Читать онлайн , автора - , Раздел - УСПЕТЬ ДО ПЕРВОЙ ЗВЕЗДЫ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

УСПЕТЬ ДО ПЕРВОЙ ЗВЕЗДЫ

Самой ужасной была ночь перед сочельником.
Праздники не для одиноких людей, праздники — для супружеских пар, для детей, для семей с детьми, для будущих родителей, для счастливых влюбленных, для друзей, для знакомых — сколько тогда разговоров, в домах запах пирогов, с дворов и балконов в украшенные комнаты вносят заждавшиеся елки, пахнет хвоей, елки топорщат свои жесткие лапы, а в вазах, весело зеленея, по-хозяйски располагаются еловые ветки. Дети сгорают от нетерпения.
Когда она в последний раз сгорала от нетерпения?
В детстве?
Очень давно.
Праздники для друзей. Ну что, как мы поступим? Вы к нам или мы к вам? Замечательно, тогда мы готовим рыбу, а вы — салат из красной капусты. Наконец-то будет повод встретиться! Давайте лучше вы к нам. А мы тогда к вам на второй день праздника. Конечно, мы пойдем на рождественскую мессу.
Праздники для людей, которые верят. Верят в Рождество, надежду, спасение, в искупление грехов, прошлых и будущих. Для тех людей, которые предпочтут минуту тишины в пустом костеле суете супермаркетов. Для тех, кто в тишине и спокойствии принимает этот мир таким, какой он есть.
Она лежала на большой кровати и старалась не думать. Не хотела принимать этот мир таким, какой он есть: она была несчастлива.
Но упрямое тиканье часов снова и снова возвращало ее к воспоминаниям. Как мама пекла коврижку? Какой вкус был у покрытых глазурью пряников-звездочек? Нет-нет. Пекут и готовят для друзей, для знакомых, для семьи. Для себя одной не стоит стараться. Что она будет делать потом с творожным пирогом, коврижкой, заливной рыбой?
Встала и пошла в кухню. Маленький дом, в котором она жила — с самого начала, всегда, уже тридцать четыре года, — дом, доставшийся по наследству от родителей, был уютным и родным. Старый пол заскрипел — дубовые доски отзывались на шаги точно так же, как много лет назад.
Пол скрипел так же, как когда-то давно, когда она подкрадывалась к комнате с камином. Прислушивалась под дверью к приглушенным голосам родителей: Сейчас? Куда? Сюда? Положи здесь… Она у себя? Не слышит?
Неразборчивые слова и непонятные звуки; двери были закрыты, двойные ведущие в коридор двери были перед ней закрыты, в гостиной уже стоял накрытый стол, елка на подставке в виде трех лап льва — кто придумал такую подставку для елки? — металлические лапы с когтями стояли за камином: передвиньте эту елку, сейчас мы разожжем камин — елка была высокой, отец обрезал верхушку, которая упиралась в потолок, пятиконечная звезда тихо покачивалась, пока они с мамой украшали елку. А потом, потом родители отправляли ее в свою комнату — поджидать святого Миколая.
Сиди у окна и смотри. Он приедет. А может, прилетит. Как же он прилетит, если он на санях? Эти сани могут летать. А олени? Олени тоже могут летать. У них же нет крыльев, не могут. О том и речь, что как раз сегодня могут.
И она терпеливо сидела и смотрела в темноту за окном. Домик родителей почти примыкал к лесу, из окон на западную сторону никогда нельзя было увидеть кого-то или хотя бы чей-то след, только из кухни и комнаты с камином были видны окна соседей, дом рядом с домом. Их разделяли садики и низкий деревянный забор.
Однажды после сочельника она сообразила, что Миколай должен приходить как раз с этой стороны, поскольку она ни разу ничего не заметила, никаких следов, ни саней, ни копыт, ни ног, а ведь под елкой всегда оказывалось множество больших и маленьких свертков для нее, мамы, папы, тети Ясмины и ее мужа Петруся, который сейчас в Канаде, небольшие подарки для соседей и их сына Лукаша — они приходили после ужина поделиться облаткой. Огонь весело потрескивал в камине, она сидела как зачарованная рядом с большим зеленым креслом, в котором отец устраивался поудобнее и закуривал трубку.
Если уж Миколай действительно приходит со стороны комнаты родителей, то надо постараться подкараулить его. Целую неделю перед Рождеством она была послушной: ведь святой Миколай приходит только к послушным детям, но ей никак не удавалось поймать этот момент. Двери в комнату мама закрывала, а потом появлялись подарки. Но однажды она заметила на полу следы снега, и эти следы вели к беседке… Потом она увидела мокрые ботинки отца и мысленно улыбалась, когда мама быстро-быстро вела ее к окну. Ей показалось, что это произойдет вот-вот — разве она не слышала звон колокольчиков?
И она бежала к окну, сдерживая улыбку, тайна щекотала ее легонько, у нее была своя собственная тайна, о которой она не говорила родителям, чтобы они улыбались и думали, будто она верит в святого Миколая и оленей. А ведь она радовалась, потому что заметила мокрые от снега ботинки отца, — ведь это означало, что папа ее любит.
А перед этим, в день перед сочельником, вместо того чтобы пойти спать, она потихоньку пробралась в кухню, чтобы еще раз вдохнуть пряный запах коврижки, которую мать разворачивала и перекладывала из кладовой, где она хранилась целых две недели, в буфет. Пахло медом и мускатным орехом.
Это было так давно. Она старалась отгородиться от своих воспоминаний, но скрипучие доски позволили картинкам, которые она хотела забыть, проникнуть сквозь ее сомкнутые веки.
Отец с матерью, обнявшись, — дочурка, наша дочурка, моя дочурка; отец отпускал маму, а ее поднимал высоко-высоко — так, чтобы она могла достать с верхней ветки елки длинную конфету, завернутую в золотую бумагу; нет, не надо, ну пожалуйста, мы же договорились. Мама хмурилась — ничего от нашей елки не останется. Бери, бери, ободряли смеющиеся глаза отца. Она неловко хватала конфету, елка дрожала под ее маленькими ладошками; подожди, говорил отец, подожди. Он отвязывал темную нитку, мама уже не делала вид, что сердится, а сахар медленно таял в ее ладони, в то время как вторая половина конфеты исчезала во рту.
Она открыла холодильник — тусклый свет маленькой лампочки осветил ее ноги. Стакан молока поможет уснуть. Какая ерунда! Надо выпить таблетку мелатонина, возможно, это поможет ей успокоиться, как помогает в любой другой день в году, когда до Рождества далеко.
Закрыла холодильник. Разве не она первая поняла, что объем продаж уменьшается, если женщина в рекламном ролике заглядывает в холодильник и долго показывает все имеющиеся в нем полочки и емкости? Показывает и говорит, как все удобно устроено: тут место для масла, тут для яиц, сюда бутылки, сюда мясо, а вот морозилка, такая удобная, такая чистенькая, такая вместительная. Почему же объемы продаж сокращаются?
И быстро ли она это поняла? Поняла, что холодильник в рекламном ролике должен быть закрыт. Он не может долго стоять открытым. Он сломается. Перестанет выполнять то, что от него требуется. А что требуется от холодильника? Вырабатывать холод. Поддерживать низкую температуру. Женщина из рекламы, восхищаясь голубыми эстетичными полочками, невольно размораживает холодильник. Насколько быстро она это поняла? И не тогда ли она стала директором по маркетингу? Менеджером по рекламе? Самым авторитетным специалистом в этой области?
ХОЧЕШЬ БЫТЬ МОЛОДОЙ? ХОЧЕШЬ БЫТЬ КРАСИВОЙ? ХОЧЕШЬ БЫТЬ НЕЗАВИСИМОЙ? ТЫ ЭТОГО ДОСТОЙНА!
Шампуни, порошки, телевизоры, салфетки, автомобили, экскурсионные туры, туалетная бумага, краска для волос.
Великая актриса и стиральный порошок. Актриса Секс-бомба и первая ссора с шефом.
— Не так надо делать рекламу! Не так!
— А как? Как вы себе это представляете?
— Она оставляет следы губной помады не для того, чтобы потом их отстирывать. Мужчины захотят сохранить след на память, это глупо!
— Но ведь это женщины стирают рубашки, правда?
— Секс-бомба оставляет следы вовсе не для того, чтобы потом их нашла жена!
— Этот порошок тебе поможет! Именно об этом и говорит реклама!
— Поможет изменять? Женщины не хотят этого! Они думают по-другому!
— Ошибаешься!
— Да они не только думают по-другому, но и чувствуют по-другому!
— Хорошо, и что же вы можете предложить взамен?
Ролик был снят. Секс-бомба извивалась в объятиях мужчины, помадные пятна алели на белоснежной рубашке.
ВОТ ПОРОШОК, КОТОРЫЙ ВСЕ ОТСТИРАЕТ!
А следующий сочельник был уже без отца. Зеленое кресло отодвинули к окну, никто на нем не сидел.
В тот день мать держала ее за руку, голос дрожал от слез.
— А ребенок? Почему ты не думаешь о нашей дочке?
— Я уверен, ты о ней позаботишься. Ей будет с тобой хорошо.
— Папа, а куда ты идешь? Когда ты вернешься?
— Посмотри на нее, взгляни на меня, ты не можешь так с нами поступить!
— Когда ты вернешься, папочка, можно мне пойти с тобой?
— Скажи это, скажи ей сам, что ты нас больше не любишь! Ты еще пожалеешь!
— Папа, куда ты идешь, папочка, не уходи!
— Иди в свою комнату, папа больше нас не любит!
— Не шантажируй меня!
— У тебя нет сердца! Наталья, иди в свою комнату! Папа больше не хочет тебя знать!
— Не втягивай ребенка в нашу ссору, не настраивай ее против меня!
Дверь захлопнулась.
Больше никогда не будет мокрых ботинок в прихожей. Тетя Ясмина всхлипывает в сочельник, ее лицо склоняется слишком близко.
— Бедная, бедная моя деточка…
Она вовсе не была ее деточкой, она была папиной дочуркой!
— Мы не подождем папу? Тарелка ведь для него стоит…
Мать встает из-за стола, от елки, и уносит пустую тарелку для случайного гостя. Плач матери на кухне, тетя Ясмина бежит вслед за матерью. Дядя неловко пытается исправить ситуацию:
— Идем, Натулик, разожжем огонь.
Она не любила, когда ее называли Натулик, она была Наталией, Талией. Натулик было похоже на нулик, а она не хотела быть нуликом, она была папиной принцессой, а не пустым местом.
А огонь в камине все не разгорался, папа разжигал это ловко, у него не дымило на всю комнату.
А потом были сочельники без тети и дяди. Они переехали в другой город, присылали на Рождество короткие открытки: «Да хранит вас Господь».
Но видимо, Господь не хотел их хранить, потому что больше в сочельник, когда возможны чудеса, ничего такого не происходило, папа не появлялся в дверях, не брал ее на руки, не подходил к елке и не говорил: «Моя дочурка! Моя большая дочурка!»
И не отвязывал конфету, висящую под самым потолком, а елка не качалась, радостно постукивая шарами и игрушками.
У матери с каждым годом становился все более отсутствующий вид, все сильнее она замыкалась в себе, сморщиваясь и уменьшаясь.
— Не доверяй мужчинам. Ты должна все делать сама. Никогда им не доверяй, — шептала она в те редкие минуты, когда осознавала, что происходит вокруг. А потом снова переносилась в свой собственный, недоступный Наталии мир, в котором было много хороших воспоминаний и много плохих воспоминаний, мир, где для дочери не было места.
И извивающаяся Секс-бомба, оставляющая на рубашке следы губной помады. И лучший порошок в мире по доступной цене. Сэкономишь! Видишь, как легко сходит чужая помада? После стирки этим порошком ты можешь продолжать делать вид, что ничего не произошло!
Нет! Должно быть совсем не так!
Пусть эта Секс-бомба измажет ему помадой рубашку, ладно. И пусть он, выходя, это заметит. И пусть Секс-бомба неумело попытается отстирать эти пятна, пусть останется след, сероватые, отвратительные разводы. Он входит в другой дом. Его встречает другая женщина.
— В среду у меня совещание.
Переход на ванную. На женщину. На порошок. Склейка.
Среда. Он смотрит на часы. Уже шесть. Жена входит в комнату, держит в руках белоснежную рубашку, без пятен и разводов. Крупным планом — грязная рубашка в руках Секс-бомбы. Он берет из рук жены рубашку, его явно раздирают сомнения, потом обнимает жену.
— Не пойду, обойдутся без меня. Конец.
— Это несерьезно, как, по-вашему, я должен уместить все в сорок секунд? Да это же целый фильм! Это сказка! А мы всего лишь рекламируем стиральный порошок!
— Люди хотят сказок! Этот порошок сохраняет семью героини! А мужчина видит, кто больше о нем заботится!
— Вы говорите как простая женщина!
— Я просто обращаюсь к простым чувствам!
— Вы не правы, да, впрочем, это и не важно, все равно пойдет уже отснятый ролик!
Она оказалась права. Объем продаж резко упал. В результате Секс-бомба отправилась на полку и стали показывать ролики в поддержку семьи.
— Пани Наталия, я прошу у вас прощения. Ваша интуиция, понимание, профессионализм… Вы вернетесь на эту должность? То есть я хотел бы предложить вам новую должность… На более выгодных условиях…
ЭТА КРАСКА СКРОЕТ ТВОИ СЕДЫЕ ВОЛОСЫ!
— Нет, господин директор, пусть не скрывает. Почему женщины должны признаваться в том, что поседели? Пусть они станут радостнее, красивее. Можно снимок до окрашивания волос показать, например, подруге. А эта краска действительно хорошая?
— Ну откуда мне знать? Это ведь не имеет значения! Не мы эту краску производим, не мы и отвечаем за ее качество. Мы отвечаем только за качество рекламы! Качество продукта не имеет ровным счетом никакого значения!
— Мы не будем рекламировать некачественные продукты.
— Это значит, что мы не будем рекламировать ничего.
— Нет, это значит, что мы займемся теми продуктами, которые того стоят.
— Мы обанкротимся! Прогорим!
— Да, возможно, в первое время нам придется нелегко. Но зато потом именно мы будем ассоциироваться с маркой данных продуктов. Люди привыкнут к тому, что мы рекламируем только хорошее. И тогда мы будем диктовать цены.
— Вы живете вчерашним днем, пани Наталия! У нас ничего не получится!
Это именно то, чего ты хочешь. Это твоя программа. Слушай нас, потому что мы — это ты. Ты мечтал об этой микроволновке. Если ты купишь наш кофе, он будет будить тебя по утрам. Самое главное — это любовь. Прими таблетки от усталости, скуки, запора, для утешения, для радости. Прими драже против грусти, сироп от одиночества, помоги себе сам.
Когда она первый раз вернулась домой под утро, когда ее переполняли не только сомнения, но и радость от того, что она стала женщиной, а образ Кшиштофа, склонившегося над ней в первых лучах солнца, был настолько реальным, что пробирала дрожь, мать, увидев ее, встала с кресла — она до сих пор не знает, ложилась мать в ту ночь или нет, — и схватила ее за руку:
— Помни, ты можешь рассчитывать только на себя, не поддавайся, будь твердой. Не позволь причинить себе боль.
— Мама…
— Этот мужчина не стоит тебя, поверь мне.
Скрываемый с тех пор от матери роман с Кшиштофом довольно быстро разочаровал ее. Этот мужчина не стоил ее. Лучше было порвать с ним сразу, пока не поздно, пока однажды он не встанет перед ней и их дочуркой и не скажет: «Я ухожу». Лучше никогда больше не встречаться с ним.
— Но почему? Почему? — спрашивал он.
— Потому что я тебя не люблю, — отвечала она.
— Ты не знаешь, что такое любить.
Эти слова очень ее задели, но она не хотела признаться в этом даже самой себе. Неужели она действительно не знает, что значит любить?
Знает.
Просто она не любит этот мир.
Мелатонин не подействовал. На работу завтра идти не надо. Уже два часа ночи, а она сидит в пустой кухне, и впереди эти чертовы праздники. И как назло пошел снег. Утром будет необыкновенно красиво.
Снег пошел около двух часов ночи. От больших и мягких снежинок, которые спешили растаять, вскоре не осталось и следа. Теперь с неба сыпалась мелкая крупа, которая замерзала еще в воздухе: верный признак наступивших морозов.
Он проснулся от холода, всепроникающего, пробирающего насквозь. Может, если бы вчера он хоть что-нибудь съел, то не мерз бы теперь так сильно. Но с позавчерашнего дня у него во рту маковой росинки не было.
Потянулся и задрожал от холода. Такая погода не обещала ничего хорошего. Обычно морозы наступали после Рождества, но в этом году и на святую Варвару был мороз. А по народной примете, если на Варвару мороз, то на Рождество вода.
Два часа ночи — не лучшее время, чтобы отправляться в путь. Ему хотелось только спать, спать до тех пор, пока изнуренные долгой дорогой мышцы не отдохнут настолько, чтобы можно было идти дальше. Хотя зачем все это ему нужно?
Он закрыл глаза и поджал ноги. Так немного теплее. Ни о чем не думать, ни о чем не размышлять. Не вспоминать о праздниках, о запахе леса в доме, об аппетитно пахнущей еде, о радостном настроении. Не вспоминать о прошлом, потому что его уже нет.
Но прежде чем он заснул недолгим, прерываемым дрожью сном, перед ним снова появился образ женщины, которую он любил и по которой тосковал. Он знал, что больше никогда ее не увидит, и покорно поддался мечте, благодаря которой оставался в живых.
Утро было снежным, с неба продолжал сыпаться белый пух. Она взглянула на градусник. Минус двенадцать. Оделась потеплее, натянула шерстяные полосатые носки и набросила на плечи пушистую шаль. Теперь она была похожа не на директора, а скорее на деревенскую женщину.
Тост с треском выскочил на кухонный стол. Ну и пусть — какое значение имеет еда? Она положила на хлеб сыр с тмином и включила отопление. С тарелкой и чашкой горячего чая прошла в комнату, где после смерти матери стоял компьютер.
Тихо шумел дисковод. «Word 2000» был не особенно хорош, зависал уже столько раз, что это начинало ее раздражать. В сочельник не работают. Как встретишь сочельник, так и весь год проведешь.
Первый сочельник без матери. Без ее безучастного, почти неощутимого присутствия, без слез и бессвязных воспоминаний — разве можно так сильно зависеть от прошлого! Мать в последние годы вызывала у нее только жалость. Чем сильнее было это чувство, тем с большей добротой старалась она относиться к матери. Жалость ставила под сомнение ее представления о себе как о хорошем человеке. Жалость — это превосходство, физический недостаток, неспособность сочувствовать и сопереживать, но, к сожалению, именно жалость переполняла все ее существо, когда мать дрожащей рукой подавала облатку, а ее глаза становились красными, опухшими от невыплаканных слез.
— Никому не позволяй поступить с тобой так, как поступил со мной твой отец, никогда, — просила она, — обещай мне.
Обещание ничего не стоило и, что самое важное, ни к чему ее не обязывало. Она была уверена, что не смогла бы так, как мать, заклиниться на одном человеке. Зациклиться на нем вместо того, чтобы жить.
— Уничтожь, обязательно уничтожь все бумаги, пусть ничего не останется, — встревоженно просила мать, когда она сидела у ее кровати в больнице. — Обещай мне это. Прости меня, я думала, так будет лучше для тебя…
О каких бумагах шла речь, она не успела спросить. Мать умерла на следующий день, прямо перед ее приходом. Воспаление легких оказалось смертельным для истощенного организма.
Она просмотрела все бумаги в столе, принадлежавшем когда-то отцу. Документы, подтверждающие право собственности на дом, ее документы, начиная от начальной школы и заканчивая аттестатом, свидетельство о браке родителей — никому не нужное доказательство законности ее появления на свет, медицинское свидетельство о состоянии здоровья матери после перенесенного в молодости туберкулеза, в общем, ничего, что нужно было бы уничтожить.
Просмотром бумаг она и ограничилась, больше ничего сделать не успела. Вещи матери продолжали висеть в шкафу, ожидая, что их приведут в порядок.
НОВЫЙ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ ПРОДУКТ!
Новый — избитое слово. Сейчас едва ли не все — новость. А может, вернуться к традициям? Не к новому, а, наоборот, к старому, надежному, испытанному?
Попробовать? Нет, люди больше не хотят пробовать, проверять, они устали от бесконечного потока новых вещей — еще более совершенных, еще более необходимых, по еще более доступным ценам.
Пустой экран компьютера, на котором виднелись только панели инструментов, уже не вызывал желания работать. Может, стоит потратить эти три свободных дня, чтобы привести все в порядок?
ПРИВЕДИ В ПОРЯДОК ТО, ЧТО ТЕБЯ ОКРУЖАЕТ. ПОЙМИ, ЧТО ДЛЯ ТЕБЯ ВАЖНО, ЭТО ТВОЙ ВЫБОР!
НАЙДИ ВЕРНОЕ РЕШЕНИЕ!
Нет. Это ужасно.
Нужно обратиться к тому, что людям ближе всего. Но откуда ей знать, что им ближе всего? А что важно для нее самой?
Она встала и подошла к окну. Все вокруг стало белым и казалось нереальным. Долгожданный праздник для счастливых детей. Для детей, которые ждут подарков и проверяют, стоят ли в прихожей мокрые ботинки отца. Для тех, кто ждет.
Когда во двор вышел Лукаш, сын соседей, она отошла от окна. Он вернулся из Франции один, а мать говорила ей, что он там женился.
Ну что ж, мужчины всегда уходят. Она не хотела, чтобы он ее заметил. Не хотела общаться с такими людьми. Они оба были одиноки, это верно, но она всегда была честной. Никому не причинила боли, не оставила супруга с ребенком, как наверняка сделал Лукаш. Она помнила его еще мальчиком — он не хотел с ней играть. Она была младше, а когда тебе одиннадцать лет, вряд ли будешь искать общества пятилетней девочки; она это прекрасно понимает — теперь. А тогда была разочарована и обижена: пока она, сидя на корточках под елкой, пыталась очистить от скорлупы орехи, завернутые в золотую фольгу, он равнодушно сидел за столом с родителями.
В голове промелькнуло, что она вовсе не обязана сидеть тут в сочельник одна, это было бы даже очень естественно, если бы она просто помахала ему рукой. Ты один? Может, зайдешь? Но она тут же прогнала эту мысль.
Лукаш был одинок потому, что сам так захотел, а она не особенно стремилась заботиться о других и не нуждалась в чьем-либо обществе. Впрочем, почему она вообще об этом думает?
Он зашел к ней вскоре после смерти матери.
— Если я могу тебе чем-нибудь помочь…
— Спасибо, мне ничего не нужно, — сухо ответила она.
Чем мог ей помочь этот чужой мужчина? Ну и что из того, что они были знакомы? Она сдержала слово, данное матери. Долгие годы она наблюдала за ее печальным существованием, и душа переполнялась гневом, обидой на всех мужчин. Она сама никогда бы не позволила так себя унизить. Никогда.
Чего она хочет? Предположим, ей нужно уговорить себя приобрести этот Чудесный Продукт? О чем должно говориться в его рекламном ролике?
О том, что все в жизни временно, о том, что люди тоскуют по нежности, по тому, что было и уже не вернется. Тоскуют по надежде, что оно вернется. Что будет так, как когда-то — когда это «когда-то» было мягким, теплым, добрым и надежным.
Мягкость, теплота. Уверенность.
Нет, уверенность не подходит. Если бы она могла дать людям уверенность… стала бы своим собственным начальником. Нет, кем-то еще выше…
Безопасность. Открытие.
ОТКРОЙ САМОГО СЕБЯ!
Иными словами, свои страсти, то ужасное, что у тебя в душе. Свою злость и свои обиды. Но это глупо. Каждый подозревает, что в нем сидит дикий зверь, который, однажды оказавшись на свободе, подчинит себе не только мир, но и хозяина.
ОТКРОЙ СВОЕГО ЗВЕРЯ!
ПРИРУЧИ СВОЕГО ЗВЕРЯ!
ПРИРУЧИ СВОЕ БУДУЩЕЕ!
Ищи.
А может, надо не рекламировать продукт, а лишь заинтересовать тем, что это такое? Что мне это даст? Что будет, если узнаю?
КТО ТАКОЙ ЮЗЕФ К.?
Было.
А снег все идет и идет. За эти три дня она сойдет с ума.
НЕ БУДЬ ИДИОТОМ!
Слоган, начинающийся с «не», работать не будет. Подсознание не знает частицы «не». Отвергает ее, как непослушный ребенок. Не понимает значения этого «не». А текст обязательно должен быть оранжевым. Оранжевый цвет пробуждает аппетит. Мы еще не понимаем, почему и зачем, но уже хотим попробовать. Детям, которые плохо едят, нужно давать еду на оранжевой тарелке. Короткий оранжевый слоган.
ВСПОМНИ!
Приказа быть не должно. Человек не любит, когда ему приказывают.
Когда она была ребенком… Но она уже не ребенок.
Я ВСПОМИНАЮ…
Хорошо. Что я вспоминаю? Помню… пусть будет так… это зависит от меня. Человек сам кузнец своего счастья — только по-другому. Быстро придумай, с чем ассоциируется кузнец, первое, что приходит в голову, — подкова. Хорошо. Подкова — счастье, счастье, тепло, дом, любовь.
НЕ БОЙСЯ!
Без «не». Тогда вот так:
РИСКНИ. ТЫ ХОЧЕШЬ. ПОЙМИ, ЧЕГО ТЫ НА САМОМ ДЕЛЕ ХОЧЕШЬ. СДЕЛАЙ ЧТО-ТО ДЛЯ СЕБЯ!
Не-е-ет. Никуда не годится!
Она встала из-за компьютера, зажгла свет. Снег теперь валил так сильно, что в комнате стало темно, несмотря на ранний час. Открыла шкаф матери и вытащила все вещи вместе с вешалками.
Освободи свой разум от всего ненужного. Пойми, что на самом деле важно.
Если сейчас начать наводить порядок…
ЧУДЕСА ПРОИСХОДЯТ!
А ТЫ НАДЕЕШЬСЯ НА ЧУДО?
Да, это неплохой ход. У каждого человека есть свое чудо, и он надеется, что оно произойдет. И никакой фотографии, никаких ассоциаций, только сбоку, маленькими буквами, название продукта.
Оранжевое.
А если короче?
ТЫ НАДЕЕШЬСЯ НА ЧУДО? ДАЙ СЕБЕ ШАНС!
Штамп.
ВЫБЕРИ, ПОПРОБУЙ, РИСКНИ!
НАДЕЕШЬСЯ НА ЧУДО? РИСКНИ!
Она достала из кухонного шкафа черные стодвадцатилитровые мешки для мусора. Все, что осталось от матери, ее одежду, почти не ношенную, все сложить, отвезти в костел, там принимают такие вещи, туда приходят бедные.
Нужно было идти дальше, несмотря на жгучую боль в левой ноге. Опять открылась старая рана, и было очень-очень больно. Но ведь он сильный и совсем не старый. Он справится. Он не находит себе места в мире сильных, энергичных и предприимчивых людей. Спешащих людей. Такие поставят сегодня вечером на белую скатерть на одну тарелку больше. И каждый будет надеяться, что никто не придет, что никто не сошлется на старинный рождественский обычай, не постучит в дверь и не напомнит библейских слов — голодного накормить — вот он я.
Потому что он наверняка этого не сделает. Снег все шел и шел, впереди его ждал город. А вдруг, там произойдет чудо? Все-таки праздник.
Она сидела на полу и смотрела на пожелтевшие письма.
Моя дорогая девочка!
Я знаю, тебе трудно меня простить, но я люблю тебя и очень скучаю. Пожалуйста, напиши хотя бы несколько слов.
Моя любимая Наталька!
Мама пишет, что ты обижена, я знаю, что ты чувствуешь, но я люблю тебя и всегда буду любить.
Моя любимая дочурка!
Я думал, мы сможем увидеться, но поскольку ты уехала с тетей Ясминой… передай ей от меня привет.
Дорогая Наталька!
Мне очень жаль, что даже после стольких лет ты не можешь меня простить.
Наталия, поздравляю тебя с твоим восемнадцатилетием, желаю тебе, чтобы ты всегда выбирала с умом…
ВЫБЕРИ С УМОМ!
Этакий призыв к глупцам. На этот раз выбери с умом, если до сих пор твой слабый разум не смог принять правильного решения.
Это письма ей. Любимая дочурка… Мое золотко, Наталька. Сколько лет они здесь лежат?
Ей стало нехорошо. Она вскочила и побежала в ванную комнату. Торопливо умылась. Потом ощутила такую сильную ненависть, что пришлось изо всех сил ухватиться за крючок для халата, чтобы не упасть. Сжавшись в комок, она уселась прямо на пол, около унитаза, и заплакала. Слезы лились с самого дна ее бедной мужественной, независимой, поруганной души. Обида на мать вытекала вместе со слезами, как прокисшая вода из-под огурцов, которую она сцеживала в конце августа.
Тошнота вернулась неприятной волной. Она склонилась над унитазом, ее вырвало. Ей полегчало, но вернулись слезы, чистые слезы, печальные и безутешные. Она плакала, пока не иссякли силы.
Умылась и как сквозь туман услышала: «Прости, я думала, что так будет лучше». Бедная, бедная мама. Мама сделала это из любви к ней. Чтобы она не страдала. Не помнила, не позволила причинить себе боль. Вслед за обидой накатили воспоминания. Вот Кшиштоф, его тело, его руки, его живот. Его улыбка, его губы. Нежнейшее прикосновение руки к внутренней стороне бедра. От одного воспоминания ее тело покрывалось мурашками. Ведь это было приятно, это не было плохо.
Ты не умеешь любить.
Она не хочет провести сочельник в доме, в котором не будет Рождества. Не хочет, она только делает вид, что хочет. Нужно сложить и отвезти вещи. Вымыть пол в комнате и принести со двора дрова. Разжечь огонь в камине. Вести себя так, как будто это и есть то самое чудо. Как если бы она была ребенком. И елка, большая, а подставка наверняка в сарае, никому не нужная уже много лет. Последнее время у них была искусственная елка, красивая, для которой она даже купила хвойный аромат. Но теперь ей уже не нужно делать вид. Теперь можно быть собой. Она больше не должна изображать радость для матери. У нее будет Рождество, и ей будет, как тогда, пять лет. И конфеты, длинные, и ароматный пирог. Никто ее за этим не поймает и не побранит. Она устроит себе праздник.
УСТРОЙ СЕБЕ ПРАЗДНИК!
Она нервно засмеялась и зажгла свет во всем доме. Еще только половина десятого. А потом, после уборки, она поедет в город и купит огромную елку, и подарок себе купит, и положит под эту елку, а потом оставит следы на полу, чистом, натертом до блеска, мокрые следы, и приоткроет дверь на улицу, в знак того, что святой Миколай уже пришел.
И поедет за покупками — купит творожный пирог и яйца или испечет, сама испечет, и будет есть и есть, и ответит на письма отцу, и устроит себе праздник.
Сквозь слезы и смех драила комнату с камином. Выбрала из очага гвозди — в прошлом году она сожгла в камине пару досок, в них наверняка были гвозди. Подвинула кресло к камину. Она не помнила, чтобы его когда-либо использовали, но, несмотря на это, зеленая обивка была весьма потертой. Она набросит на него лоскутное покрывало из своей спальни. Это будет новая комната, ее комната, ее маленькое чудо.
Заблестели оконные стекла. Она вымыла их Лучшей Жидкостью Для Мытья Стекол. Сняла занавески и бросила в ванну. Замочила в порошке. Вода стала серой. Она долго полоскала их, а потом повесила и разложила на полу под ними старые полотенца.
Накинула куртку и вышла во двор. Ей пришлось расчищать снег, чтобы добраться до сарая, но она не ошиблась: подставка с металлическими лапами льва ждала ее там, с правой стороны.
Почувствовала, что горят щеки.
Хлопнула дверью сарая, положила подставку в прихожей, обулась, закрыла за собой дверь и очистила от снега машину. К счастью, мотор завелся с первого раза. Медленно двинулась в сторону города.
Все же ему это не по силам. Он не учел, что в такой сильный мороз идти гораздо труднее. Нога болела все сильнее, а в ушах шумело: «Проваливай отсюда!»
Он знал, что выглядит сейчас не лучшим образом, но какое значение имеет внешность? Женщина, которую он любил, не была красивой. Но он помнит ее запах, он мог бы часами грезить о запахе ее губ, ладоней и волос, вспоминать ее утренний и вечерний запахи, запах после близости, и тогда, когда она ждала любви. Он мог бы часами описывать ее прикосновение, легкое и дружеское, любопытное, небрежное и нежное. Прикосновение, которого он ждал всегда, изменяющее для него и время, и пространство. А вкус? Он мог бы разложить этот вкус на тысячи составных частей, и каждая из них могла бы заполнить все его существо. А ее руки? Ладони с длинными пальцами. Руки усталые, руки любящие, руки, которые давали ему есть, руки кормилицы, руки неутоленной нежности, руки мягкие и деликатные, как внутренняя сторона уха, руки внимательные, руки прижимающие, обнимающие, руки, поднимающие его голову. А глаза! Какие у нее были глаза! Как часто она улыбалась ему — особенно тогда, когда он не мог насытиться ее близостью. Она радовалась его любви, а он языком нежно касался ее лица, пока она спала. Ощущал малейшее движение воздуха. Вдох-выдох, вдох-выдох… Стоило ей шевельнуться — и он делал вид, что спит, но однажды она поймала его за этим занятием, но совсем не рассердилась, наоборот, крепко его обняла и прижала к себе. А потом она долго плакала, а он не знал почему, но принимал и ее слезы, и ее радость. Главное, чтобы она чувствовала себя с ним в безопасности, спокойно, он знал, что это — самое важное.
Он уже не найдет ее.
Она уехала внезапно, никого не предупредив. И для него это тоже было неожиданностью, хотя он и предчувствовал любые перемены. Уехала внезапно и бросила его, как никому не нужную игрушку. Он не знал, что женщины на такое способны. Они ведь такие хрупкие, такие нежные. А женщина, которую он любил, определенно нуждалась в его заботе.
Наверное, потому он и отправился в путь. Но он не рассчитал: чтобы выжить, нужно хоть чем-нибудь питаться. Он просчитался. У него не было ничего, кроме него самого.
И никого, кто бы его обнял и сказал: «Не переживай, ты справишься, я с тобой». Потому что он был один. Люди не любят одиночек. Они больше всего боятся того, что мучает их самих. Он не будет просить и вымаливать. Он только пройдет через этот враждебный город и присядет где-нибудь, где можно будет отдохнуть. Снег только с виду такой холодный. Спят же некоторые звери под снегом, например, медведи. Снег на самом деле теплый и нежный — если посмотреть, как подобает.
Она торопливо складывала покупки в корзинку. Яйца, масло, творог, рыба. Ну и пусть слишком большая! Она заморозит лишнее. Это же Рождество. Свечи.
ТОЛЬКО НАШИ СВЕЧИ ГОРЯТ ЦЕЛЫХ ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ЧАСА!
Хорошее вино к рыбе, «Шабли», не то дешевое, а вот это — самое дорогое. Она сможет представить себе, что с ней Кшиштоф, которому она скажет: «Не бойся».
Или мама.
Не бойся, мама.
И елка будет высокая, до потолка. Закрепленная на крыше машины, со связанными лапами, елка ждала ее на стоянке. До первой звезды еще есть время, она успеет.
И эта машина тоже не остановилась. А ведь водитель видел, в каком состоянии путник. Сил уже нет. Осталось лишь несколько домов, и он наконец выйдет из этого города, где никто никого не ждет, и окажется там, где никого нет, только тишина. Тишина и покой, там, где он сможет отдохнуть. Вспомнить лучшие минуты прошлого. Ласку и нежность, доброту и любовь. Ведь сегодня день примирения. Примирения со своим разочарованием. Страшно только сначала, когда холод проникает в каждую клеточку тела. А потом становится тепло. Тепло и хорошо. Хорошо и безразлично. А это как раз то, что нужно: чтобы в конце концов стало безразлично. Чтобы желудок не вспоминал ни о сытости, ни о голоде, а тело — о прикосновениях. Нужно, чтобы все растворилось и исчезло, без мучения, без надежды на то, что кто-то появится. Осталось всего несколько сот метров. Смеркается. Теперь уже никто и никогда его не найдет, и он сам перестанет искать.
Успеть до первой звезды!
Рыба на сковородке, пирог в духовке. Елка не влезает в подставку — слишком долго она простояла в сарае. Не получилось открутить болты, которые стягивают обруч и удерживают ствол. Она не может поставить елку, но это вовсе не мешает ей достать шары, игрушки, фонарики, фигурки ангелочков и гирлянды. Елку можно приставить к стене; пусть это выглядит смешно, но елку, чтобы не упала, она все равно разместит между камином и стеной; нужно успеть до первой звезды.
А вот это неплохо. Даже очень неплохо:
УСПЕТЬ ДО ПЕРВОЙ ЗВЕЗДЫ.
Комната выглядит даже лучше, чем тогда, двадцать девять лет назад. Лоскутное покрывало сделало кресло красивым и уютным. Кресло не для мужчины, а только для нее, праздничное кресло для ее тела, уставшего от вечного одиночества, для ее измученного поиском решений ума, для ее ног, еще стройных, но не вызвавших ни у кого желания прикоснуться, для ее испуганной души. А потом она будет ждать подарка от Вселенной, ждать своего собственного чуда, которое произойдет. Или не произойдет.
Она пошла в ванную комнату и открыла кран.
ТВОЯ ЛУЧШАЯ ПЕНА ДЛЯ ВАНН. ГЕЛЬ ДЛЯ ДУША, КОТОРЫЙ ВЕРНЕТ МОЛОДОСТЬ ТВОЕЙ КОЖЕ!
Новинка! Приготовила рекламный шампунь и бальзам.
СУПЕРАКЦИЯ! ДВА В ОДНОМ!
Вернулась на кухню и выключила духовку. Творожный пирог подрумянился. Приоткрыла дверь в комнату и, когда ее взгляд упал на накрытый на двоих стол, подсвечник с двумя свечами, отбрасывавшими мягкий свет на елку, поняла, что чудо уже свершилось.
И если кто-то придет, она пригласит его в дом — она торжественно пообещала себе это в первый сочельник без отца, когда мать унесла на кухню лишний прибор. Сегодня эта мысль вернулась к ней в первый раз с тех пор. И в первый раз на столе стояла тарелка для Никого — как велит обычай.
Он не дойдет до леса. Ногу разрывает тупая боль, а дыхание замерзает в воздухе. Это неправда, что легко расстаться с иллюзией. Не было тепла, и так ужасно хотелось войти в какой-нибудь из домов, стать на пороге — так он себе это представлял, что остановится на пороге, а кто-нибудь откроет дверь и без слов впустит его в дом, ни о чем не спрашивая и не опасаясь чужака. Но сейчас все боялись всех, а ведь он так много мог дать! Только что с того, если некому было это взять?
Он присядет здесь, около этого дома, не на улице, чтобы ни у кого не вызвать подозрений, может, есть какой-нибудь вход в сад или приоткрытый сарай… Присядет только на минутку, чтобы не продувало насквозь, только на минутку, может, он заснет, а добрый Бог разбудит его прямо перед полуночью и мягко спросит: «Какого чуда ты хочешь для себя?»
И тогда он ответит.
Она высушила волосы и надела шерстяное платье. Обула лодочки — она никогда не ходила дома в тяжелой обуви. Легкие, черные, элегантные туфли. Она сбросит их сразу же, когда после праздничного ужина сядет перед камином, а оранжевое тепло подползет к креслу. Подождет полуночи, рождения чуда, и тихо скажет: «Прощаю».
И, наверное, произнесет еще три фразы, обращенные к каждому из них, фразы, начинающиеся со слов: «Пожалуйста, спасибо, простите».
Спасибо за то, что родили меня. Спасибо за то, что у меня есть что вспомнить. Спасибо за все те сочельники, когда олени пролетали над нашим домом.
Простите за то, что позволила обиде и злости овладеть собой, что не сумела понять ни тебя, мама, ни тебя, папа.
Пожалуйста, пусть я еще смогу когда-нибудь кому-нибудь дать то, что переполняет меня: нежность, доброту, тепло, понимание, любовь.
Так и скажет.
Только прежде чем сесть за одинокий праздничный ужин, она должна еще раз выйти во двор, потому что забыла про дрова для камина, хотя она уже принарядилась, надела платье и обула туфли, черные лодочки. Нужно выйти и принести охапку дров, чтобы больше не выходить из дома.
Он очнулся в кресле перед камином. Завернутый в плед в красно-зеленую клетку, теплый, мягкий, пушистый шерстяной плед. Рядом с ним на полу сидела женщина. Она гладила его осторожно, а он, будто сквозь туман, вспоминал ее голос, теплый и гортанный, голос, в котором слышалось волнение, но также и решительность, когда она говорила:
— Пойдем, ну, пожалуйста, пойдем.
И теплую воду, и прикосновение ее рук. Она не стыдилась касаться его везде, смывала многодневную грязь, прикосновение ее рук было осторожным и трогательным, а потом она помогла ему выйти из ванны и усадила в это мягкое кресло. Сейчас она была на полу около него, ее лицо рядом с его, он хотел что-то сказать и не смог, но она это поняла, потому что погладила его по голове и произнесла:
— А сейчас усни. Спи спокойно. Не бойся. Я с тобой.
Он прикрыл уставшие глаза, а огонь в камине приятно потрескивал. В дверь позвонили, но сил поднять голову не было. Услышал ее шаги, а потом мужской голос:
— У тебя точно все в порядке?
И ее голос, голос Женщины, которую он нашел, хоть это казалось ему невозможным, голос, которому он будет доверять, хоть однажды ему уже причинили боль, будет доверять, как только почувствует себя лучше и Женщина поймет, что любит его так сильно, как он уже начинал любить ее.
— Точно. — Женщина сомневалась и после минутного молчания спросила: — Лукаш… может, хочешь зайти?
— Я вижу, ты кого-то ждешь… — Нерешительность в голосе мужчины звучала так явно, что если бы он мог из-за спинки кресла рассмеяться… Но он не мог. Не было сил даже вздохнуть поглубже.
— Традиция… Один прибор для меня, а второй… И снова молчание.
— Елка может упасть! У тебя нет подставки?
— Есть, в прихожей стоит, только… она заржавела. У меня не получилось…
— Я сейчас все сделаю! — Радость в голосе мужчины, а потом тишина. — Если ты хочешь, конечно, Наталия, мне неловко навязываться…
Наталия. Спокойное имя, имя для растения, не для живой женщины, красивое имя. Наталия. Талия. Муза. Музыка.
— Конечно, если тебе не трудно…
— Ты ведь могла мне раньше сказать, ты же видела, что я дома…
Мужчина пошел через комнату и остановился перед елкой. Сейчас он обернется и увидит меня. Удивится ли?
Руки. Он должен запомнить эти руки на всю жизнь. Интересно, когда мужчина почувствует ревность? Видишь, как нежно она ко мне прикасается, как она обо мне заботится, как прижимает свое лицо к моей голове, как уже перестала быть осторожной, как не боится, как доверяет? Видишь? Не обидно тебе, что ты не на моем месте? Она — моя, и я — ее, уже навсегда, я нашел свой дом.
Поранился?
— У него рана на ноге…
— Дай-ка я взгляну…
— Только осторожно, ему больно… я обработала перекисью… Искупала его… Видно, что… он многое пережил… — Женщина посмотрела Лукашу прямо в глаза. — Как и мы все.
А потом наклонилась, положила снова руку на черный лоб, а пес закрыл глаза, вздохнул и спокойно заснул.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100