Читать онлайн Вайдекр, автора - Грегори Филиппа, Раздел - ГЛАВА 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Вайдекр - Грегори Филиппа бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.14 (Голосов: 37)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Вайдекр - Грегори Филиппа - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Вайдекр - Грегори Филиппа - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Грегори Филиппа

Вайдекр

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 15

Утром Селия оставалась прежней. После полудня она приняла несколько визитов, и я, работая в конторе, думала о том, как ее, должно быть, раздражают визгливые голоса гостящих у нас дам и их манерный смех. Когда вечером я спустилась к обеду, даже шелк моих юбок шуршал воинственно, но Селия встретила меня не отводя глаз. Она была несгибаема. Она была хозяйкой дома.
Джон предложил Селии руку и повел ее в столовую. Украдкой я наблюдала за ним. Он провел сегодняшний день без вина, и теперь руки его дрожали, а губы подергивались в нервном тике, но походка была твердой, а голова высоко поднята. Выглядели они оба уставшими: Джон, очевидно, плохо себя чувствовал, а фиолетовые тени под глазами Селии говорили о бессонной ночи. Но в целом вид у них был решительный, и стало ясно, что они готовы выбираться из этого лабиринта, не боясь прячущегося в темноте чудовища, подобного Минотавру.
Вино к обеду не подавали. Джон пил воду, Селия потягивала из бокала лимонад, перед прибором Гарри стояла глиняная кружка с водой. Я тоже пила лимонад в мятежном молчании. Никто из нас не делал ни малейшей попытки придать трапезе бодрое настроение. Когда мы с Селией встали из-за стола, я с облегчением увидела, что джентльмены отправляются с нами в гостиную.
Мы рано велели подать чай и пили его в молчании, как недоверчивые незнакомцы. Наконец, я поднялась, со стуком поставила чашку на стол и обратилась к Гарри:
— Если ты не занят, то не пройдешь ли со мной в контору? Я получила письмо по поводу реки Фенни, надо бы его обсудить перед картой.
Селия внимательно смотрела на меня, и я увидела, что она пытается понять, насколько правдивы мои слова.
— Если, конечно, Селия не возражает, — резко сказала я, в упор глядя на нее. Она смущенно опустила взгляд на шитье.
— Конечно, нет, — мягко отозвалась она. — Через несколько минут я пойду в библиотеку почитаю.
Едва закрыв за собой дверь, я резко обернулась и без обиняков властно заявила Гарри:
— Ты должен остановить Селию. Она нас всех доведет до сумасшествия.
Гарри бросился в кресло, как обиженный мальчишка.
— Но я ничего не могу сделать, — с раздражением ответил он. — Я говорил с ней этим утром, поскольку вчера она ничего и слушать бы не стала, но она опять повторяет: «Я — леди Лейси, и в моем доме Джон пить не будет».
— Но она — твоя жена, — жестко заметила я, — она должна слушаться тебя. К тому же она всегда испытывала к тебе почтение. Напугай ее, повысь на нее голос, разбей что-нибудь. Ударь ее, наконец. Все, что угодно, Гарри. Но так дольше продолжаться не может.
Пораженный Гарри поднял на меня глаза.
— Беатрис, ты забываешься, — пробормотал он. — Мы говорим о Селии! Я совершенно неспособен кричать на нее, так же как я не могу взлететь на луну. Она не из тех женщин, на которых кричат. И я не собираюсь пугать ее.
Я прикусила губу, чтобы сдержать закипающий гнев.
— Ну, как тебе угодно, Гарри. Но, должна сказать, что в таком случае нас ждет жалкое Рождество. Ты не можешь даже выпить стакан вина после обеда. Как же мы будем принимать гостей? Что мы предложим тем, кто придет к нам с визитом? Этот план Селии просто глуп, и ты должен сказать ей об этом.
— Я пытался, — жалобно отозвался Гарри. — Но она беспокоится о Джоне. Она действительно запретила ему пить и не станет слушать никаких отговорок. — Его лицо неожиданно просветлело. — И она права, когда говорит о том, что мы были счастливы до смерти мамы. Если Джон перестанет пить, Беатрис, счастье снова вернется к вам. Ведь ради этого можно всем пожертвовать, разве нет?
— Да, конечно, — сладко сказала я. — Но, Гарри, меня удручает, что Селия, которая всегда так пеклась о твоем комфорте, сейчас запрещает тебе такие невинные удовольствия. Скоро ты станешь посмешищем всего графства, люди будут говорить, что твоя жена помыкает тобой и не дает тебе даже выпить стаканчик своего собственного вина.
Беспомощный бутончик рта Гарри поник.
— Это плохо, я знаю, — сказал он. — Но Селию не переубедить.
— Ведь мы же согласны с ней, — лживо продолжала я. — Мы тоже хотим, чтобы Джон перестал пить. Однако трудно себе представить, что он не найдет доступа к вину. И единственный выход это отослать Джона в такую клинику, которая занимается подобными проблемами. Я интересовалась этим вопросом и узнала, что подле Бристоля есть клиника доктора Роуза, которая имеет дело как раз с такими случаями. Почему бы нам не послать Джона туда? Он может оставаться там, пока не излечится, а затем вернется к нам здоровым и мы все будем опять счастливы.
— Да, — глаза Гарри заблестели от радости, — а пока его не будет, все останется по-прежнему.
— А сейчас, пожалуйста, предложи этот проект Селии, — сказала я. — И мы сможем отослать Джона уже на этой неделе.
Гарри вышел воодушевленный. Ожидая их решения, я перечитала письмо, касающееся проблем с нашей Фенни. Оно было от фермера, чьи земли располагались ниже по течению. Некоторое время назад он решил выращивать влаголюбивые культуры на ее берегах, прорыл отличные ирригационные каналы и как только собрался открывать шлюзовые ворота, оказалось, что уровень в реке понизился. Это произошло из-за нашей мельницы, так как начался период молотьбы. Но если человек, ведя хозяйство, одним глазом наблюдает за рекой, а другим водит по строчкам в книжке, то он, конечно, не заметит изменения уровня воды.
Теперь вся его работа пошла насмарку, он обвинял в этом нас и настаивал, чтобы мы поддерживали уровень постоянным, будто я могла регулировать дожди. Я уже принялась набрасывать ответ, когда дверь скрипнула.
Я ожидала, что это вернулся Гарри сказать мне, что все хорошо, но это была Селия. Мне показалось, что она плачет, и я решила, что Гарри удалось победить в споре. Но когда я встретилась с ней глазами и увидела на ее лице решимость, то я поняла, что она не похожа на женщину, которую только что побил муж.
— Беатрис, Гарри хотел поговорить со мной, но я думаю, что он может сказать мне лишь то, что ты говорила ему, — твердо произнесла она, и, к своему удивлению, я почувствовала в ее голосе легкое презрение.
— Я уверена, что мы с тобой достаточно близки, чтобы ты могла говорить непосредственно со мной, — я была права, ее тон звучал насмешливо, — так что будь добра, посвяти меня в свои планы относительно твоего мужа.
Я резко отодвинула письмо в сторону и бережно свернула карту, не отрывая глаз от этого храброго ребенка, который вдруг оставил свои светские замашки и бесстрашно ворвался ко мне в контору.
— Пожалуйста, садись, Селия, — вежливо сказала я. Она решительно придвинула к себе высокий стул и уселась. Я вышла из-за стола и села рядом, стремясь придать нашей беседе дружеский характер, но Селия хранила неприступный вид.
— Мы не можем продолжать жить таким образом, — произнесла я озабоченным голосом. — Ты заметила, насколько неудобно все себя чувствовали сегодня за обедом. Мы не можем проводить так вечер за вечером, Селия.
Она кивнула. Мой разумный тон подавлял ее гнев. Я хотела заставить ее поверить, что проблема с Джоном беспокоит всех нас.
— Я считаю, что мы справимся с этой задачей довольно быстро, — ответила Селия, — я не думаю, что на это потребуется более нескольких недель.
— Селия, — прервала ее я, — он мой муж. И я хочу для него самого лучшего. Его здоровье и счастье так же волнуют меня, как тебя.
— Ты действительно так считаешь, — отважно спросила она, — или это только твои слова?
— Селия! — но мой упрек не подействовал.
— Сожалею, если я веду себя невежливо, — ровно ответила она. — Но я просто не понимаю твоего поведения. Если ты и вправду любишь Джона, то ты должна быть обеспокоена его состоянием. Пока я этого не замечаю.
— Мне трудно это объяснить, — очень тихо произнесла я. — Я не могу простить ему смерти моей мамы. Мне очень хочется, чтобы он поправился, но я еще не могу любить его, как прежде.
— Но это придет, Беатрис, — лицо Селии внезапно просветлело от сочувствия ко мне. — Как только он станет прежним, твоя любовь возвратится.
Моя улыбка была сладкой, как сахар.
— Я тоже надеюсь, Селия, но ты с твоими благими намерениями очень осложняешь жизнь Гарри.
Лицо Селии помрачнело, и я поняла, что с этим аргументом ей уже пришлось столкнуться.
— По-моему, это не так уж много — попросить человека воздержаться от двух-трех глотков вина в течение нескольких коротких недель, если от этого зависят здоровье и даже жизнь мужа его сестры.
— Конечно, — согласно кивнула я. — Предположим, он так и сделает. Но что, если таким образом ты отвадишь Гарри от дома?
Селия тревожно вскинула на меня глаза.
— В округе много семей, которые будут рады видеть Гарри у себя хоть каждый день, — принялась объяснять я. — Они не станут устраивать ему сцены, когда он устал и хочет просто пообедать и отдохнуть. Они будут счастливы видеть его, улыбаться ему, служить ему и угождать. В таких домах всегда найдется молодая веселая компания, — продолжала я, поворачивая нож в ране. — После обеда станут устраивать танцы. И там вполне могут оказаться какие-нибудь хорошенькие девушки, которые будут более чем счастливы танцевать с самим сквайром.
Тот, кто любит, всегда становится заложником своего будущего. Селия, которая однажды сказала мне, что она не возражала бы, если бы Гарри завел любовницу, сейчас была убита мыслью о том, что Гарри может танцевать с другой девушкой.
— Гарри никогда не изменял тебе, — твердо сказала я. — Я точно знаю. Но ты едва ли сможешь поставить ему в вину, если ему понравится обедать вне дома, если дом превратится для него в тюрьму.
Селия резко встала и отошла к камину, и я поняла, что нарисованная мной картина невыносима для нее. Я продолжала сидеть, не двигаясь, дав ей время на размышление.
— Что же, по твоему мнению, мы должны делать, Беатрис? — спросила она. Я едва слышно вздохнула. Контроль за ситуацией опять принадлежал мне.
— Думаю, что нам следует найти для Джона хорошего врача, — ответила я. — Такое пьянство это не слабость, Селия, это — болезнь. Джон не может поправиться сам. Я бы хотела, чтобы он уехал в первоклассную клинику и вернулся бы к нам совершенно здоровым.
— И ты будешь любить его опять, Беатрис? — глаза Селии сверкали вызовом. — Ты не бросишь его?
Я улыбнулась этой мысли, зная, что моя любовь явилась бы наихудшей пыткой для Джона.
— Да, конечно, — нежно ответила я. — Я никогда не оставлю его.
Селия обернулась ко мне и рывком опустилась на колени.
— Ты обещаешь, Беатрис? — ее честные глаза дотошно изучали мое лицо. Но я спокойно выдержала ее взгляд. Моя совесть была чиста.
— Клянусь моей честью, — торжественно заверила я ее.
Селия обессиленно расплакалась и спрятала лицо в моих коленях. Я положила руку на ее волосы, они были теплые и мягкие, как шелк. Бедная Селия! Она так мало понимала, но так много хотела сделать.
— Глупенькая Селия! — любяще произнесла я. — Что за сцену ты вчера устроила?
Заметно смутившись, она подняла на меня глаза.
— Не знаю, что со мной случилось, — призналась она. — Я так рассердилась, что просто не помнила, что я говорю и что я делаю. Я так испугалась за Джона и из-за того, что произошло. Все вы, Гарри, ты, Джон, были такие чужие, все казалось странным и незнакомым, а ведь прежде мы были так счастливы вместе. Мне показалось, будто что-то погубило наш дом.
Я вздрогнула и попыталась улыбкой замаскировать свое удивление. Селия говорила то, о чем думала мама. Как будто те, кто приближался к нам, чувствовали запах греха, запах грязного разврата. Я вздрогнула при этой мысли и поспешила вдохнуть чистый аромат волос Селии.
— Давай сегодня не говорить больше об этом, — сказала я. — Утром я покажу тебе письмо, полученное от доктора Роуза из Бристоля, и если ты согласишься, что это как раз то, что нам нужно, тогда мы пригласим его осмотреть Джона.
Селия послушно поднялась, будто сбросив с плеч невыносимую ношу. Я обезоружила и победила ее силой моего ума и используя ее же собственную любящую натуру. Она опять станет любящей женой и баловнем прислуги. Легкими шагами Селия направилась к двери и прошептала:
— Доброй ночи, Беатрис. Храни тебя Бог.
Я удовлетворенно улыбнулась поленьям в камине и положила ноги на решетку. Селии удалось напугать меня, но теперь она в моих руках, Я позвонила моей горничной, Люси.
— Принесите мне, пожалуйста, стакан портвейна из той корзинки, что мы получили из Чичестера. И отправьте бутылку мистеру Мак Эндрю в библиотеку.
Потом я спокойно грела ноги, потягивая ароматный портвейн, затем почитала, пока часы не пробили полночь. В этот колдовской час я отправилась спать.


Следующая неделя была очень перегруженной. Я ответила на письмо доктора Роуза и пригласила их с компаньоном приехать и осмотреть Джона и, если они найдут его нуждающимся в лечении, забрать его с собой. Если бы это зависело только от меня, Джон отправился бы в общественный приют умалишенных, где эти лунатики валяются в своих отбросах и разговаривают сами с собой по углам, как обезьяны. Клиника доктора Роуза была совсем не такой. Она представляла собой комфортабельную усадьбу недалеко от Бристоля, где находилось одновременно не более полудюжины больных. Его методом было постепенное уменьшение порции алкоголя в рационе пациента, пока он наконец не привыкал обходиться приемлемыми минимальными дозами. После чего, избавленный от пристрастия к лаудануму, опиуму или алкоголю, он мог возвратиться к своим домашним и друзьям.
Не успев отправить это письмо, я получила известие из Лондона от наших поверенных, в котором они предлагали предпринять меры по выкупу майората, в случае если я располагаю необходимыми средствами. Моя нынешняя фамилия, Мак Эндрю, пользовалась большим уважением в Сити, и письмо буквально дышало почтением. Но они не были бы профессионалами своего дела, если бы не сообщили мне, что предполагаемая сумма покупки оценивается в двести тысяч фунтов. Я прикусила кончик пера и улыбнулась.
Еще неделю назад я погрузилась бы в отчаяние, но, сейчас я была уверена, что с помощью Селии, сумею получить эти деньги в течение месяца. Поэтому я велела им начинать переговоры с Чарлзом и просила как можно больше снизить цену.
Второе письмо из Лондона пришло от банкира, к которому нам посоветовал обратиться поверенный насчет закладной. Она должна была покрыть наши судебные издержки. Если мои подсчеты окажутся верны, то выплатить эти долги мы должны были к совершеннолетию моего Ричарда. Но если мы пойдем на это, наших людей ожидает тяжелая зима. Банкир, мистер Левеллин, собирался приехать в Вайдекр, чтобы самому осмотреть землю, и я послала ему приглашение на эту неделю.
Когда я так устала, что четыре стены моей конторы стали буквально давить на меня, я отложила перо и поднялась наверх, в детскую Ричарда, где он как раз управлялся со своим завтраком.
В мире нет ничего забавнее зрелища, когда маленькое дитя учится есть самостоятельно. На это невозможно смотреть спокойно. Ричард крепко обхватил чашку с молоком и неловко плеснул себе в лицо. Может быть, при этом несколько капель и попало ему в рот. В маленьком кулачке он отчаянно сжимал кусочек хлеба с маслом и ел прямо из кулака, как маленький дикарь. Его вымазанное маслом, хлебом и молоком, словно питательной маской личико просияло при виде меня. Я не могла не просиять в ответ.
— Как он вырос! — обратилась я к няне.
— О, да, — ее одежда также была покрыта следами этого пиршества, и она поджидала его окончания. — И какой он к тому же сильный и умненький!
— Оденьте-ка его потеплее, — велела я. — Мы поедем на прогулку в нашей новой коляске. Вы поедете тоже.
— Пора собираться! — обратилась няня к Ричарду. — Тебя ожидает что-то интересное!
Она начисто вытерла его личико и, подхватив со стула, понесла переодеваться. Я слушала его протестующие вопли, стоя у камина. У моего малыша были хорошие легкие и такая же сильная воля, как у меня. Когда они появились, он был одет, как я велела, но его злополучная няня выглядела несколько помятой.
— Ма-ма! — произнес он и пополз ко мне. Мои юбки взлетели, когда я нагнулась к нему и подхватила его на руки. Он крепко схватился за мою щеку, и его голубые-голубые глаза не отрываясь смотрели на меня с таким выражением любви, с каким смотрят только очень маленькие, крепко любимые дети. Я спрятала лицо в его шейке и крепко поцеловала его, а потом принялась играть, легонько покусывая его, округлившийся животик и щекоча хорошо упрятанные ребра до тех пор, пока он не стал взвизгивать, вероятно прося о пощаде.
Пока няня разыскивала свои шляпку и шаль, я играла с малышом, как будто сама была ребенком. Я пряталась за креслом и выскакивала оттуда совершенно неожиданно, к его неописуемому восторгу. Я легонько толкала и катала по полу этого маленького толстячка, затем я подбрасывала его к потолку и ловила у самого пола. Глазенки ребенка сверкали от счастья.
Потом я взяла его на руки и стала спускаться по лестнице. У самой двери западного крыла мне навстречу попался Джон. Он замер, увидев меня, счастливую и раскрасневшуюся, с ребенком на руках. Я протянула Ричарда няне, и та понесла его смотреть лошадей.
— Благодарю вас за подарок вчера вечером, — сказал Джон. Его лицо было болезненно бледным.
— Сколько угодно, — последовал мой ледяной ответ. — Можете не сомневаться, я всегда обеспечу вас всем, что вам необходимо.
— Беатрис, ради всего святого, нет, — его губы задрожали. — Это ужасно, так поступать с человеком. Честнее убить его. Селия думает, что она может помочь мне. Она говорит, что вы втроем обещаете не держать в доме вина. Пожалуйста, не присылайте мне больше бутылок.
— Если не хотите, — я пожала плечами, — не пейте. Я не могу осушить весь Суссекс ради вас. Вина вдоволь кругом, и кто-нибудь из слуг не пожалеет принести вам стаканчик. Я не могу ничем тут помочь.
— Вы можете помочь, Беатрис, — сказал он несколько запальчиво. — Ваше слово — закон в Вайдекре. Если бы вы хотели спасти меня, никто бы не посмел ослушаться вас.
Я медленно улыбнулась прямо в его красные глаза.
— Это — правда, — мое лицо сияло, как майское утро. — Но я никогда не стану помогать вам, поскольку хочу, чтобы вы сами себя погубили. Для вас не будет покоя, пока я здесь. И вы всегда будете находить бутылку около себя, куда бы вы ни направились. И ни вы, ни Селия не сможете помешать этому.
— Я расскажу обо всем Селии, — отчаянно сказал он. — Я расскажу ей, что вы намерены погубить меня.
— Расскажите, — насмешливо протянула я. — Ступайте хоть сейчас. Я скажу, что даже не видела вас сегодня, что вам все приснилось. И я не посылала вам портвейн. Рассказывайте кому хотите, — торжествующе закончила я. — Ничто не спасет вас, пока вы на моей земле.
Я прошла мимо него легким упругим шагом и забрала у няни ребенка. Джон слышал радостный возглас Ричарда, снова оказавшегося на моих руках, и затем мой резкий окрик слугам придержать лошадей, пока я усаживаюсь в экипаж со своей драгоценной ношей.
Усевшись и взяв в руки поводья, я оглянулась назад. Джон стоял там же, где я оставила его, бледный, с опущенными плечами. На минуту меня пронзила боль. Но я вспомнила его угрозы мне, его привязанность к Селии, и ревность, и страх сжали мое сердце. Для меня не существовало полумер. Когда-то я любила этого человека всей душой, но теперь я ненавидела и боялась его. Я прикрикнула на лошадей, и мы отправились на прогулку навстречу яркому погожему зимнему дню в Вайдекре.


Мой муж действительно сходил к Селии. Он поговорил с ней, пока я отсутствовала, и когда я вернулась домой, я заметила ее лицо в окне гостиной. Как я и ожидала, Страйд вышел ко мне, он подождал, пока я с Ричардом на руках подошла погладить лошадь и дать ей лакомство, и затем передал, что леди Лейси хотела бы сразу же поговорить со мной, если меня не затруднит. Я кивнула, на прощанье покрепче обняла Ричарда, велела ему хорошенько съесть свой обед и быстрыми шагами пошла в гостиную.
Селия шила около окна, и ее лицо опять выглядело бледным и утомленным.
— Добрый день, — весело сказала я. — Я только что с прогулки и должна спешить, чтобы успеть переодеться к обеду.
Селия кивнула без улыбки.
— Ты видела сегодня Джона, Беатрис? — спросила она.
— Нет, — легко ответила я. — Он встретился мне на лестнице, но мы не разговаривали. Ее взгляд стал очень внимательным.
— Вы ни о чем не говорили друг с другом?
— Нет, — небрежно бросила я. — Со мной был Ричард, а Джон выглядел нездоровым, и мне не хотелось нервировать ребенка.
Селия выглядела пораженной.
— Беатрис, я так боюсь! — воскликнула она. Я удивленно глянула на нее.
— Что случилось, Селия? Что с тобой?
— Этот Джон, — ответила она со слезами. — По-моему, у него бред от пьянства.
Притворившись удивленной, я села рядом и вынула вышивку из ее ослабевших рук.
— Почему? — спросила я. — Что произошло? У Селии вырвалось приглушенное рыдание, и она спрятала лицо в ладонях.
— Джон приходил ко мне после завтрака. Выглядел он ужасно и едва мог говорить. Он сказал, что ты ведьма, Беатрис. Что ты женщина, одержимая манией земли. Он сказал, что ты убила человека из-за нее. Что ты пытаешься убить его. Будто ты пообещала ему, что, пока он жив, он не найдет покоя на твоей земле. А когда я попыталась сказать, что ему это кажется, то он дико глянул на меня и крикнул: «И вы тоже! Она и вас одурманила», — и выскочил из комнаты.
Я обвила ее рукой, и Селия бессильно прильнула ко мне.
— Будет, будет, — сказала я. — Не плачь так, Селия. Это кажется ужасным, но мы сумеем вылечить Джона. Мы спасем его.
Селия вздрогнула от сдерживаемого рыдания и затихла.
— Джон говорит так, будто это твоя вина, — прошептала она. — Он говорит, что ты чудовище. Он называет тебя ведьмой, Беатрис.
— Это часто бывает, — ровно и грустно сказала я. — Пьющие люди иногда видят врагов в тех, кого они любят больше всего. Это как наваждение, я думаю.
Селия кивнула и выпрямилась, вытирая глаза.
— Прошлой ночью он опять пил, — сказала она. — Я просто не могу предотвратить это. Он сказал мне, что бутылка сама появилась в его комнате. Он сказал, будто бы ты поклялась, что стоит ему протянуть руку и он всегда найдет около себя виски.
— Да, — ответила я. — Я предполагаю, что он во всем винит меня. Сердцем он по-прежнему мой. Поэтому он сейчас так восстановлен против меня.
— Ты так спокойна, — Селия удивленно взглянула на меня. — Джон сходит с ума, а тебя это, кажется, не трогает, Беатрис.
Я подняла голову и взглянула на нее глазами, полными слез.
— В моей жизни было так много горя, Селия, — удрученно ответила я. — Я потеряла отца, когда мне было только пятнадцать лет, и мою мать — сразу после моего девятнадцатилетия. А сейчас мой муж сходит с ума of пьянства. Я плачу в душе, Селия. Но я научилась быть храброй, так как я нужна здесь.
— Ты гораздо сильнее и храбрее, чем я, — Селия смотрела на меня с уважением. — Ибо все сегодняшнее утро я провела в слезах. Я просто не знаю, что мы можем тут сделать.
— Проблема слишком серьезна, чтобы мы справились с ней одни, — кивнула я. — Джоном должен заняться специалист, который обеспечит ему надлежащее лечение. Доктор Роуз на этой неделе осмотрит Джона и, возможно, увезет его в Бристоль.
Лицо Селии просветлело от надежды.
— А Джон поедет с ним? — спросила она. — Он говорил сегодня так дико, Беатрис, будто никому не доверяет. Он может отказаться поехать лечиться.
— Если доктор Роуз найдет, что Джон нуждается в лечении и согласится поместить его в клинику, то мы должны уговорить его, — сказала я. — Они должны подписать контракт, согласно которому ему гарантируют лечение и уход до тех пор, пока он не поправится.
— Я не знала этого, — сказала Селия. — Я так мало знаю о таких вещах.
— Я тоже раньше не знала, — сокрушенно признала я. — Но мне пришлось выучиться. Ты могла бы убедить Джона встретиться с доктором и выслушать его советы? Если ты дашь ему слово, что ему не причинят зла?
— Думаю, смогла бы, — она задумалась. — Джон обвиняет тебя и Гарри в какой-то ужасной связи ради Вайдекра, но в моей привязанности он не сомневается. Если доктор Роуз приедет, то я уверена, Джон повидается с ним.
— Хорошо, — сказала я. — Только постарайся не упоминать моего имени. Заставь его думать, что это ты нашла доктора, тогда он будет спокоен.
— Ты так добра, Беатрис, — Селия порывисто схватила мою руку. — Конечно, я сделаю все, что ты считаешь нужным. Я полностью доверяю тебе.
Я любяще улыбнулась ей и поцеловала в щеку.
— Дорогая, маленькая Селия, как ты могла сомневаться во мне?
Она сжала мои руки, как утопающий.
— Ты можешь освободить нас от этого сумасшествия, — прошептала она. — Я пыталась, однако от этого стало только хуже. Но тебе удастся все исправить.
— Да, я могу все исправить, — ласково сказала я. — Только слушайся меня во всем. Мы можем спасти Джона.
Она подавила тяжелый вздох, я сняла руку с ее талии, и мы еще долго сидели в тишине, и зимнее солнце слегка согревало наши лица.
Я оставила гостиную вполне удовлетворенная. Селия обманута ее собственным доверием ко мне, и обвинения Джона мне удалось обратить ему во вред. В смраде греха, который убивал все чистое и живое, ясный голос Джона оставался непонятым. Они могут сколько угодно поить его сладким чаем, но при одном упоминании моего имени Джон будет становиться, как сумасшедший. Целыми днями Селия делала за меня мою ведьмовскую работу, пытаясь убедить Джона встретиться со специалистом. Она сделала больше: она уверила Джона, что единственный путь к спасению лежит для него через райские врата клиники доктора Роуза. И Джон, под давлением угрызений совести, пьяный или трезвый, устрашенный пропастью, разверзшейся под его ногами, видя мою улыбку и кошачьи глаза каждый день и вечер, дал свое согласие.
День, назначенный для визита доктора, Джон провел трезвым. Накануне ночью я слышала его беспокойные шаги, слышала, как он застонал, бросившись на постель и найдя в подушках бутылку виски. Затем раздался скрип его башмаков по лестнице, и я поняла, что он бежит из дома в ледяной сад, чтобы избежать искушения. Вскоре я задремала и проснулась только на рассвете при звуке его возвращающихся шагов. Должно быть, он замерз. Декабрь в том году стоял очень морозным, и по ночам часто шел снег. Джон бродил всю ночь, кутаясь в пальто, со слезами, стынущими на щеках, пытаясь спастись от меня. Но он все еще находился на моей земле.
Я слышала, как он пытается зажечь камин, чтобы согреться. Он все время помнил, что согревающее питье тут, вот оно, и чтобы спастись от соблазна, он вновь заметался по комнате, как зверек в клетке. Затем я заснула, и когда пришла горничная с моим утренним шоколадом, его не было слышно.
— Где мистер Мак Эндрю? — поинтересовалась я.
— В детской мисс Джулии, — в голосе Люси звучало удивление. — Няня говорит, что он пришел туда очень рано утром, чтобы согреться, и остался.
Я кивнула и улыбнулась. Джон может пить или оставаться трезвым — это уже не имеет значения. Он все равно во власти своего кошмара и уже сомневается в своих догадках. Единственное существо в доме, которого он не опасается, это Селия. И если он не может обратиться к ней, он кинулся к ее дочери. Везде в доме его подстерегали предательство и виски. И только с ее ребенком он мог быть спокоен. Только с Джулией.
Я надела черное утреннее платье и завязала волосы черной лентой, моя кожа сияла свежестью, а глаза светились затаенной грустью. Я завтракала одна и затем ушла в контору. Мне не пришлось долго дожидаться — вскоре послышался стук кареты, и я прошла в холл, чтобы встретить доктора Роуза и его компаньона, доктора Хилари. Мы направились в библиотеку.
— Как давно пьет ваш муж, миссис Мак Эндрю? — спросил доктор Роуз, высокий, красивый мужчина, с каштановыми волосами и карими глазами. Он был поражен, когда увидел меня, изящную, как эбонитовая статуэтка, в полумраке холла.
— Я впервые увидела его пьяным после его возвращения из Шотландии, — объяснила я. — Это было семь месяцев назад. После этого он был трезвым всего лишь несколько дней. Но, насколько мне известно, в доме его отца довольно много пьют, и у самого Джона был запой после смерти матери.
Доктор Роуз кивнул и стал что-то записывать. Его компаньон сидел рядом и слушал. Это был огромный, тучный гигант со светлыми волосами и тупым лицом. Я думаю, что от него требовалась только одна помощь — короткий хорошо рассчитанный удар, если пациент вдруг становился неуправляемым.
— Были ли причины, которые могли вынудить его к этому? — продолжал расспрашивать доктор Роуз. Я взглянула на мои переплетенные пальцы.
— Как раз перед этим родился наш ребенок, — тихо произнесла я. — Я еще до свадьбы знала, что он бешено ревнив, но не понимала, насколько это опасно. Он был в Шотландии, когда родился ребенок, и когда он вернулся, им овладела мысль, что ребенок не его.
Доктор Роуз, поджав губы, постарался оставаться нейтральным. Но любой человек не мог не сочувствовать такой привлекательной молодой женщине.
— Той ночью умерла моя мать, — мой голос звучал не громче, чем шепот. — Мой муж был слишком пьян, чтобы надлежащим образом позаботиться о ней, и теперь он винит в ее смерти себя. — Моя голова склонилась еще ниже. — С тех пор в нашу жизнь вошло горе.
Доктор Роуз кивнул и едва сдержался, чтобы не взять меня за руку.
— Он знает, что мы здесь? — спросил он.
— Да, — ответила я, — в минуты просветления он стремится выздороветь. Думаю, что он старался не пить сегодня. Мы можем увидеть его в гостиной. Не пройти ли нам туда выпить кофе?
— Отличная мысль, — кивнул доктор, и я провела их в гостиную.
Джон был удивлен, увидев меня, входящей в гостиную в сопровождении двух мужчин, и его руки так задрожали, что он вынужден был поставить на стол свою чашку. Он бросил взгляд на Селию, и она ответила ему ободряющей улыбкой. Но его доверие к ней было поколеблено тем, что здесь присутствовала я.
— Это доктор Роуз и доктор Хилари, — представила я гостей. — Моя невестка, леди Лейси, мой муж, мистер Мак Эндрю.
Никто не заметил тот факт, что я опустила его титул, лишь Селия вопрошающе смотрела на меня, подавая руку двум докторам и приглашая их сесть.
Я проскользнула к столику и налила три чашки кофе. Джон следил за доктором Роузом глазами пойманной птицы и инстинктивно старался держаться подальше от массивной фигуры доктора Хилари.
— Я немного слышал о ваших проблемах, — мягко обратился доктор Роуз к Джону. — Думаю, мы можем помочь вам справиться с ними. У меня под Бристолем есть небольшая частная клиника, в ней сейчас всего четыре пациента. У каждого из них отдельная комната, своя прислуга, комфорт и покой. Сейчас они на пути к тому, чтобы научиться самим справляться с искушением. В первые самые тяжелые дни я даю больным немного лауданума, чтобы они легче перенесли этот период. Мое лечение приносит заметные успехи.
Джон кивнул. Он был предельно возбужден. Селия не отрывала от него глаз, светившихся любовью и поддержкой. Его взгляд тоже, то и дело, обращался к ней, как к талисману. Джон казался успокоенным мягким голосом доктора Роуза, но тревожно косился на его компаньона, возвышавшегося в кресле, как гора.
— Я охотно поеду с вами, — голос Джона звенел. как туго натянутая нить.
— Очень хорошо, — улыбнулся в ответ доктор Роуз. — Думаю, что мы сможем помочь вам.
— Я прикажу упаковать твои сумки, — сказала я и выскользнула из комнаты. Отдав приказание камердинеру Джона, я остановилась в холле и стала подслушивать.
— Тут несколько бумаг, которые вам требуется подписать, — послышался увещевающий голос доктора Роуза. — Пустые формальности. Вот здесь, пожалуйста.
До меня донесся шорох передаваемых бумаг и скрип пера Джона. Я удовлетворенно улыбнулась и вошла в комнату.
Слишком рано.
Я оказалась слишком нетерпелива и не рассчитала времени моего возвращения. Джон подписал документ, давая согласие следовать предписаниям доктора, но он еще не подписал отказ от своих прав. Мое возвращение насторожило его, и он взглянул на документ.
— Что это? — его глаза сузились, а голос прозвучал настороженно.
— Это документ об отказе от прав, — искоса глянув на бумагу, объяснил доктор. — Люди, вверенные мне, оставляют свои дела в распоряжение своих близких, пока они сами находятся на моем попечении.
Джон дико оглядел кружок наших улыбающихся, уверенных лиц.
— Вверенные? — его тренированный ум сразу выхватил нужное слово. — Вверенные? Но я добровольно отправляюсь с вами.
— Конечно, конечно, — ответил доктор Роуз. — Это чистая формальность, но пациенты, имеющие пагубное пристрастие к алкоголю, считаются вверенными моей опеке. Поскольку именно мы гарантируем им отсутствие соблазнов.
— Я буду заперт? — голос Джона стал хриплым от шока. — Эти бумаги отбирают у меня состояние и заключают меня в сумасшедший дом. Разве не так? РАЗВЕ НЕ ТАК? — в панике он бешено обернулся к Селии. — Вы знали об этом? Это была ваша идея, вы убедили меня, что это спасет меня. Вы это планировали?
— Да, Джон, — Селия совершенно растерялась от атаки Джона. — Но в этом нет ничего плохого, правда?
— Кто будет распоряжаться моим состоянием? — и он схватил со стола документ, в то время как остальные бумаги разлетелись по полу. — Гарри Лейси! Гарри Лейси и его адвокаты! А все мы знаем, кто командует Гарри Лейси, не правда ли? — и он выстрелил в меня злым, но одновременно пугливым взглядом. Но тут бумага выпала из его рук.
— Мой Бог, Беатрис! — понимание происходящего повергло его в ужас. — Вы крадете мое состояние и прогоняете меня. Вы обрекаете меня на жизнь взаперти в сумасшедшем доме и при этом грабите меня.
Доктор Роуз незаметно подал знак помощнику, но Джон мгновенно заметил это. Доктор Хилари поднялся на ноги, и Джон закричал, как испуганный ребенок.
— Нет! — закричал он, — нет! — и бросился к двери, опрокинув по дороге маленький столик и рабочую корзинку Селии. Мотки пряжи и кофейные чашки упали на ковер, и вдруг, с неожиданной для такого тяжелого человека легкостью, доктор Хилари кинулся под ноги Джону и сокрушительным ударом бросил его на пол. Селия закричала, а я в ужасе сжала руки, видя как этот громадный мужчина пригвоздил Джона к полу.
Доктор Роуз выхватил из своего саквояжа смирительную рубашку, припасенную как раз для таких случаев, и кинул ее Хилари. Джон в панике и страхе закричал:
— Нет! Нет! Селия! Селия, не позволяйте им этого!
Селия ухватилась за смирительную рубашку, но я тут же оказалась около нее. Она оттолкнула меня и выкрикнула:
— Беатрис! Беатрис! Вы должны остановить их! Этого не нужно делать! Не позволяйте им бить Джона! Не давайте им связывать его!
Опытными руками доктор Хилари накинул на Джона рубашку и плотно, как цыпленка, обвязал его, скрестив руки на груди и завязав длинные рукава рубашки на спине. Спина Джона согнулась, он застонал, его глаза выкатились от ужаса.
— Вы — дьявол, Беатрис! — простонал он. — Вы — сам дьявол!
Тут его взгляд обратился к доктору Роузу.
— Не делайте этого, — его голос походил на карканье. Стиснутое отчаянием горло не пропускало никаких звуков. — Нет! Я прошу вас! Не делайте этого со мной. Это ошибка. Я все могу объяснить. Моя жена хочет уничтожить меня. Она шлюха и убийца.
Селия вырвалась от меня и бросилась к Джону.
— Нет! — вскричала она. — Не говорите таких вещей, Джон! Не будьте таким! Сохраняйте спокойствие, и все будет хорошо.
— И вы тоже с ней заодно, — он говорил почти беззвучно. — Вы предали меня, вы отдали меня ее людям, ее ставленникам. Она заманила вас в ловушку, и вы сделали за нее всю грязную работу. ВЫ…!
Джон оборвал себя и дико оглядел нас, четверых.
— Беатрис, вы — дьявол! — выдохнул он. — Дьявол. Господи, спаси меня от нее и от ее проклятого Вайдекра. — У него вырвалось судорожное рыдание, и он замолчал. Я стояла, не двигаясь. Доктор Роуз смотрел на меня с любопытством. Мое лицо было каменным и белым как молоко. Селия, по-прежнему стоя на коленях, закрывала лицо руками, чтобы не видеть ее доверчивого родственника, связанного и валяющегося на полу ее уютной гостиной.
Я продолжала стоять, будто скованная. Я не могла поверить в реальность разыгравшейся передо мной сцены, хотя предвидела нечто подобное. Одной рукой я нащупала стул позади меня и буквально рухнула на него, не отводя глаз от Джона.
Доктор Роуз шагнул вперед.
— Отнесите его прямо в карету, — обратился он к помощнику. — С ним все в порядке.
Огромный мужчина поднял Джона, будто тот был ребенком, и понес его из комнаты. Доктор Роуз наклонился к Селии, чтобы помочь ей подняться, но она не переставала рыдать и не смотрела на него.
— Это очень тягостное зрелище, но обычное в подобных случаях, — вежливо обратился он ко мне. Я кивнула. Я сидела на стуле будто пригвожденная, и у меня болел каждый мускул. Мои шея и голова стали горячими от боли.
— Доктор Хилари и я подпишем необходимые бумаги, — сказал он, поднимая их с пола. — Мне только понадобится подпись его родственника по мужской линии.
— Конечно, — кивнула я. Мои губы онемели.
— Мы, разумеется, предпочитаем, чтобы наши пациенты сами вверяли себя нашей опеке, но в тяжелых случаях мы можем добиваться этого без их согласия, — объяснил он.
— Я допускаю, что он страдает параноическим бредом, вследствие неумеренного употребления алкоголя, — быстро оглядев бумаги, он подписал их в нужных местах. — Не расстраивайтесь из-за того, что он здесь говорил, миссис Мак Эндрю. Мы, случается, слышим очень странные заявления от наших пациентов, но когда они выздоравливают, они забывают о них.
Я опять судорожно кивнула.
Доктор Роуз взглянул на Селию.
— Могу я предложить лауданум леди Лейси? — спросил он. — Это была тяжелая сцена для вас обеих.
Селия приподняла голову и попыталась вздохнуть, чтобы унять рыдания.
— Нет, — сказала она. — Но я хотела бы видеть Джона, пока он не уехал. — Она сдерживала рыдания огромным усилием воли, но не могла унять текущих слез.
— Видите ли, в карете ему ввели лауданум, и сейчас он спит. Нет необходимости беспокоить себя, леди Лейси.
Селия поднялась на ноги, в каждом ее движении сквозило достоинство, которого я никогда не видела раньше.
— Он думает, что я предала его, — сказала она. — Он верил мне, а я позволила избить его и связать, как будто он преступник, в моем собственном доме. Я не предавала его, у меня и в мыслях не было причинять ему вред. Но я не смогла предвидеть, чем обернется ваш приезд.
Доктор Роуз умиротворяще вытянул к ней руку.
— Леди Лейси, это было сделано для его же блага, — объяснил он. — Его развяжут, как только мы прибудем в мой дом. Он будет окружен самым лучшим уходом. И, если на то будет воля Божия и у мистера Мак Эндрю достанет мужества, он возвратится к вам полностью исцеленным.
— Доктор Мак Эндрю, — ровно выговорила Селия, хотя слезы все еще бежали по ее лицу.
— Доктор Мак Эндрю, — повторил он, подтверждая, что принял это к сведению.
— Я напишу записку и положу ему в карман, — сказала Селия. — Пожалуйста, не уезжайте, пока я не схожу к нему.
Доктор Роуз кивком выразил свое согласие, и она вышла из гостиной ровными шагами, с высоко поднятой головой и мокрыми от слез щеками.
Наступило молчание. За окном, в морозном саду, раздались громкие трели малиновки, отчетливо слышные в морозном воздухе.
— Бумаги о лишении прав? — спросила я.
— Я подписал их как часть доверенности на лечение, — объяснил доктор Роуз. — Он находится под моей ответственностью, пока я не найду, что он поправился. И его делами будет управлять ваш брат, лорд Гарольд.
— Как долго, вы думаете, он пробудет у вас? — опять спросила я.
— Это будет зависеть от него, — ответил доктор Роуз. — Но обычно на полное выздоровление требуется от двух до трех месяцев.
Я кивнула. Времени достаточно. Даже малейшее движение головы причиняло мне невыносимую боль, будто в мой мозг впивались сотни иголок. Все, к чему я стремилась, шло мне в руки, но я не чувствовала от этого радости.
— Я буду докладывать вам о результатах каждую неделю. — Он протянул мне рекламу своей клиники и лечения, а также документы, требующие подписи Гарри. Я приняла их такой же твердой рукой, как его собственная. Но даже пальцы мои болели.
— Вы можете навестить его или же написать, — продолжал доктор Роуз. — Кто-нибудь из вашей семьи даже сможет побыть с ним некоторое время, если пожелаете.
— Едва ли это возможно, — отозвалась я. — Мне кажется, было бы полезнее, если б он не получал писем из дому, по крайней мере, в первый месяц. В последнее время его расстраивали даже самые невинные события. Возможно, самым лучшим будет отсылать предназначенные ему письма обратно мне.
— Как пожелаете, — равнодушно ответил доктор Роуз. Он поднял свой чемоданчик с пола и щелчком закрыл его. Я также поднялась с кресла и пошла к двери. В холле я обнаружила ожидающую нас Селию с запечатанным конвертом в руке.
— Я написала Джону, что у меня и в мыслях не было предавать его, — ровным голосом объяснила она, даже не замечая своих слез. — Я прошу у него прощения, что не смогла предотвратить насилие над ним, в моем собственном доме.
Доктор Роуз кивнул, не отводя глаз от письма. Селия прошла к двери, и он вопросительно посмотрел на меня.
— Вы можете вынуть это письмо из его кармана, по дороге в клинику, — тихо сказала я. — Оно только расстроит его. — Он кивнул и последовал за Селией к карете.
Джона уложили ничком на переднем сиденье, все еще одетого в смирительную рубашку, и прикрыли простым дорожным ковриком. На фоне ярких красок он казался смертельно бледным, но дыхание было ровным, а его лицо, прежде искаженное гневом, было спокойным, как у спящего ребенка. Селия сунула письмо ему в карман, но ее прикосновение разбудило его. Он открыл глаза, казавшиеся огромными.
— Селия, — его голос был тих и невнятен.
— Пожалуйста, не говорите с ним, леди Лейси, — твердо сказал доктор Роуз. — Его не следует тревожить.
Она послушно кивнула и, поцеловав Джона в лоб, отошла от кареты. Доктор Роуз забрался в карету и сел, не сводя глаз с Джона.
Глаза моего мужа не отрывались от Селии, будто она была лучом маяка в бушующем море. Внезапно его взгляд стал осмысленным, и он глянул туда, где стояла я, прямая как шомпол.
— Селия! — его голос стал громче, хоть слова по-прежнему оставались неразборчивыми. — Беатрис хочет Вайдекр для Ричарда.
— До свидания, — резко произнесла я и крикнула вознице: — Поезжай!
Селия сделала несколько шагов за каретой, чтобы Джон мог видеть ее лицо.
— Берегите детей! — выкрикнул он. — Берегите детей от Вайдекра, Селия.
Тут лошади перешли в галоп, колеса загрохотали по гравию, и Селия осталась далеко позади. И его увезли.


Обед прошел в молчании. Селия плакала весь день, и глаза ее были красными и опухшими. Гарри во главе стола ерзал на своем высоком стуле, будто на иголках. Селия все утро поджидала его возвращения и, едва встретив его, попросила не подписывать документа о введении Джона в опеку доктора Роуза и приказать им вернуть Джона домой. У Гарри хватило здравого смысла не обсуждать этого вопроса с Селией наедине и объяснить ей, что я имею полное право решать, какое лечение будет лучше для моего мужа. Селия не нашлась, что сказать на это, но инстинктивно она, видимо, чувствовала, что мне нельзя доверять в вопросах, связанных с Джоном.
Весь обед она просидела, уставившись в тарелку и ни к чему не притронувшись. Я тоже потеряла аппетит. Стул Джона стоял у стены, и комната казалась странно пустой. В моих ушах еще звучал его крик, когда тюремщик-доктор кинулся на него и бросил его на пол. Насилие, совершенное здесь, казалось, разбудило дремавшие призраки, и теперь они на все лады повторяли крики Джона.
Селия даже не пошла в гостиную после обеда, сказав, что хочет посидеть с Джулией. Я с суеверным страхом вспомнила, как Джон тоже пытался спастись в детской, будто только эта комната не была запятнана грехом и развратом. Но я улыбнулась ей со всей теплотой, на которую была способна, и поцеловала на прощание ее лоб. Я думала, что она отшатнется от моего прикосновения, словно оно могло запачкать ее. Но при этом я была совершенно уверена, что Селия, как и мама, даже держа в руках путеводную нить, не посмеет последовать за ней во мрак.
Поэтому мы с Гарри сидели одни, и когда был подан чай, я стала разливать его. Дождавшись, когда он напился чаю и опустошил по своему обыкновению целую тарелку пирожных, я обратилась к Гарри с вопросом:
— Ты подписал документы для доктора Роуза, Гарри?
— Я подписал их, — ответил он. — Они на твоем столе. Но то, что Селия рассказала мне об этом докторе и о Джоне, заставляет меня усомниться в том, правильно ли мы поступаем.
— Да, это была ужасная сцена, — ровным голосом признала я. — Джон вел себя, как настоящий сумасшедший. Если бы оба доктора не оказались на высоте, я не знаю, что могло бы произойти. Селия думает, что она имеет на Джона влияние и может удержать его от пьянства, но сегодняшнее происшествие показало, как она заблуждается. Прошло почти две недели с тех пор, как она стала пытаться контролировать Джона, но он пьет почти каждый вечер. Ондаже набросился сегодня на Селию и обвинил ее в предательстве. С ним едва удалось справиться.
Круглое лицо Гарри выглядело встревоженным.
— Селия не рассказывала мне этого, — сказал он. — Она только объяснила, что доктора были слишком грубы с Джоном и что она боится этого учреждения опеки. Она даже озабочена судьбой его состояния.
— На нее подействовала та чепуха, которую выкрикивал Джон, — ровным голосом произнесла я. — Сцена была просто ужасная. Но дорогая Селия ничего не смыслит в делах. Нет сомнения, что клиника доктор Роуза — наилучшее место для Джона, и, разумеется, над ним должна быть учреждена опека, хотя бы для того, чтобы он не сбежал оттуда в поисках выпивки. Мы знаем, как трудно удержать его от этого. Селия в течение двух недель запирала кладовые, но он все равно ухитрялся где-то раздобыть виски.
Гарри искоса взглянул на меня.
— Ты не догадываешься, как он сделал это, я полагаю? — нервно спросил он.
— Нет, — твердо ответила я. — Не имею понятия.
— Хорошо, я заверю Селию, что мы действуем в интересах Джона, — он шагнул к камину, пытаясь согреть свой пухлый зад, поскольку ночь была холодной. — И я дам ей слово, что его состояние останется в неприкосновенности, пока Джон не вернется домой. У нас есть полномочия, но мы не воспользуемся ими.
— Пока у нас не появится возможность сделать что-либо в его интересах, — согласилась я. — Его состояние должно управляться наилучшим образом во время его болезни.
— Да, конечно, — кивнул Гарри. — Пока у тебя нет никаких планов, Беатрис?
— Совсем, никаких — улыбнулась я. — Все это произошло так неожиданно. Конечно, у меня нет планов.
— А как насчет майората? — нервно спросил Гарри.
— Ах, это! — я потерла рукой лоб, будто пытаясь что-то припомнить. — Давай пока оставим это. Джон будет дома через месяц, и мы сможем обсудить это с ним. Нет никакой необходимости торопиться.
Вздох облегчения, вырвавшийся у Гарри, говорил о многом. Селия, с ее острой интуицией и чувствительностью к неправде, была очень встревожена. И она поделилась своими подозрениями с Гарри. Его вопросы о том, откуда Джон брал выпивку, и его заинтересованность моими будущими планами — все указывало на вмешательство Селии. Никто из нас, кроме меня, не знал, что с нами происходит. Никто, кроме меня, не мог сказать, куда все это нас приведет.
— Это было тяжелое испытание для тебя, — заботливо промолвил Гарри. — Но не расстраивайся слишком сильно, Беатрис. Я уверен, что Джон поправится там, у этих людей, и вернется к нам здоровым.
— Да, — я храбро улыбнулась ему. — Я так надеюсь. А сейчас ступай и успокой Селию. И передай ей, что хотя мне очень горько, меня не сломают эти испытания.
Гарри поцеловал меня в лоб и вышел. Я осталась попивать портвейн у догорающего камина, а затем рано ушла спать, пожертвовав ужином. Завтра мне предстоит тяжелый день. Мистер Левеллин собирался осмотреть имение, прежде чем дать нам закладную. Кроме того, я могла наконец написать лондонским адвокатам, что располагаю необходимыми средствами и готова выкупить майорат для моего сына. Я выкуплю Вайдекр, чтобы отдать его моему сыну, затем его сыну, и его сыну, и его, и так еще много, много лет. И все эти будущие сквайры будут потомками ведьмы Вайдекра.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Вайдекр - Грегори Филиппа



Страшный роман, но очень поучительный: 9/10.
Вайдекр - Грегори Филиппаязвочка
31.07.2013, 22.45





Психически больной человек, выросший без любви, не имеющий представления о морали. В результате- исковерканная собственная жизнь, низведенная до абсурда ради материального... и разрушенные жизни и судьбы окружающих... А дети?. Прекрасно написанный роман о постепенном разрушении личности. Читаешь- мерзость, от которой окрухающим не избавиться.
Вайдекр - Грегори ФилиппаМирра
11.08.2013, 7.16





Хорошо написано, я бы назвала - пособие "как разрушить свою жизнь".
Вайдекр - Грегори ФилиппаGala
21.08.2013, 0.49





Какое то извращение спать с братом этот роман вызвал только отвращение мерзость какая то фу ни с могла до конца прочитать.
Вайдекр - Грегори ФилиппаМария
24.09.2014, 4.48





Какой ужас
Вайдекр - Грегори Филиппаваля
24.09.2014, 22.40





УЖАС!
Вайдекр - Грегори Филиппалиля
13.12.2014, 21.35





Восхитительный роман, прекрасно и свежо написанный. Конечно, если вы предпочитаете только истории из серии "они поженились и умерли в один день", то не тратьте время. Ханжам тоже советую не читать.
Вайдекр - Грегори ФилиппаInga
13.02.2015, 11.24





Черненькая книжечка. Я категорически против авторов,которые используют свой Богом данный талант для создания извращенных образов и смакования всяческого дерьма.
Вайдекр - Грегори ФилиппаМарианна
11.03.2016, 23.22





Ну не вызывает роман таких сильных чувств как мерзость и ужас.да,инцест,но автор не любовь межлу героями написала,а скорее связь с братом для героини повод завладеть поместьем,то есть расчет.вот если бы они любили друг друга,то это было бы хуже.
Вайдекр - Грегори ФилиппаЖанна
28.06.2016, 19.53





Замечательная книга.
Вайдекр - Грегори Филиппататьяна
26.10.2016, 8.23








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100