Читать онлайн Свет твоих глаз, автора - Грайс Джулия, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Свет твоих глаз - Грайс Джулия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.15 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Свет твоих глаз - Грайс Джулия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Свет твоих глаз - Грайс Джулия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Грайс Джулия

Свет твоих глаз

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

Они достигли реки Платт и поехали по южному берегу. Река была широкой и мутной, по берегам росли дубы и тополя. Местами река растекалась, огибая песчаные отмели и поросшие травой острова. Водная гладь блестела на солнце, слепила глаза. Берега утопали в желтой густой грязи, окрашивающей воду в коричневый цвет, что делало ее похожей на поток шоколада.
Повсюду попадались следы пребывания бизонов – их черепа и побелевшие кости, протоптанные ими дороги, ведущие к водопою, круглые лепешки помета. Эдгар, который в конце концов нашелся, прыгал, как жеребенок, захваченный массой новых впечатлений: запахами следов неизвестных ему животных, необычным пейзажем.
– Бизоны – это огромные животные, Эмеральда, – рассказывал ей Мэйс. – Они достигают веса более двух тысяч фунтов. Это время года для них – сущая пытка, к лету они линяют так, что обнажается кожа, и они легко становятся мишенью для мух и москитов. Вот почему мы так часто встречаем комья свалявшейся шерсти. Они любят кататься по земле и валяться в жидкой грязи – так они спасаются от укусов насекомых… – Мэйс брезгливо скривил губы, взглянув на большую жирную муху. – Иногда я жалею о том, что люди не могут пользоваться грязью, как бизоны!
Как-то после полудня Эмеральде представилась возможность написать и отправить письмо. Они встретили караван лодок, сплавляющих вниз по реке тюки меха. Лодками управляли бородатые мужчины, похожие на дикарей. Путники поприветствовали друг друга, и лодочники присоединились к переселенцам во время обеда. Оказалось, что они работают на меховую компанию в Скалистых горах. Мех рассчитывали продать в Сент-Луисе.
Один из лодочников, помоложе, прыщеватый паренек с едва пробивающейся бородой, смотрел на Эмери так, что она не знала, смеяться ей или злиться. Возле костра, когда они запивали яблочным чаем жареное мясо, он сообщил ей, что зовут его Тед, и, если она хочет написать письмо, он сможет отправить его по почте из Сент-Луиса.
«Письмо!» Сердце подпрыгнуло в груди Эмеральды. Внезапно к горлу подкатил комок. Тетя Анна, Кора, Чарми – как далеко они сейчас от нее, словно в другом мире. Она вспомнила их утопающий в цветах дом в Ста Дубах, его красивые веранды…
И хотя она уже отправила одно письмо из Каунсил-Блафса, она решила воспользоваться предоставившейся возможностью.
«У меня все в порядке, – писала она. – Я работаю помощницей в одной очень порядочной семье, вместе с которой еду в Калифорнию. Мы едем в повозке. Путешествие кажется мне очень интересным…»
Она представила, как тетя Анна открывает конверт, с каким нетерпением смотрят на нее Кора и другие девочки. Увидит ли она маленькую Кору снова? Видимо, нет. Страна, куда они держат путь, слишком далека от Батон-Ружа. Да и ни у кого из обитателей поместья нет причин для столь дальней поездки. Девочки выйдут замуж, став плантаторшами, жизнь потечет своим чередом. Анна смирится и привыкнет к участи вдовы, а Антон…
При мысли о нем Эмери содрогнулась. Она запечатала письмо и отдала его Теду. Парень густо покраснел, и руки у него тряслись, когда он засовывал письмо в карман рубашки.
«Он кладет его поближе к сердцу, – удивленно подумала Эмери. – Остается надеяться, что с лодкой ничего не случится. Ведь если паренек погибнет, тетя Анна так и не узнает, что со мной».
Несколько других эмигрантов тоже передали лодочникам письма. Труди вложила стопку писем в руки одного из мужчин, похотливо глядя ему в глаза. Оррин и Маргарет не послали ни одного. Ни одного письма не передали Зик Йорк и Билл Колфакс.
«Неужели пастору некому написать?» – удивилась Эмери, но, видимо, так оно и было. Вот и Уайт Тетчер тоже сказал:
– Самому странно, сколько городов и поселков я прошел, продавая свои лекарства, и ни пылинки из тех мест ко мне не пристало.
За последние несколько дней пути Эмеральда успела больше узнать о Мэйсе Бриджмене. Однажды они остановились на ночевку довольно поздно, и темнота опустилась на лагерь, едва Эмери успела развести костер и нарезать мясо для ужина. Мэйс, который столовался у всех повозок по очереди на правах проводника, на этот раз ужинал с Уайлсами. После еды он растянулся возле костра, занимая Эмери разговорами, пока та мыла посуду.
– Что заставило такую девушку, как ты, пуститься в этот длинный и опасный путь? – спросил он. – Ты могла бы остаться дома, выйти замуж и нарожать кучу симпатичных ребятишек.
Она покраснела и опустила глаза на тарелки, чтобы не встретиться с ним взглядом.
– Я… Я вынуждена была уехать с плантации после того, как умер мой дядя и у меня… начались конфликты с двоюродным братом.
Мэйс понимающе кивнул:
– Я подозреваю, что большинство мужчин, которые едут с нами, что-то скрывают из своего прошлого, да и женщины тоже, по крайней мере две из них.
Эмеральда вспыхнула:
– Возможно… А что скрываете вы, Мэйс? Разве вы не один из нас?
Мэйс ухмыльнулся и начал рассказывать ей историю своей жизни.
– Мой отец был учителем в поместье со странным названием Королевский Приход. – Мэйс грустно улыбнулся. – В семье хозяина было семеро сыновей. Они были настолько добры, что позволяли мне присутствовать на их уроках. Мы изучали латынь, греческий, математику, все предметы, которые нужны для поступления в Гарвард. Но я еще дополнительно занимался рисованием и живописью и посвящал этому все свободное время.
– Как же вы попали сюда, – удивленно спросила Эмери, – в эту глушь?
Он грустно улыбнулся:
– Настал час, когда у нас с отцом возникли разногласия. Мы поссорились, и довольно крепко. Отец был человеком решительным, а я, как мне кажется, упрямым мальчишкой. Он считал, что я делаю глупость, целиком посвящая себя рисованию. Мне легко давалась учеба, и он возлагал на меня большие надежды. Но я мечтал об одном: уехать в Париж учиться живописи, хотя и понимал, что мне это недоступно. Лучшее, на что я мог рассчитывать, это стать управляющим одного из поместий или, как отец, учителем, но в один прекрасный день все изменилось. Однажды, это было в 1831 году, на обед в поместье приехал гость, и мы познакомились. У него были грустные глаза, длинный нос и длинные светлые волосы. Звали его Джон Джеймс Аудибон. Он был ученым-натуралистом и выдающимся художником. Он рисовал птиц и маленьких животных в привычном для них окружении. Это были не наброски, Эмеральда, а настоящие картины, вполне законченные: птицы среди листвы и веток с ягодами. Он снискал себе славу в Европе своими иллюстрациями к «Биографии орнитологии», и вот такой человек сидел с нами за столом, разговаривал, показывал свои лучшие рисунки.
И когда он сказал, что ищет художника-ассистента и планирует уехать из Чарлстона дальше на Юг, во Флориду, а затем на Красную Реку, в Арканзас и на острова Тихого океана, я уже не мог усидеть на месте. Я вызвался поехать с ним…
– И вы уехали?
– Да, в четырнадцать лет, с ним и с мастером по изготовлению чучел птиц.
– Чучел птиц?
– Да. С прискорбием должен заметить, что мой учитель делал рисунки не с живых птиц, а с их чучел. Это была одна из областей, в которых наши взгляды не совпадали. Я никогда не мог смириться с тем, что прекрасное живое существо надо убить во имя того, чтобы сделать с него рисунок.
– И как долго вы пробыли с мистером Аудибоном?
– Несколько лет. Я помогал ему делать рисунки множества птиц – пеликанов, глупышей, нырков, бакланов. Среди них были очень хорошие. Этот человек был удивительным и странным одновременно. Ему до всего было дело, он был настоящим ученым-исследователем, оставаясь при этом искусным художником. Он многому меня научил.
– Но что же все-таки привело вас на Запад? Мэйс нахмурился и отвел глаза.
– Аудибон вернулся в Нью-Йорк, а я остался. К тому времени я уже получил от него все, что он мог мне дать. Но я не хотел рисовать чучела животных, мне интересно было передавать неповторимость живого существа, его характер, грацию, повадку… Это очень не просто, Эмеральда: суметь ухватить самое главное за те несколько часов наблюдений, которые может себе позволить естествоиспытатель. С натуры успеваешь сделать только набросок, остальное должно запечатлеться в памяти. Но убивать животных, если ты не собираешься употребить их мясо в пищу, – большой грех.
В поисках новых сюжетов я приехал сюда, на Запад. Здесь я охотился, ставил капканы, чтобы выжить, и рисовал, рисовал… Я полюбил эту землю, полюбил так, что считаю ее родной. И у меня дурные предчувствия. Рано или поздно люди переделают здесь все по своему вкусу, и диким животным прерий не останется места в этом измененном, изуродованном мире.
– Но здесь так пустынно и столько земли… Я даже представить себе не могу, что когда-то…
В глазах Мэйса отразилась боль.
– Увидишь, так будет. Пройдет всего лишь лет тридцать, от силы пятьдесят, на глазах у одного поколения. Эти повозки – первые вестники новой жизни. Скоро их будет больше, потом еще больше… Животным придется бороться за выживание. Но они останутся живыми на моих рисунках. И однажды мои работы выставят на всеобщее обозрение.
Мэйс говорил так горячо, что Эмери поверила ему.
– А что произошло с вашим отцом? – спросила она наконец. – Он все еще работает учителем?
Лицо Мэйса подернулось грустью.
– Он умер вскоре после моего отъезда. Он был моей семьей. Теперь у меня никого не осталось. При всех наших разногласиях он любил меня. И сейчас я жалею о том, что слишком рано покинул дом, так и не узнав хорошенько своего отца.
Костер затухал, посуда была вымыта, и Мэйс ушел, оставив Эмери размышлять о том, какую часть своей истории он утаил. Он не упомянул ни одной женщины, вообще не говорил о любви. Была ли в его жизни девушка, которая любила его? Или вся его жизнь состоит в одиноком созерцании и работе?..
* * *
Сегодня предстояло форсировать реку Платт. Все поднялись раньше обычного. Эмери отправилась на поиски засохших бизоньих лепешек для костра, на ходу протирая заспанные глаза. Занятие это было не из приятных, но выхода не было, кто-то же должен был это делать.
Эмери уже возвращалась обратно с полной корзиной «чипсов», как вдруг громкий взрыв смеха заставил ее обернуться. Взглянув вверх, в сторону лагеря, она увидела Труди и Мэйса Бриджмена. Они стояли рядом, прислонясь к заднику повозки, и весело смеялись. Оба чувствовали себя превосходно в обществе друг друга, легко и приятно. Эмери поджала губы и со злостью бросила в корзину очередную лепешку.
Она уже шла в сторону лагеря, когда услышала шаги за спиной. Обернувшись, она увидела Мэйса.
– Привет, Эмери. Вижу, ты занята не самым приятным делом. Может, тебе помочь?
– Нет, – ответила она, гордо вздернув подбородок. Странная боль сжала сердце. – Я уже набрала достаточно.
Мэйс пожал плечами:
– Как хочешь, я был бы рад помочь.
– А мне не нужна ваша помощь! – чуть не крикнула она.
Выражение участия вмиг слетело с лица Мэйса. Она готова была затопать ногами от злости на себя. Зачем она так себя ведет? Что плохого в том, что он остановился поболтать с Труди? Разве он не вправе общаться, с кем ему захочется?
Он продолжал стоять рядом.
– Помнишь, мы говорили о звездах, Эмеральда? Хочешь полюбоваться на них вместе со мной как-нибудь после ужина?
Он приглашал ее пойти с ним на прогулку, он просил ее…
– Я… Я не знаю. – Кровь застучала в висках. – Маргарет вот-вот родит, и я должна быть с ней на случай, если ей понадобится моя помощь.
Взгляд его серых глаз заставил ее вздрогнуть.
– С ней может остаться муж. Разве ты не хочешь немного развеяться?
– Я… Знаешь, один мужчина из нашего лагеря, – Эмери с неприязнью подумала о Зике Йорке, – пристает ко мне. Я чувствую себя в большей безопасности в лагере, возле людей.
– Кто? – Мэйс подался к ней всем телом, гнев исказил его черты. – Скажи, кто посмел к тебе прикоснуться? Если хоть один из них посмеет…
Эмеральда в испуге попятилась, вспомнив о неимоверной силе рук Зика Йорка и о том, что у всех есть оружие. Здесь не действовали законы, не было ни суда, ни присяжных. Если она назовет Мэйсу имя, они с Зиком будут драться из-за нее, страшно даже представить, что может произойти: кровь, потасовка, чья-то смерть…
– Нет, – сказала она, – почти ничего не было. Я уверена, что подобного не повторится.
– А если повторится, обещай, что расскажешь мне. – И снова она увидела в глазах Мэйса то мягкое сияние, что заставляло ее слабеть.
– Я… Я непременно сделаю это.
– Хорошо. Тогда условимся относительно вечера. Сегодня мы должны переправиться на тот берег, все хотят отметить это событие. Уайт обещал устроить представление, а потом…
– Я не знаю. – Она подняла голову и встретила его горячий вопросительный взгляд.
– Эмери, знаешь ли ты, что я не могу забыть, как ты выглядела тогда, когда выходила из реки?
Ты… Я даже выразить не могу, как ты была хороша, словно нимфа…
«Труди тоже была в реке, – подумала Эмеральда, – и она тоже не дурнушка, у нее такая пышная грудь…» Но она постаралась отогнать прочь эти мысли.
– Боюсь, что я поступила опрометчиво, решившись купаться и не выставив охраны, как вы успели мне любезно заметить.
– Эмеральда.
Он подошел к ней ближе. Она стояла, сжимая ручки корзины с лепешками, и сердце ее колотилось как сумасшедшее.
– Опусти эту дурацкую корзину на землю, слышишь, Эмеральда. Успеешь еще за нее подержаться.
Она разжала пальцы, и корзина упала в траву.
– Иди ко мне. – Он притянул ее к себе и стал наматывать на палец прядь волос, выбившуюся из пучка на затылке. – У тебя чудесные волосы, ты знаешь об этом? Мне иногда так хочется рассыпать их по твоим плечам. Наверное, это будет красивое зрелище.
– Я… – Она не могла выговорить ни слова. Его близость завораживала ее, лишала воли, гипнотизировала. Может, она влюбилась в него? Ее руки сами потянулись погладить его по непослушным прядям пшеничных волос, падавших ему на глаза.
– Иди же сюда… Будь прокляты эти звезды, они нам не нужны, ведь так, Эмери?
Он стал целовать ее, и его поцелуи показались куда более волнующими, чем в прошлый раз. Эмеральда вся устремилась к нему навстречу, прижимаясь с чувством, на которое не считала себя способной. Его руки гладили ее спину, сжимали упругие ягодицы. И его прикосновения были приятны, ей хотелось, чтобы это продолжалось…
– Эмеральда! – раздался высокий детский голосок. – Эмери, мама зовет тебя. Папа хочет есть! – Сюзанна карабкалась по поросшему травой склону.
Мэйс неохотно разжал пальцы и отпустил ее.
– Вечером? – прошептал он.
– Я… Я не могу.
– Увидимся после ужина. Ты хочешь прийти, ты хочешь видеть меня, я это знаю.
– Нет, – прошептала она.
Он отвернулся и зашагал прочь. Эмеральда медленно нагнулась за корзиной, подняла ее и, добавив еще несколько лепешек, вслед за Сюзанной направилась к повозке.
Значит, сегодня. Но нет, это невозможно. Она чувствовала, как краска заливает ей щеки. Если она встретится с Мэйсом, то не сможет устоять. Может случиться такое, о чем позже она будет сожалеть.
Сюзанна тянула ее за руку, рассказывая о стаде бизонов, которое они видели вчера. В стаде было не меньше четырехсот голов. Громадные животные оставили после себя целую поляну жидковатых коричневых лепешек, пахнущих далеко не аппетитно.
– Тимми сказал, что он подстрелит завтра одного, – гордо сообщила девочка. – Они с папой застрелят сразу двадцать штук, даже больше, чем вчера, даже больше, чем мы сможем съесть, Эмери! Их мясо, наверное, отличается от мяса антилопы?
Погруженная в свои мысли, Эмеральда почти не слушала девочку. «Возможно, он женится на мне», – подумала она, но тут же усомнилась. Она не могла представить Мэйса в костюме, восседающим во главе семейного стола. Он создан для кочевой жизни. Иногда он на целый день покидал лагерь и возвращался усталый, но счастливый.
Нет, Мэйса нелегко будет приручить.
«Но любовь меняет человека», – возражала она самой себе.
Наконец они добрели до повозки.
– Тебя только за смертью посылать, – с неприязнью произнес Оррин. Лицо его было хмурым, как обычно.
– Мне надо было найти сухие лепешки, – ответила Эмери. Она принялась разжигать костер, надеясь, что он не заметит ни ее раскрасневшихся щек, ни сбитой прически. Сюзанна уже устроилась у колеса повозки с кукурузной куклой в руках.
– Нужно хорошенько подкрепиться с утра. Вода стоит высоко, и переправа может занять весь день.
– Но река вроде спокойная, и с нами ничего не должно случиться. Не так ли, Оррин? – Маргарет вышла из повозки, неся в руках полоски буйволиного мяса и миску с мукой. Поставив сковородку с жиром на огонь, она принялась обваливать мясо в муке, прежде чем начать его жарить.
– Один Бог знает, – ответил ей Оррин. – Все реки, через которые мы переправлялись, были полноводными, что неудивительно, принимая во внимание весеннее половодье. Но ничего другого нам не остается. Будем надеяться, что все обойдется. Не можем же мы ждать середины лета, пока вода спадет. Надо добраться до Калифорнии до зимних холодов, или не стоило вообще в это ввязываться.
Руки Маргарет побелели от муки.
– Река выглядит такой опасной, – проговорила она, – широкая, словно море.
– Ну не как море, может, с милю шириной и то в самом широком месте, но мы найдем место поуже. Все будет хорошо.
Оррин старался говорить увереннее, но голос выдавал его волнение. В лагере поползли слухи, что река полна водоворотов, способных засосать повозку, задержавшуюся на переправе.
Маргарет поежилась, словно от холода.
– Говорят, здесь есть водовороты…
– Может, и так, – согласился Оррин, – но до сих пор Бог не оставлял нас и не допустит, чтобы с нами что-то случилось. – Он дотронулся до плеча жены. – Доверимся воле Божьей. Это все, что нам остается.


Позже, вспоминая переправу, Эмеральда видела это событие как вереницу сплошных неудач и переживаний: поначалу легкий ветерок покрывал рябью водную гладь, нагоняя барашки волн. Однако очень скоро ветер начал усиливаться, волны становились тяжелее и круче, небо в тучах нависло над головами, готовое пролиться дождем. Все эмигранты с хмурыми лицами собрались на берегу, не решаясь начать переправу. Даже никогда не унывающая Труди осунулась и сникла. Ее льняные волосы впервые были уложены в косу вокруг головы и убраны под чепец. Зик Йорк и Билл Колфакс тихо перешептывались.
После некоторого колебания Оррин решил, что река достаточно спокойная, чтобы пустить волов вплавь, заставив их тащить за собой повозки. Мэйс и Мэтт Арбутнот поплывут спереди на лошадях, проверяя глубину. Альбом Мэйса будет путешествовать в повозке Уайлсов, хорошо обработанной водозащитным составом.
Стоя на берегу, Мэйс поймал взгляд Эмери и выразительно подмигнул. Эмери вспыхнула. Ей стало неловко, но вместе с тем что-то отлегло от сердца. Она была уверена, что, пока с ними Мэйс, все будет в порядке.
Повозка Уайлсов была первой в цепочке. Оррин дал команду своим волам трогаться с места. Тяжелой поступью они вошли в воду и, разбрызгивая вокруг себя воду пополам с грязью, потянули за собой повозку.
Около тридцати ярдов они прошли нормально, но затем животные почувствовали прикосновение к животу холодной воды, и им это не понравилось. Они начали вытягивать шеи и мотать головами, пытаясь освободиться от ярма и повернуть к берегу.
Оррин окриками пытался удержать волов впереди повозки, чтобы не дать ей перевернуться. Эмеральда, Маргарет и Сюзанна в страхе прижались друг к другу, затем как по команде упали на пол, стараясь собственным весом уравновесить повозку.
– Мама, мама, – плакала Сьюзи, сжимая в руках свою куклу.
– Все хорошо, дорогая, все будет хорошо. Иначе папа никогда не стал бы нас перевозить через реку, ты же знаешь.
– Мама, мы сейчас перевернемся, я знаю! Мы попадем в водоворот.
– Нет, Сьюзи, нет! Все будет прекрасно. Подожди, и сама увидишь.
– Я хочу домой, – закричала в истерике девочка, – я хочу домой!
– Но мы не можем вернуться домой. Маргарет и Эмеральда молча посмотрели в глаза друг другу, слова были не нужны.
Они были уже на середине брода, в самом глубоком месте. За ними шел Чарлз Моррис, он шел пешком, вода доходила ему до пояса, и они слышали, как он бранил своего вола.
Караван пересекал реку не по прямой, а слегка отклонялся влево, образуя полуовал, так как посередине реки течение было довольно сильным.
Эмеральда встревоженно смотрела, как Оррин управляет быками. Он буквально надрывался, крича на них, но ни крики, ни кнут не помогали. Волы медлили. Они топтались на месте, испуганно вытягивая шеи, не решаясь пуститься вплавь.
– Гей, гей, – кричал Оррин, – быстрее, вы, ублюдки! Повозка снова качнулась. Левое колесо застряло в песке, внутрь стала просачиваться вода. Сюзанна уткнулась лицом матери в живот.
Они услышали крик Мэтта Арбутнота и увидели, как он поворачивает коня назад, к повозке Уайлсов.
– Что такое? – нервно спросила Маргарет.
– Я не знаю. – Эмеральда перелезла через Сюзанну и вскарабкалась на скарб, сложенный горкой, чтобы разглядеть то, что происходит сзади.
– Это из-за Чарлза Морриса, – сообщила она. – Его волы перестали ему подчиняться. Их сносит вправо.
– Но ведь здесь не самое глубокое место. Почему их нельзя остановить?
– Не знаю. Я не вижу его.
Мэйс Бриджмен тоже повернул к повозке Уайлсов. Его лошадь с трудом прокладывала себе путь среди волн, борясь с течением. Штаны его намокли, с них потоками стекала вода, губы скривились от боли, лицо было мрачным.
– Где Моррис, черт побери?! – Эмеральда слышала, как он кричал Мэтту. – В воде?
– Надо поискать.
Эмеральда, пораженная новостью, свалилась на дно повозки, холодок пробежал по спине. Она шарила глазами по воде, но не видела ничего, кроме коричневых волн, отливающих серебром в утреннем свете. Она вспомнила Чарлза таким, каким видела его в последний раз в лагере, размахивающим хвостом бизона и весело похваляющимся перед сидящими у костра мужчинами своими охотничьими успехами. И вот его уже нет с ними. Его поглотила река.
Разум ее отказывался воспринимать страшную весть. «Река мелководная, – убеждала она себя. – Как мог утонуть в ней взрослый, сильный мужчина? Нет, Чарлз должен быть где-то рядом».
Несколько мужчин принялись за поиски. Волы поднимали со дна песок, так что он клубился над водой. Все, кто не был занят управлением волами, искали пропавшего Чарлза. К мужчинам присоединилась Труди на своей Гольден. Даже Тимми верхом на Ветерке, широко распахнув испуганные глаза, крутился среди мужчин.
– Он должен быть где-то здесь! – кричал Мэйс. – Вода едва доходит до плеч в самом глубоком месте, он не может утонуть!
– Чтобы захлебнуться, достаточно и кружки воды, – возразил Бен Колт.
– Моррис мужчина, а не младенец!
– Прошло уже минут двадцать, как он исчез. Если мы сейчас не найдем его, то он погибнет.
Прошло еще несколько минут. Наконец Мэйс закричал, что нашел. С помощью Мэтта он вытащил тело Чарлза из воды и перекинул через спину лошади. Глаза Чарлза были открыты, с волос и одежды стекала вода.
– Вот дьявол. – В голосе Мэйса слышались горе и злость. – Столько пройти, чтобы утонуть в этой грязной реке, да еще в такой мелкой.
– Эмеральда, – заговорила Сюзанна, – Эмери, что там?
– Закрой полог, Эмеральда, – приказал Мэйс, – нечего ребенку на это смотреть.
Эмеральда повиновалась, вздрагивая всем телом.
Это была первая смерть в пути. Эмеральда почувствовала привкус металла во рту. Ее тошнило.
Словно приняв у них жертву, природа смилостивилась, и остальная часть пути прошла спокойно. Эмеральда стояла на утопающем в грязи берегу и смотрела, как переправляются остальные.
Оказавшись на другом берегу, переселенцы стали собираться в группы. Переговаривались шепотом.
Мэйс положил тело Чарлза на песок. Он лежал, будто большая тряпичная кукла.
Бен Колт наклонился над трупом, приложив ухо к груди.
– Так и есть, он умер, – сказал он, прикрыв покойника одеялом.
– Но как? Как могло это случиться? – вырвалось у Эмеральды.
– Не знаю. Может быть, его лягнул вол, и он упал и захлебнулся. А может, его хватил удар. Возможно, если бы мы обнаружили его раньше, его удалось бы спасти. Я не знаю.
Решено было похоронить Чарлза в тот же день после ужина. Билл Колфакс раскрыл молитвенник, стоя над могилой, куда Чарлза опустили завернутым в одеяло.
Печальные слова заупокойной молитвы таяли в сером воздухе, похожем на табачный дым.
Вещи покойного были разделены между эмигрантами. Оррин взял на сохранение мешочек с деньгами и документы Чарлза, надеясь передать их родственникам покойного, если удастся их отыскать.
Маргарет, уткнувшись Оррину в плечо, внезапно разрыдалась.
– Мы оставляем его здесь, – говорила она сквозь всхлипывания, – посреди этой пустыни, посреди этих диких мест. Мы оставляем его, а сами идем дальше. Он только первый в череде покойников. Их будет много, смертей на нашем пути. Помяни мои слова, Оррин. О, я чувствую это, чувствую всем своим существом.
– Замолчи, Маргарет. Не смей так говорить.
– Но это правда.
Все застыли в тяжелом молчании. Мэтт Арбутнот бросил на могилу горсть земли, затем набросал в яму камней, чтобы тело не растащили койоты. Эмеральда закрыла глаза и отвернулась. Вот так кончается жизнь, и не остается ничего.
Она повернулась и пошла прочь, поднимаясь по склону все выше и выше. Небо было хмурым, но дождь не начинался, и напоенный влагой воздух, тяжелый и сырой, был под стать ее настроению.
Она вспомнила, с какой радостью она пустилась в это путешествие, которое, как ей казалось, будет чудесным приключением, и все преграды будут легко преодолены. Теперь уверенность оставила ее.
Эмери стояла на холме довольно долго, когда заметила Бена Колта. На нем была свежая рубашка, которую он надел по случаю похорон, лицо было мрачным.
– Собирается дождь, – коротко сказал он, – вам лучше вернуться в лагерь.
– Я… Вы правы. – Она быстро посмотрела на его заостренное лицо, умное и холодное. Бен Колт умел не выдавать своих чувств. Но сейчас она увидела в его глазах какой-то живой блеск, что-то очень глубоко и тщательно скрываемое…
Она повернулась и быстро зашагала от него прочь, скользя по поросшему травой склону.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Свет твоих глаз - Грайс Джулия



Аннотация совершенно не раскрывает сюжет романа.Книга супер.Советую.
Свет твоих глаз - Грайс ДжулияНатали
5.12.2012, 18.13





давно не читала такого романа,,,все 10 баллов,,,
Свет твоих глаз - Грайс ДжулияВэл
9.02.2016, 14.40





Очень, очень ужасный главный герой... С ролью героя не справился вообще, зачем спас девочку от индейцев, спрашивается? Чтобы потом над ней все в лагере издевались, при том, что он в стороне, белый и пушистый. Девчонка молодец, сильная, здравая личность, столько перенесла в жизни, и ещё идиота полюбила... Будет всю жизнь её мучить, такие безответственные мужчины не исправляются, я б на её месте лучше с индейцем бы осталась
Свет твоих глаз - Грайс ДжулияВиктория
11.02.2016, 10.54





Какой же отвратительный ГГерой в этом романе! И совсем он не герой этот Мэйс, а так, какой-то приспособленец, все время был в стороне, даже когда героиню терзали у него на глазах. Фу, мерзость! Я все , надеялась, что героиня охладеет к нему и бросит его в конце, а она все "люблю да люблю", вот досада! Индейца жалко, вот он действительно герой.
Свет твоих глаз - Грайс ДжулияIRina
13.02.2016, 17.04





Что за г..о я сейчас прочитала,жалею,сто сначала не прочитала комменты ,гг просто говнюк,ее поимели все кому не лень,пока он видите ли боролся со своими чувствами,просто кошмар не тратьте свое время на эту книжку!
Свет твоих глаз - Грайс ДжулияАмина
12.03.2016, 13.11





Моя хата з краю, нічого не знаю - кредо головного хероя.
Свет твоих глаз - Грайс Джулиямасик
18.03.2016, 23.23








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100