Читать онлайн Девять месяцев из жизни, автора - Грин Риза, Раздел - 22 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Девять месяцев из жизни - Грин Риза бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.4 (Голосов: 25)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Девять месяцев из жизни - Грин Риза - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Девять месяцев из жизни - Грин Риза - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Грин Риза

Девять месяцев из жизни

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

22

Утром семнадцатого марта я прихожу на работу почти на час раньше. Я так издергалась, что практически не спала. В половине третьего, за четыре часа до будильника, я еще пыталась считать овец, но у каждой овцы во рту было письмо из Нью-Йоркского университета, и мне никак не удавалось прочитать, что там написано, так что от овец пришлось отказаться. В половине четвертого я решила считать от тысячи обратно, но каждая цифра сверкала бродвейскими огнями, что мне опять напомнило о Нью-Йорке, и я бросила это дело на шестистах семидесяти трех. Когда я обнаружила, что продолжаю пялиться на будильник, на котором значилось пять сорок пять, стало понятно, что больше нельзя мучить себя попытками заснуть и страданиями по поводу «как-же-я-несчастная-буду-работать-весь-день». Надо вставать и идти в душ. К тому времени, когда зазвонил будильник, я уже упаковала завтрак и была готова выходить.
Разумеется, я уже звонила Эду трижды, и он не брал трубку. Но сообщение я оставлять не стала, потому что не хочу ждать, пока он перезвонит. Лучше я буду сама звонить каждые десять минут, пока не дозвонюсь.
До следующего звонка надо ждать еще шесть минут, и я решаю проверить e-mail. С тех пор, как я его проверяла пять минут назад, появилось только одно письмо, и то от «Ваш Малыш». Кликаю.
ВАШ МАЛЫШ СЕГОДНЯ: тридцать семь недель
Здравствуйте, Лара!
Вы уже вышли на финишную прямую, и Ваш малыш готов появиться на свет в любой момент! Если Вы еще не все приготовили, то сейчас – самое время! Соберите сумку с необходимыми вещами, чтобы ехать в больницу, и запасайтесь подгузниками, салфетками, питанием, (если Вы не будете кормить грудью) и всем остальным, что нужно для ребенка. Зайдите на страничку новорожденных и проверьте по списку, все ли Вы купили!
Горячая тема дня: У Вас проблемы со сном? Многие женщины в третьем триместре беременности не могут заснуть. Зайдите в наш чат и посмотрите, как другие будущие мамочки борются с этой проблемой.
Мне становится любопытно, и я захожу в чат, который, впрочем, быстро покидаю, прочитав, что мне там советуют, а главное – как. Одна дама, например, рекомендует: «пренять перед сном теплую ванну, а потом мидитировать двадцать минут, как будит выгледеть ваш рибенок. У меня уже шесть рибят, скоро будит сидьмой, и это дикарство мне всигда памагало. И мои рибята всигда выгледели, как я их придставляла!» Интересно, любовь к восклицательным знакам как-то связана с беременностью?
С удовольствием все стираю. С удовольствием, потому что на их список мне смотреть не надо, к появлению ребенка у меня все готово. По крайней мере материальная часть. Эмоциональная, психологическая и информационная сферы – это другая история. Но всю детскую мебель уже доставили. Она, правда, так и стоит в детской нераспакованная, потому что маляр звонит и переносит работу на другой день уже в третий раз, а я не хочу ничего расставлять, пока комната не покрашена (не спрашивайте меня – маляр уже приходил и красил комнату, но тот оттенок розового, который я выбрала по каталогу, оказался похож на жеваную жвачку, и я рыдала три дня, пока Эндрю не обещал позвать его еще раз и перекрасить комнату в более бледный оттенок; а маляр на меня обижается, потому что он мне говорил, что цвет плохой, и я его не слушала, так что теперь он из вредности портит мне жизнь своими выкрутасами). Впрочем, он клятвенно обещал, что придет на этой неделе, и, как только он закончит, Эндрю расставит мебель.
А на прошлой неделе я ходила с Джули закупать все необходимое детское барахло. Должна вам сказать, это было сильное переживание – еще немножко, и у меня был бы нервный срыв, но главное, я все купила. Что греха таить, меня застали врасплох. Разумеется, я знала, что существует дикое количство детского барахла, но была совершенно не готова к тому, что существует такой огромный выбор этих предметов. Чтобы дать вам представление, упомяну только о целой стене детских мобильников, включая мобильники с мишками, мобильники с собачками, мобильники, которые усиливают мозговую активность и играют классическую музыку, и мобильники, которые не усиливают мозговую активность, но тоже играют классическую музыку и управляются беспроводным пультом. Джули спросила меня, какой мне больше нравится, но меня уже начинало трясти, и она без лишних слов закинула мне в тележку тот, который усиливает мозговую активность.
Потом она повела меня сквозь ряды стеллажей, на которых громоздились обогреватели для бутылочек, обогреватели для салфеток, зеркальца для автомобильных сидений, сменные чехлы для автомобильных сидений, подушечки для кормления, чехольчики для бутылочек, соски для новорожденных, соски для грудничков и соски для старшего возраста, фигурные бутылочки, маленькие бутылочки, здоровенные бутылочки и одноразовые бутылочки, помочи для купания, сборно-разборные ванночки, надувные ванночки, огромные желтые резиновые ванночки в виде утят, рюкзаки для ношения новорожденных на боку, рюкзаки для ношения новорожденных на груди и рюкзаки, в которых можно носить детей до двадцати пяти килограммов, немыслимое количество разновидностей подгузников, белый крем от опрелостей, прозрачный крем от опрелостей и крем на гелевой основе, мониторы для детской с двумя частотами, мониторы для детской с тремя частотами, мониторы для детской с программой для светового шоу и – номер один в моем личном хит-параде – мониторы для детской, снабженные армейской системой ночного видения.
С каждым стеллажом мне становилось все хуже и хуже, пока у шкафа с шестнадцатью видами ходунков мне не стало окончательно плохо (сбруя с тремя ремешками или с пятью? с музыкой или без? с четырьмя режимами вибрации или с двумя?), и я уселась на пол в позе эмбриона, напевая сквозь слезы какую-то дурацкую песенку. Спасибо Джули: она просто прошла дальше, не обращая на меня никакого внимания и продолжая закидывать в тележку очередные штучки, так что в итоге все необходимое закуплено и стоит в огромных мешках посреди жвачного цвета детской, ожидая, чтобы я что-нибудь перепутала и угробила с помощью этих агрегатов своего нерожденного младенца. Одним словом, я готова.
Звонит телефон, и я нервно хватаю трубку. Наверное, это Эд. Наверное, он понял, что это я все утро названивала и не оставляла сообщений на голосовой почте, и теперь звонит, чтобы принести мне добрые вести.
– Консультация по высшему образованию, Лара Стоун, – нервно выпаливаю я.
– Привет, это я. – Голос знакомый, только непонятно чей.
– Привет. – Я делаю вид, что узнала, чтобы не обидеть кого-нибудь, кого я теоретически должна была бы узнать.
– Это Стейси.
Не вышел номер. В свою защиту могу сказать, что ее звонок очень неожиданный. Стейси не звонит мне на работу. Никогда не звонит. Я даже не знала, что у нее есть мой рабочий телефон.
– Ой, привет, – говорю я. – А почему ты мне звонишь на работу?
– Ты можешь со мной завтра пойти в парк? – спрашивает она. – Мне надо с тобой встретиться.
– Ты звонишь мне на работу, чтобы спросить, смогу ли я с тобой завтра побегать? – переспрашиваю я. – У тебя что-то случилось?
– Нет. Так ты сможешь?
– Стейси, мне через три недели рожать, а на улице сто градусов. Я и половины маршрута не пройду. И мне бы не хотелось разродиться на полянке, чтобы моего ребенка принимали иранские старикашки.
– А-а-а, – говорит она с явным разочарованием в голосе. – То есть точно не можешь?
– Стейси, что случилось? – снова спрашиваю я. – Что-то мне твой голос не нравится.
Она вздыхает:
– Тодд сделал мне предложение.
Я начинаю пищать, как школьница:
– Серьезно? Ты выходишь замуж? Боже мой, ну наконец-то, я уж и не думала, что этот день настанет. Только не говори мне, что я буду идти с твоей фатой как подружка невесты в лиловом платье!
– Не бойся, не скажу, – говорит она. – Я сказала «нет». Собственно, я с ним вообще порвала.
Для адекватной реакции у меня не хватает воздуха в легких.
– Он предложил тебе выйти замуж, а ты с ним порвала? Почему? Мне казалось, он тебе так нравился!
– Нравился, – говорит она. – И сейчас нравится.
– Тогда почему бы тебе не взять и не выйти за него прямо сейчас? – спрашиваю я.
Стейси вздыхает:
– Потому что я не смогу ужиться с его ребенком. И, пожалуйста, не говори, что ты меня предупреждала.
Ладно. Только я предупреждала.
– Но Эйден такой милый, – говорю я. – Блин, я же ему свою книжку подарила. Если бы я знала, что ты от него уйдешь, я бы этого ни за что не сделала.
– Лара, – говорит она. – Мы не об этом говорили.
– Извини. Он просто показался мне славным ребенком.
– Он и есть славный ребенок. Но он ребенок.
Тут ее голос срывается, и она начинает безудержно рыдать. Я в полном шоке. Я, честно говоря, и не думала, что у нее есть слезные железы. На первом курсе на имущественном праве она была единственным человеком в группе, кто умудрялся не разреветься, когда его вызывал великий и ужасный профессор Вильямс. Каждый день он выбирал себе новую жертву, ставил несчастного перед аудиторией и закидывал жуткими вопросами, а не дождавшись ответа, долго и изощренно унижал. Одна размазня из нашей группы начинала реветь, как только он называл ее имя. Я выдерживала вопросов пять.
– Я не хочу детей, – рыдает Стейси. – Я вообще не люблю детей, и никакой компромисс здесь невозможен. И это ужасно, потому что я действительно думала, что могу за него выйти.
Согласна, ужасно. Наверное, надо попробовать ее отговорить.
– Но ребенок не все время у него живет. И вообще, это не твой ребенок.
– Нет, Лара. Я не хочу стать злой мачехой, а именно этим дело и закончится, ты же меня знаешь. И пусть он там не все время живет, зато я там собиралась жить все время, и моя жизнь уже начинала крутиться вокруг него. А мы ведь еще не женаты, а только встречаемся, – всхлипывает. – Встречались. Надо здраво смотреть на вещи.
Я хочу ей сказать, что она поступает глупо, отказываясь от лучшего, что у нее было в жизни, но не могу. Она права. Я знаю, что она права. И я совершенно потрясена ее решимостью. Даже немного завидую, увы.
– Ну что ж, значит, ты правильно поступила, – говорю я.
Она хлюпает носом:
– Ты правда так считаешь?
– Правда, Стейси. Я восхищаюсь тобой. Ты, конечно, сука, каких свет не видывал, но ты, по крайней мере, не врешь ни людям, ни себе. Немного людей могут этим похвастаться. – Включая меня.
Она делает глубокий вдох и пытается взять себя в руки.
– Ладно. Мне надо идти, работы куча. Извини за такой звонок.
Вы, наверное, видели фантастические фильмы, в которых герои обнаруживают какую-нибудь пространственно-временную дырку, которая ведет в параллельную вселенную? Которая открывается раз в двадцать пять миллионов лет, и у них есть несколько секунд-минут-часов, чтобы запрыгнуть туда, все исследовать и выпрыгнуть обратно? Примерно так я себя сейчас и чувствую. У меня было десять минут для изучения Стейсиной уязвимости, и теперь эта дырка закрывается на веки вечные.
Я уже несу трубку к базе, когда слышу, как оттуда доносится мое имя:
– Лар?
– Да, – говорю я, прижимая трубку обратно к уху. – Я здесь.
Она медлит.
– Давай считать, что я ничего не говорила. Созвонимся, – Она быстро вешает трубку.
Да-а-а. Такое бывает раз в жизни.
Через два часа я его отлавливаю.
– Нью-Йоркский университет, Эд Желлет.
Ну, наконец-то. На шестнадцатый звонок. При этом я, разумеется, стараюсь говорить как ни в чем не бывало.
– Привет, Эд. Это Лара.
С той стороны раздается сердитое фырканье.
– Это ты мне весь день звонила и вешала трубку?
– Что? – говорю я, изображая, что понятия не имею, о чем он говорит.
– Я только трем консультантам сказал, что решения будут готовы сегодня, и кто-то сегодня утром звонил пятнадцать раз. Кретин, трудно, что ли, сообщение оставить?
Упс.
– Нет, дорогой, это не я, – вру я. – Если человек звонит пятнадцать раз, значит, у него есть на это время, чем я похвастаться никак не могу.
– Да я понимаю, – говорит Эд. – Но, как видишь, для некоторых это несложно. Бог с ними, сама-то ты как? Еще не лопнула?
– Ты даже не представляешь, насколько ты близок к правде. Я на самом деле рада, что ты не здесь, потому что, если бы ты увидел, какая я огромная, мой имидж сильно пошатнулся бы в твоих глазах.
– Ну, тогда я тоже рад, что я не там, – говорит он. – Потому что твой имидж, детка, – это все, что у тебя есть.
Я смеюсь:
– Спасибо, друг. Хорошо сказано. Ладно. Ты знаешь, зачем я звоню. Таких длинных двух недель у меня еще не было. Будь уж так любезен, скажи мне что-нибудь хорошее.
Эд переходит на свой рабочий голос:
– Я тебе уже говорил, что у нас перебор четырнадцать процентов, и абитуриенты в этом году сильные как никогда. А так как мы в прошлом году набрали слишком большой первый курс, теперь есть указание набирать меньше нормы. У нас сейчас в листе ожидания куча детей, которые в другой год спокойно поступили бы. Очень непростой год.
Ой-ой-ой, не нравятся мне такие разговоры. Перед хорошими новостями такое не рассказывают. Я скрещиваю пальцы.
– Одним словом, мы берем Марка Купера – что, кстати, можешь расценивать как подарок, он был очень близок к тому, чтобы оказаться в листе ожидания, – но, к сожалению, мы вынуждены отказать Виктории Гарднер.
Я в панике зажмуриваюсь. Нет. Нет, нет, нет, нет, нет.
– Эд, послушай, я тебя умоляю. Можно хоть что-нибудь сделать?
– Я ничего сделать не могу. Еще на одного ребенка у нас места нет. Честно.
Я медлю, а потом говорю, то, чего я никогда раньше не говорила. То, что я обещала себе никогда не говорить.
– Эд, я прошу о личном одолжении. Почти минуту тянется тишина.
– Хорошо, – говорит он, и чувствуется, что ему самому неловко. – Давай договоримся. Первый курс заполнен по горлышко. Буквально. Нам дали указание набрать семь тысяч триста семь детей, ровно столько мы и набрали. Один из них из школы Бэль-Эйр. Если для тебя это важно, – он замолкает на несколько секунд, – я еще могу изменить решение. Можно отказать Марку и взять Викторию. Тебе выбирать.
Я чувствую себя как в дурацком ремейке «Выбора Софи». Ну как я могу выбирать между Марком и Тик? Я их обоих люблю. Я хочу, чтобы они оба попали. Обоих нельзя. Эд сказал, что они не могут. Либо один, либо другой. Я начинаю взвешивать опции.
Если я выберу Тик, у меня на будущий год будет неполная рабочая неделя. Я буду проводить время с ребенком, и меня не будут мучить угрызения совести, что я бросаю его на чужих людей. Мы сможем ходить на занятия в эту «Мама и я», будем гулять в парке, ходить на детскую площадку с другими мамашками, с которыми все равно придется знакомиться. И давайте не забывать обо мне. Я буду выходить на работу по крайней мере два дня в неделю, что спасет меня от судьбы жопастой представительницы «какого-то-там-процента-женщин-не-вернувших-свой-вес-до-беременности-в-течение-первого-года». Ну и, разумеется, Тик – она попадет туда, куда мечтала. Свалит из Лос-Анджелеса, свалит от родителей, займется музыкой. Для нее это будет очень хорошо. А Марка, насколько я понимаю, берут в Бостон, Бостон у него был из первых в списке. Ему там понравится...
Но если я выберу Марка, я буду работать полную рабочую неделю. Что означает – постоянные угрызения совести. Что означает – няня пять дней в неделю. Что, в свою очередь, означает грызню с упомянутой няней, а первое слово, которое произнесет мой ребенок, будет «мучачо» или «эль корасон», а я буду до конца своих дней думать, не испортила ли я жизнь своему ребенку, оставив его без материнской заботы в самый важный и критический первый год жизни. А также это значит, что Тик не попадет в Нью-Йоркский, не уедет из Лос-Анджелеса, не свалит от родителей, вернется к Маркусу или найдет еще чего похуже. К тому же, отдавая это место Марку, я даже не уверена, хочет ли он в Нью-Йоркский. Он мог уже решить, что пойдет в Бостонский, я ведь не в курсе его предпочтений, знаю только, что Нью-Йоркский и Бостонский в его списке идут первыми...
Ну что ж, тогда все понятно. Надо выбирать Тик. Как я могу не выбрать Тик? Самый логичный вариант. От этого выиграют все.
– О’кей, – говорю я Эду. – Спасибо, что предложил мне выбор. Я думаю...
Но тут я действительно начинаю думать. Как я могу выбрать Тик? Она этого не заслуживает. У нее отвратительные оценки, и она давно забила на школу. И это несправедливо по отношению к Марку. А главное, если я выберу ее, я окажусь такой же, как все. Я стану еще одним человеком, который пустит ее по легкой дорожке, думая не о ней, а только о том, чья она дочь и что ее отец может для меня сделать. Я окажусь натуральным эгоистом, а она будет и дальше считать, что может иметь все, что захочет, не прилагая к этому никаких усилий. Если я выберу ее, получится, что я ее использую. А это совсем не то, чего она от меня ждет. Ей нужно, чтобы кто-нибудь преподал ей жесткий урок. Вот что ей на самом деле нужно. Я вздыхаю.
–...Оставляй все как есть. Пусть будет Марк.
– Ты уверена? – В голосе Эда звучит удивление.
– Уверена, – говорю я. – Но все равно, спасибо, что дал мне выбор. Это для меня много значит.
– Без проблем, – говорит он. – Я уж не знаю, от чего ты сейчас отказалась, но я горжусь тобой. Правильный выбор.
– Да, – говорю я. – Скажи это моему директору.
Я вешаю трубку и вижу, как моя ассистентка активно машет мне руками из-за двери:
– Лара, там что-то случилось, всех учителей срочно собирают в театре. Прямо сейчас.
Блин, я совсем не в настроении участвовать в наших школьных «срочностях». Обычно это не более чем потеря временя, причем немалого. Всех заставляют нестись сломя голову в театр только для того, чтобы сообщить, что на парковке был пойман ребенок с косяком и всем надо внимательно присматриваться к малейшим признакам употребления наркотиков, или кто-то кому-то делал минет в сортире, и мы должны быть готовы к приезду команды специалистов по детской сексуальности. Я не понимаю, зачем собирать для этого всю школу. И не припомню ни одного собрания, где мне сказали бы что-нибудь, чего я не знаю или что нельзя было бы сообщить кратким e-mail’ом.
Хватаю сумочку и спускаюсь в театр, а потом тихонечко приоткрываю дверь, чтобы не привлекать излишнего внимания своим появлением. Но когда я заглядываю внутрь, оказывается, что там никого нет. Куда они все делись? А может, собрание не в театре? И тут на сцену выскакивают человек шестьдесят, прятавшихся до того момента за кулисами.
– Сюрприз!
Передо мной весь выпускной класс и несколько учителей – собственно, все, с которыми у меня хорошие отношения. Они отдергивают занавес, и я вижу, что сцена украшена розовыми шариками и транспарантами, приветствующими появление новой девочки. Я стою как столб. Даже не знаю, что и сказать. Честно говоря, я не была уверена, все ли замечали, что я на сносях.
– Ребята, – говорю я. – Это потрясающе. У меня, кажется, есть новый любимый класс.
Все смеются, а президент класса, очень хорошенькая барышня по имени Дженни, выходит вперед с букетом цветов:
– Мы просто хотели поблагодарить вас за то, что вы нам так помогали в этом году. Без вас мы бы точно наделали глупостей с этими чертовыми заявлениями, и, хотя вы заставили большинство из нас переписывать сочинение по тридцать раз, мы вас все равно любим.
Все детки хлопают, Дженни подходит ко мне и вручает цветы, после чего мы долго обнимаемся.
– Спасибо, – говорю я. – И имейте в виду, что вам повезло. Обычно я заставляю переписывать сочинение по сорок раз.
Они снова смеются, а сзади я слышу еще один голос. Это Тик, и в руках у нее две коробки.
– А еще мы собрали вам кое-какие вещи. Вот это для маленького... – Она открывает первую коробку и достает миниатюрные красные штанишки и красно-белую маечку с надписью «Университет Пенсильвании» – моя альма матер (да и Эндрю оттуда же). Ужасно приятно. Просто супер. Эндрю будет в восторге, когда увидит. – А это вам... – Она открывает вторую коробку, и я вижу шикарный розовый атласный халатик до пят, подарочный сертификат на спа и двухсотпятидесятидолларовый подарочный сертификат в «Барнис». Неплохо работать с богатыми детками с хорошим вкусом.
– Боже мой, как красиво, – говорю я. – Мне даже неловко. Спасибо вам всем.
Дженни снова выступает вперед:
– Знаете, миссис Стоун, это все Тик придумала. То есть мы все хотели что-нибудь такое сделать, но организовала все она.
Я смотрю на раскрасневшуюся Тик. Боже мой. Как стыдно, ужас.
– Спасибо вам всем, ребята, спасибо тебе, Тик. Ваша внимательность и щедрость – выше всех похвал.
Я подхожу к Тик и крепко ее обнимаю.
– Спасибо, – говорю я так, чтобы слышала меня только она.
– Я вам здорово обязана, – говорит она.
– Нет, Тик, – говорю я. – Ты мне ничем не обязана.
Уж поверь мне, думаю я и продолжаю:
– То, что вы сделали, – это так здорово, мне таких праздников еще никто не устраивал. Так приятно.
– Вы это заслужили, – говорит она. – Вы нам всем очень помогли.
Блин. Сколько еще можно сыпать соль на мои раны! Я улыбаюсь и киваю, стараясь не заплакать.
– Послушай, – говорю я, – если у тебя будет возможность, зайди ко мне сегодня, хорошо? Мне надо с тобой поговорить.
– Ага, – говорит она. – Без проблем. У меня шестого урока не будет, тогда я зайду после двух.
– Отлично, – говорю я, вымучивая из себя улыбку – Еще раз спасибо за все это.
В два тридцать Тик стоит в дверях моего кабинета.
– Заходи, – говорю я и машу ей рукой.
Она скидывает с плеча свою жуткую сумку и плюхается на стул:
– Ужас, какой длинный день. Представляете? За контрольную по математике, которую вчера писали, у меня «А» с минусом. В жизни по математике «А» не получала. Даже не верится.
Блин, она специально делает так, чтобы мне было еще тяжелее?
– Отлично, – говорю я. – Ты молодец. – Прочищаю горло. – Тик, мне надо кое-что тебе сказать, и, должна признаться, после праздника, который вы мне устроили, и твоей контрольной по математике, мне очень трудно сказать тебе это.
Тик встревоженно смотрит на меня.
– Что-то случилось? – говорит она. – Я опять что-то не то сделала?
– Нет-нет. Ничего такого ты не сделала. Несколько секунд я молчу, а потом одним махом вываливаю на нее новость:
– Тик, я хотела тебе сказать, что ты не прошла в Нью-Йоркский университет.
Тик на глазах бледнеет.
– Вы уже точно знаете? Киваю:
– Я сегодня утром говорила с мистером Джеллетом.
– Тогда почему вы мне это рассказываете? Почему не подождать, пока мне не придет письмо с отказом, как всем остальным?
– Потому что... – говорю я, яростно сопротивляясь подступающим слезам. – Потому что окончательное решение принимала я, так что я подумала, что ты должна услышать о нем от меня.
Она недоверчиво щурится, как будто не веря до конца:
– О чем вы говорите?
Я больно кусаю губу, чтобы она не так заметно дрожала.
– Я не буду вдаваться в детали, потому что в этой ситуации участвуют другие студенты нашей школы, но вкратце – мне дали возможность сделать выбор в твою пользу, и я от этого отказалась.
Тик смотрит на меня мокрыми глазами, и я вижу, что она в ярости.
– Почему? – говорит она. – Почему вы это сделали? В горле стоит такой комок, что я не уверена, смогу ли я сквозь него прорваться, если позволю себе заплакать. К чертовой матери! Да какое мне дело, что она обо мне подумает? И кого я, собственно, собираюсь удивлять своей крутостью? Подростков, которые меня насквозь видят?
– Мне очень жаль, – говорю я срывающимся голосом. – Но я не могла поступить по-другому.
Слезы уже не сдержать ничем, впрочем, я и не пытаюсь. Тик между тем смотрит на меня с холодной яростью в глазах, ожидая дальнейших объяснений, и, похоже, мои рыдания ее ничуть не трогают. Я делаю глубокий вдох, но вместо него получается судорожный всхлип, нисколько не помогающий восстановлению душевного равновесия.
– Послушай меня, – говорю я. – Я считаю, что ты этого не заслуживаешь, и решение в твою пользу было бы несправедливым по отношению к другим ребятам, которые этого заслуживают.
Тик сверкает на меня глазами, на лице выражение ужаса и отвращения.
– Значит, вы теперь решаете, кто заслуживает, а кто не заслуживает? Весело в Боженьку поиграть, да?
Я, собственно, и не надеялась, что она меня поймет. Наверное, идея лично сообщить ей об отказе – не лучшая из моих идей. Причем, должна отметить, я нисколько не злюсь, и это удивительно, ведь пассаж про Боженьку теоретически должен был бы вывести меня из себя. Не вывел. Мне просто очень грустно…
– Тик, – говорю я мягким неспешным голосом, которого до сего дня у себя не замечала. – Ты не вкалывала весь год, как те ребята, которых зачислили, ты даже не пыталась. Если бы я сделала выбор в пользу тебя, они бы тебя взяли, но только для того, чтобы помочь мне, а не потому, что они хотят тебя взять. Мне действительно очень жаль, но это недостаточная причина.
Ну вот, теперь она хлюпает носом.
– И что мне теперь делать? Оставаться здесь и идти в муниципальный колледж? Или в Калифорнийский, если я вообще поступлю? Вы были моим единственным шансом исчезнуть отсюда на будущий год, и вы прекрасно об этом знали. Вы же меня отговорили ехать в Нью-Йорк с Маркусом! Из-за вас и Маркус от меня ушел, и группу я потеряла, и хуже года у меня в жизни не было. Единственное, что меня держало, – это мысль о том, что я отсюда свалю. Вы это знали. Вы знали, и так меня подставили.
Качаю головой.
– Я не подставила тебя, Тик, – говорю я. Опять этот голос. Откуда он взялся? Я чувствую себя так, будто я только что начала говорить на иностранном языке, хотя, убей бог, не помню, чтобы я его учила. Или как тайный агент ЦРУ, которого выучили во сне, и теперь я умею делать такие вещи, о которых в жизни не думала, – стрелять из всяких автоматов, убивать людей голыми руками и оставаться хладнокровной перед лицом разъяренного подростка, обвиняющего меня во всех смертных грехах. Я продолжаю говорить, стараясь скрыть тот факт, что я только что обнаружила свои тайные сверхвозможности. – Ты можешь мне верить, можешь не верить, но я сделала это, чтобы помочь тебе. Может быть, не сейчас, но когда-нибудь, думаю, ты меня поймешь. Мне жаль, что тебе придется остаться здесь на будущий год, поверь мне, действительно жаль. Но я все равно считаю, что так лучше для тебя.
– Ну, вам виднее, – говорит она и встает. – Непонятно только, как я на это купилась и как вы могли меня так подставить. Спасибо вам за все, миссис Стоун.
Она хватает сумку и выскакивает из кабинета, громко хлопая дверью.
Я вытираю глаза и делаю глубокий вдох. Хотите – верьте, хотите – нет, но это была легкая часть операции. Теперь я должна сказать Линде.
Впрочем, лучше подождать до понедельника.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Девять месяцев из жизни - Грин Риза

Разделы:
12345678910111213141516171819202122232425

Ваши комментарии
к роману Девять месяцев из жизни - Грин Риза



Было легко и весело его читать! По крайней мере тем, кто прошел эти 9 месяцев - мой рекоменд
Девять месяцев из жизни - Грин РизаЯ
3.05.2012, 13.07





Бред
Девять месяцев из жизни - Грин РизаНИКА*
1.09.2013, 21.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100