Читать онлайн Венец желаний, автора - Грант Лаура, Раздел - Глава 23 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Венец желаний - Грант Лаура бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 2.83 (Голосов: 29)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Венец желаний - Грант Лаура - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Венец желаний - Грант Лаура - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Грант Лаура

Венец желаний

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 23

Ричард распорядился сделать подкоп под городскую стену и заложить в него все, что может гореть. Если стена рухнет, крестоносцам не составит труда ворваться в город через пролом. Работа эта была долгой и утомительной, потому что начинать подкоп пришлось, чтоб его не заметили, далеко от города, к тому же через определенные промежутки его приходилось укреплять, чтобы он не завалился раньше времени, да и кто мог поручиться, что осажденные не копают навстречу, чтобы отразить нападение или выйти на волю? Так что Приходилось быть настороже и все время прислушиваться, не стукнет ли поблизости лопата врага. Судьба города зависела от того, кто победит под землей.
Рейнер был готов исполнить любой приказ своего сюзерена, собственно, для этого он приплыл сюда, но от души порадовался, что Ричард отстранил его от подземных работ. Если ему суждено умереть, то уж лучше не в тесном подземном туннеле.
Ричард обещал Рейнеру, что поставит его во главе одного из первых отрядов, которые должны будут ворваться в город, как только рухнет стена, а пока ему было приказано взять на себя командование английской катапультой. Катапульта Филиппа, «Malvoisin „ („Дурная соседка“), и еще одна, отлитая на общие деньги крестоносцев, «Господне наказание“, уже метали огромные камни и в город, и по воротам.
Английские катапульты были лучше. Они стреляли дальше своих старших сестер, сея ужас и панику в Акре. Да и камни можно было брать потяжелее, которые сносили до основания целые дома. Блондель сложил песню об одном таком случае, когда сразу погибли двенадцать человек.
Ричарду явно очень хотелось поссорить между собой крестоносцев разных национальностей, иначе разве стал бы он в первый же день объявлять, что будет платить четыре золотых византина в месяц тем, кто будет работать на него, великолепно зная что Филипп пообещал три. Воины собрались толпой возле штандарта с леопардом, особенно много было пизанцев и генуэзцев, правда, генуэзцам Ричард отказал, потому что они уже дали обязательство присоединиться к Филиппу.
Король Франции приехал за два месяца до Ричарда, и до сих пор никто не оспаривал его первенства. Он разбил лагерь прямо напротив Проклятой башни, той самой, в которой, если верить легенде, Иуда получил свои тридцать серебряников, и тотчас принялся метать в нее каменные ядра, правда не добиваясь особенных успехов из-за всадников Саладина, которые моментально спускались с гор и нападали на французские тылы. Теперь Филипп вынужден был с бессильной яростью смотреть, как те, кто еще недавно чуть ли не молился на него, покидали его ряды и уходили к Ричарду Львиное Сердце, чтобы петь хвалы его катапультам и военной удали.
Разобранная башня Ричарда была доставлена из Мессины через два дня после того, как он приплыл сам, и поставлена на берегу так, что воины Ричарда видели, что делается в Акре.
На этот раз ни королевы, ни их приближенные не были приглашены жить в деревянной башне, стоявшей в непосредственной близости к городской стене, и подвергавшейся опасности быть сожженной греческим огнем, то есть жидкостью, погасить которую можно было только уксусом.
Иоанна, Беренгария и их дамы дни и ночи, за редким исключением, проводили на корабле, все более нервничая по мере того, как шло время. Зной был нестерпимый, и Алуетт представить себе не могла, как крестоносцы выдерживают его в своих железных доспехах. Дамы запрятали подальше одежды из шерсти и носили легкие шелковые платья или купленные уже здесь платья из египетского полотна. Большую часть времени они проводили под навесом на палубе, ловя редкие порывы морского ветерка, который не остужал их каюты, сплетничая или занимаясь рукоделием под лютню Алуетт.
Все легко выходили из себя от жары и бесконечного ожидания. Они видели, как стреляют по стенам города, но никто из королевских особ не снизошел прийти к ним и рассказать, как идут дела.
Только Рейнер связывал их с берегом. Когда ему позволяли его многочисленные обязанности, .он брал лодку и ненадолго плыл на корабль, где его радостно встречали все без исключения дамы, изголодавшиеся по мужскому обществу. Он садился и принимался за бесконечные рассказы об осаде и о Ричарде.
Алуетт радовалась, что ее возлюбленный может немного разрядить обстановку, от которой она сама тоже чувствовала себя измученной. Из-за Иоанны, Беренгарии и других дам ей редко удавалось побыть наедине с Рейнером, и она очень страдала от этого, хотя винила себя в эгоизме.
По его голосу она понимала, что он устал и что он мало что может сказать в присутствии Беренгарии о настоящей войне, которая шла на берегу. Ей очень хотелось обнять его, утешить и хоть на несколько мгновений заставить забыть обо всем, кроме их любви.
В отсутствие Рейнера Алуетт занималась тем, что успокаивала обезумевшую от горя Беренгарию, которой ее королевский муж совершенно пренебрегал.
Ричард ни разу не разделил с ней постель после свадебной ночи. Ни разу не позвал ее в башню с тех пор, как они приплыли в Акру, и каждый раз услужливо провожал ее до лодки, отговариваясь тем, что у него назначена срочная встреча с советниками. Разве так ведут себя молодожены? Беренгария уже не только плакала, она сердилась на Ричарда. Как смеет он обходиться с ней подобным образом? С ней, с принцессой из Наваррского дома? Она ведь не каменная. Разве не обидно, что он увиливает от своих супружеских обязанностей?
— Все уладится, ваша милость, — утешала ее Алуетт, чувствуя страдальческие ноты в сердитых монологах гордой принцессы.
Интересно, неужели Беренгарии еще никто не рассказал о странных пристрастиях Ричарда? После известного покаяния в Мессине Ричард не изменился и постоянно держал при себе, судя по рассказал Рейнера, или Блонделя или какого-нибудь похожего на девочку пажа.
— Неужели я сама виновата в его холодности? — вопрошала Беренгария. — Но как мне родить ему наследника, если он не желает со мной спать? Алуетт, его жизни постоянно угрожает опасность, ведь он все время лезет в самое пекло вместо того, чтобы командовать на расстоянии.
— Миледи, Ричард всю жизнь воюет. Он просто не может быть сторонним наблюдателем.
И Алуетт принялась расчесывать длинные черные волосы королевы, что всегда действовало на Беренгарию успокаивающе.
— А что, если его убьют и он умрет, не оставив наследника?
В этом крике, сорвавшемся с губ Беренгарии, Алуетт услыхала еще кое-что. Если Ричард умрет, не оставив наследника, что будет с ней самой, с его вдовой? Но Алуетт подумала, что и с наследником она будет не в большей… если не в меньшей безопасности, ведь регентом станет принц Иоанн.
— Все в руках Божьих, миледи, — проговорила Алуетт, подумав, правда, что надо было сказать что-нибудь повеселее. — Может, вы попросите королеву Иоанну сказать ему о ваших печалях?
— О нет, нет! Никогда! Обещайте, что вы тоже ничего не скажете! Иоанна считает, что Ричард всегда прав, и подумает, будто я капризничаю. Нет, я не могу жаловаться на него!
Алуетт удивилась. У обеих королев установились добрые отношения, вероятному потому, что они оказались почти ровесницами. Иоанна, будучи все лее несколькими годами старше, наслаждалась ролью воспитательницы королевы. К тому же у нее всегда была слушательница, когда она принималась рассказывать о детстве Ричарда. Однако немного подумав, Алуетт признала правоту Беренгарии, которую Иоанна сразу же полюбила, потому что они обе боготворили Ричарда. Иоанна пронесла свою любовь незапятнанной через годы, потому что жила в отдалении и не знала многого из того, что рано или поздно становится известным жене. Она могла бы даже отвернуться от наваррки, приди ей в голову, что Беренгария недовольна Ричардом. А Беренгария боялась потерять ее, потому что была совсем чужой среди норманнов.
«Бедная маленькая принцесса, — подумала Алуетт. — Вышла за прославленного рыцаря, и что же? Теперь она еще более одинока, чем раньше. Несладко быть забытой женой в окружении чужестранцев».
Алуетт погрузилась в размышления, из которых ее вернул уже спокойный голос Беренгарии, вновь обретшей королевское достоинство.
— Алуетт, пожалуйста, забудьте, что я вам сказала. Не мое дело замечать недостатки у величайшего рыцаря христианского мира. Наверно, я просто неблагодарная… Ведь мне так повезло. Я стала женой такого человека. Пожалуй, я покаюсь в своем грехе, если вы простите меня.
Прежде чем Алуетт нашла слова утешения, Беренгария опустилась на колени и принялась перебирать четки.
Алуетт была свободна. От нечего делать она поднялась на палубу, где, взяв в руки лютню, вполуха слушала спор сицилийки, фрейлины Иоанны, и леди Районы о свойствах разных духов.
Утром Беренгария была сама не своя. Они получили известие, что Ричард заболел леонарди, загадочной местной болезнью. Многие уже умерли от нее. К тому же у него была лихорадка, которая мучила его еще в Сицилии и на Кипре. Прошел слух, что его жизнь в опасности.
Беренгария плакала и кричала, что, если он умрет, она утопится, но, если Господь спасет его, она готова отдать себя в руки Саладина!
— За мои грешные мысли достойное наказание — стать наложницей неверного, — заявила она Иоанне и Алуетт.
Иоанна, ничего не зная о жалобах Беренгарии, ответила ей довольно сухо, что Ричарду вряд ли понравится такая плата за его выздоровление, и предложила всем вместе отправиться на берег и посмотреть, не могут ли они быть чем-нибудь полезны заболевшему королю.
Ричард выказал явное недовольство их появлением, ибо не желал показываться ни сестре, ни жене в больном виде. Алуетт не могла видеть его слипшиеся золотые кудри и усталые голубые глаза, загоравшиеся в ответ на любящие взгляды Беренгарии, но она слышала, как он что-то раздраженно ответил ей на ее жалобы. Ему ничего от них не надо и пусть они оставят его в покое, пока он не поправится, нечего им слоняться по лагерю без дела. Самое лучшее для него утешение, что Филипп тоже заболел и не может опередить его, пока он валяется в постели!
Однако он не стал противоречить Беренгарии и разрешил леди Алуетт остаться и играть ему на лютне. Ему, видите ли, надоело слушать все время одного менестреля! При этих словах короля Алуетт услыхала, как кто-то тяжело вздохнул и пошел к выходу.
— Я не разрешал тебе уходить, Блондель! — крикнул король.
— Прошу прощения, сир. Разве не об этом вы только что сказали? — ответил, не останавливаясь, обиженный Блондель.
Никто из приближенных Ричарда не осмелился бы на такое, однако молчание короля говорило о том, что Блонделю даны особые права. Поняла ли это Беренгария?
Вскоре обе королевы ушли, и, хотя Беренгария от души поцеловала Алуетт в лоб, Алуетт не удивилась бы, если бы узнала, что она уязвлена предпочтением, оказанным ей Ричардом. Ладно, не ей решать, прав Ричард или нет.
Около часа она играла на лютне и пела для короля, который одобрительно хлопал в ладоши и много хвалил ее. Если песня была ему знакома, он присоединял свой отличный баритон к ее чистому сопрано.
В конце концов больной король устал.
— Вы доставили мне большое удовольствие, милый Жаворонок. Просите, что хотите, и, если это в моей власти, я, Ричард Плантагенет, исполню вашу просьбу.
Чего же ей попросить? Побрякушки ей были не нужны, а не во власти короля сделать так, чтобы вместо здешней жары был прохладный весенний день с легким ветерком и теплым солнышком. И тем более он не в силах избавить ее от всепоглощающего и непонятного чувства вины, которое точит ее изнутри.
Потом она придумала. И как только посмела! Но слова сорвались у нее с языка прежде, чем она успела испугаться! — Ваша милость, мне ничего не надо для себя. Но я хотела бы попросить за королеву Беренгарию и королеву Иоанну. Они очень скучают без вас, милорд, и им совсем несладко на корабле. Право, никакие трудности… или опасности не смутили бы их, если бы вы разрешили им жить в лагере. Ведь они прибыли сюда не для того, чтобы царить тут, а чтобы помочь вам, сир.
Наступило молчание, и Алуетт уже сама была не рада, что понадеялась на доброе расположение короля.
Вдруг она услыхала звон. Это Ричард в сердцах запустил пустой чашей в щит. Алуетт вздрогнула и подумала, что следующий предмет полетит в нее.
Она встала, не зная, что лучше, стоять на месте или попытаться отыскать дорогу к выходу.
— Нет, нет, подождите, леди Алуетт, — сказал Ричард. — Прошу прощения, что испугал вас своей выходкой… А вы так хорошо мне пели! Скажите… Вы когда-нибудь чего-нибудь просите для себя? Не удивительно, что Рейнер любит вас! Какая пропасть между вами и Иоанной с ее вечным подай ей нового, богатого — и, заметьте, здорового! — мужа и Беренгарией с ее надоедливыми ужимками! Это не они заставили вас сказать то, что вы сказали? Нет? Скажите правду! Я не сержусь на вас, но все равно придется вам передать этим дурам, чтобы они возвращались на корабль, и не раньше, чем я войду в Акру, я разрешу им покинуть его! Не нужны мне в лагере бездельницы, которые своими женскими штучками будут мешать святому делу. Их и так тут хватает, да и король Франции держит при себе любовницу.
— Да, ваша милость, — робко промолвила Алуетт. Какой смысл объяснять, что это ее собственная идея, и никакого отношения она не имеет к королевам? — Наверное, мне лучше вернуться на галеон, а вы отдыхайте, сир. — Ко я еще не отблагодарил вас, моя милая певица. — Ричард вновь был мил и любезен. — А! Знаю! Я повенчаю вас, как только мы займем Акру! Мы вышвырнем муэдзинов из колокольни самой лучшей церкви и опять повесим там колокола, чтобы они оповестили весь мир о свадьбе прекраснейшей из женщин и храбрейшего из рыцарей. Ну, что вы на это скажете, леди Алуетт? Разве я не замечательно придумал? Эй, паж! Зови сюда сэра Рейнера! Он командует катапультой.
Что бы такое сказать Ричарду, чтобы он умерил свой пыл?
И в эту минуту, словно Бог услышал ее, возле шатра послышались шаги и голоса и паж, которого Ричард послал за Рейнером, вошел и объявил:
— Ваша милость, султан Саладин, прослышав о вашей болезни, прислал к вам своего лекаря.
Переведя взгляд со слепой женщины на того, кто вошел в шатер, он замер от неожиданности. Перед ним стоял старый мавр в белых одеждах и белой чалме.
— Салаам алейкум, — низко кланяясь и касаясь рукой лба, сказал мавр. — О король Ричард, пусть дни твои длятся вечно. Султан султанов Сапах ад-Дин Юсуф ибн-Аюб, известный франкам как Саладин, приказал мне, Гаруну эль-Каммасу, навестить тебя и посмотреть, не могу ли я чем-нибудь помочь тебе. Однако твой паж ошибся, я не личный лекарь Саладина, а всего лишь ничтожный ученик Маймонида, который обучил меня многим премудростям…
— Это не важно… — с присущей ему бесцеремонностью прервал старика Ричард. — Даже лучше. Я слышал, что Маймонид еврей.
Ричард не видел ничего странного в том, что он предпочитает неверного сарацина еврею, хотя явился в Акру сражаться как раз с сарацинами. Но он был в восторге от рыцарского жеста Саладина… Что бы там ни было, Ричард сам был рыцарем и ценил рыцарство в других.
— А кто с тобой, лекарь? — спросил он, показывая на закутанную в черное фигуру, которая вносила в шатер, что-то завернутое в шелк.
— Даже ничтожный ученик может иметь ученика, — ответил ему Эль-Каммас. — Не обращай на него внимания, великий Ричард Львиное Сердце… Это всего лишь Рашид. Он принес мои вещи и подарки, присланные тебе Саладином.
Рашид низко поклонился Ричарду, пряча свое лицо за большой чалмой, но Ричард даже не посмотрел в его сторону. Он не мог прийти в себя от вида экзотических фруктов на серебряных блюдах и от золотых кувшинов с шербетом, охлажденных снегом с высоких гор.
— Королевский подарок! Как это по-христиански! — воскликнул Ричард. — Ты должен передать султану, что Мелех-Рику уже лучше!
Ричарду ужасно не хотелось демонстрировать свою слабость перед слугой султана. Ему даже в голову не могло прийти усомниться в честности человека, приславшего врагу своего лекаря и подарки. Такое предательство противоречило законам рыцарства.
Рашит был доволен. Старый мавр не скрывал своего нежелания брать его с собой и вообще своего презрения к французскому шпиону, которого в действительности звали сэр Фулк де Лангр.
Дождавшись, когда о нем забудут, Фулк приподнял голову, чтобы отодвинуть немного чалму. Ну и дурак Ричард! Неужели он не понимает, что может быть отравлен или им, или мавром, будь у них на то приказ? К счастью для английского короля, Эль-Каммас никогда не нарушал клятву всех лекарей, а Фулку Филипп строго-настрого запретил пока убивать своего соперника. Фулк знал, что женщина, находившаяся в шатре, не может увидеть его и узнать европейца, обожженного солнцем. С удовольствием разглядывал он ту, о которой мечтал ночами. Даже в своих самых смелых предположениях он не ожидал встретить Длуетт де Шеневи в шатре Ричарда и был счастлив, что осмелился просить самого Саладина отпустить его вместе с Эль-Каммасом.
Он глядел на нее, не отрывая глаз. Алуетт сидела, не выказывая нетерпения, с лютней на коленях. Жара все-таки сказалась на ней. Жавороночек! Фулк представил, как она когда-нибудь войдет в его гарем… Войдет первой женой в прозрачных шаль — варах и коротенкой кофтенке, которая не скроет от его глаз груди с розовыми сосками, когда она поднимется, чтобы удовлетворить его желание (а он даже не посмотрит на остальных жен), и пойдет следом за ним к широкому ложу, где будет делать все, что он прикажет. Нет, остальные тоже пригодятся. Став мусульманином, он получил право на пять жен, если у него хватит денег содержать их, а денег хватит, ведь он теперь эмир. Что же до любовниц, их он может иметь без счета. И заимеет. Черноглазых сарацинских гурий, похожих на статуэтки нумидиек, если он когда-нибудь ощутит вкус к черной коже, белокурых голубоглазых рабынь из Европы. Но первой женой все-таки будет Алуетт, а остальных он возьмет, чтобы ублажали его, когда Алуетт будет носить его сыновей или во время месячных недомоганий.
Мечты Фулка были прерваны Эль-Каммасом.
— О Мелех-Рик, мне нужно осмотреть тебя, а в твоем шатре женщина…
Ричард совсем забыл об Алуетт.
— Ох, почтенный лекарь, какой же я простофиля! Что обо мне подумает Саладин? Позвольте мне представить вам леди Алуетт де Шеневи, которая целый час ублажала мой слух очаровательным пением.
— А ваши взгляды своей красотой, — галантно прибавил мавр, хотя до него уже дошли слухи о безразличии Ричарда к женской красоте.
— Леди Алуетт слепая, — пояснил Ричард, — но все равно мы должны отпустить ее прежде, чем ты, лекарь, примешься за дело. Дорогая леди Алуетт, я благодарю вас за ваш труд… и за вашу заботу о других. Идите к пальмовой роще, мадемуазель. Паж приведет туда Рейнера.
Эль-Каммас с удовольствием наблюдал за грациозными движениями Алуетт, которой, казалось, вовсе не мешала ее слепота. Даже самая любимая, наложница Саладина не сравнится с ней по красоте.
— Ты сказал, что она слепая? Но она не похожа; на человека, слепого от рождения.
Неожиданно его заинтересовала загадка этой женщины. Он был изумлен тем, какие у нее ясные голубые глаза.
— Да, мне говорили, что она ослепла в детстве после какой-то болезни. Ну, ты поможешь мне встать с этого проклятого ложа? — спросил Ричард мавра, который с трудом сосредоточил свои мысли на лежащем перед ним человеке.
Эль-Каммасу очень хотелось пойти следом за слепой и попросить у нее позволения осмотреть ее. «Ах, ладно. Все в руках Аллаха, — решил он. — Если Аллах захочет, он приведет ее ко мне».
Алуетт с радостью покинула шатер Ричарда. Она с удовольствием играла и пела для него, потому что музыка доставляла ей радость, а английский король был благодарным слушателем. Ее беспокойство не было связано с недоразумением из-за королев или с мавританским лекарем, как невероятно ни было его появление. Она слушала, как Эль — Каммас говорил по-французски с арабским акцентом, и ее не удивило, что Ричард поверил ему. В его голосе были покой, уверенность в своих знаниях и благожелательность.
Однако вместе с ним что-то злое появилось в шатре, и она почувствовала это. Когда они встретились с Рейнером, она рассказала ему о своих ощущениях, не зная, как объяснить их, но она была убеждена, что Саладин, пославший лекаря к Ричарду, подослал к нему врага.
— Вы говорили, что он пришел не один? — вспомнил Рейнер.
— Да. Мне кажется, он назвал его Рашидом. Рейнер, вы думаете?.. Но там же везде воины, стоит только крикнуть.
— Не знаю, — мрачно проговорил Рейнер, — но, если Ричард остался один с двумя сарацинами, замыслившими зло, ему грозит опасность. Идемте, Алуетт!
Он потащил ее за собой к шатру Ричарда и, не обратив никакого внимания на двух воинов у входа, ворвался внутрь.
Ричард, король Английский, лежал на своем ложе, а старый мавр сидел рядом с ним на подушках. По спокойному довольному виду короля было видно, что мусульманин не причинил ему ни малейшего вреда. Больше никого в шатре не было.
— Рейнер? Перегрелся на солнце? Что это вы врываетесь ко мне, как к себе домой, сэр?
Рейнер опустился на одно колено, чувствуя себя ужасно глупо, хотя дурные предчувствия ничуть не были поколеблены мирной картиной.
— Сир, простите меня, но мне показалось, что вам грозит опасность.
— От лекаря, которого сам Саладин послал ко мне? Чушь! Это было бы не по-рыцарски.
Рейнеру была известна слабость Ричарда к красивым жестам, поэтому он воздержался от каких — либо предположений. К тому же ему самому понравился честный взгляд черных глаз мавра. В нем не было ни враждебности, ни подозрительности, ни раздражения, хотя Рейнер появился не вовремя. Старый лекарь смотрел на Рейнера с искренним любопытством.
— Я еще раз прошу у вас прощения, сир, но где слуга, который пришел с лекарем?.. Кажется, его зовут Рашид?
Рейнер видел, как старик изумленно оглядел шатер.
— Не понимаю… Он только что был тут. — Эль-Каммас пожал плечами. — Он ничего не сказал, но не думаю, чтобы ему понадобилось уйти далеко. Ведь он знает, что в любую минуту я могу позвать его.
К несчастью, Зевс остался в шатре Рейнера. Лагерь немедленно обыскали, но Рашида не нашли ни в отхожем месте, ни у шлюх, потому что к этому времени Фулк сменил одежду мусульманина на доспехи французского воина и направлялся с донесением в шатер Филиппа.
После безрезультатных поисков Рейнер, все еще в сопровождении Алуетт, вернулся к королю, чтобы извиниться перед ним и перед мавританским лекарем за свое неуместное вторжение.
— И все равно умоляю вас, сир, будьте осторожны… Пусть при вас будет стража, пока вы больны. Умоляю, подумайте, ведь далеко не все сарацины подчиняются законам рыцарства.
— Так же, как не все франки, — мягко напомнил ему Эль-Каммас, думая о французском шпионе, которого он привел с собой. Саладин уверил его, что он никому не причинит вреда, но Эль-Каммас все равно опасался его. Ни один благородный человек не предаст свою страну и свою веру. Чего же добивается, этот человек?
— Господи помилуй, де Уинслейд, не будьте старухой! Не так уж я болен, чтобы не защитить сестру — крикнул в раздражении король. — Лучше присмотрите, чтобы вашу леди Алуетт доставили на корабль в целости и сохранности. Эта работа как раз для вас, если вам везде мерещатся убийцы!
Рейнер молчал. Алуетт чувствовала, что выговор короля обидел его, тем более что он был совершенно незаслуженный. Действительно, глупо, когда боль — вой безоружный человек пускает к себе двух незнакомцев, полагаясь только на рыцарский кодекс чести.
Она положила нежную ручку на руку Рейнера, который сначала весь сжался, а потом потихоньку расслабился.
— Простите меня, любимая Алуетт, — сказал он устало. — Наверное, я показался вам сердитым старым медведем. Все эта проклятая жара. Иногда я думаю, что мы никогда не пробьем стену… А у сарацин видимо-невидимо кувшинов с греческим огнем, и они нас всех тут сожгут. — Он тяжело вздохнул. — Ну, а как ты, любимая? Тебе ведь тоже жарко.
Словно видя ее лицо в первый раз, он смотрел и смотрел на нее и не мог оторваться. Кажется, она похудела. А глаза горят, словно два сапфира, и он видит, что она любит его.
— Все хорошо, милый Рейнер, не беспокойтесь обо мне.
Ее милая заботливость была для него словно прохладное питье в жару, особенно после Ричардовой отповеди.
— Ах, Алуетт… — прошептал он. — Когда наконец у меня будет время обнять вас и любить, любить всю ночь напролет?
Желание изменило его голос, и он был счастлив, что опять может желать, ведь столько ночей он приходил в шатер и без сил сваливался на постель, даже не вспоминая об Алуетт. Но вот она с ним, и он чувствует ее нежность. Он обнимает ее, забыв и думать о гребцах, которые не сводят с него изумленных глаз.
То ли из-за «чрезмерных» забот Рейнера, то ли из-за того, что король Франции уже, по слухам, оправился от болезни, но на другой день, одолев слабость, Ричард пришел к стене Акры, чтобы своим присутствием воодушевить саперов, лучников и рыцарей. По его команде все они удвоили усилия, несмотря на то, что каждый раз, когда отваливался очередной кусок стены, сарацины начинали бить в барабаны, призывая на помощь воинов Саладина. Сражаться на два фронта было тяжело, но удача не изменила крестоносцам.
В Акре жизнь становилась невыносимой. Еды, после двух лет осады, почти не осталось. Одно за другим летели к Саладину письма в клювах голубей (единственная живность, которая еще не была съедена в городе), в которых не было ни одного мало-мальски утешительного сообщения. Когда же один из английских лучников, прицелившись, убил голубя, казалось, словно весь город соединился в отчаянном крике, тогда как крестоносцы с шутками зажарили голубя на костре на глазах осажденных сарацин.
Одиннадцатого июля с грохотом рухнула Проклятая башня, поддавшись наконец саперам и катапультщикам. Но Акру взять в тот день не удалось, хотя большой отряд крестоносцев бросился в пролом, рубя мечами направо и налево.
Со стен доносились крики: «Крест и Гроб Господень!» — а основные силы крестоносцев как ни в чем не бывало поглощали ужин. Ричард решил попридержать своих людей, пусть французы, пизанцы и австрийцы льют кровь, пока он будет вести переговоры с Каракушем, командующим войск в Акре. Ричард знал, что Саладин настаивал на затягивании переговоров до подхода свежих сил из Египта, поэтому он поливал Акру каменными ядрами и угрожал резней, пока на следующий день не была подписана сдача Акры. Это случилось двенадцатого июля.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Венец желаний - Грант Лаура


Комментарии к роману "Венец желаний - Грант Лаура" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100