Читать онлайн Нежные объятия, автора - Грайс Джулия, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Нежные объятия - Грайс Джулия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.67 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Нежные объятия - Грайс Джулия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Нежные объятия - Грайс Джулия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Грайс Джулия

Нежные объятия

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Они завтракали в оранжерее, восьмиугольной комнате, отделанной розовым итальянским мрамором, с окнами от пола до потолка, увешанными и уставленными десятками горшков с цветами, ветви и листья которых ниспадали вьющимися плетями, создавая впечатление дикой тропической растительности. Среди всей этой зелени стояла ослепительной белизны статуя смеющегося греческого мальчика. В детстве Элиза очень жалела и любила его. Она была уверена, что на самом деле мальчик живой, просто злая колдунья, невзлюбив его веселый нрав, превратила беднягу в каменное изваяние.
За завтраком им прислуживала Мери, горничная-ирландка; она суетливо бегала с подносами на кухню и обратно, кротко и грустно опустив глаза, как человек, в любую минуту ожидающий грубого окрика. Вид у нее был довольно жалкий.
– По-моему, Мери сегодня какая-то расстроенная, – робко заметила Элиза, когда все более или менее подходящие темы для разговора были исчерпаны.
– Расстроенная? Да эта девчонка просто пустоголовая кукла! Не может уразуметь простейшего приказания. А впрочем, если она всю жизнь провела среди свиней и коров, большего от нее ждать не приходится.
Авену Эмселу, как и большинству чикагцев, было свойственно предвзятое отношение к иммигрантам, за последнее время переполнившим все без исключения бедняцкие кварталы города. Немцы, шведы, ирландцы, итальянцы работали от зари до зари за нищенскую плату. Именно из них полностью набирался штат прислуги в самых роскошных особняках на Мичиган-авеню; они же подряжались и на скотные дворы, срабрики, сыромятни, винокуренные заводы, мукомольни: бедолаги не брезговали никакой, даже самой грязной работой.
– Я уверена, она изо всех сил старается усвоить наш образ жизни, – дипломатично ответила Элиза и отодвинула тарелку. – Папа, это так на тебя не похоже. Кричать на бедную ирландскую девочку. Грозить увольнением садовнику, и, заметь, нашему единственному садовнику. Если он уйдет, кто будет подстригать газон и ухаживать за цветами? К тому же последние три недели ты совсем не бываешь дома. Надеюсь, ты не думаешь, что я послала тебе записку, потому что мне скучно завтракать одной?
– О Господи, Элиза, сокровище мое бесценное. – Сокрушенно вздыхая, Авен отставил тарелку с рыбой. – Как дурно я поступил с тобой! – Он виновато посмотрел на дочь. В выражении его лица появилось что-то непривычное.
– Папа, я чувствую, как у тебя тягостно и беспокойно на душе.
«Что с ним происходит? – недоумевала Элиза. – Откуда эта печаль во взгляде?» Никогда раньше Авен Эмсел не выглядел печальным. Даже на похоронах жены он был охвачен яростью, возносил проклятия жестокой, несправедливой судьбе, отнявшей у него любимую женщину в момент рождения ребенка, которому, кстати, тоже не удалось выжить.
Элиза перегнулась через стол и взяла отца за руку. Нужные слова подбирались с трудом.
– Папа, ты… не хочешь рассказать мне обо всем? – Авен посмотрел на дочь, и вдруг его грусть сменилась ожесточением.
– О чем тут рассказывать? – Он криво усмехнулся. – Что сделано, то сделано. Видишь ли, дочка, мир, окружающий нас, полон хищников. Кровожадных акул в человеческом обличье, которые, как добычу, подстерегают тех, кто… идет ва-банк.
Элиза любила яркую, красочную речь отца, но сегодня ей были непонятны его образные сравнения. Да и спрашивала она несколько о другом.
– Папа, о чем ты говоришь?
– Мы с тобой, девочка моя, добыча. Добыча для тех, кто питается человечиной в джунглях делового мира.
– Папа!
Авен Эмсел, почувствовав испуг дочери, вздохнул полной грудью и выдавил из себя что-то вроде смеха. Однако его попытка приободрить Элизу повергла ее в еще больший ужас.
– Бог с этим со всем, дочка. Не обращай на меня внимания. Наверное, я просто устал. В последнее время засиживаюсь за работой до глубокой ночи. Выкинь из головы мои слова, это всего лишь шутка. И признаюсь, прежде чем ты зашла за мной в библиотеку, я позволил себе выпить глоток бренди.
– Вот оно что!
Элиза с облегчением оглянулась на смеющегося мраморного мальчика. Значит, папа просто немного выпил. Ну конечно! Вот почему он так странно ведет себя и так непонятно говорит.
Элиза совсем успокоилась и, откинувшись на спинку стула, слушала увлекательный рассказ отца о случае, происшедшем вчера в клубе. Все присутствующие были поражены внезапным появлением в столовой мула в цилиндре и галстуке; оказалось, что два постоянных члена Чикагского игорного клуба побились об заклад, пропустит ли швейцар мула внутрь по предъявлении членской карточки. Авен заключил рассказ взрывом громкого, искреннего хохота. В это время Мери подала десерт – ореховый пирог с кремом.
– Так ты говоришь, дочка, что выиграла сегодня бега?
– Да.
Авен попросил дочь в подробностях повторить ее рассказ и поинтересовался, кто был ее соперником.
– Не знаю, папа. Я никогда раньше его не видела.
– Ну что ж, в город постоянно прибывают новые люди. Их привлекает промышленность. Выскочки…
На мгновение лицо Авена снова сделалось чужим, но он тут же стряхнул с себя налет печали.
– Так, значит, ты обставила его на целый корпус?
– Да… но это еще и из-за мальчишки-газетчика. Ему пришлось свернуть в сторону. Так что я не знаю…
– Это ерунда. Ему просто не повезло. Ты же не виновата, что удача улыбнулась именно тебе. Я хочу, чтобы ты всегда побеждала, Элиза. Заставь остальных знать свое место и помалкивать. Ты сможешь это сделать, я уверен, недаром же ты отпрыск рода Эмселов, не забывай об этом! Ты бесспорно победила в этом заезде, и знаешь что… – Авен на секунду задумался, а потом воодушевленно добавил: – Пожалуй, ты заслуживаешь небольшого приза. Как насчет новой коляски с корпусом ручной работы из твердой древесины?
Элиза была в нерешительности, ее тревога до конца не улеглась.
– Но… ведь у меня прекрасная двуколка.
– Ну и что же, будет еще одна. Вдобавок я куплю тебе великолепного арабского скакуна лучших кровей, с родословной, состоящей из одних чемпионов. Чтобы он был под стать моей девочке, такой же красивый, благородный, умеющий побеждать.
Элиза с удовольствием принялась за десерт. В это время в оранжерею вошла Мери и протянула Авену конверт:
– Сэр, пришел какой-то человек и принес письмо. Сказал, что это очень срочно.
Авен смотрел на конверт, не решаясь взять его в руки.
– Спасибо, можешь идти.
Когда служанка, положив письмо на стол, вышла, он осторожно взял конверт и вскрыл восковую печать. Торопливо пробежав глазами мелко исписанную страницу, Авен смертельно побледнел. Его лицо исказила гримаса отчаяния, на лбу выступили капельки пота.
– Папа!
Но Авен, казалось, не слышал встревоженного возгласа дочери. Он скомкал письмо и резким движением сунул его в карман, а потом, не глядя на Элизу, вскочил и выбежал вон из комнаты.


Этой ночью Элиза не могла заснуть. Она беспокойно крутилась и металась в кровати, прислушиваясь к ночным скрипам и шорохам, мышиному писку и топотанию по балкам чердака, отдаленному цокоту лошадиных копыт по мостовой. Все эти звуки были настолько привычными, что девушка с трудом могла отделить один от другого и воспринимала их нераздельно, как прекрасную симфонию ночной тишины. Лунный свет проникал в комнату через высокое окно и ложился на мебель серебристым кисейным покрывалом, вуалью царицы ночи.
Элиза перевернулась на живот и, уткнувшись лицом в подушку, постаралась привести в порядок странные, спутанные впечатления прошедшего дня. Стремительная гонка и радость победы. Вызывающий взгляд дерзких глаз незнакомца. Бестолковый завтрак с отцом, который закончился его внезапным бегством.
Элиза тогда кинулась вслед за ним, желая успокоить его и узнать, что произошло. Но отец вернулся в библиотеку и плотно закрыл за собой дверь, а она не осмелилась постучаться.
Озадаченная и расстроенная разыгравшейся за завтраком сценой, Элиза вышла из дома и отправилась вниз по Мичиган-авеню, надеясь, что на свежем воздухе ей быстрее удастся взять себя в руки. Она проходила квартал за кварталом мимо роскошных домов, направляясь к западной окраине города, застроенной грязными бараками, среди которых с шумом и гамом носились стаи ребятишек, собак и кур, поднимая клубы черной пыли. Из покосившихся дверных проемов выглядывали женщины и провожали Элизу долгими, усталыми взглядами, завидуя ее одежде, красоте, свободе.
Что же все-таки происходит с папой? Откуда это чужое, страшное выражение лица?
Наконец она вернулась домой и пообедала в одиночестве в своей комнате. А затем, уже в сумерках, напоенных нежными ароматами весны, отправилась на прогулку верхом с поверенным отца Мэтом Эберли, самым настойчивым из ее ухажеров. Этот преуспевающий адвокат, тридцатичетырехлетний вдовец, пользующийся прекрасной репутацией в обществе, был красив, имел изысканные манеры и считался «незаменимым человеком» на любом светском сборище. Прогулка, как обычно, прошла за разговорами о книгах, сплетнях и некоторых интересных случаях из юридической практики Мэта, о которых он любил рассказывать, осыпая собеседника массой ненужных и скучных подробностей.
Теперь же, лежа в постели, снедаемая дурными предчувствиями, которые час от часу становились все более тягостными и гнетущими, Элиза не находила себе места.
И тут раздался взрыв. Он прогремел в воздухе так оглушительно, что Элизе показалось, будто ей раздробили голову на несколько кусочков.
Что это? Но прежде чем замолкло эхо, она уже вскочила с постели и со всех ног кинулась к двери сквозь черную патоку темноты, облепившей ее с ног до головы и мешавшей двигаться.
Все дальнейшее происходило словно в кошмарном сне. Фифина, растрепанная, в одной ночной рубашке, преградила Элизе путь в спальню отца. Элиза, и не подозревавшая в себе такой силы, буквально отшвырнула горничную и растворила дверь.
– Папа… нет… нет…
Задыхаясь от рыданий, девушка вбежала в комнату. За ее спиной по-французски в голос причитала Фифина.
В комнате Авена Эмсела стоял неприятный, резкий металлический запах. Элизу охватил ужас: в День Независимости, когда человеку благоразумному лучше оставаться дома, поскольку подвыпившие гуляки палят из ружей в воздух в честь праздника, на улицах Чикаго пахнет точно так же. Элиза оглядела комнату. Кровать отца была пуста. Кресло у окна, черным силуэтом выделяющееся в жидком лунном серебре, тоже. А на полу…
Посреди комнаты на полу в домашнем халате лежал Авен Эмсел. Его безжизненно обмякшее тело походило на кучу ненужного, выброшенного тряпья. В руке он сжимал пистолет, а из виска, поблескивая в полумраке, стекала на ковер струйка крови.
Закричав, Элиза бросилась к отцу, рухнула на колени и обняла его. Казалось, она обезумела от горя, силы оставили ее.
Элиза не подозревала, что у отца есть пистолет. Но факт оставался фактом – он застрелился. Он ушел из этого мира в никуда, покинул ее, бросил одну… Остаток ночи и весь следующий день Элиза не сомкнула глаз, обуреваемая отчаянием, горем, яростью.
Только бы никого не видеть, не слышать! Она закрыла дверь спальни на щеколду и не обращала внимания ни на стуки, ни на призывы Фифины. Даже когда за дверью раздался голос Мальвы, Элиза и не подумала встать с постели. Бедняжка лежала, свернувшись калачиком, и тихо плакала. Когда же слезы иссякли, она продолжала лежать не шевелясь, сломленная нечеловеческой душевной мукой. Отец… папа!
Элиза не могла постичь случившегося. Ну почему он это сделал? Почему? Неужели страхи и тревоги, тяготившие его сердце, были настолько ужасными и невыносимыми? Тогда почему он ничего не рассказывал ей! А может, это она виновата во всем? Она не должна была оставлять попыток поговорить с ним, побежать за ним в библиотеку, поцеловать его, успокоить, уверить в своей нежной любви.
Элиза снова и снова прокручивала в памяти эти ужасные мгновения: бессонная ночь, потом выстрел, Фифина…
Фифина уже была у дверей спальни отца, в одной ночной рубашке. Но ведь комнаты слуг находятся на третьем этаже. Как же Фифина так быстро преодолела целый лестничный марш, если Элиза едва успела выскочить из кровати и пробежать несколько метров по коридору?
Элиза снова ушла в себя, замкнувшись в скорлупе острой животной боли. Что проку думать о таких ничтожных мелочах, если папа покинул ее навсегда.


К полудню следующего дня молодой, здоровый организм Элизы восстал против губительной, смертоносной скорби. Казалось, Элиза выплакала все глаза, а сердце иссохло от печали и отчаяния. Но желудок не мог дольше мириться с голодным существованием и настойчиво напоминал о себе. Элиза медленно поднялась с постели и стянула с себя ночную рубашку, в которой провела последние тридцать шесть часов. Передвигаясь по комнате как автомат, она разыскала корсет, нижнее белье и взяла первое же платье, попавшееся ей под руку.
Спустившись вниз, Элиза старалась не смотреть в сторону оранжереи, где виднелся по-прежнему смеющийся мальчик, увитый зеленью. По всему нижнему этажу распространялся аппетитный запах жареного бекона и дрожжевого теста.
– Элиза! Моя несчастная девочка!
Мальва ожидала ее в столовой, отделанной красным деревом. Кузина была, как всегда, в черном. С момента смерти своего мужа Мальва, пышнотелая стареющая красавица, не расставалась с траурным одеянием, которое носила горделиво, как королевскую мантию. Она крепко обняла Элизу, и они обе потонули в нежном цветочном аромате любимых духов Мальвы.
– Бедное, бедное дитя!
– Мальва… – прошептала Элиза, глотая горький комок, вставший поперек горла.
– Ничего, ничего. Все пройдет, только нужно перетерпеть. Между прочим, я здесь уже с прошлой ночи. Как тебе не совестно запираться ото всех.
Мальва утешала ее, как ласковая мать, и Элиза стала успокаиваться, но тут же снова вспомнила о своем одиночестве и прикусила губу, чтобы не разрыдаться. Неожиданно она услышала тихий мужской голос:
– Примите мои соболезнования, Элиза. Это такой страшный удар для нас всех.
Элиза вырвалась из объятий кузины и увидела Мэта Эберли. Неужели он все это время был здесь? Она даже не заметила его. Мэт тоже обнял ее и завалил Элизу сочувствующими речами, пустыми, бесполезными словами, которые всегда произносятся в таких случаях. Наконец Элиза села за стол, и Мери принесла горячее блюдо с яичницей, сосиски и пирожные с клубникой. Потом на столе появился кофе с великолепной густой пенкой. Элиза машинально принялась за еду, удивляясь тому, как вкусна может быть пища. Острая сосиска. Сладкая клубника с маленькими семенами, скрипящими на зубах. Элиза ела жадно, чувствуя, что не может остановиться. Наконец от такого обжорства ей стало дурно, и она отодвинула от себя тарелку.
– Ну вот, очень хорошо, что к тебе вернулся аппетит, – оживленно воскликнула Мальва и стала рассказывать Элизе о распоряжениях и приготовлениях к похоронам, требующих ее одобрения. Закончила она словами: – Элиза… Мэт Эберли находится здесь, чтобы кое-что сообщить тебе. Я знаю, что сейчас не вполне подходящий момент для этого, но тебе необходимо его выслушать.
Элиза похолодела. Ее сердце учащенно забилось.
Она забыла, что Мэт Эберли – поверенный отца, и только теперь заметила, что он держит в руках распухший от судебных бумаг портфель.
– Я мог бы прийти и позже, – предложил Мэт.
– Нет, пожалуйста, расскажите мне обо всем сейчас, – взмолилась Элиза.
– Ну хорошо. Видите ли, обстоятельства таковы… Существует определенный юридический порядок… Дело в том, что…
Элиза почувствовала, что ее пальцы давно онемели, сжимая край скатерти. Она оглянулась на Мальву и увидела глубокую печаль в глазах своей старшей кузины.
– Перестаньте ходить вокруг да около, Мэт! Скажите прямо, в чем дело!
Адвокат съежился под пристальным взглядом Элизы, откашлялся, вытащил из портфеля бумаги и стал перебирать их. Наконец после долгой паузы Мэт произнес:
– Вы разорены, Элиза.
– Что?!
– Простите меня за прямоту, но это правда. Ваш отец… совершил несколько деловых просчетов. Достаточно серьезных. Он потерял все, включая этот особняк. Разумеется, у вас будет несколько недель, чтобы собраться и переехать. Я думаю, новый владелец не станет вас торопить, зная о несчастье, постигшем вас. Но тем не менее все сейфы должны быть вскрыты, все имущество вашего отца будет выставлено на аукцион. В том числе и завод, – безжалостно добавил Мэт после паузы. – Завод Эмсела. Он тоже утрачен.
– Нет! Только не завод, – прошептала Элиза. Коптящие трубы и огненный жар мартеновских печей были частью ее жизни. Отец с детства брал ее с собой на завод. Трудно сосчитать, сколько раз она была там. Сотни? Тысячи? Рабочие в цехах знали ее по имени, помнили, когда у нее день рождения…
– Мне очень жаль, – сказал Мэт.
Элиза не могла прийти в себя от услышанного. Просчеты? Какие просчеты? Особняк ей уже не принадлежит. Она разорена. Все это похоже на какой-то розыгрыш, как с тем мулом в цилиндре, о котором рассказывал папа.
Элиза встряхнула головой, пытаясь привести в порядок расстроенные мысли, но у нее ничего не вышло. Тогда она умоляюще посмотрела на Мальву, потом на Мэта и натолкнулась на одинаково обескураженные лица с взволнованными, избегающими ее взгляда глазами.
Сердце Элизы сжалось от ужасного осознания – они не обманывают ее. Все сказанное – правда, от первого до последнего слова. Ее мозг как молния пронзила мысль: так вот что тяготило папу последние недели, так вот что означали его странные слова о хищниках и кровожадных акулах в человеческом облике!
– Теперь никто не станет просить твоей руки, Элиза. – Голос Мальвы раздавался откуда-то издалека. – Вне всякого сомнения, ты должна жить у меня.
Элиза молча кивнула, задаваясь вопросом, когда же наконец к ней придет полное осознание случившегося и появится приступ острой, нестерпимой боли. Сейчас она бесчувственно и безучастно относилась к этой катастрофе, не в силах постичь ее до конца: любимый отец ушел из жизни, она лишилась всего, даже собственной крыши над головой. Кто виноват в этом? Почему у нее нет сил кричать, протестовать, призвать виновного к ответу?
Мэт красноречиво, со знанием всех тонкостей говорил что-то об игре на бирже, кредитах, банковских обязательствах, но Элиза не слушала его.
– Кто разорил моего отца? Чьих рук это дело? – Мальва и Мэт переглянулись, после чего Мэт нерешительно сказал:
– Он сделал это сам, Элиза, своими руками. Он…
– Перестаньте лгать мне! Перестаньте переглядываться! Не надо меня жалеть! Я хочу знать правду!
– Я сказал вам чистую правду, Элиза. – Внезапно к ней вернулись чувства, и первым из них была ярость – неистовая, раскаленная добела.
– Это ложь. Отец говорил мне о мошенниках, хищниках, которые, как добычу, подстерегают людей, честно ведущих свои дела. Я должна знать все и выяснить, кто довел моего отца до самоубийства!!! Никогда не поверю в то, что это случилось из-за каких-то, пусть даже крупных, просчетов в бизнесе! Да вы и сами в это не верите, Мэт. У вас на лице все написано.
Мэт облизал пересохшие губы, не зная, что ответить, но тут вмешалась Мальва:
– Элиза, девочка моя, ты чересчур возбуждена. Я понимаю, это тяжелое, страшное испытание. Пойдем наверх и подберем в твоем гардеробе что-нибудь подходящее для похорон. Тебе еще многое надо будет купить: французскую кисею, черную саржу. У меня есть прекрасная портниха. Она…
– Нет! – Гнев захлестнул Элизу, как весенний паводок. – Я не потерплю, чтобы меня обводили вокруг пальца, как неразумного ребенка. Я хочу знать, кто это сделал!
Элиза пронзительно смотрела на Мэта, сознательно используя всю силу своего взгляда, чтобы вынудить его признаться.
– Мэт! Если вы не скажете мне, кто он, я узнаю это сама. Даю слово!
Мэт глубоко вздохнул:
– Я знаю: вы очень сильный, целеустремленный человек. Но боюсь, что тут уже ничем не поможешь. Ваш отец пытался поправить положение и оказался бессилен.
– Бессилен против кого?
– Против Риордана Дэниелса. Именно он представил векселя к оплате.
Риордан Дэниелс. Это имя прогремело в мозгу Элизы как раскат грома. Она откинулась на спинку кресла, вцепившись пальцами в подлокотники, и сквозь онемевшие губы прошептала:
– Кто этот человек?
– Он недавно приехал в Чикаго из Нью-Йорка, где по-прежнему занимается очень крупным бизнесом. Насколько мне известно, он купил особняк Элингтона. Элиза, неужели вы действительно хотите ввязаться во все эти проблемы? Не лучше ли вам последовать совету Мальвы и…
– Расскажите мне о нем, Мэт.
– Он богат. Говорят, что один из богатейших людей в стране, владелец бесчисленной недвижимости, железных дорог, лесопильных и сталеплавильных заводов. Мне бы не хотелось, Элиза, чтобы вы травмировали себя понапрасну. Закон на его стороне. Послушайте, весь последний год ваш отец отчаянно и главное неудачно играл на бирже, спекулировал ценными бумагами, пока его долги не выросли до астрономической цифры. Тогда он пошел ва-банк, но проиграл. Ему хотелось одним махом покончить со всеми долгами, но это не получилось. В конце концов кредитор предъявил векселя к оплате. Это его законное право.
Элиза вскочила так резко, что кресло пошатнулось и чуть не опрокинулось.
– Нет! Это ложь, Мэт… это какая-то ошибка! Папа не мог пуститься в такую авантюру! Он не мог так глупо потерять все состояние!
– Тем не менее. – Мэт обернулся к Мальве: – Нет ли у вас нюхательной соли или настойки опия? Мне кажется, Элизе необходимо прийти в себя…
– Мне не нужна нюхательная соль! – закричала Элиза. – Я не стану пить опий!
– Но вам действительно следует успокоиться. – Мэт снова Открыл портфель. – Я не хотел вам показывать это сейчас, но боюсь, у меня нет другого выхода. Ваш отец оставил письмо. Одна из служанок нашла его сегодня утром, когда убирала в спальне Авена Эмсела, и передала его мне, поскольку вы заперлись в своей комнате и не хотели выходить.
– Письмо?
Элиза протянула руку, взяла белый листок бумаги и крепко прижала его к груди как заветный талисман. Мэт и Мальва нарушили молчание одновременно.
– Дорогая моя девочка, выпей успокоительного, – сказала Мальва.
– Если бы вы зашли ко мне в контору на днях… – начал было Мэт.
– Нет! Нет! Нет!
Элиза вжалась в кресло, как затравленный зверек в угол клетки, и ненавидящим взглядом посмотрела на обоих.
– Я ничего не хочу! Я… не хочу опия. Я…
Элиза потеряла контроль над собой. Остатки выдержки и самообладания улетучились как дым. Она вскочила и бросилась вон из комнаты.
* * *
Наверху у себя в спальне Элиза села на подоконник и стала смотреть на улицу, залитую солнечным светом. Сквозь оконное стекло в комнату проникал тихий шелест древесных крон, усыпанных розоватыми соцветиями.
Риордан Дэниелс. Ее губы безмолвно прошептали имя человека, погубившего отца. Элиза никогда не придавала большого значения сплетням, но теперь вспомнила, что уже где-то слышала о нем. Ходили слухи, будто он сказочно богат и его прошлое окутано таинственным мраком. Говорили, что он дрался на дуэли, а ведь это считалось недопустимым для настоящего джентльмена.
Элиза с трудом отвела взгляд от нежных соцветий вишен и посмотрела на письмо. Торопливо распечатав его, она увидела знакомый ровный почерк отца, такой близкий и любимый, что на миг возникло ощущение неправдоподобности всего происшедшего. Элиза пробегала взглядом по строчкам, и ей казалось, что отец по-прежнему здесь, рядом с ней. «…Моя любимая девочка, сердечко мое… Я так много хотел тебе дать…»
Глаза Элизы наполнились слезами, она смахивала их с ресниц, заставляя себя читать дальше. «И вот теперь мой завод, дом – все потеряно, все несправедливо достанется этому негодяю. Я не могу вынести того, что у тебя отберут все, принадлежащее тебе по праву».
«Если сможешь, верни наше состояние», – почерк Авена Эмсела резко изменился и стал угловатым, колючим. Элиза поняла, что эти строки написаны всего за несколько секунд до выстрела.
«Верни завод Эмсела, Элиза. И помни, что я люблю тебя и всегда буду любить. Прости мне мои чудовищные ошибки и знай: совершая их, я думал только о тебе».
Внизу стоял постскриптум – единственное слово, которое вмещало в себя всю боль, отчаяние и любовь отца: «Верни».
Это послание, написанное на краю могилы, стало для нее завещанием, последней, предсмертной волей, которая должна быть исполнена. «Папа, я сделаю это. Обещаю тебе», – мысленно обратилась Элиза к отцу.
Она снова перечитала письмо, потом еще раз и еще, заучивая наизусть. Наконец Элйза свернула его и положила в выдвижной ящик комода, наперед зная, что будет хранить его, как бесценное сокровище.
«Верни завод Эмсела». Папа просит ее об этом, находясь на грани смерти. И она намерена выполнить его просьбу.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Нежные объятия - Грайс Джулия



ну, на 7-если в двух словах то книга про войну --любовницы и невесты богатого,красивого и т.д -мужчины
Нежные объятия - Грайс Джулияастра
3.04.2012, 11.26





Мне роман очень нравиться, перечитывала пару раз. Мне нравится то, что героиня самостоятельная и решает свои проблемы сама...
Нежные объятия - Грайс ДжулияАнна
4.04.2012, 12.44





Никакой войны нет в этом романе.Видимо, некоторые читают по диагонали.Книга интересная.
Нежные объятия - Грайс ДжулияНатали
5.12.2012, 18.08








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100