Читать онлайн Капелька скандала, автора - Грей Амелия, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Капелька скандала - Грей Амелия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.08 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Капелька скандала - Грей Амелия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Капелька скандала - Грей Амелия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Грей Амелия

Капелька скандала

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

«Быть или не быть – вот в чем вопрос». Так думают все, когда мисс Элизабет Доналдсон отклоняет очередное брачное предложение, а лорд Данрейвен теряет терпение от бесплодных усилий полицейских с Боу-стрит. Граф заявляет, что сам найдет светского вора и отыщет своего пропавшего ворона.
Лорд Труфитт
Из светской хроники
Чандлер Прествик, граф Данрейвен, сидел за столом в «Уайтсе», в ярости оттого, что он только что прочел. Он резким жестом скомкал вечернюю газету и выругался.
– Чертовы сплетники! – угрожающе пробормотал он. – Неужели нужно вставлять мое имя в каждый раздел!
Отшвырнув газету в сторону, он взял свой стакан и посмотрел на янтарного цвета бренди, плескавшееся на самом донышке, и с такой же легкостью, с какой ночь переходит в день, его мысли обратились к женщине, которую он встретил вчера вечером.
Напиток был цвета ее глаз. Глаза – это первое, что он в ней заметил, когда она оказалась перед ним. Удивительные, интригующие, золотисто-карие глаза, в которых плясали искорки. Он напугал ее, но только на мгновение. Она быстро пришла в себя, очень внимательно оглядела его, а потом ее взгляд остановился на его лице.
Кто она такая? Чандлер был уверен, что никогда не встречал ее раньше, и так же уверен он был, что ему хочется увидеть ее снова. Она была хороша – с четко очерченными и слегка выгнутыми бровями того же соломенно-золотистого цвета, что и ее густые, аккуратно причесанные волосы. Прическа была для нее слишком строгой, но не портила ее классической красоты. Губы у нее были пухлые, изящной и соблазнительной формы, цвета темно-розовой гвоздики.
Чандлер вспомнил, как подумал тогда, что девушка старается приуменьшить свою привлекательность, и удивился, зачем она это делает. Большинство молодых представительниц высшего общества из кожи вон лезут, лишь бы сделать себя покрасивее.
Нежная прелесть ее лица и влекущие очертания женственной фигуры – не единственное, что привлекло его. Он был очарован ее острым умом и той уверенностью, с которой она держалась. Черт побери, все в ней привлекало его. Он даже одобрил то, как она вела себя в этой весьма щекотливой ситуации. Пристойно, но не чопорно, взволнованно, но без излишней чувствительности.
И еще она была смела. Да, необычайно смела, потому что оставалась в его обществе и разговаривала с ним так долго, хотя было ясно, что она – молодая девушка из общества. Большинство светских дам никогда не стали бы разговаривать с ним, не будучи представлены по всем правилам, из опасения, что их репутация погибнет безвозвратно. Она таких опасений не испытывала. Это было очень хорошим признаком – девушка явно не знает, кто он такой.
Некоторые молодые леди пытались привлечьего внимание, помахивая ресницами или веерами, роняя свои носовые платочки либо разговаривая так тихо, что он едва мог их расслышать. Но эта очаровательная леди была так уверена в себе, что пожелала не только разговаривать с ним, но и бросить ему вызов своим остроумием. Он был уверен, что она ни в коей мере не старалась обратить на себя его внимание, но именно это она и сделала.
Чандлер знал, что внешне он ей понравился сразу: ведь она сказала ему, что он красив, едва успев его рассмотреть. У него же, когда она стояла рядом, по телу побежали горячие мурашки, чего он не испытывал при общении ни с одной из женщин. Чандлер улыбнулся про себя, вспомнив, как ему было приятно, что девушка оценила его внешность, и в то же время как это удивило его. Кто она такая? И не та ли это женщина, которую он хотел бы видеть спутницей своей жизни?
Чандлер покачал головой, не чувствуя себя готовым к ответу на подобные вопросы. Слишком рано задавать себе такие вопросы о леди, даже имя которой ему неизвестно. Он согласен, в ней много привлекательного, но дальше этого признания Чандлеру заходить пока не хотелось.
После того как они расстались, девушка еще не раз в течение вечера попадалась ему на глаза. Разговаривая с людьми, она держалась уверенно, но не развязно. Чандлеру, правда, не хотелось признаваться себе, что он с интересом наблюдает за ней.
А теперь он сидит в «Уайтсе» в ожидании своего друга и думает об этой девушке, в то время как ему следовало бы сосредоточиться на проклятом ворюге, укравшем ворона. Эта массивная золотая птица из могилы египетского фараона была частью обстановки дома с тех пор, как было построено поместье Данрейвен, то есть уже около ста лет. Чандлер не мог допустить, чтобы о нем говорили, что, дескать, этот граф утратил самую ценную вещь из семейного наследства.
Чандлер взболтал бренди в стакане и заставил себя отбросить мысли о молодой леди, которая с такой легкостью привлекла к себе его внимание вчера вечером. Но отбросить лишь на время. Он еще увидит ее. Если она не постарается сделать так, чтобы их познакомили на одном из ближайших приемов, он сам это сделает. Он узнает, кто она. Уж это-то непременно.
Чандлер откинул назад голову и расслабился в своем удобном кресле с высокой спинкой. Его окружали клубные шумы – приглушенные разговоры, громкий смех и звяканье тяжелых стаканов о деревянные столы. Некоторое время он прислушивался к этим звукам, а потом мысли его устремились к тем событиям жизни, которые привели к появлению похитителя ворона.
Чандлер унаследовал титул графа Данрейвена в возрасте пятнадцати лет. Став главой семьи, он отнесся к своему положению серьезно и завершил свое образование как лучший ученик в классе. Он сумел настолько хорошо управлять огромными земельными владениями, которые оставил ему отец, что его состояние увеличивалось с каждым годом.
Вопреки ворчливым возражениям матери Чандлер занялся тем, что постарался должным образом выдать замуж трех своих сестер, прежде чем задуматься о собственной женитьбе. Пока же он довольствовался тем, что хорошо проводил время с постоянно менявшимися любовницами.
Когда же последняя из сестер вышла замуж, мать сказала, что дольше тянуть невозможно. Он должен жениться и произвести на свет наследника, чтобы титул не перешел к какому-либо родственнику. С этого времени Чандлеру приходилось отражать настойчивые попытки матери женить сына на подходящей молодой леди.
В первый же год, когда он освободился от обязанности сопровождать сестер при их выездах в свет и в «Олмакс», Чандлер почувствовал себя орлом, расправившим крылья. Со своими добрыми друзьями по Оксфорду, Джоном Уикнемом-Тикнемом-Файнзом и Эндрю Тервиллгером, он позволял себе слишком много пить, слишком часто играть в карты и на скачках и развлекаться одновременно более чем с одной любовницей.
Его раздражало, что он постоянно фигурировал в светской хронике. Большая часть сведений, написанная о нем и двух других членах «скандальной троицы», как сплетники любили называть Чандлера и его друзей, была неправдой. Но Чандлер никогда не брал на себя труд оспорить какое-либо из этих нелепых обвинений, пока год назад не оказался на грани дуэли из-за истории, опубликованной в одной из газет.
Вряд ли желал он еще чего-нибудь так страстно, как узнать имя того, кто подсматривает за ничего не подозревающими людьми и пишет эти презренные заметки.
Чандлер не мог отрицать, что дебоширил в поздней молодости и что наслаждался этим, будучи свободным от всякой ответственности, но недавно его беспечный образ жизни утратил для него свою привлекательность. Он постепенно, но безвозвратно покончил со своими безумствами.
Чандлер наконец признался себе, но только себе, что его мать права. Пора ему обзавестись женой и сыном, который унаследует титул Данрейвенов.
Он не хотел, чтобы его друзья знали, что он подыскивает себе жену. Они стали бы немилосердно изводить его, а мамаши, ищущие женихов своим дочкам, выстроились бы в очередь, чтобы продемонстрировать ему своих невинных крошек. Нет, он уже давно понял, что у него нет никакого желания получить жеманно хихикающую девицу, только что вышедшую из классной комнаты.
Мать Чандлера, с тех пор как младшая из сестер вышла замуж, перестала устраивать приемы в лондонском особняке Данрейвенов. Но в этом году она нарушила традицию оставаться в Кенте и устроила один из первых приемов в сезоне, надеясь подтолкнуть сына к женитьбе.
Наутро после этого приема Чандлер был ошеломлен и разъярен: домоправительница сообщила ему, что светский вор, как лондонские газеты именовали грабителя, украл бесценную семейную реликвию – золотого ворона, стоявшего на высокой каминной полке в библиотеке Чандлера.
Мысли о поисках жены испарились тут же. Мать заявила, что возвращается домой в Кент и намерена оставаться там, пока он не осознает всю серьезность выбора своей будущей супруги.
Чандлер сознавал эту серьезность. Просто он не мог ничем другим заниматься, пока не поймает светского вора и не вернет золотого ворона, прежде чем тот будет продан или отдан в переплавку.
Стук бильярдных шаров оторвал Чандлера от грез. Он глотнул бренди. Итак, единственным результатом приема, устроенного его матерью, оказалась полученная светским вором возможность проникнуть в их лондонский дом и ограбить его. Чандлер не заметил там ни одной женщины, будь то невинная девица или вдова, которая бы заинтересовала его. Вообще он должен был признать, что со времени его короткой, но пылкой связи с красавицей леди Ламсбет никто не очаровывал его так, как молодая леди вчера вечером. Как отмечалось в разделе светской хроники, его встреча с мистером Перси Доултоном, одним из лучших специалистов по поимке воров с Боу-стрит, ни к чему не привела. Мистер Доултон расследовал участившиеся кражи в лучших домах Лондона. Но откуда узнали об этом скандальные писаки?
Хотя Доултон и славился на Боу-стрит своим умением ловить воров, до сих пор он и его полицейские ничуть не продвинулись в поисках светского вора. Мало того, они заставили большую часть светских людей почувствовать себя под подозрением своими неуместными и глупыми вопросами относительно украденных произведений искусства и драгоценностей.
Конечно, думал Чандлер, самое примечательное во всем этом то, что кражи произошли в трех разных домах и никто из присутствующих не признался в том, что видел кого-то, хоть чем-то вызывающего подозрение. Но, как он напомнил Доултону, люди редко замечают, как карманник вытаскивает у них кошелек.
Преступники – мастера таких дел. Однако здесь все странно и непонятно. Ведь почти все гости, присутствовавшие на этих приемах, были известны кому-то в обществе. Во время сезонов приемы в частных домах практически не посещают случайные люди. А это значит, что среди них есть грабитель, выдающий себя за джентльмена.
– Ты заказал бренди? Вот и славно. Но что это? Только один стакан? Или ты забыл, что я должен присоединиться к тебе? Быстро же мы бросаем друзей!
Чандлер посмотрел в темно-карие глаза своего давнишнего друга Джона Уикнема-Тикнема-Файнза, больше известного в Лондоне как лорд Чатуин. Это был высокий, красивый молодой человек с густыми волосами, такими же темными, как и его глаза. Подобно Чандлеру, его друг был широк в плечах и груди. Держался он с должной степенью самомнения и обладал умением улыбаться так, что у женщин начинала кружиться голова.
– По правде говоря, ты здорово опоздал. Я уже решил, что ты не придешь, и готов был смириться с тем, что все кончилось, не начавшись.
– Прости, что заставил тебя ждать.
– Ничего страшного, – сказал Чандлер. – Я думал, ты все еще веселишься, то есть танцуешь с барышнями. Их в этом году как-то больше обычного.
Как Чандлер и Эндрю, Файнз старался выяснить, скольких дебютанток он сумеет уговорить совершить с ним запретную прогулку по саду. Как бы ни была дурна репутация «скандальной троицы», каждый сезон неизменно находилась парочка новеньких, которые не могли перед ними устоять.
– Ты, верно, выпил лишнего, дружище. Ведь уже почти светает. Все балы давно закончились. Я действительно решил, что ты давно ушел, и заглянул только на всякий случай – а вдруг ты здесь. Оказалось, правильно сделал.
Файнз окинул взглядом комнату, заметил лакея и жестом велел ему подать бренди, а потом плюхнулся в кресло напротив Чандлера и сделал попытку ослабить узел галстука.
Чандлер поерзал в кресле и оглядел тускло освещенную комнату. Большинство столов не было занято. Не приходилось сомневаться, что к этому часу игральные залы тоже опустели – лишь самые заядлые игроки и пьяницы оставались встречать здесь рассвет.
– Знаешь, я даже не заметил, что сижу здесь так долго.
– Сдается мне, ты витал в облаках.
Файнз слишком хорошо знал его, и Чандлер не был уверен, что сейчас это ему нравится так же, как нравилось когда-то.
– Не делай из меня слабоумного старца.
– Год назад я нашел бы тебя за карточным столом, а теперь ты сидишь и пьешь в одиночестве.
– Я просто расслабился. Лучше расскажи, где ты был, пока я терпеливо ждал тебя.
– Скорее нетерпеливо, старина. Не пытайся меня одурачить. Я слишком хорошо тебя знаю. – Он откашлялся и фыркнул. – Я только что от Энн. Прости, что задержал тебя, но я был в ударе и не хотел упускать такого случая.
Чандлеру стало немного завидно. Последнее время у него не было никакого настроения встречаться со своей любовницей, поэтому не более чем месяц назад он отделался от нее, снабдив значительной суммой. В прежние времена он обзавелся бы новой связью еще до конца дня, но теперь Чандлер испытывал беспокойство и чувствовал, что ищет либо чего-то большего, либо вообще другого.
– Так скажи же, какой из тех бриллиантов, с которыми ты сегодня танцевал, вызвал у тебя желание повидаться с Энн?
– Все. – Файнз рассмеялся. – Ты же знаешь, как я люблю красивых женщин, и будь такое возможно, я бы всех уложил в свою постель.
– Ты, Файнз, любишь всех женщин, а не только красивых.
– Верно. Дело в том, что мне нравится менять свои предпочтения – то одна женщина, то другая. По-моему, ужасно скучно остановиться на одной, как ты считаешь?
«Скучно остановиться на одной?» Раньше Чандлер тоже так думал, но теперь собирался именно так и поступить – после того как вор будет пойман.
– Хм. Уж не собираешься ли ты прийти к какому-то завершению?
– Черт побери, Данрейвен, конечно, нет. Не пугай меня в такую рань. Это не для меня. Чтобы я вдруг женился? – Он покачал головой. – Провалиться мне на этом месте, если я это сделаю. – Файнз взял бутылку бренди и щедро наполнил поставленный перед ним стакан.
Чандлер рассмеялся.
– Ничто не доставило бы мне большего удовольствия, чем такая картина: молодая леди сбивает тебя с ног и вынуждает пасть к своим ногам.
Файнз скорчил гримасу.
– Что за ужасная мысль. Скорее я паду ниц перед королем. Это, конечно, Эндрю заронил в твою голову всю эту чушь. Как раз вчера он мне сказал, что хотя бы один из нас должен начать вести себя прилично, пока еще общество не поставило на нас крест и не отвернулось, перестав видеть в нас женихов для своих дочерей. Ты можешь поверить в такой вздор?
– Мне он тоже говорил что-то подобное, но вряд ли такое возможно.
– Воистину. – Файнз сделал глоток. – Чертовски здорово, что деньги и титул смывают множество прошлых грехов. Можешь не сомневаться – как только мы подадим сигнал, барышни выстроятся в очередь, приготовив сундуки со своим приданым.
Чувствуя, что шуточки Файнза сегодня ему не по душе, Чандлер осушил свой стакан.
– Полагаю, пора по домам.
– Я только что пришел, – возразил его друг. – А где наш Эндрю?
– Он, без сомнения, уже отправился домой. Как ты совершенно правильно заметил, уже почти светает.
– Похоже, тебя все еще огорчает история с украденным вороном.
Чандлер постарался, чтобы лицо не выдано его негодования и отчаяния.
– Да нет, не особенно, – солгал он.
– Правда?
– Я уверен, что рано или поздно того, кто его украл, найдут.
– Да, но только может оказаться слишком поздно. Ворона нетрудно переплавить в кусок золота. И тогда все будет кончено – ворон исчезнет навсегда.
Чандлер стиснул зубы, а потом усмехнулся:
– Очень мило с твоей стороны напомнить мне об этом.
– Факты – вещь упрямая, Данрейвен, с этим ничего не поделаешь. – Файнз подкрепился добрым глотком бренди. – Вообще-то это вполне могло уже произойти.
– Да уж, умеешь ты поднять человеку настроение.
– В этом деле есть одна хорошая сторона. Такую вещь нелегко продать торговцу или коллекционеру. Она слишком узнаваема.
– Верно.
– Придется им ее расплавить.
– Черт побери, Файнз, хватит!
– Я не хочу, чтобы ты питал ложные надежды.
– Этого просто быть не может, когда ты рядом.
– Сколько же времени эта штуковина пробыла в вашей семье? Наверное, лет сто или около того?
Файнз никогда не понимал, когда нужно замолчать. Чандлер оттолкнулся от стола и встал.
– Так долго, что я сделаю все, что в моих силах, чтобы найти вора и вернуть эту вещь.
– Не стоит уходить в таком раздражении, – сказал Файнз. – Я еще не допил.
– Зато я допил.
– Вижу, ты злишься, потому что я ходил к Энн и заставил тебя столько прождать.
Чандлер улыбнулся.
– Я бы в жизни не стал завидовать ни другу, ни врагу, зная, что тот ходил на свидание к любовнице. И тебе это известно. Но завтра днем у меня деловая встреча.
– Кстати, об Энн и любовницах. Ты уже нашел себе новую?
– Нет, пока ищу.
Чандлер понял, что снова солгал. Он вовсе не искал любовницу, но объяснять все это Файнзу ему не хотелось. Он и сам не знал, когда это произошло, но у него вдруг пропало желание делиться с друзьями всеми своими мыслями и поступками.
– Ты всегда был разборчив, Данрейвен.
– Нет, Файнз, просто ты никогда не был достаточно проницательным.
– Причин не было. Я думаю, лучше всего попробовать их всех. Миниатюрных, высоких, совсем юных и тех, что постарше. – И Файнз проказливо улыбнулся. – Каждая восхитительна по-своему. Я дам тебе знать, если услышу о ком-то доступном.


«Это самый лучший и одновременно самый плохой сезон для лондонского света. Общество расцветает пышным цветом элегантных приемов и содрогается, потрясенное тем, что в его среде появился светский вор».


– Боже милосердный, Миллисент, ты просто убиваешь меня. Почему, скажи на милость, ты считаешь, что нашим читателям понравится такое вступление? – И, тяжко вздохнув, Беатриса медленно погладила Гамлета.
Миллисент совершенно не понимала, как тетка может ясно мыслить в такую рань. Уже светало, а они сидели в теткиной спальне с зажженными лампами и занимались окончательной шлифовкой статейки лорда Труфитта, чтобы она могла появиться в вечерней газете. Миллисент считала, что ее вступление – превосходное описание того, что происходит в этом сезоне.
Но не стоило огорчать тетку. Ведь правку можно внести и в уже написанное, прежде чем положить статью в конверт, который будет доставлен по нужному адресу, как это делается каждое утро.
– Право, тетушка, не расстраивайтесь. Вспомните, когда вы волнуетесь, Гамлет тревожится. Я забыла, что вы действительно говорили, будто читатели скандальной хроники не любят избытка реальности. Не беспокойтесь, я переделаю.
– Слава Богу. – Тетка нежно погладила Гамлета по голове, а тот шумно лизнул ей руку. – Ты здесь для того, чтобы помочь мне сохранить эту работу, а не стараться, чтобы я ее потеряла. «Самый плохой сезон», вот уж, право! Мы должны писать только то, что нашим читателям хочется читать. Они не считают это скандальными статейками, ведь мы пишем о погоде и об изысканном обществе.
– Я понимаю. Я больше не забуду и рада, что вас не смутила строчка из Шекспира, которую я добавила в последнюю минуту .
Леди Беатриса некоторое время обдумывала свой ответ, а потом сказала:
– Да, должна признаться, что она не вызвала у меня возражений. Она показалась мне довольно умной. Мне всегда нравились его вещи, особенно сонеты. Вот почему я посылала тебе столько его книг все эти годы. Но все же сначала ты могла бы посоветоваться со мной.
Миллисент молча выслушала упрек.
– Цитата, кажется, подходит к тому, что мы написали. Полагаю, здесь все в порядке, но, дружочек, ты не должна добавлять ничего после того, как мы все закончили, не поставив меня в известность.
– Буду помнить.
– Уж постарайся, пожалуйста. А теперь скажи, ты уверена, что лорд Данрейвен лично ищет светского вора?
– Да. Правда, я еще не видела никого из «скандальной троицы». Но на обоих приемах, где мы были, о них говорили очень много.
– О них всегда много говорят, и я уверена, что очень скоро ты их увидишь. Они, как правило, рано уходят с балов, чтобы поиграть в карты или посетить интимные вечеринки, куда даже мне нет хода. Слушай все, что они скажут, но не позволяй никому из них уговорить себя прийти к нему на свидание.
– Конечно, тетя. Пусть это вас не беспокоит, – сказала Миллисент, чувствуя себя несколько виноватой, поскольку именно сегодня вечером она осталась наедине с красавцем мужчиной. Нужно постараться, чтобы такого больше не повторилось.
– Я уверена, дружочек, ты будешь вести себя превосходно. Но все же интересно, что думает лорд Данрейвен о том, чтобы остепениться и обзавестись женой? Очень жаль, что я сама не могу нигде бывать. Я знаю, какие вопросы задавать, чтобы не вызвать подозрений.
– Я была осторожна.
– Я знаю. Но всегда очень интересно услышать, что происходит у этих графов.
– Насколько я поняла, тетя Беатриса, лорд Дагдейл в этом году уделяет больше внимания барышням и дольше остается танцевать на балах.
– Ах, как было бы замечательно, если бы кто-то из них наконец женился. Может быть, теперь, когда графам уже под тридцать, они наконец-то станут взрослыми. Но потерять их будет ужасно жаль. Все эти годы они поставляли такой славный материал для нашего раздела, что стоит им жениться и свет утратит к ним всякий интерес.
Миллисент заметила, что на лице у тетки появляется мечтательное выражение, стоит ей заговорить о своей работе.
– Мне кажется, ваше занятие доставляет вам истинное удовольствие, – сказала она.
– Воистину так, дружочек. Просто не могу себе представить, что было бы, не будь у меня этой колонки. Я этим живу. Ну да ладно. Не было ли еще чего-нибудь интересного?
Миллисент сразу же вспомнила о джентльмене, с которым встретилась в коридоре непарадной части дома. Ее потянуло к этому человеку так, что она встревожилась. Он был единственным из всех встреченных ею в Лондоне мужчин, с кем она хотела бы еще увидеться.
Миллисент очаровали его невероятно синие глаза, его манера наклонять голову и усмехаться приветливо и обезоруживающе. Она не могла забыть, как по коже у нее побежали мурашки, когда он, не скрываясь, окинул ее одобрительным взглядом. А потом предложил ей карандаш. А потом дал ей уйти.
Но кто он – джентльмен или повеса?
Миллисент мысленно встряхнулась. Что это она размечталась! Она ходит на балы, чтобы выполнять теткину работу, а не мечтать о любезных повесах. Он был весьма дерзок – сначала не давал ей уйти, потом погладил по руке и послал ей воздушный поцелуй, такой дразнящий, что она почти ощутила его нежность на своей щеке. К тому же она не исключала, что он мог оказаться женатым негодяем.
У них в городке несколько красивых молодых людей пытались уговорить ее принять их предложение, но Миллисент ждала того, с кем ей захочется быть вместе каждый день до самого конца.
Интересно, вызовет ли у нее такие чувства тот безымянный джентльмен, с которым она встретилась вчера вечером? Миллисент хотелось увидеть его снова. Ей было интересно, ощутит ли она опять то захватывающее дух удивление, если во второй раз заглянет ему в глаза.
Отец оставил Миллисент хорошее приданое, и ей не нужно выходить замуж, чтобы стать обеспеченной. Она хочет выйти замуж по любви.
Но тетя Беатриса дала понять, что девушка приехала сюда, чтобы выполнить ее поручение. Если она при этом получит удовольствие, проводя сезон в Лондоне, пусть будет так, но не это сейчас самое главное. И все же Миллисент не могла не думать о предстоящем вечере и не ждать его с совершенно иным чувством, чем это было вчера.
– Поспеши, дружочек, не нужно так долго думать. Мы должны все закончить до того, как я усну. Не слышала ли ты еще чего-то, о чем нужно написать?
– Нет, ничего кроме того, о чем я уже вам сообщила. Сегодня я постараюсь все сделать лучше.
– Я хочу, чтобы ты поняла, что требуется определенное умение слушать и выделять хорошую сплетню из простой болтовни, не стоящей упоминания в печати. Только не спеши, когда будешь переписывать статью, чтобы не наделать ошибок, и проследи, чтобы Филлипс вовремя доставил ее.
– Считайте, что все уже сделано.
– Великолепно! – Глаза Беатрисы закрылись. – А теперь оставь меня, Миллисент. Мне нужно поспать. – Вдруг она резко открыла глаза. – Не забудь запечатать конверт гербом Труфитта.
– Я позабочусь обо всем, – тихо сказала Миллисент, жалея, что нельзя наклониться и ласково поцеловать тетку в лоб, потому что рядом с ней лежал, свернувшись, бдительный Гамлет.
– Спите, тетя Беатриса, и пусть вам приснятся всякие приятные вещи. Все будет хорошо.
Миллисент на цыпочках вышла из комнаты и осторожно закрыла за собой дверь. Она прошла по темному коридору в свою спальню и послала горничную Гленду вниз за чаем. Потом зажгла лампу, стоявшую на маленьком столике, который принесли к ней в комнату, и принялась мучительно медленно переписывать статью, внося все исправления, которые предложила тетка, и радуясь, что раздел светской хроники не очень велик.
Миллисент выбрала перо и окунула в чернильницу, но его заостренный конец не коснулся бумаги – она отложила перо. Вместо этого она взяла свой ридикюль и, открыв его, вытряхнула на стол содержимое: носовой платочек, очки, бальную карточку, атласную ленту и два карандаша.
Сердце у нее забилось, когда она увидела карандаш, который уговорил ее взять заинтриговавший ее джентльмен. Она сжала карандаш в кулаке, потом медленно разжала пальцы и покатала карандаш между пальцами. Неожиданно ей стало очень приятно.
Миллисент вспомнила, что она почувствовала, когда он коснулся ее руки в перчатке, нежно, но настолько явно, что не было никаких сомнений – он перешел за грань приличий. Какая дерзость! Он ведь не знал, как она на это прореагирует, и все же понадеялся, что она не позовет на помощь и не даст ему пощечину. И оказался прав. Ясное дело, это был беззастенчивый шалопай – вести себя так развязно с леди, которой он даже не был представлен!
Ей, как воспитанной девушке, полагалось дать ему отпор за столь дурное поведение, но ей это почему-то и в голову не пришло. Но ведь как воспитанная девушка, она не должна была бы заниматься и такими вещами, как скандальная хроника. Возможно, ее будет мучить совесть за то, что она делает, но почему-то мысль об этом не посетила ее раньше.
Миллисент покачала головой. Нужно выбросить этого незнакомца из головы. Нет сомнений, он нарочно вел себя так, чтобы она не могла его забыть, чтобы думала, кто он такой, и стремилась, чтобы их познакомили по всей форме. Но нет. У нее слишком много работы и очень мало времени.
Миллисент снова взяла перо, твердо решив больше не отвлекаться. Она успела лишь написать «Что в имени?», когда рассудок предал ее и вернул к мечтательным синим глазам, понимающей улыбке и запретному поцелую, переданному по воздуху.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Капелька скандала - Грей Амелия



Нудно!не увлекает!диалоги вытянуты за уши!из пустого в порожнее!
Капелька скандала - Грей АмелияТата
7.07.2011, 13.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100