Читать онлайн Семейный стриптиз, автора - Голдсмит Оливия, Раздел - ГЛАВА 35 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Семейный стриптиз - Голдсмит Оливия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.2 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Семейный стриптиз - Голдсмит Оливия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Семейный стриптиз - Голдсмит Оливия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Голдсмит Оливия

Семейный стриптиз

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 35

– Неважные дела, да? – спросила Энджи Майкла Раи­са. – Откуда взялась эта чертова лицензия? Мы ведь все проверили!
– Э-эх, Энджи! – Майкл пожал плечами. – Крескин ничем не гнушается. Ты доказала, что мадам ни черта не смыслит в детях, вытащила на свет божий его ночные ви­зиты – оп-ля! Она лишается чувств! Ни один судья на это не купился бы, но Снид вечно спешит, а сегодня у него еще и рейс в шесть вечера. Нам это, увы, совсем не на руку. Кроме того, подобные дела Сниду приходится выслуши­вать ежедневно. В отличие от вас, для него это далеко не первый процесс об опеке и алиментах, да и к ответчице, опять же в отличие от вас, он симпатии не питает. Тяжко вам, да? – Не дожидаясь ответа, он дружески похлопал Энджи по руке. – Не сходите с ума, все идет нормально.
Если бы! Энджи отлично понимала, что Майкл просто пытается ее подбодрить.
– И зачем только я вытащила эту проблему алкоголиз­ма миссис Джексон! Ведь все знали, что Снид сам… И вы знали, верно?
– Угу, – со вздохом признал Майкл. – Моя жена в свое время была членом АА. Я привозил ее на встречи и пару раз видел Снида.
Энджи не знала, как выразить сочувствие, при этом не показавшись бестактной, и поэтому предпочла промол­чать.
– С этой свидетельницей мы в любом случае почти за­кончили, верно? – сказал Майкл. – Теперь вы можете вы­звать нашего детского эксперта и инспектора соцслужбы, которой известно о продажности этой стервы Элрой. А затем… затем, пожалуй, стоит еще разок вызвать Джаду. Утром она прекрасно справилась.
– Даже не знаю, вправе ли я. Джада расклеивается на глазах – и кто бы ее винил?
Майкл поднял голову.
– Вон она идет. По мне, так вполне целехонькая. Как и во время первого перерыва, Джада и Мишель сначала зашли в дамскую комнату. Энджи тоже неплохо было бы причесаться и подправить макияж, но она хотела обсудить с Майклом свои успехи – или, скорее, осечки – с глазу на глаз, без клиентки. Теперь ей предстояло успо­коить и подготовить Джаду к дальнейшему.
Опустившись на стул, Джада с хладнокровным видом скрестила длинные стройные ноги.
– Никто не слышал об «Оскарах» или еще каких пре­миях для свидетелей? – первой заговорила Мишель. – Я здесь видела парочку достойных кандидатов. – Она села рядом с подругой и наклонилась к Энджи. – У меня, ко­нечно, не лучший вид, но если ты меня вызовешь, я готова дать показания даже с таким лицом. Правда, от обморока не зарекаюсь. Джада чудная, любящая, заботливая мама! Она может описать все игрушки Шавонны, номер телефо­на детского врача она знает наизусть, а продукты, на кото­рые у Кевона аллергия, запросто перечислит в алфавитном порядке!
Энджи грустно улыбнулась, представив, в какой кош­мар вылился бы перекрестный допрос Мишель Джорджем Крескином? Не будете ли вы так любезны, миссис Руссо, рассказать, когда именно ваш супруг был обвинен в распро­странении наркотиков?
– Думаю; что свидетелей у нас достаточно, – отозва­лась она вслух. – Майкл пригласил детского доктора из Йеля; кроме того, мы наняли очень известного – и доро­гого – специалиста по наркотикам. Что же касается пока­заний миссис Элрой, мы их опровергнем с помощью ее коллеги, которая готова подтвердить продажность этой дамы и рассказать о многочисленных жалобах на нее.
– Э-э-э… Можно тебя на минутку, Энджи? – вкли­нился в беседу Билл. Натали с Лорой вынуждены были уйти из-за неотложных дел, оставив Билла за всю «группу поддержки».
Они отошли в сторонку и остановились у автоматов с прохладительными напитками. «Типичный театральный реквизит», – неожиданно пришло в голову Энджи.
– Что-то случилось, Билл?
– Миссис Иннико до сих пор не появилась.
– Позвони в офис или…
– Звонил уже. И на работу, и домой, и на мобильник. Не отвечает!
Пряча смятение, Энджи надавила кнопку автомата.
– Время еще есть, Билл. Сначала я вызову другого сви­детеля, а там, глядишь, и миссис Иннико подъедет.
Она залпом, как виски, опрокинула стакан воды, смяла пластиковую посудину и отправила в корзину с точностью профессионального баскетболиста. Не забывай дышать, дорогая. Энджи развернулась и зашагала к своей клиентке.
– Все будет хорошо, – сказала она Джаде, хотя ей самой поддержка была нужна не меньше. – Единствен­ный вопрос… согласна ли ты занять место свидетеля еще раз? Утром ты держалась великолепно, но если я вызову тебя снова, то придется снова пройти и через перекрест­ный допрос Крескина. Пойми, тебя никто не заставляет…
Джада усмехнулась:
– Обедают как-то две людоедки. Одна говорит: «Тер­петь не могу своего мужа». А другая в ответ: «Кто тебя за­ставляет? Сдвинь на край тарелки и ешь одни макароны».
– Альфред Хичкок в чистом виде! – нахмурилась Энд­жи, Мишель промолчала, а Майкл с театральным стоном поднялся:
– Ладно, дамы. Пойдемте полюбуемся на финальный фокус Крескина Великолепного. После его выступле­ния – наш выход.
Мишель будто пригвоздили к скамье, когда в зал вплы­ла Анна Черрил, стервозная секретарша Джады и бывшая коллега самой Мишель. Зачем она здесь? Поддержать Джаду или позлорадствовать? Мишель нечего было сты­диться и тем не менее ей вовсе не хотелось попадаться на глаза старой сплетнице. Этого, к счастью.не случилось, зато произошло кое-что похуже: Крескин вызвал Анну в качестве своего свидетеля.
– Протестую, ваша честь! – Голос Энджи звучал не­преклонно. – Данного свидетеля нет в списке, и нас не оповестили заранее, хотя у моего коллеги было достаточно времени. Вынуждена настаивать на отзыве свидетеля либо на отсрочке слушаний.
– Мистер Крескин, – ледяным тоном обратился судья к мерзкому адвокатишке Клинтона, – пора бы вам знать, что суд – не место для сюрпризов.
Так его! Разозлитесь хорошенько, ваша честь, и отшейте вместе с его свидетельницей!
– Прошу прощения, ваша честь, но с данным свидете­лем мне удалось связаться лишь вчера. Обращаю ваше внимание, что забочусь исключительно о благополучии детей. Уверен, что в их интересах вы согласитесь выслу­шать любые показания, проясняющие обстановку в семье Джексон.
– Протест отклонен, – сказал судья после долгой паузы.
Уму непостижимо! Анне Черрил позволили свидетельст­вовать против начальницы?!
Еще как позволили – и, разумеется, Анна разошлась вовсю.
– О-о-о! Для миссис Джексон ничего нет важнее рабо­ты, – захлебываясь собственным ядом, вещала эта змея подколодная. – Со временем она никогда не считалась, отдаю ей должное. Когда ни придешь в офис – она уже там и вся в делах, так что даже трубку не брала, если дети зво­нили.
Мишель от души пожалела, что не припасла хоть какого-нибудь завалящего пистолетика. Пристрелила бы гади­ну, не задумываясь.
– Вы не представляете, как мне было жалко ее де­тей! – распиналась Анна. – Но что я могла поделать? Только поговорить с ними лишний разок по телефону вместо мамы.
Кошмару, казалось, не будет конца. Мишель, не вы­держав, чуть слышно застонала. Сколько лет эта мерзавка лелеяла презрение и зависть к чернокожей женщине, собственным трудолюбием и умом добившейся успеха – для того чтобы теперь с видом триумфатора выплеснуть свою злобу!
– Нет, у меня, к сожалению, своих детей нет, – скорбно признала Анна, когда настал черед вопросов Энджи. – Но если бы были, я бы посвятила жизнь им, а не ка­рьере!
Неприятная дрожь сотрясла тело Мишель. Соседи, коллеги, друзья… Кто из них будет свидетельствовать про­тив нее и Фрэнка? Какую ложь или до неузнаваемости из­вращенную правду предстоит услышать ей? Мишель подо­зревала, что у многих найдутся причины для ненависти по­серьезнее, чем у Анны. Бедная, бедная Джада! Все это ужасно. А у семьи Руссо кошмар еще впереди…
Мишель достала упаковку ксанакса и сунула в рот еще одну таблетку.
Миссис Элрой как свидетельница оказалась не столь плоха. То есть она была ужасна, но справиться с ней было куда проще, чем ожидала Энджи. Мадам бушевала, отве­чая на вопросы Крескина; ее показания насчет теста на наркотики и некоторых других нюансов звучали убийст­венно, но… Но на перекрестном допросе она дискредити­ровала себя в глазах судьи и всех присутствующих откро­венно злобными высказываниями о работающих матерях. Дескать, нечего рожать, если хочешь делать карьеру, а уж коли родила – сиди дома и т.д. и т.п. «К этим речам, – ре­шила Энджи, – достаточно добавить показания коллеги миссис Элрой о ее взяточничестве, и доверие к свидетель­нице будет подорвано».
Даже более терпеливый судья, чем Снид, не потерпел бы подобных проповедей со свидетельского места. В каче­стве лишнего доказательства предубежденности инспектора соцслужбы Энджи представила результаты теста на нарко­тики. Она была довольна тем, как нейтрализовала миссис Элрой, но при этом страшно нервничала из-за отсутствия миссис Иннико, на которой лежала задача окончательной дискредитации продажной социнспекторши.
Во время десятиминутной передышки Энджи набросилась на Майкла:
– Ну, почему ее нет?! Как ты думаешь, что с ней могло случиться?! – Она сама не заметила, как перешла с ним на «ты».
Майкл пожал плечами:
– Да все, что угодно. Тот факт, что миссис Иннико за­явлена свидетелем с твоей стороны, еще не означает, что она не может проколоть по дороге колесо, выпить лишнего за обедом, опоздать на электричку или в срочном порядке обратиться к зубному врачу. Забыть, в конце концов. Или струсить. Вполне возможно, еще появится. А Анна Пол­ласки, между прочим, уже дожидается своей очереди в ко­ридоре. Почему бы не взять быка за рога и не вызвать Анну?
– Нет, – подумав, ответила Энджи. – Вместо быка возьмем за рога Клинтона. Я его, сукина сына, по стенке размажу.
Джаде казалось, что она медленно, но верно превраща­ется в ледяную глыбу. С того момента ранним утром, когда она вошла в зал суда и увидела мужа, облаченного в новый костюм и при очках в черепаховой оправе (со стопроцент­ным-то зрением!), предчувствие чего-то ужасного вползло в ее сердце и прочно там угнездилось. Минуты бежали, складывались в часы, а Джада чем дальше, тем больше те­ряла ощущение реальности. Сколько раз в ходе процесса ей приходилось зажмуриваться, делать глубокий вдох и убеждать себя, что она пока не сошла с ума, что все это происходит на самом деле.
Когда Клинтон наконец занял место свидетеля, он вы­глядел лучше, чем в день их знакомства. Пристав привел его к присяге.
– Перед тем как приступить непосредственно к допро­су, – начал Крескин, – я хотел бы услышать полные дан­ные истца.
Звучным твердым голосом Клинтон назвал свои имя, фамилию, адрес. На глазах у изумленной Джады ловчила Крескин лепил из Клинтона идеального чернокожего гражданина Америки. Мистер Джексон создал свою фирму, по­строил дом для своей семьи в респектабельном районе, и, хотя в данный конкретный момент он испытывает некото­рые материальные затруднения, виной всему расовая не­терпимость поставщиков и возможных клиентов. Тем не менее мистер Джексон убежден, что скоро вновь встанет на ноги. Все свободное от поисков клиентов время он от­дает детям. Воспитание детей и уход за ними полностью лежат на мистере Джексоне, в то время как его жена забро­сила свои обязанности матери семейства и хозяйки в доме.
– Иной раз мне даже казалось, что она что-то против меня имеет… или какой-то план задумала, в котором нам с детьми нет места, – с великолепно разыгранной тоской добавил Клинтон.
За время допроса Клинтона лед в груди Джады растаял, превратившись в нечто куда более обжигающее, чем кипя­щий металл. Ей хотелось только одного: выскочить из-за стола, в три прыжка добраться до бесстыжего мерзавца и хлестать по физиономии до тех пор, пока его дурацкие очки не разлетятся вдребезги, пока он сам не откусит свой лживый язык. Разумеется, она не двинулась с места. Так и сидела каменным идолом с мелко-мелко трясущимися ру­ками. Время от времени Энджи бросала на нее озабочен­ный взгляд, гладила по плечу и нашептывала на ухо:
– Не волнуйся, он у нас еще попляшет!
И она сдержала слово. Хладнокровно и уверенно, точ­но хирург, рассекающий пораженную плоть, Энджи «вскрыла Клинтона, явив на всеобщее обозрение его гнилое нутро. Прежде всего она поинтересовалась его доходами за последние пять лет, год за годом. От мизерных цифры ска­тились к круглым – нулям. Затем Энджи попросила перечислить поименно возможных клиентов, которым Клин­тон в последнее время предлагал свои услуги. Ни одного имени. Спросила, имеются ли у него визитки, компьютер, пейджер – хоть что-нибудь из арсенала бизнесмена. Ров­ным счетом ничего.
– В целях экономии времени, ваша честь, на этом я пока закончу перекрестный допрос, но оставлю за собой право вызвать свидетеля еще раз. – Энджи с достоинством вернулась за стол, а Клинтон, растерянный, подрастеряв­ший дерзость, отправился на свое место.
Джада слегка воспряла духом, надеялась, что во время следующего допроса Энджи окончательно добьет лживого подлеца. Но в этот момент в зал вдруг вкатили стол с громадным телевизором.
– С позволения суда я хотел бы продемонстрировать домашний видеофильм, снятый две недели назад, – за­явил Джордж Крескин. – Миссис Джексон после двухча­сового свидания привозит детей в дом свекрови.
– Протест, ваша честь! – вскинулась Энджи. – Нас не поставили в известность ни о самом существовании дан­ного вещественного доказательства, ни о его содержании, поэтому мы категорически возражаем против…
– Я действую в целях экономии времени, ваша честь. Известно, что лучше – и быстрее – один раз увидеть, чем сто раз услышать.
– Ваша честь, мы категорически возражаем!
– Обсуждение, ваша честь! – заявил Крескин.
– Что это значит? – спросила Джада Майкла. Энджи поднялась и направилась к судье. «Мы ничего не знали», – донесся до Джады ее шепот.
«…отправляли. Не получили?» Только и расслышала она из ответного шипения Крескина.
Джада обратила встревоженный взгляд на Майкла, но тот опять промолчал, успокаивающе похлопав ее по руке.
«Факсовое подтверждение, сэр», – Крескин протянул судье листок.
«…неполадки с факсом. Но, ваша честь…» – Джаде очень не понравились звенящие нотки в голосе Энджи.
Больше она ничего не слышала, но наконец Энджи развернулась и направилась к столу. Выражение ее лица Джаде очень не понравилось.
– Поскольку это не судебный процесс, а предвари­тельные слушания, и советник документально подтвердил своевременное оповещение об имеющемся вещественном доказательстве, я отклоняю протест защиты. Прошу, мис­тер Крескин. – Снид кивнул в сторону адвоката.
Жестом мага и волшебника материализовав из воздуха крохотный пульт, Крескин нажал кнопку.
Джада как во сне смотрела на собственную машину, за­тормозившую у лачуги свекрови, на плачущего навзрыд, убегающего от нее Кевона, на лицо старшей дочери круп­ным планом – злое, искаженное отчаянием, залитое сле­зами, на багровую от крика Шерили…
Джада все это видела – и не верила собственным гла­зам.
– Они рыдали потому, что не хотели возвращаться к бабушке, – сдавленным шепотом пробормотала она. – Надеялись остаться дома, а мне пришлось…
Она запнулась, пораженная неожиданной мыслью: уж не подстроил ли все это Клинтон специально? Не наврал ли он детям, что мама заберет их домой, чтобы потом запе­чатлеть на пленке их горе от предательства матери? Боже! Неужто он дошел до такой дьявольской извращенности?!
Энджи, сжав побелевшие губы, кивала и что-то черкала в блокноте.
– Мы отведем эту улику, не волнуйся.
Не волнуйся… Джада глядела на экран, и ей казалось, что так, наверное, чувствовали себя святые, распятые на кресте. Из ее еще живой груди чья-то безжалостная рука вырвала трепещущее сердце. Если судья… если весь зал по­верит, что дети могли оттолкнуть ее, возненавидеть… тогда пусть распинают, колесуют, четвертуют – ей все равно.
Получив разрешение на перекрестный допрос, Энджи снова вызвала в качестве свидетеля Клинтона Джексона. К этому времени он уже вполне оправился от предыдущего разгрома. Тот факт, что негодяй гордится заснятым на пленку кошмаром, сам по себе уже был приговором, но судья об этом, увы, не догадывался.
– Итак, мистер Джексон, вы под присягой показали, что в последние годы полностью взяли на себя заботу о детях? Это так?
– Д-да, так, – крякнул Клинтон. «Волнуется, – реши­ла Джада. – И правильно делает».
– Что ваша старшая дочь больше всего любит на обед? – спросила Энджи.
Захваченный врасплох, Клинтон не сразу нашелся с от­ветом, и Джаде даже показалось, что в его глазах за стекла­ми фальшивых очков мелькнула искра страха. «Отличный вопрос! – пряча ухмылку, подумала Джада. – Чисто жен­ский. Откуда этому бездельнику знать?»
– Э-э-э… Шавонна… она пиццу любит.
– Вы сами готовите ей пиццу, не так ли?
– Нет. Заказываю.
– А вашего маленького сына вы тоже кормите пиццей? Или все-таки готовите что-нибудь домашнее?
Последовала долгая пауза.
– Тефтели с макаронами! – наконец Клинтон проси­ял. – Дети все любят тефтели с макаронами.
– И как же готовится это блюдо, мистер Джексон? – не унималась Энджи.
– Ну-у… это… Берешь пачку макарон и кладешь в глу­бокую тарелку. Потом выливаешь в кастрюлю такой соус специальный с тефтелями – Кевон любит, чтоб был ост­рый соус, – подогреваешь и мешаешь с макаронами.
Энджи невольно улыбнулась и бросила быстрый взгляд на судью Снида. Интересно, он хоть немного умеет гото­вить?
– Позвольте уточнить, правильно ли я вас поняла. Итак, вы высыпаете макароны из пачки прямо в тарелку и заливаете горячим соусом, верно?
– Угу, – подтвердил Клинтон. – Макароны вроде как мягчеют под горячим соусом – и можно кушать.
Энджи демонстративно, в расчете на Снида и Крескина, покачала головой.
– Отвечая на следующий вопрос, мистер Джексон, не забудьте, что вы находитесь под присягой. Итак, вы по-прежнему утверждаете, что именно вы готовили на всю семью?
– Я готовил! Всегда только я! – Он подумал. – Н-ну, почти всегда.
Энджи повернулась лицом к судье.
– Ваша честь, в качестве опровержения данных пока­заний я представляю отчет инспектора социальной службы миссис Элрой, которая в ходе проверки выяснила, что цитирую: «Кевон любит хот-доги с кетчупом, но без горчицы, а Шавонна предпочитает спагетти с ветчиной и сыром». Кроме того, полагаю, и вашей чести, и суду известно, что макароны перед подачей на стол следует отварить.
После того как вещественные доказательства были приобщены к делу, Энджи вновь обратилась к Клинтону:
– В соответствии с вашими показаниями, мистер Джексон, вы встречали детей из школы и проводили с ними полдня.
– Точно. И почти всегда укладывал спать.
– В таком случае вам нетрудно будет сказать, чем увле­кается Шавонна, назвать ее любимый кинофильм или, к примеру, любимую группу.
Клинтон сверлил Энджи злобным взглядом.
– Не могу назвать. Не знаю. То бишь… – спешно по­правился он, – их так много, что и не знашь, которые самые любимые.
Джада с наслаждением наблюдала, как ее никчемный муженек выставляет себя на посмешище. Сама она с лег­костью ответила бы на любой из вопросов Энджи. Назвала бы имя «невзаправдашнего» дружка Кевона, кумиров Шавонны – Соню Бенуа и Леонардо Ди Каприо… да все, что угодно! Клинтон же ни черта о детях не знает, а Энджи, ум­ница, неумолима.
– Какие отметки получает в школе ваша дочь, мистер Джексон?
– Очень хорошие оценки. Отличные. У ней проблем никогда не было.
– Значит, отметки как были, так и остались отличны­ми, несмотря на так называемый кризис с матерью?
Ха! Пусть попробует ответить! Ему же всегда было глу­боко плевать на ее отметки.
– Может, самую малость похуже стали, но вообще-то она отличные получает. Я ей всегда помогаю, – с наглым видом соврал Клинтон. – Она у меня толковая, Шавонна. Я ею горжусь.
– Не сомневаюсь ни в том, ни в другом, – спокойно отозвалась Энджи. – А каковы успехи Шавонны в матема­тике?
Клинтон уставился на нее пустым взглядом – точь-в-точь как на Джаду, когда та ловила его на лжи.
– Протестую, ваша честь! – вскинулся Крескин. – Если коллега будет продолжать в том же духе, слушания растянутся на месяц!
Краем глаза Джада уловила уничтожающий взгляд, ко­торый Энджи бросила на Крескина, но сама продолжала упорно смотреть на своего врага.
– Еще минуту, ваша честь, и вы поймете существен­ность данной линии допроса.
– Протест отклонен. Продолжайте, – сказал судья Снид и взглянул на часы.
– Отличные успехи. Она вообще толковая, – словно заезженная пластинка, бубнил Клинтон.
– Мистер Клинтон, у меня на руках выписки из класс­ных журналов с отметками Шавонны по математике не только за текущий год, но и за предыдущие два. Будьте любезны, зачитайте вслух, начиная с отметок двухлетней дав­ности.
Джада сжала губы, не позволив им растянуться в тор­жествующей улыбке. Слава тебе господи! Благодарю тебя за то, что послал мне этого адвоката! Клинтон зачитывал те самые отметки, что стоили Джаде многих бессонных ночей:
– Три, три, три, четыре, три, три, два.
– По-вашему, это отличные оценки, мистер Джек­сон? – невинно поинтересовалась Энджи.
– Нет, – выдавил он с трудом.
– Теперь прошу вас зачитать вот эти, – оборвала его Энджи, протянув другой листок – выписку из журнала за четвертый класс, как догадалась Джада.
– Три, четыре, четыре, пять, четыре, пять, пять, – скороговоркой пробубнил Клинтон.
– Похоже, вашей дочери не всегда легко давалась ма­тематика, мистер Джексон, хотя вам об этом и неизвестно. А вы можете сказать, что стало причиной столь заметных успехов Шавонны?
Клинтон стрельнул взглядом в Крескина, но на этот раз игра в «морзянку» не удалась.
– Прошу вас ответить, мистер Клинтон! – Энджи по­высила голос.
– А я с ней поговорил! Сказал, чтоб подналегла, и все такое. Сказал, что у Джексонов отродясь плохих оценок не было. Она и послушалась.
– Вам что-нибудь говорит фамилия Аллесио? Может быть, вы лично знакомы с миссис Аллесио?
– Н-нет, – осторожно протянул Клинтон, словно опа­саясь быть уличенным в постельной интрижке с этой самой «миссис». Джада едва не расхохоталась на весь зал. О нет, время на подготовку потрачено не зря!
– Вы ее не нанимали? Не оплачивали ее услуги?
– Никогда!
– Очень странно, поскольку миссис Аллесио – репе­титор вашей дочери. Два последних года она занималась с Шавонной математикой дополнительно.
У Клинтона вытянулось лицо.
– Больше у меня к свидетелю вопросов нет, ваша честь. – Энджи отвернулась от поверженного врага Джады.
«Ну должен же, обязан судья Снид понять, что в этой семье не отец, а одна только мать занималась детьми, – думала Джада. – Кормила их, возила к врачу, нанимала репетиторов…»
– Объявляю перерыв на пятнадцать минут. – Подняв голову, Снид обратился к Энджи: – После чего, советник, я бы попросил вас закругляться.
– Всем встать! – гаркнул пристав.
– Ваша честь, – после перерыва начала Энджи, – прошу позволения вызвать доктора Анну Полласки в качестве свидетеля-эксперта защиты.
Доктор Полласки поднялась с задней скамьи и прошла по проходу. Высокая крупная дама с седыми волосами, за­бранными в старомодный пучок, в элегантном серебрис­том костюме, она излучала уверенность и профессиона­лизм. Из-под ее пера вышли десятки книг о воспитании и уходе за детьми; она сотни раз появлялась на экранах теле­визоров. Зайдя за перегородку, Полласки принесла прися­гу и опустилась на стул.
– Приступаю к опросу свидетеля, ваша честь, – сказа­ла Энджи, заранее предвкушая свой триумф.
Медленно, но от этого не менее неожиданно со своего места поднялся Джордж Крескин.
– Отвод свидетеля, ваша честь!
– Отвод?! – возмутилась Энджи. Это еще что за фоку­сы? По какой причине отвод? Анну Полласки знает вся страна!
Тот же вопрос вслух задал судья Снид.
– Позвольте перекрестный допрос по этому поводу, ваша честь? – вкрадчиво поинтересовался Крескин. Снид кивнул, явно удивленный не меньше Энджи. – Доктор Полласки, вы утверждаете, что имеете лицензию на вра­чебную деятельность в штате Нью-Йорк?
– Да, – невозмутимо и твердо ответила она.
– Вы в этом уверены?
– Да. Разумеется.
– Боюсь, вы вводите суд в заблуждение, доктор. Ли­цензии нашего штата у вас нет. – Крескин извлек из папки несколько листов бумаги, один положил перед ней, а копии вручил судье Сниду и Энджи.
Доктор Полласки недоуменно взглянула на документ:
– Но я ведь уже двадцать лет как…
– В текущем году – нет! – победоносно заявил Крескин.
Полласки несколько секунд молчала, изучая козырную карту пронырливого адвоката.
– Похоже, моя секретарша забыла продлить лицен­зию.
– Похоже на то, – сухо согласился Крескин. – Прошу отозвать свидетеля, ваша честь. Не имея лицензии штата Нью-Йорк, она не вправе давать показания.
– Свидетель отозван! – провозгласил Снид.
У Энджи земля поплыла под ногами. Реальность вдруг обернулась кошмарным сном: как бы она ни торопилась, сколько бы усилий ни прикладывала, все равно двигалась медленно, будто в вязкой, липкой субстанции. Энджи сра­жалась до конца, но эффект был смазан; она ощущала рав­нодушие и нетерпение судьи Снида, которые ей так и не удалось поколебать. Показания эксперта по наркотикам, известного на весь Нью-Йорк специалиста были точны, но звучали скучно и неубедительно. Председатель родитель­ского совета школы назвала Джаду Джексон одной из луч­ших мам, с которыми ей доводилось работать, но и это прозвучало как ни к чему не обязывающие общие слова. Впечатление от представленной Крескином видеопленки явно перевешивало.
Когда удалился последний свидетель, судья Снид пере­стал наконец барабанить пальцами по столу. Энджи ожи­дала, что он объявит перерыв или скажет, что решение будет представлено наутро в письменном виде, но она не­дооценила Снида. Его отдыху в Форт-Майерсе ничто не должно было помешать.
Подняв голову, судья посмотрел на одного адвоката, затем на другого.
– Напомню, что слушания были назначены в срочном порядке в связи с сомнениями относительно благополучия детей. На мой взгляд, сомнений быть не должно, и я согласился на досрочные слушания, руководствуясь исключи­тельно интересами детей.
«Угу, – мрачно подумала Энджи. – Интересами де­тей – и собственным отпуском».
– На данном этапе совершенно очевидно, что заня­тость миссис Джексон – количество часов, которые она проводит вне дома, – не позволяет ей должным образом заниматься детьми. Употребление ею наркотиков не дока­зано, однако проблема определенно существует. В связи с вышеизложенным я могу принять решение на месте, без перерыва.
Боже правый! Я проиграла. Провалилась… Взгляд Энджи забегал по залу, словно взгляд насмерть перепуганного жи­вотного, мечущегося в поисках спасительной лазейки.
– Мистер Джексон получает опеку над детьми, али­менты на детей и материальное содержание. Миссис Джек­сон получает право встречаться с детьми… – он помолчал, словно прикидывая разумное время, – …дважды в неделю по два часа. Миссис Джексон дается две недели на то, что­бы освободить жилье для мистера Джексона с детьми. – Снид поднял молоток. – Дело закрыто!
– Всем встать! – раздался громовой голос пристава, но ни Джада, ни Энджи не шелохнулись.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Семейный стриптиз - Голдсмит Оливия



ВАУ ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНЫЙ И НЕОБЫЧНЫЙ РОМАН :)
Семейный стриптиз - Голдсмит Оливиятаня
22.10.2012, 16.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100