Читать онлайн Птицелов, автора - Гриффит Рослин, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Птицелов - Гриффит Рослин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.25 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Птицелов - Гриффит Рослин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Птицелов - Гриффит Рослин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гриффит Рослин

Птицелов

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

— Это платье не идет мне! — нервничала Орелия, глядя на свое отражение в зеркале гостиной. — Зачем только я его купила!
— Очень красивое платье, — спокойно ответила Федра, хотя платье из тафты цвета зеленого мха с широким кружевным воротником и пышными рукавами до локтей было не в стиле ее племянницы. — Цвет так чудесно оттеняет твою кожу и волосы…
— Нет, Лайэму не понравится! В этом платье я смешно выгляжу и похожа на школьницу!
— Он будет восхищен!
— Лучше я надену свое старое платье, черное с розовым!
Федра прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Она никогда не видела племянницу такой возбужденной. Возбужденной предстоящим свиданием с мужчиной…
— Надевай что угодно, дорогая, лишь бы тебе самой было по душе, — сказала Федра. Орелия повернулась к дверям, но тетка, что-то вспомнив, окликнула ее: — Подожди, Орелия! Ты припоминаешь Джину, горничную Файоны?
— Да, конечно. Такая маленькая хорошенькая итальяночка…
— Когда ты с ней разговаривала на приеме у Файоны, она не упоминала, что собирается менять место? Уйти от Файоны?
— Нет, ничего такого не припомню. Я только сказала несколько слов по-итальянски, чувствуя, что девочке приятно слышать родной язык. А что, она ушла от Файоны?
— Да. Исчезла, никому слова не сказав. Файона очень встревожена.
Федра беспокоилась, ведь Орелия ходит по улицам совсем одна. Что угодно может произойти с одинокой женщиной!
— Да, Файона встревожена, — продолжала Федра. — Ей полюбилась эта малышка. Она боится, что с Джиной что-то случилось.
Орелия задумалась.
— А Файона знает ее семью?
— Джина — сирота, — вздохнула Федра — Никаких родственников.
— О! Тогда, может быть, она влюбилась и уехала с этим человеком? Каких только глупостей не делаем мы, женщины, ради мужчин…
Федра понимала, что Орелия говорит о себе. Не желая портить настроение племянницы, она коротко согласилась:
— Да, возможно…— Хотя в глубине души чувствовала, что с бедняжкой Джиной что-то случилось.
— Лайэм уже приехал, я побегу наверх переодеться, — забеспокоилась Орелия, услышав шум кареты на улице.
— Иди, дорогая, я займу его беседой. Но не задерживайся— никогда не следует испытывать терпение мужчины.
Орелия изумленно посмотрела на Федру и решила принять ее слова за шутку:
— Тетя, и это ты ратуешь за приличия!
— Я никогда не считалась с условностями, но он может на тебя обидеться.
Орелия побежала в спальню, а Федра заторопилась к входной двери и, открыв ее, удивленно замерла.
— Это ты, Син! — Она пыталась успокоиться. — Ну, входи.
— Федра, нам с тобой надо поговорить! — прогремел он. Едва переступив порог, сурово продолжил: — Объясни немедленно, что происходит между тобой и этим… Лихим Ковбоем?
Возмущенная его тоном, она сразу пришла в себя:
— Мы просто друзья. Между нами ничего нет. Я тебе сто раз говорила, что я и Билл дружны с незапамятных времен.
— И я увидел, как ты стоишь, прижавшись к нему, и гладишь его по щеке! Что-то слишком горячая дружба…
— Дурацкая ревность! Слушать тебя не хочу…— Она резко повернулась и проследовала в гостиную. Син шел за ней. Федра кипела от гнева, накопившегося за дни, когда он не приходил. И придя, видите ли, набрасывается на нее с упреками. — Билл зашел случайно, а ты ходишь ко мне уже год.
— Но ты же отказываешься выйти за меня замуж!
— У меня есть причина.
— Но почему ты не расскажешь мне — в чем же эта причина?
Да, она должна рассказать ему — и не в силах этого сделать. Если не рассказать ему, что она замужем, — он уйдет от нее окончательно и не вернется. Но если рассказать — он поступит точно так же.
— Федра, — умолял Син, — скажи мне, из-за чего ты не хочешь стать моей женой.
— Из-за другого мужчины…— вымолвила она с трудом.
— Из-за этого распроклятого Коуди!
— Я твердила тебе, что с Биллом мы просто друзья! Это — другой человек. Его зовут Фернандо Де Варга.
— Никогда не слышал ни о каких Де Варга в Чикаго! Кто он такой?
— Он из Калифорнии. Это… мой муж.
Син побледнел и схватился за грудь. Федра поглядела на него с испугом — ведь у него больное сердце!
— Когда же ты вышла замуж за этого человека? — успокоившись, спросил Син.
— Тридцать лет назад. Я влюбилась в него как безумная. Когда ослепление страсти прошло, я ушла от него и с тех пор ничего не знаю о Фернандо.
— И когда же ты от него ушла?
— В. тот же год, что мы поженились.
Син молчал так долго, что Федру начала бить дрожь. В его глазах появился обвиняющий блеск, и Федра решила, что он уйдет от нее. Но, наконец, он заговорил с ней, и голос его был неожиданно мягким:
— Почему ты не рассказала мне?
Она чуть не заплакала и пробормотала:
— Думаешь, это было легко сделать?
— Трудно сказать правду человеку, который тебя любит?
Опустив голову, она прошептала:
— Потому что я тоже полюбила тебя и боялась потерять… Ты должен простить меня, Син.
Он схватил ее в объятия и загремел:
— Дурочка, за что простить? И разве нельзя освободиться от брака?
— Я послала телеграмму Фернандо, — всхлипывая, сказала Федра, — прошу его аннулировать наш брак, если это будет возможно. — Син нежно прижал ее к себе, и она хотела бы навсегда остаться в его объятиях. — Он может потребовать развода на том основании, что я —бездетная жена. Или как-нибудь еще. Я боялась пробовать, боялась получить окончательный отказ. А может быть, так и будет. Он не согласится!
Она снова заплакала. Син, нежно обнимая ее, переполненный любовью к этой женщине, произнес:
— Ну и пусть! Ты все равно выйдешь замуж за меня!
— Это невозможно, я замужем… Скрыть не удастся, племянницы знают о моем браке с Фернандо. Так что предлагать такое — просто безумие. Ты совсем голову потерял.
Но она была счастлива, что он потерял голову, что не возмутился, когда она раскрыла свою тайну, и не отвернулся от нее.
Как будто читая ее мысли, Син нежно сказал:
— Ты боялась потерять меня, если я узнаю, что ты замужем?
— Да!
— Но как же нам быть? По-моему, будем жить по-прежнему во грехе, ведь я люблю тебя и верю в твою любовь и верность!
— Ты можешь мне верить, я полюбила тебя навсегда. И по-прежнему не буду считаться с моей семьей и обществом — я не в силах отказаться от тебя.
— Как я тосковал без тебя все эти дни! — И Син запечатлел на губах Федры страстный поцелуй и прижал ее к себе. — Я хочу тебя! — прошептал он.
— Но мы не одни в доме, Орелия наверху в своей комнате, и сейчас к ней должен приехать Лайэм.
— Все равно, я хочу тебя! Ночью мы тоже будем вместе — я останусь дома один, Лайэм собирается провести ночь в своем доме. Но я не могу ждать ночи! — И он увлек ее на софу.
* * *
Когда Лайэм подъехал к дому Кинсэйдов, уже стемнело, но он узнал карету своего отца у подъезда. Решив не тревожить примирившуюся парочку, привязал свою лошадь в сторонку к дереву и хотел вызвать Орелию из дома, бросая камушки в окно. Он тихо прокрался к дому, но, подойдя к двери, сразу услышал голоса.
— Син, не надо, увидят!
— Кто увидит в темноте?
Лайэм осторожно отступил за угол дома, и молча стоял, слушая счастливые вздохи любовников.
— Ну а теперь мы проведем всю ночь в моем доме! До самого утра! — воскликнул Син. Он быстро сошел с лестницы, неся Федру на руках, и усадил ее в карету. — Я не могу поверить, любовь моя, что целую ночь проведу с тобою, — услышал Лайэм голос отца.
Прижавшись к стене дома, Лайэм подождал, пока стук копыт замер в конце улицы, и хотел уже позвонить в дверной звонок, как вдруг услышал какой-то шум, шевеление вблизи каретного сарая — шорох листьев, неясный звук движений человека или животного. Но это были не Фред или Мэри — в освещенное окно Лайэм увидел их, они ужинали за накрытым столом в своей комнатке. Лайэм прислушался — ему показалось, что за сарай к цементному мусоросжигатслю кто-то пробежал. Худая фигура согнулась над цементным баком, глубоко засунув в него голову. Услышав шаги Лайэма, человек сразу выпрямился; это был подросток лет тринадцати. Но Лайэму показалось, что в темноте в этот миг скользнула и другая фигура взрослого человека… А может быть, и померещилось…
— Ничего плохого не делаю, — забормотал парнишка.
— Где ты живешь — здесь, в окрестностях?
Лайэм хотел убедиться, действительно ли в темноте промелькнула и еще одна фигура.
— Я ночую где попало, живу один, родных нет. Я голоден, вот и все.
— Голоден?
Значит, мальчишка рылся в отбросах в поисках объедков. Лайэм видел, что он действительно был худ, как проволока, кожа обтягивала скулы давно не мытого лица с запавшими глазами. «Да, город полон беспризорных голодных детей», — мрачно подумал он.
— Вы меня сдадите полицейским?
— Нет, — вздохнул Лайэм, — вовсе не собираюсь. Я дам тебе денег, чтобы ты купил еды и наелся как следует.
Держа парнишку за шиворот одной рукой, другой он вытащил из кармана кошелек. Увидев, как блеснули глаза подростка, он резко предупредил:
— Эй, не вздумай удирать!
— Я не вор!
Лайэм отпустил его воротник. Беспризорник встряхнулся, не сводя глаз с Лайэма, который высыпал на свою ладонь кучу монет: серебряную четвертьдолларовую с изображением памятника Свободы, несколько никелей и медных пенсов. Лайэм протянул монеты мальчику.
— Это все мне? Да ты, видно, сбрендил, дяденька!
— Как тебя зовут?
— Фрэнки. А за что ты мне все это даешь?
— Даю на еду и на трамвай. Дам тебе адрес, захочешь —поезжай, получишь работу.
— Сказал же я тебе, что я не вор! Знаю, что за работенка от меня нужна! Не ты первый хочешь меня захороводить!
— Вот и ошибаешься, — спокойно урезонивал его Лайэм. — По этому адресу — мой новый дом. Там еще много строительного мусора во дворе, его убирать надо. Обратишься к сторожу, скажешь, что я тебя послал. А когда все будет расчищено, старший садовник даст тебе работу по саду.
Фрэнки, крепко зажав в руке монеты, припустился бежать. Лайэм задумчиво смотрел ему вслед — наверное, он никогда больше и не увидит этого парнишку. Ну что ж, хоть один день тот будет сыт. Нищета, темное марево которой является фоном ослепительного Белого Городка, необорима. Что может сделать он, Лайэм? Только расширять строительство и нанимать побольше рабочих…
Погруженный в свои мысли, Лайэм обошел дом и снова оказался у главного входа. Поднявшись на первую ступеньку, он неожиданно услышал знакомый женский голос:
— Ни с места! — и увидел Орелию, которая стояла на лестнице, направив на него маленький пистолет.
Лайэма охватил испуг — вдруг она выстрелит, она не видит его, он еще находится в тени.
— Орелия, это я, Лайэм, — быстро сказал он, пытаясь сохранить спокойствие.
— Лайэм! Боже мой! — Рука ее опустилась, и она поникла, дрожа. — Я так ис-спугалась. О, простите меня!
— Но что случилось?
— Я подумала, это ходит человек из Дубового парка. Ну, тот, что преследовал меня.
— Почему вы так подумали? — нахмурился Лайэм. — Почему решили, что это именно он?
— На прошлой неделе я увидела его из окна. — Она припала к плечу Лайэма. — Я тогда узнала его по очертаниям фигуры. А сейчас услышала шорох и решила, что снова он… А я ведь одна в доме.
— Да, я тоже слышал шорохи и пошел разузнать, в чем дело, — подтвердил Лайэм.
Она оцепенела в его объятиях.
— Это он? Я была права!
— Нет, нет, — поспешил он ее успокоить. — Это голодный парнишка, который рылся в мусорном баке. Подросток лет тринадцати.
— Правда?
— Может быть, и в первый раз вы увидели перед вашим домом его, а не своего преследователя из Дубового парка?
— Может быть, — задумчиво повторила она, входя в дом и тщательно запирая за ними дверь. — Утром мы нашли следы под деревом, где он стоял, — ночью я его там видела из окна. И действительно, следы были небольшие. Может, это и был подросток.
В ее голосе прозвучало невыразимое облегчение, но Лайэм не мог забыть про вторую тень в темноте. Хотя, может быть, ему показалось… Это мог быть и Фрэнки… Но все-таки Орелия должна быть настороже.
— Хорошо, что у вас пистолет, — сказал он. Орелия посмотрела на кольт, который машинально сжимала в руке.
— Да, Коуди научил меня стрелять. Но я, наверное, не смогу выстрелить в человека…
— Тот, кто осмелится напасть на вас, —это уже не человеческое существо, — твердо сказал Лайэм, гладя Орелию по щеке и темным завиткам волос. — Женщина имеет право на самозащиту, если рядом с нею нет мужчины, который защитит ее…— И непроизвольно подумал: «Он мог бы охранять ее… если бы они были женаты… Но… пожениться после такого короткого знакомства? Разумно ли это? Могут ли они быть уверены друг в друге?»
* * *
Они ужинали в скромном уютном ресторанчике, золотистое вино блестело в бокалах.
— Говорил ли я вам, как вы хороши сегодня? — спросил Лайэм.
— Дважды.
Между первым блюдом и десертом они болтали на разные темы. Ее рассказ о практике в Италии он слушал с живым интересом, но имя Розарио она не упоминала — его образ не должен был встать между ними. Она любовалась Лайэмом, таким красивым в черном вечернем костюме, белой рубашке с золотыми запонками. На запонках были выгравированы инициалы Лайэма, и в золоте сияли круглые маленькие изумруды — под цвет его глаз. Он взял ее ладонь и начал водить по ней указательным пальцем. Как странно, все ее тело откликнулось этой нежной чувственной щекотке. Ей неудержимо захотелось оказаться наедине с Лайэмом.
— Покажите мне еще раз ваш новый дом, — попросила она.
— Что там смотреть, — засмеялся Лайэм, — с момента вашего первого визита — ничего нового. Прошло ведь всего несколько дней. Вы-то видели мои владения, — сказал он дразнящим тоном, и ее всю охватила дрожь. — Теперь — моя очередь посмотреть ваши.
— Что посмотреть? — Щеки Орелии вспыхнули.
— Ваш дом, конечно, — мягко сказал он. — Я хотел бы познакомиться с ним как архитектор.
Она еще сомневалась, не шутит ли он, и поэтому ответила как будто бы не принимая всерьез его предложения: — Мой дом, внутри и снаружи, точь-в-точь похож на все дома нашего района. Вот если бы вы. посмотрели дом Глесснера или резиденцию Маршалла Филда, то зря времени не потратили бы.
— Быть с вами — лучший способ не потерять время даром.
Орелия невольно улыбнулась. Второй раз в жизни она встречается с неудержимым мужским напором. Но Розарио был совсем другой. Лайэму она может доверять. И все-таки она сильно нервничала. Ведь он не спросил о другом мужчине в ее прошлом, и она не открылась ему…
— Тетя Федра не сказала, когда вернется…
— Думаю, что она не вернется сегодня ночью, — уверенно возразил Лайэм. — Когда я подъехал к дому, то видел, как они отправились в дом моего отца и говорили, что проведут вместе всю ночь. Я услышал это случайно.
У Орелии прервалось дыхание.
— Вы полагаете?..
— Я думаю, что ваш дом свободен, и я могу исследовать его.
Она едва удержалась от счастливого смеха. Так скоро они снова будут вдвоем, она и Лайэм. Благословение Сину, который оставил их с Лайэмом наедине. Конечно, у него были свои интересы: он хотел побыть наедине с Федрой.
Когда они доехали до Прери-авеню, Орелия уже изнемогала от страсти. Лайэм подвел ее ко входу в дом и громко сказал:
— От души благодарю вас за приятный вечер, мисс Кинсэйд!
Она взглянула на него изумленно, но он приложил палец к ее губам и прошептал:
— Не будем рисковать вашей репутацией! Через пять минут встречайте меня у заднего входа в дом.
Прежде чем она успела возразить, он вскочил в свою карету. «Где он ее укроет? Как привяжет лошадь?»
Орелия заперла передний вход, зажгла фонарь и прошла в холл, освещенный тусклым светом газовой лампы. Взглянув на лестницу, ведущую в спальни, вспомнила слова Федры, что мужчину нельзя томить ожиданием. Она засмеялась, зажгла в гостиной настольную лампу, быстро поставила два бокала и графин с жидкостью темно-янтарного цвета. Бросив взгляд в зеркало, она нахмурилась. Проклятый белый воротник, как он ей не нравится! А переодеться в черное с розовым платье она так и не успела!
Охваченная нервным возбуждением, она задернула занавеси, прошла через кухню, включив там свет, и подошла к двери как раз вовремя — вскоре послышалось легкое поскребывание.
— Лайэм! Это вы? — спросила она. Узнав его голос, отодвинула щеколду, но когда он нетерпеливо рванул дверь, она вскрикнула.
— Что с вами, Орелия?
— Ничего, все еще немного нервничаю, — ответила она Лайэму. — Скорее.
Но его не надо было торопить — едва она задвинула запор, он схватил ее в объятия и понес, то и дело склоняясь к ней. Поцелуй… ласка… нежный укус…
Она попыталась отсрочить неизбежное, прошептав:
— Я угощу вас любимым бренди тети Федры. Вы не откажетесь?
— Ни от чего не откажусь сегодня ночью! И никогда не откажусь от вас, моя красавица!
Но он не выпустил ее из объятий, ведя к столу, и пока она разливала бренди по бокалам, он расстегивал пуговицы ее платья. «Да, тетя Федра знает, — подумала Орелия, — они и в самом деле весьма нетерпеливы». — Она изогнулась в его объятиях и протянула ему бокал.
— За самую желанную из всех женщин на свете! — поднял он свой и чокнулся с ней; она тоже отпила глоток, не отводя глаз от Лайэма, — да, он тоже для нее самый желанный мужчина на свете!
Лайэм поставил свой бокал на стол и сказал:
— Днем, в мастерской, ты великолепный работник. А ночью мне надо давать тебе уроки. Искусство любви— непростое дело. — И попросил: — Раздень меня!
Орелия ошеломленно моргнула и опустила глаза, она поняла — это вызов на битву, и она должна его принять. Протянув руки к Лайэму, она расстегнула его жакет, сняла его и бросила на кресло. Он в это время расстегивал оставшиеся пуговицы на ее платье. Она вынула из манжет его рубашки запонки с изумрудами и положила их на стол возле графина с бренди..
Через минуту их одежды разлетелись по всей комнате. Лайэм увлек ее к софе; Орелия следовала за ним словно околдованная.
— Распусти свои волосы!
Орелия вынула шпильки, и водопад черных волос упал на спину и плечи.
Лайэм обхватил ее за ягодицы и притянул к себе, лаская языком напрягшиеся груди. Она стояла перед ним на коленях, готовая подчиниться. Она чувствовала, что он переполнен желанием… И сама, казалось, умирала от страсти. Все вокруг как будто исчезло.
Вдруг состояние блаженной расслабленности неожиданно сменилось тревогой. Она ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. Чей? И кто мог сюда проникнуть? Ведь входная дверь заперта, и занавеси опущены.
— Орелия, у тебя самое прекрасное тело на свете, — жарко прошептал он, теснее прижимая ее к себе, и она забыла о своей тревоге.
Лайэм гладил ее нежную кожу, поднимаясь от бедер к животу, к грудям. Потом сжал ее руки. Орелия испуганно нахмурила брови, не понимая, чего же он хочет.
— Коснись себя, гладь себя, — прошептал он хрипло. Она медлила, она никогда этого не делала… да еще в присутствии мужчины. Она попробовала отдернуть руки, но он удержал их и тихо настаивал: — Пожалуйста. Сделай это ради меня. Я хочу посмотреть, как ты ласкаешь свое прекрасное тело.
Пальцы ее дрожали, но она повиновалась. Она обхватила ладонями свои груди и гладила кончиками пальцев соски, а они набухали, и Орелия чувствовала, что это зрелище все больше и больше возбуждает Лайэма.
Он протянул руку и стал медленно опускать ее все ниже и ниже, пока не коснулся кудрявого облачка волос. Пальцы ощутили влагу и горячую призывность плоти. Она любила его, хотела отдаться ему. Чтобы возбудить его, она начала волнообразными движениями извиваться, чувствуя, что он в такт этому ритму массирует свой член. Она изнемогала от желания, ее движения все ускорялись и вот, наконец, она почувствовала, что он входит в нее.
— О Лайэм! — простонала она. — Скорее.
И он обрушился на нее, входя в самую глубь ее тела.
Она со стоном прошептала:
— Я люблю тебя.
— И я тебя люблю.
Обхватив рукой ее затылок, он вонзился в ее губы с такой же силой, как вонзился в нее внизу, и сладостная дрожь сотрясла их обоих.
* * *
О, какое это было отвратительное зрелище! Как они рвались друг к другу, как этот негодяй осквернил ее священную красоту…
Он прокрался в дом через задний вход, запасной ключ от которого украл когда-то у Фреда, — старик решил, что потерял его по рассеянности, и не сообщил хозяйке. Потом он осторожно прошел неосвещенным коридором из кухни в гостиную и там, через потайное отверстие при свете настольной лампы, увидел все, что происходило на софе. Его била дрожь отвращения, к горлу подступала тошнота. Страстные любовники в своем неистовстве не слышали звука его шагов.
Он видел их, обнаженных, разгоряченных, покрытых потом… Она нежно улыбалась — она, которая должна была стать его царицей! Она предала его…
Он чувствовал ярость и бессилие, словно животное, попавшее в ловушку. Он должен был немедленно удовлетворить свое желание… Но сирота еще не готова…
Да, он будет мстить, но не ей — ее ждет та же участь, что и других красавиц… Он отомстит ему, и немедленно — план уже созрел в его голове.
Он увидел, как Лайэм, взяв обнаженную Орелию на руки, понес ее по лестнице в спальню.
Дверь за ними закрылась. Он вошел в пустую полутемную гостиную. Запах страсти, разбросанные одежды. Представив, как они проведут остаток ночи, скорчился, его замутило. На полу он увидел ее чулочек, поднял, вдохнул запах, прижал к груди.
Да, он устранит соперника, она останется без защиты, и тогда он завладеет ею.
Орелия в шелковой ночной рубашке, томная и разнеженная после ночи любви, босиком ходила по ковру гостиной, собирая свою одежду.
— Уже рассвет, — сказала она грустно. Как шекспировская Джульетта, она хотела бы уверить возлюбленного, что «не жаворонка пенье до слуха донеслося твоего//Поверь, любимый, это — соловей…».
— Не напоминай. Я хотел бы остаться в твоей спальне до следующего утра…
Но за эту бурную страстную ночь Лайэм ни разу не сказал ей, что хочет на ней жениться. Может быть, он решил, что она годится только в любовницы?
Все эти годы Орелия не думала о замужестве, потому что не хотела выходить замуж. В этом и была главная причина ее ссор с сестрами. Но выйти замуж за Лайэма… она хотела. Он сложный человек… но с ним ей хотелось быть рядом. Это будет не такое супружество, как у Мэриэль и Уэсли. Просмотрев собранную по всем углам комнаты одежду, она обнаружила, что одного чулка недостает.
— Я ухитрилась потерять чулок!
— Это что, обвинение? — пошутил Лайэм.
Она поддержала его тон:
— О, мистер О'Рурк, разве вы такой человек, который крадет предметы женского туалета?
— А почему бы и нет — на память о незабываемой ночи!
Оба переговаривались шутливым тоном, но на душе у Орелии становилось все тяжелее.
Лайэм и не думал делать предложений. Он одевался и вдруг вскрикнул:
— Черт! А куда задевались мои запонки!
Продолжая разыскивать свои вещи, Орелия увидела одну из них на полу:
— Вот! — показала она Лайэму.
— А где же вторая? Куда спряталась эта маленькая чертовка?
— Она такая крошечная, а здесь темно. Днем найдется, когда Мэри будет убирать комнату.
— Тогда мы будем разоблачены.
Он снова говорил ироническим, дразнящим тоном. Орелии так хотелось услышать на прощанье ласковые сердечные слова, а он лишь коснулся ее щеки легким поцелуем и бросил:.
— Увидимся на работе.
Ясно — он считает ее распущенной, доступной женщиной и не мыслит других отношений между ними, кроме случайной временной связи.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Птицелов - Гриффит Рослин


Комментарии к роману "Птицелов - Гриффит Рослин" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100