Читать онлайн Привилегированное дитя, автора - Грегори Филиппа, Раздел - Глава 30 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Привилегированное дитя - Грегори Филиппа бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.94 (Голосов: 31)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Привилегированное дитя - Грегори Филиппа - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Привилегированное дитя - Грегори Филиппа - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Грегори Филиппа

Привилегированное дитя

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава 30

В тот день Ричард не приехал к обеду. Страйд передал, что он уехал в Чичестер и вернется поздно. Я Догадалась, что за причина вызвала его в Чичестер. Ричард вошел в гостиную, когда Страйд подавал чай, и мои догадки подтвердились. Он сказал, что вызвал отряд солдат и разместил их у Буша в Экре.
— Я сказал им, что Экру нельзя доверять и что Ральф вполне способен поднять мятеж против нас, — объяснил он. Отказавшись от чая, он попросил подать себе кружку эля.
Он не ел с самого завтрака, его глаза тревожно бегали. Храбрый мальчик превратился в довольно трусливого мужчину. Я смотрела на него поверх чашки, и мое сердце разрывалось между собственным торжеством и досадой, что я никогда больше не увижу того мальчика.
— Мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы они восприняли мои требования всерьез, — продолжал он. — Если бы это был первый мятеж в наших местах, то, думаю, они не пошли бы на это. Жаль, что сейчас нет здесь дедушки, его бы они сразу послушались.
Все, что они могли мне сказать, это то, что вряд ли Мэгсон решил остаться в стране, они получили сообщение из Лондона, что он и другие беглецы отплыли в Америку. Они просто не слушали меня, когда я уверял их, что он собирается сюда.
Я кивнула и ничего не ответила.
— Прибыли цыгане, — тревожно добавил Ричард. — Я велел солдатам приглядывать за ними. С этим народом никогда нельзя быть ни в чем уверенным.
Ричард подошел к кухонной двери и попросил себе еще кружку эля. Ему хотелось пить. Все ясно: видно, в Чичестере после визита в казармы он выпил немало голландского джина.
— Почему ты утаила от меня часть правды о своем визите в Экр? — вдруг спросил он.
От неожиданности я даже вздрогнула, и часть чая пролилась на платье.
— Я ничего не утаивала, — слишком быстро ответила я.
— Не лги, — улыбаясь, произнес он. Ричарда всегда радовало, когда он мог в чем-то одержать верх. Он вернулся в комнату и уселся на свой любимый стул. Страйд, живой укор и неодобрение, принес вторую кружку эля и поставил ее перед Ричардом. Сейчас испытанное им в казармах унижение и страх перед Ральфом отступили на задний план перед удовольствием помучить слуг и жену. — Ты с глазу на глаз разговаривала с какой-то старухой. С кем же?
Я услышала менторский тон моего мучителя и почувствовала страх. Но тут же я вспомнила о Ральфе, пробирающемся к нам тайно, и о моем ребенке, так же тайно ищущем дорогу в наш мир.
И, наконец, я подумала о себе. Возможность выжить для меня зависит от того, смогу ли я найти опору в это трудное время одиночества. Я лишилась Клари и мамы. Я потеряла Ральфа. У меня отняли землю и мое наследственное право на Вайдекр. Значит, я должна отыскать эту опору в самой себе. Если я буду трепетать каждый раз, когда Ричарду придет в голову помучить меня, то я и вправду сломаюсь. Сломаюсь навсегда.
— Я действительно разговаривала с одной из пожилых женщин в Экре, — ровно произнесла я. — Но это ни в коей мере не касается тебя. Это не был деловой разговор.
Ричард продолжал вопросительно смотреть на меня.
— Но вы упоминали мое имя, не так ли? И мне передали, что вы обе злоумышляли против меня. — Голос Ричарда звучал неуверенно, он не доверял никому: ни своей жене, ни своей собственной деревне, ни даже своим шпионам.
Я замерла от страха. Оказывается, у Ричарда есть в деревне друзья? И там есть человек, готовый предать Ральфа? Моя собственная вера в Экр никогда не позволяла мне думать, что там возможно предательство. Но кто-то же, подслушав наш с миссис Мерри разговор, передал его Ричарду.
Джордж.
Новый грум Ричарда, Джордж.
Это наверняка был он. Он недавно появился в нашем графстве, нанятый Ричардом за его лукавую физиономию на место Джема. И так как он не знал никого в Экре, его информация Ричарду была бесполезной.
Я с презрением взглянула на Ричарда. И он понял это так, что, раз я не боюсь его, значит, Джордж солгал.
— Ты собираешь кухонные сплетни и слушаешь всякую ерунду. — Мои слова звучали оскорбленно, и Ричард покраснел до ушей. — Я не говорила ни с кем. Но ты можешь не затруднять себя и не делать выговора своему платному шпиону. Он больше никогда не будет править лошадьми, если я сижу в коляске. Неважно, куда я отправляюсь: в Экр или на обед к епископу. Я не собираюсь оплачивать услуги грязного шпиона. И прошу тебя дать ему расчет, иначе я никогда не сяду в нашу карету. — Подняв голову как королева, я выплыла из комнаты. И только оказавшись в спальне и заперев за собой дверь, я смогла вздохнуть спокойно. Я блефовала. И никто не знал этого лучше, чем я.
Но если я могу победить Ричарда, потому что он боится слухов о возвращении Ральфа, если я могу смотреть на него глазами, полными презрения, когда он ловит меня на лжи, то в таком случае будущее возможно и для меня.
Экр опять улыбался. На лицах людей опять была дерзкая усмешка независимости. И я подумала, что даже я, одна в большом доме, в громадной кровати сквайра, могу перестать бояться.
Я разделась, не сняв, впрочем, мамино ожерелье и серьги, и легла. Простыни были ледяные, и мне казалось, что мамин жемчуг будто бы согревает меня. Последние месяцы беременности, когда мой живот стал такой огромный, я могла спать только на спине. И сейчас я широко раскинулась на кровати и прислушалась к мягкому брыканию ребенка. Иногда я воспринимала его как непрошеного наследника Вайдекра, а иногда обожала его, как плод моего тела, как мое беспомощное создание. Иногда же, как, например, сейчас, когда я так устала, я просто лежала, спокойно глядя в потолок и считая оставшиеся часы.
Сегодня малыш вел себя спокойнее, чем обычно, и я заснула довольно быстро, забыв погасить свечу. И когда Ричард оказался обнаженным в моей кровати, я даже не смогла сразу протестовать от испуга.
Он зажал одной рукой мой рот на случай, если я начну кричать, а другой грубо задрал мою ночную рубашку. По-моему, я укусила его руку, она была соленой и плохо пахла, но я не соображала, что делаю.
Я ничего не могла понять.
Мне было стыдно, что я так растерялась.
Я беспомощно барахталась, но мои движения сильно затруднялись скомканными простынями и тяжестью ребенка. У меня вырвался еле слышный сдавленный стон, и Ричард с улыбкой взглянул в мои расширенные от ужаса глаза. И когда я увидела эту улыбку, то поняла, что именно сегодня ночью Ричард прикончит меня.
Им руководила не похоть. Не любовь и не желание, эти вполне простительные грехи. Ричарда гнали вперед жестокость и власть. Он не мог вытерпеть моей высоко вскинутой головы и презрения в глазах, поэтому, дождавшись, пока я засну, он пришел сюда.
Он задрал подол моей рубашки до самой шеи, и я замерла, когда его рука коснулась ожерелья. Я чувствовала, что он мечтает задушить меня, прямо сейчас, под ним.
Когда я увидела его улыбку, я поняла, что пропала.
Но я была готова к этому. Я дала обещание миссис Тайк, перед всем Экром я пообещала то же самое миссис Мерри. И я не дам править новому сквайру. Я прикончу линию Лейси. Если Ричард убьет меня сегодня, то настанет конец всему, и самому ему тоже, ибо его повесят за убийство. Я сжала зубы и про себя попрощалась со всем, что любила в жизни: с Джеймсом, Вайдекром, мамой. И приготовилась к смерти.
Ричард был невыносимо тяжелым. Он уже наполовину был на мне, наполовину рядом. Вес нерожденного дитя пригвоздил меня к кровати. Рука Ричарда нечаянно коснулась моего выпуклого живота, и ребенок шевельнулся, будто почувствовав мой страх.
— О, Джулия, — вдруг удивился Ричард. — Я совсем забыл об этом. Это единственное, что спасло тебя сейчас от смерти.
Я перевела дух.
— Я собирался задушить тебя, — мечтательно протянул он. — Мне до смерти надоело видеть твое длинное лицо у себя в доме. Если тебя не станет, я смогу привести сюда другую женщину. Есть другие девушки, на которых я мог бы жениться. Раньше я хотел тебя, поскольку ты владела Вайдекром, теперь он у меня есть, и ты мне больше не нужна.
Свеча мерцала, бросая длинные тени на потолок. Не было ничего более страшного, чем этот человек, лежащий в моей кровати и говоривший мне страшные вещи таким интимным шепотом.
— Когда-то я любил тебя. — Казалось, ему хочется выговориться. — Когда мы были маленькими детьми, прежде чем мы узнали, кто мы такие и что мы должны унаследовать. Думаю, я любил тебя тогда. — Тут он замолчал. Он словно даже тосковал о тех временах. — Тетушку-маму я тоже любил, — его голос внезапно зазвучал октавой выше и превратился в почти детский. И со внезапной дрожью я поняла, что его здесь нет, он стал тем маленьким мальчиком и вернулся в солнечное детство с обожающей его тетей и кузиной, готовой перевернуть мир ради него.
— Я очень сильно любил тетушку-маму. Но ты все испортила. Ты всегда старалась быть первой в Вайдекре, — и его голос стал сердитым, как у избалованного ребенка. — И всегда становилась между мной и тетушкой-мамой. Ты всегда вмешивалась в то, что тебя совсем не касалось. И хотя я могу простить тебя, Джулия, если ты очень, очень попросишь меня, но я не могу не сердиться на тебя… Джулия, ты слушаешь меня? — спросил он с внезапным раздражением.
Я послушно кивнула, как ребенок в школе. Его рука крепче зажала мой рот. Я боялась, что меня вырвет от невыносимого запаха конского пота, сигарного дыма, голландского джина. И тем не менее я ощущала запах Ричарда, моего кузена, которого я любила так много лет. Очень много лет.
— Я убил ее, — произнес Ричард наконец то, что, казалось, произнести было невозможно. — Ну, эту твою подругу Клари. Сначала я пытался подружиться с ней. Я даже делал вид, что ухаживаю за ней. Но она просто смеялась мне в лицо. — Его голос дрогнул. — Она сказала, что ты стоишь десятерых таких, как я. — Тут он помолчал. — Думаю, что я рассчитался с ней за это.
Я смотрела на него, не произнося ни слова. Его глаза подернулись странной поволокой.
— Она видела нас. Когда я изнасиловал тебя тогда в беседке. Я поднял глаза и увидел ее. Похоже, что она бежала к нам, хотела помочь тебе. Но, встретив мой взгляд, она повернулась и помчалась назад, к Экру. Наверное, собиралась позвать на помощь. Я поймал ее у самой Фенни, — продолжал он задумчиво. — Я схватил ее за горло, но она оказалась ужасно сильной, почти как ты. Однако страх сломил ее сопротивление. Она захрипела, и у нее вывалился язык и выкатились глаза из орбит. Довольно гадкое зрелище. Мне стало так противно, что я бросил ее в Фенни. Потом я отправился домой, я был уверен, что никто не заподозрит меня. Меня никто никогда ни в чем не подозревал.
Он спокойно сделал паузу.
— Твою маму тоже убил я, — на его лице появилось обиженное выражение. Я видела, как опустились уголки его рта. — Она все время увивалась вокруг Джона. С ее стороны было отвратительно делать такие вещи. И она сговаривалась с Джоном против меня. Раньше я считал ее прекрасной, самой совершенной леди на свете. Она для меня была все равно что ангел. Но оказалось, что она такая же шлюха, как все вы. Как и ты. Стоило только отцу вернуться домой, она стала бегать за ним, как сучка во время течки. Она совершенно забыла обо мне. И когда он задумал лишить меня наследства, то она согласилась с ним. И они оба решили расстроить нашу свадьбу. — Он немного помолчал, и, когда заговорил снова, его слова звучали рассудительно и взвешенно. — С их стороны это было чертовски плохо. Ты ничего не понимаешь в делах, Джулия, потому что ты всего лишь женщина, но тетушка-мама не должна была так поступать. Я даже удивлен, что такая мысль пришла ей в голову. — Ричард говорил медленно, с каким-то горестным почтением. — Не считая этого, она была исключительная женщина.
Я лежала как камень. Только мое сердце билось как оглашенное, и я знала, что в любую минуту этот звук может напомнить Ричарду о том, что в его власти сейчас находится другая забывшая себя женщина.
— Боюсь, что ей было больно, — заговорил он снова. — Джема я застрелил сразу, как ты понимаешь. Затем из другого пистолета я выстрелил через окошко в Джона. Он как раз хотел открыть дверь и броситься на меня. Довольно храбро с его стороны, ничего не скажешь. Он, видимо, пытался защитить тетушку-маму. Выстрел бросил его обратно в карету, прямо к ней на колени. Она закричала. Думаю, что кровь напугала ее. Но она не сделала ничего. — Он на мгновение задумался. — Хотя, с другой стороны, что она могла сделать. Я перезарядил пистолеты, но это не заняло много времени. Потом я подождал.
Его рука по-прежнему зажимала мне рот, но, если бы даже не это, я все равно не смогла бы пошевельнуться. Я лежала, окаменев от ужаса и мрачного очарования этой истории.
— Я подождал. Затем слез с лошади и открыл дверцу кареты. Лошади спокойно стояли на обочине дороги и щипали траву, хотя прозвучало два выстрела. Довольно забавно. Свою лошадь я пустил к ним. Ну, они всегда паслись вместе. Я и разрешил им попастись еще раз, хотя все это было смешно: пасущиеся лошади, мертвый Джем на козлах, мертвый Джон в карете, и твоя мама, замершая там же в молчании.
Мне захотелось узнать, что она делает. Только это, ничего больше. Правда, — добавил он убедительно. — Я осторожно открыл дверцу кареты. Джон лежал внутри, и там все было залито кровью, весь пол и даже ее платье. Меня это ужасно рассердило, что она запачкала свое красивое платье его кровью. Знаешь, Джулия, я ужасно разозлился, что она сидит так, держа его голову на коленях, когда я в таком затруднении из-за всех этих трудностей с тобой, ребенком, свадьбой и самое главное — Вайдекром. — Ричард опять замолчал, на его лице блуждала улыбка.
— Она узнала меня сразу. — В его голосе слышалось удовлетворение. — Едва я открыл дверцу кареты, она воскликнула: «О, Ричард! Что ты наделал». А я ей ответил… — улыбка Ричарда превратилась в восторженную, будто он подходил в своем рассказе к самому смешному эпизоду. — Я сказал: «Я убил вас всех, тетушка-мама!» И затем я выстрелил. Я застрелил ее прямо в лицо.
И Ричард громко рассмеялся счастливым смехом избалованного дитя, но внезапно, оборвав его, уставился на меня подозрительным взглядом.
— Ты не смеешься, Джулия! Тебе что, не кажется это забавным? — Он убрал руку с моего рта, и наконец я смогла заговорить. Но мои губы едва шевелились.
— Нет, Ричард. Мне не кажется это смешным.
— Но это действительно смешно, — нетерпеливо возразил он.
И тут внезапно я поняла, что я должна делать. Эта мысль пронзила меня, подобно лезвию ножа.
И я направилась к своей смерти.
— Я не верю тебе, — вкрадчиво заговорила я. — Не думаю, что ты способен на это. Мне кажется, что ты никогда бы не осмелился на такой поступок.
— Нет! Это сделал я сам! — голос Ричарда звучал как у обиженного ребенка.
— Не верю. Это, наверное, был не ты. Ты любишь все делать втайне. Я ведь знаю тебя, Ричард. Я согласна, что это ты задушил Клари. В темном лесу ты мог отважиться на это. Ты мог сломать лапки ястребу. Ты вполне мог в тишине темной конюшни перерезать сухожилия своей лошади. Но ты никогда бы не осмелился остановить карету и застрелить троих человек при свете дня. Ты ведь трус, Ричард. И это всем известно.
Я сознательно доводила его до сумасшествия. Я видела, как его глаза темнеют от гнева и становятся яркими, как сапфиры.
— Это сделал я! — выкрикнул он.
— Докажи это, — искушающе сказала я. — Сожми мне шею и задуши меня. Ты трус, Ричард, и никогда не решишься сделать это.
Он обхватил мою шею, но его пальцы дрожали и хватка была слабой.
— Ты не избранное дитя. И никогда им не был. Все любили меня и маму. А ты был для всех только на втором месте.
— Нет! — опять выкрикнул он.
— Да, — ласково продолжала я. — Как ты думаешь, что лорд Хаверинг думал о тебе, когда ты боялся подойти к лошади? И что думали о тебе в Экре, когда ты не смел даже взглянуть на деревенских ребятишек? И что думал о тебе Ральф? Или дядя Джон? Они презирали тебя. Клари и я, мы тоже презирали тебя! Ты убил Клари, но ты не посмеешь убить меня.
Это подействовало. Его руки сжались в конвульсивной хватке злобы, и я, закрыв глаза, успела помолиться Богу, чтобы это было быстро и не очень больно и чтобы все поняли, что это сделал Ричард, и повесили его за это.
И чтобы земля навсегда освободилась от нас, Лейси.
— Трус, — прохрипела я. — Докажи мне, что ты не трус.
Тут мое тело пронзила боль, ужасная боль именно в том месте, где я носила ребенка. Мое тело содрогнулось, и все было кончено. И я потеряла шанс умереть.
Проклятое отродье Ричарда начало свой путь к жизни. Моя маленькая девочка готова была появиться на свет.
Ричард, тяжело лежа на моем животе, почувствовал эту судорогу и ослабил хватку.
Я продолжала молчать, давая ему возможность довершить начатое. Я думала, что у меня хватит воли на это. Я знала, что ее должно хватить. Но он освободил мою шею и испуганным шепотом спросил:
— Что это? Джулия, это ребенок?
И я, как дура, кивнула и сказала: «Да».
Ричард моментально скатился с моей постели, и я криво усмехнулась про себя его испуганному виду. Словно любящий муж, наблюдающий за родами любимой супруги. Но затем мои мысли исчезли, осталась только всеподавляющая боль моего тела. Я не видела и не думала ни о чем, кроме того, что мой ребенок начал свое движение в мир. Затем меня охватило странное чувство облегчения, и простыни подо мной стали влажными и окрасились чем-то похожим на кровь, но гораздо более жидким. По цвету это напоминало вино.
— Фу, — с отвращением произнес Ричард, и его лицо исказилось.
— Одевайся, — свистящим шепотом велела я, едва превозмогая боль. — И пошли за акушеркой.
— Я пришлю к тебе Дженни, — на ходу проговорил Ричард, направляясь к двери. Спеша обеспечить мне помощь и спеша поскорее отсюда убраться.
— Не надо, — проговорила я с расчетливой, обдуманной хитростью.
Я знала, что мне надо делать. Думаю, что я знала это еще с того самого дня в Экре, когда пообещала им, что не дам нового сквайра для нашей несчастной земли.
Во Франции убили короля и тем прекратили королевскую династию.
Я намеревалась сделать то же самое.
Я не смогла предотвратить рождение ребенка.
Затем волнами стала накатываться боль. Вошедшая Дженни нашла меня скорчившейся на полу, словно нищий на пороге пивной. Она подняла меня, чтобы переложить на постель, но, увидев грязные простыни, усадила меня у окна и стала перестилать белье. Я сидела, глядя на серебристый в лунном свете лес, где будто бы в такт моей боли раздавалось глухое уханье совы.
В комнате позади меня меж тем усиливалась суматоха, до меня доносилось звяканье медного кувшина, в который наливали горячую воду, шорох перестилаемых простыней, но мне не хотелось оглядываться. В дверях возник Страйд, он принес корзину, полную дров, чтобы можно было топить камин всю ночь. Я по-прежнему чувствовала себя одинокой, на каком-то острове боли, которая становилась такой сильной, что мне казалось, будто неизвестный хищник пожирает мои внутренности.
Я встала и начала ходить по комнате, надеясь позабыть об этой боли, я ходила от камина до ниши окна мимо туалетного столика и потом поворачивала обратно. Когда я проходила мимо Дженни, мне приходилось брать себя в руки, чтобы не ухватиться за нее и не попросить не оставлять меня. Все-таки я оставалась еще беспомощной девушкой, слишком молодой и хрупкой, чтобы дать ребенку жизнь, а ужас, царивший в моем мозгу, и приступы боли разрывали меня на части.
— Я боюсь, — безнадежно вздохнула я.
Дженни с сочувствием посмотрела на меня и отвернулась к камину. Он запылал ярче, и на стенах замелькали желтые отсветы пламени. Боль подступила ко мне снова, и я опять принялась ходить по комнате. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой одинокой.
— Милорд послал в Чичестер, — попыталась подбодрить меня Дженни. — Он сейчас в библиотеке. Может быть, позвать его сюда, чтобы вам было легче?
— Я скорее соглашусь оказаться в одной комнате с дьяволом, — зло глянула на нее я, и боль скрутила меня на долгие секунды. Я не могла больше вымолвить ни слова.
— Может быть, позвать миссис Мерри из Экра? — предложила Дженни. — Она такая умная и еще у моей матери принимала роды.
— Нет, — сквозь зубы простонала я и вытерла пот с лица. Миссис Мерри слишком хорошо знала свое дело, чтобы оставить меня наедине с ребенком, в чем я нуждалась. — Нет, — повторила я. — Но ступайте и приготовьте для малыша все, что нужно.
Дженни бросила на меня испуганный взгляд, но кивнула и вылетела из комнаты.
Как только она ушла, боль нахлынула с новой силой, и я едва успела вцепиться в спинку кровати, чтобы не упасть. Но следующая волна боли швырнула меня на пол, лицом в ковер, и я из последних сил перекатилась на спину и увидела, как мой живот стал почему-то торчком, и тут начались потуги.
Я схватилась за ножку кровати и стала тужиться как могла сильнее. И я почувствовала, как, словно таинственная пещера, открывается отверстие у меня между ногами, и меня захлестнуло чувство такое сильное, как похоть. Я сидела на полу и тужилась изо всех сил.
И тут его головка выскользнула из меня.
Одна в комнате, в полутьме, в то время как прислуга в суматохе где-то бегала, но никто из них не догадался прийти ко мне, я потянула за эту головку, и вдруг со страшным толчком — мне он показался ударом грома — мой ребенок выскочил на свет, и упал прямо на ковер. Я тут же подхватила его на руки.
Взяв уголок моей ночной рубашки, я вытерла ему глазки, щеки и ротик. Ребенок сморщился, открыл ротик и издал слабый, еле слышный крик протеста, затем слегка закашлялся и задышал.
Он был живой.
Она была жива.
Я раздвинула крошечные ножки, и увидела розовую, чуть припухшую промежность и поняла, что мое желание сбылось и у меня родилась девочка. Тогда я наклонилась, погладила маленькую стопу, пальчики на которой казались горошинками, и обхватила двумя пальцами щиколотку.
— Сара, — тихо произнесла я, и она открыла глазки и посмотрела прямо мне в лицо.
Это был мой ребенок. Я всем сердцем чувствовала, что она принадлежит мне, так же как я чувствовала своей собственностью вайдекрскую землю. И она не родилась ни больной, ни сумасшедшей, ни злой. Она была всего лишь крошечным младенцем, которому не нужно ничего, кроме возможности вырасти и быть счастливым. И она имела своего рода право на это, так же как любое родившееся на свет Божий дитя.
Я попыталась встать на ноги, и когда я чуть приподнялась, то почувствовала, как что-то мягкое выпало из меня и упало на пол. Я замерла испуганная, но, увидев тонкий пурпурный пульсирующий шнур, тянущийся к ребенку, все поняла. Глупая женщина я была, что забыла о существовании детского места и о том, что необходимо с ним сделать.
Я наклонила голову вниз, вспомнив при этом, как поступают овцы, и перекусила этот шнур. Затем взяла чистый носовой платок и перевязала этот шнур около самого животика ребенка. Потом я встала, вынула из шкафа свою шаль и завернула младенца, отчего он сразу стал похож на свернутого цыпленка. Сверху я накинула на нее еще одну шаль, поскольку нам нужно было выйти в темную морозную ночь, и я хорошо слышала, как завывал там ветер.
Положив девчурку на сгиб руки, я вынула из шкафа свою зимнюю накидку из теплой шерсти и надела ее, прикрыв и малышку. Я оставалась в той же запачканной кровью ночной рубашке, и она хлопала по моим лодыжкам, но я не обращала на это внимания. Я была босая, но это не имело никакого значения.
Ребенок, согретый моим теплом, притих и, кажется, заснул. Я прижала его покрепче и тихонько открыла дверь.
Страйд и Дженни были на кухне, до меня донеслось громыханье кастрюль, в которых грелась вода. Шаги миссис Гау раздавались этажом выше, там она разыскала и срочно приводила в порядок старую семейную колыбельку. Я подняла голову, прислушиваясь, но не услышала Ричарда.
Потом я пожала плечами, как будто это не имело никакого значения и мне никто не. смог бы помешать, и, прижимая к себе драгоценный сверток, стала бесшумно, как привидение, спускаться по лестнице.
Внизу я услышала звук, доносившийся из библиотеки. Это было звяканье графина о стакан, и я поняла, что Ричард сидит там, пьет и ожидает новостей. Ждет акушера из Чичестера. Ждет, когда тот спустится по лестнице с новым наследником Вайдекра на руках и скажет: «Сквайр, примите ваше дитя». И будет перевернута последняя страница этого счастливого романа.
Но этого не случится никогда.
Я знала, какую цену мне придется заплатить. Я поняла это, когда была готова умереть в своей собственной постели от руки убийцы. Я была готова к этому и сейчас, когда прижимала к себе драгоценную ношу. Я должна расплатиться за то, что я Лейси. И ценой за это будет моя девочка.
Ричард никогда не увидит свое дитя.
Вайдекр никогда не получит наследника. Тихо, как тень, я спустилась по лестнице, и мой путь отмечали капли крови, падавшие так же бесшумно на покрытый толстым ковром пол. Я кралась, как раненый зверь.
Эти следы могли повести за мной Ричарда, чуявшего кровь подобно собаке. Я слышала, как яростно снаружи завывал ветер, как шумели верхушки деревьев. Скоро на землю обрушится ливень и смоет все следы. Да и Фенни должна стоять высоко. Когда же начинается половодье, в Фенни можно спрятать все, что угодно. Ричарду известно это лучше, чем кому-либо из людей. Он не забыл, как несколько месяцев назад утопил в этой реке тело молодой женщины.
Задвижка на передней двери щелкнула, но шум снаружи заглушал все звуки. Холодный воздух дунул в холл, но дверь в библиотеку была плотно закрыта, и Ричард не услышал, что его дом стоит открытым. Он не знал, что его дом открыт и ветру, и людям. И что ребенок, которого он так жадно ждал, исчез и никогда больше не вернется сюда.
Я сделала шаг вперед, и ветер с дождем кинулись на меня, как на заклятого врага.
Целый каскад воды, тяжелой, как град, обрушился на меня, и по моему лицу покатились капли, похожие на слезы. Я встряхнула головой, как собака, выходящая из воды, и крепче прижала ребенка к себе.
Ноги сводило от холода, когда я спешила по дорожкам сада к воротам. Я сделала глупость, отправившись босиком, но я не подумала об этом. Я не подумала ни о чем. Я знала одно: я должна дойти до Фенни и сделать то, что задумала, и никакая крапива, холод или град не смогут остановить меня.
От боли я кусала губы, скользя по камням и падая в лужи. Мои накидка и ночная рубашка стали насквозь мокрыми, единственное, что оставалось сухим, — это сверток с малышкой. Я слышала ее тихое, уютное посапывание, и у меня мелькнула мысль обратиться к ней и сказать: «Это — Вайдекр, он принадлежит тебе. А ты, моя маленькая, — Лейси». Но слова не шли у меня с языка. Этот ребенок, моя дочь, уйдет из этого мира так же, как она в него пришла, — не владея ничем.
Как только я достигла гущи деревьев, дождь перестал бить меня в лицо, и я смогла перевести дыхание. Ноги перестали болеть, поскольку онемели от холода. Взглянув на них, я увидела, что они кажутся черными в лунном свете, сначала я решила, что это грязь, но потом поняла, что они все покрыты кровью от многочисленных порезов и ран. Роды и потеря крови вызвали у меня какую-то эйфорию, и, вместо того чтобы плестись к Фенни медленно-медленно, я готова была кружиться и танцевать здесь под деревьями. В голове наконец зазвучала старая колдовская мелодия Вайдекра, и я поняла, что делаю то, что должна была сделать, и что меня ведет мелодия самой земли.
Я споткнулась о корень огромного дуба и, подняв голову, увидела перед собой Фенни. Я мало выходила последнее время и не знала, насколько обильными были дожди и как высоко стоит вода в русле. Река неслась с пугающей стремительностью, она кипела подобно смертельному водовороту и по уровню уже сравнялась с берегами. В любой момент она была готова выйти из берегов и разлиться по равнине Вайдекра, заливая все на своем пути. Дерево, рядом с которым я стояла, казалось, дрожало от страха при виде разбушевавшегося потока, и я невольно успокаивающе положила руку на его ствол.
Река ревела подобно разъяренному животному, и мне показалось, что это совсем не тот ручеек, около которого я играла в детстве. Я едва осмеливалась подойти ближе, боясь, что вода в ту же минуту поднимется и захлестнет меня. Никто, и менее всего беспомощное дитя, не смог бы бороться с этим разъяренным потоком и остаться при этом в живых.
Я посмотрела выше по течению, туда, где всегда лежало поваленное бревно, служившее нам уже много лет мостиком, и, не увидев ничего, подумала, что его, наверное, снесло водой. Переведя взгляд назад, я увидела, что река, подмыв наиболее низкое место на берегу, затопила его и уже катилась по равнине, ударяясь волнами о стволы деревьев. Сквозь рев волн и треск ломаемых ветвей я услышала собственное подавленное рыдание, вызванное страхом.
Но я знала, зачем я пришла сюда.
И ничто, ничто не сможет остановить меня.
Я знала, что я должна сделать: сделать себя и Вайдекр свободными, прервать линию Лейси и погубить Ричарда.
Я вышла из-под спасительной защиты дуба и сделала шаг к реке. Тут же я почувствовала, как дрогнула земля под ногами, и на моих глазах огромная глыба отвалилась от берега и упала в воду. Я пошатнулась и схватилась за ствол дерева.
Сунув руку под плащ, я проверила, как там ребенок. Сара тихонько вздохнула, когда я приподняла ее чуть выше, и, открыв глаза, посмотрела прямо на меня. Я поднесла ее к лицу, на минуту вдохнула ее теплый запах и стала медленно и бережно, словно кладя в колыбельку, опускать ее к воде.
Грохот реки был таким сильным, что я ничего не слышала, но, на минутку подняв голову, чтобы убрать с глаз Волосы, я увидела женщину, которая тихо, как призрак, вышла из-за деревьев на противоположном берегу.
Я замерла. Сара была уже не более чем в нескольких дюймах от поверхности воды, ее глазки смотрели мне прямо в лицо, а рот был широко распахнут, словно в крике, но я не слышала ничего, кроме грохота, грохота, ужасающего грохота взбесившейся реки.
Женщина спустилась к самой кромке воды на том берегу и направилась ко мне. Я смотрела на нее, ничего не понимая, мне показалось, что она движется прямо по поверхности воды. Но когда я выпрямилась, то увидела, что она идет по стволу поваленного дерева, над которым уже гуляли волны.
Дойдя до середины, она посмотрела на меня и повернула обратно. И, сама не зная почему, я взяла Сару покрепче под мышку и пошла за ней. Подойдя к бревну, я прижала к себе ребенка, осторожно ступила на раскачивающееся скользкое дерево и по лодыжку в воде стала перебираться на другой берег, цепляясь за ветви деревьев, нависающие над Фенни.
Женщина ждала меня там и, увидев, что я уже достигла берега, уверенно заскользила между деревьями, удаляясь прочь. Она шла так быстро, будто бы знала лес лучше меня самой. Или будто она и вправду была привидением и ей не были страшны ни бушующая река, ни мрачный лес.
Я словно во сне пошла за ней. Буря шумела над нашими головами, но здесь, под кронами деревьев, было тише. В отдалении замер шум реки, сосны и канадские ели заслонили его от меня. Я спешила вперед, спотыкаясь на каждом шагу, но женщина ни разу не споткнулась и не упала. Она легко ступала по земле, словно не касаясь ее.
Теперь мы шли в направлении общинной земли, и я на минутку обрадовалась, подумав, что незнакомка приведет меня к Ральфу и что он вернулся в Вайдекр не для мести, а для того, чтобы спасти меня.
Из леса мы вышли у низких ворот, и она легко открыла их и выскользнула наружу. В это мгновение лунный свет упал на нее, и я увидела ее лицо.
Оно было прекрасно. Передо мной стояла молодая женщина с рыжевато-каштановыми волосами и яркими зелеными, чуть раскосыми глазами. Кого-то она напоминала мне, но я не могла вспомнить кого. Я не отводила от нее взгляда, пытаясь восстановить в памяти сходство.
Тут она улыбнулась мне знакомой, чуть виноватой улыбкой, и у меня вырвался легкий вздох удивления. Она была похожа на меня саму, и эта улыбка была знаменитой улыбкой Лейси. Это была Беатрис.
Я протянула руку, чтобы остановить ее, но она увернулась и поспешила вперед, будто бы ясно видела перед собой тропинку. Я следовала за ней, такая же ведьма, как и она, или такое же, как она, привидение. Я даже не удивилась тому, что, когда мы стали взбираться на крутой склон холма, тень не скользила за ней по серебристому песку.
Мне приходилось внимательно смотреть под ноги, потому что идти по мокрой земле было чрезвычайно трудно, и я боялась уронить Сару. Кроме того, я почувствовала, что у меня начинается более сильное кровотечение. Теплый поток струился у меня по ногам, предупреждая о том, что силы мои на исходе. А я еще не сделала того, что должна была сделать этой ночью. Не сделала того, зачем пришла к реке.
Достигнув вершины холма, я подняла глаза и увидела, что впереди меня никого нет. Легкая фигура в белом исчезла, не сияла мне больше в темноте улыбка. Беатрис ушла так же неожиданно, как и пришла. Я следовала за причудливым огоньком Святого Эльфа и теперь оказалась за две мили от реки, а Сара еще жива и все еще в Вайдекре.
У меня вырвался вздох отчаяния, и я повернула назад, чтобы вернуться к Фенни и утопить Сару, а потом утопиться самой, как вдруг случайное движение приковало мой взгляд. Невдалеке кругом стояли цыганские фургоны, с уже уложенными вещами, готовые отправиться в путь. Я была всего в нескольких ярдах от них с ребенком на руках и ниткой розового жемчуга на шее.
Скользя и спотыкаясь, поспешила я к ним как во сне и через несколько мгновений достигла переднего фургона. Мужчина стоял около лошади, затягивая подпругу. На месте кучера сидела женщина.
Она была совсем молодой, приблизительно моего возраста, с косынкой на волосах и накидкой на плечах от дождя. В фургоне позади нее была свалена всякая домашняя утварь, прикрытая ковриком. Женщина кормила грудью ребенка.
Я взобралась на подножку фургона, и она без всякого удивления взглянула на меня. Откинув плащ, я подала ей Сару, которая от моего неловкого движения проснулась и разразилась обиженным плачем.
Женщина потянулась ко мне и забрала ребенка так, будто бы ожидала меня. Оглянувшись вокруг, я увидела ряд фургонов, люди в которых тоже смотрели на меня и тоже без всякого удивления, будто заранее знали, что я приду. Будто они собрали и уложили свои пожитки и ожидали под дождем моего прихода.
Я поднесла руки к горлу и медленно отстегнула мамино ожерелье. Женщина молча взяла его и спрятала в складках одежды. И, будто бы я таким образом купила право на жизнь для своего ребенка, она вынула вторую грудь и поднесла к ней Сару. И ножки наследницы Вайдекра и маленькой цыганочки стали двигаться в унисон сосанию.
Я сделала шаг назад. Все было как во сне. Я не произнесла за это время ни одного слова. Но никто и не нуждался в словах.
Мужчина затянул наконец подпругу и бросил взгляд на женщину. В ответ на ее кивок он тронул поводья и зашагал вперед, лошадь наклонила от тяжести голову и двинулась по глубокому песку медленным-медленным шагом. На боковой стороне фургона, когда он проехал мимо меня, я увидела какой-то странный рисунок, в темноте я не могла разобрать цветов, и мне показалось, что на нем нарисованы тучи, скользившие по бесконечному небу.
Другие фургоны двинулись еще раньше, и теперь они друг за другом растворялись в темноте. Почти все они были нагружены корзинами с деревянными цветами, крючками и домашней утварью, громким стуком сопровождавшими их движение. Вереница из шести фургонов удалялась, и я только теперь поняла, что я сделала.
Женщина помахала на прощанье рукой, и я шагнула вперед. В темноте виднелся только фонарь на задке фургона, и он, раскачиваясь, постепенно удалялся, увозя моего ребенка с совершенно незнакомыми людьми.
Я сделала несколько неверных торопливых шагов вслед за фургоном, но моя голова закружилась, и звезды на небе внезапно принялись мигать и покатились вниз, падая на землю между моей дочерью и мной. Я знала, что это не сон, я сделала это на самом деле. Я отдала свое дитя и больше не увижу его никогда в жизни.
«Ее имя Сара!» — крикнула я вслед фургону слабым голосом и снова попыталась побежать, но мои колени подогнулись, и я упала на песок. Но, пытаясь набрать побольше воздуха и громко плача, я снова и снова кричала ему вслед: «Ее зовут Сара!» Я кричала изо всех сил, но цыганские фургоны быстро удалялись прочь. «Сара Лейси из Вайдекра!»


Не знаю, как долго я оставалась там. Я провожала глазами удаляющийся фургон, пока они не стали слезиться и я не перестала видеть окружающий мир. Я стояла на коленях на мокром песке, затем упала и снова разрыдалась.
Когда я приподняла голову, то увидела, что стало светлее. Ночь минула. Я была свободна.
Ричард никогда больше не схватит меня мертвой хваткой за горло. Я победила свой страх перед ним. Он сумасшедший, хитрый — очаровательный сумасшедший. И он, несомненно, убил бы меня прошлой ночью, если бы не наступило время родов.
Я выполнила свой долг перед Вайдекром, я отослала моего ребенка прочь. Сейчас я должна вернуться домой и выполнить еще одну задачу. Мне необходимо встретиться с дедушкой и рассказать ему, что Ричард застрелил Джема, и дядю Джона, и маму. Я покажу ему свидетельство о нашей свадьбе в качестве мотива для убийства и как доказательство предъявлю мамины серьги. Его увезут в Чичестер и повесят. После этого я велю снести стены нового Холла, и поселюсь в одном из коттеджей в деревне, и буду жить там до конца моих дней в одиночестве, трауре и скорбных воспоминаниях.
Я была сквайром, последним сквайром на этой земле. И мой последний долг — избавить ее от Ричарда.
Я тяжело поднялась на ноги. В первую минуту я испугалась, что не смогу сделать ни одного шагу, так кружилась голова, но я знала, что мне необходимо добраться до дому. Меня никто не станет искать так далеко, и я могу умереть прежде, чем меня найдут, от потери крови и от холода.
Тогда я стиснула зубы и повернулась лицом к дому. Я с трудом переставляла ноги, покрытые засохшей кровью и грязью, и считала шаги. Сначала я сделала сотню шагов, потом еще одну. Это был единственный способ добраться до Дауэр-Хауса, который я могла придумать, и поэтому я продолжала считать шаги, как маленький ребенок. Я опять очутилась в темном лесу Вайдекра, потом подошла к берегу реки, потом стала переходить через мост, и тут моя тяжелая и намокшая накидка чуть не утянула меня вниз, и я испугалась, что утону, не сделав всего, что задумала. И, снова считая, считая, считая, шагала я домой, где кто-нибудь — обязательно кто-нибудь там будет — поможет мне лечь в постель. Мне так тяжело давалась эта дорога, по которой я когда-то так легко бегала с моим любимым кузеном.
Когда я приду домой и немного отдохну, я расскажу Ричарду, что погубила его дитя и теперь погублю его самого.
Когда я вышла из леса, наступал рассвет, небо становилось голубым, хотя тучи на горизонте казались вдруг совсем черными. Ветер завывал в верхушках деревьев. Но за этим шумом я слышала гул многих голосов в лесу.
«Наверное, они вышли искать меня, — подумала я. — Хорошо бы Ричарда не было дома, когда я вернусь, тогда я смогу незаметно пробраться к себе и немного отдохнуть. Мне так нужно хоть немного набраться сил, прежде чем я увижу его и скажу ему все. Я знала, что пока недостаточно сильна для этого.
Парадная дверь была открыта, и дом казался пустым. Было так, как я и хотела: все ушли в лес искать меня, и я спокойно взберусь по лестнице и прилягу хоть на одну минуту. На одну минуту перед тем, как увижу Ричарда.
Но я все-таки была Лейси, а не глупым дитя, и подумала, что мне следует оставить на двери записку, чтобы люди, которые под дождем ищут меня, поняли, что я здесь, и не искали меня целый день, пока я отдыхаю в кровати. И я пошла в библиотеку за бумагой и ручкой.
Ричард сидел там в своем любимом кресле. Его лицо было похоже на череп, зубы оскалены в жуткой усмешке страха, глаза сверкали. Он смотрел на меня как на нежданного спасителя, как на единственного человека в мире, способного избавить его от неминуемой смерти.
Позади кресла стоял Ральф, одной рукой он держал Ричарда за волосы, а в другой сжимал длинный острый кинжал, приставив его к горлу моего мужа.
Они оба смотрели на открывающуюся дверь. Они слышали, как я вошла и медленно, из последних сил, прошла через холл. Одним взглядом я охватила страшную сцену и поспешно закрыла за собой дверь, чтобы никто больше не увидел ее.
Лицо Ричарда светилось немой мольбой.
— Джулия! — позвал он тихо, и я услышала былые нотки в его голосе. — Джулия!
Я смотрела на него. На брата, которого я любила всю жизнь и знала, что никогда не излечусь от этой любви. Брата, родного брата, мою кровь и плоть.
Я подняла голову и встретила темный, немигающий взгляд Ральфа.
Он ожидал моего решения.
— Убей его, — произнесла я.
И взмах кинжала Ральфа был быстр, как топор мясника.
Дауэр Хаус,
Вайдекр,
Суссекс.


Дорогой мистер Фортескъю!
Я знаю, Вы простите меня за то, что я пишу Вам после всего, что произошло между нами, и несмотря на свою большую вину, простить которую нельзя. Но я осмеливаюсь писать Вам, потому что любила Вас тогда, в Бате, и с тех пор никогда не переставала любить.
Меня взяли силой и принудили стать женой и матерью. Сейчас я вдова и лежу в тяжелой послеродовой горячке, от которой, как говорят врачи, мне не выздороветь.
Это звучит, наверное, так храбро. Но, Джеймс, я совсем не храбрая. Меня переполняет гнев и сожаление, что потеряно так много, а получено так мало. Я обрела только одно. У меня родилась дочь, но в бреду и горячке я отдала ее цыганам, думая спасти ее от владения моим несчастным наследством. И я обращаюсь к Вам с просьбой: найдите ее, пожалуйста, и верните домой. Я взяла на себя смелость назначить Вас ее опекуном до тех пор, пока она не станет совершеннолетней.
Вы найдете ее в одном из цыганских таборов, путешествующих по югу страны и всегда зимующих в Вайдекре. Я завещаю вырастить ее так, чтобы она помнила свою ответственность на земле и выполнила мой долг перед людьми, живущими здесь. К сожалению, жизнь не даст мне времени изменить майорат в пользу Экра, но я надеюсь, что это сделает моя дочь. Что она, моя детка, отдаст эту землю навсегда в руки людей, работающих на ней. Пожалуйста, непременно скажите ей, что это было моим последним и самым большим желанием.
Сожалею, что вынуждена взвалить на Вас такую ответственность, но я поручаю Вам два наиболее дорогих моему сердцу создания: мою дочь и мою землю.
Я надеюсь, что Вы еще будете счастливы в жизни и обретете любимую женщину, на которой сможете жениться. Надеюсь, она будет любить Вас так же, как любила я.
До свидания, мой любимый.
Джулия Лейси.
P.S. Ее зовут Сара. Сара Лейси.


Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману Привилегированное дитя - Грегори Филиппа



что угодно,только не любовный роман
Привилегированное дитя - Грегори Филиппаполи
10.10.2011, 18.10





Согласна. Тяжёлая книга, и любовь такая обречённая, страшная.
Привилегированное дитя - Грегори ФилиппаКлэр
21.04.2012, 14.27





Согласна книга тяжелая, но все таки очень интересная. Прочитайте. Не пожалеете.
Привилегированное дитя - Грегори ФилиппаЕвгения
13.07.2013, 21.17





Страшная книга.Ричарда следовало бы, придушить еще в пеленках.
Привилегированное дитя - Грегори ФилиппаКлара
22.04.2014, 13.59





Есть продолжение этой истории.Про дочь Джулии.Тоже очень мрачная истории, но рекомендую.
Привилегированное дитя - Грегори Филиппачитака
15.07.2014, 20.13





О, книга супер, еще интереснее чем первая часть! Читала не отрываясь
Привилегированное дитя - Грегори ФилиппаАлександра
6.08.2014, 14.33





Жаль что на этом сайте продолжения нет, придется на других искать.
Привилегированное дитя - Грегори ФилиппаОльга
8.11.2014, 13.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100