Читать онлайн Бунтующая Анжелика, автора - Голон Анн и Серж, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Бунтующая Анжелика - Голон Анн и Серж бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.07 (Голосов: 167)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Бунтующая Анжелика - Голон Анн и Серж - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Бунтующая Анжелика - Голон Анн и Серж - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Голон Анн и Серж

Бунтующая Анжелика

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Мальчик преувеличил, предположив, что на «собрание в пустыне», куда отправилась Анжелика, придут десять тысяч страстных протестантов.
Многих удержала боязнь, да и на этом высохшем солончаке, где еще лежали по краям кучи давно уже добытой соли, едва могло уместиться лишь несколько тысяч паломников.
Место, где когда-то добывали соль, выбрали потому, что это была отдельная долинка, с двух сторон огражденная выступами скал, скрывавших ее от тех, кто пересекал болотистую равнину, окружавшую Ла-Рошель. Близко было море, и шум его волн сливался с гулом голосов. Подходившие здоровались и усаживались, обмениваясь краткими замечаниями.
Куски известняка были сложены полукругом, образуя подобие амфитеатра, в середине которого стоял столик.
— Это кафедра, тут он будет говорить, — объяснял Мартиал, — а вот несут и другой стол, это для причастия.
Он сопровождал ее, гордясь тем, что «убедил» ее прийти, и усадил в двуколку булочника их квартала, чей сын подмастерье тоже был в числе его друзей.
Тетушка Анна и Северина, приехавшие на другой двуколке, вместе с торговцем бумагой, его женой и дочерью, поразились, увидав «папистку». Издалека было видно, что они заспорили с мэтром Габриэлем, сопровождавшим их верхом, конечно, доказывая ему опасность ее присутствия. Купец пожимал плечами. Потом эту группу стало не видно из-за волнения, охватившего толпу. Принесли оловянное блюдо, покрытое белой салфеткой, под которой проступали очертания круглого хлеба, а затем два оловянных кубка. Около ножки стола поставили каменную кружку, также накрытую салфеткой.
Анжелика долго не могла решиться прийти на это собрание. Если бы о ее появлении там узнали, ей грозило самое суровое наказание. Но тут почти всем что-то грозило: кому разорительный штраф, кому тюрьма, кому даже смерть, как тем «обращенным обратно в католичество», которые печально, со стыдом, пробирались среди своих прежних единоверцев, не в силах противостоять мукам совести, терзавшей их со времени «отречения».
Эти преследуемые люди были все в темном или в черном. Исключение представлял один из самых крупных судовладельцев Ла-Рашели — Маниго; он был просто великолепен в костюме из бархата сливового цвета, черных чулках и туфлях с серебряными пряжками. Все восхищались им. Позади него шел его негр Сирики. А за руку Маниго держал своего сынишку Жереми, которым очень гордился. Этого прелестного белокурого ангелочка обихаживали, словно королевича, мать и четыре сестры.
Было там и семейство адвоката Каррера в полном составе. Судя по полному стану госпожи Каррер, они скоро ждали одиннадцатого ребенка.
Среди массы людей выделялось несколько настоящих дворян со шпагами. Они держались вместе и принялись переговариваться.
— Место, место для мадам Роан!
Слуги внесли в первый ряд кресло, покрытое ковром, и в него уселась старая властная дама, сжимавшая рукой, похожей на когтистую лапу совы, трость с серебряным набалдашником.
Теперь люди подходили ежеминутно. Но порядок соблюдался. Между рядами бродили юноши с полотняными сумками, собирая в них вклады на содержание служителей культа. Большинство собравшихся усаживалось прямо на землю, среди липких остатков морской соли. Те, кто был побогаче или предусмотрительнее, принесли с собой мешки, подушки, а кое-кто и горшки с тлеющим древесным углем — в этой ложбине было довольно холодно и ветрено.
По краям долины стояли лошади, ослы и мулы приехавших на собрание. Одни были привязаны к чахлым тамарисковым деревьям, других стерегли услужливые подростки. Подростки же стояли на страже, чтобы своевременно предупредить о возможном приближении королевских драгун. Экипажи с поднятыми вверх оглоблями дожидались в стороне окончания церемонии.
Она началась запевом псалма, подхваченным глухим и мощным хором всего собрания. Затем на середину, где стояли столы, вышли три человека в черном и в огромных круглых шапках тоже черного цвета.
Один из них был пастор Бокер. Но Анжелика жадно вглядывалась в самого высокого и самого старого. Несмотря на седые волосы, обрамлявшие загорелое и морщинистое лицо, она узнала «Черного человека», легендарного путешественника, которого видела в детстве. Кочевая жизнь и опасности, пережитые в бессчетных странствиях, сохранили стройность его поджарого тела.
Третий пастор был коренаст, рыжеват, с быстрым и властным взглядом. Он заговорил первым, и его звучный голос внятно разносился по всей долине.
— Братья мои. Господу было угодно сбросить мои оковы, и я охвачен глубоким счастьем, что снова могу возвысить голос среди вас. Личность моя ничего не значит, я всего лишь служитель Бога, обремененный колоссальной задачей — заботой о малом моем стаде, то есть о вас всех, реформатах из Ла-Рошели, пытающихся внимать гласу спасения среди все более злых и жестоких козней…
По его словам Анжелика поняла, что это пастор Тавеназ, ответственный за «соборность» Ла-Рошели, то есть за совокупность всех протестантских церквей этого города. Он только недавно вышел из тюрьмы, где его продержали шесть месяцев.
— Некоторые из вас приходили ко мне и спрашивали: «Не взяться ли нам за оружие, как когда-то сделали наши отцы?…» Может быть, многие задумываются втайне над этим вопросом, поддаваясь опасному искушению ненависти, — а она дурная советчица, хуже рассудительности. Начну с того, что выскажу вам свое мнение: я против насилия. Я отнюдь не собираюсь принижать героизм наших отцов, которые вынуждены были пережить ужасы осады 1628 года, но возросло ли число людей нашей веры после этого могучего, гордого восстания? Увы, нет! Еще немного, и в Ла-Рошели не осталось бы ни одного гугенота и наше вероисповедание навсегда бы стало чуждым ее стенам!
Пастор Тавеназ долго говорил в этом духе. Он рассуждал о национальном синоде, который надлежало созвать в будущем году в Монтелимаре; там предполагалось составить записку об административных и прочих придирках и притеснениях, которым подвергались французские протестанты, чтобы передать ее королю в собственные руки. Закончил он, в последний раз призывая свою паству хранить спокойствие и надежду, беря пример с него самого и с пастора Бокера.
Старая герцогиня Роан несколько раз выражала свое нетерпение на протяжении этой долгой речи. Она качала головой, постукивала по земле своей тростью. Эти буржуазные советы никак ей не нравились. Но она вспоминала, что слишком стара уже, чтобы бунтовать, и молчала, ограничиваясь глубокими вздохами.
Присутствующие сопровождали речь возгласами одобрения. Только один человек поднялся — крестьянин с опускавшимися на глаза волосами, прижимавший обеими руками шапку к груди.
— Я из Жарана, это в Гатине. В нашу деревню пришли королевские драгуны. Они подожгли наш храм. А у меня забрали ветчину и хлеб, двух коров, осла и жену. Вот мне и думается иногда, что, если бы взять топор и зарубить их всех, мне бы полегчало!..
Кое-кто засмеялся было, слушая это перечисление утрат несчастного, но смешки быстро заглохли.
Горемыка растерянно оглядывался в поисках понимания.
— Моя жена, ее за волосы вытащили на дорогу.., что они с ней сделали, этого мне не забыть… А потом ее бросили в колодец…
Слова его были заглушены громким рокотом псалма, подхваченного тысячами голосов.
А потом заговорил пастор Рошфор. Он напомнил верующим сказание об исходе, о том, как евреи, за которыми гнались египтяне, устрашились и сказали Моисею: «Лучше быть нам в рабстве у египтян, нежели умереть в пустыне…» Но Господь явил свою мощь, утопив войско фараоново, а евреи добрались наконец до земли Ханаанской. И они бы раньше туда добрались, если бы не усомнились в благости Предвечного, который повлек их в пустыню затем лишь, чтобы вырвать из позорного рабства, в котором они могли забыть веру отцов своих.
Пастор Рошфор решительно начал песнь Моисея:
Пою Господу, ибо он высоко превознесся; Коня и всадника его ввергнул в море, Господь крепость моя и слава моя, Он был мне спасением…
Голос его, слегка надтреснутый от старости, был еще довольно силен. Но почти никто не присоединился к нему. Усталые, испуганные люди подпевали вяло, да к тому же, казалось, они и не знали эту песнь. Старик в замешательстве остановился, бросил на собрание удивленный взгляд и возобновил свою речь, настойчиво пытаясь убедить слушателей.
— Разве вы не поняли, братья мои, смысл этого повествования? Свеча, накрытая горшком, гореть не может. Если бы евреи остались жить в рабстве, они бы стали в конце концов поклоняться египетским богам. Вот опасность, которая стоит перед всеми вами. Вас спрашивали сейчас, хотите ли вы взять оружие и защищаться или покорно терпеть преследования, которым вас подвергают. Я вышел сюда, чтобы предложить вам третье решение: уехать! В новых огромных странах вы найдете безграничные просторы девственной земли, которая вашими трудами процветет во славу Господню, и душа ваша раскроется там, свободно исповедуя свою уважаемую всеми веру…
Слова его стали плохо слышны. Собрание заканчивалось, уставшие люди зашумели, переговариваясь между собой. Анжелика слышала вокруг себя:
— А как ваше дело с мареной в Лангедоке?..
— Если бы мы засаливали рыбу свежего улова, как в Португалии, можно было бы вдвое больше продавать добычи… Да ведь запрещают…
— Ты бы мог понаряднее одеться для такого большого собрания, Жозиа Мерлу.
— Да ведь грязь-то какая здесь!..
Казалось, никого не интересуют советы пастора Рошфора.
Звук трещотки, которой размахивал служка, заставил всех умолкнуть. Пастор Тавеназ бросил на своего сотоварища взгляд, означавший: «Я же предупреждал вас», и заговорил сам.
Собрание нельзя закончить, пока все не вынесут поднятием руки свое решение о том, какой линии поведения должны придерживаться впредь ларошельцы.
— Кто стоит за вооруженное сопротивление?
Никто не шевельнулся.
— Кто хотел бы уехать?
— Я!.. Я!.. — закричало с десяток голосов из первого ряда.
— Я! — громко крикнул Мартиал, вскочивший на ноги возле Анжелики.
Возмущенные возгласы родителей заставили подростков умолкнуть. Адвокат Каррер дал затрещину ближайшему из сыновей.
Тут поднялся господин Маниго — его величественная фигура четко вырисовывалась на фоне серого океана — и навел тишину мановением руки. Он обратился с глубоким почтением к знаменитому путешественнику:
— Господин пастор, для нас было большой честью слушать вас, но не удивляйтесь тому, что среди ларошельцев идея эмиграции нашла мало сторонников… — он прижал руку к сердцу и проговорил с большой убежденностью:
— Ла-Рошель у нас здесь, это наша крепость, город, который наши отцы основали и за который они отдали жизнь. Мы не можем его покинуть.
— Неужели лучше покинуть свою веру? — вскричал старый пастор дрожащим голосом.
— Об этом не может быть и речи. Ла-Рошель принадлежит гугенотам. Она всегда будет принадлежать им. Ее душа рождена реформой. Душу города изменить нельзя.
Раздались аплодисменты. Прямая речь Маниго пришлась по сердцу ларошельцам. Кругом заговорили:
— Ну, что они с нами сделают? Ведь деньги-то у нас!
— Ясно ведь, без нас тут все развалится.
— Кажется, господин Кольбер попросил прислать ему реформатов, чтобы пустить в ход мануфактуры.
Анжелика сидела, задумавшись, устремив взор на опушенный белой пеной край серого океана, видневшийся из-за дюн. В нескольких шагах от нее пастор Рошфор тоже смотрел на море. Она слышала его шепот:
— Имеют глаза и не видят, уши имеют и не слышат…
А что видел он, что различал он своим взором просвещенного человека? Мог ли он узнать в этой начинавшей расходиться толпе будущих мучеников и отступников?.. Всех обреченных!..
Страх, на краткий срок оставивший ее, вновь проник в сердце Анжелики. «Надо уезжать!» Берег ненадежен. Прилив все подымается и когда-нибудь захватит ее вместе с Онориной. Будь она одна, она от усталости, может быть, и дала бы захватить себя. Но надо спасать Онорину. Пот выступил у нее на лбу при мысли о том, что королевские драгуны могут схватить Онорину, с грубым хохотом мучить ее и потом выбросить из окна прямо на пики.
Она торопливо пустилась в путь, чтобы скорее добраться до дочки. Пошел дождь. Беловатое небо отражалось в лужицах на дороге. Какой-то всадник обогнал ее и повернулся в седле. Это был мэтр Габриэль.
— Посадить вас на круп, госпожа Анжелика?
Странное воспоминание налетело на нее. Когда-то она шла по разрытой дороге в местах, похожих на эти, и к ней повернулся всадник с улыбкой мэтра Габриэля.
— Нет, — не сразу выговорила она. — Я ведь только ваша служанка, мэтр Габриэль. Пойдут пересуды…
— Правда, мы теперь с вами не на Шарантонской дороге неподалеку от Парижа.
Туманная завеса стала прозрачнее. Прошлое вставало перед нею. Рядом с нею шла та женщина по имени Полак. А ноги у нее тогда замерзли, как сегодня. Как сегодня, ее терзала тревога за ребенка: тогда это был Кантор, которого похитили цыгане. Рядом с ними остановились какие-то всадники. Одни из них посадил ее на круп своей лошади, чтобы отвезти в Париж. Это был молодой протестант, сын купца из Ла-Рошели.
— Ну, узнали меня теперь? — спросил ее купец.
— Да, вы тот всадник, который помог мне зимним вечером столько лет тому назад.
Она замерла на месте под усиливающимся дождем. Двенадцати лет как не бывало. Обе сцены сливались в одну, казались неразличимы. То же отчаяние, то же сознание безграничного одиночества. И в этой заброшенности лицо незнакомого человека, его сочувственная улыбка хоть на время дающая утешение. Именно это поразило ее больше всего: сходство обеих ситуаций, между которыми лежала головокружительная вершина — почетное положение при королевском дворе с богатством и роскошью.
«Видно, тебе потребовалось, — сказала она себе, — дважды замкнуть адский круг, чтобы понять наконец?.. Чтобы понять, что нет тебе места в этом королевстве и надо уезжать.., уезжать отсюда за море…»
И она подумала о мэтре Габриэле с какой-то смесью облегчения и смирения: «К счастью, он знал меня только несчастной…»
В памяти у него осталась неимущая жительница предместья, а потом он столкнулся с разбойницей с большой дороги. Положиться было не на что. Тем более можно было восхищаться той щедростью, с которой он предложил ей укрытие у себя в доме. Это как-то мало соответствовало расчетливости его характера.
— Почему вы это сделали? — вырвалось у нее. — Я хочу сказать, как вы могли настолько довериться мне, что пустили под свой кров?
Он легко проследил ход ее мысли, ее невысказанные соображения и понял смысл вопроса.
— Я верю в значение некоторых знамений, — отвечал он. — Лицо, увиденное мною зимним вечером, представлялось мне чарующим и мучительным символом огромного жестокого города, я вспоминал его в течение долгих лет и наконец решил, что это было не простое воспоминание, что эта встреча была знаком, сигналом, прозвучавшим где-то в пучинах рока. А потом что-то происходит, и вспоминаешь, что уже получил предупреждение… Я не так уж удивился, узнав вас в сумятице той схватки. Так было суждено. И потому я не мог оставить без внимания вас и ваше дитя. Мне стало ясно, что надо сделать все, чтобы вытащить вас из тюрьмы, пока не поздно. Вот я и воспользовался тем, что судьи-католика не было тогда на месте.
Задумавшись, он прибавил:
— Почему я сказал «пока не поздно»?.. Правда, я понимал, что надо спешить, что для вас это дело часов. У меня в ушах звучали слова Писания: «Спаси тех, кого влекут на смерть, тех, кого хотят убить, спаси их…» Я чувствую, что ваше присутствие среди нас имеет огромное значение, но какое?
— Я знаю какое, — произнесла Анжелика, взволнованная необычной атмосферой этих признаний и всей обстановкой — пустынными ландами, среди которых они теперь шли одни, под ударами ветра. — Наступит день и я спасу вас и всех ваших, как вы спасли меня…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Бунтующая Анжелика - Голон Анн и Серж



не смотря на то, что мне 12, мне очень нравится та серия книг, советую читать всем)
Бунтующая Анжелика - Голон Анн и СержСаша
16.05.2010, 12.14





Анжелика- моя любимая книга!!!!!! почитайте обязательно, невозможно оторваться!!!!!!!!!!
Бунтующая Анжелика - Голон Анн и Сержмаша
10.09.2010, 10.46





Потрясающая книга!Захватывающий сценарий ,что не говори!Но иногда в книге присутствует слишком уж много грубости ,насилия,горя...Хочется самой сесть и заплакать,кажется ,что все переживания происходящие с главной героиней,происходят с тобой!Казнь первого мужа,отчуждение родной сестры,жизнь "на дне парижа",смерти детей....И многое другое захватывает и по настоящему влюбляет и в книгу и в главную героиню.
Бунтующая Анжелика - Голон Анн и СержДаша
8.07.2012, 11.37





Очень довольна, но почему то не обозначено какая книга является продолжением другой?! Наведите порядок!
Бунтующая Анжелика - Голон Анн и СержЕлена
19.09.2012, 15.29





Огромное спасибо сайту я долго искала эту книгу потрясающий роман!!!
Бунтующая Анжелика - Голон Анн и СержКамила
5.04.2014, 12.57





Читается очень легко. Изучать историю средневековой Франции лучше всего читая романы этого или про это время. Автор не поленился уточнить все исторические факты. Роман насыщен историческими моментами, перекликающимися с судьбами людей. Анжелика потрясла меня своей волей, дело даже не в красоте. Всё просто-она женщина!!! Читаю вслух дочери которой 8 лет и она каждый день после школы спешит сделать уроки и послушать. Конечно пикантные моменты приходится пропускать. Советую всем!!!
Бунтующая Анжелика - Голон Анн и СержЕкатерина
22.12.2015, 8.41








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100