Читать онлайн Побещай мне рассвет, автора - Грегори Джил, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Побещай мне рассвет - Грегори Джил бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.51 (Голосов: 101)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Побещай мне рассвет - Грегори Джил - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Побещай мне рассвет - Грегори Джил - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Грегори Джил

Побещай мне рассвет

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

День, когда Белинда возвращалась в деревню Сейлем, выдался неприветливым, унылым и серым. Сжавшись, она сидела в переполненной повозке, среди других узников, у которых запястья и лодыжки были связаны, как и у нее. Холодный дождь хлестал ее' по голове и плечам, напоминая о том, как она впервые приехала в эту деревню. Тот день был такой же дождливый и хмурый, и ее так же обступали угрюмые деревья и древние холмы. Если бы она только знала, что ждет ее впереди, ей, возможно, удалось бы избежать столь ужасной участи. Если бы она убежала в самом начале, в ту жуткую ночь, когда Джонатан Кэди высек ее розгами, ясно дав понять, что за жизнь ей предстоит! Тогда, возможно, ее не обвинили бы в колдовстве и не везли бы сейчас обратно в Сейлем, связанную по рукам и ногам, словно опасного зверя, в повозке, которую нещадно трясло и подбрасывало на изрытой ухабами проселочной дороге.
Она оперлась подбородком о колени и уже не сдерживала слез, бежавших по забрызганным грязью щекам. Теперь ей все равно. После того как ее арестовали прошлой ночью, Белинда, оправившись от первого потрясения, преисполнилась отчаянной гордости, притупившей все остальные чувства. Теперь же у нее просто не осталось сил. Горестные рыдания сотрясали ее хрупкое тело. Она негромко всхлипывала, не обращая внимания ни на окружавших ее безмолвных арестантов, ни на длинную, сухую фигуру Джонатана Кэди, который скакал на лошади впереди повозки, везшей пленников навстречу их погибели. Слезы перемешивались с каплями дождя, насквозь пропитывая перепачканное платье – то самое, золотистое, что она надела вчера вечером. Ничто теперь не имело значения. Ничто. Она лишилась всего, что было ей дорого, так почему бы теперь не расстаться и с жизнью?
Сара мертва, и, судя по словам Джонатана, Люси тоже. Скорбя о своей кроткой, нежной подруге, Белинда снова и снова представляла ее ужасную смерть на Холме виселиц. Эта картина – веревка, обвившаяся вокруг нежной шеи Люси, ее тонко очерченное, страшно перекошенное лицо – беспрестанно являлась Белинде во всех безжалостных подробностях, и мучениям ее не было конца. Кузен Джонатан отказывался с ней разговаривать, но Белинде и не требовалось больше ничего знать. Ее замысел – вызвать на помощь Генри Марча – не удался, суд слишком быстро взялся за рассмотрение дела. Люси и приговорил ее к смерти прежде, чем Белинда или кто-либо еще успели прийти на помощь. Она порывисто вздохнула, потирая кулаками покрасневшие глаза.
– Люси, прости меня! – восклицала она с безмолвной мукой, но ответом ей было лишь гудение ветра в ветвях деревьев.
Она потеряла Сару, она лишилась Люси. А теперь потеряла и Джастина. Джастина тоже нет. Она никогда больше не увидит его, никогда не поцелует его теплые, сильные губы, не ощутит силу его рук, сжимающих ее в объятиях. И хотя Белинда твердила себе, что жалеть не о чем, что Джастин обманул ее и вообще никогда не любил, это не помогало. Она по-прежнему его любила. Какое-то время он – нежный и заботливый – был для нее единственным проблеском света в дни мрака и уныния. И даже теперь, когда Белинда знала, что все это было игрой, воспоминания о его объятиях не стерлись из ее памяти и желание, заставлявшее ее тело ныть и трепетать, не ослабло.
Ей до сих пор не верилось, что Джастин позволил такому случиться. Когда кузен Джонатан в самый разгар званого приема предъявил ей обвинение и отправил ночевать в бостонскую тюрьму, в глубине души Белинду не покидала уверенность, что Джастин вмешается. Но он лишь смотрел своим холодным, непроницаемым взором, как ее уводят. Он не произнес ни слова в ее защиту. Более того, он вообще ничего не сказал. Когда она в последний раз видела его рядом с Гвендолин, его красивое смуглое лицо было бесстрастным. Сердце Белинды еще взывало к нему, но он уже был для нее потерян – безмолвная, безучастная статуя, человек, которого больше не заботила ее участь – если она вообще когда-либо его заботила.
Ледяной дождь бил по ней, просачиваясь сквозь одежду, и вместе с холодом и сыростью приходило осознание суровой реальности. Джастину нет до нее никакого дела. Нет и никогда не было. А она – королева дурочек, поскольку верила в обратное.
Белинда с яростной решимостью выбросила из головы мысли о Джастине. Приподняв голову, она стала вглядываться в истерзанные ветром деревья, в туманную мглу, в жалкие фигурки женщин, сгрудившихся возле нее. Все это были жительницы Сейлема, обвиненные в колдовстве и отправленные в бостонскую темницу до той поры, пока суд Сейлема не найдет времени для рассмотрения их дел. Теперь их везли обратно, в переполненную тюрьму деревни Сейлем. И Белинда была одной из них – ведьмой, прислужницей дьявола… Она мрачно усмехнулась, на какой-то момент пожалев, что не стала настоящей ведьмой. Она бы тогда ударом молнии поразила Джонатана Кэди и возницу этой разбитой повозки, а потом освободила бы пленниц. И полетела бы по этому сумрачному лесу до самого моря и дальше – домой, в Англию.
Одна из сидевших рядом женщин вдруг заголосила, пронзая воплями свинцовый воздух, но никто не обратил на нее ни малейшего внимания. Возница, сгорбившийся на козлах, так и не отвел взгляда от дороги, и Джонатан Кэди не обернулся на этот истошный плач. Узницы тоже безучастно молчали. Белинда наклонилась вперед, так что грубая веревка, стягивавшая запястья, врезалась ей в кожу.
– Что с вами? – спросила она негромко. – Я могу вам чем-нибудь помочь?
Женщина резко вскинула голову. Она посмотрела на Белинду остекленевшими глазами.
– П-помочь мне? – Голос у нее был огрубевший и хриплый. Походившая скорее на скелет, чем на живого человека, она дрожала в своем перепачканном легком платье, некогда, возможно, синем, а теперь заношенном, потерявшем цвет, прилипшем к ее тщедушному телу. Ее темные волосы свисали на впалые щеки и шею мокрыми, грязными космами.
– Т-ты? – Она издала отрывистый, безумный смешок, приоткрыв пожелтевшие зубы. – Ты даже себе самой не в состоянии помочь. Ты… обречена, так же как и я… Обречена, обречена, обречена…
Потом зубы ее начали выбивать дробь, и она умолкла. И тут заговорила Белинда:
– Мы скоро приедем. В тюрьме по крайней мере будет сухо и тепло. Может быть, нам дадут сухую одежду…
Женщина уронила голову на грудь. Она закрыла глаза, беззвучно рыдая. Судя по ее виду, она уже забыла о присутствии Белинды. Собственная преисподняя уже поглотила ее.
Белинда закусила губу. Женщина права. Она ничего не может сделать. Отчаяние беспомощности охватило ее, лишив остатков самообладания. Чувствуя, что разум покидает ее, Белинда едва сдерживалась, чтобы не выброситься из повозки, не покатиться с диким воем по земле, прочь от своих стражей. Бесполезные, глупые, безумные фантазии проносились у нее в голове, и она сжала зубы, стараясь взять себя в руки. Сейчас любой опрометчивый поступок только подтвердит ее виновность. И начатое против нее дело получит более прочное обоснование. Внезапно она рассмеялась собственным мыслям – горький смех, сопровождающийся слезами. От нее больше ничего не зависит. Кузен Джонатан и все жители Сейлема уверены, что она ведьма. Что бы она ни сделала, что бы ни сказала, ей все равно не удастся их переубедить.
Лошади, впряженные в повозку, напрягались, натягивая удила, чтобы протащить свой груз по топкой грязи. Дождь все не стихал. В конце концов, в тот самый момент, когда они достигли развилки, от которой дорога вела к деревне, колеса окончательно увязли. Тщетно возница обрушивал хлыст на спины взмыленных животных. Джонатан Кэди нахмурился.
– Без толку все это, – заявил ему возница, с отвращением сплевывая на дорогу. – Грязища тут непролазная, а повозка слишком тяжела. Лошади совсем выбились из сил, судья. Они тут не пройдут.
– Развяжи женщинам ноги, Захарий, и пусть шагают за повозкой. А я пойду следом – чтобы никто не сбежал.
Пробурчав что-то в знак согласия, возница слез с облучка и прошел к задку повозки. Он поочередно развязал лодыжки пленницам и спустил их на землю.
Белинда едва не упала. Ноги, с прошлого вечера обутые в изящные белые туфельки, утопали в липкой грязи, колени подгибались. Налетев на край повозки, она выставила руки, по-прежнему связанные, чтобы не рухнуть на землю.
– Держаться всем вместе! – приказал Кэди, обводя ледяным взором несчастных пленниц. – Я с вас глаз не спущу, так что не вздумайте пуститься наутек. Становитесь друг за дружкой и гуськом – вперед!
Так они добрели до деревни, еле переставляя ноги, в мокрой, перепачканной одежде, облепленные грязью, сникшие от усталости. Белинда ожидала, что ее погонят в тюрьму вместе со всеми, и удивилась, когда у самых дверей кузен отделил ее от остальных и велел идти к молельному дому.
– У остальных до отправки в Бостон уже состоялось предварительное разбирательство дела, – пояснил Кэди. – А ты, кузина, сбежала прежде, чем мы успели произвести надлежащую процедуру. И теперь это следует исправить. Ты будешь находиться в молельном доме, под охраной, пока я вызову должностных лиц и свидетелей.
– Не будете ли вы… не будете ли вы так добры прихватить для меня по дороге сухую одежду? – У Белинды так стучали зубы, что она едва могла говорить. И все-таки, несмотря на дождь, хлеставший по ее запрокинутому лицу, она держалась прямо и в упор смотрела в блеклые глаза Джонатана Кэди.
Кэди не ответил. Он кивнул в сторону молельного дома, и Белинде не осталось ничего другого, как только повернуться и пойти к зданию.
Там по крайней мере было сухо. Она села на одну из скамей, втянув голову в плечи. На запястьях, туго стянутых веревкой, появились красные полосы, платье, еще недавно такое роскошное, измялось и прилипло к продрогшему телу. Грязь облепила ноги почти до колен. Она смутно видела, как вошел констебль Вининг и, коротко переговорив с ее кузеном, уселся на скамью напротив. Почувствовав на себе его взгляд, Белинда подняла глаза и отметила, что кузен Джонатан куда-то исчез. Остались только они с констеблем. Внезапно Белинда осознала, что Вининг пялится на нее. Оказывается, мокрое платье, плотно облегавшее фигуру, выставляло напоказ каждый изгиб ее тела. Жаркий румянец выступил на щеках Белинды, она подняла на констебля гневные глаза.
– Сэр, это недостойно – глазеть на меня, когда я в таком виде, – воскликнула она. – Вы могли бы найти для меня чистую, сухую одежду, чтобы мне было чем прикрыться!
– Не могу же я оставить тебя без присмотра, ведьма! – возразил констебль. – Наверняка на время суда ты получишь одеяние поприличнее. А пока тебе нечего беспокоиться. Я праведный, набожный человек и не опущусь до того, чтобы возжелать ведьму.
Белинда выразительно посмотрела на него, но, прежде чем она успела что-либо произнести, дверь молельного дома снова открылась, и перед ней возникла Гудуайф Флетчер с тяжелой корзиной в руках.
Стоило ей увидеть Белинду, как ее морщинистое лицо выразило облегчение.
– Вот вы где, госпожа! – воскликнула она, бросившись к ней. – Я увидела, как вы шагаете по дороге, и сразу поспешила сюда. Бедняжка… – Она осеклась и бросила настороженный взгляд на констебля Вининга, вставшего при ее появлении. Женщина в волнении прижала корзину к груди. – В-вы ведь не против того, что я принесла бедной детке немного еды и сухую одежду, – проговорила она запинаясь. – Она, наверное, едва жива с дороги.
– Опасное это дело – жалеть ведьму, – медленно проговорил констебль, вглядываясь прищуренными глазами в полное, встревоженное лицо Гудуайф. – Кое-кто может удивиться – отчего это ты так дружна с прислужницей дьявола.
– П-пока ведь еще ничего не доказано. – Гудуайф облизала внезапно пересохшие губы и отбросила со лба прядь волос, выбившуюся из-под строгого белого чепца. – Проявлять доброту к страждущим совсем не грешно.
– Ведьмы не заслуживают жалости. – Констебль нахмурился, потом вдруг повел могучими плечами. – Ладно, поступай как знаешь. Но лучше тебе поспешить, а то скоро вернется мировой судья и начнет слушание.
Гудуайф Флетчер опустилась на скамейку возле Белинды. Она открыла корзину, достала тяжелый серый плащ из шерсти, накинула его девушке на вздрагивающие плечи и застегнула на груди.
– Вот так, – прошептала она, – Теперь вы немного согреетесь. А это хлеб с сыром. Кушайте, детка.
– С-спасибо вам. – Белинда благодарно улыбнулась седовласой женщине. – Вы настоящий друг, Гудуайф Флетчер, вы так мне помогли. Но я… я боюсь за вас. Я никогда себе не прощу, если из-за меня вас тоже заподозрят.
– Я… я тоже боюсь. Но я не могла остаться в стороне, когда увидела, как вы замерзли и выбились из сил. Ах, детка, если бы только у меня хватило храбрости высказать им все, что я думаю по поводу этого сумасшествия с охотой на ведьм. Но, увы, я всего-навсего запуганная старая женщина. Кто станет меня слушать? Скорее, они тоже бросят меня в тюрьму. – Она смотрела, как Белинда откусывает кусок сыра, – ее запястья до сих пор были связаны. – Я должна… предупредить вас, детка. Дела ваши неважные. Фрэнсис Майлз в последние дни много кричала про вас. Она твердит, что вы истязаете ее, колете иглами, бьете палкой. А девчонки, что ходят у нее на поводу, повторяют все слово в слово. Людей уже настроили против вас.
Белинда кивнула.
– Они повесят меня, – медленно проговорила она. – Я не жду от суда никакого другого решения.
– Нет! – Глаза Гудуайф наполнились слезами. – Не оставляйте надежды, моя дорогая! Возможно, они образумятся. Будьте такой же храброй и сильной, как всегда, и, может быть, вы убедите их в своей невиновности.
Такого поворота дела Белинда не представляла. И Фрэнсис Майлз, и Джонатан Кэди станут давать показания против нее. Как ей защищаться от обвинений? Ведь и Элизабет Фостер, и Люси – все они были невиновны, и всех их приговорили к смерти. Ее тоже осудят. Отчаяние придавило ее своей тяжестью. Плечи девушки опустились, тело обмякло под невидимым грузом.
– Я буду молиться за вас, – добавила Гудуайф Флетчер, вглядываясь в бледное, усталое лицо Белинды. Она собиралась сказать что-то еще, но вдруг замерла – за дверью раздался шум, и вместе с порывом колючего ветра на пороге молельного дома возникли Джонатан Кэди, его преподобие Уилкс и Фрэнсис Майлз.
– Мне… мне пора идти, – прошептала она, и ужас промелькнул в ее голубых глазах. – Простите, детка…
Гудуайф Флетчер бочком отошла в сторону и, напряженно кивнув вновь прибывшим, двинулась мимо них к двери. Снова струя холодного воздуха ворвалась в помещение. Белинда вздрагивала под плащом, чувствуя себя одиноко, как никогда. Даже Гудуайф Флетчер, такая добросердечная и все понимающая, не осмеливалась поднять голос против мракобесия и выступить в защиту обвиненных в колдовстве. Несмотря на привязанность к Белинде, она была слишком запугана, чтобы пойти наперекор всей общине, и Белинда не могла ее в этом винить. Деревенские немедля указывали Пальцем на любого отступника. Они накинулись бы на почтительную, кроткую местную жительницу столь же яростно, как и на чужака, если бы та встала на защиту ведьмы. Гудуайф Флетчер, при всех ее благих намерениях, не могла сейчас помочь Белинде. Она попыталась это сделать, принеся еду и теплый плащ, но большего от нее ждать не приходилось. Белинда была предоставлена самой себе.
Она наблюдала, как кузен занимает свое место. Справа от кафедры установили длинный сосновый стол и скамью. Фрэнсис Майлз и его преподобие устроились возле констебля Вининга. Белинда, одиноко сидевшая напротив, ожидала начала слушания.
– Подсудимая, встаньте! – приказал Джонатан, и Белинда медленно поднялась. Закутанная в ниспадающий свободными складками серый плащ, она стояла выпрямившись под устремленными на нее осуждающими взглядами. Ее золотисто-рыжие волосы, мокрые, забрызганные грязью, в беспорядке рассыпались по плечам, но, несмотря на неопрятный, растрепанный вид, несмотря на напряженное, бледное лицо, гордость сквозила во всей ее позе. Она до конца выслушала нелепые обвинения в колдовстве, в истязаниях людей, в прислужничестве дьяволу. Выслушала не дрогнув. Когда Фрэнсис Майлз поведала о том, как ее кололи иголками и избивали палками, о том, как призрак Белинды навел порчу на корову Питера Чадуика и погубил принадлежавших семейству Майлз цыплят, Белинда смерила истеричную девицу холодным, презрительным взглядом.
Фрэнсис завопила еще пуще.
– Она втыкает в меня иглы! – голосила она без умолку. – Эта ведьма нападает на меня, а-а-а! Спасите меня, ой, спасите меня от копий дьявола!
Констебль Вининг завел речь про дружбу Белинды с ведьмой Люси Бруер, о том, как она защищала ведьму при аресте. Преподобный Уилкс коротко упомянул, что рыжие волосы – это дьявольская мета. И наконец, Джонатан Кэди обвинил Белинду в том, что она пыталась соблазнить его при помощи дьявольских чар, вводящих праведного человека во грех.
– Королевский суд обвиняет Белинду Кэди в колдовстве и предписывает ей оставаться в сейлемской тюрьме на протяжении всего процесса. По убеждению суда, эта подозреваемая – наиболее опасная из всех когда-либо поселявшихся в нашей деревне. Ей удалось совершить побег, что само по себе уже свидетельствует о ее виновности. Мы рекомендуем придать этому процессу первостепенную важность по сравнению с делами менее коварных демонов. Дата и продолжительность процесса будут установлены, когда суд завершит рассмотрение самых неотложных дел. – Джонатан Кэди остановил пронзительный взгляд на застывшем лице Белинды. – Слушание дела откладывается. С данного момента подсудимой предписывается ждать судебного разбирательства в сейлемской тюрьме!
Констебль Вининг шаркая подошел к Белинде и схватил ее за руку.
– Пошевеливайся! – буркнул он. – Я хочу успеть домой к ужину.
Он потащил Белинду к двери. Когда она поравнялась с Фрэнсис Майлз, девица бросила на нее злорадный взгляд. Ее пухлые щеки победно зарделись. Лицо Белинды залилось краской от едва сдерживаемого гнева, но она без единого слова прошла мимо Фрэнсис, мысленно готовя себя к холодному дождю, ожидавшему ее на улице. Резкий голос кузена остановил ее у самого порога. Констебль Вининг отпустил ее руку, и Белинда медленно обернулась.
– Итак, кузина, я проявил к вам великодушие, и теперь мы видим, что из этого вышло. – Презрительно поджав губы, Джонатан оглядел ее закутанную в плащ, обрызганную грязью фигуру и задумчиво кивнул. – Я думал, что беру под свою опеку бедную, осиротевшую родственницу, которая будет благодарна за проявленную к ней жалость, а вместо этого в моем доме поселилась ведьма. Бесстыжая, коварная тварь, которая пыталась развратить меня, колдунья, изводившая своими бесовскими проделками моих соседей и склонявшая добрых людей к пороку. – Его длинное тощее тело возвышалось над Белиндой. Он выглядел худосочным и безжизненным, как зимнее дерево. – Теперь ты заплатишь сполна, как полагается грешникам, ведьма Кэди! Добрый люд деревни Сейлем будет огражден от твоих козней. Если ты думала, что я стану тебя по-родственному выгораживать, то ты жестоко заблуждалась. Я человек праведный. Я стремлюсь к справедливости и духовной чистоте. Тебе не стоило соваться в колонию. Это стало твоей роковой ошибкой, ведьма Кэди!
– Я невиновна! – спокойно сказала Белинда и, выдержав горящий взгляд кузена, упрямо приподняла подбородок. Ее глаза были холодны, как ледышки. – Если где и искать греховность, кузен Джонатан, так это в вашем сердце. Ваше собственное воображение изводит вас, а не мое колдовство. Прежде чем обвинять других, оборотитесь на себя. Это ваша душа нуждается в очищении, а не моя.
– Дьявол! – завопил Джонатан, гневно потрясая кулаками. Он шагнул вперед, словно хотел ударить Белинду, но, вспомнив, где находится, с усилием обуздал свои чувства и отрывисто бросил констеблю Винингу: – Уведите ее! Уведите ее сейчас же! Я не желаю больше видеть ее лица до самого суда! А потом мы выясним, где угнездился порок. Мы все выясним!
Констебль опять схватил Белинду за руку и выволок наружу, на погружавшуюся в сумерки деревенскую улицу. Дождь поутих и лишь слегка моросил, но ветер все так же налетал на оконные ставни, деревья, срывая с головы Белинды серый капюшон. Нагнувшись вперед, навстречу ветру, она пошла к тюрьме, подгоняемая констеблем. Безысходность овладела ею. Слушание превратилось в насмешку, подтвердив самые худшие ее опасения. И суд будет таким же. У нее не оставалось ни малейшей надежды на оправдательный приговор.
Они дошли до приземистого здания тюрьмы, и констебль ввел ее под сумрачные, сырые своды. Пройдя мимо тянувшихся в ряд крохотных камер, они очутились у маленькой угловой каморки с маленьким зарешеченным окошком под самым потолком. Какая-то скрюченная фигура лежала на полу. Белинду передернуло от стоявшего здесь зловония. Дух уныния и безысходности витал в самом воздухе этого уродливого здания. Констебль громко звякнул ключом и распахнул решетчатую металлическую дверь. Белинда нехотя ступила внутрь.
Дверь с лязгом затворилась. Сердце упало, когда девушка услышала скрежет ключа в замке.
– Эй, дай-ка сюда руки! – приказал констебль Вининг и, когда Белинда просунула ладони между прутьями, стал разрезать туго затянутые веревки. Его нож быстро справился с делом. – Вот так. – Он хмуро посмотрел на нее. – Немного погодя тебе принесут ужин.
И не вздумай безобразничать, а не то эта кормежка станет для тебя последней. – И он вразвалку двинулся обратно по полутемному коридору, не удосуживаясь зажечь хотя бы одну из многочисленных свечей в подсвечниках, расставленных в проходе.
Белинда, потирая онемевшие запястья, наблюдала, как он растворяется во тьме. Она услышала, как дверь тюрьмы захлопнулась за ним, и вздохнула, глубоко и порывисто. Потом медленно повернулась, чтобы еще раз оглядеть свое новое жилище.
По сравнению с тюремной камерой чердак в доме Джонатана Кэди был настоящим дворцом. Камера оказалась еще меньше – грязная, покрытая слоем пыли, без какой-либо мебели, если не считать двух валявшихся на полу замызганных соломенных тюфяков. На одном из них и съежилась тощая фигура, которую Белинда заметила, войдя сюда. Это была женщина со светлыми спутанными волосами, в засаленной коричневой холстине. Лица Белинда не разглядела.
Она подошла ближе. Странно, что девушка не подняла глаз и не заговорила, когда она вошла. Возможно, она спит… или больна… или… Ужасная мысль промелькнула в голове Белинды, и по ее телу забегали мурашки. Или узница мертва.
Она опустилась на колени возле неподвижной фигуры.
– Простите… простите меня… Я… С вами все в порядке? – спросила она негромко. Ответа не последовало. – Девушка… вы…
Встревожившись, Белинда положила руку на плечо лежащей и, повернув ее, взглянула на лицо своей сокамерницы. Она ахнула. Дрожь пробрала ее с ног до головы.
– Люси! – прошептала она, прикасаясь к влажному, бледному лицу. – Люси, ты жива!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Побещай мне рассвет - Грегори Джил



Не советую читать, нудно и не интересно...
Побещай мне рассвет - Грегори Джиллиля
12.03.2012, 14.24





А я не советую прислушиваться к коментариям другим .читайте интересный
Побещай мне рассвет - Грегори ДжилВика
14.07.2013, 11.58





мне тоже понравился роман,читайте.
Побещай мне рассвет - Грегори Джиланна
19.09.2014, 23.30





Ой,сочинение пятиклассницы...
Побещай мне рассвет - Грегори Джилмара
24.09.2014, 22.22








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100