Читать онлайн Девять месяцев из жизни, автора - Грин Риза, Раздел - 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Девять месяцев из жизни - Грин Риза бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.4 (Голосов: 25)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Девять месяцев из жизни - Грин Риза - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Девять месяцев из жизни - Грин Риза - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Грин Риза

Девять месяцев из жизни

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

5

На следующее утро, ровно в десять, я останавливаю машину у ворот Беверли-Парка. Подходит охранник с блокнотом, я ему сообщаю, что у меня встреча с Гарднерами. Ворота открываются, и я въезжаю в парк, глазея на огромные дома. Их и домами-то не назовешь. Скорее, поместья. Гигантские, чудовищные поместья. Не могу представить Тик Гарднер живущей в каком-нибудь из этих дворцов – с ее причесочкой в стиле Келли Осборн и в солдатских ботинках она должна здесь чувствовать себя чужеродным элементом. Я выворачиваю на округлую подъездную дорожку и не успеваю вылезти из машины, как здоровенная двойная входная дверь распахивается.
– Миссис Стоун?
Это Лори, секретарь. Узнаю голос. На вид года двадцать два, брюнетка, и очень хорошенькая. На ней модный спортивный костюмчик из бежевого велюра, и я тут же начинаю подозревать, что она спит с папой Гарднером.
– Добрый день. Вы, наверное, Лори. – Я протягиваю ей руку.
– Рада вас видеть. Миссис Гарднер через минуту спустится. Она хочет поговорить с вами, прежде чем вы встретитесь с Тик.
Я следую за ней в дом, который, похоже, является конечным пунктом маршрута каждого кусочка мрамора на планете. Не успевает Лори указать мне на одну из шести итальянских кушеток из зеленой кожи, расставленных по гостиной, как я слышу приближающееся цоканье дорогих каблучков. Я оборачиваюсь и вижу, что по двойной спиральной лестнице ко мне спускается шикарная миниатюрная блондинка. На ней моя розовая юбка, и я точно знаю, что это она обскакала меня вчера утром. Весь положительный настрой, который мне бы сейчас очень пригодился, куда-то улетучивается.
Она проходит все пятнадцать миль, разделяющие лестницу и кушетку, и широко распахивает руки, чтобы обнять меня:
– Лара, я так рада, что вы пришли! Спасибо большое, что вы согласились.
Она так молодо выглядит, что это ввергает меня в шок. Больше чем тридцать семь ей быть не может, а если может, то я хочу знать, как зовут ее пластического хирурга.
– Здравствуйте, миссис Гарднер, рада наконец-то познакомиться с вами лично.
– Пожалуйста, зовите меня Черил. Я всегда чувствую себя не в своей тарелке, когда человек моего возраста называет меня миссис Гарднер.
Так-так-так, извините, думаю я. Человек твоего возраста? Боже милостивый, я что, выгляжу на тридцать семь? Вот оно, приехали. Первое, что я сделаю, когда приду домой, – запишусь на коллагенотерапию.
– Давайте пройдем в столовую. Лори сейчас принесет потрясающий бранч.
Я иду вслед за ней по дому, пытаясь подсчитать в уме, сколько они на него угрохали. Получается миллионов десять только на вещи, плюс три-пять на оформление интерьера. Если есть на свете реинкарнация, я надеюсь возродиться достаточно умной, чтобы пойти учиться в киношколу.
Первое, что я вижу, входя в столовую, – это шведский стол, состоящий практически целиком из продуктов, которые мне есть нельзя. Там лежит кружок бри, стоит плошка салата «цезарь», на деревянном подносе – что-то типа сашими, еще есть мисочка с китайским салатом из курятины и гигантский пучок салата-латука, на который водружен здоровый кусок тунца. Ах да, забыла – большой кофейник и кувшин с вином.
– Я надеюсь, вы не будете против, – говорит она. – Я на диете Аткинса, так что попросила Лори не приносить никаких углеводов. Я с трудом могу пройти мимо какой-нибудь пекарни, а уж держать их дома совсем неразумно.
Я испытываю чудовищное искушение взять огромную тарелку и накидать туда всего и побольше, но в голове звучит Джулин голос, повествующий о врожденных дефектах, невротических расстройствах и смертоносных бактериальных инфекциях, так что я беру ложку китайского салата и стараюсь размазать ее по тарелке, чтобы она не выглядела такой пустой. Лори смотрит на меня подозрительно.
– Может, вам еще что-нибудь принести? – спрашивает она.
– Нет-нет, – говорю я. – Спасибо, не надо. Я сегодня утром проснулась такой голодной, что приготовила себе яйца, перед тем как идти сюда.
И это не вранье. На меня напала такая паранойя по поводу фолиевой кислоты, что я соорудила себе омлет из шести яиц. Кстати, вспомнила: надо не забыть обращать внимание на соски, чтобы не пропустить, когда заболят.
– Я бы воды выпила, если вы не возражаете. Лори и Черил обмениваются взглядами, Лори слегка пожимает плечами и исчезает на кухне. Мы с Черил усаживаемся за стол, и я перехожу к боевым действиям.
– Так о чем вы хотели со мной поговорить?
Она отрезает здоровый кусок бри и наливает себе вина. Лори появляется с бутылкой воды, ставит ее передо мной и снова исчезает.
– Да, – говорит Черил, отхлебывая вино. – Ситуация такова. Для меня и для отца Тик очень важно, чтобы она пошла в приличный колледж. Вы понимаете, с именем. Тик хочет в следующем году жить в Нью-Йорке, так что мы думали про Колумбию, может быть, даже про Принстон, раз это недалеко от города. Далее. Насколько я понимаю, ей нужно повысить результаты CAT, и, если предположить, что она сможет это сделать, мне было бы интересно узнать ваше мнение, каковы ее шансы.
Когда она произносит слово «Принстон», я чуть не плююсь минералкой обратно в стакан. Трудно придумать персонаж менее подходящий для Принстона, чем Тик Гарднер. Даже если свершится чудо, и разверзнется ад, и она туда поступит, она будет себя там чувствовать отвратительно. Одним словом, никаких шансов. Но потом я вспоминаю, что сижу в доме за десять миллионов, и следом вплывает мысль: а не думали ли они о пожертвованиях на строительство нового здания? Желательно, не маленького...
– Э-э-э, – говорю я, стараясь, чтобы это прозвучало тактично. – Принстон и Колумбия – это достаточно серьезная заявка, даже если ваша дочь повысит результаты CAT. В этих школах показатели тринадцать или четырнадцать считаются средними. – Я делаю паузу, давая ей возможность встрять в любой момент. Не хочет. Ладно. – У вас есть там какие-нибудь связи, или, возможно, вы, э-э-э, думали о пожертвовании? Потому что это могло бы помочь.
В ответ я получаю стальной взгляд.
– Я надеялась, что нам не придется делать это с помощью денег. Я бы хотела, чтобы Тик сама все сделала, чтобы не было ощущения, будто мы ей покупаем образование.
Интересно. У барыни есть нравственные устои. Или она просто дешевка. Так или иначе, надо немного подать назад.
– Я не имела в виду, что это обязательно. Здесь я с вами совершенно согласна. Просто дело в том, что вы выбрали две самые сложные для поступления школы, и даже несмотря на то, что Тик умная девочка, ее результаты не дотягивают даже до средних...
Она меня прерывает:
– В девятом и десятом классах у нее были только «А» и «В»
type="note" l:href="#fn10">[10]
. Только в этот последний год оценки стали хуже. И «С» по химии – тоже не ее вина. У нее был ужасный учитель, он просто ненавидел ее.
Ой, как я люблю родителей деток из частных школ – всегда у них во всем виноват учитель. Думаю, пора запускать программу «в-посланника-не-стреляют».
– Послушайте, Черил. Будь моя воля, каждый ребенок учился бы в той школе, которую выбрал. Но, как вы понимаете, не я это решаю. Все, что я могу, – это рассказать вам, что требуется для поступления. Если речь идет о Принстоне и Колумбии, ей надо закончить не просто на твердые «А», а с отличием и по расширенному курсу, и даже тогда ее шансы будут один к пяти. Я не говорю, что ей не стоит пробовать, но если смотреть на вещи трезво, ее шансы невелики, и вам стоит подумать о какой-нибудь школе, не входящей в «Лигу плюща»
type="note" l:href="#fn11">[11]
.
У Черил такой вид, будто я ей только что сообщила, что «Нейман Маркус»
type="note" l:href="#fn12">[12]
закрывается навсегда. Она просто раздавлена. Обычно я ненавижу эту часть своей работы, однако приходится признать, что есть в этом какое-то извращенное удовольствие – приятно чувствовать себя одним из немногих людей на свете, когда-либо говоривших этой женщине, что она не может поиметь все, что захочет. Она механически кивает головой, и нижняя губа у нее трясется. О боже. Она что, собирается слезу пустить?
– Стефан будет очень недоволен, – всхлипывает она. – Я даже не знаю, как я ему скажу.
Я молчу. Если она думает, что это буду делать я, пусть приглашает на бранч другого консультанта по поступлению. Я прочищаю горло и пробую подойти с другой стороны.
– Вы когда-нибудь спрашивали Тик, что она сама хочет? Потому что, честно говоря, я не вижу в ней никакой заинтересованности в этих школах. Понимаете, если вы хотите, чтобы она приняла мотивированное решение, надо, чтобы она действительно хотела туда поступить.
Жалкая лампочка, еле теплившаяся в ее голове, начинает ослепительно сиять. Она вся светится.
– Знаете, вы абсолютно правы. Я ведь могу сказать Стефану, что она просто не хочет туда поступать, и ему совсем не обязательно знать, что ей туда не попасть.
Вот и славненько, думаю я. Потому что вся эта возня с поступлением деточки в колледж разводится только ради Стефана. Она еще удивляется, что ребенок ее ненавидит.
– Вот поэтому, – говорит она, – мне так хотелось, чтобы вы пришли. Вам, возможно, удастся разобраться в том, чего она хочет, и начать работать в этом направлении.
Я понимаю, что мне срочно надо пописать, спрашиваю ее, где здесь ванная комната, и она направляет меня по длинному мраморному коридору. Ванная оказывается размером с хороший гостиничный номер. Все из черного мрамора и выглядит так, будто они здесь заперли на пару недель мастера по вырезанию монограмм. ЧГС значится везде, самыми извращенными шрифтами. Полотенца, брусочки мыла, крышка стульчака, ящик для мусора, даже пол посреди комнаты выложен плитками с хозяйскими инициалами. Наверное, предполагается, что, если гость на пять минут оставит их общество, он может забыть, в чьем доме находится. Типа, писаешь и думаешь: Ой, где это я? Ааа, все в порядке, я у Черил и Стефана Гарднер. Слава богу, они сделали эту монограмму на полу!
Я присаживаюсь пописать и использую возможность прощупать свои соски: не появилась ли в них повышенная чувствительность. У меня в отличие от многих женщин грудь во время месячных не болит, так что я не совсем понимаю, что за ощущения надо выискивать. Не обнаружив никаких изменений, я вдруг с ужасом понимаю, что разочарована. Интересно, думаю я. Получается, что я все-таки хочу быть беременной? Когда это я успела? Я начинаю подозревать Эндрю в использовании спецтехнологий по промывке мозгов типа «как-хорошо-быть-мамой». Включает, наверное, засранец, пока я сплю.
Вымыв руки, я поворачиваюсь к зеркалу боком и задираю блузку. Живот идеально плоский. Просто поразительно, насколько меньше меня раздувает, когда я не ем углеводы. Я делаю глубокий вдох, потом выдыхаю и выпячиваю его насколько могу. И тут же втягиваю обратно. Нетушки. Не хочу я быть беременной.
Когда я появляюсь из ванной, Черил уже ждет меня на другом конце коридора и делает знаки, чтобы я шла за ней наверх. Поднимаясь по лестнице, я постепенно начинаю слышать жутковатые звуки панк-рока, которые усиливаются с каждым моим шагом. Когда мы оказываемся у двери Тик, Черил приходится кричать, чтобы я слышала.
Как она может слушать этот кошмар? Эти звуки напомнили мне, как я ходила на концерт памяти группы «Def Leppard»: солист там явно обожрался кислоты и вопил как резаный, что он-то и есть настоящий Король Ящеров. Впрочем, я еще в школу тогда ходила, и на дворе были восьмидесятые. А эта музыка просто чудовищна. Слух девка себе точно испортит.
Внезапно я понимаю, что мой внутренний голос говорит то же самое, что говорила мне моя мама, и мне становится страшно. Интересно, смогу ли я вычислить, в какой момент между двадцатью и тридцатью я превратилась в Беа Артур из «Золотых Девочек»?
Черил барабанит в дверь, и только через минуту, если не больше, Тик наконец слышит стук. Дикие звуки смолкают.
– Ну что? – орет она из-за двери. Говорится это мерзким тоном, который я тут же узнаю. Я таким тоном ору на Эндрю, когда он не дает мне спокойно почитать или поговорить по телефону. Или когда я злюсь на перевирание текстов песен. Ладно, согласна, надо действительно попробовать быть с ним помягче. Если бы он так со мной заговорил, я бы точно разревелась. Черил, однако, стоит у двери как ни в чем не бывало.
– Тик, детка, – говорит она нежным голоском, – открой дверь. Тут кое-кто хочет тебя видеть.
Черил смотрит на меня и сконфуженно улыбается. Я в ужасе понимаю, что она ничего не сказала Тик о моем приходе. Вот стерва, все-таки подставила меня.
Дверь распахивается, и на пороге появляется взбешенная Тик. Волосы у нее сегодня выкрашены в черный-черный цвет и торчат во все стороны, Она стоит босиком, в джинсах с черным клепаным ремнем и в старорежимной футболке с фотографией группы «Kiss». Почему-то раньше я не замечала, какая у нее чудесная фигурка. Создается ощущение, что это единственное, что она унаследовала от матери.
Чтобы избежать зрительного контакта, я смотрю не на нее, а на комнату. Должна признать, ничего смешнее я еще не видела. С первого взгляда понятно, что стиль декора выбирала Черил – он бабский, вычурный и чудовищно безвкусный. Розово-белая гамма, тесьма, кружавчики. Но еще забавнее то, как обошлась с этим безобразием Тик. Панковско-дадаистский шедевр.
Честное слово, Дюшан
type="note" l:href="#fn13">[13]
не сделал бы лучше. По нежно-розовому берберскому ковру разбросаны несколько циновок Флокати, выкрашеных по краям в черный и темно-бордовый цвет. Полог, когда-то, наверное, висевший над кроватью на четырех белых стойках, заменен на огромное черное полотнище с белым граффити Black Flag. Вдоль всех стен по розовому фону идет бордюрчик из тюльпанов ручной росписи, причем каждый цветочек аккуратнейшим образом переделан в череп со скрещенными костями. В одном углу стоит профессиональная ударная установка, а в другом – главное блюдо: огромное зеркало в белой, сделанной под старину раме, к которому прилеплена вырезанная из картона в натуральную величину фигура тощего болезненного мужичка, выглядящего так, будто он вот-вот помрет от передозировки героина. В целом создается образ юной девственницы, которую лишил чести сам Джин Симмонс
type="note" l:href="#fn14">[14]
. Просто гениально.
Увидев меня, Тик принимает вызывающую позу и бросает на мать убийственный взгляд.
– Что она здесь делает? – говорит она, кивая головой в мою сторону. Я убью Линду за такой подарочек.
– Тик, я попросила миссис Стоун прийти, чтобы поговорить с тобой о колледже, потому что в этом году ты ни разу не зашла к ней на собеседование.
Я криво улыбаюсь и чувствую себя полной идиоткой. Тик не обращает на меня никакого внимания.
– Не о чем говорить. Я не собираюсь в колледж.
Черил смотрит на меня, показывая всем своим видом, как она растеряна и смущена – что, в общем-то, естественно, – а потом поворачивается обратно к Тик. Теперь она говорит твердо и спокойно:
– Тик, давай не будем начинать это прямо с утра. Вы поговорите, или я больше не пускаю в дом твою группу. Обсуждению не подлежит.
Тик смотрит так, будто хочет испепелить всех взглядом, а Черил делает знак, чтобы я входила. Не успеваю я переступить порог, как она быстро ретируется, оставляя меня наедине с нервным подростком, у которого в комнате, между прочим, находится ряд тяжелых предметов, пригодных для нанесения тяжких телесных повреждений. Супер.
Я чувствую себя так неуютно, что не знаю, что делать. Стою и жду, пока она собирает с пола какое-то барахло; никто не произносит ни звука. Наконец через минуту-другую, она прерывает молчание.
– Какая сука, – бормочет она. Непонятно, обращается она ко мне или говорит сама с собой.
Ладненько, думаю я. Что мы с этим будет делать? Моя обычная стратегия общения с мрачными подростками заключается в том, что сначала лучше полностью соглашаться со всем, что они говорят. Я никогда не пытаюсь сразу предлагать свои решения, потому что терпеть не могу, когда Эндрю так делает, это сразу выводит меня из себя. У нас было уже столько скандалов по этому поводу, что я могу вести колонку в журнале про здоровую семейную жизнь. Вот, смотрите.
Я (плача или пытаясь не плакать): Я ненавижу (вставьте имя, ситуацию или жизнь вообще). Дальше будет еще хуже. Вся жизнь испорчена.
Эндрю: А почему бы тебе (вставьте какой-нибудь глупый совет, обычно заключающийся в том, что надо поговорить с человеком, ответственным за порчу моей жизни)? Таким образом ты возьмешь ситуацию в свои руки, и все будет хорошо.
Я: Нет! Это бесполезно. Я не буду этого делать. Я только хочу, чтобы ты согласился со мной, что моя жизнь (вставьте любой подходящий негативный эпитет).
Эндрю: Хорошо, твоя жизнь (вставьте негативный эпитет, использованный выше). Теперь ты довольна?
Я: Да.
В данном случае, однако, я не думаю, что стоит соглашаться с Тик, что ее маменька – сука. То есть я с ней, конечно, согласна, но вслух я этого говорить не буду. Выбираю тактику «давай-играть-в-открытую».
– Послушай, – начинаю я, – я прекрасно понимаю, что у тебя нет никакого желания со мной разговаривать. Честно говоря, я и сама планировала провести первый день каникул не с тобой. Но раз уж я здесь, давай попробуем использовать время более продуктивно.
Поскольку она, повернувшись ко мне спиной, не прекращает свою возню с тряпками, можно с уверенностью сказать, что моя речь не произвела не нее никакого впечатления. Я начинаю жалеть, что ничего толком не знаю об андеграундных панк-группах. Возникает искушение рассказать, что я тащилась от «Violent Femmes», но не хотелось бы получить в ответ выпученные глаза. Давно я не чувствовала себя такой отсталой. Надо срочно начинать записывать MTV.
– Знаешь, – говорю, все еще обращаясь к ее заднице, – твоя комната – это что-то. Представляю, в какое бешенство пришла твоя мама, когда увидела.
Она поворачивается ко мне с довольно гнусной ухмылкой. Ага. Я попала в точку.
– Думаю, не представляете, – говорит она. – Очень жестко обломилась. У нее на лбу есть большая вена, которая набухает, когда она злится, – так я думала, она сейчас лопнет. А отец сказал, что это круто, так что мне все сошло.
Она снова поворачивается, ко мне задом и продолжает возиться со своими тряпками.
Я выдерживаю паузу и продолжаю наступление:
– Думаю, больше всего тебе сейчас хочется свалить от нее подальше, как только ты закончишь школу.
Прежде чем ответить, она колеблется секунду-другую. Похоже на то, что она решает, вступать в дискуссию или послать меня в жопу. Если она меня посылает, я ухожу и больше не возвращаюсь. И пусть Линда увольняет меня, если хочет.
– Очень хочется, – говорит она. Черт. Честно говоря, я предпочла бы идти в жопу, это было бы более изящным финалом. – У меня будет квартира в Нью-Йорке, как только мне стукнет восемнадцать.
Вот оно что. Тик хочет в следующем году жить в Нью-Йорке, поэтому мы думали про Принстон или Колумбию. Очень мило было с ее стороны не упомянуть про то, что Тик хочет в Школу рока.
Тут должен быть бой-френд. Зуб даю, на пару лет старше, не учится, не работает. Наверняка музыкант или типа того, и он убедил ее, что если они вместе переедут в Нью-Йорк, то их ждет успех, и они будут жить долго и счастливо. На денежки Стефана Гарднера, разумеется. Ну почему девки такие тупые и предсказуемые? Впрочем, надо двигаться дальше, так что я продолжаю строить из себя глупую взрослую, которая ни во что не врубается.
– Одна? – спрашиваю я с невинным видом.
– Нет, – говорит она. – С бой-френдом. Из моей команды.
Бинго! Какая я умная. У меня это отлично получается с кино – я смотрю минут десять, а потом порчу Эндрю все удовольствие, рассказав в точности, чем все закончится. Мне действительно надо было идти в киношколу. Был бы у меня сейчас здоровенный дом и нервная деточка. О, кстати о деточках – пора проверять сиськи. Я скрещиваю руки на груди и незаметно прощупываю. Пока ничего.
Хорошо, вернемся к Тик. Потакать подростковой тупости нехорошо, зато можно попробовать посеять доброе семя. Какой я все-таки крутой махинатор, самой страшно. Правда, следом появляется мысль, что меня только что обвел вокруг пальца другой крутой махинатор. Черил попросту вынудила меня сделать за нее то, на что у нее самой духу не хватает. Я начинаю чувствовать непреодолимое желание сказать Тик, что свалить в Нью-Йорк с ее юным вымогателем – великолепная идея, и делать это надо прямо сейчас, не дожидаясь окончания школы. Но я этого не говорю.
– Ух ты, здорово, – говорю я вместо этого. – Собираешься подписать контракт с какой-нибудь студией?
– Ну да. Я понимаю, это звучит глупо, но Маркус – мой бой-френд – он еще менеджер моей группы, и он знает много людей в городе. Кое-кто уже заинтересовался, но они хотят для начала встретиться со мной.
Перед глазами всплывает сцена из «Славы», где Ирен Кара встречается с «фотографом», и тот просит ее снять блузку, чтобы он смог лучше понять, как она будет смотреться в кадре. Я изо всех сил стараюсь изображать искренность.
– Отнюдь не глупо. Не сомневаюсь, что у тебя все получится.
После чего делаю вид, что хочу сказать еще кое-что, но колеблюсь.
– Что еще? – говорит она. – Если вы собираетесь сказать, что будет трудно и надо обеспечить тылы, – спасибо, я уже это слышала от мамы.
– Нет, – говорю я, – я собиралась сказать совсем другое. Послушай, меня совершенно не волнует, поступишь ты в колледж или не поступишь. Моя работа заключается в том, чтобы помогать людям, которые хотят поступить, а не убеждать тех, кто не хочет. – По крайней мере так было до сегодняшнего утра. – Я хотела сказать, что тебе надо быть предельно осторожной со звукозаписывающими компаниями, вот и все. Ты наверняка слышала все эти истории про музыкантов, в том числе весьма известных, которые остались без гроша из-за своих глупых контрактов. – Она молчит, но я вижу, что ей интересно, и двигаюсь дальше. – Моя подруга работает юристом в сфере развлечений, в том числе занимается контрактами со студиями. Ты представить себе не можешь, как они эксплуатируют талантливых ребят. Заключают контракт с молодой неизвестной группой, и те так счастливы, что их взяли, что согласны на все. А потом выпускают хит, становятся знаменитыми и вдруг обнаруживают, что связаны кабальными контрактами, и после расплаты с агентами и менеджерами не остается ничего. – Тут я делаю жест «ну-с-этим-то-у-вас-все-в-порядке». – Уверена, твой бой-френд прекрасно знает всю эту кухню, раз он менеджер и все такое.
Она смотрит на меня пару секунд, видимо, решая, вру я или нет.
– Да, – говорит она. – Он работал с четырьмя командами или даже больше, и у него есть знакомые на разных студиях.
Я встаю:
– Хорошо, тогда я, пожалуй, пойду. Похоже, моя помощь тебе не нужна.
Я направляюсь к двери, а она возвращается к своей куче тряпок, как будто я уже ушла. Я берусь за ручку двери, но прежде чем открыть ее, еще раз забрасываю удочку:
– Тик, если ты все-таки захочешь поговорить с моей подругой, я думаю, она не будет возражать. Ты ведь можешь себе позволить вызнать у врага пару стратегических наводок?
Она уже начинает поворачиваться в мою сторону, но останавливает себя на полпути и снова смотрит на свою кучу. Не хочешь показывать интерес, думаю я. Как хочешь, думаю я. Наживку-то ты проглотила.
– Да, спасибо, – бормочет она. – Я обсужу это с Маркусом.
Я открываю дверь, делаю шаг в коридор и практически сталкиваюсь с Черил. Я чувствую себя, как в той сцене из «Веселой Троицы», где Крисси в очередной раз подслушивает под дверью, приставив к уху стакан. Только на моей Крисси вместо гольфиков и махровых шортиков надеты «Jimmy Choos» и моя розовая юбка. Она делает мне знаки рукой, чтобы я шла к лестнице, что я и делаю.
Когда мы доходим до нижней ступеньки, она поворачивается ко мне.
– Как вы быстро, – говорит она. – Появились какие-нибудь идеи по поводу колледжа?
Я одариваю ее своим лучшим стальным взглядом.
– Мы вообще не обсуждали колледжи, – говорю я.
– Не обсуждали? А что же вы тогда обсуждали? Я не просила вас полчаса трепаться с моей дочерью ни о чем.
Значит, так? Ладно.
– Нет, Черил, вы просили меня поработать за вас «плохим парнем». Я не люблю, когда со мной играют втемную. Если бы я знала, что Тик не интересует поступление, я была бы подготовлена к разговору. Но раз я об этом не знала, вам придется позволить мне вести дело своими методами.
Я направляюсь к двери, и у Черил снова начинает дрожать губа. Наверное, до того как она встретилась со Стефаном, она была подающей надежды актрисой. Надеюсь, у нее остался агент, потому что у нее это здорово получается.
– Я знаю, знаю. – Она уже как бы плачет. – Мне очень неловко. Просто я не могла сказать Линде, что вы мне нужны для того, чтобы уговорить ее поступать в колледж. Вы должны понять, Стефан – очень заметный человек в обществе, и, если выяснится, что Тик бунтует, все только и будут говорить об этом. А потом еще, не дай бог, все просочится в таблоиды.
Ну, во-первых, не так уж трудно было догадаться, что Тик бунтует. Солдатских ботинок и пирсинга вполне достаточно для раскрытия этой страшной тайны. А во-вторых, я сильно подозреваю, что она ждет от меня сочувствия к ней самой, какового я не испытываю. Просто ни малейшего. Я поднимаю брови и ничего не говорю. Она понимает намек и жалобно смотрит на меня.
– И что мы делаем дальше? – спрашивает она. Я вздыхаю:
– Ничего. Ничего не делаем. Не упоминайте о колледже. Не упоминайте обо мне. Оставьте ее в покое. Она мне позвонит, это я вам обещаю.
Она делает скептическое выражение лица, чем меня ужасно раздражает. Придется повторить:
– Оставьте ее в покое, и она мне позвонит.
– Вы уверены? – говорит она.
Нет, дамочка, не уверена. Я говорю тебе это, потому что у меня будет чудесная отмазка, когда я буду объяснять своему боссу, зачем я наврала нашему главному спонсору.
– Уверена, – говорю я и выхожу на улицу. Кстати, почти уверена.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Девять месяцев из жизни - Грин Риза

Разделы:
12345678910111213141516171819202122232425

Ваши комментарии
к роману Девять месяцев из жизни - Грин Риза



Было легко и весело его читать! По крайней мере тем, кто прошел эти 9 месяцев - мой рекоменд
Девять месяцев из жизни - Грин РизаЯ
3.05.2012, 13.07





Бред
Девять месяцев из жизни - Грин РизаНИКА*
1.09.2013, 21.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100