Читать онлайн Похищенная принцесса, автора - Грейси Анна, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Похищенная принцесса - Грейси Анна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Похищенная принцесса - Грейси Анна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Похищенная принцесса - Грейси Анна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Грейси Анна

Похищенная принцесса

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

На следующий день рано утром сэр Уолтер прислал весточку, что яхта графа ночью отчалила, посему чуть позже вся честная компания отправилась в Лондон. Они пустились в путь на двух экипажах. Гэбриэл правил своим карриклом, а Итен – дорожной каретой, принадлежащей двоюродной бабушке Герте. Остальные джентльмены ехали верхом. Поскольку никто особенно не спешил, лошадей они взяли своих собственных и разнообразили путешествие частыми небольшими остановками, чтобы время от времени размять ноги и дать отдохнуть животным.  От случая к случаю Гэбриэл подвозил кого-то из друзей в двуколке или давал им править, а сам ехал верхом, или же кто-нибудь присоединялся к Калли, Ники, Джиму и Тибби в карете.
– Забавно, правда? – заметила Калли, обращаясь к Тибби. – Как все меняются местами.
– О да,  и к тому же нас сопровождает такой лихой эскорт, – вторила Тибби. – Какое великолепное собрание мужчин – оно заставляет трепетать моё сердечко. Воистину они все необычайно красивы, как считаешь?
Калли улыбнулась:
– Да уж, несомненно.
Карета накренилась, и Калли мельком увидела Ники, восседавшего рядом с Джимом и Гэбриэлом, которые обучали его, как править лошадьми.
Тибби проследила за направлением её взгляда:
– Он так добр, не так ли? Мальчики просто боготворят его.
– Ммм. Я предвкушаю наш пикник в Нью-Форесте, – весело защебетала Калли. – Никогда не видела столько еды.
Ей не хотелось обсуждать добрые качества Гэбриэла. Уж доброта-то была куда опасней, чем красивая внешность.
Тибби взглянула на неё:
– Должна сказать, что граф Антон совсем не оправдал моих ожиданий.
– Знаю. В этом-то и проблема. Он кажется слишком приятным, чтобы подозревать в нём дьявольские наклонности. Из-за этого люди с трудом верят в самое худшее о нем.
– Между ним и твоим мужем сильное семейное сходство?
Калли утвердительно кивнула:
– Глаза Руперта в точности, как у графа Антона – того же цвета бледно-серого льда. Волосы же Руперта более тёмного золотистого оттенка, сам он был выше и мощнее, эдакий огромный красивый великолепный лев.
– Твое описание Руперта звучит весьма привлекательно, – Тибби произнесла это с мягкой вопросительной интонацией.
– Да, разумеется. Очень.
– Я так беспокоилась за тебя. Ты была такой молоденькой, такой беззащитной, а принц был намного старше тебя. В то время я очень сожалела о своей бедности, о том, что не в состоянии позволить себе совершить с тобой путешествие и присутствовать на свадьбе. Ты, должно быть, была очень одинока.
 Калли уставилась на проносящийся за окном пейзаж:
– Не стоило переживать, Тибби. День моей свадьбы был самым счастливым днём в моей жизни.
– О, моя дорогая, я так рада.
– Я до безумия была влюблена в Руперта, если не с первого взгляда – как ты уже упоминала, я была скромна и наивна – то спустя несколько недель после свадьбы. Он ухаживал за мной, осыпая драгоценностями и дорогими подарками.
Большая часть которых сейчас зашита в подкладку её платья. По крайней мере, о них она жалеть не будет. Они позволят ей с Ники начать новую жизнь.
– Руперт был очаровательным, заботливым и внимательным.
Она вздохнула, погрузившись в воспоминания. У неё почти шла кругом голова от всего этого, от постоянного внимания, которое оказывал ей такой блистательный, красивый мужчина. Ему было сорок лет, но она никогда не думала о нём как о человеке значительно старше её, разве, что он обаятелен и искушён. Подобен Богу.
– Всё было, словно в сказке про Золушку. Ежедневно мы выезжали на улицы города, и принц дарил мне цветы, а люди махали и приветствовали нас. И он при  этом обнимал и целовал меня, и, о, Тибби, все было так, как мы когда-то с тобой загадывали, всё, как я мечтала. Он был Галахадом и юным Лохинваром в одном лице – ну, ты понимаешь, что я имею в виду – и таким романтичным.
– Моя милая девочка, я рада слышать об этом. Ты не представляешь, какие страдания я претерпела, когда твой отец забрал тебя и увёз прочь. Выйти замуж за мужчину гораздо старше тебя – в душе я была уверена, что такой союз счастливым быть не может.
Калли сочла правильным промолчать, глядя в окно.
Спустя несколько мгновений Тибби отважилась заговорить снова:
– Так ведь? Если он воплощал всё, о чем ты мечтала…
– Нет. Не так. Это было лишь в моём воображении.
– О.
– Со временем я обнаружила, что он совсем не любит меня. И никогда не любил. Я ему даже не очень нравилась. Это всё было сплошь показное, и поскольку он был таким красивым и очаровательным,  был столь искушенным, а я была всего лишь глупым, мечтательным, романтичным, доверчивым ребёнком…  – она оборвала фразу, знакомая горечь стыда подкатила к горлу.
Тибби накрыла руку Калли своей:
– Мне жаль, моя дорогая, мне так жаль.
Калли затрясла головой и попыталась улыбнуться:
– Сейчас уже все осталось далеко в прошлом. Теперь я совсем другой человек.
Она испытала облегчение, что Тибби не спросила, как она открыла, что Руперт не любил её. Этот секрет она не могла поведать даже Тибби. Хотя прошло столько времени, но некоторые шрамы заживают долго. И всё ещё могут причинять боль.
– Ты ещё молода, – начала Тибби. – И можешь попытаться снова…
– Нет! Я больше не вынесу этого!
Калли выровняла дыхание и продолжила более спокойным тоном:
– Я больше никогда не совершу ошибку, снова выйдя замуж. Ты даже не представляешь, с какой надеждой я смотрю в будущее, чтобы самой распоряжаться своей жизнью, выбирать самой, чем заниматься, что носить, есть или читать. Ни за что не откажусь от своей независимости.
Она одарила Тибби сияющей улыбкой.
Лишенная иллюзий Тибби только пожала руку Калли.
Калли смотрела в окошко, прилагая все силы, чтобы вернуть спокойствие. Она не заплачет. Она даром растратила столько слёз по вине Руперта.
Больше этого не случится никогда. Ни из-за Руперта, ни из-за любого другого мужчины.
Каким бы добрым он ни был.
Она заметила мелькнувший впереди каррикл. Руперт тоже был добр с животными и детьми. В том, как он обращался с сыном, не было недоброжелательности, просто нечувствительность.  Он был суров с Ники ради блага мальчика. И считал, что поступает правильно.
В основе неспособности Руперта скрыть свое разочарование сыном лежало обыкновенное бездушие.
Не говоря уже о его жене.
Они въехали в Нью-Форест. В лесу было тише, древесная растительность покрылась и зеленела свежей листвой. Деревья стояли не так часто, как ожидала Калли. Местами даже были широкие поляны, на которых паслись без присмотра кони.
В Зиндарии лес был гуще и темнее. Охотничий домик Руперта располагался далеко, в самой чаще лесных угодий. Она побывала там лишь однажды.
Чем совершила самую большую ошибку в своей жизни.
Руперт часто отправлялся на охоту, почти каждую неделю. Временами пропадал там ночь или две, иногда больше. Зависело, как он говаривал, от игры.
Она-то думала, что он имеет в виду животных.
Женщинам не дозволено, предупреждал он. В те дни она не могла выносить разлуку с ним. И скучала по нему до боли, которая приносила почти телесные страдания.
Тогда он уехал на неделю и собирался остаться еще на одну.
Но в начале второй недели она узнала просто замечательные новости. Её месячные всегда были регулярны, как часы, но в этот раз у неё случилась двухнедельная задержка. Грудь приобрела чувствительность и слегка побаливала. И три утра подряд она просыпалась с ощущением тошноты.
Она было решила, что больна, но её горничная пришла в великое возбуждение, когда как-то утром Калли стошнило.
Калли помнила испытанную ею радость, когда она узнала, что ждёт ребёнка.
Калли была так взволнована, что не могла дождаться, когда же приедет домой Руперт. Она знала, что муж отчаянно желал иметь сына. Приказав заложить карету, она отправилась в лес, в его охотничий домик. Калли помнила каждое мгновение этой поездки. Тогда тоже была весна, и так же всё вокруг пышно расцветало. Ей попадались белоснежные крошечные ягнята с длинными болтающимися хвостиками, длинноногие изящные жеребята рядом со своими мамашами. В лесу ей удалось мельком заметить олениху, обнюхивающую пугливого малыша на тонких ножках. Это зрелище почти до слёз растрогало её.
Калли ощущала радостное единение с этим новым драгоценным миром, плодовитым, щедрым, счастливым: ведь она собиралась сама стать матерью.
Она загодя не послала в охотничий домик слуг, чтобы предупредить Руперта. Хотела сделать ему сюрприз. И сделала.
Он лежал полураздетый на толстой шкуре у камина. На нём верхом восседала женщина, сладострастное воплощение валькирии, с водопадом струящихся по спине и пышной груди золотистых локонов. Она склонилась над ним и тёрлась своим бюстом о его обнажённую грудь, приговаривая с придыханием девчоночьим голоском:
– О, Уюпет, Уюпет, мой любимый уси-пуси Уюпет.
Дамочка говорила на зиндарийском, но Калли не составило  труда распознать  передразнивание своего английского  акцента, и предмет жестокого подражания.
Её саму.
Калли застыла, как вкопанная, не в силах пошевелиться, а женщина все продолжала и продолжала болтать этим ужасным детским голоском, подобием голоса Калли.
Она смутно вспоминала, как подумала в тот момент, что никогда не называла его «Уюпет», сроду не произносила ничего подобного этому «уси-пуси» и уж тем паче не разговаривала этим ужасающим детским голосочком. Зато всё остальное – акцент, слова, чувства – было страшно, стыдно и точно. Она ведь именно эти фразы говорила Руперту – но только наедине.
Так что эта женщина могла услышать их единственным образом  – от Руперта. От боли и унижения  в душе Калли всё перевернулось.
Чем дальше изгалялась в этом приторно сладком передразнивании Калли женщина, тем больше Руперт от души смеялся, такого хохота от своего мужа Калли прежде никогда не слышала. Пока, наконец, он не приказал той женщине прекратить, говоря, что наслушался этого тошнотворного лепета дома, и напомнил Валькирии: он приехал сюда, чтобы сбежать от всего этого. Ему хотелось женщины, а не общества унылого до слепоты влюблённого дитя.
А унылое слепо-влюблённое дитя решило прочистить горлышко, чем привлекло их внимание и вызвало потрясение. Они не двинулись с места, чтобы прикрыться, только, уставившись,  глазели на неё со своей шкуры.
Каким-то образом – она не имела представления, как – ей удалось сохранить внешнее самообладание. Кое-какие обрывки фамильной гордости придали жёсткость её прямой осанке шестнадцатилетней девушки. Калли не желала устраивать сцену. Она скорее умерла бы, чем выказала боль и душевное страдание перед ними: перед мужем, который так безжалостно предал её, перед этим голым великолепным бесстыдным созданием, которое так омерзительно передразнивало её.
Тихим холодным голосом Калли соизволила объявить, дескать, она приехала сообщить Руперту, что ждёт ребёнка, а поскольку дело сделано, то сейчас же возвращается во дворец. Они всё ещё не шелохнулись, когда она повернулась и покинула их.
Она вышла, пребывая в том же отстраненном застывшем состоянии – она не имела понятия, как добралась до кареты. И стоило ей благополучно  оказаться внутри, стоило карете без промедления отправиться через лес, как хлынули слёзы.
Всю дорогу до дома она безутешно рыдала, удушливые всхлипы обжигали  горло и раздирали ей грудь, и плакала она чуть ли не до тошноты.
Снова и снова она слышала голос женщины, презрительно произносящий дорогие её сердцу нежности, которые Калли нашёптывала на ухо мужу. Память жгло воспоминание о том, как от души хохотал Руперт. Тошнотворный лепет, вот как он это называл.
Калли всё плакала и плакала. Лес становился всё более дремучим, тёмным и старым, этот лес впитывал её боль, как забирал тысячелетиями людские страдания, и к тому времени, когда карета добралась до дворца, слёз у Калли уже не осталось.
Многие ли во дворце знали, что Руперт не любит её? Она решила, что все. Она ведь и не пыталась скрывать свои чувства. Её переполняли любовь и счастье, и по глупости Калли считала, что весь мир разделяет её радость.
Она выставила себя перед Рупертом полной дурой.
Никогда больше этого не будет, поклялась Калли. Никогда.
И клятву она сдержала. К тому времени, когда Руперт вернулся во дворец – а произошло это спустя два дня – и заговорил с ней, она заковала себя в броню, отгородившись от него, от стыда, глубоко запрятанного в душе и угрожающего вырваться наружу.
Муж преподнес ей то, что посчитал извинениями: он оповестил её о своём сожалении, что она застала его с любовницей, но ведь её предупреждали о приватном статусе охотничьего домика. Ей не следовало ни в коем случае туда приезжать. Посему-то затруднительное положение или неловкая ситуация, в которую она попала, – её же собственная вина. Калли согласилась. Тихо и спокойно. Затем возобновила шитьё, ясно дав понять, что разговор закончен. Казалось, он испытал облегчение.
С тех самых пор она обращалась с ним с прохладной вежливостью. Спустя два месяца после того ужасного дня в охотничьем домике, муж поздравил её с тем, что она, наконец, выросла. Он приписал это зрелости, пришедшей с беременностью. Сказал, что гордится ею.
Когда родился Ники, Калли излила всю свою любовь на сына.
Полгода после рождения Ники Руперт не приходил в её постель. В конце концов, его главной целью было завести потомство. Они совокуплялись быстро, тщательно и более или менее в молчании.  Он посещал её раз в месяц, но больше у Калли никогда не было детей.
Позже она слышала, как он уверял людей, что, не считая её неспособности дать ему больше детей, она стала идеальной супругой.
Калли пристально рассматривала в окно Нью-Форест. Это был не дремучий и безмолвный лес Зиндарии, а она больше не жалкая молоденькая беременная женщина, почти дитя, с которого будто содрали кожу по безрассудству собственных чувств. Она уравновешенная, достигшая зрелости вдова, свободная в выборе той жизни, которую желала для себя и своего ребенка.
И в этой жизни нет места ни одному мужчине – ради её же спокойствия.


* * *


Они выбрали место для пикника на солнечной поляне у журчащего ручья. Вокруг них простирался лес, тихий и пронизанный солнцем.
Тибби с Калли расстелили покрывала и салфетки и распаковали корзинки с едой, пока мужчины и мальчики присматривали за лошадьми. Гэйб вручил Ники повод и дал указание сводить коня к водопою. Он взглянул на Калли. Когда взоры их встретились, она отвела глаза. Она не смотрела на него в упор с тех пор, как он предложил ради неё убить графа.
Он явно ее отпугнул. Вне всякого сомнения, она восприняла серьёзно его утверждение, что он хладнокровный убийца. Он решил, что надо быстро что-то с этим делать.
– Миссис Барроу превзошла саму себя, – заметил Гэйб, обводя взглядом развернувшуюся картину.
– Да, нам никогда со всем этим не управиться, – подтвердила Тибби.
Тут были варёные яйца, бутерброды, большой пирог с яйцами и беконом, домашняя дорсетская колбаса, запечённые цыплята. Присутствовали также красные и зеленые яблоки, пирожки с джемом, сливовый торт, украшенный кучей фруктов, и вершина всего – яблочный пирог миссис Барроу, столь любимый Ники. Были и эль, имбирное пиво, вино и холодный сладкий чай в бутылках. Миссис Барроу предусмотрела всё.
Гэйб засмеялся:
– Вы не поверите, мисс Тибби. Здесь пятеро мужчин, которые  слишком долго жили в армейских условиях, чтобы дать пропасть даром лакомствам миссис Барроу.
Он присел рядом с Калли и стал разливать напитки, пока остальные появлялись один за другим. Она не отодвинулась, хотя незаметно убрала юбку, чтобы та не касалась его ноги.
Решив проверить, Гэйб как бы случайно подвинул ногу и коснулся её юбки. И вновь, даже не взглянув в его сторону, она отодвинулась. Ну, ладно, принцесса стесняется. И стесняется больше, чем при первой встрече.
Лишь Гарри, Рейф, Люк, Итен и Ники присоединились к ним, мисс Тибби вознесла благодарственную молитву, и все приступили к еде.
Это была трапеза, лишённая церемоний, а позже мисс Тибби поведала мальчикам историю  Нью-Фореста, как лес здесь стоял вечно, и как Вильгельм Завоеватель решил устроить тут заповедник для ланей, на которых любил охотиться, и посему выдворил многих жителей, ценя животных тварей выше людей.
– Это принесло ему и его семье только несчастье, – вмешался Рейф. – Его сын, Вильгельм Руфус, требовал неукоснительного выполнения законов и ужасно калечил тех, кто их нарушал. Его убили прямо здесь, в этом лесу.
Люк добавил:
– В него попала стрела, когда он охотился с товарищами. Его приятели бросили его тело там, где оно упало. Позже его нашёл угольщик и привёз в своей тележке.
– А мораль сей истории, юный Ники, такова, – закончил Рейф, – удостоверься, что завёл настоящих друзей в жизни. – Все мужчины, как один, подняли свои кружки и провозгласили тост за верную дружбу.
– Как вы все, – заметил Ники.
– Мы и в самом деле друзья, – подтвердил Гэбриэл. – В горниле войны куётся дружба. Я попросил Гарри, Рейфа и Люка о помощи, когда вы с мамой оказались в затруднении, и они явились, в чем я лично не сомневался.
– Мистер Делани рассказывал мне, что в армии вас называли Всадниками дьявола, потому что вы все скачете на лошадях, как дьяволы. И даже чёрт вам не брат.
Гэйб пожал плечами:
– Люди любят поболтать. Мы просто любим быстрых лошадей – вот поэтому-то и устраиваем эти рискованные скачки.
Но Ники не дал себя увести в сторону:
– Мистер Делани также говорил, что вас ещё величали Архангелами Герцога, – добавил Ники.
– Верно, герцог Веллингтон однажды обронил такую фразу – в тот раз он послал нас с депешами – и прозвище с тех пор прижилось. Тогда нас было пятеро, но беднягу Майкла убили, – поведал мальчику Гэбриэл. Все молча выпили за Майкла.
– А почему ангелы? – спросил Ники.
– Возможно, из-за их имён, Ники, – подсказала мисс Тибби. – Архангелов звали Михаил, Гавриил, Рафаил и … – она заколебалась.
– Люцифер, который был падшим ангелом, – объяснил Люк. – Меня нарекли при крещении Люцианом, что довольно близко по звучанию.
Ники огорченно взглянул на Гарри:
– Так вы не ангел, мистер Морант?
Быстро же Ники стал одним из преданных поклонников Гарри, подумал Гэйб. Гарри мог бы обскакать любого из них, и только за маленьким мальчиком ему не угнаться. 
– Ладно, Гарри был одним из архангелов герцога, – произнес Рейф. – Разве не так, Гарольд?
Гарри криво ухмыльнулся:
– А то как же.
Ники выглядел озадаченным:
– Разве в Англии есть ангел по имени Гарольд? Что касается нас, то в Зиндарии такого нет. 
Мисс Тибби нахмурилась:
– Нет, у нас в Англии тоже нет такого ангела.
Она повернулась к Рейфу:
– Никогда не слышала об ангеле по имени Гарольд.
Мужчины, все как один, изобразили удивление, и Гэйб в свою очередь тоже. Шутка была стара как мир.
Итен наклонился вперед:
– Наверняка вы слышали, мисс Тибби. Разве вы не поёте о нём каждое рождество?
Тибби нахмурилась еще больше:
– Что-то не припомню.
Итен добавил:
– Так вы не знаете гимн «Ангелы Гарольды весть нам воспоют»
l:href="#n16" type="note">[16]
?
Мисс Тибби запыхтела в притворном негодовании, а затем присоединилась к всеобщему веселью.
Даже Калли рассмеялась, отметил Гэйб. На мгновение её лицо просветлело. Он решился увлечь её в укромный уголок и выяснить наедине, что за беспокойство её гложет.
После пикника Гэбриэл пригласил Калли покататься в каррикле с ним и Ники.
– О да, мама, – восторженно принял предложение Ники. – Поедем, ты посмотришь, как я правлю лошадьми. Это так здорово.
Она казалась пойманной в ловушку. Желание доставить сыну удовольствие боролось в ней с намерением избегать Гэйба. Как он и рассчитывал, победил Ники, и Калли, притворившись весёлой, направилась к экипажу.
Женщина держалась неприступно, пока Гэйб подсаживал её в экипаж. Он уже совсем было усадил и Ники, и тут, точно по уговору, подъехал Гарри и спросил:
– Ники, ты не желаешь прокатиться немного со мной на лошади?
Глаза мальчика широко распахнулись.
– Да, пожалуйста, сэр, – горячо откликнулся он, как и рассчитывал Гэйб, и прежде чем мать Ники успела вымолвить хоть слово, Гэбриэл поднял мальчика и передал брату.
– Он любит быструю езду, – предупредил он Гарри, который подмигнул ему и отправился прочь.
Гэйб ловко забрался в экипаж, устроился рядом с принцессой и взял в руки поводья.
Мгновение она не произносила ни слова, потом промолвила:
– Полагаю, вы весьма довольны собой. 
– Так и есть, – согласился Гэйб, в глазах его блеснул огонёк. – Моя стратегия сработала в совершенстве. Ваш сынишка занят, а я остался наедине с вами. Что может быть лучше?
Она ничего не ответила.
– Вы думали, я буду отрицать, верно?
Калли засмеялась:
– Ничто не убедит меня, что вы заранее не сговорились со своим братом. Что ж, последние несколько минут я только и делала, что придумывала ругательство позабористей, а вы попросту выбили почву у меня из-под ног. 
– Давайте, ругайтесь сколько душе угодно, если это сделает вас счастливой, – предложил Ренфру. – Обещаю, я буду, как полагается, сокрушён и подавлен.
Калли скептически выгнула брови:
– Подавлен до такой степени, чтобы остановить экипаж и позволить мне вернуться в карету?
– Нет, не до такой степени. К несчастью, я совсем не восприимчив к брани. Вините в том мой военный опыт: в армии наслушаешься самой громогласной и отборной ругани. Эти грубияны напрочь подорвали мою способность ощущать себя подавленным.
– Сомневаюсь, что вы вообще когда-либо были чрезвычайно удручены. 
Гэйб ухмыльнулся, глядя на неё:
– Видите? Я знал, что вам понравится бабушка Герта. Здесь она бы с вами согласилась. Заметьте, она бранилась лучше всех в мире, и раз или два близко подходила к тому, чтобы довести меня до несчастного состояния.
Калли вновь засмеялась.
– Вот так, уже лучше, – заметил Гэбриэл. – Вы выбирались из кареты с таким изнурённым и унылым видом, что я забеспокоился, не заболели ли вы. Впрочем, хорошая еда, немножечко свежего воздуха,  чуток шуток – и мир покажется вам краше. На ваших щечках опять цветут розы. И, взгляните, с мисс Тибби творится то же самое.
Они оба посмотрели в ту сторону, где на облучке рядом с Итеном восседала мисс Тибби. Гэйб надеялся, что Итен отдаёт себе отчёт в том, что делает, поощряя такое знакомство. Должно быть, Итен предложил мисс Тибби такой порядок расположения сидячих мест: леди, подобной Тибби, никогда бы и в голову не пришло проехаться рядом с возницей.
Гэйб помрачнел. Не похоже, чтобы Итену приходилось часто иметь дело с уважаемыми леди. Согласно своему положению, эти двое находились на противоположных концах общественной лестницы. 
Он знал, что в Итене было определённое грубое очарование. Испанские и португальские леди явно оценили его по достоинству. Но то было военное время, а война заставляет людей совершать поступки, которые они бы себе не позволили, сложись обстоятельства иначе.
Сейчас все изменилось. Гэйб надеялся, что Итен об этом помнит.
Они подъехали к поляне, и Гэйб вдруг натянул поводья, придержав лошадей.
– Взгляните, – произнёс он, указывая на ланей, пасущихся на нежной травке у опушки леса. Они наблюдали за животными, пока те не скрылись в лесу.
– Кажется, они подумали, что мы будем в них стрелять, – высказала свое мнение Калли.
– Я вовсе не хладнокровный убийца, – тихо произнес Ренфру.
Калли бросила на него удивлённый взгляд:
– Я не имела в виду… 
– Речь не о ланях, а о том утре, когда заявился граф. Вы с тех пор едва ли удостаиваете меня взглядом.
Калли, поражённая, уставилась вдаль. Он подумал, что она презирает его за содеянное. Как он был неправ. Ведь всё было совсем наоборот. 
Гэбриэл продолжил:
– Раз уж мужчина начинает жечь дома женщин и пытается убить детей, его необходимо остановить. Признаюсь, я бы предпочёл, чтобы этим занялся закон, но если наступит решающий момент, я без колебания убью подонка. И нисколько не буду об этом жалеть, – он помолчал немного и взглянул на неё: – Но я никогда не обижу вас или Ники, или любую другую женщину или дитя. 
– Вы думаете, я этого не понимаю? Конечно, я знаю, что вы не причините нам боль. Вы сама доброта, и ничего больше.
Если бы хоть один человек в Зиндарии выслушал её, поверил бы, как этот мужчина… но люди не прислушались. Она вынуждена была пересечь континент и переплыть Ла-Манш, чтобы найти его, единственного человека, который ей поверил и без колебаний объявил себя её защитником.
Самым настоящим сэром Галахадом. 
Но как Калли могла сказать ему это, не открыв своё сердце? То есть то, что она думала, могло быть у неё в сердце, если бы только она отважилась в него заглянуть. Но она не смела, просто не могла. Не могла пройти через всё это снова.
Он сказал о себе, что защитил бы любого ребёнка, любую женщину. Так поступал и Галахад.
– Простите, я неосознанно избегала вас, – солгала Калли. – Это всего лишь потому, что я так занята своими мыслями.
– Я понимаю, – Гэйб взял её за руку и сжал  пальчики. – Я просто беспокоился, что мои действия тем утром вызвали у вас отвращение.
– Отвращение? – воскликнула Калли. – Нет, я подумала, что  вы герой!
– Я бы не зашёл  так далеко, – произнёс Гэбриэл. – Только не затем,  чтобы вы пугались меня. 
Это зависит от того, что понимать под словом «пугаться», подумала Калли. 
То утро перевернуло всю её жизнь. Противостояние графу Антону вернуло ей маленькую частицу гордости. Она совершила нечто, чего никогда раньше не делала: повела себя как правящая принцесса. И люди поверили ей. Даже граф Антон поверил ей.
Это была весьма важная  мысль.
А когда Гэбриэл сказал, что убьёт ради неё графа Антона, он предложил ей самый серьёзный выбор из всех существующих: право на жизнь, или смерть. Ради того, чтобы защитить её сына.
Калли не сомневалась, что он это сделает. И Гэбриэл принял бы на себя ответственность, взял бы этот грех на душу. 
Он отдавал себе полный отчёт в том, что делал. А как иначе он мог – вояка, офицер с восьмилетним стажем? С судьёй под боком, предостерегающим его о последствиях. Что, дескать, это преступление, за которое полагается повешение.
В лучшем случае ему бы пришлось покинуть страну и жить в изгнании.
И он бы всё это сделал ради неё, ради Калли.
Так тщательно построенная стена, которую она возвела вокруг своего сердца с тех пор, как прогулялась в охотничий домик восемь лет назад, оказалась под угрозой.
Стать вновь такой уязвимой перед мужчиной? 
Да, Калли боялась его. Он напугал её до смерти.


* * *


В дороге они останавливались несколько раз на ночлег. В первую ночёвку Итен подошел к Тибби и спросил, нельзя ли перемолвиться с ней словечком наедине. Та согласилась.
– Мисс Тибби?
В комнате было совсем не жарко, но Итен обливался потом.
– Да, мистер Делани? 
– Я вот тут подумал…
– Да? – она вопросительно наклонила голову.
Итен попытался пальцем ослабить воротник. Тот был слишком тесен. Он потратил часа полтора, чтобы повязать шейный платок, как полагается, а теперь чертова штуковина душила его. Итен прочистил горло.
– Мисс Тибби, как вы знаете, я собираюсь заняться торговлей вместе с мистером Морантом. И с мистером Ренфру, конечно, – запоздало добавил он. В этом рискованном предприятии движущей силой был Гарри Морант.
–  Да, я знаю. Звучит как  весьма волнующее начинание.  
– Так и есть. Беда в том, мисс Тибби… тут такое дело… в общем, мне нужно учиться. Если я хочу быть партнёром наравне со всеми, то есть. И дело не в деньгах. Или в чутье на лошадей. Или в работе.
– Разве?
– Да.
Ему хотелось разорвать шейный платок. Он сделал круг по комнате:
– Мисс Тибби, я хочу нанять вас для одного дела.
– Но, мистер Делани, я ничего не знаю о лошадях и лошадиных скачках. И не понимаю в торговле.
– Нет. Не за тем.
Итен вытащил платок и промокнул лоб:
– Как партнеру в делах, мне необходимо знать кое-какие вещи, чтобы быть на одной ноге с людьми, с которыми придётся иметь дело.
Тибби выглядела озадаченной, потом её лицо просветлело:
– Вы имеете в виду, что хотите обучиться с моей помощью, как вести себя в обществе? 
– Нет,  – Делани махнул рукой. – Я достаточно вращался среди офицеров, чтобы усвоить, как корчить из себя джентльмена, если понадобится.
– Мистер Делани, – тут же произнесла Тибби с упрёком. – Вам нет надобности «корчить из себя джентльмена», как вы сказали. Вы самый настоящий джентльмен, лучше многих в обществе. Уж поверьте мне, я-то знаю. 
– Спасибо, – произнес Итен после секундной паузы. Неожиданный комплимент сразил его – а ему  и так уже было не по себе. Он вернулся к главной теме. Пора покончить с этим делом, даже если это убьет его: – Скажу вам правду, мисс Тибби, у меня отнюдь нет желания быть тем, кем я не являюсь, но есть вещи, которые  я хотел бы узнать. И хочу нанять вас, чтобы вы обучили меня им.
– Но, мистер Делании, чему я могу научить вас?
Итен сделал глубокий вздох.
– Книги, – прохрипел он. Вот, выложил, наконец-то.
– Книги? Какие книги?
– Всякие книги. Все, какие есть.
– Я не понимаю.
Итен выпрямился, словно стоял перед расстрельной командой, и выдал:
– Я не умею читать, мисс Тибби. И писать.
Она не вымолвила ни слова.
Через мгновение он взглянул на неё. Карие глаза мисс Тибторп широко распахнулись и смотрели прямо ему в лицо.
– Мистер Делани, – произнесла она тихо. – Я почту за честь научить вас читать и писать.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Похищенная принцесса - Грейси Анна



Книга немного затянута ,но прочитать стоит.
Похищенная принцесса - Грейси АннаАлена
30.11.2011, 12.39





Оригинальный сюжет. Принцесса сбегает с сыном из своей страны и красивый, романтичный Гэйб спасает их. Мне понравилось. Прочесть стоит.
Похищенная принцесса - Грейси АннаНадежда
15.05.2014, 22.17





Klasssss
Похищенная принцесса - Грейси АннаAnya
17.04.2016, 11.54





Что то понравилось , а что то нет . В целом не плохо . Можно почитать .
Похищенная принцесса - Грейси АннаMarina
18.04.2016, 10.06





Хорошо
Похищенная принцесса - Грейси АннаАня
23.04.2016, 11.31








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100