Читать онлайн Искушение Анжелики, автора - Голон Анн и Серж, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Искушение Анжелики - Голон Анн и Серж бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.33 (Голосов: 125)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Искушение Анжелики - Голон Анн и Серж - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Искушение Анжелики - Голон Анн и Серж - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Голон Анн и Серж

Искушение Анжелики

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Они ели с жадностью, слышалось только довольное пыхтение и чавканье.
— Давайте, давайте, не стесняйтесь, господа англичане, — послышалось вдруг по-французски. Рослая крестьянка стояла в дверях.
— Что же это такое, Господи Иисусе?
— It's but a bear
type="note" l:href="#FbAutId_23">note 23
, — проворчал Кемптон, выхлебывая последние капли супа.
— Оно и видно, невежа! С чего это только медведь в мой дом забрался? Берлога ему тут, что ли? Может, ему и пирожков еще подать в тех тарелочках, что матушка моя из Лимузина привезла и ни одной-то не разбила?
— Мадам, вы — француженка? — спросила Анжелика. — Скажите, мы в Акадии?
— Может — да, а может и нет. Кто мы тут, в Монегане, я и сама не знаю. Я так из Порт-Руаяля, что на полуострове Акадия, а туда я приехала еще пятилетней девчонкой, с г-ном Пьером д'Ольнэ, давно это было. В двадцать лет вышла замуж за соседа нашего, шотландца Мак Грегора, и вот уже скоро тридцать пять лет, как мы с ним здесь живем.
Джек Мэуин спросил у нее по-английски, не пытались ли индейцы напасть на остров, и не было ли волнений в бухте Пенобскот. Отрицательно покачав головой, она ответила по-английски с сильным французским акцентом, что индейцы — могикане, тарратины, мик-маки и эчемины из Пенобскота и Дарискотта
— ведут себя спокойно. На этот раз они не будут откапывать топор войны, потому что «большой французский сеньор из Голдсборо» сумел уговорить бледнолицых, живущих на берегу залива, а главное — маленького дьявола Сен-Кастина, не вмешиваться в этот несчастный поход. На прошлой неделе ее муж, старик Мак Грегор, со своими тремя сыновьями ходил на косу Пофам, где встречался с «большим французским сеньором из Голдсборо», со всеми бледнолицыми этого края и главными вождями побережья, и они заключили союз, пообещали не нападать друг на друга и выкурили трубку мира. Сеньор из Голдсборо очень сильный и очень богатый. У него — свой флот, и золота — куры не клюют. Он обещал защитить от правительства всех, кого только тронут за участие в этом союзе. И правда что! Надоело нам вертеться волчком, чтобы угодить то французскому королю, то английскому, они-то, небось, и не думают сунуть нос в колонии.
Анжелика вся вспыхнула от волнения, услышав имя своего мужа, графа де Пейрака. Она засыпала крестьянку вопросами и узнала, что Жоффрей, покинув устье Кеннебека, направился в Голдсборо. Скорее всего, она догонит его, если будет там завтра, что вполне возможно, ведь море спокойно, несмотря на обычный в равноденствие прилив.
Узнав, что в ее скромной хижине находится сама супруга «большого сеньора из Голдсборо», мистрис Мак Грегор всплеснула руками от восторга и присела в глубоком реверансе, как учила ее матушка. Не переставая говорить то по-французски, то по-английски, она принялась хлопотать.
Анжелика рассказала о своих злоключениях и о том, как она чуть не утонула, выбираясь на берег. Хозяйка подтвердила, что такое случается здесь чуть не каждый день. В каждой семье насчитывалось больше утонувших, чем оставшихся в живых. Так-то вот!
— Пойду разыщу вам одежду получше, мадам, — закончила она спокойным тоном.
— Нет ли у вас брюк для моего спасителя? Он весь мокрый.
— Брюки? Нет, милая дамочка, такого у нас нет! Мои мужчины ходят в клетчатых юбках, тартанах по-ихнему. Шотландцы, ведь они с голой задницей ходят, извините за выражение. А вот у соседа моего, мистера Уинслоу, он из Плимута, вот у него ваши спутники найдут все, что им надо.
Она отправила мужчин вместе с медведем к англичанам, а у себя оставила только женщин и детей, включая негритенка.
— Истинно чертенок, прямо из ада вылез. Так ведь завтра — день святого Жана! Вот она, нечисть-то, отовсюду и повылазила. Гляньте: ночь-то светлая какая… В полночь баски зажгут костры, и начнутся пляски.
Несмотря да постоянную борьбу с морем и традиционных утопленников, жители Монегана были людьми веселыми. К тому же баски из Байонны позавчера забили гарпуном кита.
Битва была отчаянной, ударом хвоста морской гигант швырял в воздух лодки китобоев, и все же был добит и притянут к берегу под истошные крики бесчисленных чаек. Туша кита была еще наплаву, между берегом и лодкой, стоящей на якоре, когда ее начали разделывать.
На берегу три огромных чана грелись на кострах. Рыбаки бросали в них куски жира, и все радовались богатой добыче, подсчитывая в уме барыши. Из глубоких впадин в голове кита люди черпали ведрами белую маслянистую жидкость — спермацет, идущую на производство свечей особо высокого качества. Китовый ус пойдет на изготовление одежды, корсажей, вееров и украшений… Изысканные блюда из языка подадут в королевских дворцах, а жир — в хижинах бедняков, на масленицу. Из костей понаделают стропила, балки и изгороди…
Главный гарпунер Эрнани д'Астигуерра, он же капитан небольшого судна, горделиво прогуливался по причалу, опираясь на гарпун, как индеец — на пику. Когда загорится первая звезда на небосклоне, а лес темным контуром обозначится на фоне зеленоватого неба, он прикажет приостановить работу и разжечь вдоль берега большие костры. Сегодня — ночь святого Жана, когда все будут плясать и прыгать через огонь.
Тем временем Анжелика приглядела для себя у мистрис Мак Грегор шубу из очаровательного бархатистого меха тюленя.
— Сейчас со мной нет денег, — сказала она, — но, как только я доберусь до Голдсборо, я пришлю вам кошелек с двадцатью экю и подарочек, который вам будет приятен. Что бы вы хотели получить?
— Мы живем в достатке, — отвечала крестьянка, — и не стоит беспокоиться. Я слышала, вы умеете лечить. Если бы вам удалось вылечить моего внука Алистера, мне больше ничего и не нужно. А малец будет счастлив.
Они отправились в дом, где жил мальчик. У мистрис Мак Грегор было двенадцать детей. Оставшиеся в живых сыновья и дочери все повыходили замуж и женились и жили на острове, составляя многочисленный род. Чтобы не создавать трений между двумя религиями, в этих франко-шотландских семьях детям давали имена через одного — то французское, то шотландское. После Леонарда шел Оугилвей, а после Алистера шла симпатичная Жанетон. Несколько дней тому назад с юным Алистером приключилась беда: убегая по скалам от прилива, он хотел перепрыгнуть через расщелину. Если бы не перепрыгнул, свалился бы с высоты в шестьдесят футов. Он перепрыгнул, но с тех пор дикая боль мешала ему встать на ноги.
Анжелика поняла, что из-за конвульсивного сокращения пальцев ног, вызванного необходимостью удержаться при приземлении, у главных нервов подошвенного свода растянулись оболочки. Чтобы вернуть их на место, пришлось прибегнуть к болезненной процедуре, но после часового массажа парень смог, сперва робко и нерешительно, встать на пол, но тут же, видя что ноги не болят, обрадовался и пообещал в тот же вечер сплясать танец скрещенных кинжалов. Анжелика строго запретила ему это. Ногам нужен покой, так как связки должны окрепнуть. Она попросила дать ей барсучьего сала (у каждой Доброй хозяйки обязательно найдется баночка с этим снадобьем) и, растерев им в последний раз ноги Алистера, разрешила ему ходить с палочкой. Так он сможет, по крайней мере, присутствовать на празднике…
На это чудо исцеления смотрела целая толпа людей, одетых в клетчатые пледы-тартаны, кто — с капюшоном, а кто — в синем берете с помпоном; все они были из кланов Мак Грегор и Мак Дэйлайнс. Были там и английские переселенцы, и купцы в темных рединготах, потомки первых обитателей залива и мыса Код. Были здесь и странники-монахи. Подобно старому Жозюе, которого Анжелика повстречала в Хоусноке, все они, несмотря на строгие нравы, были людьми веселыми, к великому огорчению преподобного отца Пэтриджа. Были там еще две семьи ирландцев-рыбаков и одна — французов Дюмаре, известных тем, что они удерживали печальный рекорд по числу утопленников. Ведь в этом краю ребенок, едва встав на ноги, пускается вплавь по волнам верхом на доске. Как тут не тонуть? Они ведь только и делают, что плавают между островами, а в возрасте 14 — 15 лет эти неутомимые мореплаватели по проливам особенно отважны, хотя опыта-то нет, ну и тонут, попав в особо опасном месте в критическую ситуацию.
В семье Дюмаре бабушка обладала даром ясновидения и всегда предчувствовала несчастья. Бывало, будь то днем или ночью, она вставала и начинала складывать одежду парня, ушедшего в море. «Он только что утонул» — говорила она.
Много разных рассказов услышала Анжелика, пока ее водили из дома в дом, с одной фермы на другую. Этими визитами знатной дамы очень гордились жители острова, а исцеление Алистера сделало ее легендарной личностью. Моряки из Дьеппа, пришедшие за пресной водой на двух шлюпках, дополняли в тот вечер население острова. Повсюду слышалась странная смесь языков и наречий французского, английского и диалектов индейцев. Несколько миролюбивых представителей племени мик-мак, породнившихся с жителями острова, вышли из леса, положили меха и дичь на порогах домов и, сидя на корточках на возвышении, с любопытством разглядывали празднество бледнолицых. Это были, как правило, очень крупные мужчины с бронзовыми прямоугольными лицами.
К 10 часам вечера Анжелика решила, что с визитами вежливости пора кончать, и что до начала праздника неплохо было бы вздремнуть.
После горячей бани у мистрис Мак Грегор волосы ее быстро высохли на теплом ночном ветерке, но усталость не проходила.
Завернувшись в новую меховую шубу, она присела в сторонке, у подножья высокого дуба.
Завтра она будет в Голдсборо. Дай-то Бог, чтобы море было спокойно!
Тем временем вокруг домов и на берегу становилось все оживленнее, выросли кучи хвороста.
На импровизированных столах появились бочонки, кубки, миски. Полночь приближалась, а с ней и время костров святого Жана.
С криками, взявшись за руки, пробежали мимо ребятишки, увлекая за собой негритенка Тимоти, юнгу Аббиала и Самюэля Коруэна.
Вечный Монеган, колыбель моряков, вступал в волшебную ночь, и слышались удары его сердца — шум волн, разбивающихся о скалы, и первые раскаты барабанов басков, репетирующих танец…
В году тысячном от рождества Христова, в этом узком фиорде появились люди на ладьях, украшенных фигурами драконов. Они открыли для европейцев гранитные берега Ньюфаундленда с холмами, утопающими в цветах. С тех пор на серых скалах стали появляться загадочные надписи, сделанные рукой бородатых викингов и светловолосых норманнов. После них прославились имена Джона Кэбота, Веразано ле Флорантена из Франции, испанца Гомеса, англичанина Рата, французского пастора Андре Тэо, сэра Хемфри Гелберта, Гаснолда, Шамплейна и Джорджа Уэймотов, Джона Смита, приплывшего в 1614 году с миссией «исследовать Северную Америку с точки зрения перспектив на добычу золота и китов».
Пестрая и непоседливая масса людей слагала на протяжении долгой истории волнующую сагу об острове могикан, полную кельтских, ирландских и шотландских выражений. Острые запахи, крепкие ругательства на всех языках, понятный всем смех мужчин, женщин, детей, одежда из разных стран: шотландские юбочки, красные береты басков, черные шляпы кальвинистов, атласные косынки барбадосских пиратов и матросские шапочки со всего света…
А в траве не умолкал пронзительный стрекот кузнечиков.
И на шафранном горизонте, там» где из зеленоватого неба и темнеющих волн сгущалась ночь, нескончаемой чередой шли паруса, паруса, паруса.
И вдруг все исчезло: и море, и берег опустели. Анжелика увидела, что сидит одна на пустынном берегу моря. Почему сегодня столько раз звучит «Бар Харбор», почему сейчас столько «опустевших портов»?.. Повсюду, повсюду, вдоль бесконечных изрезанных бухтами берегов:
Бар Харбор, Бар Харбор — как похоронный звон… Пустыня… Ушли киты и косяки трески и сардин, ушли похожие на серебристые подносы скаты, и птицы тучами улетели, ушли тюлени и морские свиньи, голубые кашалоты, прожорливые касатки и ласковые дельфины…
Но не только от этого тяжело… Уныние охватывает душу, бесконечная, ноющая ностальгия… Глухое отчаяние опустевших бухт…
Слишком много воспоминаний, борьбы и убийств, слишком много утопленников, ухажеров, страсти, слишком много неприкаянных душ, врагов, отчаяния, забытых, плачущих, страдающих людей в тумане, на ветру, в пене грозных гигантских приливов, в волнах, со свистом и стоном бьющихся о землю.
Так много безлюдных берегов…
Мерцающие туманы, то густые, то прозрачные, опускаются на кедровые леса, на зеленую хвою сосен, на лаковую листву клена и красного бука, на поля дикой люцерны и рододендронов, на лилии у разрушенных домов, на розы в запущенных садах.
Страна призраков!
Французы, англичане, голландцы, шведы, финны, испанцы, бретонцы, нормандцы, шотландцы, ирландцы, пираты, крестьяне, рыбаки, китобои, лесные бродяги, пуритане и паписты, иезуиты и францисканские монахи, индейцы: эчемины, тарратины, мик-маки, малеситы — где вы все? Где вы, фантомы Акадии, земли с сотней названий, царства скалистых мысов и уединенных бухточек, где изредка белели паруса?..
Запахи леса и моря, запахи индейских вигвамов и скальпов, запахи пожаров и водорослей — дыхание воды и земли, опьяняющее и дурманящее, а сквозь все это — бессграшный, холодный взгляд человека, наблюдающего, как ты гибнешь…
Резкий крик нарушил тишину, тонкое странное завывание разбудило Анжелику, вырвав ее из кошмара, она вскочила с бьющимся сердцем.
— Что это? Режут свинью?
То был звук волынок шотландцев, начавших праздник на берегу.
Анжелика увидела сидящего неподалеку Джека Мэуина, он смотрел на горящие большие костры. Шотландцы танцевали, скрестив шпаги; другие развлекались рукопашной борьбой с черным медведем.
— Мне приснился сон, — сказала вполголоса Анжелика. — Истребляя друг друга в братоубийственной войне, люди превратили эти места в забытую всеми пустыню.
Она спохватилась, что говорит по-французски.
Спина Джека Мэуина осталась неподвижной. Он сидел, положив руки на колени, кисти рук свисали. Впервые она заметила, что эти мозолистые руки отличались благородной формой.
К ней вернулось то беспокойное чувство, которое она постоянно испытывала, глядя на него; она помнила его странное поведение, когда он не захотел подать ей руки и смотрел холодно и бесстрастно, как она погибает.
Почему этот англичанин оставил ее в беде, когда она тонула, и лишь в последний момент, когда она уже пошла ко дну, спас ее ценой сверхчеловеческих усилий? Странный он какой-то. А может, он вообще не в своем уме!..
— Дайте мне вашу руку, Джек Мэуин, — сказала она неожиданно. — Я хочу посмотреть, какая судьба ждет вас впереди.
Он бросил на нее сердитый взгляд и ничего не сказал, только крепко сжал ладони.
Анжелика рассмеялась. Поистине, она еще не совсем проснулась: ну, можно ли кокетничать с таким женоненавистником, да еще и бирюком. Душа ее, как ладья, была готова устремиться к горизонту на всех парусах, и вся эта суматоха, эти визгливые звуки волынки доставляли ей блаженство.
— Ах, Мэуин, как прекрасна жизнь, я так счастлива… Вы спасли меня.
Он нахмурился, сердито сжал руки. Услышав, как она разговаривает сама с собой, он подумал, что она явно рехнулась.
Она вновь рассмеялась, опьяненная этой долгой июньской ночью и ее звуками.
Ритмичный бой барабанов и свист флейт перекрывали теперь пение волынок.
Анжелика вскочила на ноги.
— Мисс Пиджон, мистрис Мак Грегор, мистрис Уинслоу и вы, Дороти и Жанетон, идемте, идемте со мной, будем танцевать фарандолу с басками.
Она схватила их за руки и потащила бегом вниз по склону.
Легко ступая на пальцы босых ног, баски двигались друг за другом, кружась и подпрыгивая, их удивительный танец был полон грации и порыва. Красные береты, озаряемые кострами, сверкали, как маки.
Впереди шел высокий и гибкий парень, держа над головой бубен с медными пластинками и ударяя в него ловкими пальцами.
Когда в их освещенный круг вошли Анжелика и ее спутницы, баски издали радостный клич и уступили им место, так что каждая оказалась между двумя мужчинами.
— Клянусь святым Патриком, — воскликнул ирландец Порсонс, — эта колдунья заставила плясать наших жен!
— О ней говорят разное, — сказал англичанин Уинслоу. — Будто она ведьма.
— Какая там ведьма, — возмутился Мак Грегор. — Молчи уж, если не знаешь. Это — фея. Я видал в детстве таких, в лугах Шотландии. Сразу ее узнал. Так что брось трепаться, сосед. Сегодня — ночь колдовства. Послушать только эти песни басков, так у меня мурашки по всему телу. Ноги сами в пляс идут. Пошли плясать, сосед. Сегодня — волшебная ночь.
А фарандола тем временем вела взявшихся за руки танцоров между костров, вокруг домов, деревьев и скал.
В ночь на святого Жана должны танцевать все женщины, старые и молодые, бабки и матери, девушки и девочки. Капитан китобойной шхуны Эрнани д'Астигуерра подал руку Анжелике и повел ее танцевать, он не спускал глаз с нее. Скоро он почувствовал, что она знает почти все традиционные па фарандолы басков, и как только они, совершив круг, вернулись на песчаный берег, он быстро повел ее вовнутрь хоровода. Покорная зажигательной музыке, она танцевала, точно выполняя замысловатые фигуры народного танца.
Когда-то в Тулузе, в Аквитании Анжелика уже исполняла эти фигуры. В замках их предпочитали чопорным придворным танцам, и Жоффрей де Пейрак не раз возил свою молодую жену в страну басков, на Пиренеи, где они участвовали в народных праздниках, и она от души веселилась вместе со своими подданными.
Эта зажигающая музыка вызывала в ней воспоминания.
Коротенькая юбка Эстер позволяла ей легко танцевать, не стесняя движений. Она смеялась, увлекаемая неотразимым капитаном, ноги ее почти не касались земли, а золотистые волосы то летели за ней как огненный шлейф, то падали на щеки и все лицо.
Он говорил с ней то по-французски, то на языке басков, и каждый раз, когда фигура танца приближала ее к нему, она чувствовала, как его твердая рука все теснее прижимала ее стан.
— В ночь на святого Жана из моря пришла фея, — говорил он. — Монеган — счастливый остров. Все это — магия. Откуда вы знаете наши танцы?
— Потому что меня зовут графиня де Пейрак де Моран д'Ирристру.
— Ирристру?.. Это фамилия из наших мест.
— Вот именно.
— Так вы из Аквитании?
— Да, по замужеству.
— Почему же ваш супруг позволяет вам уезжать одной на край света?
— Он недалеко отсюда, так что будьте осторожны, сударь.
— Сударыня, — сказал он на своем языке, — у вас самая восхитительная талия, какую я когда-либо обнимал, а глаза ваши меня заворожили… — И продолжал по-французски:
— Умеете плясать джигу виноградарей?
— Кажется, да.
— Тогда пошли.
Он завертел ее в безумном вихре, и голова ее пошла кругом: темно-синее небо, красный огонь костров, веселые лица пулей проносились мимо.
— Не могу больше, — крикнула она, — голова кружится.
Он убавил скорость, но сперва пару раз крутнул ее, крепко обняв и оторвав от земли.
Послышались аплодисменты.
Задыхаясь, Анжелика смеялась, а ей уже протягивали оплетенную бутылку. Пить надо было залпом, и она закинула голову, направляя струю прямо в горло. И этот ее подвиг тоже заслужил аплодисменты.
На возвышении, опершись о дерево, стояли преподобный Пэтридж, осуждавший подобные выходки, и моряк Джек Мэуин, которому не хотелось участвовать в празднике; оба с мрачным видом наблюдали эту сцену.
Заметив их, Анжелика неудержимо расхохоталась, уж очень комично те выглядели.
Ее веселый громкий смех вызвал веселье окружающих, и все опять закружились в танце, взрослые — парами, дети — хороводом. Волынки подхватывали ритм тамбурином, лимузинская бурре сменялась шотландской джигой и корнуэльским старинным танцем; те, что были постарше или просто устали, хлопая в ладоши, поддерживали ритм.
Временами люди в изнеможении присаживались к столу выпить кружку пива или стакан вина. С кораблей, стоящих в порту, привезли праздничные запасы: испанские и французские вина, терпкое вино из дикого винограда с островов Карибского моря; от такой смеси в желудках загоралось солнце, а в ногах прибавлялось энергии, впрочем, сменяющейся опасным расслаблением.
Сидя за столом, две старушки, одна из которых была та самая бабушка Дюмаре, что предвидела во сне утопленников, непрерывно и ловко вскрывали ножом раковины устриц.
Господин д'Астигуерра напомнил Анжелике о «лубинку», любимом блюде басков и жителей Беарна. Он привез из Байонны много этих сосисок с очень острым вкусом. Их обжаривали на огне и, обжигаясь, торопливо ели, заедая сырой устрицей.
Какое наслаждение! Обжигающая сосиска и прохладная устрица. После каждого танца — стаканчик пиренейского вина. И еще одну адскую сосиску, от которой слезы катились из глаз, холодную зеленоватую устрицу, проглоченную с морской водой прямо из перламутровой раковины. Танцы, смех, бьющие в такт ладони, янтарное вино и призывные звуки флейт…
Кто-то присел, кто-то свалился, кого-то разбирает неудержимый смех, кому-то плохо, кто-то слегка не в себе, но никто не обращает на это внимания.
С опушки леса индейцы мик-мак и могикане, невозмутимые, почти как преподобный Пэтридж, наблюдали веселье бледнолицых. Они считали, что если уж пить, то огненную воду, волшебный напиток. Когда они накопят много-много водки, выменяв ее у моряков за шкурки зверей, они устроят в лесной чаще пьянку похлеще этой, они доведут себя до безумства и будут общаться с Духом снов… Они не будут глупо смеяться и плясать как эти бледнолицые, закусывая несчастными моллюсками.
В полночь первый смельчак выпрыгнул из огня, как черный дьявол.
Гоп-ля! Один за другим быстроногие баски перепрыгивали через костер, поджав ноги и подняв руки, каждый прыжок вызывал всеобщий крик страха и восхищения.
— Против того, кто перепрыгнет через костер в ночь святого Жана, — сказал Эрнани, — весь год дьявол не сможет ничего предпринять.
— Тогда и я хочу прыгнуть, — воскликнула Анжелика.
— Женщины не могут, — запротестовал один из басков, пытаясь защитить традицию.
— По-вашему, женщин можно уступить дьяволу? — воскликнула Анжелика, натянув ему берет на нос.
Конечно, она была чуть-чуть пьяна и немного взвинчена. Но такой случай, возможно, никогда не повторится, а она так давно об этом мечтала.
— Она сможет, сможет! — уверенно сказал Эрнани, не спуская с нее горящих глаз. — Но ваши волосы, мадам… Будьте осторожны, — добавил он, ласково положив руку на голову Анжелики; в горячке этой минуты она не обратила внимания на этот его жест.
— Не бойтесь! Я дочь Стрельца, родившегося под знаком огня; он из когорты пламенных и легиона Саламандры, что безнаказанно проходят сквозь пламень. Я должна прыгнуть! Господин д'Астигуерра, вашу руку!
Он подвел ее на расстояние нескольких шагов от потрескивающего костра, и установилась мертвая тишина.
Анжелика сбросила туфли, одолженные у мистрис Мак Грегор. Ступни ее почувствовали прохладу песка. Перед ней поднималось золотой стеной высокое и шумное пламя.
После огненных наперченных колбасок, доброго вина и соленых морских моллюсков, Анжелика сама казалась себе пылающим огнем, готовым рвануться ввысь.
Эрнани протянул ей небольшой плоский флакон. Она понюхала, узнала:
— Арманьяк «пикну»!.. Спасибо, мессир!
И отпила несколько глотков.
Все взоры были обращены на нее. Не все запомнили ее имя, но то, что о ней было сказано, еще не выветрилось из затуманенных мозгов.
С босыми ногами, готовая к прыжку, она предстала перед всеми, как воплощенная богиня, не от мира сего, и, тем не менее, ее спокойная независимость уверенного в себе человека внушала почтение к ней.
Они видели, что талия ее тонка, но без слабости, а плечи, хотя и грациозны и гармоничны, но выдавали опыт в жизненной борьбе; а в глазах ее они читали, что презрение к страху перед огнем вызвано в ней волею покорить многие костры, которые ей еще придется преодолеть в жизни.
Что касается Анжелики, она ни о чем этом не думала, будучи целиком занята предстоящим трудным и заманчивым испытанием.
Все тело ее, возбужденное теплым ночным воздухом, стремилось к порыву, еще сегодня это живое тело чуть не погибло, и вот теперь, стоя перед пляшущим огнем, она как будто увидела зовущее, прекрасное и грозное лицо мифического духа ночи святого Жана, — ослепительную ведьму с волосами то черными, то пурпурными.
Тамбурин выбивал дробь. Эрнани д'Астигуерра, взяв Анжелику за руку, побежал вместе с ней к костру, ускоряя разбег…
Стена огня возникла перед ней.
Разогнавшись с помощью баска, она прыгнула, поднялась в воздух, ощутила огненное дыхание, прорвалась через раскаленное тело огня, ощутила легкий укус и сияющий вихрь, пытавшийся обхватить и удержать ее, но вырвалась из него и упала по другую сторону костра на свежий ночной песок, где другой баск поджидал ее, чтобы отнести подальше от опасности.
Двое других набросились на края ее юбки и руками прибили зачавшийся было огонь.
Попахивало опаленными волосами. Анжелика потрясла своей великолепной гривой.
— Ничего! Я проскочила! Слава Богу, спасибо!
— Я с ума схожу! — вскричал, весь в слезах, -Что бы мы стали делать, если бы вы не перепрыгнули? Не хватает вам моря, вам еще огонь нужен?…
Кстати, он был вдрызг пьян.
Музыка вновь заиграла, хотя и неровно, с перебоями.
Стройный Эрнани, прижимая могучей рукой талию Анжелики, отвел ее в сторону.
— Встреча с вами незабываема, мадам. Вы похитили мою душу. Мы должны провести вместе остаток ночи, согласны?
Анжелика высвободилась из его объятий, чтобы лучше его разглядеть и с удивлением подумала, что она поняла его слова, хотя все было сказано на языке басков, которого она не знала.
— Как странно, — воскликнула она, — но мне кажется, я понимаю язык басков!.. Я — и язык басков! Эту тарабарщину никто усвоить не может, если сам не родился на берегах Сули!.. Вы что, господин д'Астигуерра, подсыпали колдовское зелье в ваш арманьяк?
— Нет… Но… Я слышал, вы знаете некоторые диалекты индейцев Акадии, мадам?
— Да, я действительно владею языком абенаков из района Кеннебек.
— Вот и ответ загадки. Наш язык родственен языку этих индейцев. Я полагаю, что наши предки жили в Азии и, разделившись на две части, разошлись в разные стороны, совершив при этом кругосветное путешествие. Они добрались до этих берегов, а мы — до Байонны. Когда мои пра-прадеды пришли сюда охотиться на китов, они легко понимали дикарей, хотя никогда не учили их языка, и порою служили переводчиками для миссионеров.
Он снова сделал жест, желая привлечь ее к себе.
— Итак, если вы поняли мои смелые слова, мадам, каков будет ваш ответ?
Она положила ему два пальца на губы.
— Тес!.. В ночь на святого Жана, мессир, можно говорить безумные речи, но нельзя совершать безумных поступков. Это — игра воображения, а не плоти.
По-видимому, наступило время порядочным дамам расходиться.
Анжелика подхватила одной рукой мисс Пиджон, Другой потащила мистрис Мак Грегор, которая поддерживала одну из своих дочерей и тянула целую кучу ребятишек. Вместе они стали подниматься по склону берега к едва видневшимся домам, до слез смеясь над своей нетвердой походкой.
Как грозный судья, явился вдруг перед ними преподобный отец Пэтридж. Громовым голосом он заговорил:
— Мисс Элизабет Пиджон, я осуждаю ваше поведение. Вы, такая набожная…
— Ах, оставьте ее, бедняжку, — резко ответила Анжелика, сама удивившись своему хриплому голосу. — В конце концов, за последние две недели ей досталось столько ужасов и страданий! Теперь, когда мы вне опасности, она имеет право немного повеселиться!
И она продолжала идти, пританцовывая, а мисс Пиджон кружилась и хохотала как безумная.
— Я возьму вас с собой в Голдсборо, darling, и там вы будете в безопасности… Мистрис Мак Грегор, можно нам переночевать у вас?
— Конечно, милые вы мои, — певучим голосом отвечала совсем захмелевшая мистрис Мак Грегор. — Мой дом — ваш дом.
В общей комнате постелили на пол матрасы, набитые морскими водорослями, и все улеглись на них.
Только легли, в ставни застучали матросы, требуя женщин.
Тут старик Мак Грегор выскочил в одной рубахе, с ружьем, и пригрозил изрешетить башку первому, кто посмеет еще нарушить покой женщин в его доме.
После этого наступила тишина. Светало.
Так закончилась безумная ночь на святого Жана на острове Монеган, самая короткая ночь в году, языческий праздник летнего солнцестояния, когда на холмах и у рек горят костры, когда цветет папоротник, а старик Шеплей ходит по лесам Нового Света и собирает дикорастущий железняк.., слезы Юноны.., кровь Меркурия.., радость простых людей.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Искушение Анжелики - Голон Анн и Серж


Комментарии к роману "Искушение Анжелики - Голон Анн и Серж" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100