Читать онлайн Семейный стриптиз, автора - Голдсмит Оливия, Раздел - ГЛАВА 31 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Семейный стриптиз - Голдсмит Оливия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.2 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Семейный стриптиз - Голдсмит Оливия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Семейный стриптиз - Голдсмит Оливия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Голдсмит Оливия

Семейный стриптиз

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 31

Дженна лежала ничком на кровати, накрыв голову ру­ками. Мишель молча сидела рядом. Едва войдя в дом после школы, дочь разразилась рыданиями и без единого слова скрылась у себя в спальне. Мишель потребовалось все ее самообладание, чтобы не помчаться следом сию же секун­ду, а дать Дженне хоть четверть часа на слезы в одиночестве. Утешить мою девочку, кроме меня, некому, но ведь в ее страданиях есть часть и моей вины.
Негромко постучавшись и не дождавшись ответа, она все-таки вошла, пристроилась на краешке кровати под балдахином с рюшами и опустила ладонь на спину дочери. Дженна с младенчества обожала, когда ее гладили между лопаток, но сейчас резко дернулась, как от раскаленного утюга, и сбросила руку матери. Мишель со вздохом сложи­ла руки на коленях и застыла, сгорбившись.
С тех пор как начался процесс и снимки четверых Рус­со обошли все газеты, а лицо Фрэнка замелькало в «Кри­минальных новостях», дети совсем сникли. Дженна воз­вращается из школы бледная, как мел, безмолвствующая или в истерике. А Фрэнки… Мишель подавила очередной вздох. Мальчик был еще слишком мал, чтобы до конца осознавать смысл происходящего, но оскорбительные клички и бойкот, который объявили бывшие друзья, не могли не ранить даже такого малыша. Плюс ко всему он очень скучал по Кевону и страдал, думая, что тот его пре­дал.
Даже Поуки, сохранившему верность своему малень­кому приятелю, не удавалось вызвать улыбку на лице Фрэнки. Ребенок опять просыпался в мокрой постели и плакал навзрыд от стыда за то, что сделал. Прежде Мишель казалось, что хуже, чем Джаде, и быть не может: ведь ее детей даже нет рядом. Сейчас она не была в этом так увере­на. У Джады хотя бы есть надежда вернуть своих крошек и наладить жизнь…
А Энджи, бедняжка, столкнулась с двойным предатель­ством, потеряла любимого и подругу и осталась один на один с немыслимо трудным решением. Бедная, бедная де­вочка! Ей самой помощь нужна, а она не жалеет ни време­ни, ни сил, помогая другим. Даже мне согласна… Нужно наконец решить, как поступить с Фрэнком. Но это потом. Позже. Только не сейчас.
Лучше подумать о чем-нибудь хорошем. Вот начнется слушание дела об опекунстве, Энджи победит, я увижу ее триумф и счастье на лице Джады.
Да, справедливость восторжествует. Только не для нее. Видеть страдания Дженны и Фрэнки невыносимо. Смот­реть в глаза Фрэнку, зная, что он лжец и преступник, – невыносимо. Представлять свою жизнь без него невыносимо…
Мишель протянула руку и осторожно, нежно провела пальцами по щиколотке дочери. Дженна опять дернулась, но на этот раз перевернулась на спину и, приподнявшись на локтях, обожгла мать злым взглядом.
– О праве человека на личную жизнь что-нибудь слы­шала? – процедила она. – Ну так и не лезь в мою! – Дочь зарыдала в голос и вдруг бросилась маме на шею. – Про­сти. Прости меня! Я просто…
– Знаю, солнышко. Все знаю. – Мишель погладила дочку по длинным густым волосам.
Все упали духом. «Семья разваливается на глазах», – думала Мишель, убирая со стола после ужина. Фрэнка целый день не было; он лишь позвонил предупредить, что задержится допоздна. Мишель накормила ребят – если можно так сказать, поскольку нетронутые отбивные от­правились в ведро вместе с большей частью гарнира, – и в доме наступила тишина.
Вернув кухне первозданный вид, Мишель поднялась на второй этаж взглянуть, как там Фрэнки. Малыш, как всегда, играл в солдатиков под кроватью; из-под края по­крывала торчала маленькая круглая попка в пижамных штанишках.
– Скоро спать, – мягко напомнила Мишель.
Попка вильнула – и только.
Дженна с головой ушла в борьбу не на жизнь, а на смерть, разворачивающуюся в самой убийственной из «ви­деострелялок». Мишель очень тревожили эти ежевечерние игры, ставшие любимым развлечением дочери. С другой стороны, возможно, лучшего способа для ребенка снять стресс не существует? Ей ли судить? Она как богу верила человеку, который предал не только ее, но и детей; челове­ку, который вступил в сделку, с дьяволом, поставив на карту их будущее. И вот это страшное будущее наступило.
Тяжело вздохнув, Мишель прошла на кухню и едва не вскрикнула при виде неизвестно когда вернувшегося му­жа. Безмолвный и неподвижный, Фрэнк сидел за столом, уставив взгляд в пространство. Самое время с ним погово­рить.
При свете трехламповой люстры кухня сияла снежной, почти до рези в глазах, чистотой; черная шевелюра Фрэнка была единственным темным пятном на девственно-белом фоне. Стоявшая на столе рядом с ним бутылка виски и ополовиненный стакан в руке стали для Мишель неприят­ным сюрпризом. Фрэнк редко брал в рот что-либо крепче кьянти. Сама Мишель, наученная горьким опытом матери, вообще не пила.
Выдвинув стул, Мишель села рядом с мужем.
– Фрэнк…
– Что? – безжизненно, глухо отозвался он.
– Я…
Как рассказать о находке в шкафу Дженны, о том, что ему больше нет веры? Как объяснить, что он разбил ей серд­це, растоптал доверие, уничтожил семью?
Мишель смотрела на своего красивого, сильного, са­мого лучшего мужа и впервые видела его слабость. Фрэнк пошел на риск – страшный, смертельный риск – и проиг­рал. Но главное – он пошел на риск, не предупредив жену, а ведь рисковали-то они вместе. Знай Мишель о его пла­нах, остановила бы любыми силами.
– Мы выстоим, – сказал Фрэнк.
Она уже не раз слышала эти слова и верила им… чаще всего верила. А сейчас поняла, что не хочет. На память пришли слова Энджи о Четвертой поправке. Фрэнк навер­няка знал, не мог не знать, что у полиции есть против него неопровержимые улики. Когда его жену в наручниках и плачущих детей увозили из дома, он знал, кто тому виной; он помнил о бомбе, укрытой под половицами детской…
«Я нашла деньги, Фрэнк. Не знаю, что ты сделал, но ты виновен. Как ты мог?!» – собиралась сказать Мишель, но промолчала.
– Я целый день провел у Брузмана, черт бы его побрал, но так и не увидел мерзавца. Небось в гольф-клубе торчит, сукин сын. Сам с ним по средам раньше играл. – Фрэнк злобно мотнул головой. – Его помощники задали кучу во­просов, на которые я уже тыщу раз отвечал, а потом ткнули носом в кассету с показательным процессом. Завтра после обеда тебя вызывают. – Он вздохнул, сделал большой гло­ток из стакана и скривился. – Тьфу, крепкая, гадость!
– Я не пойду.
– Что? – В первый раз с того момента, как Мишель зашла на кухню, Фрэнк посмотрел ей прямо в лицо.
– Я не буду давать показания. Не могу.
– Какого черта ты несешь?! – хрипло, с угрозой про­тянул он. – Прошу тебя, Мишель, не начинай! Я провел чертовски дерьмовый день. Чертовски дерьмовую неделю. Чертовски дерьмовый месяц, в конце концов! Мне сейчас не до твоих капризов.
Мишель вспомнила свой день – слезы и угрюмое от­чаяние детей, панический страх за них, за семью. Но рас­сказать об этом Фрэнку она не могла, как не могла и ис­полнить его просьбу.
– Я не буду давать показания.
Фрэнк вскочил на ноги, едва не опрокинув стул, и изо всех сил швырнул пустой стакан в стену. На кухонную стойку и на пол посыпались сверкающие осколки. Ми­шель ахнула – не только от неожиданности, но и от страха. Однако Фрэнк будто и не заметил испуга в глазах жены. Он навис над столом, вцепившись побелевшими пальцами в края, и сверлил Мишель взглядом, словно это она вне­запно вышла из себя и принялась крушить посуду.
– Да ты совсем спятила?! Ты что, идиотка? Похоже, вокруг меня одни идиоты!
– Я не могу давать показания, Фрэнк. – На большее Мишель не хватило. Спроси же, почему не могу! Боюсь? Рас­строена? Скажи, что невиновен. Заставь меня снова поверить, Фрэнк!
Мишель ожидала расспросов, клятв, даже слез и объя­тий. Она готова была признать, что все еще его любит, хотя ей трудно было бы сейчас произнести слова любви вслух. Но, уж конечно, она не была готова к тому, что произошло через несколько мгновений.
– Заткнись! – рявкнул Фрэнк. – Начхать мне на твои нервы и мигрени! Завтра ты появишься в суде, и точка!
Всем телом подавшись вперед, он ткнул кулаком в плечо жены. Удар оказался настолько мощным, что Ми­шель потеряла равновесие и слетела со стула. Угол стола, казалось, ринулся навстречу ее щеке – и миг спустя Ми­шель лежала ничком на полу, прижавшись разбитой щекой к усыпанному стеклянной крошкой паркету. Она не шевелилась. Все чувства умерли. Щека горела диким огнем, в виске застучало, правый глаз заволокла пелена.
Сколько раз за годы супружества Фрэнк прикасался к ней – с любовью, страстью, нежностью, желанием, – но никогда с желанием причинить боль. Даже в гневе он ни разу не позволил себе поднять на нее руку, и Мишель была уверена, что Фрэнк на насилие не способен. Что ж, это не первая и не единственная ее ошибка…
Мишель с трудом подняла голову и села, чувствуя, как что-то теплое стекает по щеке к подбородку. Правый глаз начал заплывать, но алые пятна на полу Мишель увидела. Она приложила ладонь к щеке, потом поднесла к глазам. Вся в крови, даже подушечки пальцев.
Фрэнк шагнул к ней. Снова ударит? Пнет ногой? Помо­жет подняться? Мишель не двигалась. Пусть хоть застре­лит, ей все равно…
Фрэнк упал на колени рядом с женой:
– Боже! Боже правый! Ты поранилась! Ударилась о стол! – бормотал он, как будто винил мебель в несчастье Мишель. – Срочно нужно к врачу. Пусть зашьет или…
Опустив глаза, Мишель следила за расплывающимися по половицам каплями. Интересно, сколько раз я мыла этот пол? Да ты и впрямь идиотка. Вопроса важнее не на­шлось?
Фрэнк метнулся к раковине и снова присел рядом, пы­таясь сделать компресс из намоченных бумажных полоте­нец. Мишель дернулась, совсем как недавно Дженна, но Фрэнк заставил ее взять в руки холодный мокрый ком. Мишель сама приложила его к щеке, равнодушно взгляну­ла на пропитанную кровью бумагу и уронила ком на пол.
Протянув ей другой, Фрэнк наклонился, чтобы рас­смотреть рану. Взгляда жены он старался избегать.
– Ничего страшного, Мишель. Просто царапина, но глубокая. В «Скорую» нужно поехать. Вставай.
– С тобой я никуда не поеду. – Мишель сильно мути­ло, но она заставила себя подняться и вышла из кухни, приложив компресс к вспухшему веку.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Семейный стриптиз - Голдсмит Оливия



ВАУ ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНЫЙ И НЕОБЫЧНЫЙ РОМАН :)
Семейный стриптиз - Голдсмит Оливиятаня
22.10.2012, 16.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100