Читать онлайн Гентианский холм, автора - Гоудж Элизабет, Раздел - Глава I в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Гентианский холм - Гоудж Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Гентианский холм - Гоудж Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Гентианский холм - Гоудж Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гоудж Элизабет

Гентианский холм

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава I

1
Солнечный свет майского утра наполнил гостиную миссис Лорейн, в которой они со Стеллой шили. Миссис Лорейн мастерила алую фланелевую нижнюю юбку, а Стелла старательно вышивала.
— Сегодня как раз шесть месяцев, Стелла, с тех пор как ты перешла жить ко мне, — сказала миссис Лорейн.
— Да, мэм, — кивнула Стелла, — и два года и четыре месяца с тех пор, как mon Pere
type="note" l:href="#FbAutId_18">[18]
познакомил нас.
Они посмотрели друг на друга и засмеялись. Просто невозможно было представить себе, что около двух лет назад они ничего не знали друг о друге, они, которые и представить себе не могли жизни друг без друга.
— На свете есть всего только семь человек, к которым я чувствую это, — сказала Стелла.
— К которым ты чувствуешь что, дитя? — спросила миссис Лорейн.
Она не всегда могла уследить за стремительным полетом мыслей Стеллы — это было все равно, что пытаться следить за метанием ласточки, — но она считала, что даже эти попытки помогают ей вновь ощутить себя молодой. А она уже и забыла, каким чудесным и радостным может быть общество юного создания.
Стелла вторгалась в каждый новый день, как исследователь в неизведанную страну. Ее собственный разум и душа, и весь мир вокруг нее были одинаково полны чудес, неожиданных и встречаемых с удивлением и радостью. Миссис Лорейн, свершая открытия вместе с нею, словно перебирала знакомые, но забытые сокровища.
Она когда-то нашла эти драгоценности сама, переворошила их, восхищаясь, и отложила непонятыми. Но теперь, найдя их снова в компании Стеллы, она стала понимать больше.
В старости она вернулась на то место, с которого начала, и обнаружила, что интуиция юности и мудрость преклонного возраста были двумя ключами, открывающими одну и ту же дверь.
— Что я буду знать их всегда-всегда, — сказала Стелла и, опустив работу, перечислила, загибая пальцы. — Отец и матушка Спригг, Сол, доктор Крэйн, mon Pere, вы, мэм, и — Захария.
Миссис Лорейн знала про Захарию все. Стелла, в действительности, рассказала ей о молодом моряке, который теперь служил под началом Харди на Южно-Американской станции, немного, но она рассказала это немного таким образом, что старая леди теперь чувствовала реальное присутствие Захарии в ее доме.
Она удивлялась, что любовь тринадцатилетней девушки, почти девочки к юноше, которого она не видела больше двух лет, столь прочно жила в ее памяти.
Тем не менее это было так. Когда Стелла вошла в этот дом, Захария вошел вместе с ней. И навряд ли миссис Лорейн удивилась, если бы однажды встретила его на лестнице или в саду — скорее всего она бы мгновенно узнала его.
— А почему человек вдруг начинает испытывать это по отношению к другим людям? — спросила Стелла.
Миссис Лорейн, вспомнив, что осознание вечных взаимоотношений снизошло на девочку в день ее четырнадцатилетия (Стелла, как всегда, перед этим была с нею), тоже отложила работу и задумалась. Они всегда откладывали работу, эти двое, когда склоняли свои головы над новыми открытиями Стеллы.
— Я думаю, что это происходит благодаря узнаванию, Стелла, — произнесла старая леди медленно. — Я думаю, Бог создает так называемые духовные семьи — людей, которые состоят или не состоят в родстве физически, но проходят весь жизненный путь вместе. И это будет долгий путь.
Стелла кивнула. Человек уходит через дверь, когда умирает. Но это только одна дверь. Должны быть и другие. И неизвестность по другую сторону двери не будет столь пугающей, если с тобой члены твоей семьи. Одни подведут тебя к двери, а другие встретят по другую сторону.
И Стелла поняла, что миссис Лорейн была права насчет узнавания. Захария, mon Pere и миссис Лорейн никогда не казались ей чужими. Ее мать тоже не будет ей чужой, когда встретит ее по ту сторону двери.
Они снова углубились в работу, и пока Стелла вышивала, миссис Лорейн воскрешала в памяти обстоятельства, которые привели Стеллу в ее дом. При первой же встрече их узнавание было быстрым и счастливым, и она заметила, что в застенчивом восхищении Стеллы ее домом, гостиной и ее драгоценностями было нечто значительно большее, чем обычное детское любопытство. Это было что-то, похожее на радость возвращения домой. Аббат тоже это заметил.
— Она почувствовала родную обстановку, — сказал он миссис Лорейн позже.
— Разве у нее дома не подходящая обстановка? — удивленно спросила миссис Лорейн.
— Она любит свой дом, — ответил он. — Если вы помните, в старых сказках прекрасные дети добрых приемных родителей всегда любили их, хотя не всегда в их власти было оставаться с ними долго.
Они стали встречаться все чаще и чаще, и через два года Стелла впервые рассталась с отцом и матушкой Спригг. Расставание было не очень трудным, так как она проводила все выходные в Викаборо, но с утра понедельника до вечера пятницы находилась у миссис Лорейн, и матушка Спригг едва не умерла от горя, когда ее ласточка начала оставлять ее.
Но Стелла сама так решила.
— Стелла, мне так хотелось бы, чтобы ты не возвращалась домой, — воскликнула миссис Лорейн однажды, когда аббат в очередной раз проводил девочку на чай, и они собирались уходить. Это был действительно крик боли, так как вечер, ожидающий пожилую леди, был пуст и одинок, а необыкновенная компания маленькой девочки стала очень дорога ей.
И Стелла, которая завязывала капор, приняла это во внимание. Викаборо всегда будет для нее самым дорогим местом на земле, и никогда у нее не будет другой приемной матери, кроме матушки Спригг, но в миссис Лорейн и ее домике была та утонченная красота, которая утоляла в Стелле что-то, что до сих пор не было удовлетворено, и к тому же у нее не было сомнения, что она очень нужна миссис Лорейн.
Араминта, на которой держался весь дом, была слишком занята и не могла выкроить часок, чтобы посидеть со своей хозяйкой, а если и составляла ей компанию, то всегда была сердита. И Стелла, как обычно, прямо перешла к сути дела.
— Вы и вправду хотели бы, чтобы я жила у вас, мэм? — спросила девочка очень серьезно.
— Да, Стелла.
— Я не могу жить у вас всегда, потому что у меня есть матушка Спригг, но я могу половину времени быть с вами, а половину — с матушкой Спригг.
— Мы подумаем об этом, — вмешался аббат, и больше в этот вечер ничего не было сказано.
Миссис Лорейн поговорила с аббатом, аббат с доктором, а доктор, собрав все свое мужество, обратился к отцу и матушке Спригг.
— Моя Стелла — маленькая служанка? — возмущенно воскликнула матушка Спригг. — Вы удивляете меня, доктор, как вы только могли об этом подумать? Мы воспитывали ее совсем не для этого, и я была бы вам очень обязана, если бы вы прекратили этот глупый разговор.
Отец Спригг раздумывал дольше и выразился куда категоричнее.
Но доктор, когда смог заставить их выслушать себя, объяснил, что хотя девочка и будет получать немного денег за свои услуги, но будет жить у миссис Лорейн не в качестве служанки, а как приемная внучка.
У нее будет совсем немного обязанностей: стирать пыль, мыть фарфор, расставлять цветы.
А миссис Лорейн взамен обучит ее хорошим манерам, чему она никогда не сможет научиться в Викаборо. Ее научат играть на клавикордах и искусству вести светскую беседу как на французском, так и на английском языках.
— А сколько же времени останется на занятия с вами, доктор? — требовательно поинтересовалась матушка Спригг.
Она думала, что поймала его, но доктор покорно ответил, что, если Стелла будет приходить к нему раз в неделю, он будет более чем счастлив.
— Я уже преподал ей самый лучший урок — действительную любовь к знаниям, — сказал он, — и одного дня в неделю будет вполне достаточно, чтобы поддерживать эту любовь.
Мысль о том, что его Стелла будет болтать по-французски и играть на клавикордах, как заправская леди, окончательно добила отца Спригга. Он был слишком добросердечен и напрочь лишен воображения, чтобы негодовать, как матушка Спригг, на преимущества, которые получит Стелла в результате разлуки с ними. Но матушка Спригг в конце концов тоже уступила. Она была прирожденной матерью, и хотя чувство собственности было сильно, любовь все же пересилила.
Вот так это и произошло, и за прошедшие шесть месяцев Стелла удивительно выросла — умственно и духовно.
2
Стелла закончила вышивать зеленого дельфина с золотыми плавниками, а миссис Лорейн подрубила фланелевую юбку и прилегла отдохнуть на софу, в то время как Стелла читала вслух французские басни из маленькой книжки.
Хорошо обученная доктором латыни, она осваивала французский с такой легкостью и начала говорить с таким безупречным произношением, что просто изумляла старую леди. Та не могла понять, как дитя фермеров могло быть столь способно в учебе, таким естественно утонченным и чувствительным, как этот ребенок.
Теперь она понимала, почему аббат, встретив однажды Стеллу, не мог больше потерять ее из виду. Стелла была сокровищем, которое, найдя однажды, держат очень крепко. Она была одной из тех немногих, кто является оправданием Всевышнего за создание человеческой расы.
Араминта вошла в комнату с бокалом вина для миссис Лорейн, кружкой молока для Стеллы и двумя кексами и сообщила, что нанятый экипаж ждет. Миссис Лорейн теперь по утрам изредка выезжала и в это утро намеревалась посетить богадельню в Кокингстоне, чтобы отвезти гостинцы для одного из ее обитателей.
Ей пришлось продать несколько драгоценностей, чтобы заплатить за эти поездки, но она считала, что это полезно для Стеллы. Иногда, как сегодня, поездка совершалась с благотворительной целью, и Стелла училась деликатно облегчать нужды бедных людей.
В другие дни они наносили светские визиты и, сидя безмолвно и неподвижно на стуле (поскольку молодые особы, участвующие в светской процедуре, должны быть увидены, а не услышаны), с руками, аккуратно сложенными на коленях, и ногами, прижатыми одна к другой на скамеечке для ног, Стелла с удивлением узнала, какие темы и как прилично обсуждать в светском обществе, и позже (от миссис Лорейн) еще и почему.
Это была единственная часть обучения, которая оставила ее холодной. Стелле представлялось невыносимо глупым, что можно обсуждать разрешение от бремени леди (в отсутствие мужчин), но ни в коем случае — овцы, и казалось совсем неправильным, что оживленная беседа считалась хорошим тоном, даже если речь при этом шла о скучных и дурацких вещах.
И разъяснения, которые дала ей миссис Лорейн по поводу этого феномена — мол, об овцах не говорят, потому что они существа низшие, а молчание расценивается как плохие манеры, так как это заставляет других людей чувствовать себя неловко, — показались девочке не совсем убедительными.
Она думала про себя, что все эти люди просто никогда не держали ягнят в Беверли-Хилл и не чувствовали себя на седьмом небе, сидя рядом с Солом в углу у камина, хотя он ничего при этом и не говорил. Несмотря на то, что в Стелле была часть, которая любила светское общество, другая ее часть всегда будет ощущать голод по здравому смыслу и спокойной тишине Викаборо.
Они немного перекусили и пошли наверх надеть шляпки, а Араминта добавила в корзину, наполненную пакетиками чая, мятными лепешками и сахаром, законченную нижнюю юбку. К большому удивлению миссис Лорейн, Араминта не выразила никакого негодования по поводу дополнительных забот, связанных с появлением в доме Стеллы. Она полюбила девочку, ей было по душе, что в доме снова звучат клавикорды, но больше всего ей нравилось, что рабочая шкатулка миссис Лорейн снова находится на своем прежнем месте, хотя теперь ею пользовалась Стелла, а не пожилая хозяйка.
Экипаж был нанят в «Короне и Якоре», и трудно было сказать, что в нем было старше — сам фаэтон с его проеденными молью диванными подушками, полуслепая белая лошадь, которая тянула его, или глухой возница в ливрее горчичного цвета с тусклыми пуговицами, который сидел на козлах.
Весь экипаж двигался так медленно, что впору было идти пешком, но в такое прекрасное майское утро это было даже приятно, так как открывалась возможность полюбоваться каждым цветком и деревом, мимо которого они проезжали. Сегодня верх экипажа был опущен, погода стояла теплая, так что только легкий плед покрывал их колени, а миссис Лорейн прихватила даже летний зонтик от солнца из серого шелка с золотой бахромой.
— Вы прекрасно выглядите, мэм, — сказала Стелла просто, и действительно, в серой накидке и бархатной серой шляпке, строгая и очень прямая, миссис Лорейн производила царское впечатление. Сама Стелла в новом зеленом плаще и зеленом капоре, украшенном маргаритками, держалась с полной достоинства грацией, невольно подражая своей благодетельнице и тоже являя собой приятное зрелище.
В то время как они медленно удалялись, Стелла оглянулась на небольшой белый домик с голубой входной дверью и медным дверным молотком и на сад, наполненный цветами, которые вились по стенам и издавали чудесный запах. Она посмотрела и на Торрское аббатство, и на источник святого Альфреда с его каменной аркой. Луга между деревушкой Торре и побережьем были яркими от лютиков и окаймлены лабазником.
Ветер с моря овевал дам, принося струи запаха, который заставлял Стеллу морщить нос от удовольствия. Эта деревушка Торре была теперь ее частью, и она любила ее. Домом ее теперь был не только Гентианский холм, Викаборо и Беверли-Хилл, теперь он включал деревушку Торре, аббатство, часовню святого Михаила, Торкви и церковь у моря, которую она посещала только в мечтах.
— И Кокингстон, — сказала она миссис Лорейн.
— Что, дорогая?
— С сегодняшнего дня мне будет принадлежать еще и Кокингстон.
— Ты там и раньше была, дорогая.
— Мы только проехали мимо, не въезжая в сам парк, как сделаем сегодня. Как вы думаете, мы увидим мадам Мэллок?
— Надеюсь, не на дороге, дорогая, — ответила миссис Лорейн сухо.
Мадам Мэллок, жена хозяина Кокингстонского поместья, была для Стеллы фигурой почти сказочной. Еще молодая и стремительная, она разъезжала по узким грязным дорожкам в золоченой карете, запряженной шестеркой лошадей, с такой скоростью, что встречать ее было рискованно и неприятно, поскольку карета заполняла девонские дороги от ограды до ограды, а остановить шесть скачущих лошадей было делом нелегким. Но Стелла любила встречать ее, даже если в результате встречи приходилось пятиться назад или застревать в грязи. Позолоченная карета и мадам Мэллок, в шелках и бархате с драгоценностями, сверкающими в ушах, оживляли мысли и мечты девочки еще несколько недель после встречи.
Но сегодня они никого не встретили, медленно продвигаясь по колее дороги Роббера. Дубы, покрытые весенней листвой, образовали над их головами своды, а крутые берега по обеим сторонам были покрыты голубыми пролесками и розовым лихнесом. Когда они остановились, чтобы полюбоваться видом, вдруг раздалось пение птиц, которое разливалось вокруг с такой силой, что звук волн, разбивающихся о берег, тонул в нем.
Они ехали через Кокингстон с его побеленными домиками, крытыми соломой, и кузницей четырнадцатого века с большим прудом перед нею. Ручей сбегал вниз вдоль одной стороны улицы, и звук бегущей воды казался частью Кокингстона. Собственно, его название и обозначало — «селение вблизи воды». Они въехали в ворота кокингстонского парка. Церковь, богадельня и помещичий дом находились в парке, и все посетители, если хотели, проезжали через него. Большая часть знаменитых кокингстонских оленей была продана нынешним хозяином поместья, но несколько штук все же осталось, сейчас они щипали траву под деревьями. Их пятнистые тела были прекрасны в солнечных лучах.
Деревья расступились, и помещичий дом предстал пред ними во всей своей красе. Стелла ахнула от восхищения. Конечно, она не догадывалась, что именно здесь жил хозяин простых батраков и фермеров, но внезапно, когда экипаж проезжал по парку, она вспомнила о них. Все эти дни, когда она жила с миссис Лорейн, больше всего она скучала по этим людям.
Помещичий дом представлял собой прекрасное трехэтажное здание с большим двором, окруженным стеной. Слева ворота вели в сад, а за ним была церковь. Справа располагались конюшни, псарни и богадельня.
— Были ли вы в этой церкви, мэм? — возбужденно спросила Стелла — ее воображение было захвачено прекрасной нормандской башней, возвышающейся над деревьями.
— Дорогая моя, я — католичка, — ответила миссис Лорейн строго.
— А в усадьбе вы бывали, мэм?
— Мистер Роджер Мэллок — священник англиканской церкви, — отвечала миссис Лорейн с прежней суровостью, — и он не очень-то жалует соседей-католиков. Но я все же была там однажды. Там очень красиво. Есть хоры для музыкантов, есть обеденная зала, обитая деревом, расписные потолки итальянской работы, на одном, я помню, богиня Флора в цветочной беседке. И я точно не скажу, моя дорогая, но, кажется, обои в одной комнате были сняты с трофейного французского судна. На них изображена высадка капитана Кука на дикий остров, и повсюду вытканы пальмы и голые туземцы.
— Вот это да! — восторженно выдохнула Стелла.
— По-моему, дорогая, это просто безвкусица, — сухо сказала миссис Лорейн. — И уж во всяком случае рядом с богиней Флорой… А еще золоченая карета и лошади шестеркой.
Она поджала губы, и Стелла подумала о том, как это странно, что разные представления о Боге даже самых лучших людей заставляют их относиться друг к другу с неприязнью.
Экипаж остановился возле богадельни: семь домиков, и каждому около двухсот лет. Мэллоки сравнительно недавно поселились на этих землях: они обосновались здесь чуть более ста пятидесяти лет назад. До них в усадьбе жили Карейсы, и некогда сам сэр Джордж Карейс основал на старости лет богадельню, будучи вдруг охвачен чувством, что, может, в своей жизни он не был таким добродетельным, каким мог бы быть.
«На старости лет он решил посвятить остаток дней своих Господу Богу и праведной жизни, — писал его биограф, — зная, как угодны Богу милосердие и добрые дела, он вознамерился сделать что-нибудь для бедных», — и построил богадельню. Домики стояли под одной крышей, но перед каждым был свой травяной газон, обнесенный каменной изгородью. В каждом домике было по две комнаты, и жили там только женщины или только мужчины. Владелец усадьбы выдавал им по шиллингу в неделю, а на Рождество — новую верхнюю одежду и новую рубашку или блузку.
Имя старухи, которую они пришли навестить, было Вильмотта Боган, но все звали ее бабусей Боган. Она лишилась всех средств — лишилась не сразу, это была, как говорили, долгая история — и под конец дошла до того, что нанималась полоть огороды. Последние два года она пропалывала сорняки у местной мелкой аристократии, пока не стала слишком старой, чтобы гнуть спину, и тогда мадам Мэллок сжалилась над ней и поместила ее в богадельню. Пару раз она полола и у миссис Лорейн, и миссис Лорейн не забыла про нее теперь, хотя, сказать по правде, не была страстной любительницей несчастных старушек.
— Ты только не обращай внимания на бабусину болтовню, дорогая, — шепнула она Стелле, когда они выходили из экипажа. — И на то, как она смотрит, тоже. Она со странностями и иногда говорит невероятнейшие вещи! А так как дети ей неинтересны, может быть, она будет немного резка с тобой.
Они прошли по узкой тропинке сквозь садик, где бабуся Боган выращивала травы, и их пышные юбки задевали растения, поднимая вихри ароматов. Матушка Спригг немного разбиралась в травах, и Стелла сразу заметила, что бабуся Боган, должно быть, тоже — у нее росли девять магических трав: чемерица, розмарин, шалфей, лаванда, мелисса, рута, майоран, полынь и вербена. Были и другие травы: мята, арника, ромашка, были растения, названия которых Стелла не знала, но эти девять росли на первом месте.
У каждого домика был свой вход — дубовая дверца, утопавшая в толщи старой каменной кладки, а по бокам — узкие ромбы окон старинного зеленого стекла и еще по два окна наверху. Дверь бабуси Боган была прикрыта неплотно, и сквозь щель выползал дымок и доносилось приглушенное пение.
Миссис Лорейн робко постучала в дверь и шепнула Стелле:
— Придется подождать, пока она не будет готова принять нас.
Они ждали минут десять, затем пение смолкло, легкие ноги прошагали по каменному полу, и дверь открылась. Стелла хотела поднять глаза, как это делают дети, чтобы увидеть либо взрослого, но, к ее радости и удивлению, карие глаза маленькой старушки, ростом не больше нее самой, смотрели ей прямо в глаза; и Стелла точно знала, что где-то ее уже видела. И казалось ошибкой называть бабусю Боган старой — несмотря на ее морщинистую темную, пергаментную кожу, крючковатый нос, дряблый старческий подбородок (ей уже стукнуло восемьдесят), ее глаза-изюмины были такими яркими, спина — прямой, а вся крошечная фигурка — такой подтянутой, что она была похожа скорее на ребенка, чем на старую женщину.
На ней было темно-коричневое кашемировое платье с широкими юбками, белый передник и чепец, на плечах ярко-красная шаль, и она была невероятно чистенькой и опрятной. Но в то же время впечатление от нее самой было таким ошеломляющим, таким ярким и резким, что человек неподготовленный наверно отпрянул бы, если б пронзительные глаза бабуси впились в него, а насмешливый смешок без слов возвестил бы, что она думает о том, что разглядела.
Но миссис Лорейн и Стелла держались твердо. Миссис Лорейн была закалена предшествующим опытом, а Стелла… Стелла по-своему, не из-за выучки, а инстинктивно умела видеть так же ясно, как и бабуся Боган, и сразу поняла, что эта отталкивающая старуха была вовсе не такой страшной, как казалось. Без всякого сомнения, она многое познала в жизни, но зло отбросила прочь, пусть и за огромную цену — и теперь была свободна от него. Стелла смотрела на бабусю Боган несколько секунд и вдруг присела перед ней в знак своего почтения, хотя и сама не понимала, почему.
Бабуся Боган тоже неуклюже присела перед госпожой, провела их в комнату, смахнула пыль со стула для миссис Лорейн, но ее манера держать себя отнюдь не соответствовала смиренности ее действий.
Она стояла перед гостьей, скрестив на животе крючковатые пальцы, на лице светилась добрая насмешка: достопочтенная миссис Лорейн пришла не в самую подходящую минуту. Противный едкий дымок просочился из котелка, висевшего над огнем, и миссис Лорейн чихнула.
— Будьте здоровы, мэм, — пожелала бабуся Боган.
— Вот еще один дьявол вышел наружу, — миссис Лорейн рассмеялась. — Присядь, бабуся, — сказала она.
Бабуся Боган присела на свободный стул — их было всего два — и стала наблюдать, как Стелла достает для нее фланелевую нижнюю юбку, пакеты с чаем, сахаром, мятными лепешками.
— Спасибо вам, мэм, — быстро сказала она и убрала пакеты в стенной шкафчик за камином. Она благодарила искренне, но без подобострастия. Если богатым нравится делать беднякам подарки, то почему бы и нет? Это ублажает богачей и не наносит им ущерба.
Но миссис Лорейн бабуся любила. Она могла посмеиваться над легким ханжеством и самообманом, с помощью которых люди, кроме самых честных и смелых, защищаются от слишком глубокого понимания самих себя, но знала цену и внутренней красоте, и в ее остром горящем взоре была неподдельная мягкость, когда она заново присела и стала расспрашивать гостью о ее ревматизме. Пока они говорили об этом недуге, Стелла, сидевшая на трехногом табурете, рассматривала комнату.
Маленькая комната с низким потолком и выложенным каменными плитами полом прямо-таки сияла чистотой. В камине ярко полыхали дрова, и некое странное варево булькало в огромном котелке, висевшем над огнем на цепочке. Возле камина, на тряпичном коврике, сидел черный кот, не обращавший ни на кого из них ни малейшего внимания. Из мебели в комнате был буфет, старый дубовый сундук, служивший одновременно столом, два стула и табурет. Связки трав висели над головами вдоль балок: их было так много, что самого потолка почти не было видно. На обоих окошках пламенели горшки с геранью.
На буфете стояло несколько вещичек, очень заинтересовавших Стеллу. Помимо двух-трех горшочков и кастрюлек и блестящих осколков какого-то фарфорового предмета, там были стеклянные банки со странной на вид жидкостью, связки причудливых кореньев, змеиная кожа и несколько ярко раскрашенных жестяных коробочек, в которых, без сомнения, хранились сокровища, не предназначенные для чужого взора. Но Стелла старалась не разглядывать все это слишком пристально. И без поучений миссис Лорейн она знала, что, как бы тебе не было любопытно, пялиться на что-то в чужом доме просто невежливо.
— Вам бы помогло носить в кармане краденую картофелину, мэм, — настойчиво рекомендовала бабуся Боган.
Миссис Лорейн рассмеялась:
— Но, бабуся, я ведь не ворую.
Бабуся Боган извлекла из кармана сморщенную картофелину.
— А я полный карман набрала в последние дни, как пропалывала в усадьбе, — сказала она гордо. — У меня еще с полдюжины осталось. Возьмите, мэм. А еще я дам вам бутылочку моей вербеновой настойки. По чайной ложке на стакан воды утром и вечером.
Миссис Лорейн слегка покраснела, но взяла и картофелину, и бутылочку с жидкостью из одной из банок, стоявших в буфете.
— Вот будет смеяться надо мной доктор Крэйн! — смущенно сказала она Стелле.
— Вовсе нет, — ответила Стелла. — Он сам пользуется вербеной. Он говорит, что это священная трава друидов. И чемерицей тоже пользуется. Ее знали греки.
Бабуся Боган быстро обернулась к ней.
— Ты знаешь доктора Крэйна, детка?
— Да, мэм, — вежливо ответила Стелла. — Я живу на Гентианском холме.
— Он добрый человек и помог мне однажды, когда мне было худо. Но из-за него я лишилась своего главного сокровища.
— А какого, мэм? — немедленно заинтересовалась Стелла.
Но бабуся Боган уже повернулась спиной, чтобы открыть одну из жестянок, стоявших на буфете, и, казалось, не расслышала ее. Повернувшись к Стелле, она протянула ей маленькую муслиновую сумочку с сухими листьями внутри.
— Бери, детка, — сказала она. — Ты многое видишь, но, может быть, придет день, когда тебе нужно будет заглянуть еще глубже, в свое будущее или, кто знает, в сердце своего милого. И тогда, ночью, в полнолуние, опусти пару листиков в воду заколдованного колодца, и промой этой водой глаза, и во сне ты увидишь то, что хотела увидеть. Но ты должна будешь любить всем сердцем.
— Спасибо, мэм, — сказала Стелла, беря сумочку. — А это целебная трава? Это рута?
— Откуда ты знаешь, детка?
— Моя мама на хуторе Викаборо выращивает ее, чтобы промывать больные глаза. Но я не думаю, что кто-нибудь на хуторе берет ее, чтобы заглядывать в будущее.
— Немногим известно, для чего она предназначена, — сказала бабуся Боган, — и ты должна будешь взять воду из заколдованного колодца, в полнолуние, но ты должна при этом любить своего возлюбленного всем сердцем. А то ведь есть много таких молодок, которые думают, что любят мужчину, а сами любят только себя: и колечко на пальце, и наряды, которые он ей, небось, дарит, и тело, гладкое, как у кошки, от его ласк, и…
Миссис Лорейн поспешно вскочила и сказала, что им пора уходить.
— Такая молодка ничего не увидит, даже если будет промывать глаза всю ночь напролет, — продолжала бабуся Боган. — Вам пора уходить, мэм? Я вам очень благодарна, что правда то правда, за ваши хлопоты, и не вынимайте картофелину из кармана. А что до тебя, детка, то приходи еще, и приходи одна.
— Стелла не может сама разгуливать по деревне, — решительно отрезала миссис Лорейн. — Она еще слишком маленькая девочка.
— Она очень скоро будет взрослой женщиной, — ответила бабуся Боган. — Посмотрите, как у нее округлились грудки и какой у нее взгляд, и вы увидите…
Миссис Лорейн поспешно увела Стеллу. Она жестоко упрекала себя. Эта бабуся, всегда недолюбливавшая детей, похоже, прониклась к Стелле пугающей привязанностью, и это обеспокоило миссис Лорейн.
— Она всего лишь чудаковатая старуха, моя дорогая, забудь про нее, — сказала она Стелле, когда они сели в экипаж и лошадь тронулась с места. — И будь я на твоем месте, я бы выкинула эту сумочку с рутой.
— А вы выкинете краденую картофелину, мэм? — вкрадчиво спросила Стелла.
У миссис Лорейн было чувство юмора. Они посмотрели друг на друга и расхохотались. Это было то время, когда просвещение еще не распространилось всецело, и даже самые образованные люди все еще не могли избавиться от веры в волшебные силы.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Гентианский холм - Гоудж Элизабет



Такая нуднятина, такая тягомутина, что даже упертый читатель не осилит.
Гентианский холм - Гоудж ЭлизабетВ.З.,65л.
3.06.2013, 12.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100