у нее двое детей, муж. Слишком рано она втянулась в семейную жизнь. Теперь у нее никаких перспектив. Но все-таки Беата любит свою работу.
Анна указала на тетрадь:
— Ты можешь мне ее оставить?
— Я хотела проверить… ну проверь ты… Начиная с сорок первого номера все дела отправлены на пересмотр… Эти документы никогда не возвращаются. Йоля мне говорила, что они не приходят и в отдел «Б». А должны бы.
— Ты молодец! — Анна просматривала колонки цифр и примечания. — Умница! Ты тоже хотела… Беата! Ведь здесь просто взрывоопасные данные! Выходит, эти дела зарубают на корню?
— Я ведь тебе уже говорила в августе, что…
— А я тебя не поняла… Но теперь… Ясно! Мы это сделаем, сделаем вместе!
Неужели это возможность, о которой Анна так долго мечтала? Зря она считала, что Беате все безразлично. Мир можно изменить маленькими добрыми делами, нужно с чего-то начинать.
— Ах! — вырвалось у нее. — Если бы у меня была такая власть, как у Секретаря! Не было бы злых, недовольных, несчастных людей!
Она села за стол и опустила подбородок на ладони. Подняться наверх, чтобы иметь возможность принимать решения! Если бы она могла… Но теперь у нее появился шанс.
Ведь нельзя же забыть о деле пани Герман…
Анна пришла на работу в восемь утра. Повесила полушубок и быстро прошла в кабинет.
— Снег! — сказала она, словно оправдываясь.
— Как мама? Тебе понравился доктор Загурский?
— Гениальный человек! Отправил ее на томографию и что-то еще. У меня здесь записано. Самое ужасное, он подозревает, что боли в ногах и трудность с передвижением указывают на sclerosis multiplex.
— Рассеянный склероз? В ее возрасте? Ну что ты, это болезнь молодых людей, появляется до тридцати, ну, до сорока лет, но не позже, это невозможно… Может, он просто хочет исключить что-то более серьезное…
Анна достала из тумбы зеленую кружку. Рабочий день должен начинаться с чашки крепкого чая. Беата, впрочем, предпочитает кофе.
— Ну да… но у мамы еще до сорока были эти симптомы. Однажды я не могла вывести ее из кинотеатра — ноги ее не слушались. Несколько лет она почти не выходит из дома. Я думала, что-то с кровообращением, ее лечили. Она ведь еще не старая женщина. Ей пятьдесят восемь лет.
Беата набирала ряды цифр, но это не мешало им разговаривать.
— Заранее не расстраивайся. У меня для тебя хорошая новость. Йоля мне передала информацию… Посмотри. — Беата выдвинула ящик стола и перекинула на стол Анны маленькую зеленую дискету. Та отставила кружку и приникла к своему компьютеру.
Беата подошла к ней, и они стали просматривать появляющиеся графики.
— Ну, что ты на это скажешь?
Анна молчала.
Нужно принять решение, а это непросто. Можно настроить против себя руководство. Но можно попробовать разобраться в деле. Пойти с этой информацией выше. Может, стоит? В дискете содержится достаточно данных о делах, отправленных в отделы «Б» и «В. Анна может задержаться на работе, чтобы внимательно все изучить. Возможно, это всего лишь сбой в программе, но вдруг придется взять на себя ответственность не только за дело пани Герман, но и за все остальные дела? В конце концов, что изменится, если она подпишет оплату только пани Герман? Ведь таких, как эта пани, очень много!
Беата внимательно посмотрела на нее, а потом, словно читая ее мысли, сказала:
— Я не смогу сегодня остаться. У меня здесь записаны фамилии клиентов, которым отказано в выплате. Представляешь, из ста человек только у одного есть деньги на адвоката. Посмотри! Это, похоже, обычная практика фирмы. И вот еще что… Послушай, я тебе прочитаю: «Приносим извинения за некомпетентность наших служащих. Ассистент Кронжек уволена в связи с невыполнением служебных обязанностей и нарушением дисциплины. В результате ее ошибки положенная вам сумма, — слушай внимательно, — была перечислена на другой счет». И так далее. — Голос Беаты звучит бесстрастно. — «Однако причитающаяся вам сумма с процентами будет переведена на указанный счет…»
— Дай мне. — Анна протянула руку. — Мне все-таки это не нравится.
— Анета Кронжек работала здесь до тебя, — многозначительно сказала Беата.
— Я так просто не позволю им меня уволить!
Только сейчас Анна приняла решение. Она задержится и посмотрит, что можно сделать. Конечно, ее подписи в полисе пани Герман будет достаточно. Нет, достаточно только для одного этого дела. Но ведь есть еще много других таких же дел!
— А как прошел ужин? — сменила тему Беата.
Анна улыбнулась. Беата давно забыла, что такое романтический ужин с женихом. Она завалена домашними делами: дети, муж.
— Восхитительно. — Анна потянулась. — Мы хотим жить вместе.
— Вместе легче, — поддержала ее Беата.
Но ведь речь не об этом! Речь о том, чтобы вместе просыпаться и ложиться спать, не тратить бесценное время. А Беата мыслит другими категориями.
— Янек такой… — Анне трудно объяснить. — Мы, может быть, заведем ребенка. В любом случае Янек… он… Я, возможно, тоже… немного… Хотя я до сих пор об этом не думала. Он бы хотел, чтобы ее звали Каролина. Знаешь, я никогда не думала, что мужчина первый может заговорить о ребенке.
— Дети, — вздохнула Беата. — Это не так просто…
— Дети, — радостно повторила Анна.
— Маленькие дети — маленькие заботы, большие дети — большие заботы…
— Вот-вот. А как твоя Юлечка?
— Бабушка с ней сидит. У нее снова бронхит.
Анна посмотрела в окно. Пасмурно, мелкий снег то тает, то снова идет. Самая худшая погода — колебание вокруг нуля. Установился бы уж мороз!
— В такую погоду… Ничего удивительного. Почему ты не берешь больничный?
— Угадай.
— Понимаю. — Анна поняла, что задала глупый вопрос. — Тяжело тебе. Хорошо, что бабушка помогает.
— Хорошо. Ясно, что хорошо…
Анна достала дискету, в которой, она была уверена, заключено ее будущее. Все можно изменить! Все! Не будет никакой пани Герман и дел с кодом «Сорок один» — она об этом позаботится! Толька нужно с умом этим заняться, не возбуждать подозрений, чтобы не закончить, как ассистент Кронжек.
— Я бы с удовольствием ушла сегодня пораньше.
Анна не сразу поняла просьбу Беаты.
— Анна! — окликнула ее коллега.
— Почему бы и нет? — Беата не часто отпрашивается, а она вчера сама опоздала. — Иди! Я займусь всем сама. И спасибо, что нашла врача для моей мамы… Можешь прямо сейчас уйти, я справлюсь… Ждешь сегодня посетителей?
— Нет. Никого. Если бы я успела до двух сменить маму…
Конечно, успеет. У Анны же много работы. Голова лучше работает, когда никто не отвлекает.
Она отложила папки и протерла глаза. Экраны без фильтров. Анна поняла, что ее зрение ухудшилось. Когда солнце светит ярко, особенно заметно, как убог их кабинет. Протертый линолеум, допотопные столы и этот ужасный чайник! Даже если цветы поставить, ничего не изменится. Никогда ничего не изменится в отделе «А». На верхних этажах сделан ремонт, даже новые лифты установлены. А здесь тоска.
От стенки у шкафа, что рядом с дверью, отклеился большой кусок фанеры, обнажая серую панель.
Телефонный звонок заставил Анну вздрогнуть. Беата первая протянула руку. Когда она положила трубку, в ее глазах читался испуг.
— Что? — Анна вопросительно посмотрела на нее.
— Через минуту придет Секретарь! К нам! Неслыханно! Убери это! Возьми дискеты!
— Секретарь? К нам? Что случилось?
— Понятия не имею!
Беата заметалась по кабинету, Анну вдруг бросило в жар. Она спрятала кружку в ящик стола, поторопилась — сломанный ключ поранил ладонь.
Когда Секретарь появилась в дверях, девушки прямо сидели на своих рабочих местах. Секретарь — женщина неопределенного возраста. Одета безукоризненно. Анна видела ее однажды в лифте, когда поднималась на шестой этаж к Йоле. Туфли с модным узким мыском, костюм с иголочки, прическа — словно для снимка в рубрике «Как выглядеть женщине, занимающей руководящую должность». Все в ее облике было идеально.
— Здравствуйте. — Даже голос безупречен. Не высокий, не тихий и не приятельский. — Хочу лично сообщить вам о новом учебном курсе повышения квалификации. Он будет проходить с шестнадцатого по двадцать пятое, есть одно место для отдела «А». Я знаю, вы работаете здесь втроем, но, как я вижу, пани Едмина все еще находится в декретном отпуске. Решение нужно принять быстро, не позднее завтрашнего дня.
Анна с облегчением вздохнула. Речь идет не о кодах — вот именно, откуда им знать? — а о курсах. Учеба дает шанс продвинуться по службе. Беата здесь дольше работает, Анна хочет об этом сказать, но молчит.
Беата тоже не отзывается. Анна опускает глаза. Беата должна ответить…
Секретарь немного, почти незаметно, раздражена, но Анна заметила движение бровей и левого уголка губ.
— Я слушаю. Кого из вас записать?
— А что это за курс? — спросила Беата.
Ненужный вопрос, ведь Секретарь сказала: повышение квалификации. Всем известно, как важно его пройти!
— Я хотела бы… — начала Анна, но сразу же поняла, что ситуацию не исправила.
Секретарь оставила Беату без ответа, потому что ее глаза с великолепным, почти незаметным, макияжем — Анна знает, как выглядит хорошо накрашенная женщина, — уже смотрели на Анну.
— Ваша должность?
И тогда она несмело прошептала:
— Коллега здесь дольше работает…
— У меня больной ребенок, — сказала Беата, и Анна поняла, что подруга предоставила возможность решать ей.
Только в субботу к ней должен переехать Янек. Они договорились о машине и о том, что им доставят пианино. Суббота — двадцать четвертое, а значит, нужно подготовить квартиру, убраться и освободить место для его вещей. Ну ничего, Янек может переехать на два дня позже, а учебу невозможно перенести, ведь есть же какая-то шкала ценностей.
— Прошу вас, у меня нет времени.
— Анна Шафран.
— Хорошо, пани Шафран. Выезд шестнадцатого. Вот проспект. Ознакомьтесь, пожалуйста.
Секретарь положила на стол Анны брошюры. Анна встала, как же ей трудно было встать! Никогда еще она не видела Секретаря так близко. А та вдруг окинула взглядом ее красивую, черно-фиолетовую, расшитую блестками юбку, купленную на распродаже в индийском магазине, Анна такие любит — широкие, просторные, длинные.
— Это не очень подходящий наряд… Ну, до свидания.
Когда двери закрылись, Анна рухнула на стул. Что значит — неподходящий наряд? Неподходящий для Секретаря, наверное, но Анна не собирается переодеваться, в этой комнате и без того она и Беата — самые красивые элементы обстановки. Анна подавила смешок — она всегда так реагирует, когда нервничает. Сначала все ее тело напряжено, а потом хочется смеяться.
— Беаточка… Я не хотела… Послушай, я пойду на этот курс, все равно мы будем действовать вместе.
Беата, не глядя на нее, словно разговаривая сама с собой, произнесла:
— Я в любом случае не смогла бы поехать. А она, как только вошла, смотрела на тебя. Значит, ты у них на заметке.
— Как это — на заметке?
— С Йолей так же было. Ее повысили.
Анне стало обидно.
— Даже если ты права, разве это что-то может изменить в наших отношениях? Послушай, Беата, у нас появится больше возможностей обмениваться информацией, мы сможем больше сделать для людей, для фирмы! Кроме того…
Стук в дверь спас ее от дальнейших объяснений. Да она и не знала, что еще сказать.
В дверях появился Янек, и сердце Анны забилось быстрее. Почему он пришел без предупреждения? Это неподходящее место. И что скажет Беата? Конечно, когда-нибудь они бы познакомились, но не так, не в этой мрачной комнате, а на ужине, Беата пришла бы с мужем, Янек разливал бы вино, и все было бы по-другому. Анна посмотрела на Янека и Беату. Кого представляют первым — женщину мужчине или мужчину женщине? Менее важную персону… Сейчас, сейчас, так кого же?
— Янек, позволь тебе представить Беату, я тебе говорила о ней…
— Очень приятно.
Янек протянул руку, у него сильная ладонь, Беата протянула свою. Все неправильно.
— Так это для вас готовят песто? — обратилась к Янеку Беата, и он в ответ улыбнулся.
— О, как Анна это готовит! Пальчики оближешь. Может, вы как-нибудь придете к нам на песто?
— С удовольствием, — кивнула Беата, и Анна вздохнула с облегчением.
Какая, собственно, разница, что скажет Беата о мужчине, на котором она, Анна, уже остановила свой выбор и который выбрал ее? Это глупо, глупо и по-детски, ведь Янек должен нравиться ей, а не Беате, не маме, хотя было бы, конечно, приятнее, если бы… вот именно, что? Надо его спросить, почему он пришел, а не думать о том, как он выглядит. Артист!
— Что ты здесь делаешь?
— Приглашаю тебя на обед, если ты можешь вырваться.
— Иди, иди. — Беата уже готова остаться. — Я завтра уйду пораньше.
Пожалуй, минут на сорок можно отлучиться.
— Я заказал машину на утро субботы. С пианино будут сложности, потому что у них нет поясов…
На субботу? Суббота — это двадцать второе. Курс повышения квалификации! А ей нужно подготовить квартиру, переставить вещи… Нет, только не в субботу!
— Мы договаривались… — удивился Янек.
Как хорошо он ее изучил. Сразу почувствовал: что-то не так. Но все в порядке, просто нужно объяснить и перенести… Не надо бояться. Янек не исчезнет, она ему доверяет, они же знакомы не пять минут… Тогда почему к горлу подкатил комок страха?
— Я только сейчас узнала, что шестнадцатого еду учиться…
— Ты же говорила, что возьмешь отпуск…
— Я хотела взять, но не успела даже с начальницей поговорить. К нам приходила Секретарь и записала меня на курс.
— Ну и отлично. — Янек с самого начала знал, как для нее важна работа. — Поезжай. Я сам справлюсь.
Сам? Об этом-то и речь. Ведь это он к ней переезжает… Она должна убраться, что-то выбросить, освободить место.
— Но ведь мне нужно подготовить квартиру! А до субботы я не успею… Буду на курсах, а до отъезда осталось всего два дня, с мамой еще нужно съездить к врачу, и вдобавок ко всему сегодня придется задержаться… поработать над делом, которое не может ждать, если меня два дня не будет…
Ох, ну как он не понимает! Обижается, но ведь к переезду нужно подготовиться — на два дня раньше или на два дня позже, какая разница. Вот только этот обед…
— Нет, я не пойду на обед. У меня много работы. Меня не будет целых…
Беата встала и вышла.
Она, как всегда, сдержанна. Янек, зачем ты пришел? Ведь мы могли по телефону это обсудить, ты ставишь меня в неловкое положение…
Анна взяла календарь и перевернула несколько листков.
— Послушай, прости, давай отложим это на… после двадцатого… например, на первое… Я должна все приготовить, нужно перенести стол и найти новое место для книжных полок, а кровать переставить в маленькую комнату…
— Я все сделаю.
Глупый!
Анна улыбнулась и поцеловала его в ухо.
— Ты же не будешь заниматься моим бельем. Давай перенесем… На третье. Это суббота. О'кей?
— Но я уже отказался от квартиры. Не знаю, можно ли что-то изменить.
— Ну, так позвони прямо сейчас! — Анна передала ему телефон.
— Хорошо. Позвоню. От себя. Ты сегодня долго будешь занята?
Какое счастье, что Беата вышла!
— Дочка Беаты, Юлечка, больна. Я должна поработать, выяснить пару вопросов. Я позвоню тебе вечером. Или знаешь что? Давай сразу договоримся. В девять. В «Любимой». Там прекрасно готовят курицу. Хорошо?
Янек склонился к ней, он намного выше ее, ей всегда приятно прислониться щекой к его свитеру, почувствовать его ладонь на спине. Ничего страшного не произошло, просто немного изменились планы, он все понял, и поэтому Анна его любит.
— Я тебя люблю, — шепчет она в коричневый свитер.
— Vice versa
type="note" l:href="#FbAutId_8">[8]
.
Она проводила его до двери и обняла.
— Все будет хорошо. Вот увидишь!
Как приятно быть уверенной в том, что все будет хорошо!
Яркое солнце светит прямо в экран компьютера. На верхних этажах есть жалюзи, здесь бы они тоже не помешали. Ох, если бы Анна была начальником, руководителем такого уровня, о котором никто даже не мечтает, она прошлась бы по всем кабинетам и посмотрела, что нужно людям. Ведь хорош тот работник, который считает себя неотъемлемой частью фирмы. Не слишком просто привыкнуть к ежедневному созерцанию стертого дубового пола, допотопных столов, на которых компьютер смотрится как пришелец из космоса, и к тому, что ноги постоянно в опасности… В третий раз на этой неделе она испортила колготки.
Анна прищурилась: хорошо, что солнце скоро переместится и будет светить на пол и папки справа.
— Что ты говоришь, мама? — Она на секунду отвлеклась, голос в трубке затих. — Нет, правда, мама, сегодня не смогу. Конечно, приеду в воскресенье. У меня действительно много работы. Ты себе не представляешь, что происходит. Я тебе обо всем расскажу… Ну, хоть немного помогают? Совсем? Мама, лекарства сразу никогда не помогают, мгновенно поправиться невозможно… Нужно подождать… Знаю. Окна помоет пани Кристина. Ну, пока, целую, пока, пока.
Анна кладет трубку, смотрит на пани Йолю. Не помешал ли ей разговор с мамой? Много работы и к тому же это солнце — видна каждая черточка на стекле.
— Родители… — пояснила Анна. Пани Йоля засмеялась, и Анна осмелела. — Нам тоже надо вымыть окна. Весна — все становится заметно. Мама не может понять, что я работаю, а не бездельничаю. Ну, пани Йоля, где эти документы?
Пани Йоля протянула ей несколько папок. Анна поправила серый свитер и чуть повернула монитор, чтобы солнце не мешало ей читать с экрана. Она уселась перед монитором и забарабанила по клавишам.
— Пани Анна, я не могу открыть файлы с документами за февраль… — пожаловалась пани Йоля из-за своего стола.
Ну вот, опять то же самое.
— А-а… Секретарь изменила пароли… Только один человек в отделе имеет к ним доступ.
Пани Йоля выжидающе посмотрела на Анну и вздохнула:
— Понятно, и этот человек — не я.
Началось! Снова сомнения, недомолвки, зависть? Ясно, что сотрудник, наделенный большим доверием в фирме, вызывает зависть. Но сейчас она совершенно неуместна.
— Пани Йоля! — молниеносно решилась Анна. — Может, перейдем на ты? Если это возможно. Ведь совсем не важно, какие должности мы занимаем. В любом случае, если вам понадобится какая-то информация, я охотно помогу, мы же вместе работаем…
Анна улыбнулась и протянула руку. Пани Йоля колебалась всего какую-то секунду, и их ладони встретились.
— Йоля.
— Анна.
Всегда все можно решить. Самое главное — не наживать врагов. Анна встала. Что за черт — снова задела юбку, столы разваливаются, кругом какие-то щепки, она совсем забыла об этом! В шкафу рядом с фикусом — водка, надо выпить по глотку. Анна плеснула в пластиковые стаканчики немного прозрачной жидкости.
— Пожалуйста, — подала она стаканчик Йоле. — Иначе не считается. — Она сделала глоток и улыбнулась. — А теперь дай мне этот список.
Йоля поставила стаканчик на стол.
Анна взяла у нее распечатку, оглянулась, включила свой принтер и набрала коды. Из принтера медленно выплыл лист с рядами цифр.
— Уже готово.
— Спасибо.
— Мы сработаемся.
— Надеюсь.
Разве она не доказала это минуту назад? Почему человек, занимающий должность на ступень ниже, всегда воспринимается как враг?
— Вас… тебя искала пани Герман.
— Я совсем забыла! — Анне становится стыдно. Она договаривалась с пани Герман на сегодня, но внезапно провели собрание отдела.
— Вот ее номер. — Йоля вырвала из блокнота листок. — Она просила позвонить.
Из принтера появляется перфорированная с обеих сторон бумага. Анна неохотно поднимает трубку. Надо поговорить с пани Герман. Просто ужас, это дело до сих пор не закончено. А когда все началось, уже вспомнить нельзя. Нужно быть терпеливым, ничего не делается сразу.
— Добрый день, это Анна Шафран… — Голос должен быть приветливым, но официальным, фамильярность может обидеть клиента. — Да-да… Знаю, знаю, я вас помню. Нет, не осложнилось. Нам стали известны новые факты, я ищу документы в нашем архиве, но все идет, как положено… Хочу вас успокоить, все идет своим чередом… Обещаю вам, что в начале следующего месяца я вам позвоню. Не стоит меня благодарить, это моя обязанность… — Анна положила трубку и поправила волосы. Она не любит их стягивать, с правой стороны то и дело выбиваются непослушные пряди. Но она же не может выглядеть как ассистент из отдела «А».
— И Беата из отдела «А» просила позвонить.
Беата! Анна не видела ее несколько недель, но ей стало приятно, что та о ней помнит. Теперь у нее совсем нет времени поддерживать отношения с Беатой. Она знала, что после повышения у нее станет больше работы, но не подозревала, что ее будет так много и что она начнет отнимать столько времени.
Анна виновато улыбнулась Йоле — нехорошо пользоваться служебным телефоном в личных целях, но ведь Беата работает в их фирме.
Она взяла трубку и набрала номер.
— Беата! Привет, дорогая, как дела? Как Юля? Дети, дети… Нет, пока нет. Не планируем… Ты знаешь, Янек живет отдельно… мы оба так заняты на работе… Все изменится, но пока так лучше… Зарабатываем на совместный… Нет причин спешить… Приходи ко мне в субботу! На песто! Поболтаем! Документы? Знаешь, я не могу, вышла новая инструкция… Ну, хорошо, только тебе… — Анна посмотрела на Йолю — та, кажется, с головой ушла в работу, но не может не слышать разговора. — Скажи мне номер. — Анна повторила вслед за Беатой: — Два, тире, четырнадцать, шесть, семь, восемь, ноль, тире, десять, десять, двадцать пять, дробь, двадцать восемь. Хорошо. Я проверю. И жду тебя в субботу… скажем, в двенадцать. Поговорим!
— Согласно новому предписанию, нельзя разглашать информацию, — пробормотала из-за своего стола Йоля.
— А разве какая-то информация была разглашена, Йоля? — непринужденно спросила Анна. Ей совсем не хотелось вступать в объяснения. Нужно поставить Йолю на место. — Люди должны помогать друг другу. Смысл нашей работы в этом.
— О'кей. Я тебя проверяю. — Йоля в первый раз улыбнулась от души, и ее глаза заблестели.
— Ну и как?
— Думаю, мы сработаемся.
Анна с облегчением переводит дух. Хорошо работать с людьми, к которым испытываешь уважение, которые мыслят и чувствуют, как ты. Мир станет лучше, если каждый будет лучше.
Принтер перестает гудеть. Конечно, здесь должен быть современный лазерный принтер. Анна отправила бумагу, сложила и оторвала перфорированные края.
— Песто? Готовый или сама делаешь?
Не всю кромку удалось оторвать сразу, Анна взяла ножницы и улыбнулась:
— Конечно, готовлю сама.
— Как?
— По рецепту. Два или три пучка свежего базилика. Его всегда можно купить в «Геанте». Сто пятьдесят граммов свежего, настоящего пармезана. Чеснок — тоже свежий. Режу, взбиваю, перемешиваю, добавляю оливковое масло, исключительно натуральное, а не эту ерунду. Не дай Бог, растительного — испортишь все блюдо. И лучше холодного отжима. Перемешиваю, вот и весь секрет. И пару грецких орехов. Лучше всего итальянские макароны «Кьяравелло», покупаю их в итальянском магазине, в других местах их трудно найти, у них особый вкус. Блюдо готово.
Йоля кивнула. Она наверняка покупает готовый соус, подумала Анна, а он не сравнится с приготовленным. Янек обожает песто, они, конечно, видятся реже, чем прежде, но их встречи так романтичны!
Анна зашла в лифт. Она никогда не боялась ездить в лифтах, но теперь ей неспокойно. Глупое, иррациональное беспокойство. В темном зеркале отразился стройный силуэт. Анна достала помаду и подкрасила губы. Хорошо, что она подстриглась и сбросила пару килограммов. Костюм сидит так, словно был сшит специально для нее. Лифт остановился, Аня вышла. Напряжение разлилось по всему ее телу, только сейчас она поняла, как выматывают ее эти поездки, ей захотелось закричать, у нее задрожали колени. Что за идиотизм поддаваться истерии! Она распрямила плечи и вошла в свой кабинет.
Свой кабинет — это, конечно, преувеличение, просто кабинет, где она работает. Два больших стола, много свободного места. Они сидят здесь вдвоем — Анна и ее помощница. Неплохо, но Анна бы предпочла, чтобы место помощницы было отдельно. Здесь хотя бы есть жалюзи, звукопоглощающая плитка заглушает даже голос. Она могла бы отказаться от этого излишества — кабинет очень большой, — если бы занимала его одна.
— Пани Анна… — посмотрела на нее с почтением помощница.
Значит, деньги, выданные на костюм, потрачены не зря.
— Да?
— Звонила Секретарь. Она хочет с вами сегодня встретиться. В пять.
— Спасибо.
Анна подошла к своему столу. Столько бумаг нужно подписать! Каждый раз все больше и больше. А ведь помощница должна сортировать документы и класть на ее стол только самые важные.
— Вам также звонили мама, Беата из отдела «А», Ян Рокиц и…
— Спасибо.
Анна надела очки — она не носит их постоянно, использует только для чтения. Пусть у нее всего плюс ноль пять, они придают ей важность. Она любит очки, они ограждают ее от мира, и помощница не должна отвлекать ее сейчас.
— Вы не перезвоните? Ваша мама сказала, что плохо себя чувствует…
Анна сняла очки. Если она начнет звонить по телефону, кто будет работать? Помощница, конечно, хочет как лучше, но Анна должна держать дистанцию.
— А кто в наше время себя хорошо чувствует? У моей матери рассеянный склероз, но при ней постоянно находится медсестра. Многим людям хотелось бы иметь такой уход.
Анна вновь надела очки, но буквы заплясали у нее перед глазами. Какое право имеет эта женщина указывать ей, что делать? Ладно, лучше позвонить сейчас, чтобы выбросить это из головы.
— Мама! Это я. Дорогая моя, не могу с тобой говорить, — сказала Анна, стараясь говорить тихо. Она сама не раз замечала, что личный разговор во время работы можно позволить только в крайнем случае, а она, к сожалению, в кабинете не одна. — Я работаю! Не можешь этого понять? Нет, сегодня точно не приеду, у меня встреча в пять… Нормированный рабочий день был в твое время… Мама! Ты думаешь, у меня есть время спорить с тобой по телефону? Опять Марыся? Ну, дай мне ее! Только на секундочку! — Анну охватило раздражение. Почему никто не понимает, что она работает? — Что случилось, пани Марыся? Если мама хочет, то почему бы и нет? Хорошо, хорошо. Ну, оставьте ее ненадолго одну, ничего не случится. И купите, пожалуйста… Нет, сладкого не надо. У мамы повышенный сахар! Что значит, она хочет? Ладно, дайте ей один, чтобы она успокоилась. Один не повредит. Нет, не диабет, повышенный сахар. Хорошо. Дайте мне ее на секунду. Мама? Ты звонишь мне по такому поводу? Марыся даст тебе мармелад. Не ешь больше двух, в крайнем случае трех. Помни, что у тебя повышенный сахар в крови. Я знаю. Хорошо, подумаю о ком-нибудь другом… Подумаю, обещаю… Я, правда, стараюсь помогать людям, а ты…
Она положила трубку. Что за черт! Она всегда ненавидела, когда с ней разговаривали, как с ребенком! К тому же у этого идиотского разговора был свидетель. Анна написала несколько слов на бумаге и передала листок помощнице:
— Вы могли бы проверить эти данные? Прошу вас подготовить это до двух.
Помощница кивнула. Она должна бы более выразительно отвечать. Например, сказать что-нибудь. Хотя «будет сделано» прозвучало бы казарменно. И снова телефон! Помощница ответила на звонок, затем произнесла, прикрыв трубку ладонью:
— Это пани Иоланта из отдела «В», вы будете говорить?
Анна возводит глаза к потолку, словно призывая небо в свидетели, что работать невозможно, но трубку берет:
— Йолечка! Как я рада тебя слышать! Ну да, но у меня море работы. Была, была. Знаешь, очень хороший центр, впрочем, это обучение в рамках рабочего времени, на этот раз отпуск брать не пришлось, ха-ха! Может, как-нибудь встретимся? В чем дело? Герман? У тебя? Нет, сюда пусть не приходит. Я ей позвоню. Дай мне ее телефон. — Анна записала номер на бумажке и, придерживая трубку плечом, подняла жалюзи. Такой чудесный день. — Хорошо, обязательно позвоню. Столько месяцев тянется ее дело. Надо наконец это решить. Да-да. Добрых пару тысяч в такой же ситуации, однако с тем… не помню, как его звали… Станислав, да? С ее сыном не все было так просто… Появляются новые факты. Наш эксперт проверил повторно… Хорошо. Беата? Какая Беата? А-а, Беата. — Анна улыбнулась, но взгляд остался прежним, и через мгновение между бровями появилась продольная морщинка. — Беата, ну да, конечно… Ничего удивительного, что она не смогла меня застать, меня не было две недели. И скоро я снова уезжаю. В Вену. В следующем месяце. Хорошо. Спасибо, до свидания.
— Не знаю, помните ли вы, что трижды звонил пан Ян.
Этому нет предела. Эта женщина постоянно вмешивается не в свое дело!
— Я слышала. Будьте так добры, отнесите это в отдел «Е». — Анна протянула помощнице подписанные документы.
Та поспешно взяла папку и вышла. Анна набрала номер Янека.
— Янек! Нет, не сегодня. У меня срочная встреча. Давай завтра. Мы же недавно виделись. Недавно, недавно. Перед моим отъездом. Для меня — недавно, потому что время быстро летит. Хорошо. Точно. Завтра. — Почему он не понимает, что она действительно занята? И это его предложение… — Не в «Любимой», там неприятный запах. Поедем в Вилянов. Не волнуйся, я тебя приглашаю. Конечно. Я тебя люблю.
Хорошо, это тоже решено, теперь можно заняться работой. От стука в дверь Анна вздрогнула. Если бы у нее был отдельный кабинет, она могла бы сосредоточиться на важных делах, а как в таких условиях работать? Помощница встала в дверях, словно преграждая вход. Кому, Беате?
— Начальница занята.
— Я на минуту. — Из-за спины секретарши Беата подала Анне знак, Анна не может сделать вид, что ее не заметила. Ну что ж, придется отвлечься, впрочем, уже половина четвертого, как быстро летит время!
— Беата! Присаживайся, дорогая, как у тебя дела? Как Юля? Выпьешь чаю? — Анна усадила Беату на стул у окна. Какое счастье, что здесь есть место для приема гостей! — Пани Эля, сделайте два чая, пожалуйста. Меня не было, я знаю, что ты звонила, я опять ездила учиться. Знаешь, эти постоянные повышения квалификации, голова идет кругом… — Анна развела руками, она поняла, что Беата хочет что-то сказать, но лучше ей объяснить, чтобы не возникло смешных упреков: почему не позвонила, пренебрегаешь мной и так далее. Иногда претензий предостаточно, словно люди не понимают, что она посвящает фирме большую часть своего времени и не может тратить время на ерунду.
— Рассказывай, что у тебя?
— Ну…
— А вот и чай! Сахар?
Самое главное, чтобы Беата чувствовала себя с ней так, как прежде, чтобы не заметила разницы и было так, как раньше, когда они сидели в той комнатке внизу.
— Вот. Спасибо. Ну, как дела? Я бы давно тебе позвонила, но иногда просто не понимаю, на каком свете нахожусь. Ты знаешь, во сколько я вчера пришла домой? Не угадаешь! В час ночи. Заседание правления затянулось. Ну, а…
Беата медленно поднесла чашку к губам, сделала глоток и отставила ее.
— Послушай, пани Герман…
— Я помню, помню, не далее как пару минут назад я разговаривала с Йолей, и она все мне сказала. Помню, контролирую, не волнуйся. Может, как-нибудь в следующем месяце встретимся? Не здесь, потому что…
Тут как по заказу зазвонил телефон. Помощница взяла трубку и выжидательно посмотрела на Анну. Вот какой у нее рабочий день. Анна бросила виноватый взгляд на Беату, но та все поняла, встала и направилась к двери.
— Сама видишь, — объяснила Анна. — Ни секунды покоя, но мы в любом случае должны встретиться, обязательно… — И сказала в трубку: — Одну секунду, пожалуйста… — А затем, снова обращаясь к Беате, многозначительно прошептала: — Прости, это Секретарь.
Беата окинула взглядом кабинет. В дверях она остановилась: у нее слегка сутулые плечи — пара часов на тренажере под присмотром инструктора наверняка исправили бы положение. Она снова попыталась что-то сказать, но Анна с гримаской показала на трубку, словно это все объясняло.
— Обещаю, в ближайшее время увидимся, за песто! О'кей? — Она отвернулась к окну, и за Беатой закрылась дверь. — Да. Простите, я вас слушаю.
Анна плохо себя чувствовала. Каждое утро она преодолевала два лестничных пролета вниз, восемь этажей, двадцать девять ступеней на восемь этажей — это двести тридцать две ступени, и еще десять на первом этаже до выхода из широкого подъезда здания.
Она поднималась на восьмой этаж каждый день утром и после обеда, а если куда-то уезжала вечером, то этих ступеней становилось в два раза больше — двести тридцать две, плюс десять до выхода, умножить на два — четыреста шестьдесят четыре, а бывали дни, когда ступенек набиралось до тысячи.
Это мучительно, раньше она спокойно ездила на лифте вниз и вверх, но уже пару месяцев не может.
Янек смеялся над ней. Но он не боялся лифтов, не боялся входить в маленькую, тесную кабину, в которой ничего от тебя не зависит, Янек не боялся, он просто нажимал на кнопку в этой клетке, которая в любой момент могла упасть, оторваться, улететь вниз, остаться между этажами, и никто бы не пришел на помощь. От мысли, что эта маленькая камера может остановиться между этажами, а тросы порваться, Янек не задыхался, он дышал спокойно, его сердце делало ровно шестьдесят или семьдесят ударов в минуту, а ее мгновенно разделялось на два или три сердца, которые бешено стучали в унисон, создавая общий бешеный ритм, и тогда ее легкие переставали нормально работать, а в глазах темнело.
Этот страх она подавляла до тех пор, пока не приходила на работу.
Поэтому она не заводила собаку. Потому что собаке нужна не только ласка и забота. Ее нужно выгуливать трижды в день. Собака должна бегать по траве, иногда радостно лаять, отправлять свои потребности, и нужно следить, чтобы она не испачкала газон. Недалеко от дома Анны есть парк, она ходила бы с ней туда. Но сколько раз в день можно подниматься на восьмой этаж?
Подниматься по лестнице полезно, но тысяча ступеней в день из-за собаки — это, она поняла, выше ее возможностей.
В конце концов, что такое прогулка с собакой трижды в день? А если ей будет необходимо чаще? Щенку нужно гулять как можно больше. Собака? Может, когда-нибудь потом.
Сегодняшнее утро отличалось от вчерашнего. Анна как всегда стучала каблуками на всю лестничную клетку. Она не могла опоздать. Нужно быть пунктуальной, ровно в восемь внизу, у себя. Двадцать минут езды на машине, парковка в подземном гараже, второй уровень, третье место справа, и большой светлый холл.
То, что другие приходят немного позже — правда, но она должна прийти на рабочее место чуть раньше, пока лифт не задержится на пути вверх, чтобы забрать кого-нибудь еще с двадцатого, двадцать пятого этажа. В это время — рано утром — лифты едут почти без остановок на тридцатый этаж, а однажды ей удалось доехать до тридцать третьего.
А обычно до двадцатого. Здесь она выходила, шла к лестнице, выдыхала сдавленный, с трудом удерживаемый в светлых пузырьках легких воздух, делала глубокий вдох. Сердце понемногу начинало успокаиваться со ста до восьмидесяти — семидесяти ударов в минуту, и тогда Анна десять минут поднималась по пожарной лестнице на свой сорок второй этаж. Потом спокойно сидела, чтобы не вспотеть, чтобы выглядеть так, словно ничего не произошло и не было этой ежедневной, за исключением выходных, кошмарной муки умирания, разрыва, распада на миллионы отдельных частичек, превращения в ничто, в массу отдельных клеточек, которые она не могла собрать воедино, несмотря на то что работала здесь уже семь месяцев.
Конечно, Анна была у врача, в другом, дальнем, районе, чтобы никто случайно не узнал; иначе ее, возможно, уволили бы с работы. А ведь она так стремилась к этой должности, открывавшей совершенно иные возможности — это исполнение мечты о карьере. Анна никогда ничего не боялась, мечтала подняться с нижних этажей, где от нее ничего не зависело.
Однако пару месяцев назад ей стало дурно, а вчера она почувствовала, как завтрак стал подниматься выше, распирая желудок, и в груди стало горячо, словно острая курятина под соусом карри хотела сжечь не только ее желудок и кишки, но и легкие, будто стала кислотой, способной растворить ее сердце.
Врач посоветовал Анне установить причину этого страха. Может, это клаустрофобия, и если бы она заглянула в себя, конечно, с помощью психоаналитика, тогда…
Но это не клаустрофобия, потому что когда-то она вместе с Янеком ходила в пещеры. Побаивалась, конечно, но это был приятный страх, страх от неуверенности, от незнания, что будет, что увидишь через мгновение, есть ли там летучие мыши?
Только летучие мыши не летают сверху вниз, не могут неожиданно упасть, и они не взмывают к облакам. Летучие мыши неподвижны. Так что это не клаустрофобия, а естественный страх лифта. Лифта, который уносится вверх или падает вместе с ней независимо от ее страха, биения ее трех сердец и распада на тысячи частичек.
Это не могла быть клаустрофобия, поскольку окна в кабинете Анны не открывались, а она не испытывала неудобства, удушья, дышала спокойно. Только в лифте ей не хватало кислорода, а в помещениях: комнате, кабинете, ванной — она чувствовала себя прекрасно, к тому же никогда не боялась высоты. Анна стояла у окна, находясь выше птиц и облаков, возле самого неба, возвышалась над городом. В дождливые дни город исчезал, а она сидела в облаках и разбухшем от влажности воздухе, отделенная от мира, сильная и независимая.
Анна много работала, через три месяца ожидалось повышение, ее ценили. Она всегда задерживалась на работе дольше других, дольше большинства служащих, а их было около двух тысяч, если считать всех, даже тех, кто работал в подвале.
Секретарь восхищалась Анной, она не знала, что та ждала, когда толпы работников спустятся вниз, ждала, когда кабинеты будут покинуты, а секретари аккуратно рассортируют на столах последние факсы. Она ждала момента, когда в одиночестве, задерживая дыхание, войдет в лифт и будет молиться, чтобы он преодолел все этажи не останавливаясь. Чтобы время сжалось для нее в мгновение, а она смогла контролировать все свои сердца, чтобы они не выскочили с криком из груди и были тесно прижаты друг к другу и бились только в нарастающем темпе, постепенно ускоряясь.
Когда лифт наконец останавливался на первом этаже и двери медленно выпускали Анну на волю, в просторном холле можно было отдышаться. По дороге на второй уровень она успокаивала свои сердца, размножившиеся за время спуска с сорок второго этажа, и они превращались в одну мышцу, работающую ровно — раз-два, раз-два, раз-два.
Сегодня ей было нехорошо. Очень нехорошо. У нее болел живот, возможно, вчерашний цыпленок оказался не очень свежим.
Анна вошла в комнату гигиены. Большое зеркало отразило ухоженное лицо с небольшими кругами под глазами. Корректирующий карандаш их не замаскировал, даже под стеклами очков заметно, а ведь она очень старательно выбирала оправу. Все равно видны темные круги под глазами.
Анна подняла жалюзи. Душно, душно, но ведь ей никогда не было здесь душно. Ей вдруг пришла в голову мысль. Она нажала на кнопку интеркома.
— Пани Ягода, зайдите ко мне, пожалуйста, на минуту.
Сев за письменный стол, она посмотрела на экран ноутбука. Тихий стук — в дверях появилась пани Ягода.
— Принесите протоколы номер двести шестьдесят восемь и двести девяносто. И может, кофе… без сахара, сливки отдельно.
— Пожалуйста.
Уф, сейчас будет кофе.
Хорошо, что не нужно ждать. Наконец все так, как и должно быть. Тишина, покой, на сороковом этаже время летит в сорок раз быстрее, чем там, внизу. Пани Ягода стала неплохим приобретением — всегда на месте, никаких забот, поручения выполняла незамедлительно, в любом деле на нее можно было рассчитывать. Это очень облегчало работу. Сколько времени ей потребуется, чтобы сделать кофе и найти протоколы? Минута, две? Три?
Снова тихий стук в дверь — ей хватило полторы минуты. Быстро. Время — деньги.
— Спасибо. Пани Ягода, пришел факс из Вены?
— Я его положила сюда.
Анна перебрала бумаги.
— Я просила дать мне его в руки, я жду его со вчерашнего дня, — с раздражением бросила она.
— Простите.
— Кто-нибудь звонил?
— Я вам говорила, что дважды звонила ваша мама.
— Соедините меня с ней.
Анна осмотрела секретаршу со спины. В ее голосе не было ничего, что могло бы встревожить, но… она столько раз просила класть факсы справа… Да, и вот еще что. Она должна это сказать.
— Пани Ягода, я прошу вас придерживаться норм, принятых в нашей фирме. У нас не носят открытых туфель. Я не хочу выглядеть невежливой, но у нас принято делать эпиляцию ног…
Анна ощутила неловкость из-за того, что должна говорить об этом секретарше. Пани Ягода сама должна знать такие вещи. Анна не хотела быть строгой, но выглядеть подобным образом недопустимо. Ей, наверное, стало обидно. Пани Ягода молча смотрела на нее, но такова судьба шефа, нужно все-все контролировать. Можно все это быстро замять, но как?
Анна достала из ящика стола визитную карточку и улыбнулась секретарше:
— Это мой косметический салон, запишитесь туда. К пани Марте! Она лучше всех. За счет фирмы! Воск один раз в какое-то время — это лучше всего. Спасибо за кофе, пани Ягода!
Дверь в кабинет бесшумно закрылась.
— Ваша мама на линии, — прозвучало по интеркому.
— Спасибо. Привет, мама! Ты звонила? Знаю, но я правда работаю с утра до ночи. Пани Мажена не проверила? Ах, к доктору? Хорошо, я пришлю тебе такси. Нет, не могу. Мне никак не удастся вырваться. Пани Мажена с тобой поедет. И на обследование тоже. Хорошо, сделай в медцентре, там нет очередей. Дай мне пани Мажену. Пани Мажена, договоритесь об обследовании в медцентре, пусть они все сделают, чтобы с этим покончить. Я знаю, что это мучительно. Конечно, вы получите двойную оплату. И прошу вас, не давайте маме сладкого. Хорошо. Передайте трубку маме. Мама, нет, не можешь. Послушай, если ты о себе не заботишься, то это должна делать я. Для твоего же блага. У тебя повышенный сахар в крови, и хорошо, что хоть я об этом помню. Не знаю когда. В воскресенье вылетаю в Вену. Я позвоню, когда вернусь. Пока, целую, пока.
Анна положила трубку, сделала глубокий вдох и набрала номер.
— Прошу прислать на имя Ягоды Бурм в отдел «К» тест на определение беременности, витамины и две упаковки магния. Спасибо.
Потом она нажала кнопку интеркома.
— Пани Ягода, сейчас доставят пакет, ошибочно адресованный на ваше имя, прошу вас не открывать, это лекарства для моей матери, примите и сразу же принесите мне.
— Хорошо. Здесь пан Ян Кониц, — сообщила пани Ягода.
Анна никогда не любила, когда к ней приходили без предупреждения. Для чего нужен телефон?
— Пусть войдет.
И как же Янек выглядел… В этом офисе его свитер казался еще менее уместным, чем неухоженные ноги пани Ягоды. И ведь все знали, что он приходит к ней. Это немного компрометировало Анну. Мужчина, который перестал подниматься вверх, застрял на одном уровне и даже этого не замечал! Анна подставила ему щеку для поцелуя.
— Янек, что ты здесь делаешь? Мы же договорились на завтра!
— Послушай, я не уверен, что ты не отменишь и завтрашнюю встречу. Давай поговорим по-человечески.
Как мило, что она все еще ему дорога, хоть они и не очень подходят друг другу. Когда-нибудь потом надо будет подумать о браке, но сейчас, когда перед ней открылись такие возможности, нельзя ждать, что она превратится в домохозяйку. Когда столько дел зависело только от нее! Ведь она становилась влиятельной фигурой в фирме. И столько доброго могла бы сделать. Но все-таки хорошо иметь кого-то рядом. Они, конечно, стали встречаться гораздо реже, но даже и такой роман все-таки лучше серого одинокого существования. Пока им это не надоело…
— Янек, это не самый удачный момент… Завтра, правда…
— Приезжай ко мне, пожалуйста… Мы должны выяснить, что дальше…
— Выяснить? Что?
Голос пани Ягоды по интеркому прозвучал теплее, чем обычно:
— Пани Беата Данилюк на линии.
Анна обошла Янека, нажала кнопку, послала дежурную извиняющуюся улыбку в его сторону и прижала трубку к уху.
— Да-да, конечно, Беата, я в твоем распоряжении… Нет, не забыла, но ты же знаешь, какая ситуация. Я всегда стараюсь тебе помочь. Да, диктуй номер. — Анна, не взяв карандаш, громко повторила: — Пять, ноль, четыре, тире, два, один, два, тире, дробь, сто девяносто пять. О'кей. Найду и сразу тебе перезвоню. Пока, дорогая, я сейчас не могу разговаривать. — Она положила трубку и повернулась к Янеку: — Выяснить? Что выяснить?
— Ты не записала номер?
Почему мужчины всегда меняют тему? Какая Янеку разница? Разве он ради этого пришел?
— Не нужно. Ничего важного. Что ты хочешь выяснить?
— Ты давно откладываешь решение. Время идет. Ты не замечаешь этого? Я не хочу встречаться с тобой в ресторанах.
Тепло, разливающееся где-то в области живота, — это любовь. Я ему тоже дорога, подумала Анна, он меня понимает, и я не хочу его терять. Она всмотрелась в серые внимательные глаза мужчины, который ее любил. Ее все меньше раздражал голубой свитер, из которого Янек почти не вылезает.
— Хорошо. Приеду к тебе вечером. Ты прав. Я тебя люблю.
— К вам пани Секретарь. — В этот раз интерком зазвучал голосом секретарши, сотканным из всевозможных эмоций.
Анна была готова вытолкнуть Янека из кабинета.
— Ты же сам видишь, что тут творится. До завтра, любимый, я по тебе скучала. Я останусь на ночь.
— Что я в тебе нашел, не пойму!
А я знаю! Иди уже, иди. — Она распахнула двери, встала на мыски, но уже не смогла его поцеловать: в дверях они почти едва не столкнулись с Секретарем.
— Добрый день, пани Анна.
— Приветствую вас. Присаживайтесь, пожалуйста.
Секретарь одета в строгий костюм такой же, как всегда, расцветки: светлые полоски, чередующиеся с более темными, почти синими.
— В конце июля — начале августа фирма проводит обучение для директоров отделов. Мы выбрали вас. Три месяца в Лондоне. Что вы на это скажете?
Анна не поверила собственным ушам.
— Через полтора месяца трехмесячные курсы?
— Да.
Секретарь не спускала с нее глаз. Обучение в Лондоне — это путь на самый верх.
— Вы очень добры. Жаль было бы…
Еще мгновение, и предложение будет взято обратно. Способность быстро принимать решение — это то, чего ждал от Анны шеф.
— Еду.
— Руководителю очень понравился ваш проект страхования. Есть утечка на уровне…
— …отдела «В». Но коды доступа уже изменены, а информация, исходящая от меня, имеет исключительно консультативный характер.
— Этот проект проверяется на практике. Расходы компании благодаря вашему новаторскому подходу сокращаются… — Секретарь взяла папку и подала Анне сводку.
Анне были известны эти цифры — однажды вечером она ради интереса все сама подсчитала. Но ее порадовало, что наверху это проверили. Она посмотрела на бумагу.
— Пожалуйста! Вы можете гордиться собой. Это плод ваших усилий. До отъезда в Лондон у вас назначены визиты в «Эсте Лаудер», салон «Живанши», с третьего по двенадцатое — поездка с учителем английского языка в Злотопар, тринадцатого — ужин с руководительницей в ресторане «Королевский». Ну и самое главное… если вы согласны продлить контракт…
Какого цвета глаза у Секретаря?
— Я согласна, — тут же сказала Анна.
— Вот контракт. — Секретарь подала ей две копии нового трудового договора. — Взгляните, пожалуйста, на пункты «Д» и «Е».
Анна быстро просмотрела страницы и улыбнулась.
— По возвращении из Лондона вы будете переведены в отдел «М». Служебная квартира в охраняемом поселке фирмы. Автомобиль по вашему выбору. Подписываете?
Анна знала, знала, что ее терпение и трудолюбие будут вознаграждены. Больше ей не придется ежедневно преодолевать дополнительные восемь этажей. Она поселится на втором этаже, в конце концов, это же охраняемый поселок. Все будет намного легче. Может, она даже решится завести собаку?
Секретарь подала ей ручку. Анне даже не пришлось идти к столу. Взглядом она быстро пробежала страницы контракта. Да, фирма ценила своих служащих.
Она подписала. Наконец-то дождалась! Секретарь протянула ей руку:
— Поздравляю, приветствую вас в отделе управления. — И она исчезла за дверью.
Анна подошла к окну. Город, ее город, с этой высоты был виден как на ладони. Она вдохнула воздух полной грудью и тихо сказала:
— Я этого добилась, добилась!
Когда пани Ягода положила на стол сверток из аптеки, Анна пожала плечами. Ей вдруг показалось странным, что она встревожилась пару часов назад. Тошнота пропала, она стала выглядеть намного лучше, чем утром. Но когда сгустились сумерки и она осталась одна — пани Ягода перед уходом задала ненужный вопрос: «Я вам еще нужна?» — а Анна отпустила ее движением руки, — сверток вдруг начал притягивать ее. Анна выключила компьютер и взяла упаковку с тестом на определение беременности.
…Она вышла из ванной со спокойным лицом. Села на письменный стол и раскрыла записную книжку.
— Доктор Пановский? — Ее голос спокоен. — Добрый день, пан доктор, у меня небольшое дело. Что-то я себя скверно чувствую… и тест на беременность показывает положительный результат. Но я знаю, что это невозможно, ведь я принимаю таблетки. Ну, наверное, уже пятый год. Нет, спирали нет… Последний раз? —
Она не любила разговаривать на интимные темы по телефону, но доктор Пановский ее знал, ему было известно, как она занята. Анна открыла календарь и нервно перевернула несколько листков. Лучше по телефону ответить и не тратить бесценное время. — Разве я знаю? Недель шесть назад, — удивилась она. Да, шесть недель назад у меня была близость… Хорошо, а я смогу сразу же сделать анализ крови? Не могу ждать! Уезжаю. Гормональные проблемы? Не пугайте меня. Хорошо. Я приеду завтра.
Анна надеялась, что никто не заметил, как она плохо выглядела. Она купила основу под макияж немного темнее, чем обычно, — даже загар, полученный в солярии, не смог скрыть ее бледности, и сегодня она больше времени, чем обычно, провела за макияжем.
Самое тяжелое — это лестница. Потому что она была не в состоянии входить в лифт. Это безумие, но даже вход в кабину вызывал у нее панику. Тело Анны будто знало, что лифт не остановится, а унесет ее вверх лишь для того, чтобы затем упасть вниз с пугающим ускорением и вдавить в железобетонные балки на первом этаже.
Анна упаковала свои вещи. Остальное сделает пани Ягода. Анна осмотрела свой стол и хотела улыбнуться, но внезапный спазм вынудил ее согнуться. Она села в кресло, поджала колени, а потом, через пару минут, медленно пошла в ванную. Посмотрела в зеркало и стала дышать так, как ее учили на курсах борьбы со стрессом: вдох носом, выдох ртом, задержать воздух, вдох, выдох.
Анна взглянула на свое отражение и медленно произнесла:
— Дышать, глубоко дышать, все в порядке, я в порядке, мне хорошо, я себя отлично чувствую, у меня есть все, что я хочу, я могу стать всем, кем пожелаю, я себя хорошо чувствую, я сильная и здоровая.
Дыхание медленно пришло в норму, и Анна вернулась в кабинет. Как оказалось, вовремя — у стола уже стояла пани Ягода. Анна с удовольствием отметила, что ноги у нее в полном порядке.
— Простите, ваша мама на линии.
— Спасибо. — Анна в последний раз опустилась в это кресло. — Мама? Я через минуту еду в аэропорт. Да, как только приеду, позвоню. Сразу же. Не волнуйся. Пани Мажена будет о тебе заботиться. Я знаю, что должна была приехать вчера, но я пришла домой в половине одиннадцатого. Я думала, ты уже спишь. Конечно, я выключила телефон, поскольку иначе я работала бы и ночью. Ой, мама! Не преувеличивай. Это всего три месяца. Что тебе привезти? Что-нибудь придумаю. И обещаю: прямо из аэропорта приеду к тебе. Целую, целую.
Как странно таким образом прощаться с местом, где у нее было так много хорошего. Еще один звонок, и можно ехать.
Янек! Любимый, я звоню еще раз, чтобы попрощаться. Нет, я не могла вчера остаться на ночь. Но мы хоть немного пообнимались… Я тебя люблю. Все изменится после моего возвращения, обещаю. Последний раз. Это правда, последний раз. Я тебя люблю. Будь умником. Нет, не беспокойся, меня отвезет водитель. Что тебе привезти? Себя я там не оставлю! Себя я привезу! Пока, любимый!
Три месяца пролетят как одно мгновение. Лишь бы только кровотечение остановилось. Уже неделя. Врач предупредил, что это нормально, и посоветовал соблюдать постельный режим после операции, но доктора такие перестраховщики. Хорошо, что она не сказала Янеку. Это могло бы разрушить их отношения. Неизвестно, как бы он к этому отнесся. А за три месяца все изменится.
Сейчас только нужно попросить водителя, чтобы пришел за багажом. А потом она спокойно спустится по лестнице вниз. Все знают, что у нее такая привычка, она ходит пешком, ведь это полезно для сердца. Если когда-то над ней и посмеивались, то теперь перестали. Уже нет.
Анна нажала на кнопку интеркома:
— Пани Ягода, скажите, пожалуйста, водителю, что я готова. Он может прийти за багажом.
Анна ждала Секретаря, с которой договорилась на три. Она расположилась в удобном кожаном кресле и пила кофе из маленькой прозрачной чашечки. Бросила взгляд на руки — новый лак смотрелся прекрасно, достаточно элегантно и в то же время нейтрально. Она была собой довольна. Вот что значит думать о себе. Наконец у нее именно тот размер одежды, которого она добивалась. Визажистка не всегда давала правильные советы, но на этот раз Анна почувствовала, что выбор наряда совпадает с ее психологическим настроем — элегантность и комфорт одновременно.
Увидев Секретаря, Анна встала и направилась к ней. Кто-то же должен сказать ей, как следует одеваться! Анна поцеловала Секретаря в щеку.
— Как я рада тебя видеть!
— Прекрасно выглядишь!
— А когда у тебя отпуск?
Секретарь смешно наморщила лоб.
— Еще не скоро. А вот тебе отпуск явно пошел на пользу.
— Наверное! Но этот швейцарский курорт кого угодно может разорить. Ну что у тебя?
Секретарь присела на кресло у круглого столика.
— Послушай, у меня не очень приятное дело…
Анна никогда не любила неприятных дел. До нее они просто не должны были доходить. Получается, на сей раз кто-то внизу недоработал.
— Если неприятное, то я слушать не хочу.
— Вопрос перегруппировки.
Анна нажала кнопку.
— Ах, это мы быстро уладим. Что будешь пить?
— Кофе. Можно добавить немного коньяку. У тебя здесь холодно.
— Лучше холодно, чем жарко. В холоде мы лучше сохраняемся! Окна не открываются, поэтому я включила кондиционер на двадцать. Пани Бася, два кофе с коньяком.
Анна опустилась в кресло напротив гостьи. У Секретаря стали заметны морщинки вокруг рта. Нехорошо. Женщинам в зрелом возрасте обязательно нужно делать лифтинг. Секретарю холодно? А ведь здесь даже не прохладно.
— Я могу увеличить температуру, если хочешь.
— Это твой кабинет.
Анна вежливо улыбнулась:
— И мой гость. Ну, говори, что у тебя там. Секретарь разложила на коленях бумаги. «Почему они обращаются ко мне с каждым незначительным вопросом?» — подумала Анна.
— Беата Данилюк из отдела «Б» никак не решит дело с кодом «Сорок один»…
— Герман? Но ведь оно давно улажено.
— Оно бы было улажено, но отдел «В» не принимает дело без подписи Данилюк… А она ссылается на тебя.
— На меня? А что у меня общего с этим делом?
Бесшумно вошла пани Бася, она так к месту, словно совершенно прозрачна. На серебряном подносе чашки с кофе и коньяком. Анна одобрительно кивнула. Пани Бася исчезла так же незаметно.
Анна налила в рюмки немного золотистой жидкости. Приятный запах распространился по комнате. Анна сжала рюмку в ладонях. Нужно немного согреть коньяк, тогда удовольствие от него начнется с приятного запаха, затем тепло достигнет желудка. Она осторожно поболтала жидкость в рюмке. Коньяк, словно жирное оливковое масло, оставлял на стекле след.
— Данилюк говорила, что ты обещала… Она бы давно это уладила, но ты не позволила ей этим заниматься… у нее больной ребенок…
Секретарь снова о том же. Не знает, как это решить? Зачем Анне морочить голову, у нее же миллион других дел! У Беаты давно болеет ребенок. Поэтому она и забрасывает работу. «Снова что-то неожиданно свалилось мне на голову. А как же ответственность за репутацию фирмы?» — подумала Анна, но вслух громко сказала:
— Тем более она должна быть более внимательна к делам. Что ж, мы вынуждены будем ее уволить. Подготовь необходимые документы…
А на Секретаря, оказывается, можно положиться. На столе перед Анной мгновенно появилась бумага.
— Я подготовила. Подпишешь?
— В этой ситуации? К сожалению, у меня нет выхода… Давай. «Согласно… уволить… ждем… сумма…». Хорошо. — Рука Анны остановилась в воздухе. Сейчас, сейчас, а почему она должна это делать? Ведь этим занимается Секретарь… — Подпиши ты.
Секретарь послушно взяла ручку.
— Ну, вот мы и закончим с пани Герман. Выплатим ей сорок тысяч.
— Если заплатим ей, то придется заплатить и другим. — Анна недовольно нахмурилась.
Нужно уметь видеть перспективы. На этом и держится власть. Тем, кто принимает решения, нужно брать на себя ответственность и поступать мудро. Она, Анна, с этим справится.
— Я обещала…
— Тогда возникнет вопрос обо всех остальных делах с кодом «Сорок один»…
Анна отставила рюмку. Кто-кто, а Секретарь должна об этом знать, а если нет, то Анна ей может об этом напомнить.
— Мы изменили политику. Мы не можем распыляться на такие мелочи. Ведь из этих денег финансируется правительственная программа помощи! Насколько мне известно, ее сын был пьян, да?
— Есть разные мнения…
— Закроем дело пани Герман. Я улажу этот вопрос.
— Ну и в отделе «Д» тоже не все в порядке. До нас дошла информация…
— У тебя есть кто-нибудь на примете на это место?
— Да. Молодая, амбициозная. Без детей. Подходит.
— Тогда ты сама знаешь, что делать. И никаких хлопот. Что еще?
— Я получила твое согласие?
— Послушай, надо видеть во всем перспективу. Всему свое время и место. Все должно быть сделано как положено.
— Данилюк уже три месяца ждет, когда ты ее примешь. Она говорит, что дружит с тобой…
— Дружит, дружит. — Как часто люди злоупотребляли этим словом! Анна этого не любила. Просто они когда-то вместе работали, не более того. Но кто не идет вперед, тот двигается назад.
Секретарь подняла рюмку:
— Ладно. Поужинаем в пятницу?
Анна встала. Конец аудиенции.
— С удовольствием. Зарезервируй столик в «Королевском».
— Как мама?
— Прекрасно!
— Ну хорошо. Я пошла. Председатель ждет.
Анна всегда ценила их приятельские отношения, но надо бы ее приструнить. Взгляд упал на приказ об увольнении Беаты. Она, Анна, не должна принимать в этом участия, не должна вообще об этом знать!
— Послушай, больше не забивай мне голову такими вещами, — попросила она Секретаря. — В таких делах ты уполномочена действовать от моего имени.
— Я бы могла сделать это сама, но пойми… дружба есть дружба… Ну, до пятницы.
— До пятницы.
— Как ты могла!
Перед Анной стояла Беата. Анна не узнала бы ее на улице, так сильно та изменилась. Секретарша так испугалась, что готова была вызвать охрану. У Беаты, наверное, сдали нервы, раз она силой ворвалась в этот кабинет, она, должно быть, в отчаянном положении. Анна подала секретарше знак, чтобы она оставила их наедине. Если Анна не справится с этим, то как же сможет управлять фирмой? Нелишним будет подумать о другой секретарше, которая не допустила бы подобной ситуации.
Анна закрыла за Беатой дверь и посмотрела на бывшую подругу.
— Как ты могла… — Голос Беаты сорвался.
— Успокойся. Присаживайся, пожалуйста. Выпьешь что-нибудь? Но сначала скажи, что случилось. У тебя все в порядке?
Руки Беаты с коротко остриженными ногтями сжались. Никогда еще Анна не видела Беату в таком состоянии. А ведь всем известно, что люди, которые не в состоянии справиться с эмоциями, становятся профессионально непригодными.
— В порядке? Как ты могла так со мной поступить? — На глазах Беаты показались слезы.
— Мы сейчас выясним это недоразумение. Спокойно. Присаживайся и расскажи мне все по порядку, — спокойно предложила Анна. Она-то в любой ситуации сохраняет спокойствие, потому и пробилась наверх.
Беата тяжело опустилась в кресло. Она выглядела в нем так нелепо, что Анне захотелось рассмеяться, но она придала лицу выражение, соответствующее ситуации. Сначала нужно дать Беате выговориться. Человек немного выпускает пар, и тогда можно им управлять.
— Разве я тебя когда-нибудь подводила? Делала что-то неправильно? Я даже никогда не брала больничного по уходу за ребенком! — воскликнула Беата. — Я всю жизнь честно работала. И вот ты, моя подруга, со дня на день уволишь меня!
Беата начала всхлипывать. Не слишком красиво это выглядело. Только блондинка может позволить себе поплакать иногда, да и то молодая, а у брюнеток мгновенно краснеют нос и щеки, и это довольно жалко выглядит.
— Уволю? — Удивление в голосе Анны прозвучало очень естественно. — Не понимаю, о чем ты говоришь?
Беата тыльной стороной ладони вытерла лицо и подала Анне приказ об увольнении. Анна внимательно изучила документ, потом стала громко читать его:
— «Приносим извинения за некомпетентность наших сотрудников. Ассистент Данилюк, занимающаяся Вашим делом, была уволена в связи с нарушением дисциплины и невыполнением своих служебных обязанностей. Вследствие ее ошибки, причитающаяся Вам сумма была перечислена…», — тра-ля-ля, — «…вместе с процентами будет незамедлительно…». Беата, это какое-то недоразумение! Здесь даже нет моей подписи. Подожди минутку. Что будешь пить?
Выражение лица Беаты мгновенно меняется.
— Чай. Это письмо должна была получить пани Герман, — беспомощно бормочет Беата. — А ведь мы собирались все изменить… все… Особенно ты… И сейчас… когда у тебя есть возможность…
Анна встала и вызвала секретаршу:
— Пожалуйста, чай и кофе. И какие-нибудь пирожные. А еще рюмочку коньяку. Спасибо. Подожди секунду, — бросила она Беате, — я сейчас вернусь.
В ванной Анна сделала глубокий вдох. Да, далеко ей еще до совершенства. Пришлось вновь повторить себе: «Ты хороший руководитель, ты лучший руководитель, все твои решения справедливы и помогают развитию фирмы. Ты спокойная, добрая, красивая. Вдох, выдох, вдох, выдох, ты отличный руководитель, все это ради фирмы…»
Когда она вернулась в кабинет, Беата уже не плакала. Анна села рядом с ней и взяла ее за руку:
— Как ты могла даже секунду думать, что мне об этом известно? Это Секретарь. Ее подпись. Она меня об этом не предупредила, чтобы я не могла воспротивиться. Очень нехорошо получилось. Но этого не будет. Я не позволю. Подожди минутку.
Все должно выглядеть правдоподобно. Анна вышла в приемную, закрыла за собой дверь и тихо сказала секретарше:
— Я вам через минуту позвоню и попрошу соединить с Секретарем. Не соединяйте.
Она взяла приготовленный пакет, и секретарша посмотрела на нее с удивлением. Но Анна отлично знала, что подобные мелочи вызывают доверие. Как хорошо, что секретарша не забыла о пирожных.
— Беата, успокойся, сейчас мы все выясним… — Анна подала бывшей подруге чашку с горячим чаем. Важно сделать это самой, чтобы Беата почувствовала: ее судьба небезразлична Анне. — Выпей немного коньяку, тебе станет лучше…
— Все те данные, которые могли бы помочь людям… — Беата никак не успокоится.
— Беата, какие данные? Теперь все под контролем! Под моим контролем! Я не хочу тебя обидеть! Мы ведь вместе работали, дружим, и это самое главное. Я прямо сейчас позвоню Секретарю.
Анна встала и жестко бросила в интерком:
— Соедините меня, пожалуйста, с Секретарем. — Настоящий спектакль! Украдкой она посмотрела на Беату — это должно произвести на нее впечатление. Анна подняла трубку, ее голос стал еще тверже: — Алло! Пани Секретарь? У меня сейчас Беата Данилюк из отдела «Б». Что это за история с ее увольнением? Я не давала на это согласия! Почему мне никто не сообщил об этом деле? Почему что-то происходила моей спиной? Мне бы не хотелось сталкиваться с подобным в будущем. Я совершенно не согласна. Конечно, Данилюк останется на работе. Новый человек? В таком случае прошу вас… Хорошо… я решу сама.
Когда Анна повернулась к креслу, она знала, что уже выиграла. В глазах Беаты появилась надежда. Она смотрела на Анну, как когда-то.
— Значит, это неправда… А ведь они должны тебя обо всем информировать.
Анна взяла чашку. Ей очень хотелось, чтобы ее слова прозвучали просто и ясно. Она придала интонации особенную легкую грусть.
— Наверное, не обо всем. Хорошо. Если на твое место найден другой человек, я переведу тебя в отдел «К». Там зарплата выше, да и условия лучше. Я давно хотела это сделать, только все времени не было.
— Но это же не работа с людьми… Я не знаю…
— Ничего, справишься. Наверняка. Я знаю, что твой конек — работа с людьми, но тебе будет полезно заняться планированием. Твои способности… мысли… это у нас на вес золота. Правда. Ну, не унывай.
Беата посмотрела на нее с благодарностью. Так обретают верных людей — одной рукой гладят, другой карают.
— Прости, я думала, тебе обо всем известно…
— Я бы никогда такого не сделала. Ты же меня знаешь.
— Да, но многое изменилось после нашей последней встречи…
— Я мало времени провожу в офисе, — вздохнула Анна. — В основном мотаюсь по заграницам. Мы основали новый фонд. Отсюда это недоразумение. Все в порядке? Вот видишь. Как Юлька?
— Ты помнишь, как ее зовут? — Лицо Беаты осветилось радостью.
Если бы не этот красный нос…
— Беата, ну что с тобой…
— А как тот твой Янек? Вы вместе? — осмелилась спросить Беата.
А вот это лишнее. Люди слишком быстро начинают позволять себе панибратство.
— Янек? Да, все в порядке… Прекрасно…
— Хорошо. Хорошо иметь кого-то… кого любишь.
— Да. Выпьешь еще?
— Спасибо тебе, спасибо. Знаешь, я пыталась с тобой встретиться, но…
— Я разъезжаю. Много езжу. Ну, хорошо, что мы все выяснили. А копия, которую должна была получить пани Герман, пусть будет у меня, если ты не возражаешь. Я поговорю с Секретарем. Оставишь мне бумагу?
Важно говорить о каких-то незначительных вещах, чтобы посетитель почувствовал, как он важен.
— Конечно. Она мне теперь не нужна. — Беата улыбнулась.
Анна тоже расплылась в улыбке. Коньяк хороший, разогрел ее, а завтра она уедет, и ей не будет нужно волноваться о том, что здесь происходит. Приятно. Удовольствие в том, чтобы заниматься важными вопросами.
Секретарь посмотрела на Анну не так, как должна была бы. Анна это сразу почувствовала.
— Ты перевела Беату Данилюк в отдел «К»?
— Тактическая перестановка. Одной рукой покарай, другой помилуй. Так тебя будут больше любить. Я сказала, что это ты ее уволила, а я ей помогла. И теперь я знаю обо всем, что происходит в отделе «К».
— Достойно удивления.
Секретарь не должна так явно выражать свое отношение, подумала Анна, но вслух сказала:
— Нужно немного разбираться в людях. Теперь, если ей даже захочется кому-то собирать информацию, она дважды подумает. Бьюсь об заклад, она этого не сделает, чтобы нам не навредить.
— Тебе. Чтобы не навредить тебе.
— Я — это фирма. Это одно и то же.
— Так ты уладишь дело пани Герман?
Анна прикусила губу. Вот именно, она должна и это завершить!
— Так зябко…
Пани Герман совсем не изменилась. Анна попыталась улыбнуться.
— Зябко. Пожалуйста, вот кофе. Он наверняка поможет вам согреться. А у меня для вас сюрприз. Дело все-таки подошло к концу…
Взгляд пани Герман впивается в глаза Анны, и та выдерживает этот взгляд.
— Ох, дорогая моя, дорогая…
— Вы получите… тридцать тысяч…
Пани Герман что-то шепчет себе под нос и возводит взор к небу. Кого она благодарит? Ведь Анна сидит перед ней.
— Я знала, что мой сын не виновен! Но… Тридцать? — Пани Герман дрожащей рукой отставила чашку, звякнувшую о блюдце. — Он был застрахован на сто…
Анна встала и отвернулась от нее. Спокойный, низкий голос должен переубедить пани Герман.
— Я все эти годы старалась вам помочь… Как могла. Только благодаря тому, что я здесь, мне что-то удалось сделать…
— Я эту сумму не возьму! Пани Беата…
Анна направилась к письменному столу, взяла документ и положила перед пани Герман.
Та переложила бумагу прямо на чашку, открыла сумку и судорожно начала что-то искать. Наконец она достала очки, протерла стекла краем юбки, надела их и снова взяла документ. Анна наблюдала за ней, чуть прищурившись.
— Я не хотела… — Голос Анны был полон сочувствия. — Я стремилась вас уберечь. Но вы меня вынуждаете… Дело в связи с этим так долго и тянулось. Пани Данилюк уволена, кстати, за желание уменьшить сумму. А наш эксперт подтвердил наличие алкоголя — вот, здесь есть заключение. Я оставила эту информацию себе.
— Как же так? Это же неправда! Как это может быть? — Голос пани Герман теперь звучит встревоженно.
— Правда. Правда — на бумаге, и только она принимается к сведению. Я не знала, что ваше дело еще не улажено. Конечно, вы можете обратиться в суд, если хотите, но, знаете, выиграть у такой фирмы… Желая вам добра, я бы не советовала… Но поскольку ваша судьба мне небезразлична, то я могу увеличить эту сумму до, скажем, сорока тысяч. Большего даже я не в состоянии сделать. Вы подпишете?
Пани Герман удивлена, и ее удивление столь велико, что, кажется, заполнило комнату целиком. Оно достигло Анны, не ожидавшей его, скорее готовой к злости — к ней она всегда готова… Но удивление?
— Если я подпишу, значит, соглашусь с тем, что Стас пил, что это его вина, а это, простите, дело чести…
Анна положила руку на плечо пани Герман. От этого прикосновения женщина вздрогнула, хотя Анна всего лишь хотела ее подбодрить.
— Понимаю вас. Я вас понимаю. Но поймет ли суд? Вам известно, что оплата судебных издержек составит десять процентов суммы, на которую был застрахован ваш сын, значит, десять тысяч? А если вы проиграете… Ведь от суда я не смогу сокрыть заключение эксперта. Пани Герман, будет лучше, если эта история не будет обнародована. De mortuis nil nisi bene…
Пани Герман подняла на нее бессознательный взгляд:
— Что?
— О мертвых ничего, кроме хорошего. Подпишите.
Пани Герман внимательно смотрела на Анну и полезла в сумку за своей ручкой, не глядя на протянутую руку с приготовленным пером. Она ставила подпись долго и тщательно. Каждую буковку выводила каллиграфическим почерком. Затем она сложила злосчастные документы в шершавую серую папку.
Нельзя вот так отпускать, нужно что-нибудь для нее сделать, подумала Анна. Она подошла к столу, достала из собственной пластиковой папки свои документы и положила на стол слева. Эта папка по крайней мере новая, блестящая, с резинками с двух сторон. Анна взяла из рук клиентки документы, сунула их в свою папку и протянула пани Герман.
Серая картонная папка осталась в ее руках, и она не знала, что с ней сделать. Выбросить жаль, такая же была у ее отца, хранившего в ней какие-то старые бумаги, но какие, она не помнила.
Пани Герман встала и пошла к двери. Она больше не старалась быть вежливой, просто одернула юбку и вот уже положила ладонь на дверную ручку. Анна тоже встала. Надтреснутый голос пани Герман прозвучал незнакомо, когда она спросила:
— Лифт, кажется, направо?
Анна всмотрелась в литографию на стене. Она сама подписала счет. Приличный. Это третий отпечаток. Она восхитилась этой работой на выставке в Вене. Прекрасно гармонирует с бежевым тоном стен. Белая кожа трех диванов — замечательно. Анне нравился ее новый кабинет. Тот первый день… когда же… когда, невозможно вспомнить, а ведь она помнила все… Она впервые смогла войти в лифт, словно забыв, что ее тело выходит из-под контроля, и без проблем поднялась наверх. Как смешно — зачем было столько лет ходить пешком? В последнее время этот подъем отнимал у нее почти сорок пять минут. Забавно. А сегодня с ней снова было все в порядке.
Немного болела шея, массаж не помог так, как обычно. Нужно сменить массажиста или попробовать нетрадиционные методы лечения.
Сейчас еще рано.
А все уже улажено.
Нет срочных дел.
Анна наконец отдохнет.
Вот теперь можно позвонить маме. Анна улыбнулась. Да, сейчас она с ней поговорит.
— Пани Гражина, соедините меня, пожалуйста, с домом для престарелых «Золотая осень».
Звонок.
— Добрый день, пан директор. Поскольку я плачу ежеквартально, деньги переведены две недели назад… Знаю, знаю… Чувствует себя хуже? Ну что ж, такая болезнь. Но если бы у меня было время на посещения, то не было бы денег на ваши услуги, правда? Хорошо. Приеду, скажем, в следующие выходные… Ой нет, простите, я улетаю в Париж… Точно. Конечно, я согласна на реабилитацию, включите это в счет… Нет-нет, не будите ее, пожалуйста. Спасибо.
Ну почему день такой длинный? И ничего не происходит… Скучно.
Может, пани Гражина о чем-нибудь забыла? Анна крутанулась в кресле. Желтые стены, украшенные картинами межвоенного двадцатилетия, сливались в одно пятно. Анна остановила кресло, у нее чудесно закружилась голова, совсем как когда-то. Нажала на кнопку интеркома:
— Мне кто-нибудь звонил?
— Нет.
— Спасибо.
Она повернулась на кресле к окну. Снова хороший день. И долгий.
Рука Анны снова потянулась к белой кнопке. Она сконцентрировала на ней взгляд. Что это? Что за коричневые пятна на руке, которых она раньше не замечала? Руки не выглядят ухоженными, несмотря на ванночки из лимонного масла, которое она специально привезла из Греции. Как же она раньше не видела?
— Вызовите, пожалуйста, Секретаря, — произнесла Анна в интерком и ощутила грубоватость своего голоса. Может, она простужена или что-нибудь не в порядке?
Секретарь появилась в дверях словно дух. Она очень постарела. Не красила больше волосы и, может, поэтому выглядела как… Анне было трудно найти подходящее определение. Досадно видеть, что время делает с женщиной.
— Я не могу войти в базу данных. Хотела посмотреть, чем вы занимаетесь.
— Паролями занимается отдел «Ш».
— Какие-нибудь курсы, командировки?
— У вас, пани Председатель, высшая квалификация. Обучение организует отдел «Я». Вы прошли все курсы.
Анне стало скучно. Какие привычные ответы, в них нет ничего интересного, ничего оригинального.
— В таком случае что я должна делать в фирме?
— Вы и фирма — единое целое. — Голос Секретаря был спокоен. — У вас есть свободное время. Теперь у вас есть время.
Да, действительно, теперь появилось время на все.
Анна отпустила жестом Секретаря и нажала на кнопку. Поговорит с мамой, теперь ей ничто не сможет помешать.
— Соедините меня с мамой.
— Но, пани Председатель, ведь…
Раздражение волной подкатило к горлу Анны.
— Вы не слышали? Соедините меня с домом «Золотая осень»! Я хочу поговорить с матерью!
— Но ваша мама… ваша мама…
Она слишком распустила служащих, только так это можно объяснить.
— Что с мамой? — Она старается быть спокойной. — Вы меня соедините или я сама должна звонить?
— Ваша мама умерла… В апреле уже будет девять лет… Вы себя хорошо чувствуете, пани Председатель?
Дыхание Анны стало тяжелым. Ошиблась, ну что ж, у каждого бывает… Всё люди несовершенны.
— Да-да. Я имела в виду… Соедините меня с Беатой Данилюк.
Молчание секретарши нервировало Анну.
— Она работает в отделе «К»! — поторопила она ее.
— Пани Данилюк уволилась тридцатого сентября тысяча девятьсот девяносто пятого года. По собственному желанию. У нас нет ее домашнего телефона. Но если вы хотите, я попробую узнать.
Анна оперлась руками о стол.
— А телефон Яна Коница?
Что это? Ожидание? Приятно чего-то ждать, она так давно ничего не ждала, это ожидание лучше азарта. Секретарша молчала, но через мгновение Анна услышала:
— Секунду, соединяю.
Анна подняла трубку, и до нее донеслось:
— Дом пана Яна Коница на линии.
— Да, слушаю! — В трубке женский голос.
Анна удивилась. Это, должно быть, ошибка, послышались лай собаки, детские голоса. Звуки в трубке совсем чужие. Однако Анна не положила трубку, собираясь с мыслями.
Успокойтесь сейчас же, я ничего не слышу! Войтек, оставь Каролину в покое, забери собаку в коридор… Слушаю!
К Анне вернулась способность говорить.
— Я бы могла поговорить с паном Яном Коницем?
— Простите, не слышу! Каролина, я сказала, возьми собаку! Простите, мужа нет дома, он будет завтра, ему что-нибудь передать?
Анна снова замолчала, но трубку все еще крепко держала в руках. Пусть только женщина продолжает говорить, ради Бога.
— Алло, вы меня слышите? Что-нибудь ему передать? Алло!
Она положила трубку, не Анна. Анна знала, как себя вести. Она не позволила бы себе бросить трубку. Ну что ж, он сам сделал выбор. Эта женщина, наверное, вполне соответствовала его свитеру.
Нужно написать план работы на завтра. Вспомнить все, о чем забыла. О чем-то важном. Она забыла о важном. Нужно собраться. Она уже знает.
Заказать чайники для всех отделов. Ведь мир можно изменить маленькими поступками, нужно начинать с того, что рядом.
Нужно сейчас же вызвать Секретаря. Чайники должны быть завтра в каждом отделе. Нет-нет, не Секретаря, она же не может заниматься подобными вопросами. Пани Бася выполнит это поручение. Пани Бася или пани Мажена?
Анна крутанулась в кресле. У нее появилось время, она могла собраться. Что еще? Желтизна стен, нехороший цвет, слишком агрессивный и совершенно не сочетается с живописью межвоенного двадцатилетия. Нужно попросить пани Мажену… нет, не Мажену, Ягоду… о чем попросить? Ах да, чтобы не ходила в открытых туфлях. В комнате так душно, снова сломался кондиционер, надо открыть окно, стены необходимо покрасить, и эта литография слишком резка… И нужно обратить внимание флориста на то, что бамбук погибает, желтеет. Почему Ягода не полила фикус? Зачем здесь второй стол? Наверное, должен быть один, хотя, когда Едмина вернется из декретного отпуска, его придется поставить… Нечем дышать, она откроет окно, несмотря на то что идет дождь… Черт побери, эти столы, снова какая-то заноза, эта юбка из индийского магазина все время цепляется, очень нежная ткань… И все это потому, что она слишком быстро встала.
— Ну так что же, у меня действительно нет времени! — поторопила ее Секретарь. А как она посмотрела на ее юбку! Но юбка такая красивая, черно-фиолетовая, расшитая блестками, куплена на распродаже. Анна такие любит — широкие, почти до пола.
И Анна приняла решение:
— Мне очень жаль, но я не смогу. Я ухожу в отпуск.
Я вижу, у вас сложности с принятием решения. Подожду до десяти утра завтрашнего дня.
Дверь за Секретарем закрылась.
Беата посмотрела на Анну с удивлением.
Чему тут удивляться? Ведь в субботу к Анне должен переехать Янек. Нужно убрать квартиру, все перенести, освободить место, машина уже заказана. И так будут сложности с пианино Янека.
Перед отпуском надо закрыть дело пани Герман. Нет смысла откладывать это на завтра.
И Анна решилась — подошла к шкафу и достала документы. Перевернув страницы, на последней размашисто поставила: «Оплатить». И подписалась полным именем и фамилией — Анна Шафран.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100