Читать онлайн Ангел мести, автора - Грегг Элизабет, Раздел - 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ангел мести - Грегг Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.43 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ангел мести - Грегг Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ангел мести - Грегг Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Грегг Элизабет

Ангел мести

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

5

Рид присел на берегу, чтобы снять сапоги, но не сводил с Тресси зачарованного взгляда. То, что они задумали сделать, – неправильно и опасно, но он не мог больше сдерживать себя – проще достать луну с неба. В бархатисто-зеленых глазах Тресси он читал то же самое чувство. Все равно, что упасть со скалы: стоит только шагнуть – и возврата уже нет… а они оба сделали этот первый шаг. Рид понятия не имел, что так изменило их отношения, что разрушило все преграды между ними. Может быть, неотступное желание осознать, что они все-таки живы.
Тресси сбросила башмаки и взяла его за руку. Она все еще боялась, что он повернется и уйдет прочь. Вместе они, одетые, вошли в ледяную воду. Дно ручья было усыпано гладкой галькой, и кое-где камешки поросли скользким мхом. Тресси крепче ухватилась за руку Рида, чтобы не оступиться.
Неподалеку от галечной отмели быстрое течение вырыло в каменистом ложе ручья глубокую впадину. Рид и Тресси бок о бок спустились туда. Вкрадчиво бормочущие струи обтекали их, сквозь намокшую одежду ласково касаясь полных грудей Тресси с отвердевшими от холода сосками. Рид накрыл ладонями эти соблазнительные округлости и даже сквозь одежду ощутил трепет живой упругой плоти.
Скоро пути назад уже не будет, мельком подумал Рид… да он и не хочет отступать. Видит бог, он желает эту девушку, желает всей душой. Глубоко вздохнув, он наклонился к Тресси, и она, охваченная желанием, самозабвенно ответила на его поцелуй. Луна смотрела на них с небес, молчаливыми свидетелями высились вокруг горы, и ручей журчал, нашептывая что-то ласковое и ободряющее.
Неловкими пальцами Рид нашарил пуговички на ее рубашке. Чуть отстранившись, Тресси подняла голову и прямо взглянула в его затуманенные глаза. Рид коснулся губами ее щеки, и во взгляде его вспыхнул немой вопрос.
Девушка согласно кивнула.
– Дай-ка я, – сказала она и принялась расстегивать его рубашку, потом спустила ее с плеч. Лунный свет заблестел на его широкой мускулистой груди. Дрожащими пальцами Тресси отвела с его щеки черную прядь, и пальцы ее запутались в теплых жестких волосах.
– Детка, так нельзя, – прошептал Рид, но все же чуть повернул голову и прильнул губами к ее ладони, провел по нежной коже кончиком нетерпеливого языка. Дыхание его обжигало.
– О нет, можно. – Тресси уверенным движением расстегнула пряжку ремня, и рука ее скользнула ниже, к горячей, напрягшейся мужской плоти.
Почти обезумев от желания, Рид наконец рванул ее рубашку, и ветхая ткань с треском лопнула, обнажив высокие крепкие груди. Прозрачная вода колыхалась вокруг них, и свет луны матово играл на нежной коже. Омываемые мягким течением, тела их слились в неистовом объятии… и когда страсть достигла наивысшего предела, с губ их разом сорвался слитный восторженный крик. Высоко, на берегу все так же потрескивал костер, и струйки дыма вкрадчиво тянулись в темноте к обнаженным телам любовников.
Упиваясь восторгом, Рид осыпал поцелуями хрупкое тело Тресси, словно стремился испробовать на вкус ее всю. Тесно прильнув к нему, девушка ощутила, как он возбужден. Теперь ничто не в силах помешать им стать единой плотью, как заповедано с начала времен. Рид желал ее, и его желание отзывалось волнами страсти во всем ее теле.
Крепко обхватив ладонями тонкую талию девушки, Рид легко поднял ее из воды и прижал к себе. Тресси обвила его ногами, и тела их слились, словно были предназначены для этого и вот наконец обрели долгожданное единение. Он был бережно нежен, и острая боль, на миг пронзившая ее плоть, тут же растаяла бесследно в волнах сладкой обжигающей страсти. Они двигались в колдовском ритме, и вода мерно плескалась в такт их движениям, а луна и звезды беззастенчиво глазели на свершавшееся внизу чудо.
Крепко прижимая к себе Тресси, Рид вынес ее из ручья и вместе с девушкой опустился на расстеленное у костра одеяло. Тела их, блестевшие в лунном свете, вновь и вновь сплетались в неистовом танце страсти – юная плоть Тресси казалась ненасытной. Вновь и вновь девушка с восторгом предавалась властной нежности своего любовника и спасителя, и хотела лишь одного – чтобы так было всегда. Теперь они вместе, они навеки принадлежат друг другу… и все страхи, все сомнения сгинули бесследно в этой залитой лунным светом глуши.
Они так и уснули, сплетясь в тесном объятии, утомленные страстью, нагие Адам и Ева.
* * *
Рид проснулся с рассветом, но вставать не стал, не желая будить Тресси. Она спала сладко, чуть посапывая и уткнувшись носом в его плечо. Не смея шевельнуться, Рид лежал неподвижно и размышлял – что, если просто взять да и увезти ее с собой, куда-нибудь подальше от Баннака? Но тогда что дальше? Рано или поздно их разыщет какой-нибудь солдат или Рид заметит знакомое лицо – и сбежит без оглядки, как и положено трусу. Ему совершенно нечего предложить Тресси. Всю свою жизнь он только и знал, что скитался, не зная приюта и обращаясь в бегство при первом же признаке опасности. Точно таким же был и отец Тресси – зачем же ему, Риду, еще больше осложнять ей жизнь?
Он почувствовал ее взгляд и, повернув голову, посмотрел в сонные бархатисто-зеленые глаза.
– Какой ты грустный, – сказала Тресси, кончиком пальца дотронувшись до его подбородка. – Что случилось?
Захваченный врасплох, Рид так резко дернул головой, что черная прядь упала на глаза. Тресси смотрела, как он нетерпеливым жестом отбросил волосы со лба, и все явственнее ощущала его отчужденность, смятение.
– Что случилось, Рид? – спросила она и села, не обращая внимания на то, что лоскутное одеяло соскользнуло с обнаженной груди. Несчастный вид его яснее слов говорил, что дело плохо, но Тресси, убей бог, не могла понять, почему.
– Мне очень жаль, что так вышло… прошлой ночью.
– Жаль? – эхом повторила Тресси, и в груди ее застыла тупая боль.
Рид кивнул и отвернулся, чтобы не видеть ее искусительной наготы.
– Оденься, – бросил он, и это слово прозвучало грубее, чем он рассчитывал. Рид сразу пожалел об этом, увидев, что в глазах Тресси заблестели слезы.
Разочарование мгновенно сменилось гневом. Схватив охапку одежды, Тресси не разбирая дороги бросилась в заросли. Она выбрала платье, взятое в фургоне погибшего семейства. Оно оказалось чересчур велико, и подол волочился по земле, так что Тресси пришлось подобрать его, чтобы ненароком не наступить. Как посмел Рид Бэннон так с ней обойтись? Она отдала ему самое дорогое, что у нее было, а он… Кипя гневом, Тресси босиком направилась к прогалине, но хитроумный Рид уже куда-то ушел, так и не дав ей возможности высказать ему в лицо все, что она о нем думает. Типичные мужские замашки!
К тому времени, когда он вернулся, злость Тресси сменилась угрюмым молчанием, и она только отвернулась, делая вид, что не замечает своего спутника.
Рид принес мокрый насквозь комок одежды.
– Вот нашел в воде, ниже по течению… но ничего, скоро высохнут. – Он расправил брюки Тресси и свою рубашку, развесил их на ветвях ближайшего дерева. – Извини, твоей рубашки я так и не нашел. Должно быть, ее смыло течением.
Тресси с ненавистью глянула на него. Как может этот человек таким обыденным тоном говорить о том, что так много значило для нее? Неужели он и вправду всего лишь бродячее отребье, мелкий вор, если не хуже?
Рид исподтишка разглядывал ее хорошенькое личико, которое не могла испортить даже угрюмая гримаса. Да, Тресси поступила так, как хотела, а последствия ничуть ее не заботят – во всяком случае, пока. И сейчас ей нужен только он, Рид Бэннон. Что же, она нужна ему не меньше, но, слава богу, он еще не растерял здравого смысла. В один прекрасный день Тресси еще поблагодарит его за такое благоразумие… а между тем надо бы как-то поднять ей настроение.
– Ты похожа на девочку в маминой одежке, – сказал он и рассмеялся, когда Тресси, гневно тряхнув головой, хотела было гордо удалиться, но наступила на подол платья. – Прежде чем двинуться к горам, мы постоим здесь день-два. Отдыхай.
– Как прикажет ваша светлость! – огрызнулась она.
Так и продолжалось в этот и на следующий день. Спали они по разные стороны от костра. Тресси от души обрадовалась, когда Рид сказал ей, что наутро они выходят в путь. Уж лучше путешествовать с упорно молчащим Ридом, чем терпеть его же молчание, сидя на одном месте.
Наутро она поднялась ни свет ни заря, торопливо оделась и состряпала на завтрак оладьи. Они ели в полной тишине, избегая смотреть друг на друга. Потом Рид принялся укладывать вещи, а Тресси спустилась с бурдюком к ручью. Выплеснув остатки протухшей воды, она хорошенько ополоснула бурдюк и окунула его в прозрачные струи. Вверх побежали цепочки пузырей – бурдюк, шумно булькая, понемногу наполнялся доверху. Вставив пробку, Тресси положила бурдюк на берег и наклонилась к воде, чтобы напиться самой. Ледяная чистая влага показалась ей слаще, чем бабушкин яблочный сидр или молодое вино.
Воздух слабо пахнул землей и сосновой хвоей. К этим ароматам примешивался чуть заметный запах дыма. Выгнув спину, Тресси с наслаждением потянулась и провела ладонями по упругой высокой груди. Затем пальцы ее скользнули ниже, к лону, еще хранившему сокровенную память о наслаждениях той, теперь уже такой далекой ночи. Кровь в висках застучала жарко и часто. Тресси зажмурилась, изнывая от неутоленного желания. Черт бы побрал Рида Бэннона! Вначале он дал ей вкусить неземное блаженство… а затем бесцеремонно прогнал прочь.
Прячась за деревьями, Рид украдкой взглянул на Тресси – и у него перехватило дыхание. В бледно-золотистой рассветной дымке Тресси казалась ему нереальной, словно сказочный сон. Но он без труда мог вообразить все волнительные изгибы ее тела. Рид с великим трудом подавил желание шагнуть к ней, заключить в объятия, рассказать о том, как он ее любит, как она нужна ему… Нет, нет! Рид отчаянно замотал головой, отгоняя наваждение. Каким же он был болваном! Как он смел возжелать достойную женщину, если сам недостоин зваться мужчиной?
Солнце поднималось все выше, а стало быть, пора трогаться в путь. Еще раз оглянувшись, Рид поспешил вернуться в лагерь. Злясь на собственную слабость, он решительно взвалил на плечо тюк поувесистей, тот, что был связан из армейского одеяла. К нему прибавились ружье и туго набитые седельные сумки.
Натянув носки и башмаки, Тресси критическим взором окинула его ношу.
– Я тоже должна что-то нести, – решительно заявила она и ухватилась за тюк поменьше, но тут же охнула: – Тяжелый!
Рид покосился на Тресси. Что ж, по крайней мере, она больше не отмалчивается.
– Оба тюка тяжелые, – заверил он, – просто мой побольше. Бурдюк с водой понесем по очереди, идет? – Рид вопросительно глянул на нее, и в глазах его заплясали искорки.
– Ладно, – кивнула Тресси и сморщила нос. – Что это так воняет?
– Не я, это уж точно. Мы ведь купались вместе, помнишь?
Тресси и ухом не повела в ответ на эту попытку пошутить. Да, вернуть ее расположение будет не так-то легко.
– Воняет тухлым мясом.
– Оно еще не совсем протухло и пока годится в пищу. Мне пришлось положить его в твой тючок – уж прости, иначе никак не выходило. Если тебя начнет тошнить от этой вони, выбросим остатки на корм червям.
Тресси выразительно скривилась.
– Уж лучше питаться тухлятиной, детка, чем подыхать с голоду, а мне, как ни странно, покуда еще хочется жить. Впереди нас ждут места не слишком изобильные. – Рид махнул рукой в сторону кряжистых гор. – Далеко не все тамошние обитатели годятся в пищу.
«Тухлая оленина тоже не слишком годится в пищу», – мрачно подумала Тресси, но вслух ничего не сказала. В конце концов, если они и живы до сих пор, то только благодаря Риду.
– А воды нам хватит? – Она взвесила на руке кожаный бурдюк с широким наплечным ремнем.
– Должно хватить – бурдюк и так чересчур тяжелый. Если будет трудно нести, – прибавил он, – отдашь мне.
Тресси горделиво вздернула подбородок, надела через голову ремень и пристроила бурдюк за правым плечом. Риду пришлось помочь ей надеть тюк, к которому он пришил лямки. При этом он изо всех сил старался не коснуться самой Тресси – ни ее атласно-гладкой кожи, ни длинных, пламенно-рыжих волос.
Забрасывая песком кострище, он бормотал себе под нос: «Вот упрямая чертовка!», и Тресси показалось, что в его голосе звучало сожаление.
Очень скоро она поняла, почему Рид настаивал на двухдневном отдыхе. Идти здесь было нелегко – даже там, где местность казалась относительно ровной.
Однажды она сказала об этом вслух, и Рид от души расхохотался:
– Да ведь мы давно уже поднимаемся в гору! И на скалы не лезем только потому, что ты еще не привыкла к этому занятию.
Боязнь неведомого заставила Тресси перестать относиться к своему спутнику с прежней холодной враждебностью. Если он и не захотел быть ее возлюбленным, то, по крайней мере, остался защитником и покровителем. В конце концов, кроме них, здесь на много миль окрест нет ни единой живой души – во всяком случае, Тресси на это надеялась. Не так уж трудно вообразить, что за каждым валуном затаились кровожадные индейцы.
Когда солнце поднялось совсем высоко, они устроили привал и уселись у груды гигантских валунов, чтобы подкрепиться жестким вяленым мясом. Тресси спросила:
– А ты бывал раньше в этих краях? Тебе здесь как будто все знакомо и привычно.
Как всегда, Рид долго размышлял, прежде чем ответить на ее вопрос. Глядя на дальние, укрытые снегом пики гор, он мысленным взором видел мальчишку, быстрее ветра скачущего по бескрайней прерии: черные волосы развеваются на ветру, худые ноги ловко и крепко обхватили конский круп, гибкое тело точно слилось с могучим скакуном… Индейцы сиу были лучшими наездниками в мире. Никто не мог с ними сравниться. Однажды, не так уж давно, Рид собственными ушами слышал, как один генерал назвал сиу «лучшей легкой кавалерией всех времен и народов». Эх, если бы у него сейчас был конь!..
Он тряхнул головой и внимательно вгляделся в заснеженные силуэты гор, отгоняя давние, непрошеные воспоминания. Те далекие дни, как и многое другое, ушли безвозвратно. Когда-то Рид искренне считал себя индейцем, но это заблуждение давно рассеялось. Как видно, в этом мире для него и вовсе нет места, потому что среди белых людей он тоже не смог ужиться.
Наконец Рид покачал головой, оглянулся посмотреть на пройденный с утра путь и лишь тогда ответил:
– Я когда-то жил в окрестностях форта Ларами, но это было давно. Потом я решил, что уже стал мужчиной и вправе проливать кровь в этой дурацкой, бессмысленной войне. С тех пор, конечно, места эти мало изменились. Все будет иначе, когда людям надоест наконец воевать и они двинутся на запад осваивать новые земли. – Рид помолчал, задумчиво жуя ломтик жесткого мяса. – А впрочем, вряд ли даже тогда кому-нибудь удастся покорить эти горы. Индейцы объявили их священной землей, значит, наверняка есть веская причина сюда не соваться.
– Отчего же мы тогда не пошли к Орегонскому тракту? Дорога была бы не в пример легче.
– Мы ведь направляемся в Грассхопер-Крик, то есть к северу от форта Ларами. Да тебе бы там все равно не понравилось. Ничего, мы так или иначе одолеем эти горы. До нас с этим справилось множество народу – трапперы, к примеру, или индейские колдуны. Во мне намешано довольно крови и тех и других, так что беспокоиться тебе не о чем.
Тресси решила, что так, видно, никогда и не узнает, почему Рид упорно избегает населенных мест. Сама она не прочь была бы хоть ненадолго вернуться к цивилизованной жизни.
Больше всего ее поразило то, что на вершинах гор лежит снег – а ведь сейчас, по всем приметам, разгар июля! Каково же здесь зимой? Тресси всем сердцем молилась о том, чтобы никогда не узнать этого… но, господи, когда же наконец они доберутся?
Вскоре им стали попадаться груды причудливо сложенных валунов – точь-в-точь гигантские растения. Рид указал Тресси на кустарник с корой медного цвета и назвал его горным акажу. Снова им пришлось включить в свое меню кактусы. Тресси так ни разу и не удалось проглотить без гримасы вонючий, отвратительно горький сок – отрава похуже, чем настойка из женьшеня или сассафрасовый чай.
– Глотай, глотай, – подбодрил Рид Бэннон, когда однажды Тресси замотала головой и плотно сомкнула губы. – Он полезный. Будешь пить – никогда не подхватишь шулерию.
Тресси подчинилась, с новым уважением глянув на своего спутника.
– Что такое шулерия? – спросила она, вытирая губы и глядя, как Рид, запрокинув голову, запросто выжимает сок в свой открытый рот и даже не морщится.
– Болезнь такая, – хмыкнул он. – Случается с теми, кто не пьет кактусовый сок. От нее ноги чернеют.
– Правда?
– Истинная правда. Сначала все тело обсыплет болячками, потом пронесет так, что света белого не взвидишь, ну а в конце концов почернеют ноги.
– И что тогда? – У Тресси округлились глаза. Рид наверняка шутит, но ведь и вправду каких только хворей не бывает на свете – в два счета уморят совершенно здорового человека.
– Помрешь, – ответил Рид со смаком и проглотил остатки сока.
Тресси так испугалась, что он решил сменить тему. Собрав в пучок длинные черные волосы, он крепко стянул их на затылке кожаным ремешком.
– Мы здесь обросли, как сущие дикари, – пожаловался он. – Где бы подыскать хорошего парикмахера?
И добавил, задумчиво потирая отросшую бородку:
– Вот будь я чистокровный индеец, никогда бы в жизни не пришлось бриться.
С этими словами Рид проказливо дернул Тресси за длинную рыжую прядь. Тресси отпрянула и рассмеялась, но сколько они ни дурачились, рассказ Рида не шел у нее из головы. Она решительно не хотела умирать, и уж тем более с почерневшими ногами, а потому мысленно дала себе страшную клятву пить проклятущий кактусовый сок каждый день.
На следующую ночь, после изнурительного дневного пути, когда, по словам Рида, они прошли всего лишь пять миль, Тресси проснулась от рези в животе. Голова у нее кружилась, и все тело сотрясалось в горячечном ознобе. Она попробовала переменить позу, но легче от этого не стало. Казалось, что она лежит прямо на остром осколке гранита, среди которых они брели весь минувший день. Тресси онемела от ужаса, решив, что это и есть обещанная болезнь. Так она и пролежала без сна остаток ночи, попеременно дрожа то от холода, то от сильного жара. Когда резь в животе усилилась, Тресси сунула кулачок в рот, чтобы стонами не разбудить Рида.
Он проснулся на заре и отошел от стоянки. Вернувшись, он окликнул Тресси:
– Подъем, детка, пора в путь! Она шевельнулась и застонала:
– Не могу! Больно!
Рид присел рядом с ней и тыльной стороной ладони коснулся пылающего лба. На миг его черные глаза словно остекленели, уставясь в никуда. «Господи, – взмолился он мысленно, – только не это!»
– Я сейчас приду в себя, – пролепетала Тресси, – дай мне немного отлежаться. Наверное, это из-за кактусов… или тухлой оленины.
В ответ на эту слабую попытку пошутить Рид в упор, без тени улыбки поглядел на Тресси и покачал головой.
Сраженная новым приступом боли, она схватилась за живот и застонала. Глядя снизу вверх в бородатое, озабоченное лицо Рида, она вспомнила вдруг, как глядел он на нее той блаженной ночью, в ручье, как улыбался, что-то шепча, и в черных глазах светились нежность и страсть…
– Ты вернулся, Рид! Как я по тебе соскучилась! Где же ты пропадал?
И тут волна желанного забытья накрыла Тресси с головой… но и в бреду она все твердила имя Рида.
Он подхватил узкую загрубевшую ладошку и нежно прижал к губам. С той самой ночи у ручья они больше не были близки – грубая и жестокая реальность все время разделяла их, а незабытая ссора мешала заговорить об этом вслух. Какая же она маленькая и слабая! Только бы выжила, только бы не умерла…
Он понимал, что должен найти место, где они могли бы пока остаться. Рид боялся, что у Тресси холера, исход этой болезни почти всегда смертелен… но ему случалось видеть и выживших. Надо попытаться. Он сплел из березовых веток волокушу, перенес на нее девушку, закрепил вещи и впрягся в наскоро связанную сбрую.
Тресси между тем блуждала в жутком мире бреда, преследуя человека, который видом и голосом был похож на отца… но потом он обернулся, и она увидела, что у него кабаньи клыки, изо рта течет слюна, а голова лысая, как речной валун. Порой кошмар отступал, и тогда девушка ощущала на губах вкус ледяной воды. Изредка, она ненадолго приходила в себя, но тут же начинала корчиться от нестерпимой боли. Ей казалось, что нечто страшное поймало ее в силки и теперь волочит прочь. Один раз Тресси даже закричала, зовя на помощь отца. О боже, если б только он спас ее от этой чудовищной пытки, вернул домой, в Миссури, чтобы снова увидеть маму…
Весь день Рид Бэннон упорно тащил тяжелую волокушу. Каждая клеточка его тела ныла от усталости, в глазах мутнело, но он все искал места, где можно укрыть Тресси от холода и непогоды – ночью в горах зябко и сыро, да и весенние грозы нередки… К тому времени, как Рид наткнулся на трапперскую хижину, ему уже начало казаться, что он опять на войне, бредет по полю боя между раненых и умирающих, оглохнув от их жалобных стонов.
Неприглядное строеньице прилепилось к скальному выступу на тропинке, тянущейся вверх по склону горы. Эта хижина вполне могла послужить неким подобием форта – при известной сноровке в ней можно выстоять и против человека, и против дикого зверя. Да это и неважно – есть стены и крыша, а для Тресси это спасение. Кроме того, здесь была вода – рядом с тропинкой журчал ручей, сбегавший с гор.
Рид выпутался из сбруи и долгое время так и стоял, ссутулясь и постепенно приходя в себя. Нельзя тащить волокушу вверх по узкой козьей тропе – это слишком рискованно. Значит, придется нести Тресси на руках, потом переносить припасы, а это значит – самое меньшее три похода вверх и вниз по предательской, ненадежной тропе. Сил у него почти не осталось, вот-вот свалится с ног… и что тогда?
Над горами прокатился дальний, но зловеще отчетливый раскат грома. Ветер усилился, явственно похолодало. «Нет, – сказал себе Рид, – ты должен укрыть Тресси в хижине, и немедленно. До того, как начнется дождь. Иначе Тресси умрет, и это будет невыносимо».
Шагнув к девушке, надежно укутанной в одеяла, он негнущимися пальцами распутал узлы кожаных ремней.
– Мама… отец… – мотнув головой, едва слышно позвала она.
Рид потрогал ладонью ее лоб – и с ужасом отдернул руку. Бедняжка! Он старался не думать о том, что в бреду Тресси зовет отца – человека, который ее бросил и предал. После двух неудачных попыток ему наконец удалось поднять хрупкое, охваченное жаром тело девушки, не уронив одеял. В его руках она казалась такой маленькой, беспомощной, что Рид замер, ужаснувшись тому, что может ее потерять. Потерять!.. Как будто Тресси и впрямь принадлежит ему.
– Тресси, девочка моя, – прошептал Рид, чувствуя, как слезы подступают к глазам. От ее щеки исходил нестерпимый жар.
В лицо ударил хлесткий ледяной ветер, и тогда Рид начал подниматься в гору. Он шел медленно, осторожно нащупывая ногой дорогу перед тем, как сделать следующий шаг. Одно неверное движение – и оба они рухнут в пропасть.
С края тропы, шурша, осыпались камни, и в наступившей темноте Рид не мог различить даже собственных ног. То и дело он останавливался передохнуть, опираясь локтями о крутой склон, чтобы не выронить Тресси. Он пытался думать о чем-нибудь хорошем, но в памяти неизменно всплывало лицо Тресси, когда ранним утром она сказала, что больна. В глазах ее застыл ужас, какого Рид прежде не видел. Даже в тот день, когда они переправлялись через Норт-Луп.
Еще шаг – и он добрался до расселины в скале, где прилепилась хижина. Всем телом Рид навалился на ветхую дощатую дверь и на коленях вполз внутрь, лихорадочно прижимая к себе Тресси. Внутри хижина оказалась еще хуже, чем он ожидал. Рид надеялся, что время от времени в ней ночует какой-нибудь траппер… но на самом деле это был лишь давно заброшенный навес. Повсюду валялся помет. Риду пришлось согнать с места семейство крыс – прочие обитатели хижины улетели либо удрали, едва распахнулась дверь.
Оставалось одно – положить Тресси прямо на полу. Первым делом он перенесет в хижину припасы, потом расчистит пол и устроит для девушки ложе у земляного очага в дальнем углу хижины. Кое-как разбросав ногой грязь, Рид уложил Тресси и получше укутал, прежде чем отправиться вниз за вещами.
В очередной раз очнувшись, Тресси увидела над собой низкий, затянутый паутиной потолок. Она попыталась было повернуть голову и оглядеться, но от малейшего движения гулко и болезненно застучало в висках. Тресси крепко зажмурилась, ожидая, пока стихнет боль. Затем, осторожно сглотнув, она приоткрыла один глаз и хрипло позвала, сама не зная кого.
Солнечный свет, лившийся в дверной проем хижины, заслонила гигантская тень, и Тресси прикрыла глаза ладонью. Неужели опять то клыкастое чудище. Она уже не понимала, что бред, а что явь? До слуха ее долетел едва слышный всхлип. Кто это? Неужели малыш? Его надо покормить, а мама…
– Мама, ох, мамочка…
Дрожащей рукой Тресси зашарила по груди, пытаясь расстегнуть платье, но пальцы ее ощутили влажную кожу. Под тонким одеялом она была совершенно нагой, живот прикрыт горячей влажной тряпкой. Тресси нетерпеливо сдернула и одеяло, и тряпку.
– Мамочка, не умирай, слышишь? Младенчик вот-вот родится! Только не умирай! Тебе нельзя умирать! Кто же тогда его выкормит?
Мгновение Рид недвижно стоял в проеме двери, затем подошел к Тресси. Яркий солнечный свет бил ему в спину, отчего лицо казалось неразличимым. Ему до боли хотелось обнять ее, но вместо этого он опустился на колени около ложа и бережно прикрыл одеялом ее обнаженную грудь. Рид помнил, помнил, как целовал эту грудь, упиваясь нежностью шелковистой юной кожи…
Тресси облизала сухие растрескавшиеся губы и поморщилась от боли.
– Где отец? Ты его видел?
Рид печально покачал головой и, смочив в воде чистый лоскут, увлажнил ее губы.
– Все будет хорошо, Тресси, – шепнул он.
И тут она вспомнила все – точно вспышка молнии озарила грозовую мглу беспамятства.
– Это ты, Рид? Где мы? Что со мной случилось? Вместо того чтобы ответить, он встал, отошел прочь и вскоре принес миску с горячим мясным отваром.
Усевшись на пол рядом с Тресси, Рид зачерпнул ложкой дымящийся отвар, подул и осторожно поднес ложку ко рту девушки. После нескольких глотков она отвернулась.
– Вот и славно, – сказал Рид, бережно отерев ее губы. – Потом съешь еще.
Он так и не ответил ни на один вопрос Тресси. А она ни о чем больше не спрашивала, а просто крепко заснула. И когда проснулась, в хижине совсем стемнело, только в очаге плясало низкое пламя. Тресси была одна, и это ее ужаснуло. Она беспокойно провела ладонью по своему телу. Господи, да ведь она совсем голая! Кто же ее раздел? И где он? Отец, мама… нет, Рид Бэннон. Рид, который провел Тресси через прерии и нагорья и спас ей жизнь, как когда-то она спасла его.
Словно сквозь сон припомнился его негромкий голос, его ласковые ободряющие слова. Потом Тресси со сладостной ясностью вспомнила ту ночь, когда они так неистово ласкали друг друга, и даже ледяная вода ручья не могла остудить их пылкой страсти. Какими жаркими и властными были его ненасытные губы, как бережно и нежно он овладел ею, и мгновенная боль сменилась восхитительным блаженством… Но все кончилось, не успев начаться. Больше Рид даже не прикоснулся к ней, хотя они были вместе день и ночь. В глазах Тресси заблестели слезинки.
Осторожно повернув голову, она посмотрела на дверной проем – теперь его прикрывали грубо выделанные шкуры. Сумрак хижины слабо разгоняли красноватые отблески пламени. Не было слышно ни шагов, ни шороха, и когда Рид, откинув шкуры, шагнул в хижину, Тресси вцепилась зубами в мякоть ладони, чтобы не закричать.
– А, – сказал он, – ты уже проснулась. Есть хочешь?
– Тебя не было… и я испугалась. – Едва слышный голос Тресси уже немного окреп, но все равно казался ей чужим.
– Чепуха, – буркнул Рид и плеснул в миску новую порцию отвара, на сей раз добавив в него несколько ломтиков мяса. – С каких это пор ты стала бояться, Тресси Мэджорс?
В его отрывистом тоне промелькнула странная нотка, но Тресси ее не заметила. Она с удовольствием съела все до последнего кусочка.
– Ты сумеешь подняться сама? – спросил Рид, когда миска опустела.
Девушка попыталась привстать – и отрицательно покачала головой. Нет, она еще слишком слаба.
– Тогда я понесу тебя, – сказал он и сгреб Тресси в охапку вместе с одеялом. – Подышишь свежим воздухом, а заодно и проветришься, а то от тебя уже попахивает.
Тресси не видела его лица, но в голосе уловила необидную насмешку. «Неисправимый», – подумала она, крепко обвив руками его мускулистую шею.
Оказавшись снаружи, Тресси глубоко вдохнула чистый вечерний воздух. Далеко на западе серебрился тонкий, едва различимый серпик месяца, и в его изгибе притаилась одинокая храбрая звездочка.
– Погляди-ка, Тресси, – сказал Рид, поворачиваясь так, чтобы она могла лучше рассмотреть эту картину. – Старина-месяц просто пылинки сдувает с этой яркой малютки. Бьюсь об заклад, он не допустит, чтобы с ней случилась беда.
Он ниже опустил голову, и с его губ сорвался невнятный звук – то ли вздох, то ли стон. Даже сквозь одеяло Тресси ощутила на своем обнаженном плече его жаркое дыхание. Ее охватила дрожь, и она крепче ухватилась руками за шею Рида.
Он молча вдыхал запах ее тела, все еще напоминавший о недавней болезни. Нет, теперь Тресси не умрет, и наверняка ей скоро опять захочется искупаться. При мысли об этом губы Рида дрогнули в невольной улыбке, хотя ему было не до веселья. Тресси жива… и все же ему суждено безвозвратно потерять ее.
– Пойдем-ка в хижину, детка, – проговорил он вслух. – Я просто хотел показать тебе, что за время твоей болезни мир не провалился в тартарары.
Когда Рид бережно опустил Тресси на ее жестковатое ложе, она спросила:
– Долго я проболела?
– Я каждый день делал зарубку на стене хижины. – Рид просиял знакомой широкой улыбкой. – Так и знал, что ты непременно об этом спросишь. Дай-ка подсчитаем… пять, шесть… всего восемь. Правда, я их начал делать только когда принес тебя сюда, а до того минул еще целый день и часть ночи. Всего, стало быть, ты провалялась в бреду девять-десять дней и ночей. – На секунду Рид отвернулся, ковыряя носком сапога земляной пол.
– Вначале мне казалось, что ты умрешь, – прибавил он глухо и лишь тогда снова повернулся к Тресси. – Плохо же я знал тебя, детка! Ты у меня крепкий орешек.
– Что же это со мной такое было? Шулерия? – Тресси не смогла сдержать дрожи в голосе.
– Да нет, что ты! Без доктора точно не скажешь, но мне думается, что тебя скрутила холера.
– Ох! – Тресси в ужасе зажала кулачком рот. – Просто чудо, что я осталась жива! Ты спас мне жизнь, Рид Бэннон.
– Всему виной та проклятая вода из фургона. Мне бы следовало сообразить это сразу, когда хоронил тех несчастных. Забрать их воду… вот болван! Просто затмение нашло. Они, должно быть, подцепили хворь в пути, и скорее всего от воды. Вот зараза и осталась в бурдюке. Словом, я сжег эту штуку.
Глаза Тресси смыкались сами собой, но ей так хотелось смотреть на Рида. Смотреть, как он, волнуясь, расхаживает по хижине, как отбрасывает волосы со лба, прежде чем взглянуть на нее. Он все больше становился похож на индейца – кровь матери-сиу оставила в нем неизгладимый след. Тресси с жадностью вслушивалась в его низкий волнующий голос, отгонявший от нее все страхи, точно материнская колыбельная, – ни с кем прежде она не чувствовала себя так хорошо и спокойно. И все же сон неумолимо сморил ее. Этой ночью Тресси спала крепко, без кошмаров и, проснувшись, почувствовала себя окрепшей.
После завтрака Рид снова вынес ее наружу, но на сей раз усадил на большом валуне неподалеку от хижины, а сам отправился привести в порядок постель. Едва он скрылся в хижине, как Тресси распахнула одеяло и подставила нагое бледное тело ласковым лучам утреннего солнца. Только сейчас она смогла как следует оглядеться по сторонам, и увиденное привело ее в восторг. Далеко внизу расстилался край, которым они прошли, – россыпи валунов, меж которых торчали кактусы, золотился низкий кустарник и отливали медью корявые крепкие сосенки. Прямо от хижины круто вниз вела опасная узкая тропка, а позади величаво высились горы. В их складках лежали глубокие тени – лиловые, синие, коричневые – и еще белее казались снежные шапки, искрившиеся под летним солнцем.
Пригревшись, Тресси откинулась на спину и прикрыла глаза. Так и нашел ее вернувшийся Рид. Прежде чем окликнуть ее, он долго смотрел, запоминая каждый изгиб ее стройного тела. Эта картина останется в его памяти, когда Тресси окончательно покинет его.
– Устала? – наконец спросил он, и Тресси от неожиданности тихонько ойкнула. Когда она открыла глаза, Рид с неподдельным восторгом любовался видом далеких заснеженных гор.
– Ты меня испугал, – прошептала Тресси, осознав, что лежит перед ним нагишом… если только Рид вообще удосужился посмотреть на нее.
– Извини, я не хотел. Ты бы лучше… то есть я хотел сказать… а, черт, ладно! Словом, я пойду в хижину, а ты покуда погрейся. И кстати, когда позовешь меня, будь добра прежде укрыться!
Тресси посмотрела ему вслед, потом окинула взглядом свое бледное исхудавшее тело и невольно хихикнула. Да уж, было бы на что глазеть!
Вечером она сидела у огня, завернувшись в одеяло и подтянув колени к подбородку.
– Послушай, Рид… может быть, останемся здесь еще ненадолго? Так хорошо, когда есть крыша над головой и можно уснуть, не боясь, что в постель заползет гремучка или скорпион.
Рид, сидевший поодаль, безразлично пожал плечами.
– Дело твое. Так или иначе, ты еще недостаточно окрепла, чтобы пускаться в путь. И это ведь тебе, а не мне втемяшилось в голову отыскать блудного папашу. Мне-то спешить особо некуда.
– Почему? – мягко спросила Тресси.
– Что – почему?
– Почему тебе некуда спешить, Рид? Почему мы скитаемся в глуши вместо того, чтобы идти Орегонским трактом? Ты боишься солдат?
Рид упрямо уставился в пол.
– Вовсе нет, детка. Не болтай чепухи. Просто я не люблю людей. Помнишь, что случилось с нами, когда мы наткнулись на человеческие останки? Ты подцепила заразу. Так оно всегда и случается. Люди вечно несут с собой заразу – если не в теле, так в душе. Одному живется куда лучше.
– Мужчине – да, а вот женщина не может быть одна.
– Ты и не одна.
Тресси кивнула и улыбнулась ему:
– Так ведь и ты не один.
Рид легко поднялся, притворяясь, что не услышал ничего особенного. Будь он проклят, если поддастся искушению! Хорошо бы заключить малышку в объятия, но об этом нельзя даже думать. Вместо этого он сказал:
– А завтра, думается мне, тебе лучше ходить одетой. Что-то ты уж очень расхрабрилась.
И торопливо вышел, не желая искушать судьбу.
Тресси не слишком обрадовалась тому, что Рид оставил ее одну. Точнее будет сказать, что ее это просто взбесило. Побродив по хижине, она решила проветрить постель и запасную одежду, и когда сунула нос в нехитрые пожитки Рида – наткнулась на кисет из хорошо выделанной оленьей кожи. Кисет был бережно обернут в бумагу и перевязан бечевкой. Тресси, разумеется, немедленно одолело любопытство. Да и, в конце концов, раз он посмел бросить ее одну, пусть сам себя винит, если Тресси пороется в его вещах.
Развернув бумагу, она восторженно ахнула и прижалась щекой к мягкой отлично выделанной коже. От кисета пахло табаком и еще чуть заметно яблоками. Сбоку его украшала искусная бисерная вышивка, а на дне были вышиты инициалы «Р.Б.» и еще какие-то загадочные знаки – что-то вроде вигвама, пронзенного стрелой.
Тресси долго разглядывала кисет, но так и не сумела разгадать таинственные письмена. Если кисет принадлежал матери Рида, индианке из племени сиу, при чем тогда буквы «Р.Б.»? Быть может, это подарок матери? Нет, она умерла при родах. Рид говорил, что покинул племя где-то лет в двенадцать. Неужели он носил с собой кисет все эти годы, даже во время войны, и сумел так хорошо сохранить его?
Из любопытства Тресси даже заглянула внутрь – пусто. Экая странность! Наконец девушка снова обернула кисет бумагой и перевязала бечевкой, стараясь, чтобы сверток выглядел как прежде. Эта вещь явно дорога Риду Бэннону. Тресси аккуратно пристроила ее на прежнем месте.
Вскоре она навела в хижине порядок, а Рид между тем так и бродил целыми днями невесть где. Уязвленная этим, Тресси решила тоже не сидеть на месте. Во время прогулок она надевала рубашку и мужские брюки – в них удобнее было карабкаться по козьим тропам. В таком вот виде, упрятав рыжие кудри под ветхую старую шляпу, Тресси как-то шагнула за крутой поворот тропы, которая вела к хижине, – и едва не налетела на индианку, сидевшую верхом на низенькой мохнатой лошадке. Не успела девушка броситься наутек, как над самым ее ухом прогремел мужской голос:
– Стой, где стоишь, мистер, а не то познаешь гнев господень! Только дернись, я тебе вмиг башку снесу! Тресси застыла как вкопанная.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Ангел мести - Грегг Элизабет

Разделы:
123456789101112131415161718192021

Ваши комментарии
к роману Ангел мести - Грегг Элизабет



Отличный роман
Ангел мести - Грегг ЭлизабетАльбина
24.11.2012, 4.50





Отличный роман
Ангел мести - Грегг ЭлизабетАльбина
24.11.2012, 4.50





прекрасный роман
Ангел мести - Грегг Элизабетliza
11.01.2015, 18.32





Роман хороший, но слегка затянутый.
Ангел мести - Грегг ЭлизабетМария Юрьевна
14.01.2015, 14.51





Читать можно.
Ангел мести - Грегг ЭлизабетВикушка
24.06.2015, 22.38





Если Вы хотите отдохнуть от великосветской жизни и богатого общества - читайте этот роман! Главные герои абсолютно нищие, что даже продвигаются пешком. Нет ни крыши...ни денег. Но есть молодость и любовь.Гл. героиня очень добра, так привязалась к брошенному младенцу. Когда он умер, я даже заплакала. Но жизнестойкость у нее необыкновенная, даже выше, чем у гл. героя. Настоящая перво проходица! Роман сочла весьма интересным.
Ангел мести - Грегг ЭлизабетВ.З.,68 л.
6.11.2016, 19.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100