Читать онлайн Привилегированное дитя, автора - Грегори Филиппа, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Привилегированное дитя - Грегори Филиппа бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.94 (Голосов: 31)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Привилегированное дитя - Грегори Филиппа - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Привилегированное дитя - Грегори Филиппа - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Грегори Филиппа

Привилегированное дитя

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

— Джулия! Джу-улия! Где ты там? — послышался голос дяди Джона из холла.
Быстро спрыгнув с постели, я подбежала к двери и открыла ее.
— Что случилось? — спросила я громко.
— Сюрприз! — был ответ. — Спускайся поскорей!
Я скинула ночную рубашку и натянула старенькое муслиновое платьице, когда-то бывшее розовым, а теперь ставшее лиловым от многих стирок. Торопясь на зов дяди Джона, я не стала закалывать волосы наверху, а просто перехватила их лентой, будто бы была все еще маленькой девочкой. Затем сунула ноги в туфли и поспешила вниз по лестнице.
Парадная дверь была широко распахнута. На ступеньках стоял дядя Джон, с кем-то разговаривая.
Это был Ральф.
Он сидел верхом на огромном вороном коне, при виде которого у меня перехватило дыхание. Это был конь из моего сна. Сидя на нем, Ральф возглавил толпу, бегущую к Холлу. Я облокотилась рукой о притолоку двери, чтобы не упасть, и почти испуганно глянула на Ральфа. Он успокаивающе улыбался мне, будто понимая, о чем я подумала, и говоря: «Не будь глупенькой, Джулия».
И тут я увидела кое-что еще. Он вел на поводу другую лошадь. Чудесную кобылку, шкурка которой была такого светлого цвета, что казалась почти серебряной, а глаза были черными-пречерными. Грива и хвост, блестевшие на солнце, сверкали белизной, напоминая морскую пену у берега.
— Посмотри-ка на это! — восторженно обратился ко мне дядя Джон. — Я говорил мистеру Мэгсону, что ищу лошадку для тебя, и взгляни, что он нашел.
Ральф Мэгсон улыбнулся мне.
— Это дамская лошадь, — объяснил он. — Один лорд неподалеку от Рогата продает ее, так как его дочь перестала заниматься верховой ездой. Он заплатил за нее хорошую цену и теперь тоже запрашивает немало. Но я решил, что вам будет интересно взглянуть на нее. Я видал ее прежде, по-моему, она отличная. Я забрал ее вчера после аукциона овец.
— Выглядит она замечательно, — с энтузиазмом подхватил дядя Джон. — У меня был когда-то конь точно такой же масти. Араб. Это была изумительная лошадь!
Ральф кивнул.
— О ней до сих пор говорят в деревне, — любезно подтвердил он. — Кажется, его звали Си Ферн.
— Надо же, помнят, — удивился дядя Джон. — Да, я его так называл, и он был такой же светлый и яркий, как эта красавица.
Я едва слушала их, спускаясь по ступенькам в полной растерянности. Дядя Джон и Ральф обменялись смеющимися взлядами, и дядя Джон подошел ко мне, спрашивая:
— Ты, наверное, захочешь сразу прокатиться на ней, да, Джулия?
Я кивнула. Серая голова совершенной формы нырнула вниз, и лошадь обнюхала мои пальцы. Я подошла к ней, и дядя Джон подсадил меня в седло. Неловко опершись коленом о поммель седла, я попыталась расправить юбку. Я сидела в седле всего второй раз в жизни, причем в дамском седле первый раз.
— Проводите ее, пожалуйста, — попросил дядя Джон мистера Мэгсона. — Ты попробуешь скакать верхом? — спросил он меня.
— Да, — выдохнула я в полном восторге.
Ральф кивнул и, наклонившись вперед, дал мне поводья и показал, как надо их держать. Они послушно и легко легли в мои руки, и, когда лошадь Ральфа направилась к воротам, моя чудная серая кобылка шагнула следом за ней.
— Мне приятно, — отрывисто сказал Ральф, когда мы медленно двинулись вдоль дороги, — когда вы скачете рядом.
Я ничего не ответила, едва слыша его. Меня полностью поглотил ритм шагов лошади, и я испытала странное незнакомое чувство оторванности от земли.
— Я бы лучше села по-мужски, — заявила я. — А то я чувствую себя неуверенно.
Он хмыкнул:
— Я представляю лицо вашей мамы, когда вы попросите у нее бриджи. А про леди Хаверинг и говорить нечего.
Я тоже рассмеялась и сразу же вернулась в реальный мир. До этого я была как во сне.
— Беатрис держалась на лошади не хуже любого мужчины, а ведь она ездила в дамском седле, — утешил меня Ральф. — Я думаю, для леди действительно безопаснее скакать по-мужски, но мир, в котором мы живем, больше заботится о том, как леди выглядят, чем о том, что они делают.
Я вынуждена была согласиться с этим утверждением.
— Давайте поскачем рысью, — предложил он, и мы так и сделали. Сначала я не слишком грациозно наклонялась из стороны в сторону, пытаясь сохранить рановесие, но потом мне удалось поймать ритм скачки и я уже сидела в седле достаточно твердо.
— Как ее зовут? — сросила я у Ральфа, когда мы поравнялись.
— Перри, — ответил тот. — Не думаю, что это имя вам понравится.
— Совсем не нравится, — согласилась я. — А давать новое имя лошади не значит навлекать на нее беду?
— Если бы вы скакали как Беатрис, — улыбаясь, сказал Ральф, — вам не было бы никакого дела до благополучия лошади, вас бы скорей заботила ваша собственная судьба.
— Значит, я могу дать ей имя? — спросила я.
— Если вы захотите оставить ее у себя, — поддразнил он меня.
Я минуту подумала.
— Как звали лошадь дяди Джона?
— Си Ферн
type="note" l:href="#note_1">[1]
, — ответил Ральф.
— Тогда я назову ее Си Мист
type="note" l:href="#note_2">[2]
, — решила я. — Ее грива и хвост такого же белого цвета, как бывает туман над морем.
— Будете звать ее Мисти? — предположил Ральф.
— Да, — улыбнулась я. Теперь, когда моя лошадь имела имя, мы скакали вперед в согласном молчании, затем повернули к дому.
— Хотите галопом? — подзадорил меня мой спутник. Когда я согласно кивнула, он послал своего жеребца вперед, и тот пошел, не останавливаясь, легким, широким шагом. С испугу я схватилась за поммель, но Си Мист рванулась вперед и я с удивлением ощутила, что сижу, даже не наклоняясь в сторону. Ральф оглянулся через плечо и рассмеялся при виде моей озадаченной физиономии. Мы с грохотом скакали по аллее, и солнечные блики играли на моем лице. Я думать забыла о страхе перед падением и, склонившись к гриве моей лошадки, все посылала и посылала ее вперед, все быстрее и быстрее, и Ральф смеялся и тоже подгонял своего жеребца.
— Отлично! — прокричал он. — И помните, даже если вы боитесь упасть, хватайтесь только за седло или за гриву. Смотрите не повредите ей рот. У этой лошади рот как атлас. Я бы не привел ее сюда, если бы не верил, что у вас легкая рука.
Я кивнула.
— А что Ричард? — спросил Ральф. — Он тоже хочет лошадь?
— Не думаю, — сказала я. — Он не хочет вводить Джона в этот расход, пока будет занят учебой. А если ему понадобится объезжать поместье, он всегда может воспользоваться лошадью Джона, Принцем.
— А что он вообще за парень? Что за сквайр из него выйдет? — неожиданно спросил Ральф.
— Он очень беспокоится о том, как быть Лейси, — ответила я, осторожно выбирая слова. У меня появилось ощущение, что вопрос задан серьезно и ответ должен быть точным. — Он все сделает для того, чтобы сохранить поместье.
— А что у него за характер? — продолжал свои расспросы Ральф.
— Очень хороший, — уверенно ответила я. — Он очень редко сердится и никогда не раздражается, особенно при свидетелях.
— Такой нрав не по мне, — протянул Ральф. — Не злой ли он человек? Что обычно сердит его?
Я задумалась. Никогда раньше я не пыталась понять причины вспышек гнева Ричарда. Я воспринимала их скорее как случайную бурю среди безооблачного лета.
— Он сердится… — попыталась я выразить свою мысль словами. — Это бывает, когда он боится, что не будет первым.
— Любит быть фаворитом, да? — спросил Ральф.
Это слово затронуло какую-то струну в моей душе.
— Он хочет быть избранным дитя. — Наши глаза встретились, и мы оба услышали в воздухе тихий звон, будто резонанс произнесенных слов. — Он говорит, что это он — избранное дитя, — повторила я.
Ральф помолчал несколько минут.
— Ох уж эта деревня и ее суеверия, — раздраженно произнес он. — Даже знать так же плоха, как худшие из них. — И он недовольно покрутил головой. — Может ли он держать свое слово? Если он станет первым в Вайдекре? Если он действительно привилегированное дитя?
— Да, — уверила его я. Я доверяла Ричарду всю жизнь, сколько знала и любила его.
— Я ведь не слепой, — откровенно объяснил Ральф. — И прекрасно вижу, что его мало привлекает система общих прибылей. Но если он пообещает придерживаться ее, пообещает вам и всем нам, то сдержит ли он свое слово? Или он способен нарушить обещание?
Я ответила не сомневаясь ни минуты:
— Если он даст слово, то обязательно сдержит его.
Ральф посмотрел на меня скептически, но потом удовлетворенно кивнул и, повернувшись в седле, взял у меня поводья.
Парадная дверь отворилась, и на ступени вышел Ричард. И сразу я будто бы замерла. Память сохранила мои детские воспоминания о той поездке на Шехеразаде, и мгновенно меня захлестнуло чувство вины перед Ричардом.
Я вынула ноги из стремян и соскользнула с лошади, даже не дожидаясь помощи Ральфа. Я хотела на всякий случай держаться подальше от лошади, от моей чудесной лошадки, боясь, как бы ее вид не рассердил Ричарда. Несмотря на мои уверения, что Ричард не хочет лошади, я не очень представляла, какой будет его реакция на мои прогулки верхом.
— Ричард! — несколько нервно улыбнулась я. — Взгляни на эту чудесную кобылку, которую нам привез мистер Мэгсон.
Я подобострастно заглянула ему в лицо и, к своему облегчению, увидела, что Ричард улыбается и даже тени гнева нет в его глазах.
— Замечательное животное, — и он любезно кивнул Ральфу. — Она продается?
— Да, — лаконично бросил Ральф. — Она и мисс Джулия поладили друг с другом.
— Мне кажется, Джулия — прирожденный наездник, — галантно произнес мой кузен.
— Она — Лейси, — Ральф произнес это так, будто этими словами объяснил все. — Я отведу ее на конюшню, мисс Лейси. Пусть она постоит у вас пару дней, и затем вы решите, стоит ли ее покупать. Если вы передумаете, я отвезу лошадку обратно во время следующей поездки. Если же она вам понравится, то я уже сказал вашему дяде, сколько она стоит.
— Это дорогая лошадь? — вмешался Ричард.
Ральф смотрел на него сверху вниз с непроницаемым выражением лица.
— Мисс Джулии нужна хорошая лошадь, — сдержанно ответил он. — Она — наследница Вайдекра, так же как и вы, и ей нужно объезжать поля и все поместье. Да и само ее положение в обществе обязывает иметь хорошую верховую лошадь.
— Разумеется, — Ричард поспешил тут же согласиться. — Для мисс Джулии не может быть ничего слишком дорогого. — Что-то в его голосе предупредило меня, что он не так доволен, как кажется, но, когда он повернулся ко мне, глаза его улыбались. Он подал мне руку и повел вперед, словно подавая урок хороших манер. Я помедлила и обернулась к Ральфу.
— Благодарю вас, Ральф, — сказала я, и только он знал, как много искреннего чувства было в моих словах.
— Ты выглядела так элегантно верхом на этой лошади, что, наверное, теперь не захочешь со мной даже разговаривать, — говорил мне Ричард, пока мы шли к дому. — Ты сидела как настоящая молодая леди. Но для меня ты всегда будешь моей маленькой кузиной!
Мы вместе вошли в дом и остановились в холле. Там было полутемно из-за задернутых от жары занавесей. Лицо Ричарда показалось мне чужим и странным в этом полумраке, и я почувствовала, как забилось мое сердце, словно это был не мой кузен, а кто-то пугающе незнакомый. По моему телу пробежала дрожь — не то боли, не то страха, — и колени стали ватными.
Ричард подошел ко мне ближе и обнял меня за талию.
— Ты слегка побледнела, Джулия. Надеюсь, прогулка не утомила тебя?
— Нет, — испуганно сказала я. — Совсем не утомила.
— Это странно, — тихо продолжал он. — Ты такая хрупкая, Джулия. Ты, должно быть, похудела последнее время, или это я вырос. Ты тоже стала будто выше и тоньше, смотри, я даже могу обхватить твою талию двумя руками. — Он все еще стоял передо мной и держал руки у меня на талии. Даже сквозь платье я чувствовала горячее тепло его ладоней и силу его объятия.
— Мы оба выросли, — почти беззвучно произнесла я. Ричард приблизил свое лицо почти вплотную ко мне, я ощущала на щеке его дыхание. Его глаза стали совсем черными, но не от гнева. Некоторое время мы простояли совершенно неподвижно в пустом и полутемном холле, не осмеливаясь придвинуться ближе друг к другу и будучи не в силах разойтись.
Тут вдруг послышался мамин смех из гостиной, и мы отпрянули друг от друга, будто делали что-то плохое.
— Я, пожалуй, пойду, — пробормотала я тихо и двинулась к лестнице.
— Джулия, — позвал Ричард, и я остановилась.
Моя рука уже лежала на перилах лестницы, но я молча ждала, когда он подойдет ко мне. Голова моя кружилась от восторга и волнения.
Он не стал подходить вплотную, но, остановившись у первой ступеньки, низко наклонил голову и поцеловал мою руку, лежавшую на перилах. Затем он поднял на меня совершенно непроницаемые глаза, внимательно глянул в мое лицо, круто повернулся на каблуках и вышел. Я осталась одна.
На минутку я прижала руку той стороной, которую он поцеловал, к щеке и стала тихо-тихо подниматься по лестнице. Я чувствовала, что мне следует побыть одной, совершенно одной, и все обдумать. Но когда я оказалась у себя и дверь за мной закрылась, я поняла, что голова у меня идет кругом. Меня одолевали противоположные чувства: я ощущала пробуждение странной чувственности, незнакомой мне прежде и пришедшей ко мне вместе со снами о Беатрис. Другим чувством было большое смущение и неловкость. Мы всегда жили с Ричардом как брат и сестра, и я привыкла так к нему и относиться. И хотя мы с детства болтали с ним о будущей свадьбе и о совместном владении землей, я никогда не задавалась мыслью, что когда-нибудь он станет ухаживать за мной. Прикосновение его ладоней к моей талии, тепло его дыхания на моей щеке — все это одновременно и наполняло меня волнением и заставляло содрогаться, будто в этом было что-то плохое.
Что-то ужасно плохое.
Это смущение не оставляло меня за завтраком, подогреваемое к тому же тайными взглядами Ричарда. Дядя Джон и мама смеялись над письмом, которое она получила, и не замечали моей неловкости.
— Какие у вас планы на сегодня, моя дорогая? — спросил дядя Джон у мамы, когда она разливала кофе.
— Сегодня я стану на один день белошвейкой, — ответила она с веселой улыбкой. — Девочки попросили научить их отделывать платья и шляпки лентами. Боюсь, что наша нищая деревня станет самой кокетливой в графстве, доктор Пирс может не одобрить этого.
— Это еще не все, — подхватил дядя Джон, — Мистер Мэгсон предложил выделить девушкам приданое, чтобы они могли выйти замуж, когда захотят. Я согласился и теперь живу в ежечасном страхе, что нагрянет ваш отчим и уличит меня в радикализме.
— Это не радикализм, — немедленно ринулась я на защиту Ральфа. — Это обыкновенный здравый смысл. Если девушки смогут выйти замуж в Экре, то им не понадобится куда-то уезжать и поступать в услужение. Мы сохраним семьи, и люди будут больше работать здесь.
— Я понимаю, — сказал дядя Джон. — И я согласен с этим, Джулия. Больше того, если земля не может сделать молодых людей счастливее, то к чему тогда все наши хлопоты.
Мама согласно кивнула.
— Скоро мне пора отправляться в Экр, — сказала она и встала из-за стола. — А что ты собираешься делать сегодня, Джулия?
Я вопросительно взглянула на дядю Джона.
— Сегодня у меня будет своего рода выходной, — полувопросительно ответила я. — Можно? Я хотела бы поскакать на Мисти к холмам и взглянуть на новых овец, которых привез мистер Мэгсон. А потом почитать некоторые брошюры о фруктовых деревьях и о том, как их выращивать. Оказывается, бывают ужасные болезни, которыми болеют деревья, а я в них ничего не понимаю.
— Скажите, сэр, а вы не могли бы быть доктором для ее деревьев? — спросил Ричард отца. — Лечить их, правильно питать?
— Можно попытаться, — ответил тот. — Но сегодня мне нужно в Экр. Если тебе понадобится рецепт для твоих яблонь, Джулия, то дай мне, пожалуйста, знать.
Мы поднялись из-за стола, и я прошла с мамой в холл. Парадная дверь стояла открытой, и в комнату Щедрым потоком лился теплый воздух. Утренний туман наконец рассеялся, и Вайдекр весь сиял и переливался новыми красками свежей весны. Я даже моргнула от яркости первых листочков, словно заглядывавших к нам в дверь.
— Как зелено все сегодня, — невольно произнесла я.
— Да, сегодня первый погожий день, — согласилась мама, складывая в сумочку клубки шерсти. — Но, пожалуйста, будь осторожней на новой лошади. И обещай мне, что не будешь скакать галопом и не отправишься дальше овечьего выгона. К обеду возвращайся вместе с Ричардом.
Я легко пообещала ей это и поцеловала на прощанье. Затем мы с Ричардом договорились встретиться в два часа у овечьего амбара, я проводила его взглядом и отправилась в библиотеку читать умные книги о фруктовых деревьях.
Среди них я обнаружила мамины романы из чичестерской окружной библиотеки, взглянула на заголовки, и следующее, что я услышала, были шаги Страйда, принесшего мне кофе. Было уже начало второго!
— О нет! — воскликнула я. — Я обещала Ричарду приехать к амбару к двум часам! Страйд, попросите, пожалуйста, Джема запрячь Мисти. Я прибегу как только переоденусь.
Чашку с кофе я взяла с собой в спальню и выпила его, пока переодевалась. Мама сдержала свое обещание. Теперь я могла надеть одну из новых амазонок. Она была чудесного кремового цвета, с отделкой у шеи плиссированной оборкой из бархата. К ней полагалась маленькая шляпка такого же тона, и по настоянию Джона мама купила мне новые ботинки для верховой езды с маленькими светло-желтыми пряжками, которые лично мне казались верхом элегантности. Я могла бы долго любоваться ими, но помнила, что Ричард будет ждать меня в два часа и что — это было даже более важно — у конюшни стоит запряженная Мисти.
Шкурка ее так лоснилась на солнце, что казалась почти белой. Джем почистил ее хвост и гриву, так что она вся просто сияла, как новенькая монетка. Он тепло улыбнулся моему обрадованному лицу и подставил сложенные ладони, чтобы я могла опереться на них ногой.
— Поезжайте медленнее, мисс, — серьезно предупредил он, и я тут же вспомнила его дядю, Джона Денча, который преподал мне первый урок верховой езды. — Не скачите на ней галопом в первый же день. Мы хотим, чтобы вы вернулись верхом, а не пешком.
Я кивнула, почти его не слушая.
— Я буду осторожна, — пообещала я и тронула поводья. Мисти повернула свою чудесную голову к аллее. Мгновенно ее ушки насторожились, и она легким шагом, словно танцуя, побежала вперед.
Ветви над моей головой сверкали зеленью, каждый листочек трепетал от свежего ветра. По обеим сторонам дороги тянулись изгороди, сплошь покрытые светлыми цветами раннего шиповника, и повсюду царил аромат дикого чеснока. Небо то и дело перечеркивали стремительные полеты птиц, и воздух оглашался воркованием множества лесных голубей.
У ворот сторожки Дженни и два ее младших ребенка сажали картофель на грядки. Они помахали мне, и две младшие девочки, Нелл и Молли, подбежали к воротам.
— О, мисс Джулия! Какая чудесная лошадка! — наперебой заговорили они, прижав личики к ограде.
— Сегодня я не смогу покатать вас, — ответила я на невысказанную просьбу. — Я сама еще сижу на ней не совсем уверенно, потому что только учусь скакать верхом. Но когда я освою верховую езду, то непременно посажу каждую из вас впереди себя и немножко покатаю.
Детишки просияли от радости, и мы с Мисти направились к деревне. Самая короткая тропинка к холмам пробегала позади деревни, мимо того поля, которым жители Экра владели совместно. Ральф Мэгсон настоял, чтобы каждая семья владела небольшой полоской земли, на которой бы она сажала для себя овощи. Но именно я предложила отвести эти полоски на том поле, которое Беатрис огородила под пшеницу. Мне было известно, что засеивалось оно только однажды и с тех пор все время простояло под паром. Кроме того, оно находилось ближе всего к деревне и к Фенни — обстоятельство немаловажное в случае, если потребуется много воды.
— Да, мисс Джулия, не хотел бы я видеть вас в числе моих врагов, — полушутливо заметил Ральф, когда я высказала это предложение. — Это умный шаг.
На это я улыбнулась.
— Надеюсь, мы никогда и не станем врагами, — ответила я. — Пока наши с вами интересы и интересы Деревни совпадают, у нас не будет поводов для вражды.
Ральф откинул назад большую седеющую голову и расхохотался.
— Совсем никаких! И да здравствует всеобщее братство между хозяевами и работниками!
— Аминь! — улыбнулся дядя Джон, поглядывая на каждого из нас поочередно.
— Аминь? — переспросил Ральф, все еще улыбаясь. — Скорее — Аллилуйя! Наконец настало царство свободы! Совсем как во Франции!
Мы еще немного посмеялись, и Ральф с дядей Джоном согласились, что удобнее всего разместить участки на этом поле, а пока засадить его клевером, чтобы не уходила сила из земли. Попозже мы можем посадить рядом пшеницу или даже какие-нибудь фруктовые деревья.
До сих пор в высокой траве были видны межи, и кто-нибудь из деревенских стариков, указывая на участок, заросший не менее, чем соседний, мог сказать: «Это мое, когда-то я сажал здесь морковь и пастернак».
Си Мист так легко бежала вперед, трава так мягко стелилась ей под ноги, что я позабыла все данные мной обещания и послала ее в быстрый галоп, который был гораздо удобнее для меня, чем ее бег рысью. Я наклонилась к ее волнистой гриве, смещая вес, и все посылала и посылала ее вперед, быстрее и быстрее, пока мы не промчались по гребню холма в безудержном вихре, от которого ветер свистел в ушах и слышен был только топот ее копыт да мой крик: «Пошла! Но! Пошла!». И она шла все быстрее и быстрее, словно мы скакали наперегонки с ветром.
Моя лошадка по собственной воле выбрала правильную тропинку, которая вела через поле к выгону для овец. И это было очень кстати, так как я понятия не имела, как повернуть ее, если бы она пошла не в том направлении. Но это была умная и добрая лошадка, и начать взбираться на самый верх холма ей просто не пришло в голову. Я скакала бы на ней хоть весь день, но я помнила, что обещала Ричарду приехать за ним к двум часам; и когда, подскакав к амбару, я увидела привязанного около него Принца, я испытала угрызения совести. Я остановила Мисти и, соскользнув с седла, вошла в открытую дверь амбара.
После яркого солнца мне было не разобрать, что творится внутри. А когда мои глаза привыкли к полумраку, я не смогла поверить тому, что вижу.
Ричард стоял прижавшись к дальней стене амбара. Его шляпа слетела на пол, и сам он выглядел так, словно увидел привидение: на бледном лице расширенные от ужаса глаза казались огромными.
Овцы столпились вокруг него огромным полукругом и стояли плотно прижавшись друг к другу. Я дико оглянулась вокруг в поисках пастуха или его собаки, ибо никогда прежде не видела, чтобы овцы сбивались в такую кучу, разве только если какой-нибудь ягненок был в опасности.
И они подходили к нему все ближе.
Не веря своим глазам, я увидела, как вожак переступил копытами и угрожающе наклонил голову. Остальные тоже шелохнулись, их крупы прижались один к другому еще плотнее, бессмысленные желтые глаза загорелись ярче, а узкие белые морды придвинулись туда, где стоял Ричард.
Они теснили его, как может теснить маленькую собачонку свора собак. Но эти овцы теснили человека.
На мгновение меня охватил тот же ужас, который заставил Ричарда прижаться к стене. Глубокий, первобытный страх человека перед необъяснимым, перед тем, чего не должно быть, перед тем, что противно самой природе. Если бы я была суеверной, я бы подумала, что наши овцы одержимы дьяволом, и, когда самый крупный баран еще раз переступил копытами и придвинулся к Ричарду, мне захотелось спастись бегством.
Но будто сам воздух Вайдекра вселил в меня мужество, и я сказала себе: «Нет!».
— Нет! — повторила я громко. Ричард повернул голову к двери и на фоне светлого дверного проема увидел меня.
— Джулия! — позвал он, и его голос был хриплым от страха. — Джулия! Помоги мне! Эти овцы сошли с ума.
— Нет! — сказала я снова и, подхватив одной рукой подол амазонки, видно для храбрости, я направилась к нему. Я шла в самую середину овечьего стада, уверенно ступая новыми ботинками с кокетливыми желтыми пряжками, и овцы расступались передо мной.
Да, конечно, они расступились. Так и должно было быть. Только вожак наклонил голову и наставил на меня рожки, но я снова повторила «Нет!», и он тоже отступил с моего пути.
Ричард не двигался, пока я не подошла к нему вплотную, тогда он ухватился за меня так сильно, будто бы мы тонули.
Я крепко держала его, и мы двинулись к выходу. Но стоило Ричарду приблизиться к порогу, как вожак и две матки двинулись за ним, не сводя с него янтарных глаз.
— Шу! — сказала я им, будто деревенская девчонка своим курам, и они остановились. Я обернулась, чтобы посмотреть, успел ли Ричард покормить их. Оказалось, что нет. Ведро, полное корма, стояло тут же у двери. Я быстро схватила его и высыпала траву в кормушку. Тогда они поспешили туда, не обращая больше на нас никакого внимания. И я метнулась к порогу следом за Ричардом.
Он сидел прямо тут же, подставив бледное лицо свету и теплу. Его глаза были закрыты. Я молча села рядом с ним. Я не имела понятия, что же произошло в амбаре, но то, что я видела, было невероятным.
— Овцы пошли за мной, — тихо заговорил Ричард. — Я вошел в амбар, чтобы накормить и напоить их, а они вдруг сгрудились вокруг меня и образовали кольцо. Я поставил ведро с кормом на землю, думая, что они голодные, но они и не смотрели на него. Им нужен был я.
— Где пастух? — спросила я.
— Он прислал ребенка сказать, что заболел, — Ричард потряс головой, словно он сам не верил в то, что произошло. — Я сказал ему, что сам могу покормить овец. Я собирался насыпать им травы. Но как только я очутился в амбаре, они окружили меня и стали надвигаться. Я все отходил и отходил, а они все надвигались и надвигались. Я отступал, пока они не оказались между мной и дверью. Так я оказался прижатым к стене, а они все подходили и подходили ко мне. — Тут он вздрогнул и опустил голову к коленям. — Обычно овцы так не ведут себя, — тихо закончил он.
Я ничего не говорила, только обняла его за плечи и стала успокаивающе поглаживать его щеку. Его рубашка была мокрой от пота. Смертельный страх не отпускал его. И неожиданно я вспомнила, как боялась, прядала ушами и отступала от Ричарда Шехеразада, когда впервые увидела его. Как она, в страхе заложив ушки назад, отходила неровными шагами, когда он направлялся к ней.
— Это не имеет значения, — мягко заговорила я. Что еще я могла бы сказать. Сцена в темном амбаре была словно из ночного кошмара, одного из тех болезненных ночных кошмаров, когда самые привычные предметы становятся неузнаваемыми и пугающими.
— Вот именно, — Ричард быстро согласился, будто старался побыстрее забыть эти минуты жалкого страха. — Совершенно никакого значения.
— Поедем домой? — Взглянув на солнце, я поняла, что уже больше половины третьего.
— Через минуту, — сказал Ричард. — Что мы будем делать с овцами?
— Я открою дверь и выпущу их в поле, — ответила я, вставая на ноги. — И пересчитаю их, когда они будут выходить. Пусть Жиль сам смотрит за ними, когда поправится.
— Хорошо, а я пока закрою ворота, — предложил Ричард. Он быстро направился за лошадьми, и я поймала испуганный взгляд, который он бросил на меня через плечо. Он беспокоился, чтобы я не открыла двери амбара раньше, чем он окажется за оградой выгона. Поэтому я спокойно подождала, пока он не заведет обеих лошадей на территорию выгона и не закроет за собой ворота. Только когда он вспрыгнул в седло и кивнул мне, я двинулась к амбару.
В сумраке множество белых морд повернулись ко мне разом и уставились на меня бессмысленными глазами. Я опять ощутила приступ страха, страха, который испытывает одинокое существо перед враждебной толпой.
— Нет! — сказала себе я и, высоко вздернув голову, с высокомерием, присущим гордой рыжеволосой Беатрис, широко распахнула дверь и остановилась подле нее.
Овцы не торопились, но вид поросшего травой выгона был таким соблазнительным, что старый вожак наклонил голову и быстро пробежал мимо меня наружу. Остальные послушно направились за ним, лишь одна глупая овечка побоялась идти вперед и бросилась в мою сторону. Я схватила с пола старую сморщенную репку и бросила в нее. Тогда овца прошмыгнула мимо меня следом за всеми. Я была рада, что ударила ее. Я тоже боялась.
— Все сделано, — крикнула я Ричарду, выходя из амбара и направляясь к воротам. Он подвел Си Мист поближе, и я вскочила в седло.
— Ненавижу овец, — с облегчением сказал Ричард. — И скажу папе, что никогда не стану ими заниматься. Я лучше сосредоточусь на строительстве Холла. Там еще Бог знает сколько работы!
— Да? — переспросила я, радуясь, что можно увести разговор в сторону. — Ты нашел поблизости подходящую каменоломню?
— Думаю, что нам следует использовать каменоломни неподалеку от Бата, — ответил он. — Камень, который добывается здесь, по мнению архитектора, слишком мягок. Я надеялся отыскать что-нибудь подходящее поблизости, чтобы выиграть на транспортировке. Но по проекту для строительства дома годится только желтый песчаник.
— Мне нравится такой цвет камня, когда он новый, — заметила я. — А можно будет использовать старый камень прежнего здания?
— Это уже другой вопрос. Я стараюсь убедить архитектора сохранить остов прежнего Холла, чтобы нам не пришлось рыть заново погреба и место для фундамента. Это бы здорово облегчило труд и к тому же сэкономило уйму камня. Но он, разумеется, хочет все сделать по-своему.
Я кивнула, и, когда тропинка расширилась, мы поскакали бок о бок. Дорогой я все продолжала расспрашивать Ричарда о строительстве дома. Об отаре овец, оставленной нами на нижних склонах холма, мы больше не вспоминали. Ричард, правда, в тот же день улучил минуту и о чем-то тихо переговорил с отцом.
Дядя Джон — уроженец города и потомок многочисленных торговцев — не нашел отвращение Ричарда к скотоводству странным. Таким образом, овцы и маленькое стадо молочных коров стали с того дня моей заботой. Кто-то должен был делать и эту работу тоже. У мамы была ее школа, дядя Джон пекся о здоровье деревни и о деловой стороне нашей жизни, Ральф Мэгсон заботился о том, чтобы осваивать все новые и новые сельскохозяйственные культуры, Ричард взял на себя ответственность за строительство, а я целыми днями смотрела за живностью, за состоянием полей, за всходами. Я была очень занята, очень измотана… и чувствовала себя настоящей Лейси на своей земле.
Ричард не интересовался поголовьем скота.
Он не интересовался землей и урожаем.
Он не имел дела с арендаторами, с работниками, словом, не мог постичь премудрости обладания землей.
Самой большой его любовью, самым любимым занятием была постройка Холла. Все мы поняли, что он разбирается в этих делах с каждым днем все лучше и лучше. Только Ричард был способен — и делал это со страстью — в течение нескольких часов возиться с десятками образцов камней и наконец выбрать из них один подходящий.
— Этот камень чуть темнее, чем обычный песчаник, — объяснил он дяде Джону, Ральфу и мне, когда мы все собрались однажды утром в библиотеке обсудить вопрос о посадке ягод. — Но он подойдет к камню старых стен. Конечно, и архитектор, и строители хотели строить все заново, но я уверен, что поступил правильно, выбрав этот камень, хоть его и придется возить издалека. Зато его потребуется почти в два раза меньше, поскольку можно будет использовать прежний. Мне нравится сама мысль возродить Холл из руин.
Ральф Мегсон недовольно приподнял брови, не поднимая головы от разостланного перед нами на столе плана.
— Но у меня нет лишних рабочих рук, — предупредил он. — И наши люди не имеют опыта строительства.
— Я уже говорил с архитектором, — кивнул Ричард. — И мы решили, что лучше всего нанять опытных строителей. Их можно будет поселить в Мидхерсте и каждый день привозить сюда в фургоне. Как вы думаете, это не вызовет недовольства в Экре?
Ральф надул щеки и пристально посмотрел на дядю Джона.
— Эти люди будут работать за жалованье, так я понимаю? Без всякого участия в прибылях?
Дядя Джон спокойно встретил ироничный взгляд Ральфа.
— Не станем из-за этого устраивать баталии, — ответил он. — Они будут работать за жалованье. Кроме того, осенью мы наймем бригаду жнецов, и они тоже будут работать за поденную плату. Экр не будет обижен.
— Обиды кончатся, как только наша доля в прибылях станет больше, чем их жалованье, — парировал Ральф.
— Перейдем к следующему вопросу, — продолжал дядя Джон, не обратив внимания на его замечание. — Мистер Мегсон, я бы хотел, чтобы вы взглянули сюда… — и он закрыл план Ричарда раскрашенной картой поместья, где различные цвета обозначали разные культуры. Мы с Ричардом обменялись сокрушенной улыбкой. Никто не вникал в дела строительства, как вникал в них Ричард. — Мне кажется, Вайдекр должен стать фермой с хорошо сбалансированным хозяйством. В котором каждая культура согласовывалась бы с нашим климатом. Я полагаю, что здесь можно вырастить великое множество различных растений.
— Все фрукты любят солнце, — заметил Ральф, разглядывая карту, окрашенную спектром различных цветов.
— Верно, — согласился дядя Джон. — Но некоторые из них не переносят дождей, а плоды других становятся от ливней только более сочными. И я найду хороший рынок их сбыта в растущих городах. Вайдекр мог бы обеспечивать фруктами и Чичестер, и Портсмут, и даже Лондон.
Ральф согласно кивнул:
— Думаю, вы понимаете будущее правильно. В городах скапливается все больше и больше людей, и кто-то должен их кормить. Но в случае, если начнется война с Францией, цена на хлеб взлетит до небес. Пшеница — это главная культура в военное время.
— А что скажет на это Экр? Они не будут против посевов пшеницы?
В комнате повисло гнетущее молчание. Я даже будто почувствовала запах старого пожара. Но тут Ральф улыбнулся.
— Почему бы и нет? — усмехнулся он. — Никто в Экре не возражает против разумных прибылей. И раньше никто не протестовал против вывоза зерна. Здесь никогда не было хлебных бунтов, пока люди были сыты.
— Вы так говорите, будто оправдываете бунтовщиков, — голос дяди Джона звучал ровно и словно подбадривающе. — Вы никогда не принимали личного участия в таких делах?
— Я видел бунты. — Косой взгляд, брошенный Ральфом на меня, свидетельствовал о том, что тема разговора настораживала его. — И никогда не встречал такого, который не был бы, в некоторой степени, оправдан.
— Оправдан? — переспросил дядя Джон. Он все-таки вырос в Эдинбурге и последние четырнадцать лет провел в Индии.
— Да, — подтвердил Ральф, — обычно их начинают женщины, а не мятежники-мужчины. Я видел однажды такой бунт в Портсмуте, где женщины окружили хлебную лавку, в которой пекарь выпекал батоны меньше обычных размеров и продавал их по дорогой цене. Так вот, они взломали дверь, скрутили лавочника и сидели на нем до тех пор, пока кто-то не сбегал за мировым судьей. Тот пришел и сначала проверил весы в лавке, — они показывали неправильный вес. Тогда в магистратуре снова взвесили каждый батон из этого магазина и продали их женщинам по справедливой цене. Тогда они освободили лавочника и разошлись по домам. Все осталось целым и невредимым, даже наличность в кассе. Вот только дверь слегка пострадала.
Дядя Джон недоумевал, а мы с Ричардом улыбались.
— Мировой судья поддержал бунтовщиц? — недоверчиво спросил он.
Ральф пожал плечами и улыбнулся.
— Он, видимо, придерживался патриархальных взглядов. Никто не любит мошенников. А все эти женщины были вполне уважаемыми, честными дамами. Но, Бог мой, как они были разгневаны! Я бы своими руками отдал им половину магазина, если б они только бросили на меня взгляд.
— А они-таки бросили на вас взгляд, да, мистер Мэгсон? — лукаво поинтересовалась я. — Не может быть, чтобы вас там не было.
— Ну, предположим, был. Но я ровным счетом ничего не делал, — невинным голосом ответил Ральф. — Только стоял, придерживая дверь… и долото… и молоток…
Дядя Джон, Ричард и я громко расхохотались, да и сам Ральф не мог удержаться, чтобы не хмыкнуть.
— Те дни закончились, — снова становясь серьезным, продолжал он. — Дни, когда бедные люди могли требовать справедливых цен на рынке. Я только сейчас понял это. Вот почему я не возражаю, чтобы Вайдекр выращивал пшеницу и продавал ее с прибылью. Единственный путь для бедных в Англии заключается в том, чтобы на рынках было достаточно всякой еды и чтобы ни в одной деревне люди не голодали. Чтобы бедные не зависели от местного сквайра, а богатые не могли контролировать продажу зерна.
У дяди Джона эта идея нашла поддержку.
— При нашей системе дележа прибыли мы могли бы продавать излишек зерна в Лондоне, — сказал он важно. — Уж лучше получать большие прибыли с высоких лондонских цен, чем маленькие с низких цен в Мидхерсте.
— Вы правы, накормить Экр мы должны, но в Вайдекре можно засадить еще полдюжины полей пшеницей.
— Важно накормить не только Экр, — вмешалась я. — Когда наше зерно продается в Мидхерсте, покупать его съезжаются люди со всей округи. И самое разумное было бы договориться с другими торговцами продавать здесь зерно по невысоким ценам, а излишек везти в Лондон и получать основные прибыли с продажи его там.
— Заговор торговцев, чтобы накормить бедных, — с довольным смешком сказал Ральф. — Мисс Джулия, вам место на баррикадах. Я слыхал о заговоре торговцев против бедных, но о таком, какой предлагаете вы, не слышал никогда! Это было бы великое новшество!
— И это вполне реально, — задумчиво проговорил дядя Джон. — Вас не было здесь, мистер Мэгсон, когда отец Джулии, сквайр, начал свои сельскохозяйственные эксперименты, а Беатрис управляла имением. Всего за несколько лет Вайдекр покорил целое графство. Об этом поместье знали все, и все его уважали. Он был примером для других. Если бы нам удалось доказать, что поместье способно прокормить своих работников, получая при этом еще и выгоду, нашему примеру захотели бы последовать многие другие.
— Вайдекр показал когда-то и другой пример — что погоня за одними только прибылями не приносит выгоды, — сказала я.
— Да, — улыбнулся Ральф, — вы правы, мисс Джулия.
— Я тоже с нею согласен, — воскликнул неожиданно Ричард, и все обернулись к нему, но он смотрел только на меня. — Процветание Экра зависит не только от выгодной торговли. Этому способствуют также добрые отношения с соседями. Если мы будем продавать зерно на местном рынке по низким ценам, это будет справедливо.
— Договорились! — сказал дядя Джон, будто подтверждая сделку. — Но я все-таки хотел бы еще обзавестись несколькими плантациями малины и клубники.
— Ох, не знаю, не знаю, — кисло отозвался Ральф. — И что вы будете с ними делать, когда ягоды созреют в самый сенокос?
— Я буду убирать их! — великодушно пообещал Ричард. — Лучше я буду убирать ягоды, чем заниматься с овцами.
Мы весело рассмеялись, поскольку та страшная сцена в темном амбаре была не известна никому, кроме меня. Просто все знали, что молодой мастер Ричард не любит возиться с овцами. Этим занимались мистер Мэгсон и мисс Джулия. Итак, в эту осень Ральф нанял бригаду пахарей и сеятелей, чтобы снова засадить Вайдекр пшеницей.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Привилегированное дитя - Грегори Филиппа



что угодно,только не любовный роман
Привилегированное дитя - Грегори Филиппаполи
10.10.2011, 18.10





Согласна. Тяжёлая книга, и любовь такая обречённая, страшная.
Привилегированное дитя - Грегори ФилиппаКлэр
21.04.2012, 14.27





Согласна книга тяжелая, но все таки очень интересная. Прочитайте. Не пожалеете.
Привилегированное дитя - Грегори ФилиппаЕвгения
13.07.2013, 21.17





Страшная книга.Ричарда следовало бы, придушить еще в пеленках.
Привилегированное дитя - Грегори ФилиппаКлара
22.04.2014, 13.59





Есть продолжение этой истории.Про дочь Джулии.Тоже очень мрачная истории, но рекомендую.
Привилегированное дитя - Грегори Филиппачитака
15.07.2014, 20.13





О, книга супер, еще интереснее чем первая часть! Читала не отрываясь
Привилегированное дитя - Грегори ФилиппаАлександра
6.08.2014, 14.33





Жаль что на этом сайте продолжения нет, придется на других искать.
Привилегированное дитя - Грегори ФилиппаОльга
8.11.2014, 13.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100