Читать онлайн Птицелов, автора - Гриффит Рослин, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Птицелов - Гриффит Рослин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.25 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Птицелов - Гриффит Рослин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Птицелов - Гриффит Рослин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гриффит Рослин

Птицелов

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

— Это мой дом, — сказал Лайэм Орелии. Здание находилось недалеко от ярмарки, оно было почти закончено, но кругом еще громоздились кучи строительного мусора.
— Ваш дом? Я думала, что вы живете вместе с отцом.
— Да, но собираюсь переехать, как только строительство будет полностью закончено.
Орелия выглянула в окно кареты и увидела длинное двухэтажное кирпичное строение необычной планировки.
— Оригинально, — сказала она с одобрением.
— Ведь мы с вами не любим ничего ординарного, не так ли?
Орелия все еще чувствовала себя завороженной плеском волн, лунным светом, но, выходя из кареты, постаралась увернуться от поцелуя Лайэма. Она оперлась на его плечо и, соскочив с подножки, сразу отвернула лицо. Однако руки Лайэма, обхватившие ее за талию, вызвали в ней ощущение, которое было опаснее поцелуя. Все тело пронзила сладкая боль желания. «Наверное, я еще пьяна», — рассердилась она на себя. Пока Лайэм привязывал лошадь, она прошла несколько шагов и остановилась, глубоко вдыхая свежий ночной воздух. Свет фонарей освещал улицу, но вдруг она увидела два движущихся фонаря — по улице ехала карета. Не та ли, что следовала за ними вдоль берега озера? Но вот она проехала мимо, и Орелия успокоилась:
— Я начал строиться еще в прошлом году, — сказал подошедший Лайэм. — Окончательно готов только первый этаж.
Они вошли в дом.
— Мне бы хотелось поскорее просушить одежду, — сказала Орелия.
— Сейчас же разожгу камин. Идите за мной. Мебели пока очень мало, — сообщил Лайэм, вводя Орелию в комнату с огромным камином, который он тотчас начал разжигать, — но, я думаю, обойдемся.
Он подтащил к камину кресло с высокой спинкой и усадил в него Орелию; огонь уже весело пылал.
— Я ночую здесь иногда, — объяснил он Орелии, — и дом протопить недолго. Через четверть часа уже сможете сушить свои вещи.
Она улыбалась, глядя на пляшущее пламя.
— Наверное, собственный дом иметь приятно. Не подумайте, конечно, что я не уживаюсь с тетей Фед-рой, мы очень любим друг друга.
Он помешал в камине щипцами.
— Ну, теперь вы можете раздеться.
Действительно, она чувствовала, что камин уже греет, — по телу разливалось приятное тепло.
— Что вы сказали?-спросила она Лайэма.
— Сушите ваши вещи. Развесьте их у огня.
— А что я надену? Нет, мне придется сушить их на себе.
— По-моему, это неудобно. И сохнуть будет долго. В соседней комнате на кровати есть простыни и покрывало, завернитесь в них, а мокрые вещи просушите у огня.
— Нет, это мне не нравится.
Он наклонился к Орелии.
— Вам нечего бояться. Хоть я и не признаю многих условностей, но веду себя с леди как джентльмен. Никогда не допущу никаких вольностей, если леди сама этого не пожелает.
Она подняла бровь.
— А тогда, на ярмарке?
Он помолчал. Глаза его потемнели.
— За тот случай прошу прощения, а сегодня я не поцелую вас, если вы сами об этом не попросите.
Но ведь он уже пытался…
Однако она больше опасалась самой себя.
Он продолжал уговаривать ее:
— Ваше платье высохнет очень быстро — оно совсем легкое, и я отвезу вас домой!
— Ну хорошо, — уступила она, — где ваше покрывало?
— Там. — Лайэм показал на дверь.
В маленькой комнатке была только узкая кровать, накрытая стареньким покрывалом. Сняв его, Орелия увидела, что оно узкое и короткое, и решила закутаться в простыню. Вернувшись в комнату с камином, она увидела у огня Лайэма, который тоже снял с себя одежду. На нем был кусок ткани, обернутый вокруг пояса и бедер.
— Венера в тоге, — сказал он, восхищенно уставившись на нее.
«Адонис у огня», — подумала она, а вслух сказала:— Я не думала, что вы тоже разоблачитесь…
— А что же мне делать? У меня нет гардероба в этом доме. Я воспользовался старой кухонной скатертью. Мы с вами быстро все просушим.
Что она могла возразить? Орелия чувствовала, как кожа начинает гореть под простыней, соски грудей напрягаются… Тело его было таким пропорциональным, кожа — золотистой от загара. Должно быть, он работал на строительстве своего дома без рубашки.
Она пододвинула кресло к огню и развесила чулки, корсет, панталоны и нижнюю юбку.
— Отвернитесь! — насмешливо сказала она Лайэму. — Нечего любоваться на женские «невыразимые».
— Конечно, интереснее любоваться на женщину без «невыразимых». Или на белье, когда оно на женщине.
— Что за пошлая острота! — сердито вскричала она, но щеки ее вспыхнули жаром. Конечно, у него были женщины, и они чувствовали его руки сквозь шелк и кружева тонких одежд — последнюю «преграду» перед полной капитуляцией.
Она повесила платье на спинку стула.
Лайэм потрогал платье:
— Оно испорчено, конечно. Виноват, и я заплачу вам за него.
Она возразила, стараясь говорить легко и непринужденно:
— Вот как? Виновник, оказывается, вы? Вы приводите в движение волны?
— О, если б я был волшебником, — засмеялся он, — я приказал бы этим волнам стать теплыми и нежно ласкать вас, а не леденить ваши прекрасные лодыжки.
— Джентльмен не должен называть части тела леди, — чопорно возразила она.
— Согласитесь, что, если бы я всегда говорил как джентльмен, вам стало бы со мной очень скучно.
«Это верно», — подумала Орелия, но поостереглась согласиться с Лайэмом. Она хотела смерить его строгим взглядом и отвернуться, но залюбовалась мускулистым загорелым торсом, освещенным пляшущим пламенем камина.
— Присядьте рядом со мной. — Он показал на пол у камина, где сидел на маленьком коврике, обхватив колени руками. — Ближе к огню, будет теплее. — Тон был безобидный, но выражение его лица показалось ей странным.
— Благодарю вас, я не привыкла сидеть на полу. — Она попыталась пошутить. — Да и все одеяние не позволит мне сесть.
— Ну, с этим я вам помогу.
Лайэм встал на ноги, и покрывающая его ткань соскользнула ниже, открыв поросль спускающихся к животу рыжеватых волос.
— Нет, нет. — Орелия сделала отстраняющий жест и, спохватившись, снова закуталась в простыню, — Я не кусаюсь, — пошутил Лайэм.
— Не уверена в этом.
— Ну, скажем, кусаюсь, но не больно.
Чувствуя, что напряжение растет, она попыталась отвлечь Лайэма:
— Ой, мне же надо расчесать волосы, а то они не высохнут! — Орелия потрогала черные пряди своих намокших волос. Они действительно неприятно холодили сквозь простыню спину и плечи.
— У вас красивое оперение, Черный Дрозд!-сказал он, не сводя с нее глаз.
— Но они же все спутались!
— Где же ваш гребень?
— Вон там, в сумочке.
Он недовольно вздохнул, отошел от нее, открыл сумочку и достал гребень.
— Спасибо. — Она взяла из его руки гребень и начала вынимать из волос шпильки.
— Вы сами не справитесь! — Прежде, чем она успела возразить, он подвинулся к ней и, встав на колени, взял у нее гребень. Теперь она могла бы протестовать, но только еле слышно прошептала: — Да не так уж это важно, вовсе не обязательно их расчесывать.
Но он уже начал осторожно распутывать длинные пряди ее волос, и каждое прикосновение гребешка доставляло Орелии ни с чем не сравнимое удовольствие. Словно завороженная, она склонилась ближе к огню, наслаждаясь теплом, согревавшим ее тело под легкой простыней, и восхитительным жаром, поднимавшимся из каких-то глубин ее существа. Ее соски затвердели, лоно увлажнилось, и она слегка покачивалась в такт мерным движениям гребешка.
Лайэм отвел прядь от ее щеки и легко коснулся ее пальцем, очертив скулу, и потом обхватив ладонью подбородок, сказал:
— У вас изумительное лицо…
Она глядела в зеленые озера его глаз и чувствовала, как в самой глубине ее тела загорается неистовый огонь. «Помоги мне, Господь, я хочу этого мужчину!»
— Какие губы! — прошептал он. —Вы знаете, что меня тянет к вам неудержимо.
— Ум-м… — Вот все, что она могла пробормотать.
— И вас тоже тянет ко мне.
— Ум-м, хм-м.
— Честно говоря, вы меня просто одурманили.
— Одурманила?-повторила она нежно.
— Да, и с первой же встречи. Я не преувеличиваю, Орелия. Я открываю вам свою душу. Сначала ваша красота зажгла во мне плотские желания, но потом я понял, что мы близки по духу. Чувствуете вы это? — требовательно спросил он.
— Да, меня тянет к вам, — призналась она. Лайэм побеждал, она уступала.
— Я хочу вас! — Он нежно ласкал ее шею кончиками пальцев, и его ладонь уже обхватила ее грудь. — Мы не дети, мы знаем, чего хотим.
— Нет! — выдохнула она. Охваченная безумным желанием, Орелия смотрела на Лайэма испуганно и растерянно.
— Вы разрешили мне ласкать вас и отказываете мне в близости. Скажите, что вы не хотите, и я не буду настаивать.
— Я н-не могу…— пролепетала она, пылая страстью, пытаясь справиться с собой. — Леди не должна…
Орелия боялась, если уступит, то он узнает, что она не девственница. Какое ужасное положение! Она не может уступить ему, хотя тянется к нему, сгорая от страсти. Они не будут любить друг друга здесь, в его доме, перед камином, в отблесках пламени. Не познают друг друга в огненной неге. Орелия понимала, что ее чувство к Лайэму — больше, чем желание физической близости. Если он перестанет уважать ее, то ее душа превратится в выжженную пустыню. И она отпрянула от него с чувством мучительной потери. Но он схватил ее за руку, притянул к себе, и опять дрожь желания охватила молодую женщину. Она тоже сжимала его руку, и чувственные токи, исходящие из каждого бугорка его ладони, вливались в самую глубину ее тела.
— Леди мешают условности общества, — хрипло сказал он. — Но ведь вы — презираете условности, вы смелая, независимая.
— Так рассуждают мужчины…— прошептала она. — Женщинам некуда деться от условностей.
— Я признаю равенство в любви мужчины и женщины.
Сопротивление Орелии слабело, она прильнула к нему. Сжав ее в объятиях, он приник к ее губам, и этот поцелуй был страстным. Сердце его бешено колотилось, и она ощутила, что он искренен, что он действительно любит ее. Она глубоко вздохнула и ответила на его поцелуй.
— Боже мой, Орелия, не играйте со мной.
— Я не играю, — прошептала она.
Теперь он прижался к ее губам нежно, и его язык ласкал ее небо, руки блуждали по ее телу. Она изогнулась дугой, прижимаясь к нему, стремясь ощутить его каждой клеточкой своего тела, с наслаждением вдыхая его запах.
— Ах, Орелия!
Она еще сильнее прижалась к нему. Простыня соскользнула с ее плеч, и Лайэм как драгоценный дар принял в свои ладони смуглые груди.
Дыхание его участилось, и он начал спускать простыню все ниже и ниже.
— Если ты скажешь, я остановлюсь! — взмолился он.
— Нет, я не хочу, чтобы ты останавливался. Нет, нет!
Простыня упала; Орелия чувствовала, что вся пылает, трепещет, а ее лоно увлажняется.
— Я хочу тебя, — сказал он, медленно опуская ее на пол. Встав над ней на коленях, он начал ласкать языком и сосать ее груди. Ей было больно и сладко, она вскрикнула.
Потом он раздвинул ее ноги, и она испугалась, что сейчас он будет грубым и неистовым, как Розарио. Но он взял ее руки и прижал к своим вискам. Потом целовал каждый сокровенный уголок ее тела, лаская губами и языком, и она радостно отвечала.
Он ввел руку в ее лоно, и оно раскрылось навстречу ему, истекая влагой желания. А он не торопился, подергивая нежные волоски курчавого треугольника, медленно проникая пальцем в сладостную глубину. Орелия изнемогала от желания и вскрикнула:
— Скорее! Скорее возьми меня, возьми до конца.
Его зеленые глаза загорелись страстью, он наклонился, вдыхая призывный запах ее плоти. Орелия потянула его к себе, вскрикивая:
— Иди же, иди!
Он лег на нее и впился в ее губы. Дрожь пробежала по ее телу, когда он, взяв рукой свой набухающий член, дотронулся до ее живота, а потом стал кончиком щекотать лоно. Она содрогалась, готовая принять его в себя. Наконец он перестал дразнить ее и вонзил свой затвердевший член в раскрывшееся навстречу ему лоно.
— О Боже! — выдохнул он, а Орелия закричала, почувствовав, наконец, свершение, к которому так рвалось ее тело. Но ей было больно, потому что она не была с мужчиной уже несколько месяцев.
Лайэм упоенно целовал ее губы, шею, плечи. Потом он снова ввел руку в лоно, и она корчилась от боли и наслаждения, пока он снова входил в нее. Никогда в жизни ей не было так хорошо.
— Ты такая страстная, — прошептал он. — И такая красавица. Мне кажется, что я люблю тебя.
— Любовь?
Она не успела ответить, потому что он снова ринулся в нее. На этот раз наслаждение было еще пронзительнее. Она обвила ногами его ягодицы и вонзила кончики пальцев в мускулистую спину. Ее руки дрожали, когда он двигался вверх и вниз, все глубже входя в нее. Все глубже и быстрее — и она волнообразно двигалась в этом ритме.
Со стоном наслаждения она вцепилась в его густые рыжевато-каштановые кудри. Он застонал, схватил ее за ягодицы и начал вжимать ее в свое тело, двигаясь все быстрее. Голова ее откинулась, губы раскрылись, и его имя прозвучало как стон наслаждения:
— Лайэм!
Он замер, будто пронзенный этим криком, с дрожью вышел из нее, и оба замерли в изнеможении. Он лежал, опираясь на локти, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи, и его дыхание медленно выравнивалось.
Приходила в себя и она, и только теперь смутно подумала о том, понял ли он… понял ли, почему так легко вошел в нее?.. Догадался ли, что она не девушка. Но раздумывать об этом не было смысла. Что сделано— то сделано. И ей было так хорошо с ним.
— Орелия, — прошептал ои, перекатываясь на спину и нежно прижимая ее к себе.-Я знаю, что люблю тебя, теперь я уверен в этом.
Он любит ее. Она молчала, счастливая и измученная. Он тронул ее за плечо и настойчиво спросил:
— А ты, ты любишь меня?
— Да-да, — прошептала она.
— Ты еще не уверена в этом?-спросил он и, не дожидаясь ее ответа, сказал:-Тогда мы повторим. Он погладил ее по щеке, ласково дернул за мочку уха и впился губами в ее рот. — Слушай свое сердце, двигайся в его ритме, и все будет прекрасно, — настойчиво шептал он.
Она надеялась, что так и будет, но уже не думала ни о чем, лежа перед огнем, счастливая и разгоряченная. Она потянула рыжие волоски на руке, лежащей на ее груди, он нагнулся и нежно укусил ее в затылок.
— Ты же сказал, что не кусаешься, — прошептала она.
— Я сказал, что не кусаюсь больно, — возразил он. Его любовный укус был нежным и страстным.
— О, так ты превращаешься в зверя? Значит, в полночь с тобой происходят волшебные превращения?
— В зверя! — Он снова лег на нее и, глядя в ее глаза с притворной угрозой, тихо прорычал: — О, вот какие игры тебе нужны?
Она ответила ему нежным смешком:
— А мне никакие игры не нужны!
Но она чувствовала, что игры только начинаются.
— Пойдем теперь на кровать, — ласково, нежно прошептал он.
* * *
Луна сияла так ярко, что человеку пришлось вжаться в стену дома под окном, чтобы быть незамеченным. Он видел в оранжевом свете движущиеся тени.
«Значит, эти двое расположились перед камином».
Он прислушался, улавливая их шепот, разыгравшееся воображение помогло представить, что происходит. Когда раздались стоны торжествующей страсти, он понял, что все произошло.
Дрожь охватила его тело, к горлу подступила тошнота.
Пускай у нее были поклонники, но любовник — другое дело. Этот Лайэм О'Рурк заслуживает смерти и погибнет в мучениях. Умрет и она. Эти потные тела предаются страсти там, наверху, не понимая, что страсть разрушает Красоту, которая должна быть увековечена. Пускай Лайэм О'Рурк осквернил черную голубку… Все-таки он достигнет цели, и Орелия станет его лучшим произведением на алтарь богов. А пока, чтобы выйти из прострации, в которую повергло его осквернение черной голубки, он должен отвлечься. Придет и ее черед, а пока он займется сиротой…
Новый крик страсти прорезал тишину ночи.
Он скорчился от отвращения, и его вытошнило.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Птицелов - Гриффит Рослин


Комментарии к роману "Птицелов - Гриффит Рослин" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100