Читать онлайн Привилегированное дитя, автора - Грегори Филиппа, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Привилегированное дитя - Грегори Филиппа бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.94 (Голосов: 31)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Привилегированное дитя - Грегори Филиппа - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Привилегированное дитя - Грегори Филиппа - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Грегори Филиппа

Привилегированное дитя

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

— Итак, каков он? — спросила мама с вежливым интересом.
Страйд поставил на стол перед дядей Джоном графинчик с портвейном, но мы с мамой все еще медлили и не вставали из-за стола. — Я имею в виду вашего нового управляющего. Он сможет принести нам пользу?
— Надеюсь на это, — ответил дядя Джон, наливая в рюмку темно-коричневый портвейн. — В номере отеля он мне казался гораздо зауряднее, чем в Экре. Я думаю, он вам понравится, Селия. Он очень своеобразный человек, и я могу всецело довериться ему как в денежных вопросах, так и в управлении хозяйством.
— Очень хорошо, — сказала мама, улыбаясь, — поскольку я рассчитываю на то, что вы все трое будете проводить много времени дома. И если у нас будет хороший управляющий, то вы, Джон, сможете заняться своим здоровьем и я увезу Джулию в Бат со спокойной совестью.
— Он был груб. со мной, — угрюмо сказал Ричард. Он произнес эти слова, полуотвернувшись от своего отца в сторону мамы, которая всегда так преданно защищала его интересы. — Он столкнул меня с телеги прямо на дорогу на глазах всего Экра.
Мама подняла взгляд на Джона.
— Забудь это, — невозмутимо посоветовал тот и, подняв свой стакан, посмотрел на Ричарда сквозь вино.
Ричард сразу опять обернулся к маме.
— Перед всем Экром, — повторил он.
Мама открыла было рот, чтобы что-то сказать, но промолчала.
— Забудь, — Джон наклонился вперед, и его голос прозвучал строже. — Вы с мистером Мэгсоном не поняли друг друга, а в Экре никто ничего и не заметил. Я специально поинтересовался, не случилось ли там чего-то неприятного. Никто даже ничего не видел.
Мне пришлось опустить голову, чтобы скрыть свое выражение лица. В Экре никогда не замечали неприятностей.
— Ральф Мэгсон — человек с широким кругозором, и я прислушиваюсь к его суждениям, — продолжал дядя Джон. — Он не станет заострять на этом внимание. Потому я советую тебе забыть этот инцидент скорее. Тебе нужно наладить с ним хорошие отношения.
Ричард кинул гневный взгляд на своего отца и повернулся к моей маме.
— Мне он не нравится, — каким-то чужим голосом проговорил он. — Он оскорбил меня, и он не должен здесь работать.
Мама посмотрела на Ричарда, и ее лицо приняло необыкновенно нежное выражение.
— Я знаю, что ты беспокоишься о нас, — сказала она мягко. И перевела глаза с его юного рассерженного лица на Джона. — Ричард очень ответственен для своих лет. Он думает о нашем спокойствии.
— Это замечательно, что он так ответственен, — добрым голосом ответил Джон. — Но теперь я здесь и обеспечивать ваше благополучие стану сам.
Мама согласно кивнула и улыбнулась Ричарду. Он послал ей ровный немигающий взгляд, и я поняла, что он чувствует себя преданным. Мама, которая всегда так рьяно охраняла его интересы, вдруг открыто последовала совету дяди Джона.
— Хорошо ли новый управляющий разбирается в хозяйстве? — спросила она, попивая ратафию. — Кто он в прошлом?
— Он арендовал землю в Кенте, — объяснил дядя Джон. — Но лендлорд лишил его этой аренды и выгнал с земли. — Разговор продолжался так, будто Ричарда за столом не было. — Эта потеря заставила его задуматься, он стал размышлять о правах богатых людей и о правах арендаторов и бедняков. Конечно, он придерживается радикальных взглядов, но я и не возражаю против этого. Я рад, что у меня будет работать человек, которого заботят не только прибыли, но и благополучие людей. Другой человек, я думаю, и не задержался бы в Экре.
— Возможно, — охотно согласилась мама. — Если он сделает столько, сколько обещает…
Дядя Джон через стол успокаивающе улыбнулся ей:
— Жители Экра прямо сбились с ног, стараясь угодить ему. И если его популярность не уменьшится, то, думаю, он сумеет убедить их засадить свои огороды пшеницей для Лейси. Правда, Джулия?
— Да, — коротко ответила я.
— Странно, что я прежде не слышала о нем, — задумалась мама. — Он, должно быть, оставил Экр много лет назад, раз его имя мне незнакомо. Но если он уехал совсем молодым юношей, то откуда же у него такая популярность среди людей?
Я начала ерзать на стуле, и Ричард, выйдя из своей угрюмой задумчивости, бросил на меня внимательный взгляд. Тот самый вопрос, которого я так боялась, возник в первый же вечер. Я держала жизнь Ральфа в своих руках. Стоит мне только повторить то, что он рассказал мне в Экре, и его тут же увезут в Чичестер и повесят. Неважно, что пожар произошел четырнадцать лет назад. Он был поджигателем и до сих пор разгуливает на свободе. Все зависело только от меня.
Он выдал мне тайну, которая грозила смертью не только ему, но и многим жителям Экра. Он поставил меня в положение, в котором я должна была выбирать между преданностью интересам моей семьи и любовью к Экру. И он говорил со мной так свободно и ничего не боясь, словно знал заранее, какую позицию я займу.
На глазах всего Экра Ральф признался, что он поджигатель и убийца, и я не закричала и не выдала его. Я не бросилась к дяде Джону. И я не отвела дядю Джона потом в сторонку, чтобы сообщить ему ошеломляющую новость. Теплая улыбка Мэгсона, его спокойная доверчивость и любовь к нему Экра покорили меня. И сейчас я должна была выбрать: солгать ли моей маме или выдать мистера Мэгсона, чужака и убийцу.
Я никогда не лгала маме.
И я надеялась никогда не лгать ей впредь.
— Я слышала, что он уехал совсем молодым, — ответила я. — Причина же его популярности в том, что он часто посылал деньги голодающей деревне. Когда служил моряком.
Ричард смотрел на меня, храня безучастное выражение лица. По моей бледности, по тому, как я теребила скатерть, он, конечно, понимал, что я вру. И вру из рук вон плохо, руководимая желанием защитить мистера Мэгсона. Человека, которого он только что назвал своим врагом.
— Как благородно, — легко заметила мама, кутаясь в шаль.
— Да, и очень не похоже на правду, — отозвался в тон ей дядя Джон.
Я резко повернулась и взглянула ему в лицо.
— Что вы имеете в виду? — побледнев, спросила я.
— Ровным счетом ничего, моя дорогая Джулия, — слегка удивленно протянул дядя Джон. — Всего лишь то, что это весьма респектабельная версия нереспектабельной жизни. Думаю, что он был не моряком, а контрабандистом. И услуги, которые он оказал родной деревне, действительно были значительны. — Тут он улыбнулся, заметив мой испуг. — Не надо так пугаться. Это не имеет значения. Пока у нас в стране действуют абсурдные законы, контрабанда была, есть и будет впредь. И если он успешно командовал отрядом отчаянных контрабандистов, то справится и с группой жнецов, не правда ли?
— О! — сказала я. — Я только повторила то, что слышала в деревне. Но если он раньше и был контрабандистом, то, наверное, сейчас его уже не могут наказать за это?
Дядя Джон поднялся, чтобы открыть дверь перед нами с мамой.
— Не думаю, что законы очень благосклонны к тем, кто имел серьезные провинности в прошлом, — сказал он, пройдя вместе с нами в гостиную. — Но вряд ли в Экре найдется кто-нибудь, кто захочет выдать его. Я тоже не стану этого делать. Все, что я, пожалуй, предприму, это в частном порядке поинтересуюсь у лорда Хаверинга и двух-трех судей в Чичестере, нет ли описания мистера Мэгсона среди тех, кто разыскивается властями. Я ничего не имею против отставного контрабандиста, но не потерплю на своей земле разбойника или бунтовщика.
— Спасибо и на этом, — насмешливо сказала мама, усаживаясь в кресло у камина. — Почему Экр не может жить нормальной жизнью? Действительно, Джон, вы не могли найти нормального управляющего, которого не надо было бы опасаться?
— Лучший сторож получается из заядлого браконьера, — улыбнулся дядя Джон. — Наш Экр всегда был весьма необычным местом, моя дорогая. И я боюсь, что так будет всегда. Но если здесь станут распоряжаться по справедливости, то думаю, его лучшие сыны вернутся сюда. Сегодня мы видели тому пример, да, Джулия? Тот человек, который приехал из Петерсфильда ради сегодняшнего праздника?
От Ричарда не ускользнул мой виноватый вид. Я поняла это, едва наши глаза встретились. Но я сидела напротив камина у маминых ног и мне некуда было спрятать лицо.
— Кто там был из Петерсфильда? — тут же заинтересовался он.
— Я не запомнил его имени, — ответил дядя Джон. Но тут же вспомнил — Тейлер. Дэн Тейлер, не так ли, Джулия?
— Да, — односложно бросила я, не отводя глаз от огня.
— Кто это? — резко спросил Ричард.
— Разве ты не знаешь? — удивился дядя Джон. — Я было подумал, что вы двое прямо специалисты по нашей деревне. По крайней мере, Джулия кажется настоящим экспертом. Кто это был, Джулия?
— Это… это… — мямлила я под тяжелым взглядом Ричарда.
— В деревне нет никакого Тейлера, — уверенно сказал он.
— Нет есть, — быстро возразила я. — Среди батраков, которые живут далеко от деревни, в лачугах. — Я была уверена, что Ричард никого не знает среди батраков, которые жили на самой окраине общинной земли. Он ни разу там не бывал.
— Никогда не слышал о таком, — упрямо стоял он на своем. — Кто этот человек?
Глаза всех были устремлены на меня. Солгав однажды, теперь я должна была громоздить одну ложь на другую. Если они узнают, кем на самом деле был тот человек с кастрюлей, Ричард никогда не простит мне этой лжи. Но если я скажу правду, для Денча не будет спасения.
Гнев Ричарда я смогу пережить, я даже вынесу молчаливое разочарование мамы, но если я произнесу имя Денча, дядя Джон немедленно пошлет своего кучера, чтобы арестовать его. И его будут судить, а потом повесят. Я не могла допустить, чтобы такое случилось.
Хотя я довольно слабо защищала мистера Мэгсона, сейчас я должна была справиться лучше. И я, откинув назад голову, прижалась к маминым коленям, чтобы набраться сил. Ричард почувствовал мою растерянность и забросал меня вопросами.
— Где вы встретили этого батрака, Джулия? — при этом он многозначительно смотрел на маму, как бы напоминая ей, что мне нельзя разрешать гулять по деревне, полной бандитов. — Он подходил к тебе, когда я был у викария? Он дружит с кем-нибудь из деревенских детей? Почему ты никогда не рассказывала нам о нем?
— Я встретила его, когда гуляла с Клари, Мэтью и другими ребятами, — спокойно сказала я. Дядя Джон удовлетворенно кивнул, но Ричард чуял запах лжи, как гончие чуют запах крови.
— Когда это было? — требовательно спросил он. — Ты никогда прежде не рассказывала мне о нем. И с каких это пор дети из Экра болтают с батраками?
— Ох, я не знаю! Не помню! — с внезапным раздражением вскричала я. И, испугавшись, что они вот-вот добьются от меня правды, я заставила себя встать и сделать несколько торопливых шагов к двери.
— Что он делал там сегодня, этот загадочный Тейлер? — наседал на меня Ричард. — И как он сумел так быстро добраться до Экра?
— Может быть, мы наконец оставим эту тему! — вскричала я недовольно, поскольку уже не помнила себя от страха. Я боялась, что не выдержу и проговорюсь маме и дяде Джону. А когда я увидела изумленный взгляд мамы и тот виноватый вид, с которым она посмотрела на дядю Джона, я ринулась вперед очертя голову.
— Хватит, Ричард! Ты и мама обращаетесь со мной, будто я ребенок! Вы прямо допрашиваете меня! Мама! Извини, пожалуйста, можно я оставлю вас?
Как раз в эту минуту в дверях возник Страйд с чайным подносом в руках и, увидев меня, торопливо выходящую из комнаты, остановился, недоумевая, то ли ему придержать передо мной дверь, то ли продолжать нести поднос.
— Мисс Джулия! — тоном упрека тихо проговорил он. Я бросила на него яростный взгляд и увидела, как вытянулось его доброе лицо.
Тогда я вихрем вылетела из комнаты и захлопнула за собой дверь.
Тут я остановилась и без сил прислонилась головой к косяку. Никогда прежде я не разговаривала с мамой таким тоном. Утверждение, что она допрашивает меня, было полной нелепостью! А грубость на глазах у дяди Джона! Ох! И я тяжело вздохнула.
Не успела я отойти от двери, как услышала голос Ричарда, звучавший мягко и просительно:
— Пожалуйста, не расстраивайтесь, тетушка-мама! Не обижайтесь, сэр! Джулия прежде никогда не вела себя так. Тетушка-мама может подтвердить это. Нет на свете более воспитанной девочки, чем моя кузина. Я никогда не видел ее такой.
Я тихо вздохнула, услышав заступничество Ричарда. Я накричала на него, а он тут же принялся меня защищать. Тут я вспомнила, что подслушивать некрасиво, и отошла прочь от двери.
Я могла бы пойти в свою комнату или посидеть в пустом обеденном зале, но там мне все равно было бы неспокойно. Мне необходимо было видеть небо Вай-декра, и только ветер наших лесов мог остудить мой гнев и утешить мое смущение. Я открыла входную дверь и выскользнула на улицу.
Безразличная к своему наряду, я уселась на каменные ступеньки крыльца и жадно вдохнула свежий воздух. Всю весну вечера стояли жемчужно-палевые, и только сегодня после туманного и промозглого дня наступал такой же туманный и темный вечер. Но птицы безудержно пели и пели в вышине, не смущаясь ни холодом, ни темнотой, зная своими отважными сердцами, что все равно наступила весна и пришло время их песен.
Гнев и смущение потихоньку оставляли меня. Все было правильно. Да, я солгала, и солгала не один раз. Но я сделала это в защиту Экра и человека, обратившегося к Лейси за помощью. Пусть все плохое останется в прошлом. Ни Ричард, ни я не станем вспоминать его. Ральф Мэгсон обещал возродить новую жизнь в Вайдекре, и, если моя маленькая ложь — пусть даже она не такая уж маленькая, — поможет этому, значит, я поступила правильно.
Я простила себе мою ложь насчет Денча, и то, что я скрыла от дяди Джона прошлое Мэгсона, я тоже не посчитала за вину. Я доверяла суждению дяди Джона, и, если он считал мистера Мэгсона подходящим управляющим для Экра, значит, так оно и было. Он похвалил характер Ральфа и собирался проигнорировать некоторые грехи его молодости. Я не могла выдать мистера Мэгсона и не смела судить о нем. И я почувствовала, что тяжесть в моем сердце тает и растворяется, как утренний туман над полями Вайдекра.
Должно быть, я проявила себя как грубая, плохо воспитанная девчонка, и это перед мамой и человеком, которого она уважала больше всего на свете. Я извинюсь перед мамой и дядей Джоном, а Ричарду я скажу всю правду. Он сможет понять меня. И если он не станет на меня сердиться, то все остальное я приму с легкостью.
Так я сидела, и мир Вайдекра словно омывал меня, неся покой моей душе. И снова я была Лейси из Вайдекра, осознающая, где ее дом.
Дверь позади меня отворилась, и на улицу вышел Ричард. Он почти наткнулся на меня, ничего не видя в темноте.
— А, вот ты где, — произнес он. — Тебе придется пойти и извиниться перед ними.
— Знаю, — спокойно сказала я и улыбнулась ему. — Ну, не скандалистка ли я? Но я прямо не знала, что мне отвечать.
— Я чувствовал, что ты совсем запуталась в своем вранье, но не мог понять, в чем дело, — с этими словами Ричард опустился рядом со мной на ступеньки, и я прильнула к его плечу. Его присутствие сразу словно согрело меня.
— Что это за таинственный Дэн Тейлер? — спросил он. — Ты несла полную околесицу, каждый, кто знает тебя, сразу бы догадался, что ты врешь. Что ты пыталась скрыть?
— О, Ричард, — вздохнула я. — Я знаю, что нехорошо врать тебе. Или обманывать маму и дядю Джона. Но я боялась сказать им правду.
Он тихонько сжал мою руку.
— Какую правду? Что за великая тайна у тебя на сердце, Джулия?
— Это был Денч, — торопливо проговорила я. — Джон Денч, грум Хаверингов. Он, видно, прятался все это время в Экре или где-то поблизости. Может быть, в Мидхерсте. А сегодня пришел на праздник. Мы почти столкнулись с ним на улице! Это было ужасно! Я так испугалась, что дядя Джон велит арестовать его.
Ричард обнял меня за плечи, и я уютно положила голову ему на плечо. Его теплый запах успокаивал меня, как напуганного зверька.
— Но дедушка Хаверинг предложил за него награду, — тихо сказал Ричард. — Ты сама маленькая преступница, Джулия, потому что помогаешь укрывать его.
Я безмятежно кивнула. Рука Ричарда стала гладить мою щеку, и я почти мурлыкала от удовольствия.
— Знаю, — проговорила я. — Но ведь он был так добр с тобой, он учил тебя скакать на лошади, тревожился в тот ужасный день, когда с тобой случилось несчастье. К тому же теперь я знакома с Клари Денч и знаю, как любит она своего дядю. И я просто не смогла назвать его имя дяде Джону и смотреть, как его забирают в тюрьму.
— Значит, ты солгала, — подытожил Ричард. Его голос оставался нежным.
— Да, — согласилась я. Но я больше не таяла от его прикосновений. И в моем голосе послышалась тревога. — Это все было так давно. Я не смогу вынести, если эти ужасы начнутся в Вайдекре снова.
— И ты назвала моему папе фальшивое имя, — голос Ричарда был мягким как шелк. — И солгала тетушке-маме и мне?
— Да. Но я знала, что ты поймешь, Ричард. И я рассказала тебе правду, как только смогла. Сейчас я рассказала тебе все. Я не лгала тебе, Ричард.
— Это правда, — справедливо заметил он. — Ты сказала мне правду, как только смогла. Но одного ты не сказала.
— Чего, Ричард? — мой голос звучал очень тоненько. — Я все расскажу тебе. Ты же знаешь, у меня нет секретов от тебя.
Рука Ричарда больше не ласкала меня. Она держала меня так, чтобы я не могла вырваться. И хоть голос его был нежным и ласковым, я чувствовала себя так, как чувствует кролик перед удавом.
— Джулия, ты что забыла, почему дедушка Хаверинг хотел арестовать Денча? Ты разве не помнишь, что он сделал с моей лошадью?
— О нет, Ричард! — вскричала я. — Как я могла забыть это? Я целую неделю плакала из-за Шехеразады и из-за тебя. Ты помнишь, как я была расстроена? Конечно же, я ничего не забыла. — И я тут же оборвала себя, почувствовав, что от моего ответа все стало еще хуже. — Я ничего не забыла, но не могу сказать, что все время помнила об этом, — попыталась я исправиться. — Я могла думать только о бедной Клари и о Денче, который должен был все время где-то прятаться. Все в деревне были сегодня так веселы и беззаботны, что я чувствовала бы себя ужасно, если бы испортила этот праздник. И все слушали меня и смотрели на меня, Ричард! Я не могла в тот момент сказать правду.
Пальцы Ричарда на моем плече стали словно стальными и впились в мягкую плоть моего тела, как клещи. Но он ничего не говорил.
— Ричард, ты делаешь мне больно. Не держи меня так крепко.
— Хорошо, — ответил он с улыбкой, но эта улыбка была страшной. В темноте я не видела его лица, но чувствовала, что оно горит от гнева. Я сделала ошибку, когда солгала, но я была вдвойне не права, когда попыталась объяснить все Ричарду. Я чувствовала, как земля ускользает из-под моих ног, и знала, что нет пути к спасению.
— Ты заслужила, чтобы я наказал тебя, — негромко сказал Ричард. — Ты помогла скрыться человеку, который искалечил мою лошадь, искалечил так сильно, что ее пришлось убить. Ты увидела его и обманула моего папу, чтобы дать ему возможность скрыться. Я знаю, почему ты так сделала, мисс Лейси из Вайдекра. Чтобы, чувствовать себя там королевой! Ты сама сейчас сказала, что все смотрели на тебя и слушали тебя. Ты хотела, чтобы они думали: «Ах, какая милая, какая славная и добрая, настоящая принцесса!» И ты совсем не думала обо мне и о том, что сделал Денч с моей лошадью?
— Но, Ричард! — пораженная, сказала я. — Ты все искажаешь. Это было совсем не так!
— Ты хочешь быть любимицей Вайдекра! — Его хватка на моем плече жгла меня, как раскаленное железо. — Ты хочешь превратиться в драгоценную маленькую мисс Лейси из Вайдекра, в надежде, что они полюбят тебя и станут считать сквайром, а обо мне забудут! Вот о чем ты думаешь! Я знаю!
— Нет, Ричард! Нет! — повторяла я снова и снова.
— Ты пытаешься украсть у меня Вайдекр! — обвиняющим тоном сказал он.
— Да нет же, Ричард! Мне это даже в голову не приходило! Когда меня спрашивают об этом, я всегда говорю, что ты будешь сквайром! И что это ты избранное дитя.
— Что? — его голос моментально изменился.
— Ничего, ничего, — торопливо продолжала я. — Это только легенда, глупая деревенская легенда. — Ричард смотрел на меня и ждал, и мне пришлось продолжать. — У них есть такая легенда. Они верят, что один из нас настоящий наследник Беатрис и обладает ее даром предвидения и ее властью над землей. И они не знают, кто из нас им станет. Но я всегда говорю, что это ты.
Ричард внезапно отпустил меня, но так сильно при этом толкнул, что я упала навзничь и ударилась головой о каменную ступеньку. На мгновение я будто ослепла и не слышала ничего, кроме шума в ушах.
— Ричард!
— Это я! — прошипел он в страсти. — Это я им буду! Пока я сижу как приклеенный у доктора Пирса, ты бегаешь по всей деревне, заводишь себе там друзей и внушаешь им, что ты настоящая наследница. Прежде ты никогда мне об этом не говорила! Ты обманщица, Джулия! И ты посягаешь на мои права! Это моя земля! Я — сын Беатрис и настоящий наследник!
Я не могла вымолвить ни одного слова. Я была потрясена, что Ричард так обращается со мной, и у меня от удара кружилась голова. Запустив пальцы в волосы, я нащупала растущую шишку. Мне было больно от удара и от обиды, но я ничего не могла сказать в свою защиту. Ричард был не прав, совершенно не прав, но он имел веские основания для своего гнева. Помочь в укрывательстве Денча было именно тем, что могло бы привлечь ко мне сердца всех жителей Экра. И я действительно не рассказала Ричарду легенду об избранном ребенке.
— Извини, Ричард… — начала я.
Но ничего хорошего это мне не принесло. Он повернулся на каблуках, рывком открыл дверь и исчез в доме, захлопнув ее за собой. Пытаясь подняться, я нечаянно засунула пальцы в дверную щель, и, когда она захлопнулась, их так больно прищемило, что я даже вскрикнула. Я ухватила распухшие пальцы, сжала их так сильно, как могла, чтобы прекратить боль, и зарыдала как ребенок. Он, конечно, не хотел причинить мне боль, я знала, что он не хотел. Просто он захлопнул дверь слишком быстро. Но боль заставляла меня рыдать от жалости к себе.
Я долго сидела одна, баюкая пальцы, но боль не проходила, и я боялась, что она никогда не пройдет. Слезы уже перестали течь, и боль в ушибленном затылке мало-помалу стихала. Я оставалась здесь, на холодном камне ступеней, выискивая в глубине своего существа силы успокоиться и примириться с происшедшим. Ричард был моим женихом, и бабушка сама сказала, что он не всегда будет любить меня. Я пообещала себя ему, и он получил право — почти законное право — обращаться со мной как ему заблагорассудится. Шишка на голове и распухшие пальцы не были чем-то непоправимым. И я старалась убедить себя, что я не оскорблена, что я не ранена и что меня ни в чем не обвинили. И если я хочу выйти замуж за Ричарда — а я именно этого хотела, — тогда я должна научиться с покорностью принимать самые грубые черты его характера. Он право на грубость.
Так я говорила себе, постепенно успокаиваясь. Месяц показался на небе и залил все вокруг бледным призрачным светом. Внезапно я услышала стук копыт, и затем калитка в сад отворилась и вошел мистер Мэгсон, балансируя без костылей. Увидев меня с красными, опухшими глазами и мокрыми от слез щеками он удивленно остановился. Наверное, я была похожа на нищенку, хоть и сидела на пороге собственного дома.
— Что случилось? — мягко спросил он и бросил взгляд на уютно освещенные окна гостиной. — Выставили за дверь? Или дуетесь?
Я помолчала минутку и затем с коротким смешком, больше, впрочем, похожим на рыдание, ответила:
— Видимо, дуюсь, поскольку меня никто не выставлял.
Мистер Мэгсон понимающе кивнул и взялся за ручку двери для опоры. Другую руку он протянул мне, чтобы помочь подняться, и я, не подумав, подала ему больные пальцы. Но при первом же его прикосновении я с криком боли отдернула их назад.
— Я прищемила руку дверью, — объяснила я.
Он помог мне встать и придержал за локоть, потому что я зашаталась.
— Голова закружилась? — спросил он.
— Я стукнулась о ступеньки, — сообщила я ему еще одну новость и пощупала ушибленное место. Шишка выросла еще больше и стала очень мягкой на ощупь.
— Да уж, когда вы дуетесь, то делаете это на совесть! — с удивлением заметил он. — Вы что, в гневе бились головой о ступени?
— Конечно, нет, — отрезала я. — Это вышло случайно.
— А ваши пальцы?
— Это тоже вышло случайно, — невольно выдала себя я.
— Каким образом вы умудрились стукнуться затылком? — продолжал расспрашивать он.
Я чувствовала, что краснею до корней волос.
— Я уже сказала вам, что это была случайность, — упорствовала я. Ричард — мой будущий муж, и мой долг беречь его репутацию и свою гордость. Даже если он будет бить меня, я никому об этом не расскажу.
— Ричард дома?
— Нет, — быстро ответила я. — Это была случайность. — Мне пришлось опереться о стену, чтобы привести мысли в порядок. — Прошу прощения, мистер Мэгсон, я не совсем поняла вас. Конечно, Ричард дома, дома и мама, и дядя Джон. Могу ли я пригласить вас в гостиную?
Мистер Мэгсон кивнул. Он не поклонился мне, подобно джентльмену, но подал руку с грацией, которой мог бы позавидовать настоящий аристократ. Я с легкой улыбкой приняла ее, и мы вошли в дом.
В холле был один Страйд.
— Мисс Джулия! — тоном упрека сказал он. — Что это на вас нашло в гостиной? И что вы с собой сделали?
Я бледно улыбнулась, смущенная его тревогой обо мне.
— Я не очень хорошо себя чувствую, Страйд, — ответила я. — И пойду спать. Пожалуйста, извинитесь за меня перед мамой и дядей Джоном. Сегодня я больше не стану спускаться вниз. И пожалуйста, передайте дяде Джону, что к нему пришел мистер Мэгсон.
Страйд кивнул и провел мистера Мэгсона в библиотеку. А я медленно поплелась к себе в комнату.
Я скинула одежду и легла. Холодное полотно подушки приятно остужало голову, и мне сразу стало будто бы легче. Я лежала на спине, придерживая больные пальцы, ожидая, когда пройдет головная боль и когда перестанет страдать сердце. Мне было очень одиноко и очень грустно.
Затем я заснула.


Мне кажется, этот сон начался в ту же минугу, как я уснула.
Я знала, точно знала, что это был сон. Но некоторые моменты в жизни кажутся менее реальными, чем был он.
Широко раскрытыми глазами я следила за огнем в камине. Здесь, в этой комнате, я никогда не бывала раньше, но все здесь казалось знакомым до мелочей. За окном сгущались сумерки, небо было темным, и где-то громыхала гроза. Поблизости гремел гром, сверкали вспышки молний, но я не боялась, совсем не боялась. Будто бы я уже умерла и мне нечего больше бояться.
Вдруг послышался треск открываемого окна, и чья-то тень заслонила очередную вспышку молнии. Я неторопливо повернула в ту сторону голову, но не стала звать на помощь. Открыла рот, но не стала кричать. Вместо этого я замерла, продолжая следить за пламенем в камине и ожидая того, кто пришел ко мне.
Он медленно подошел ко мне и отодвинул стул, на который я опиралась, чтобы я могла свободно лечь на пол. Я дрожала от каждого его прикосновения, но не двигалась.
Этот странный знакомый незнакомец моего сна наклонился и поцеловал меня в ключицу. Он расстегнул на мне платье и поцеловал сначала одну грудь, ее темный, как смородина, сосок, потом стал целовать другую. Я застонала от наслаждения, совершенно незнакомого спящей в кровати девочке.
Во сне опытные руки женщины гладили его грудь, затем живот, пока она не ощутила тяжесть этого человека на себе. Но он отвел ее руку в сторону и стал целовать ее живот, опуская черноволосую голову все ниже и ниже и царапая ее нежную кожу колючей щетиной. Затем он стал ласкать ее языком.
Женщина во сне выгибала от наслаждения спину и стонала, а девочка металась головой по подушке и вскрикивала — она хотела позвать маму. Но этот сон никак не удавалось сбросить, и девочка была полна непонятного страха. Одеяла свалились на пол, этот приглушенный звук разбудил ее, и она села в кровати. В пустой комнате раздалось только одно слово.
— Ральф! — простонала она.
Это был голос Беатрис.


Улегшись снова, я отвернулась к стене и сразу заснула. Снов я больше не видела. Но утром я взглянула на потолок и стены моей спальни, как будто никогда не просыпалась здесь прежде. Сама не знаю почему, я ожидала увидеть над головой огромный балдахин. Я едва могла узнать свою комнату, я не узнавала себя.
Я знала, что видела ночью какой-то сон, но помнила только то, что мне совсем не было страшно. Ужас каким-то странным образом перешел в наслаждение. Я видела свою подушку на полу и сброшенное одеяло. Это означало, что я металась и беспокоилась во сне, но страха я не могла припомнить. И мне пришла в голову мысль, что страха не было потому, что я встретила человека по имени Каллер, человека с самой теплой на свете улыбкой и самыми добрыми глазами.
Я знала: что бы он ни сделал, он делал это с любовью.
Я подняла с пола подушку и засунула ее под голову. Раздался стук в дверь, и кухарка принесла мне утренний шоколад. Я медленно выпила его, глядя через окно на утреннее небо.
Вчерашний туман исчез, и вместо него по небу плыли легкие полосы светлых облаков. Солнце светило сквозь них ярко и весело. Наконец-то дядя Джон почувствует вкус любимого им английского лета, подумала я с радостью, но тут же скорчила легкую гримаску неудовольствия. Я вспомнила вчерашний вечер.
Должно быть, он сердится на меня из-за моей грубости. Я была невыносимо груба с мамой, Ричард обиделся на меня. И вся радость — от колышущихся верхушек деревьев, ровного свежего ветерка, высокого неба — померкла так же быстро, как растаял туман на солнце. Я встала с кровати и пощупала шишку на голове. Она была величиной с голубиное яйцо, и даже легкое прикосновение к ней заставило меня сморщиться от боли. Но я взяла себя в руки и осторожно причесалась, собрав волосы на затылке. Затем я накинула пеньюар, подошла к двери спальни и прислушалась.
Было очень рано. Прислуга уже работала на кухне, но мамин утренний шоколад еще стоял на подносе. Я спустилась по лестнице и подошла к двери на кухню. Не успев войти, я услышала голос миссис Гау, раскатывавшей тесто для булочек на посыпанном мукой столе.
— Я всегда говорила, что эта девочка очень своевольна, — она обращалась к Страйду, который, стоя рядом, полировал суконкой подносы и столовые приборы. — Она была так близка со своей мамой, и теперь, когда хозяин вернулся домой, она ревнует ее.
Тут я поняла, что они говорят обо мне.
— Но зато наш мальчуган — просто золото, — продолжала миссис Гау. — Вот будет славно, когда он войдет в возраст и станет сквайром. Наверняка он отстроит Холл заново, и вернутся прежние светлые денечки.
— Но он не Лейси, — отрезал Страйд. — И Холл — это дом мисс Джулии.
Я на цыпочках отошла назад и хлопнула дверью, чтобы они подумали, что я только что вошла. Я совсем не собиралась подслушивать, это получилось случайно. Быстро пройдя по коридору, я вошла на кухню.
— Доброе утро, — сдержанно поздоровалась со мной миссис Гау.
— Я хотела бы сама отнести маме ее поднос с шоколадом.
— Вот и хорошо, — улыбнулся мне Страйд. — Миссис Лейси не будет сердиться. Она уже вчера вечером не сердилась на вас.
Миссис Гау пробормотала что-то себе под нос и, отвернувшись к плите, попробовала пальцем, нагрелось ли молоко. Затем налила его в кувшинчик и поставила его рядом с шоколадом. Страйд критически оглядел поднос, проверяя, все ли на месте, и позволил мне взять его. Затем он открыл передо мной дверь и проследил, как я медленно поднимаюсь по лестнице и, удерживая поднос одной рукой, стучу к маме в дверь. Она уже проснулась и сидела в постели, глядя в окно на свежую листву, подступающую к самому стеклу, и яркое голубое небо.
— Джулия! — радостно сказала она. Но затем ее лицо омрачилось — она вспомнила, что я виновата.
— Доброе утро, мама! — я поставила поднос рядом с кроватью и наклонилась, чтобы поцеловать ее. — Я пришла сказать, что виновата перед тобой.
И сразу же она протянула мне руки для объятия.
— О, моя дорогая, — ласково сказала мама. — Я рада, что ты все поняла.
Ей больше не требовалось извинений. Моего искреннего раскаяния ей было довольно.
Я уселась в ногах кровати и стала следить, как она пьет шоколад.
— Что-нибудь тревожит тебя? — спросила мама. — Может быть, ты хочешь мне что-нибудь рассказать?
Мгновенно меня охватило желание во всем ей признаться: и в том, что мы встретили Денча, и в моей лжи, и в том, что мы поссорились с Ричардом. Теперь я была уверена, что Денч опять в безопасности, и чувствовала потребность объяснить все маме.
Но трех вещей я не могла бы рассказать ей. Ни слова о мистере Мэгсоне не должно было сорваться с моих губ. Эту тайну я должна была похоронить в себе навсегда, словно ее и не было.
Мне также не следовало рассказывать маме, что Ричард обвинил меня в том, будто я пытаюсь завоевать себе дешевую репутацию в Экре. Обвинение было столь грубым и несправедливым, что мне было противно говорить об этом. Я хотела забыть о нашей размолвке.
И я не могла рассказать маме, что Ричард ударил меня. Я считала, что будет лучше, если она никогда не узнает об этом.
Я была права. Выслушав мой рассказ о Денче, мама только кивнула и заговорила о том, что и меня волновало больше всего.
— Ричард очень сердится на тебя?
— Да, — призналась я.
Мама вздохнула.
— Я знаю, что это всегда огорчает тебя, Джулия, — попыталась она меня утешить. — Но мне кажется, что все ваши размолвки с Ричардом — это результат того, что вы росли бок о бок друг с другом.
Я промолчала, не зная, что на это сказать.
— Все будет хорошо, — уверенно продолжала мама. — Сейчас, когда мы восстановим свои права на землю, Ричард будет больше занят вне дома. А затем ты отправишься в Бат на свой первый сезон. Мы уедем с тобой осенью и вернемся домой к Рождеству. — Она помедлила, с улыбкой глядя на меня. — Не смотри, пожалуйста, так удрученно! Я уверена, скоро Ричард перестанет сердиться на тебя, его гнев никогда не бывает долгим. И ты должна научиться не перечить ему.
Я улыбнулась, в душе согласившись с ней, но, когда я позже услышала шаги Ричарда на лестнице, мое сердце упало при мысли, что я должна разговаривать с ним как ни в чем не бывало. Я оставила маму одеваться и сошла вниз.
Ричард стоял у стола, укладывая книжки, и посмотрел на меня без улыбки. По его виду я поняла, что меня еще не простили.
Я тихо подошла к столу и молча стала возле него, ожидая, что Ричард заговорит первым. Я надеялась, что он хотя бы улыбнется мне, чтобы я знала: если он и не простил меня, то гнев его уже прошел.
— Ты можешь стоять тут хоть целый день, Джулия, — сказал он тихо. — Но ни слова не дождешься от меня.
Его тон подействовал на меня словно пощечина.
— Ты не прав, если полагаешь, что я хочу быть единовластной хозяйкой Вайдекра. — Я старалась говорить спокойно. — Я никогда не думала, что он будет принадлежать одному из нас. Я считала, что он будет нашим общим, когда мы поженимся.
При упоминании о наших свадебных планах мой голос дрогнул, и я почувствовала, как слезы подступили к горлу.
— Впрочем, неважно, женишься ли ты на мне или нет, все равно ты будешь сквайром, — прибавила я поспешно.
Ричард продолжал бесстрастно смотреть на меня.
— Я знаю, ты сын Беатрис, — тихо продолжала я, — и ты унаследовал ее таланты. Я уверена, что это ты избранное дитя.
— Это действительно так, — резко заговорил он. — Я унаследовал все ее таланты. Я — ее истинный наследник, и весь Экр может убедиться в этом.
— Конечно, конечно. — Я помолчала, не зная, станет ли Ричард продолжать. Но он не говорил ни слова. — И я очень сожалею насчет Денча. Мне не следовало вводить в заблуждение твоего отца. Но я сделала это совсем не для того, чтобы стать главной в Экре, и ты знаешь это, Ричард.
— Очень хорошо, — значительно вставил он. — Я верю тебе, Джулия. — Но тон его свидетельствовал об обратном. Он дал мне понять, что великодушно закрывает глаза на мою ошибку. Я виновато опустила голову. — Я работаю, — продолжал Ричард. — Мы с папой решили, что время до завтрака я должен использовать для углубленных занятий.
Я кивнула, не отводя глаз от его книг. Он делал грамматический разбор отрывка из учебника доктора Джонсона. Разбирая крупный, наклонный почерк Ричарда, я заметила, что он сделал ошибку. Но вряд ли он очень обрадуется, если я укажу ему на нее.
— Тогда я пойду гулять, — сказала я.
Он ничего не ответил, и я молча вышла из комнаты и направилась в спальню переодеться в простое платье и накинуть на плечи шаль. Дань прохладному утру и условностям.
Выйдя на порог, я остановилась в недоумении. Я не знала, куда идти. И не знала, чего мне хочется. Короткий разговор с Ричардом оставил у меня впечатление, что стать для него идеальной женой потребует значительно больше сил, чем я думала. Мне придется проглотить еще много обидных упреков и горьких слов. И в первый раз я подумала об одиночестве моей мамы без жалости и сострадания. Как бы ни горевала она по моему отцу, но по вечерам она спокойно могла сидеть и заниматься тем, к чему лежала ее душа. К обеду она могла заказывать блюда по своему вкусу и планировать жизнь по своему усмотрению. Ей не нужно было следить за своими словами, извиняться за каждую допущенную ошибку и рассматривать каждое слово или действие с оглядкой на мужские предрассудки. Я с сомнением покачала головой. Сейчас мне приходилось платить за то, что я стремилась к самостоятельности. Мне надо узнать у Ричарда, как должна поступать идеальная леди и идеальная невеста. А Ричард не самый терпеливый учитель на свете.
Вдохнув свежий утренний воздух, я почувствовала, как самый дух мой воспаряет к небу, подобно жаворонку. Запах ветерка, теплота наступающего лета, вид листьев, таких молоденьких и чисто вымытых ночным дождем, заставили мое сердце забиться чаще. Я почти слышала, как расцветает природа, расцветает со сладким тихим звоном, похожим на звуки арфы, колеблемой ветром.
Я понятия не имела, куда пойти на прогулку. Я должна была вернуться к завтраку, чтобы заслужить похвалу мамы и вернуть себе расположение дяди Джона. Поэтому я выбрала маршрут, не слишком утомительный для моих ног, но зато самый приятный для сердца.
Легкий звон в ушах говорил мне, что колдовство Вайдекра разлито вокруг меня и что Беатрис совсем рядом. Пройдя через сад, я вышла на дорогу и пошла вперед, как будто меня вел волшебный клубок. Ворота в сад отворились без обычного скрипа, когда я открыла их, куст ежевики зацепил мое платье, но не разорвал его. Я шла будто привидение, и даже воздух вокруг казался застывшим.
В ушах слышался неумолкающий звон, и я знала, что взгляд у меня сейчас отсутствующий и рассеянный. Мы с Беатрис были одни этим свежим утром. Мы шли, подгоняемые ветерком, по родной земле, и шаги мои были легки, как у богини.
Я свернула направо и пошла к развалинам Холла. Солнце играло на моем лице сквозь кружевную листву деревьев, боярышник распространял сладкий аромат, пчелы с низким гуденьем кружились над его цветами.
Я ни о чем не думала.
Ни о чем.
Совсем ни о чем.
Лишь нежный шепот звал меня, подгоняя идти и идти вперед. Этот звук был единственной чистой нотой, которая вскоре растворится в шуме и гаме многолюдного, полного забот дня. Это был голос Вайдекра. Это он выманил меня из дома и направил в Холл.
Впереди на дороге стоял большой каштан, с которого белка нечаянно уронила пятипалый лист. Я подняла его и пошла дальше, обмахиваясь им как веером. Все явственней стал доноситься до меня аромат далеких лугов, и я почувствовала намек на дождь, который разразится не далее как к концу утра.
Гравий скрипел под моими башмаками, и я вспомнила топот босых ног по этой аллее, слышанный мной во сне, и свет факелов, освещавших толпу, и Ральфа Мэгсона, скакавшего впереди на вороном коне.
Я грезила наяву. Воздух был таким же сладким, как и в тех пустых комнатах, по которым бродила женщина моего сна. Я подняла голову к небу и удивилась, не ощутив на своих губах падающих дождевых капель, намочивших лицо Беатрис.
Дождя все еще не было. Сегодняшний день был совершенно другим. Это был не сон. Я вышла на прогулку и бесцельно отправилась в сторону Холла, перед тем как засесть за утреннюю работу с мамой или заняться разглядыванием чертежей нового дома с дядей Джоном. Но почему я так упрямо шла к развалинам, рискуя попасть под дождь, я не знала. И откуда возникло это чувство какой-то подчиненности чужой воле? И что за звук слышу я в ушах, и что это за боль под самыми ребрами?
И так, ничего не зная, я продолжала идти вперед. Я ступала, как лунатик, довольно быстро, миновав розовый сад, заросший сорняками высотой с розовые кусты. Они одичали и распускались сейчас крохотными малиновыми, алыми, белыми и розовыми бутончиками, а вокруг стоял лес молоденьких рябин и высокого розового лихниса. Я помедлила, чтобы сорвать одну из его веток, и стала разглядывать очаровательное созвездие цветов, похожих на раковины и совершенных по форме. Затем я подняла глаза и поднялась по ступеням белой летней беседки.
Он был здесь.
Услышав мои шаги, он вышел и встал в дверях, поджидая меня. Его смуглое лицо светилось радостью, и моя собственная боль улетучилась в одно мгновение при виде него. А поющий звон в ушах умолк, словно кто-то мягко положил руку на струны арфы. Из-за туч неожиданно выглянуло солнце и залило все вокруг золотым волшебным светом, заставив сад сверкать и искриться, точно по мановению волшебной палочки. Я легко, словно танцуя, взошла по ступенькам, и он протянул мне навстречу руки, а я подняла лицо для поцелуя.
Его рот жадно прижался к моим губам. Я отклонилась назад под его тяжестью, но руки мои обхватили его голову, и я прижала его к себе. Ветка лихниса выпала из моих пальцев, Ральф крепко прильнул ко мне, и я почувствовала все его теплое стройное тело, такое гладкое и упругое, как у юноши. Он уверенно поднял меня на руки, будто мы были давнишними влюбленными, и нежно опустил на пол, точно принцессу на ее ложе. Сам он тоже лег рядом со мной, и я притянула его голову, чтобы поцеловать его рот, и закрытые веки, и гладкий лоб, и мысок волос над ним. Я слегка взъерошила их пальцами в немом экстазе счастья, моей любви к нему и сумасшествия этого дня.
Затем я почувствовала, как он растегивает на моей спине платье торопливыми неловкими пальцами, и чуть приподняла плечи, чтобы облегчить ему эту задачу. Его лицо стало чуть печальным от сосредоточенности. Расстегнув каждую пуговичку, он стал с меня снимать платье и я, поднимая поочередно колени, а потом плечи и руки, позволила платью соскользнуть с меня и осталась в одном тонком белье на полу летней беседки.
Он накатился на меня как волна, целуя мое лицо и шею, сжимая и снова целуя мою грудь, теплый живот. Сняв постепенно с меня белье, он стал целовать меня между ногами так, что я распростерлась под ним, парализованная и ошеломленная наслаждением.
— Ральф! — застонала я, и он поднял на меня глаза, ставшие еще более темными от желания.
— Любовь моя! — тихо сказал он, будто у меня не было другого имени. И он снова опустил голову и стал ласкать меня своим острым твердым языком, а я сжимала пальцами его руку и стонала на каждом выдохе.
Он поднял голову с сокрушенной, несколько виноватой, от нашей неосмотрительности, улыбкой. И он стянул с себя рубашку, скинул ботинки и затем бриджи. При виде его прекрасного обнаженного тела я даже задохнулась от незнакомого мне чувства. Он упал на меня, будто не мог больше выносить бездействия, и я почувствовала на себе его поросшую волосами грудь, широкую шею у моего лба, спрятала лицо на его плече и с наслаждением вдохнула волнующий запах его кожи.
— Ральф! — простонала я опять, и весь мир вокруг, весь мир Вайдекра эхом отозвался на его имя. Беседка, сад, дом были полны его именем, так же как была полна им вся земля. — Ральф! — и он вошел в меня. Это было похоже на удар ножа в том сне, и когда я взглянула вверх, то опять увидела виноватую улыбку, какую видела у него тогда. И он смотрел на меня темными влюбленными глазами.
— Мисс Лейси, — мягко произнес он и поцеловал мои веки, и завитки волос на висках, и нежную кожу под глазами, и слизнул слезинку с моей щеки.
Он был так нежен, будто боялся сделать мне больно. И действительно, несколько раз я испытывала боль, но каждый раз она приносила с собой наслаждение, каждый головокружительный момент был восторгом, и я выгибала спину и стремилась навстречу его телу, словно заждавшаяся супруга. Наслаждение становилось все более и более интенсивным, а его движения — все более и более быстрыми, пока они не превратились в ослепление восторга, и я перестала понимать, где я, кто я и что я. Был только Ральф.
Потом мы долго лежали в молчании.
Через некоторое время он приподнялся и, потянувшись за своим сюртуком и моей шалью, укрыл нас ими словно одеялом, и я прижалась к нему крепче.
Облокотившись на руку, он держал меня словно какой-то драгоценный предмет, порученный его заботам. А я прижалась лицом к его шее и с наслаждением вдыхала знакомый запах его кожи и какой-то странный, более глубокий запах, напоминающий мускус.
Для меня существовало только «сейчас». И только это место. Все, что я видела, это профиль Ральфа, когда он смотрел на полуоткрытую дверь. Все, что я ощущала, — это тепло его тела на мне и легкую боль там, где он только что был. И какой-то странный покой, который воцарился в моей душе. Я хотела бы уснуть в его руках и проснуться, когда он разбудит меня. Я закрыла глаза и почти задремала, вдыхая запах вереска и старого дыма.
— Идет дождь, — тихо сказал Ральф.
Я открыла глаза. Сквозь полуоткрытую дверь мы видели, как стена дождя обрушилась на общинную землю, ветер наклонял тонкие березки к земле, и капли серебряными копьями пронзали каждый лист.
Буря грохотала по крыше, как по барабану, и беседка скрипела, как баржа в море. Мы прижались друг к другу в своем укрытии, защищенные от остального опасного мира.
— Ты простудишься, — озабоченно сказал Ральф.
Он подал мне платье и стал натягивать на себя рубашку. Я кое-как оделась и обернулась к нему. Он сидел, облокотившись на стену, широко раскинув ноги.
— Посидишь со мной еще? — нежно предложил он.
Я уселась рядом, и мы стали молча наблюдать за дождем. Так прошло много долгих минут. Тучи, собравшиеся над нами, были темными и тяжелыми, какого-то странного фиолетового оттенка. Но пока мы наблюдали за ними, поднявшийся ветер погнал их к развалинам дома, потом дальше к Экру и унес, наконец, к морю, где дождь обрушился в соленую воду. Ветер разорвал пелену туч, и между ними мелькнули просветы голубого неба. Стук капель по крыше стал затихать и наконец совсем прекратился, и ничто больше не мешало нам смотреть на сад. Зелень вокруг сияла бриллиантами капель, каждый лист сверкал, как королевская корона. Чудесный запах омывал Вайдекр: запах свежей влажной земли и молодых листьев. Я слышала, как вдалеке бубнит громче обычного Фенни, напоенная мелкими потоками и ручьями.
Мои волосы распустились, и, отделив одну прядь, я стала бездумно накручивать ее на палец. И вдруг я замерла. Звон в ушах усилился, прядь волос вокруг моего указательного пальца была рыжей. Рыжей, как у лисицы. Это были волосы Беатрис.
И Холл рядом с нами не был разрушен. И не носился в воздухе запах старого пожара. Сад был великолепен, весь засаженный ухоженными кустами роз. Камни террасы были ровными и идеально гладкими. Стены дома сверкали, словно желтая жемчужина, колыхались тяжелые занавеси в окнах, высокая деревянная дверь была приветливо приоткрыта, и дым курился над крышей.
Я в ужасе отвела взгляд и приложила руки к полу. Мне казалось, что я падаю, что земля уходит из-под моих ног и что я качусь в сумасшествие, в котором сны можно принимать за реальную жизнь, где я могу в любой момент стать Беатрис.
Пол был чистым и твердым, весь из свежевыструганных дощечек. Окна беседки, белая свежая краска блестели на солнце.
Неверяще глядя за дверь, я обернулась, чтобы сказать:
«Ральф! Помоги мне! Неважно, Беатрис я или Джулия, все равно ты не обидишь меня. Помоги мне, пожалуйста! По-моему, я сошла с ума и уже сама не понимаю, кто я».
Кучка пыли и сухих листьев в углу слегка зашуршала от моего прикосновения. Полностью одетая, я сидела прислонившись к стене. Подняв руку к волосам, я выбрала и поднесла к глазам одну прядь. Она была русой.
Я глубоко вдохнула и выглянула в сад. В нем царила привычная запущенность моего детства, виднелись закопченные руины Холла, разрушенная кирпичная кладка стен. Я была Джулией.
Мои колени подогнулись, и я спрятала лицо в ладонях.
Я чувствовала, что мне надо обдумать все и понять, что случилось со мной. Я вспомнила о шишке у меня на голове — сейчас мне казалось, что это случилось не вчера, а много лет назад, — и подумала, что это из-за нее все произошло. Может быть, я ударилась, и от этого мой разум повредился? Но я сразу вспомнила сон и тот звон, который услышала, когда впервые увидела Ральфа, и поняла, что вчерашнее падение тут ни при чем. Сейчас мне следовало бы испугаться и встревожиться. Но я не чувствовала ни малейшего беспокойства.
Я не могла не быть довольной.
Я видела Холл таким, каким он был. Я видела красоту сада и живое тепло стен. Я видела неразрушенную террасу и дым от каминов и кухонной плиты, на которой готовился обед.
И я лежала с Ральфом, как, бывало, лежала Беатрис. И я любила его. И он звал меня — с любящей пародией на почтительность — мисс Лейси. Это было ее имя.
И мое тоже.
Это были ее любовник, ее земля и ее дом.
Они также были моими.
Я взглянула на солнце, пора было идти домой завтракать. Я легко поднялась на ноги и, словно скользя, спустилась по ступенькам в сад. Бутоны сильнее запахли от дождя, а трава зазеленела еще больше. Я шла ничего не боясь. Я была наследницей Беатрис, и иногда я была ею самой. Я могла вернуться к себе домой и вести жизнь маминой дочки, той девочки, которой я была до сих пор, но внутри меня зрела тайная сила, которая шла от Беатрис, от моей тети, от моего другого «я». Я готова была понять мою землю так, как понимала и любила ее сама Беатрис. И я буду работать на ее земле вместе с ее любимым, которого я любила так же, как она сама много лет назад.
Я шла домой. Ветер, подгонявший меня на моем пути к беседке, теперь стих и только слабо овевал мое лицо. Я ни о чем не думала. Это было так легко. Я чувствовала, что должна воспринимать все, что сейчас случилось со мной, столь же просто, как воспринимает форель потоки омывающей ее воды. Я надеялась, что я права.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Привилегированное дитя - Грегори Филиппа



что угодно,только не любовный роман
Привилегированное дитя - Грегори Филиппаполи
10.10.2011, 18.10





Согласна. Тяжёлая книга, и любовь такая обречённая, страшная.
Привилегированное дитя - Грегори ФилиппаКлэр
21.04.2012, 14.27





Согласна книга тяжелая, но все таки очень интересная. Прочитайте. Не пожалеете.
Привилегированное дитя - Грегори ФилиппаЕвгения
13.07.2013, 21.17





Страшная книга.Ричарда следовало бы, придушить еще в пеленках.
Привилегированное дитя - Грегори ФилиппаКлара
22.04.2014, 13.59





Есть продолжение этой истории.Про дочь Джулии.Тоже очень мрачная истории, но рекомендую.
Привилегированное дитя - Грегори Филиппачитака
15.07.2014, 20.13





О, книга супер, еще интереснее чем первая часть! Читала не отрываясь
Привилегированное дитя - Грегори ФилиппаАлександра
6.08.2014, 14.33





Жаль что на этом сайте продолжения нет, придется на других искать.
Привилегированное дитя - Грегори ФилиппаОльга
8.11.2014, 13.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100