Читать онлайн Дикие розы, автора - Грайс Джулия, Раздел - Глава 25 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дикие розы - Грайс Джулия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.53 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дикие розы - Грайс Джулия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дикие розы - Грайс Джулия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Грайс Джулия

Дикие розы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 25

Июль. Август. Короткое юконское лето пронеслось в потоках солнечного света, с благодатной щедростью опекающего все живое. Солнце поднималось, совершало долгий путь по небосклону, скрывалось за горизонтом на миг и снова стремилось в небесную высь. Изумрудный ковер, покрывающий землю, был расцвечен ярким многоцветьем теплых красок: от нежно-розовой дымки над зарослями люпина до сине-фиолетовых вкраплений водосбора.
В течение долгих дней Корри была предоставлена самой себе. Эвери с самого утра уходил по делам. Несмотря на то, что замужество не принесло ей особенной радости, Корри находила определенное удовольствие в своем теперешнем состоянии. С самого утра, обернув голову москитной сеткой, чтобы уберечься от несметных полчищ комаров и толстых мух, Корри бродила вдоль реки и собирала чернику, дикую смородину и медвежью ягоду. Дома она училась готовить из них разные блюда. Ей удалось найти целую плантацию дикого лука, который хотя и имел очень резкий специфический вкус, но был на удивление хорош в подливке к мясу или рыбе и в пироге с утятиной или бельчатиной.
Кулинарные способности Корри совершенствовались день ото дня. Первый хлеб, который она испекла, был кисловат и чересчур порист. Она вспомнила, как Куайд учил ее замешивать тесто, и следующая попытка оказалась удачнее. Мэйсон Эдвардс где-то раздобыл для нее свежих дрожжей. Корри воскресила в памяти опыты Куайда по приготовлению сладостей и иногда баловала Эвери и его товарищей фруктовыми десертами.
Сам Эвери никогда не высказывался о ее стряпне, хотя Корри не без удовольствия заметила, что за последнее время он поправился. Зато Мэйсон Эдвардс с неизменным юношеским аппетитом приветствовал каждое новое блюдо восторженными комплиментами.
Корри много фотографировала: шурфы, свою лачугу и ее окрестности, огромные землечерпалки, груды строительного мусора и отбросов, уродующие ландшафт. Она устроила фотолабораторию в углу хижины, отгородив его брезентом. Несколько раз к ней обращались старатели с просьбой запечатлеть их, чтобы отправить снимок семье. Один из них, коренастый шестидесятилетний человек, преподнес Корри в качестве платы за услугу самородок стоимостью в двадцать долларов.
– Я вам вот что скажу. Вы делаете снимки лучше, чем мистер Хегг со всей его студией в Доусоне. Или, по крайней мере, не хуже, если учесть, что вы женщина.
Корри покраснела от удовольствия. Ей был равно приятен и комплимент, и самородок – она никогда прежде не зарабатывала денег своим трудом.
Когда Корри научилась быстро и легко готовить, стряпня перестала отнимать у нее много времени. Чтобы как-то занять себя, она попыталась предложить свою помощь Эвери. Но тот решительно и холодно отказался, сказав, что старательская работа не годится для беременных женщин: она слишком тяжела, да и опасна. Мэйсон согласился с ним, честно и прямо глядя в глаза Корри. Подавив чувство глубокой обиды, Корри вынуждена была довольствоваться фотографированием, долгими прогулками вдоль реки и стиркой, для которой все тот же Мэйсон соорудил ей огромное деревянное корыто.
Время. Его течение измерялось внутриутробным развитием готовившегося появиться на свет ребенка. С каждой неделей живот Корри становился все больше и круглее, толчки и движения внутри становились все более отчетливыми и настойчивыми. Корри не могла теперь взойти на холм, не сделав несколько остановок, чтобы перевести дух. Временами она с грустью вспоминала о своей прежней тонкой талии и понимала, что выглядит сейчас отвратительной толстухой.
Корри успокаивала себя мыслью о том, что Эвери слишком занят, чтобы любоваться ею. Его досада и раздражение постепенно сменились рассеянным чувством собственности: он не замечал жены, за исключением тех редких случаев, когда ему хотелось обладать ею.
Мужчины приступили к рытью второго шурфа и целыми днями без устали, и даже с каким-то ожесточением, поднимали наверх на лебедке корзины с глиной и гравием. Мэйсон объяснил Корри, что они пытаются определить направление основной золотой жилы.
Единственным временем, когда Корри и Эвери оставались наедине, была ночь. Эвери закрывал за собой дверь на кожаный ремешок, и они оказывались отделенными от целого света, но не становились от этого ближе. Корри по-прежнему раздевалась под одеялом, стесняясь своего живота. По-прежнему их близость не доставляла ей радости: каждый раз, когда Эвери ложился на нее сверху, она с нетерпением дожидалась момента, когда почувствует его последнее содрогание и все будет кончено.
Надежда получить письмо из дома была единственной отрадой в борьбе со скукой и однообразием дней, с томительным убожеством ночей. Мужчины по очереди ездили в Доусон Сити за почтой. У Билла Хоталинга была жена в Денвере, у Бэзила Хеминга – другого компаньона – в Детройте осталась большая семья. Мэйсон регулярно получал письма от родителей, у которых была собственная ферма в Мичигане.
От тети Сьюзен вестей не было. В конце июля прошел слух, что в устье Юкона, близ Кетчикана, затонул пароход. Вдруг письмо и деньги для Корри были на его борту?
Расстроенная и обеспокоенная, Корри написала тете еще одно письмо с настоятельной просьбой ответить как можно скорее. Эвери сказал ей, что как только река замерзнет, почты не будет до весны. Корри красочно описала в своем послании, как Эвери ежедневно намывает золота на сто долларов. К этому она добавила: «Я очень люблю вас и скучаю. Мой ребенок должен родиться в начале декабря. Как бы я хотела, чтобы вы присутствовали при родах и приняли бы дитя в свои руки…»
Через неделю пришло письмо от Милли Муссен. Его самолично доставила мисс Гилхолей, хозяйка «Самородка», которая по делам ездила в Доусон. Милли писала, что неожиданно встретила человека – он принес в ее прачечную белье, – вышла за него замуж и собирается уехать с ним в Сиэтл. «Он не считает меня красавицей, но я ему нравлюсь такой, какая есть. Он говорит, что я мировая баба, ха-ха! По-моему, это уже немало. Ты знаешь, Корри, хотя он и не больно разбогател здесь, я думаю, он сможет сделать меня счастливой. Он отличный плотник и весельчак к тому же. И потом, Альберта его любит. Особенно когда он таскает ее на закорках…»
Дрожащей рукой Корри сжала письмо. Теперь, наверное, Милли уже в Дайе, а может, даже плывет на пароходе в Сиэтл. Они никогда больше не встретятся.
Корри почувствовала, что глаза ее увлажнились. Она собралась с духом, чтобы не дать волю слезам. Как же ей не стыдно плакать, если у Милли все так хорошо? Нужно радоваться, а не плакать. Милли вышла замуж, у Альберты теперь будет новый заботливый отец, а руки ее матери больше не будут грубыми и некрасивыми от тяжелой работы. Возможно, они купят магазин дамских шляп, о котором Милли так мечтала.
Тем не менее Корри чувствовала себя подавленной. Без Милли Доусон Сити будет уже другим. Только сейчас Корри поняла, как важно ей было, вернувшись туда, увидеть Милли и ее маленькую дочурку, единственных близких ей людей в этом суровом краю.


Шли недели. Однажды в середине августа, когда Корри бродила по холмам, собирая ягоды, она наткнулась на небольшой островок диких роз на залитом солнцем зеленом склоне. Изящные бутоны были маленькими и бледными, но от них исходил такой необыкновенно тонкий и сильный аромат, что Корри опустилась на землю и вдруг почувствовала себя счастливой и умиротворенной.
Розы были в поре бурного цветения и ласково склоняли свои желтые головки навстречу пчелам и шмелям. Над ними простиралось высокое и чистое небо. Легкий ветерок приносил с вершин гор запах разнотравья и прохладу ледников.
Корри протянула руку, чтобы нарвать букет, – он бы так освежил их убогое жилище. Но что-то заставило ее остановиться. Ей вдруг захотелось сохранить этот клочок земли нетронутым, оставить прекрасные цветы там, где они выросли, под открытым небом, а не отрывать их от корней и нести в душную лачугу, где они скоро завянут. Люди и без того изрыли эти холмы шахтами, изуродовали грудами строительного мусора и отбросов, спилили и сожгли столько деревьев. Пусть хоть эти розы уцелеют!
Корри сидела на холме, обняв колени руками, и задумчиво глядела вдаль. Отчетливый шорох шагов, а потом и голос вернули Корри к действительности.
– Не знаю, что прекраснее, ты или эти розы. Я преподнес бы тебе одну из них, как уже сделал однажды, но боюсь, ты снова швырнешь мне ее в лицо.
Корри повернулась на знакомый голос так быстро, как позволял ее живот.
– Куайд! Что ты здесь делаешь?
Он стоял против солнца, его высокий и стройный силуэт возвышался на фоне дальних гор и закрывал собою полнеба. Корри вскочила на ноги и бросилась к нему.
Куайд заключил ее в объятия и нежно прижал к груди, осыпая ласками и поцелуями. Корри чувствовала его тепло, силу, уверенность рук. Спустя мгновение от отступил на шаг, и Корри смогла его как следует разглядеть. Он похудел, на щеках залегли глубокие складки, сетка морщинок у глаз стала более частой. Взгляд был беспокойный и тревожный. Корри взволнованно спросила:
– Куайд, что-нибудь случилось? С тобой все в порядке?
Он улыбнулся.
– Сейчас гораздо важнее, Корри, все ли в порядке с тобой. Чтобы это выяснить, я и задержался здесь, проезжая мимо. Милли рассказала мне, что ты вышла замуж, а мисс Гилхолей из «Самородка» объяснила, где тебя найти. Ты получила то, что хотела, Корделия Стюарт? Или прикажешь называть тебя теперь Корделия Курран?
Корри печально взглянула на него.
– Да, я теперь Корделия Курран.
– Ты счастлива, моя Делия?
– Да… конечно.
Корри отвернулась, чтобы не встречаться с Куайдом глазами.
– Ты лжешь, Делия.
Корри молчала.
– А я говорю, лжешь, маленькая моя глупышка. Неужели ты думаешь, что меня так просто обмануть? Итак, ты совершила ошибку. В какой момент ты поняла это?
Он взял ее за плечи и развернул к себе. Корри чувствовала, что его голубые глаза напряженно всматриваются прямо в глубину ее души, парализуя волю и сознание, как удав кролика. Она собралась с силами и пробормотала:
– У моего ребенка должен быть отец.
– Я понимаю.
Корри вдруг рассвирепела.
– И очень хорошо, что понимаешь! Я ведь для этого ехала на Юкон! Чтобы найти Эвери и выйти за него замуж. И тебя нанимала тоже для этого!
Куайд молча смотрел вдаль, где в небесной синеве терялись вершины гор. Потом с трудом вымолвил:
– Да, Корри. Для этого ты наняла меня. А я честно выполнил свою работу. – Он помолчал, потом резко добавил: – Я думаю, тебе следует вернуться в Сан-Франциско, чтобы родить ребенка там. Я хочу увезти тебя, пока река не замерзнет.
Корри удивленно посмотрела на Куайда.
– Это зависит от того, как решит Эвери. Он мой муж.
– Он чертов кретин, твой Эвери! Ты думаешь, я не знаю, что здесь у вас происходит? Эвери Курран такой же муж тебе, как… как медведь гризли! Даже для этой женщины из «Самородка» не секрет, что, кроме своего шурфа, он ничего знать не хочет. Он свихнулся на золоте!
– Все мужчины одинаково сходят с ума, когда находят золотую жилу.
– Ты действительно так думаешь? Ради Бога, Делия, ты и вправду думаешь, что я тоже могу променять тебя на золото?
В стремительном, неистовом порыве Куайд бросился к Корри и с такой силой прижал ее к груди, что она едва могла вздохнуть. Но Корри не стремилась освободиться. Каждое движение его рук говорило больше, чем слова, несло в себе больше чувства, чем поцелуй.
Они стояли обнявшись на ковре из диких роз, одаривающих несчастных влюбленных благоуханием и свежестью. Корри захотелось навсегда застыть в этом объятии, навечно слиться с горячим телом Куайда в нерушимый монолит. На какой-то миг ей показалось, что время действительно остановилось и пространство сузилось до этой крохотной желтой точки под сияющим синим небом. Но видение исчезло, Куайд отстранил ее и тихо сказал:
– Мне пора идти, Делия. У меня есть еще одно дело… Милли Муссен уехала из Доусона, так что если тебе будет нужно найти меня, обращайся в Канадский Торговый Банк. Я часто буду объявляться там, в любом случае там можно оставить для меня письмо.
Боль, которая пронизала тело Корри, не была физической. Она почувствовала вдруг, что ее душа разрывается на мелкие кусочки и утопает в непереносимой муке.
– Куайд, неужели ты сейчас уйдешь?
– Да. Видит Бог, так надо, Делия. К тому же твой любезный супруг и так наверняка заинтересуется, где это ты пропадала так долго. Ничего не поделаешь, Делия, ты принадлежишь ему, а не мне. Ты сама сделала этот выбор, когда вышла за него замуж.
Куайд протянул руку и коснулся пальцами ее щеки. Потом медленно приблизился. Корри закрыла глаза. Она почти чувствовала тепло его губ, ее сердце затрепетало от близости нежного поцелуя.
Вдруг рука опустилась. Корри открыла глаза и увидела, как Куайд, широко шагая, уходит прочь от нее по склону холма. Корри захлестнула горечь обиды, она опустилась на ковер из диких роз и безутешно разрыдалась.


В мрачных раздумьях над своей судьбой Корри, как зверь в клетке, ходила из угла в угол по своему домику. Все были заняты работой. Возвращения Корри никто не заметил, кроме Мэйсона, который приветливо помахал ей рукой.
Ничто в жизни не давалось ей тяжелее, чем сегодняшний уход Куайда. Он спускался вниз по склону холма, его силуэт становился все меньше и меньше, пока не превратился в крохотную точку, слившуюся наконец с темной зеленью леса. Корри хотела броситься за ним, закричать: Куайд! Куайд, не уходи! Возьми меня с собой…
Но она так и не произнесла этих слов. Возможно, помешали незыблемые моральные устои, которые годами внушала ей тетя Сьюзен и согласно которым жена должна быть благонравна и покорна своему мужу. Корри дала обет верности Эвери. Она делила с ним ложе и носит под сердцем его ребенка. Так или иначе, она связала себя с ним обязательствами перед Богом и людьми.
По щекам Корри текли слезы, когда она рылась в сундуке, чтобы найти маленькую коробку с фотографиями, среди которых была та, что сделала Ли Хуа на Дайской тропе.
Корри смотрела на себя и Куайда, застывших с торжественным выражением на лицах. Она выглядела смешно и трогательно в мужской одежде и казалась особенно маленькой рядом с огромным Куайдом, лицо и фигура которого были полны неукротимой воли и жизненной энергии. Корри ласково коснулась пальцем фотографии. Она знала это лицо наизусть, помнила каждую деталь, каждую морщинку, едва заметную ямочку на щеке.
Через мгновение Корри аккуратно спрятала коробку на самое дно сундука, чтобы Эвери нечаянно не наткнулся на нее.
Пришел сентябрь, и начались первые заморозки, с которыми, к большому облегчению Корри, совершенно пропали комары. Теперь ничто не мешало ей совершать долгие прогулки по окрестным холмам и любоваться осенней природой. Кроваво-красное зарево осинника сменялось золотистым сиянием тополей и березовых рощ, под ногами шуршала пестрая листва, тронутая утренним морозцем. Река тоже изменила свой цвет, он стал насыщеннее и глубже. Корри подумала, что впервые видит этот суровый край таким прекрасным.
Как-то Эвери сказал ей, что по соседству с ними какая-то компания, основанная в Сан-Франциско, устанавливает огромную паровую землечерпалку. Корри пришла в ужас, когда узнала, что называется она «Ирль и K°». Ей с трудом удалось скрыть свое беспокойство от Эвери. Но позже, вернувшись к своим обычным хозяйственным делам, она по здравом размышлении решила, что бояться ей теперь нечего: она – замужняя женщина, так что пусть Дональд забирает себе двадцать процентов папиного состояния и будет доволен этим.


В начале сентября Корри впервые увидела северное сияние. Мэйсон, который по окончании рабочего дня зашел проведать ее, объяснил ей, что это всего лишь электромагнитное явление.
– Говорят, что оно предвещает наступление зимних холодов. Я предпочитаю думать, что это Господь Бог показывает нам свое всемогущество.
Корри улыбнулась.
– Что бы то ни было, зрелище воистину прекрасное.
Они стояли замерев и не могли оторвать взгляда от неба, которое от края до края прорезали сияющие дуги, мерцающие темно-зеленым светом. Создавалось ощущение фантастическое, нереальное, тем более что все это происходило в полнейшем безмолвии. Легкий ветерок слегка шевелил волосы на голове, отчего казалось, что на людей нисходит какая-то высшая сила, приобщающая их к небесной жизни.
Со склона холма раздавались крики Эвери и его товарищей, которые, несмотря на вечерний час, не оставляли своих трудов. Они были так погружены в работу, что ничего вокруг не замечали. Корри знала, что подобные вещи не имеют для них никакого значения. Единственное сияние, которое могло привлечь их внимание, – это блеск золотого песка на дне корзины с глиной и гравием. Корри услышала голос Мэйсона:
– Я столько слышал о полярном сиянии, а теперь вижу его своими глазами. Когда я наконец вернусь домой и снова пойду учиться в колледж, я буду вспоминать нашу жизнь здесь. Это сияние. И тебя, Корри. Ты очень красивая.
Эти слова прозвучали тихо-тихо, как шелест ветерка. Корри почудилось, что они доносятся с неба и вызваны таинственной игрой светящихся лучей. Не сводя глаз с сияния, Корри сказала:
– Мэйсон, ты не будешь вспоминать меня. Пройдет совсем немного времени, и ты меня забудешь. Я – жена Эвери. У нас скоро родится ребенок. И потом, я сейчас совсем некрасивая, толстая.
– Это неправда. Ты очень красивая. Ты самая красивая женщина на свете. Я люблю тебя, Корри!
– Нет, Мэйсон, нет.
– Я действительно люблю тебя.
Он отбросил с глаз длинную прядь белокурых волос. Корри недавно стригла его, но он снова оброс и стал похож на юного пастушка с выгоревшими на солнце, взлохмаченными кудрями. Он казался еще моложе своих девятнадцати лет. «Совсем ребенок», – подумала Корри. Она взяла его за руку. Мужчины были заняты своим делом и не смотрели в их сторону.
– Мэйсон, мне не следует позволять тебе говорить такие вещи. Я – замужняя женщина. А ты вернешься домой в Мичиган и найдешь там красивую девушку, которая станет твоей женой. Я ведь не могу ею стать. – Корри еще больше смягчила голос. – Хотя, должна тебе сказать, без твоей помощи по хозяйству мне было бы очень трудно. Я благодарна тебе и за дрожжи, и за корыто.
– Да, корыто.
Мэйсон печально улыбнулся, и его улыбка совпала с очередным всполохом сияния. Корри вдруг почувствовала, что он с силой сжимает в руке ее пальцы.
– Корри, зачем ты вышла за него замуж? Я имею в виду Эвери. Ты ведь не любишь его, я знаю. И он тебя не любит.
– Мэйсон!
Корри отступила от него.
– Ты сама знаешь, что это правда. Когда я увидел, как он смотрел на тебя в тот первый вечер, когда ты приехала, мне захотелось ударить его. И до сих пор хочется. Жениться на такой прекрасной девушке, а потом относиться к ней, как будто ее не существует, как… как к служанке, или машине, или… как будто она годится только для одного…
– Мэйсон! Ты забываешься! Тебя это не касается. Мы с Эвери счастливы. Иначе и быть не может! Так что, пожалуйста, не вмешивайся куда тебя не просят.
– Я и не вмешиваюсь! Ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое?
– Да, я думаю, так будет лучше. Мэйсон, мне очень жаль.
– Мне тоже.
В следующее мгновение, прежде чем Корри успела опомниться, Мэйсон шагнул к ней и поцеловал. Прикосновение его влажных губ было по-детски неуклюжим, но страстность горячего сильного тела была совсем не детской.
– Мэйсон! Ты не должен…
Корри отстранилась, чтобы перевести дыхание.
– Ерунда.
Он уткнулся лицом в ее шею, а потом снова поцеловал. На этот раз поцелуй был долгим и жадным. Корри чувствовала биение его юного сердца и думала о том, что он никогда не знал женщины и что он любит ее. Так почему же она испытывает такое ужасающее, мрачное отчаяние? Она мягко попыталась отстранить его.
– Мэйсон! Ради Бога, что если Эвери нас увидит? Он и так недолюбливает тебя. Ты представляешь себе, что будет… Он может заставить тебя продать свою долю участка. Он отберет ее, и тебе придется вернуться домой. И потом, Мэйсон, ты слишком молод для меня.
Медленно и неохотно Мэйсон отодвинулся от нее. На его лице и волосах сверкали зеленые молнии.
– Хорошо. Я оставлю тебя, раз ты просишь. Но я не могу перестать любить тебя, Корри. И я совсем не так молод, как ты думаешь. Я старше тебя. И я был бы тебе лучшим мужем, чем этот алчный и глупый Эвери!
Мэйсон зло отвернулся от нее и пошел прочь, а Корри вошла в домик и накинула на гвоздь кожаный ремешок. Потом зажгла лампу и села на кровать.
Если бы Эвери хоть раз поцеловал ее, как этот мальчик! Если бы только… Как счастливы они могли бы быть!
Всю вторую неделю сентября шли проливные холодные дожди. Корри и Эвери дни напролет сидели в своем домике.
Эвери не хотел ни играть в криббидж, ни читать – Корри привезла с собой целую связку книг, – большую часть времени он ходил из угла в угол, изредка открывая дверь и вглядываясь в серую, безнадежную пелену дождя.
Крыша протекала. Вода и грязь сочились сверху по меньшей мере в восьми местах. Корри уже отчаялась бороться с этой капелью – и так весь пол был уставлен тазиками. Эвери ворчливо заметил, что дерн на крыше хорош только зимой, когда он замерзает и не пропускает не только воду, но и холодный воздух. Но раз идет дождь… Тут уж ничего не поделаешь.
Нервы Корри были и так напряжены до предела, стук капель о брезентовое покрытие на полу окончательно вывел ее из себя. Она долго крепилась, но наконец не выдержала и спросила:
– Эвери, когда ты собираешься возвращаться в Сан-Франциско?
– Не раньше, чем разбогатею. Я же говорил тебе.
– Когда же это произойдет? У тебя ведь уже достаточно золота. Каждый вечер ты приносишь по целой миске золотого песка, а кожаная сумка с самородками стала такой тяжелой, что ее невозможно оторвать от пола. Чего же ты еще хочешь, Эвери?
– Я хочу быть богатым. Я хочу швыряться деньгами, как короли Эльдорадо. Хочу купаться в золоте, как свинья в грязи. Хочу покупать вино по сто долларов за бутылку и не думать о цене. Хочу особняк в Сан-Франциско – шесть особняков!
– Но Милли говорит, что все лучшие участки на Эльдорадо давно раскуплены. Что…
– К черту Милли! Что она в этом понимает? В этой горе, которую мы роем, должно быть золото, Корри. Я это чувствую. Здесь должна быть настоящая богатая жила. А если не здесь, так где-нибудь еще. Люди достают из земли чертову прорву золота. Я тоже хочу. Я заслуживаю его не меньше, чем остальные, и не отступлю, пока не получу то, что мне принадлежит по праву.
– Но как же наш ребенок, Эвери? Я не хочу, чтобы он родился здесь, на Аляске. Это должно случиться в моем доме, в моей комнате. Чтобы рядом были тетя Сьюзен и миссис Прайс, и Беа Эллен…
Эвери прервал ее нетерпеливым жестом.
– Послушай, Корри, я ведь не просил тебя приезжать сюда. Ты, не спрашивая моего совета, сама решилась на этот отчаянный, безумный шаг. А теперь осыпаешь меня упреками и жалобами. Я ведь женился на тебе, как подобает джентльмену. Я дал ребенку свое имя. Что же такого, если он родится здесь? Мы можем назвать в его честь шурф, который сделает нас богачами.
– Эвери, меня не интересует, в честь кого ты назовешь шурф. Меня вовсе не интересует золото. Я хочу вернуться домой.
– Прекрасно. Возвращайся.
– Но у меня нет денег на билет. Тетя Сьюзен еще не прислала их. Эвери, я…
– Черт побери!
Эвери взорвался, и Корри вдруг постигла всю глубину его отчаяния: изо дня в день, в грязи и холоде, почти вручную он безнадежно ищет золотую жилу на посредственном участке, а вокруг ходят и будоражат воображение слухи о счастливчиках, сказочно разбогатевших где-то совсем рядом.
– Я не могу себе этого позволить, Корри. И не смотри на меня так. У меня действительно есть немного золота, но надо экономить. Мне могут понадобиться деньги еще на один участок или на закупку провизии. Ты знаешь, какие дорогие здесь продукты? Это настоящий грабеж! Здесь листок бумаги стоит двадцать центов! Нет, я не могу прикасаться к этим деньгам!
– Даже если они нужны твоей жене и ребенку?
– Они не нужны тебе. Здесь у тебя есть все необходимое для нормальной жизни. Если ты наберешься терпения, я куплю тебе билет на пароход. Сотню билетов! Я же обещал осыпать тебя золотом, так дай мне шанс это сделать.
– Но я не хочу рожать ребенка здесь!
В ответ он сорвал с гвоздя куртку и, хлопнув дверью, вышел под дождь.
На следующий день произошел несчастный случай. Дождь перестал, но было холодно, по небу плыли свинцово-сизые тучи. Корри приоткрыла дверь и выглянула наружу. Насквозь промокшие леса недружелюбно обступали человеческое жилье, в воздухе пахло промозглой сыростью. Корри собиралась уже закрыть дверь, но тут с холма, где работали мужчины, до нее донеслись крики. У Корри похолодело сердце, не чувствуя под собой ног, она бросилась к новому шурфу, вокруг которого склонились Мэйсон, Бэзил Хеминг и Билл Хоталинг.
– Он там, внизу. Он хотел опустить вниз корзину, но веревка не выдержала. С ним все в порядке, я слышу его голос.
Мэйсон улыбнулся Корри, чтобы как-то подбодрить ее. Билл Хоталинг угрюмо проворчал:
– Я же говорил вам, что женщина на прииске – к несчастью.
Корри вспыхнула.
– Не говорите ерунды! Принесите лучше другую веревку. Что толку стоять и смотреть. Ну же! Несите веревку!
Билл Хоталинг наградил ее яростным взглядом и побежал исполнять приказание. Корри склонилась над темной дырой в земле и громко крикнула:
– Эвери!
Из глубины донеслось:
– Слава Богу, со мной все в порядке. Принесите веревку и вытащите меня отсюда, черт побери. Мы и так уже потеряли кучу времени.
– Билл уже побежал за ней.
Корри знала, что эти шурфы, каждый из которых глубиной в двадцать два фута, очень опасны, тем более теперь, когда между ними стали строить тоннель. Но на этот раз все обошлось: они достали Эвери целым и невредимым, перепачканным с ног до головы глиной.
– Эвери, ну как ты?
– Все нормально. Только я не понимаю, почему оборвалась веревка. Такое ощущение, что кто-то приложил к ней руку. Я купил ее в Доусоне две недели назад, она совсем новая.
Эвери сделал шаг и застонал от боли, не в силах ступить на правую ногу. Корри бросилась к нему, чтобы поддержать, но Эвери холодно отстранил ее и сказал:
– Оставь меня! Ничего страшного, я всего лишь подвернул ногу. Давайте заменим веревку, я снова спущусь вниз и буду насыпать глину в корзину, а вы поднимайте ее наверх. Все-таки странно. Ума не приложу, что могло статься с веревкой.
Взгляд, брошенный при этом на Корри, ясно давал понять, что не один Билл Хоталинг считает ее причиной всех бед и несчастий.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дикие розы - Грайс Джулия



Удивляюсь, почему отсутствуют комментарии к таким замечательным книгам Джулии Грайс. Дикие розы -прекрасная книга о суровой жизни в суровом климате Аляски в 19 веке.
Дикие розы - Грайс ДжулияНатали
5.12.2012, 18.16





Какой-то бред...
Дикие розы - Грайс ДжулияЭва
5.12.2012, 18.30





книга жестокая история о людях, которые жили на аляске и любили, строили, искали золото, наверное это их судьба, у нас многие её прочли в бумажном варианте и поверте она зачитана до дыр вся переклеена, а бред так не читают.
Дикие розы - Грайс ДжулияЛакрмса
14.01.2014, 15.39





Глупый, бестолковый роман, а сюжет его высосан из пятки.
Дикие розы - Грайс ДжулияСтепанидка.
28.03.2016, 16.35





Беременная главн.героиня (на шестом месяце) вдрызг напилась вместе с подругой-прачкой, обе они выпили 2 бутылки шампанского. Так они решили отпраздновать то, что у годовалой дочери подруги-прачки пропал жар. И из таких нелепостей состоит весь роман.
Дикие розы - Грайс ДжулияСтепанидка.
28.03.2016, 20.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100