Читать онлайн Девять месяцев из жизни, автора - Грин Риза, Раздел - 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Девять месяцев из жизни - Грин Риза бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.4 (Голосов: 25)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Девять месяцев из жизни - Грин Риза - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Девять месяцев из жизни - Грин Риза - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Грин Риза

Девять месяцев из жизни

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

7

Я. Смертельно. Устала. Никогда так не уставала. Эндрю считает, что у меня синдром хронической усталости. Прошло всего две недели моей репродуктивной эпопеи, а у меня такое ощущение, что я десять лет хожу со слоном на спине. Слава богу, я в отпуске. Не представляю, как я могла бы работать. Вчера весь день провалялась в кровати и проспала, кажется, часов двадцать. Вставала только пописать. Я даже заставила Эндрю приехать с работы посреди дня, чтобы покормить меня обедом, потому что сама я была не в состоянии хоть что-либо приготовить. А когда он попытался возражать (что я, конечно, предвидела), я его проинформировала, что вынашивание ребенка с нуля требует дикого количества энергии, и лучше бы ему привыкнуть быть наготове в любой момент. Да, я не собираюсь упускать возможность выжать из ситуации все, что можно.
Разумеется, он был взбешен, когда я все-таки нашла в себе силы встать сегодня в восемь утра и пойти на пробежку. Беготня по парку – это, конечно, последнее, что мне сейчас нужно, но мне надо увидеть Стейси. Вчера вечером я получила e-mail от Тик Гарднер, из которого было ясно, что она проглотила наживку. Слава богу. Я уже начала было нервничать, не провалился ли мой план и не придется ли придумывать какую-нибудь аферу, чтобы встретиться с ней еще раз. То есть я и так устраиваю аферу, чтобы встретиться с ней еще раз, но, по крайней мере, мне уже не нужна другая афера, чтобы заставить ее действовать соответственно первоначальному плану. Ну, в общем, вы поняли, что я имею в виду. Так что теперь все, что мне надо сделать, – это уболтать Стейси вписаться в мою комбинацию – и, можно считать, полдела сделано.
Хорошо, если честно – надо уболтать Стейси и еще умудриться забраться на чертову гору, не свалившись на полдороге. Я, по-моему, уже упоминала о том, какая я усталая? Я останавливаюсь и делаю большой глоток воды, а Стейси трусит дальше.
– Подожди! – кричу я. – Мне надо отдохнуть немножко.
Она поворачивается и смотрит на меня с некоторым раздражением:
– Что это с тобой сегодня? Ты уже третий раз останавливаешься.
– Ничего. Спала не очень хорошо. Устала ужасно. Я еще пока не созрела для того, чтобы рассказать Стейси про ребенка. Я даже представить боюсь, что будет, когда она узнает. В любом случае, я же не вру. Поддержите меня: раз-два-три-четыре – я действительно смертельно устала.
Не успевает Стейси вставить шпильку по поводу утомительности двухмесячных летних каникул, как нам навстречу выбегает сияющий персидский дедок.
– Добрий утра! Впирод, Доджер, впирод!
Мы со Стейси удивленно переглядываемся, и, когда я смотрю на нее, до меня доходит, что имелась в виду ее кепка с эмблемой «Доджеров».
– Это он про кепку, – шепчу я. – Он думает, что ты фанат «Доджеров».
С энтузиазмом, достаточным для потопления корабля, Стейси медленно вздымает руку:
– Вперед, «голубые»!
Наш новый друг с важным видом совершает ответный жест.
– Впирод, «галубой»! – кричит он и продолжает свой путь по дорожке. – Впирод, «галубой»!
Мы ржем и двигаемся дальше. Отлично, думаю я. Сейчас будет моя ария.
– Кстати, помнишь, я тебе говорила, что должна встретиться с дочкой Стефана Гарднера?
– Точно, точно, – говорит она. – Ну и как? Ты у нее теперь враг номер один?
– Похоже, да. Выяснилось, что она метит в рок-звезды. Собирается переехать в Нью-Йорк со своим бой-френдом, который к тому же менеджер группы.
– Не ново. Тогда зачем они тебе звонили?
А вот теперь будьте очень осторожны, Лара-сан.
– Собственно, моя работа заключается в том, чтобы заставить ее передумать. Я, правда, не припомню такого вида деятельности среди своих должностных обязанностей – если ты об этом хотела спросить. А про мамашу ты была права. Психованная тетка. Все, что ее волнует, – это имидж Стефана и как на нем отразится непоступление дочери в приличную школу. Мне пришлось отговаривать ее от Принстона и Колумбии.
Стейси фырчит как кошка.
– Я тебе говорила, с этой стервой будет непросто. Самое смешное, что Стефан может и не знать про Принстон и Колумбию. И вообще может оказаться, что его это мало волнует.
Я опять останавливаюсь, чтобы попить. Они что, удлинили эту гору с тех пор, как я была здесь неделю назад?
– Наверное, ты права, – говорю я. – И вся эта игра в музыку мне кажется чистой демонстрацией. Главное – довести мамочку до белого каления. Если мне удастся ее убедить, что поступление в колледж позволит ей свалить насовсем, она вполне может в это вписаться.
Мы снова идем. До вершины – всего несколько минут.
– Ну, и как ты собираешься ее в этом убеждать?
Подожди, дорогая, подожди.
– Э-э-э... я думала, может, ты мне поможешь?
Я привожу себя в полную боевую готовность, Стейси тормозит на полном ходу.
– Прошу прощения? – орет она.
Я машу руками, как регулировщик, останавливающий транспортный поток:
– Подожди. Пока ты не начала выпендриваться, послушай, что я тебе скажу.
Но Стейси уже трясет головой, изображая «ни за что».
– Я не собираюсь выпендриваться, потому что я вообще не собираюсь об этом говорить. Если бы я хотела помогать людям, я бы стала общественным защитником. Но я им не стала. Я стала корпоративным юристом. Я не помогаю людям по определению.
– Именно поэтому ты мне и нужна. – Уф, кажется, есть идея. – Послушай, забудь, что я сказала слово помочь. Я совсем не это имела в виду. Смотри на нее как на нового клиента. У нее группа. Она хочет подписать контракт. Ты представляешь звукозаписывающие компании, так что можешь просто дать ей кое-какие советы.
– И куда мне прикажешь высылать счет?
– Не знаю, – говорю я. – Разве у вашей фирмы нет никаких социальных проектов?
Она смотрит на меня, как на идиотку:
– Ау! Мы только что об этом говорили: я людям не помогаю – уже забыла?
Я продолжаю держать зрительный контакт.
– Назови это работой с клиентом, если тебе так больше нравится. Ты что-нибудь можешь придумать, я уверена.
Мы стоим, уставившись друг на друга: видно, что она размышляет.
– И о чем конкретно нам предполагается говорить?
Йессс! Попалась.
– Ты ей только расскажешь, как компании угнетают таланты, и объяснишь, что нормальные контракты заключают только те музыканты, которые сами в этом разбираются, а не полагаются на своих менеджеров. Остальное сделаю я.
Она недоверчиво смотрит на меня:
– Полная чушь. Все музыканты полагаются только на своих менеджеров. Менеджеры для этого и существуют.
Ох, как я это люблю. Мисс Корпоративный Юрист в Сфере Развлечений очень беспокоится о святой истине.
– Да какая разница! Задача не в том, чтобы устроить ей хороший контракт. Моя задача – убедить ее, что колледж – это хорошая идея.
Стейси опять трясет головой:
– Нет. Извини. Я не собираюсь ей врать. Если я с ней встречусь, я ей буду говорить то же, что и любому другому клиенту в аналогичной ситуации.
О боже. В кои-то веки у Стейси проснулась совесть. Я совсем не уверена, что стоит оставлять их с Тик наедине без моего чуткого руководства, но я слишком выдохлась, чтобы возражать.
Последний поворот, и наш путь вверх заканчивается: последний этап подъема мы проходим молча. Когда мы добираемся до вершины, я почти не держусь на ногах. Я наклоняюсь, уперев руки в коленки, и пытаюсь восстановить дыхание.
– Хорошо, – говорю я, пыхтя и отдуваясь. – Как тебе такой вариант: мы втроем встретимся за обедом. Ты можешь говорить все, что хочешь, но я буду при этом присутствовать – так, для обеспечения стабильности.
Стейси прикусывает губу.
– Пожалуйста, – говорю я. – Для меня это очень важно.
– Хорошо, – говорит она. – Позвони в понедельник моей секретарше и договорись на какой-нибудь день. – Я киваю. – Только я тебе подыгрывать не собираюсь. Поняла?
– Поняла, – говорю я.
Почему у меня такое ощущение, что это самая идиотская идея из всех, что меня когда-либо посещали?
Для человека, который предположительно завален работой по горло, у Стейси весьма много свободного времени, чтобы пообедать. Еще бы она не сидела на работе до трех ночи. Я бы тоже работала до трех ночи, если бы у меня каждый день был двухчасовой обеденный перерыв. Я набираю номер Тик и думаю, что надо бы Стейси об этом напомнить, когда она будет говорить, что у меня легкая работа.
– Але?
– Здравствуй, Тик. Это миссис Стоун.
– А, здрасьте. – И тишина. А где «Здравствуйте, миссис Стоун, как у вас дела»? Грубые детки пошли.
– Послушай, я говорила со своей подругой, мы можем встретиться где-нибудь и вместе пообедать, в любой день на этой неделе. Когда ты можешь? – Долгая пауза. – Тик, ты меня слушаешь?
– Да... Э-э-э, я тут подумала, и я не уверена, что мне надо с ней встречаться. Я считаю, что у Маркуса все под контролем.
Нет, дорогая, ты так не считаешь. Номер не пройдет. Я тебя так просто не выпущу. Переключаюсь на капризно-обиженный голос:
– Знаешь, Тик, мне стоило немалых трудов договориться об этой встрече. Если ты считала, что Маркус держит все под контролем, тебе не надо было просить меня об этом.
Из трубки слышен нетерпеливый вздох.
– Извините, что так затруднила вас, но у меня сейчас совсем нет времени...
Здравствуйте. Она что, считает, что мы на равных? У меня стаж стервозности на пятнадцать лет больше. И я беременна.
– Тик, я уверена, что, если бы я позвонила твоей матери, она смогла бы найти место в твоем расписании. – Учись, салага.
Тик смеется.
– Давайте, звоните. Вы действительно думаете, что она захочет, чтобы я с кем-то встречалась по поводу контракта со студией?
Ладно, принято. Туше. На заднем фоне слышен мужской смех, и я понимаю, что это, наверное, Маркус. Если она думает, что удастся повыпендриваться перед ним за мой счет, пусть подумает еще раз.
– Нет, – говорю я самым высокомерным тоном, на какой я способна. – Я думаю, она этого совсем не хочет, но я смогу привлечь ее внимание, если скажу, что на следующий год я не буду твоим консультантом по поступлению, потому что ты была груба со мной.
Если бы мы стояли лицом к лицу, кто-нибудь точно кому-нибудь двинул. На заднем плане я слышу мужской голос, который советует ей просто повесить трубку. Но она этого не делает.
– Во-первых, мне все равно, потому что я не собираюсь идти в колледж, а во-вторых, вы не можете этого сделать. Вы не можете отказаться быть моим консультантом.
Судя по голосу, она готова разреветься в любой момент.
К чертовой матери, что там происходит? Я смягчаю голос:
– Ладно, ты можешь сказать мне, что происходит? Потому что, если бы ты не собиралась в колледж, ты бы не расстраивалась, что у тебя не будет консультанта по поступлению.
Тишина. О блин. Я знаю, что происходит. Я абсолютно точно знаю, что происходит.
– Тик, отвечай только да или нет. Ты не можешь об этом говорить при Маркусе?
– Да.
Я знала. Это его гениальная идея не идти в колледж.
– Сегодня он будет у тебя целый день?
– Да.
– Как насчет завтра?
– Нет.
– Хорошо. Не хочешь встретиться завтра за чашкой кофе и обсудить наши планы? Я могу встретить тебя в десять в «Старбакс», в галерее «Сенчури-Сити». Подходит?
– Да.
– Хорошо, увидимся завтра.
– Да, ладно... – Щелк.
Девять минут одиннадцатого. Если в пятнадцать она не придет, я ухожу. Я усаживаюсь со своим бескофеиновым чаем с молоком и беру какой-то журнальчик, из тех, которые бесплатно лежат в кафе. Пролистываю и тут же чувствую себя старой. Все статьи – про группы, фильмы и клубы, о которых я даже ничего не слышала.
В этот приятный момент и появляется Тик. Она идет к моему столику в своих солдатских ботинках, скрипящих при каждом шаге, на плече висит черная почтальонская сумка такого чудовищного размера, что туда можно спокойно поселить пару хоббитов, впрочем, судя по расползающимся швам, туда уже набито не намного меньше. Честное слово, на вид – весит килограмм двадцать как минимум. Она скидывает сумку на пол и плюхается на стул напротив меня. Я смотрю на часы: десять тринадцать.
– Извините, – говорит она.
Чтобы не выглядеть слишком по-старперски, я решаю пожертвовать лекцией об опоздании как проявлении неуважения.
– Ничего, – говорю я. – Рада, что ты пришла. – Я закрываю журнал и кладу его на соседний столик. – Ну что ж, ты не хочешь рассказать мне, что происходит?
На какое-то мгновение мне кажется, что сейчас она передумает и удерет, но потом она сдается.
– Все так сложно, – говорит она с тяжким вздохом. Разумеется, сложно. Все подростковые драмы отличаются повышенной сложностью.
– Думаю, я смогу тебе помочь, – сообщаю я ей, стараясь сдерживать растущее нетерпение. Неужели она не понимает, что у меня есть более приятные занятия, чем сидеть тут с ней? Прикорнуть, например, на пару часиков или почитать «Чего ждать, когда ждешь ребенка» про следующие три месяца.
– Это хорошо. – Она берет со стола обертку от соломинки и мусолит ее в руках, пока говорит. – Мы с Маркусом тусуемся уже восемь месяцев или типа того. Он очень классный парень, и... я не знаю, как вам сказать, – мне с ним очень кайфово. Он старше меня, не мается всякой фигней, как парни в школе, к тому же мы вместе в группе, и все такое, – ну, и в личном плане у нас круто...
Не надо, пожалуйста. Сжав зубы, я концентрируюсь на отсылке экстрасенсорного послания с просьбой не рассказывать мне про свою сексуальную жизнь, потому что мне совсем не хочется про нее слушать.
– Так что у нас сейчас никаких особых проблем нет, а с командой мы скоро сможем реально раскрутиться.
Ха-ха. Сработало. Я знала, что у меня шестое чувство.
– На сентябрь Маркус вписал нас играть в «Виски», а потом, он думает, что сможет договориться с «Ниттинг фэктори»
type="note" l:href="#fn16">[16]
, а это действительно круто...
Молодец, деточка, переходим к решающей стадии.
– Понятно, – прерываю я ее, – так в чем проблема?
Она опускает голову:
– Ладно. В общем, ему кажется, что, если я пойду в колледж, это нарушит все наши планы. Типа, я найду себе другого парня, если мы будем жить отдельно. Ну, и я ему сказала, что мы можем уехать вместе. Тогда он начал наезжать: типа, я буду болтаться как дурак у твоего колледжа и ждать, когда ты придешь с уроков или с гулянки с однокурсниками... – Она шумно вздыхает. – Как будто мне очень нужны эти гулянки. Тогда я ему сказала, что пойду в колледж здесь, в Лос-Анджелесе, а это для меня, типа, реальная жертва, потому что он знает, как я хочу свалить от мамаши. Но он мне: типа, нет, у тебя не будет времени репетировать, не будет времени играть, а если ты будешь жить в кампусе, мы вообще не будем видеться. А потом пошли разговоры типа, а что, если уехать в Нью-Йорк вдвоем, тогда ты сможешь жить отдельно от родителей, и мы будем вместе, и с командой будет все нормально? А там у него много знакомых, и он считает, что мы можем договориться с классными клубами и подписать контракт со студией.
Она делает глубокий вдох и смотрит на меня, ожидая моей реакции.
Реакция-то у меня простая: этот засранец – собственник и самодур, и ей надо немедленно с ним порвать. Но сейчас я эту тему развивать не буду. Не стоит сразу давить.
– Но это не совсем то, чего ты хочешь, да? – спрашиваю я.
Она опять вздыхает:
– Ну, типа да. С одной стороны, круто, конечно, оказаться в Нью-Йорке, жить с парнем, без родителей, ну, вы понимаете? Но потом я думаю про колледж, что это тоже должно быть круто. А если мы не раскрутим команду? Что я тогда буду делать?
Да как бы тебе сказать, дорогая, думаю я, с твоим папенькой и его миллионами-триллионами что-нибудь уж придумается, прежде чем бедной девушке придется идти на панель.
– Тут ты права, – говорю я. Собираюсь уже указать, что всегда хорошо иметь что-то, на что можно опереться, но вовремя останавливаюсь. Я помню, с каким лицом она мне сообщила, что уже слышала это от матери. – Ты говорила об этом с Маркусом? – спрашиваю я. Еще один вздох.
– Как только я начинаю говорить об этом, он звереет, мы с ним так ругались, что я думала, вообще разойдемся – раз пять, если не больше.
Я начинаю чувствовать себя благообразной воспиталкой из «Продленного дня на ABC». Пытаюсь придумать, как бы потактичнее объяснить ей, что этого лузера надо послать подальше, но мои размышления прерываются персонажем, усевшимся за столик у нас за спиной:
– Я прошу прощения, но больших глупостей я давно не слышала.
Мне даже не надо поворачивать голову. Я знаю этот голос. Это Стейси. Она поднимается и идет к нам, а Тик пялится на нее, как на пьяного панка, который оборзел до того, что присаживается за стол к хорошим девочкам.
– Тик, – говорю я, – это моя подруга Стейси. О которой я тебе рассказывала. Поверь мне, я ее не просила приходить сюда. – Я поворачиваюсь и пристально смотрю на Стейси: – Что ты здесь делаешь, и почему ты решила, что можешь подслушивать наш разговор?
Стейси кидает на меня надменный взгляд и показывает мне свой средний палец. Миленько.
– Я работаю в соседнем здании, гений, и прихожу сюда каждый день в десять тридцать. Увидела, как ты разговариваешь с подростком в собачьем ошейнике и с черными волосами, поняла, что это она и есть, а раз ты все равно хотела, чтобы я с ней встретилась, подсела к вам.
Ну, вы только посмотрите, думаю я, Мисс Большая Энциклопедия Браун.
Стейси тянется через стол, чтобы пожать руку Тик.
– Приятно познакомиться, – говорит она и делает жест в сторону пустого стула. – Не возражаете?
Тик смотрит на меня, я киваю. В этом чертовом городе можно найти «Старбакс» на каждом углу, а я выбрала наугад соседний дом с офисом Стейси. Дальнейшие события начинают вырисовываться в совсем мрачных тонах.
Стейси усаживается и тут же включается в работу.
– Одним словом, – говорит она, – как независимый наблюдатель я могу здесь выделить три основные темы. Первая – это твои взаимоотношения с Маркусом, который, кстати, по описаниям видится мне полным мудаком.
Как это мило. Я начинаю мысленно составлять заявление об уходе и прикидываю, на каком основании привлечь к ответу Стейси. Интересно, сработает ли деликатное перекрытие контрактов? А когда я поворачиваюсь к Тик, чтобы посмотреть на ее реакцию, то вижу, что упоминание о мудаке ее нисколько не смутило. Может, я ее недооценивала? Пожалуй, позволю Стейси продолжать и посмотрю со стороны, что из этого выйдет.
– Второе, – говорит Стейси, – что будет с твоей группой, и третье – собираешься ли ты идти в колледж. Последние две темы – не взаимоисключающие.
Я снова смотрю на Тик, потому что не уверена, что она знает, что такое «взаимоисключающие».
– Что вы имеете в виду? – говорит она.
– Я имею в виду, что ты можешь учиться в колледже и продолжать играть в группе, но группе совершенно не обязательно иметь Маркуса в своем составе, если он не может пережить твоего пребывания в колледже. Если посмотреть с чисто деловой точки зрения, у тебя имеется целый букет конфликтов. Во-первых, никогда не заводи романа с менеджером, потому что, если ты с ним порвешь, он может настроить против тебя всех остальных. А во-вторых, менеджер никогда не должен быть членом группы, потому что, если начнется отстой, никто ему ничего не скажет. Основы бизнеса, милочка, это надо знать.
– Так что же мне делать? – спрашивает Тик.
Я не верю своим ушам. Она явно слушает Стейси. Стейси смотрит на меня, и я изображаю на лице «продолжай, раз уж пошло».
– На твоем месте я бы сказала Маркусу, что, если его действительно волнуют дела группы, ему стоит уйти из менеджеров и нанять для этого человека со стороны. А потом я бы ему сказала, что, если его действительно волнуют твои дела, он должен думать о том, что лучше для тебя, и если это колледж, значит, ему придется смириться с колледжем.
Тик на глазах цепенеет, слушая эти предложения.
– А если он на меня наезжать начнет? – спрашивает она.
В ответ Стейси смеется:
– Послушай, милая девушка, это не шоу-тусня, это шоу-бизнес. Если ты не можешь справиться с наездами собственного бой-френда – значит, индустрия развлечений – это не твоя стезя.
О боже. Это кто у нас такой, Сэмюэль Голдвин? Впрочем, момент можно использовать, чтобы встрять в их беседу.
– Подождите секундочку, – говорю я. – Давайте на какое-то время забудем о Маркусе. Стейси права: множество людей ходят в колледж и играют музыку. Скажи мне, права ли я: мне показалось, что команда держится на тебе и твоих талантах, и Маркус прекрасно это понимает, иначе его бы так не расстраивал твой отъезд. Так ведь?
Она растерянно пожимает плечами. Мы со Стейси обмениваемся взглядами, и я вижу, что она прекрасно понимает, куда я мечу.
– На чем он играет? – спрашивает Стейси. Тик наконец приподнимает голову:
– Он лидер-гитарист. Иногда еще на подпевках, хотя голос у него не очень.
– Хорошо, – говорит Стейси. – Значит, у тебя есть гитарист со средненьким голосом, и все свои надежды он возлагает на тебя. Ситуацией рулишь ты, так что все, что он говорит, – чистый блеф. Скажи ему, что ты собираешься идти в колледж с ним или без него. Если скажет «нет» – выгоняй его к чертям и ищи замену. В колледже без проблем найдешь себе нового бой-френда, а если попадешь в заведение с мало-мальски приличным музыкальным факультетом, найдешь и гитариста с голосом. Главное, шуры-муры с ним не разводить.
Стейси делает паузу и отпивает из своего гигантского стакана шоколадное мокко со взбитыми сливками. Там калорий, наверное, тысячи две, а она каждый день пьет по стакану. Как можно при этом оставаться тощей – этого я никогда не пойму.
– Видишь ли, – говорит она, – это как раз то, что имеется в виду, когда говорят, что надо учиться на своих ошибках.
Тик внимает каждому ее слову и пожирает ее глазами, как какого-нибудь гуру. Правда, этот гуру представляет из себя тощего трудоголика, который редко бывает в собственной квартире и шесть лет не имеет никакой личной жизни, но это уже не важно. Если Тик на это покупается, пусть Стейси говорит, что хочет.
– А вы в каком колледже учились? – спрашивает Тик.
Стейси улыбается и скромно опускает голову:
– В Нью-Йоркском университете, деточка, в лучшем колледже в мире.
Только не это. Только не это. Я совсем забыла, что Стейси училась в Нью-Йоркском университете. Туда сейчас попасть почти так же тяжело, как в Колумбию. Каждый подросток, который смотрел «Фелисити», хочет туда попасть. Блин. Тик смотрит на меня:
– А у них есть хороший музыкальный факультет? Я делаю попытку увильнуть от прямого ответа:
– Ну, университет, конечно, хороший... Стейси обрывает меня:
– Хороший? Это Нью-Йоркский университет. Культурная Мекка университетского мира. У них все творческие факультеты шикарные.
Я тру себе виски:
– Ладно, очень хороший. Суть в том, что поступить туда не просто...
Стейси опять меня прерывает:
– О чем ты говоришь? Я была самой страшной по-хуисткой в старших классах... – Я кидаю на нее взгляд, означающий, что среди нас дети, на что она выразительно закатывает глаза: – Лара, брось, я уверена, что она уже слышала слово хуй. – Тик смеется, и я понимаю, что опять играла партию плохого парня. – Не важно, в общем, я была самой страшной пофигисткой и поступила туда. CAT у меня был десять-пятьдесят или что-то около того. Напишешь хорошее сочинение – считай, что поступила.
Мне хочется убить ее. Почему-то все на свете уверены, что обладают достаточной квалификацией для работы консультантом по поступлению в высшую школу.
– Стейси, это было двенадцать лет назад. Ситуация изменилась. В Нью-Йоркский университет уже не поступают с десять-пятьдесят. CAT должен быть не меньше тринадцати, плюс пятерочный аттестат, расширенные курсы, проходной балл. Это уже не та школа, в которую ты поступала.
Стейси трясет головой и делает мерзкую морду:
– Чушь. Почему это так сложно, можешь объяснить?
Честно говоря, совершенно не хочется объяснять ей, что, когда мы поступали, подростков в стране было меньше, чем когда-либо, а сейчас, когда дети всех бэби-бумеров
type="note" l:href="#fn17">[17]
собираются в колледж и все бэби-бумеры готовы за это платить, спрос серьезно перевешивает предложение. Не говоря уже о том, что показатели CAT в 1994 году пересматривались, так что двенадцать сотен образца 1989-го равняются тринадцати с чем-то, а это означает, что все колледжи подняли свой проходной балл. Разумеется, эта информация не только вгонит их обеих в сон, но и меня поставит в положение еще большей зануды, чем я себя уже показала. Так что вместо этих объяснений я даю краткий ответ.
– Потому что, – говорю я. – Просто потому что, и все.
Круто. Я начинаю изъясняться по-родительски. Тик смотрит на Стейси с понимающей улыбкой, потом поворачивается ко мне:
– В общем, я хочу поступать в Нью-Йоркский. – Спасибо, я уже сама догадалась. Я поджимаю губы и выразительно смотрю на Стейси. – Это идеальный вариант. Если Маркус так хочет в Нью-Йорк, может ехать со мной, а если не хочет – я в любом случае сваливаю и из города, и от матери.
– Хорошо, – говорю я и поднимаю руки, изображая «сдаюсь». – Если это то, что ты хочешь, – прекрасно, но тебе придется серьезно поработать весь следующий год. Надо будет подтянуть CAT, а первый семестр последнего года должен пройти идеально. Я имею в виду твердые пятерки исключительно. Не буду тебе объяснять, насколько это важно, особенно если учесть, насколько у тебя ухудшились оценки за прошлый год.
Тик не обращает на меня никакого внимания.
– Да-да, хорошо. С этим все будет нормально. – Она поворачивается к Стейси и преданно смотрит на нее: – Спасибо, я вам так благодарна. Вы мне реально помогли, ну, типа, внесли ясность. Я с ним прямо сейчас поговорю.
Стейси улыбается ей:
– Главное, держись спокойно, не сдавайся. Если он действительно хочет быть с тобой, он сделает все, как ты хочешь, если нет – идет на хрен. Вот, – Стейси достает из бумажника визитку. – Вот моя карточка. Позвонишь мне и расскажешь, как пойдут дела.
Ой, какие мы нежные и заботливые. Меня сейчас вырвет, и утренняя тошнота тут ни при чем. Сияющая Тик берет карточку.
– Спасибо! – говорит она, поднимая с пола сумку. – Обязательно позвоню.
Под скрип солдатских ботинок она поднимается из-за стола и, слегка махнув нам рукой, идет к двери. Когда она выходит, Стейси поворачивается ко мне:
– Весело, мне понравилось. У тебя действительно самая легкая работа в мире.
– Да ладно, тебе повезло. Она с тем же успехом могла тебя возненавидеть.
– Не пройдет. Я умею общаться с подростками. Они думают, что я крутая, потому что матерюсь и работаю в шоу-бизнесе. Можешь мне поверить.
– Верю, только если бы ты работала в школе, ты бы не могла материться, не зарабатывала бы кучу денег и не работала бы в шоу-бизнесе, так что крутой они бы тебя не считали.
На какое-то мгновение она задумывается:
– Ну что ж, тогда хорошо, что у тебя нашлась крутая подруга.
– Очень хорошо, Стейси. Только твоя крутость никак не поможет мне протолкнуть ее в университет. На мне теперь лежит куча работы. Ты даже не представляешь себе сколько.
– Она дочь Стефана Гарднера. Я уверена, что они захотят ее взять.
– Это Нью-Йорк, – говорю я. – Там звездные детки толпой ходят. Если он не будет вносить пожертвование, никто не посмотрит, кто она такая. Вот из-за таких моментов моя работа и называется тяжелой, Мисс Двухчасовой Обеденный Перерыв.
Она пропускает это мимо ушей.
– Раз ты такой прекрасный специалист своего дела, я уверена, что у тебя все получится.
Я закрываю глаза. Черт. Хотелось бы.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Девять месяцев из жизни - Грин Риза

Разделы:
12345678910111213141516171819202122232425

Ваши комментарии
к роману Девять месяцев из жизни - Грин Риза



Было легко и весело его читать! По крайней мере тем, кто прошел эти 9 месяцев - мой рекоменд
Девять месяцев из жизни - Грин РизаЯ
3.05.2012, 13.07





Бред
Девять месяцев из жизни - Грин РизаНИКА*
1.09.2013, 21.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100