Читать онлайн Привилегированное дитя, автора - Грегори Филиппа, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Привилегированное дитя - Грегори Филиппа бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.94 (Голосов: 31)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Привилегированное дитя - Грегори Филиппа - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Привилегированное дитя - Грегори Филиппа - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Грегори Филиппа

Привилегированное дитя

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

Никто из нас не ожидал, что мы в первый же год получим хорошую прибыль в нашем хозяйстве. Но мы собрали неплохой урожай трав — «наполовину состоявший из цветов», как сердито отозвался о нем Ральф, — и это означало, что зимой нам намного дешевле обойдется корм для овец и коров. Плодовые деревья, разумеется, не плодоносили в этом году, но заросли малины вытянулись прямыми густыми рядами, что сулило хороший урожай на будущий год. Клубнику мы посадили на новом поле вдоль берега Фенни, где было больше солнца и где она имела естественную защиту от ветров, дующих с холмов. Мои яблони принялись, и теперь эти тонкие, стройные деревца радовали глаз. Они тоже оказались посаженными правильно, что для меня лично было маленьким чудом.
Ричард много занимался дома этой осенью, готовясь поступать в Оксфорд после Рождества. Вскоре дядя Джон увез его туда, а затем поехал в Лондон по делам компании Мак-Эндрю, связанным с обострением обстановки в Индии, вступившей в войну с Францией. Так что мы с мамой провели несколько одиноких недель, работая как рабы целыми днями и встречаясь только за обедом.
Мамины ученики сделали заметные успехи, и теперь они приступили к изучению букв. Теперь наша гостиная была по вечерам буквально завалена обрывками разноцветной бумаги, из которой мама вырезала буквы.
Я работала везде: в Экре, наблюдая за ремонтом коттеджей, которым слишком долго пренебрегали, на верхних полях, где возводили изгороди и ограды для овец, на общинной земле, следя за подрезкой деревьев и сбором топлива, и, конечно, в полях. Где бы я ни была, рядом со мной был Ральф.
Я не могла бы сказать, кем он был для меня. Иногда он казался мне отцом, иногда — возлюбленным, иногда — учителем. И всегда он был другом. По мере того как проходило время, укорачивались и становились холоднее ноябрьские дни и все труднее было работать на земле, между нами все крепла и крепла дружба, и нас все менее можно было назвать ученицей и учителем.
Однажды в начале декабря мы встретились на мосту через Фенни. Ральф спускался к реке с деревенской улицы, а я на минутку остановила Мисти, чтобы поглядеть на свинцовые воды, текущие под мостом.
— Вам, похоже, не холодно, — сказал он вместо приветствия.
Я кивнула. На мне была новая амазонка теплой шерсти сливового цвета, которую я застегнула до самого горла, поскольку день был ненастный и в воздухе веяло стужей.
— Овцы в порядке? — спросил Ральф. Он знал, что я собиралась побывать у них этим утром.
— Да, — ответила я. — Но мне кажется, что пастух Жиль слишком стар. Он очень часто болеет, а его сынишка еще мал, чтобы заменить его. Мама хочет, чтобы он ходил в школу.
— Я знаю, — коротко ответил Ральф. — Но в деревне нет никого, кто разбирался бы в овцах. Может быть, стоит нанять на пару сезонов пастуха, он поработал бы с нашими парнями и научил их всему.
— Но Джимми любит овец, лучше всего, чтобы ими занимался он. И его лучший друг Симон. Возможно, они вдвоем и освоили бы это дело.
Ральф неожиданно наклонился над водой и схватил меня за руку.
— Смотрите-ка! Молодой лосось! Плывет вверх по течению.
Я тоже пригнулась и вгляделась в воду. Очень медленно, будто устало, мимо плыла самка лосося. Она проделала долгое путешествие из моря вверх по реке, обойдя мельничную плотину и борясь с течением. Ее брюхо раздувалось от икры. Можно было надеяться, что все будущие маленькие лососята останутся в нашей Фенни, пока не вырастут, и только тогда они спустятся обратно в море.
— Я обожаю лосося, — с энтузиазмом воскликнул Ральф. — Мисс Джулия, пожалуйста, извините меня сегодня. Я хотел бы проследить, где она остановится на нерест, и через некоторое время выловить ее. Вы должны простить меня.
— Прощаю, прощаю, — улыбнулась я. — Вы можете передать пару кусков вырезки в Дауэр-Хаус, и миссис Гау приготовит их вам на обед, если вы примете приглашение и отобедаете с нами.
— Хорошо, — рассеянно согласился Ральф. — Я польщен. — И, положив два пальца в рот, он отчаянно свистнул.
Мгновенно из прибрежных кустов вынырнули двое парнишек, и он велел им бежать вдоль берега, чтобы знать, куда отправилась самка, но ни в коем случае не мешать ей, пока он ca$i отправится за лошадью и сетью. И без долгих слов он быстро, насколько позволяли ему протезы, пошел к деревне.
В тот же день попозже Малыш принес на нашу кухню три жирных куска лосося и застенчивым шепотом сообщил, что их передал мистер Мэгсон. К обеду у нас был отличный пирог с поджаристой румяной корочкой и чудной рыбной начинкой.
— Не устроить ли нам в этом году рождественский бал? — спросил мистер Мэгсон маму. — Мне хочется организовать что-нибудь подобное в деревне. У вас здесь несколько тесно.
— Я бы тоже хотела устроить вечеринку в Дауэр-Хаусе, — согласилась мама. — Может быть, вы организуете праздник Рождества, а мы устроим что-нибудь попозже, например, на Крещенье. Я должна посоветоваться с доктором Мак-Эндрю.
— Когда он собирается домой? — поинтересовался мистер Мэгсон, передавая маме вазу с засахаренными фруктами.
— Еще неизвестно, — ответила она. — Дела компании Мак-Эндрю довольно сложные, а никто не знает Индию так, как знает ее Джон. Вам он здесь нужен?
— Совершенно не нужен, — сказал Ральф, глядя на меня и улыбаясь, — Он оставил здесь своего весьма компетентного представителя.
— Думаю, вы правы, — тепло отозвалась мама. — Я не могу добиться от Джулии ни слова о чем-либо, кроме как о полях и урожае. Не думаю, чтобы она хоть раз открыла книжку или подошла к фортепиано за эти месяцы.
Я опустила голову. Это была правда.
— Она — Лейси, — мягко заметил Ральф. — И очень похожа на своего папу.
— На Гарри? — мама остро заглянула ему в глаза. — Она напоминает вам Гарри?
Он кивнул. Я знала, что он лжет, и понимала почему. Он пытался защитить маму и меня от деревенских слухов, которые постепенно превращались в хор голосов. Согласно этим слухам, мы с Беатрис не только были похожи как две горошины в стручке, но я и была ею. Золотая девочка вернулась к ним в моем облике, чтобы заставить все на земле расти и плодоносить.
— В деревне говорят, что она очень похожа на Беатрис, — сказал Ральф с уверенностью, — но, по моему мнению, своего отца она напоминает гораздо больше. И мне рассказывали, что, когда он вступил в наследство — это было примерно в возрасте Джулии, — он был так же помешан на хозяйстве, как впоследствии Беатрис.
Тревога и напряжение исчезли из маминых глаз, будто Ральф преподнес ей неожиданный подарок.
— Это и вправду так. Гарри бывал в полях почти каждый день в лето перед нашей свадьбой. И вы знаете, мистер Мэгсон, я почти забыла об этом! Все твердят, что вела хозяйство Беатрис, а ведь несколько лет это делал только Гарри!
Страйд внес поднос с портвейном, и мы с мамой поднялись, чтобы оставить мистера Мэгсона наедине с его графинчиком, но он жестом попросил нас не уходить.
— Пожалуйста, не оставляйте меня в торжественном одиночестве, — смущенно улыбнулся он. — Я простой человек, леди Лейси, и не люблю портвейн. Позвольте мне выпить с вами стаканчик ратафии, прежде чем я отправлюсь домой.
Итак, мистер Мэгсон сидел в нашей гостиной, смеялся вместе со мной, дружески улыбался маме. А потом он отправился под холодным чистым небом домой, и его путь был освещен ярким светом луны.
Он унес с собой секрет, который уже давно не был секретом ни для кого в деревне: с каждым днем я становилась все больше и больше похожа на Беатрис. Каждый день люди слышали ее чистый голос, отдающий приказы, слышали ее смех, если кто-то шутил со мной. Только из уважения к маме и мне никто не говорил об этом вслух. Но вся деревня знала, что Беатрис вернулась к ним. Вернулась в моем облике, облике последней девочки из рода Лейси.
Ею была я.
А меня это не радовало.
Часто я слышала тихий звон в моих ушах, означавший, что Беатрис пришла ко мне. И когда мне случалось отдавать приказ или отвечать на чей-то вопрос, у меня было странное ощущение, что все это когда-то уже происходило. И если кто-нибудь из стариков разговаривал в это время со мной, они замолкали и тепло улыбались мне. Я знала, что в этот момент они считали, будто рядом с ними стоит она и я говорю ее словами.
Это заставляло меня дрожать, несмотря на яркое зимнее солнце. Мне хотелось встряхнуться, как встряхивается щенок, вылезший из воды, и крикнуть: «Это я! Нет! Нет! Это я, Джулия Лейси! Не думайте больше ни о ком!»
А они спокойно улыбались мне, будто в их знании не было ничего сверхъестественного.


Рождество отпраздновали тихо, в традициях доброго старого времени. Из Лондо приехал дядя Джон, а из Оксфорда — Ричард, и мы с мамой были счастливы. Ральф собрался устроить рождественский бал в деревне, а мама запланировала праздник в крещенский сочельник в Дауэр-Хаусе.
Старый скрипач Экра давно умер, и мы все боялись, что не будет танцев. Но вдруг в один из дней на святках Ричард во время обеда сказал, что цыгане, раскинувшие недавно табор на общинной земле, пообещали играть целый вечер за ужин и мизерную плату. Так что дети Экра могли немного потанцевать и повеселиться.
Нас только беспокоила погода, всем хотелось, чтобы день был солнечным и дети смогли поесть, поплясать и побегать на свежем воздухе.
Но оказалось, что беспокоились мы напрасно. Дядя Джон, приветствуя маму утром, сказал:
— Солнце благосклонно к вам, и день сегодня на редкость ясный.
Поздно позавтракав, мы с мамой спустились на кухню и принялись поднос за подносом печь всякие сласти для праздника. Едва мы закончили работу, во дворе послышались звуки скрипки и пронзительный свист деревянной флейты, и, подбежав к окну, мы увидели, что цыгане играют джигу на лужайке перед самым домом.
— О! Они отличные музыканты! — радостно воскликнула мама и громко рассмеялась, когда Ричард обхватил ее за талию и повлек в танце вокруг обеденного стола в опасной близости от посуды.
— Не здесь! — вырывалась мама. — Ричард! Ты сам словно цыган! Разве можно танцевать в комнатах? Если хочешь повеселиться, бери Джулию и идите на лужайку. У нас в доме не хватит места даже для менуэта, а не то что для ваших галопов!
Ричард рассмеялся, и мы, отворив входную дверь, ринулись плясать на лужайку. Страйд, миссис Гау и Джем накрывали столы и дети, чинно входя во двор, улыбались от неожиданности, видя нас танцующими, и махали нам.
Затем они так же чинно уселись за столы и начали аккуратно есть, не хватая больших кусков, не рассовывая их по карманам. Было ясно, что теперь в деревне никто не голодает и никто не пришел на этот пир, чтобы наесться. Джон радостно кивнул маме, и она улыбнулась ему в ответ, будто они оба поняли, что в Экре настал порядок.
Этот был последний солнечный денек, который мы видели в течение долгих, долгих недель. Нас одолевали снег и мороз и, что было хуже всего, ледяной туман, который по вечерам накатывался с Фенни и вымораживал наш дом до такой степени, что сами стены сочились инеем, и казалось, что на них выступает холодный пот. Мы топили камины в каждой комнате, и мама все удивлялась, как это мы ухитрялись не мерзнуть при одном камине в гостиной, а в спальнях разжигали их только по утрам.
Последние дни января были ничуть не лучше. С севера налетели сильные ветра, которые хоть и разогнали туман, но зато заставляли скрипеть весь дом, словно корабль в штормовую погоду.
Я проводила много времени в четырех стенах, бездумно глядя на улицу сквозь замерзшие окна или греясь у камина. Мне казалось: где бы я ни была и что бы ни делала, со мной всегда была Беатрис.
Однажды ночью мне приснился сон.
Он начался с того странного звука, который всегда предупреждал меня, что ко мне идет она, — пение без слов. К нему примешивался вой ветра. Испугавшись, я вдруг села в постели. Ветер выл в печных трубах, словно привидение, словно замерзшая брошенная хозяином собака. Я поскорее зарылась в подушку и накрылась с головой одеялом, чтобы только не слышать это странное сочетание звуков.
И тогда я заснула.
Мне сразу же приснилось, что я в Экре, но не в Экре времен Беатрис, а в Экре наших дней: коттеджи стояли с починенными крышами, вымытыми стенами, а садики были вскопаны и приготовлены под посадку семян. Я стояла на маленьком клочке земли около церкви, который они называли «Уголок мисс Беатрис». Домик викария белел впереди, шпиль церкви возвышался сзади. Дул сильный ветер, он ворошил мои волосы, рвал на мне платье, но все это происходило в полной тишине, в смертельной тишине. Кругом не раздавалось ни звука, хотя шел дождь, дождь хлестал надо мной, вокруг меня, и, когда я подняла голову к покрытому тучами небу, казалось, промочил меня насквозь. Но мне не было холодно.
Мне было очень страшно, поскольку я знала, что это не обычный сон. Я чувствовала, что должна что-то сделать, но не знала, что именно.
Я обернулась, чтобы взглянуть на церковь, и в то же мгновение раздался оглушительный удар грома, будто небо раскололось пополам, и сверкнула молния. Ослепительный белый шар выкатился из туч и, прочертив в небе дугу, вонзился прямо в церковный шпиль.
Молния вошла в шпиль словно гвоздь, забитый умелой рукой. И я в молчании наблюдала, как он вдруг стал медленно наклоняться, напоминая надломленную ветку. Он падал в абсолютной тишине, падал прямо на стоящие внизу дома. На хорошенький домик, в котором жили Тед Тайк и его мать, на соседний с ними дом Бруеров и на следующий коттедж в этом ряду, в котором жила семья Клеев. Все они находились под угрозой.
Я открыла было рот, чтобы закричать, чтобы предупредить их, но не могла издать ни звука. Шпиль упал на них, словно указующий перст разгневанного божества, и раздавил дома в пыль.
Я стояла под дождем и наблюдала за происходящим в полном молчании.
И сразу же над руинами взметнулся костер, будто какой-то сумасшедший разжег там огонь. Жирные, короткие языки пламени охватили коттеджи и шипели под струями дождя, словно гнездо змей. Пламя лизало развалины только что целых домов и на глазах пожирало соломенные кровли, сухие деревянные полы, окна, двери. А я смотрела на все это в молчании, ибо знала, что ничего не могу сказать и ничего не могу сделать, пока не рухнет крыша над последним из строений.
Люди, крича, выскакивали из коттеджей, и я видела, как выбежала одна из девочек Картеров в горящей ночной рубашке. К ней кинулись люди, пытаясь затушить огонь, я видела ее рот, распахнутый в крике, но не слышала ничего. Я не слышала ни одного звука. Ее отец кинулся обратно в горящий дом за оставшимся там вторым ребенком, и я видела его искаженное отчаянием лицо, когда люди пытались удержать его.
Длинные языки пламени лизали коттеджи, и вот уже каждый дом полыхал огнем. Экр был разрушен.
Я проснулась в холодном поту, одеяло было сброшено на пол. Было слишком рано, чтобы вставать. Только рассветало. Снаружи слышался шум ветра и стук дождя в оконное стекло. Сон был ужасный, самый ужасный из всех, что я когда-либо видела.
Я вздрогнула от холода и, подобрав одеяло с пола, поскорее закуталась в него.
И сразу же задремала снова.
И снова увидела себя на церковном дворе, и снова молния вонзилась в шпиль нашей церкви. Раздался оглушительный раскат грома, и снова шпиль стал валиться на соседние дома, и я начала звать Теда Тайка и его мать, пытаясь разбудить их, и снова ни звука не слетело с моих губ.
Я ворочалась в кровати, чтобы освободиться от сна, но он держал меня безжалостной хваткой, и я в который раз видела все ту же картину: пожар… горящий ребенок… конец Экра.
Затем все вроде прекратилось, и я повернулась к стене, чтобы заснуть наконец спокойно.
И все началось снова.
Я стояла у церкви в том месте, которое называют «Уголком мисс Беатрис». И тот же сон надвигался на меня снова и снова, и я металась в постели, как пойманный капканом хорек.
— Мисс Джулия? — у моей постели стояла Дженни с чашкой утреннего шоколада. — Вы больны?
Со сна я ничего не понимала.
— Ох, Дженни, я так рада, что вы разбудили меня, — наконец воскликнула я. — Вы даже не поверите, какой страшный сон я только что видела. И он снился мне всю ночь, снова и снова!
Усевшись в постели, я откинула волосы со лба. Они были влажные и спутанные, будто я металась в жару несколько часов.
— Это правда? — спросила она и направилась к камину. — Если вам несколько раз снился один и тот же сон, то это, скорее всего, предзнаменование.
Дженни облокотилась рукой на каминную полку, и я увидела, как она скрестила пальцы — большой палец между указательным и средним, — старинный знак против колдовства. Этот знак, ее слова, сон — все будто навалилось на меня разом, и я совсем потеряла голову.
— Дайте мне одежду, — это говорила я и словно не я. — Я должна одеться и пойти в Экр. — Мне было очень трудно говорить, во рту пересохло, и язык будто не помещался у меня во рту.
Дженни бросила на меня испуганный взгляд, но я не поняла, в чем дело.
— Идет дождь… — слабо возразила она.
— Если я не пойду туда, будет хуже, — и я выскользнула из постели и даже не почувствовала, как холоден пол под ногами. Она протянула мне белье, и я не почувствовала его прохладу на коже. Я позволила ей туго меня зашнуровать и даже не шелохнулась. Она молча надела на меня амазонку, и я так же молча стала ее застегивать. Затем Дженни быстро присела в поклоне и бегом спустилась по лестнице, пока я закалывала волосы и надевала шляпу.
Я знала, что она передаст Джему, чтобы он приготовил мне Мисти. И действительно, когда я спустилась к конюшне, он держал лошадь под уздцы и ждал меня.
— Дженни — дурочка, — отрывисто сказал он. — Куда вы собираетесь, ничего не сказав маме?
Я смотрела на него словно не видя.
— Мне нужно в Экр, — тихо проговорила я. — Людям грозит опасность.
Джем сердито нахмурился.
— Не верю я в эту чепуху. Что вы будете делать в деревне?
— Я повидаю Ральфа, — ответила я.
И сразу лицо его разгладилось, и из глаз исчезло тревожное выражение. Он подставил руки и помог мне сесть в седло.
— Ну, тогда ладно. Ральф Мэгсон знает, что надо делать.
Мисти стояла неподвижно, ожидая, пока я усядусь, ее шкурка потемнела под струями дождя. Я тронула поводья, и она пошла ровным шагом. Скакать было тяжело, но она ухитрилась перейти даже на галоп. И все это время, пока мое тело покачивалось в такт шагам лошади, мой разум был опутан видениями сна. Перед моими глазами все маячил шпиль, расколотый ударом молнии, словно топором.
Ральф уже проснулся, я заметила его силуэт в окне коттеджа. На звук копыт он повернул голову, и через пару секунд возник на пороге.
— Джулия! — в удивлении воскликнул он. — Что случилось?
Я возвышалась над ним на лошади, и у меня было лицо сумасшедшей, я не сомневалась в этом. Глаза смотрели без всякого выражения, и в них застыл ужас, причина которого была понятна только мне.
— Мы должны освободить коттеджи по северной стороне улицы, — мне по-прежнему тяжело было говорить, я едва проталкивала слова наружу. — В шпиль нашей церкви попадет молния, и он упадет на коттеджи Тайков, Бруеров и Клеев. Затем вспыхнет пожар. И Экр погибнет. — Мой голос был едва слышен. — Мы должны освободить эти коттеджи и сделать преграду от огня.
Ральф пристально смотрел на меня. Он открыл было рот, но ничего не сказал. Затем подошел ко мне поближе, и попытался прочесть что-нибудь на моем лице.
— Джулия?
— Это правда, — ответила я на его невысказанный вопрос. — Мне снился этот сон всю ночь. Я знаю, что это правда. И если вы не поможете мне, то я сама попытаюсь приказать им.
— Подождите, — с этими словами он скрылся за дверью, оставив меня подобно мокрой мраморной статуе на мокрой мраморной лошади.
Я собиралась подождать его. Кто бы в Экре мог ослушаться приказа Ральфа Мэгсона? Но как только он повернулся ко мне спиной, я внезапно вонзила каблуки в бока лошади и поскакала к церкви.
Я не посмела остановиться там, где стояла во сне. Я боялась, что грянет гром и последует тот страшный удар молнии. Я не могла определить, в какое же время дня это происходило, и не знала, сколько у нас будет времени, чтобы спасти девочку Картеров от огня. Знала только, что не очень много.
Небо моего сна было серым, но был ли то сумрак раннего утра или позднего вечера — я так и не поняла. Я только помнила, что маленькая девочка была в ночной рубашке, а Картеры не привыкли нежиться по утрам в постели.
Я соскользнула с седла и, привязав Мисти к калитке викария — с южной стороны улицы, — побежала короткой тропинкой к дому Теда и забарабанила в дверь.
— Джулия! Что такое? — он увидел меня в окне.
— Выходи скорей, Тед, — все, что могла я ответить. И остановилась на крыльце.
Через секунду он вышел из дома в бриджах и рубашке, но босиком.
— Входи, — пригласил он и взял меня за руку, чтобы я не мокла на крыльце. Но я шарахнулась, как испуганная лошадь, и бросила взгляд через плечо на церковь.
— Нет! — отрывисто отказалась я.
Страх, написанный на моем лице, видимо, заразил его, и он без единого вопроса выслушал мой рассказ. Потом он обернулся и окликнул свою мать, а сам стал обуваться.
— Я верю тебе, — коротко сказал Тед. — Сейчас мы начнем выносить наши вещи на улицу. Ступай, предупреди остальных.
Я вышла на улицу, там уже стоял Ральф Мэгсон. Его смуглое лицо было непроницаемым.
— Что будем делать? — спросил он меня, будто только я могла сейчас распоряжаться.
— Нам надо будить деревню, — объяснила я. — Первые три коттеджа будут разрушены, но если мы снесем следующие два — Смитов и Куперов — то мы сможем остановить пожар.
Ральф кивнул.
— Может, нужно позвонить в церковный колокол? — предложил он.
— Да, да, — обрадовалась я. Мне эта мысль не пришла в голову. Но, сделав было шаг в сторону церкви, я тут же остановилась в смертельном страхе. Войти в церковь и начать звонить в колокол сейчас, когда надвигается буря? И будто в ответ на мои колебания, раздался первый удар грома, и небо потемнело.
— Я боюсь, — прошептала я.
Ральф спокойно скрестил на груди руки.
— Это ваш сон, — холодно сказал он. — И ваше предчувствие. Если вы считаете, что поступаете правильно, подняв такой переполох, то вы должны сделать это. — И он спокойно повернулся ко мне спиной и стал расстегивать подпругу Мисти, будто бы я приехала в деревню со светским визитом и над нашими головами не грохотал гром и дождь не поливал наши головы.
— Ральф… — выговорила я, в первый раз назвав его по имени.
Он обернулся ко мне, и его улыбка показалась мне такой же древней, как мир.
— Если вы избранное дитя, то это не принесет вам вреда, — тихо сказал он. — Докажите это самой себе, Джулия.
Я набрала в легкие побольше воздуха и побежала к церкви. Отворив дверь, я очутилась внутри, прежде чем успела подумать, что же я делаю. И вот я уже держала в руке веревку колокола и тянула ее изо всех сил, но ни звука не раздалось в тишине. Я поджала под себя ноги, словно играя, и всем телом повисла, пытаясь раскачать колокол. Тут раздался глубокий звон, и он поплыл над деревней, а я все раскачивала и раскачивала звенящий колокол.
Когда я выскочила наружу, небо потемнело еще больше и короткие зловещие вспышки молний делали лица собравшихся на улице людей белыми. Они столпились вокруг Ральфа, но он молча кивнул им на меня, и я знала, что он не объяснил им ничего. Я сошла с церковного крыльца и остановилась перед толпой.
— Я видела сон, — неловко начала я. Мой голос звучал тонко, совсем по-детски и без всякой силы. Я выглядела глупо. Достаточно раздаться одному смешку или быстрой шутке, и они все разойдутся по своим домам, проклиная тщеславие девчонки, которая посмела вытащить их из теплых постелей только потому, что ей, видите ли, что-то приснилось.
— Слушайте меня! — отчаянно заговорила я. — Мне приснилось, что буря сломала шпиль и он упал вот сюда. — Я махнула рукой в сторону коттеджа Теда. — Он разрушил три коттеджа, и от этого занялся пожар, который распространился на всю деревню.
Я замолчала. Нед Смит, еще не проснувшийся, потер руками лицо.
— Вы считаете, что это было видение? — спросил он.
— Да, я уверена. И мы должны снести два коттеджа: Куперов и… ваш, Нед.
Он нахмурился, и толпа что-то недовольно забормотала.
— Снести мой коттедж, чтобы преградить дорогу пожару, который еще не начался? — переспросил он требовательно.
Я оглянулась на Ральфа. Он стоял позади толпы около моей лошади. И не собирался помогать мне. И Тед был здесь, и Мэтью, и Клари уже бежала сюда по улице. Но никто из них не собирался приходить мне на выручку, даже эти трое, друзья моего детства. И я испугалась, что не смогу сама убедить людей. Я молчала. Мне нечего было сказать.
И вдруг, словно бы в ответ на мои молитвы, я услышала высокое пение без слов, заглушившее в моих ушах и шум ветра, и звук дождя, и грохотанье грома над нашими головами.
— Да. — В моем голосе появилось нечто, чему нельзя было противоречить. — Я знаю, что это необходимо. Я бы не стала приказывать вам, если бы это было не так.
По толпе пронесся вздох, словно дуновение ветра перед бурей. Я поняла, что произошло. Это вздохнули в удивлении старики, узнавшие мой голос. Ее голос.
— Я — наследница Беатрис, — продолжала я, бесстрашно называя ее имя. Я не была больше девочкой, живущей в четырех стенах гостиной. — И я привилегированное дитя. У меня есть дар. Сносите дома.
И люди стали расходиться, они двигались будто во сне, будто мы все вместе сошли с ума. Они направились к указанным мною коттеджам, которые должен был разрушить упавший шпиль, и стали выносить оттуда мебель и складывать ее на улице. Они образовали цепочку и стали передавать друг другу вещи и заносить их в пустое стойло Смитов. И затем Нед Смит взял крюк и топор и стал рубить крышу своего собственного дома, и другие мужчины взяли топорики и стали рубить стропила соседнего дома.
Дверь домика викария отворилась, и я увидела доктора Пирса, бледного как смерть, в парике, надетом набекрень. Завязывая пояс теплого халата, он бегом бежал к нам по тропинке.
— Вы что, сошли с ума? Джулия! Что вы… — но тут Ральф предупреждающе поднял руку.
— Прочь, викарий, — тихо предупредил он. — Здесь не вы распоряжаетесь.
Все замерли при звуке голоса викария, голоса реального мира, мира, в котором не бывает пророчеств или же они никогда не сбываются. Но Экр сделал шаг в другой мир и сделал его уже давно, годы назад, и люди вернулись к начатой работе. Они разрушали свои дома.
— Что они делают? — обратился доктор Пирс к Ральфу. — О чем они думают?
— Ступайте к себе, викарий, и смотрите, что будет дальше.
Доктор Пирс непонимающе взглянул на Ральфа, потом на меня. Я попыталась улыбнуться ему, сказать несколько успокаивающих слов, но не смогла.
— Идите! — повторила я. Но это опять говорила не я. — Не пытайтесь нас остановить. У нас мало времени.
Доктор Пирс опять испытующе посмотрел на Ральфа, повернулся и медленно пошел к дому. После того как дверь за ним закрылась, я увидела, как шевельнулась занавеска на окне, и поняла, что он смотрит на нас.
Буря приближалась, и мне стало страшно. Гром гремел еще громче, а небо становилось еще темнее. Все работали очень быстро. Коттедж Смита уже лежал почти целиком на земле, кроме левой стены. Его деревянные половицы, стропила были сложены крест-накрест. Следующий коттедж, принадлежавший Куперам, был разобран только наполовину. Как только люди сбросили наземь его крышу, полыхнула молния, и за ней последовал такой сокрушительный удар грома, что я даже втянула голову в плечи. Мне было по-настоящему страшно.
— Сейчас это случится, — едва выговорила я Ральфу помертвевшими губами.
И Ральф — творение нереального мира — улыбнулся мне той улыбкой, какой он улыбался Беатрис, когда пришел за ней в бурю.
— Что ж, мы готовы, — сказал он так, будто бы стоял в поле перед жатвой.
Я хотела сделать шаг к нему, но опять грянул гром, я в ужасе бросилась в сторону, а когда оглянулась, то увидела, что стою в той стороне кладбища, которую жители Экра называли «Уголок мисс Беатрис», и дождь поливает меня, словно водопад. Новый удар грома прозвучал тысячекратной канонадой, и, обернувшись назад, я увидела трезубец молнии, который, словно стрела демона мщения, вонзился в шпиль, и тот, расколотый надвое, упал. Я завизжала от ужаса, но сама не слышала своего голоса, оглохнув от грохота. Я видела, как шпиль рухнул на три опустевших дома и к небу поднялась туча пыли.
Это была не пыль, это был дым, тяжелый багровый дым, и над рухнувшими домами взметнулись высоко в небо языки пламени. Мисти испуганно заржала и поднялась на дыбы, но Ральф удержал ее твердой рукой. Я хотела подойти к ней, но вдруг обнаружила, что стою на коленях в мокрой траве, дрожа от страха, в ожидании, что вот сейчас из-под обломков выскочит горящий ребенок.
Люди передавали по цепочке друг другу ведра воды из Фенни. Они успели подумать об этом, а я — нет. И они заливали полыхающие руины трех коттеджей, так что жадному пламени некуда было деться. Оно рвалось к серому небу и шипело под струями воды. Огонь становился все более дымным, и люди принялись кашлять от запаха гари. Я смогла наконец встать на ноги и сквозь дождь и дым побрела к Ральфу. Он что-то сказал мне, но в моих ушах по-прежнему слышались раскаты грома, и до меня не донеслось ни одного его слова. Только я протянула к нему руки, как вдруг мои колени подогнулись, и прежде, чем он успел подхватить меня, я упала на землю.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Привилегированное дитя - Грегори Филиппа



что угодно,только не любовный роман
Привилегированное дитя - Грегори Филиппаполи
10.10.2011, 18.10





Согласна. Тяжёлая книга, и любовь такая обречённая, страшная.
Привилегированное дитя - Грегори ФилиппаКлэр
21.04.2012, 14.27





Согласна книга тяжелая, но все таки очень интересная. Прочитайте. Не пожалеете.
Привилегированное дитя - Грегори ФилиппаЕвгения
13.07.2013, 21.17





Страшная книга.Ричарда следовало бы, придушить еще в пеленках.
Привилегированное дитя - Грегори ФилиппаКлара
22.04.2014, 13.59





Есть продолжение этой истории.Про дочь Джулии.Тоже очень мрачная истории, но рекомендую.
Привилегированное дитя - Грегори Филиппачитака
15.07.2014, 20.13





О, книга супер, еще интереснее чем первая часть! Читала не отрываясь
Привилегированное дитя - Грегори ФилиппаАлександра
6.08.2014, 14.33





Жаль что на этом сайте продолжения нет, придется на других искать.
Привилегированное дитя - Грегори ФилиппаОльга
8.11.2014, 13.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100