Читать онлайн Клуб Первых Жен, автора - Голдсмит Оливия, Раздел - 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Клуб Первых Жен - Голдсмит Оливия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.78 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Клуб Первых Жен - Голдсмит Оливия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Клуб Первых Жен - Голдсмит Оливия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Голдсмит Оливия

Клуб Первых Жен

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

12
В БАНК СО СЛЕЗАМИ

На следующий день после праздника, когда Бренда получила от Морти первый чек на миллион долларов, она испытала состояние человека, выигравшего в лотерею. А она должна получить еще миллион. Невероятно.
Она поцеловала чек и, держа его над головой, завальсиро-вала по комнате, пока ее взгляд не упал на отражение в зеркале над софой. Она остановилась. Сходство с танцующими гиппопотамами из диснеевской «Фантазии» было слишком очевидным. Хотя, надо заметить, тренировки у Берни и Роя не прошли даром. Возможно, теперь она больше напоминала слоненка, танцующего вокруг часов в зоопарке. Но сегодня даже мысли о собственном несовершенстве не могли надолго испортить ей настроение.
Она представила, как отправится в Вену и проведет неделю в «Сашер» в окружении гор из картофельного салата, телячьих отбивных, тортов «Сашер» и яблочного струделя со взбитыми сливками. Она почти реально ощущала их вкус и запах. К черту все. Не неделю, а две.
Но как же ее диета? Мгновенно очнувшись, она попыталась найти компромисс. Пусть так: неделю в «Сашер» и неделю в клинике лечебного голодания. Нет, такая перспектива ее не прельщала. Бренда помрачнела. Хотя с какой стати расстраиваться? Деньги и время у нее имелись в неограниченном количестве. «Хорошо, тогда так: две недели в «Сашер» и одна – в клинике. И это мое последнее слово», – громко возвестила она.
Разделавшись с этой проблемой, Бренда решила позвонить Анни и обрадовать ее новостями. К Анни она испытывала искреннюю симпатию. Они всегда неплохо ладили, но в последнее время их отношения стали глубже, сердечнее, переросли в настоящую дружбу.
Анни сняла трубку после второго гудка.
– Ура, я богачка, – объявила Бренда. – Угадай, что принес почтальон? – Она радостно засмеялась. – Я получила чек от Морги. С целой кучей нулей. Теперь я знаю, что имеют в виду под круглыми числами. – Не дожидаясь ответа Анни, Бренда продолжала: – Не знаю, как ты, а я раньше видела это число на бумаге всего один раз – в учебнике математики. – Анни по-прежнему молчала, но Бренду это нисколько не смутило. – И знаешь, что самое приятное? Мысль о том, каких мучений стоило Морти выписать этот чек. Я бы все отдала, только бы увидеть лицо этого скота, когда он ставил на нем свою подпись. – Бренда представил Морти, его лицо, побагровевшее от злости, с выпученными глазами, яростно мусолящего сигару во рту, – и в восторге погладила себя по голове. – Ну, что ты об этом думаешь? Поможешь мне их тратить?
– Поздравляю, Бренда. Это чудесные новости. – Несмотря на явные усилия разделить ликование Бренды, в голосе Анни слышалась натянутость.
– Анни, что-то случилось? Я не вовремя? – Восторги Бренды несколько поутихли. – Я все распинаюсь про свои успехи и даже не спросила, как у тебя дела.
– Нет, нет, Бренда, у меня все в порядке. Я просто немного задумалась. Это же прекрасно, Бренда. Ты победила.
– Да, похоже на то. – Бренда, казалось, сама не до конца поверила в одержанную победу.
– Что ты собираешься делать с этой огромной кучей денег?
– Накормить голодных. – Бренда расхохоталась. Анни не выдержала и тоже прыснула.
– Ох, Бренда, я знаю, что не должна потакать твоим слабостям, но ты рассмешишь кого угодно.
Анни помолчала.
– У меня тоже есть новости, но, к сожалению, совсем не такие веселые.
– Я так и знала. Я чувствовала, что что-то не так. Я-то уж было подумала, что ты мне завидуешь. Больше так не делай. Я ведь тоже наполовину католичка, сразу воображаю самое худшее. Что случилось?
Анни рассказала ей всю историю о попытке Аарона сыграть на бирже, о фонде Сильви, о том, что от него практически ничего не осталось. Бренда была потрясена.
– Подожди. Значит, в итоге он позвонил тебе и заявил, что немного просчитался? Допустил небольшую ошибку? Да он подонок, Анни, просто дерьмо.
– Нет, он сказал, что все возместит. К концу месяца. Он обещал.
– Да, а когда ты выходила за него замуж, он тоже клялся, что вас разлучит только смерть. Он самое настоящее дерьмо.
– Он им будет, если не вернет деньги. Ну ладно, это мои проблемы. А ты должна устроить себе праздник. Танцуй голой на Мэдисон-авеню, отправляйся в круиз. – Она задумалась и добавила уже более серьезно: – Я очень рада за тебя, Бренда. Ты этого заслуживаешь. Но, прежде всего, обязательно сделай одну вещь.
«Боже, – испугалась Бренда, – сейчас она посоветует мне купить какую-нибудь надежную страховку или еще что-нибудь в этом роде».
– Немедленно иди и купи себе очень дорогой и очень хороший подарок. Не Анжеле, не Тони, а себе. Обещаешь?
– Ага. – Бренда неожиданно смутилась. – Анни, где ты покупаешь туфли? Мне они всегда безумно нравились.
– У Элен Арпель. Они тебе очень пойдут. Бренда была тронута.
– Спасибо, Анни. Пойдешь со мной?
– Еще бы. Мы вдвоем устроим настоящий кутеж. Бренда почувствовала, что сейчас прослезится, и поспешно сказала:
– Спасибо, Анни. Я тебе первой позвонила, – справившись с чувствами, она добавила: – Ну ладно, мне еще надо позвонить Элиз. Встретимся у магазина.
Элиз, услышав новости Бренды, пришла в восторг. Бренда не ожидала, что для Элиз так много значит ее успех.
– Ты не шутишь, Бренда? Чек у тебя? Да это же прекрасно. – Она растянула букву «а» в последнем слове. – Ты ведь должна получить еще один чек, да? Отлично. Для тебя и для всех нас. Молодец, что не струсила и не отступила. Я знаю, как тебе неприятна сама мысль о суде, о том, что кто-то будет копаться в твоем грязном белье. И я знаю, как противно, когда газеты пишут о тебе всякие гадости. Я восхищаюсь тобой, – заключила она.
Бренда была глубоко тронута, но решила восстановить справедливость:
– А я восхищаюсь Дианой. Не знаю, что бы я без нее делала.
– Какие у тебя планы? Если ты сейчас правильно распорядишься деньгами, ты обеспечишь себе стабильный доход до конца жизни, и налоги могут быть не очень большими. – Элиз заколебалась, боясь обидеть Бренду, подыскивая нужные слова. – Если хочешь, я могу помочь тебе хорошо вложить эти деньги и получить консультацию по налогам. Я как раз разобралась со своими делами и могла бы что-то сделать для тебя, если, конечно, ты не против.
Какой у нее сегодня удачный день! И деньги, и друзья.
– Элиз, я буду очень тебе благодарна. Спасибо.
Положив трубку, Бренда все еще не могла до конца поверить в реальность происходящего. У нее есть настоящие друзья. Имя Дианы, конечно, тоже входило в их короткий, но почетный список. Проведя детство в Бронксе, переживая постоянные неприятности с отцом, она так и не сблизилась ни с кем за пределами семьи.
– У меня есть настоящие друзья. – Высказанные вслух, эти слова звучали еще лучше. Насколько здорово, что Бренда закричала в полный голос: – И еще миллион баксов на подходе!
Двумя неделями позже, незадолго до Дня благодарения, у Бренды состоялся по тому же телефону совсем другой разговор.
– Не будет платить? Ты хочешь сказать, что этот подонок нарушит условия договора? Морти не вышлет мне второй чек? – Бренда не могла смириться с этой новостью и кричала на Диану.
– Судя по всему, нет, Бренда. Извини. Его адвокат сказал, что он считает договор недействительным. Это просто безобразие.
– Объясни мне по порядку, Диана, так, чтобы я поняла. Когда Лео Джилман говорит тебе: «Мистер Кушман считает договор недействительным», это значит, что этот гад отказывается мне платить. Так?
– Да, так.
Бренда ощутила влажность рук и громкое биение сердца. Но сквозь свой гнев она почувствовала неудобство Дианы на другом конце провода и поняла, как, должно быть, было трудно Диане заставить себя позвонить.
– У тебя полное право негодовать, – сказала Диана. – Морти неразумен в своем решении. Похоже, даже Лео Джилман удивлен.
– Он просто не мог смириться с тем, что расставленная им сеть ослабевает.
– Мне очень жаль.
– Мне тоже жаль, Диана, и я на тебя не сержусь, – добавила Бренда, понизив голос. Ей не хотелось обижать Диану. – Просто мне нравится называть чертовы вещи своими именами, громко, во весь голос, только так я чего-то добиваюсь. И я это помню. Мне следовало знать, что этот чертов м… не заплатит мне. Я виню только себя.
– Нет, это я виновата. Мне следовало настаивать на большей сумме и на том, чтобы большую ее часть он выдал авансом. Мы, конечно, подадим на него в суд.
– Как бы не так. Думаю, мне долго придется ждать следующего чека. Знаешь что, – продолжала Бренда, пытаясь придать своему голосу оптимистическое звучание, – а не позавтракать ли нам сегодня вместе? Я всегда лучше держу себя в руках, когда ем.
– С удовольствием. Но, по правде говоря, Бренда, со мной тебе не следует себя сдерживать. Мне нравится, что ты ведешь себя так естественно. Это такой дар!
– Ты думаешь? Ну, значит, ты еще многого не видела, – произнесла Бренда, польщенная похвалой. Несмотря на плохие вести, с Дианой ей было очень хорошо. – Встретимся в час дня в ресторане деликатесов «Карнеги». Если увидишь «полную телку» с бутербродом в зубах, то знай, что это я. От усердия из ушей у меня будет валить дым.
Бренда уже сидела за столиком, когда в ресторан уверенно вошла Диана. Что-то взволновало ее при виде Дианы, как если бы это было ее первое девичье свидание или что-то вроде того. Она задумалась над тем, удачно ли было сравнение, а когда подняла глаза, то увидела склонившуюся над столом Диану.
– Я не опоздала? – спросила Диана, поглядывая одновременно на часы и на блюдо с картофельным салатом, стоящее перед Брендой.
– Нет. Это еще не завтрак, а что-то вроде закуски для того, чтобы заморить червячка, пока принесут настоящую еду.
Диана улыбнулась, садясь в свое кресло. Когда к столу подошла официантка, Диана поинтересовалась, свеж ли подаваемый здесь фруктовый салат.
Бренда чуть не поперхнулась последней порцией картофельного салата.
– Ты спятила, – сказала она, не веря своим ушам. – Ради всего святого, ты ведь находишься в еврейском ресторане деликатесов, с еврейкой, прекрасно знающей толк в еде.
– Но я не большой знаток деликатесов. Что бы ты посоветовала мне выбрать?
Бренда, не переводя дыхания, выдала официантке сразу целый список блюд:
– Принесите шиксу, грудинку индейки на ржаном хлебе с русским гарниром, да побольше гарнира. Принесите ей также порцию хорошо поджаренного картофеля. И порцию шинкованной капусты. – Диане она пояснила: – Съесть салат из капусты я тебе помогу. – Повернувшись назад к официантке, прилежно записывающей в блокнот все, что ей заказали, она продолжила: – Мне принесите солонину. На ржаном хлебе, но не очень постную. И порцию каши варнишкас, полейте ее темным соусом.
Посмотрев на Диану, пребывающую в гипнотическом состоянии от всей этой процедуры, Бренда громко спросила:
– Ты когда-нибудь ела кныш?
И едва та успела вымолвить «нет», как Бренда, округлив глаза, уже заказывала дальше:
– Принесите нам по картофельному кнышу. Где ты бывала? В Китае? – спросила Бренда Диану. – Не волнуйся, тебе все это понравится, – уверила она ее. – И две крем-соды. Я бы заказала что-нибудь острое, но не хочу травмировать твой желудок. Начнем потихонечку. Ах, да, а как насчет соленых огурцов? По-настоящему соленых, а не малосольных. Малосольные ничем не отличаются от свежих огурцов. А эти бьют наповал.
Диана рассмеялась, наблюдая за удаляющейся официанткой.
– Я никогда не съем всю эту еду. Я привыкла к очень легким завтракам, Бренда.
– Посмотри на себя! Кожа да кости. А ты должна быть сильной для того, чтобы помочь мне рассчитаться с этим дешевым м… Морти. Без тебя я просто бессильна. И теперь у нас есть для этого некоторые средства.
Несмотря на свою браваду, Бренда действительно чувствовала себя бессильной. Она перевела дыхание.
– Что мне делать, Диана?
Она имела в виду не деньги. Имея миллион долларов, ей не приходилось беспокоиться о деньгах. Дело было в том, что Морти обманывал ее. У него оставалось еще тридцать-сорок миллионов, и это приводило ее в дикую ярость. Внезапно слезы навернулись на глаза Бренды. Она была в замешательстве.
Диана протянула руку и положила на руку Бренды.
– Не плачь, Бренда. Мы найдем выход из положения и доберемся до него.
Бренда не могла взять в толк, почему мягкая рука Дианы действовала на нее так успокаивающе. И почему ее так тронуло и успокоило это «мы» Дианы, почему она чувствовала себя так хорошо, тогда как ей должно было быть плохо? И она в который раз отогнала от себя эту мысль.
– Итак, что же мы делаем? – спросила она, вытирая глаза бумажной салфеткой и откусывая от кныша, который положила перед ней официантка. – Подать мне на него в суд за это или пойти на попятную и бросить все? Где гарантия, что после нескольких лет изнурительной борьбы и хождений по судам я выиграю, а не проиграю дело? И что тогда? Взять реванш и обратиться за помощью к государству? Если мы сдадим его налоговой службе, я все равно не увижу своих денег.
Диана на мгновение задумалась.
– Ты бы могла подать на него в суд, но на это могут уйти годы. Если тебя смущают судебные издержки, то я бы могла продолжать работать бесплатно. Я чувствую и свою долю ответственности. Давай сделаем так: ты заплатишь мне только в том случае, если мы выиграем дело. Как ни крути, я начинаю чувствовать себя так, как будто мы в одной упряжке.
– Диана, я никогда не встречала более порядочного человека, чем ты. И более порядочного юриста. Спасибо.
Диана улыбнулась и продолжала:
– Конечно, ты можешь взять реванш. Это было бы для тебя эмоциональным вознаграждением, которого можно достичь очень быстро. Но, на мой взгляд, это не лучше денег.
Бренда почти не притронулась к бутербродам, лежащим на столе. Она была сосредоточена, как будто ей предстояло принять одно из самых важных в жизни решений. Она медленно произнесла:
– Диана, что будет со мной, если я на самом деле сдам Морти налоговой службе вместе со всей требуемой документацией? Что они сделают со мной? Я имею в виду то, что у нас с Морти были общие доходы на протяжении почти всей нашей супружеской жизни.
Диана пожала плечами.
– Думаю, нам нужен хороший адвокат, занимающийся проблемой налогов, Бренда. Мы ведь не занимались этой проблемой всерьез, все было еще под вопросом. Мы думали, что ты получишь два миллиона, и в акциях, а оказалось, что речь идет всего лишь о миллионе. Поэтому давай все хорошенько обдумаем.
Бренда кивнула в знак согласия и начала есть.
– Помнишь, я говорила тебе об Элиз Эллиот? Знаешь, она предложила помочь мне с вкладом и налогами. У нее есть какие-то связи в налоговой службе. – Бренда посмотрела на Диану и продолжала: – Если ты не против, конечно.
– Мы можем использовать любую предложенную нам помощь, – сказала Диана. – Кстати, кныш был очень вкусный. Я и не заметила, как доела его.
– Я знаю, что ты имеешь в виду, крошка. У меня самой та же проблема. А как индейка?
Диана попробовала индейку с нескрываемым удовольствием.
– Если уж мы заговорили о еде, то скажи, где ты обедаешь в следующее воскресенье? – спросила Бренда.
– Нигде, – призналась Диана.
– Тогда приглашаю тебя к нам на обед. Тони и Анжела будут дома, а стряпать буду я. Ну, как?
– Я приду.
* * *
Когда Бренда добралась до офиса Дуарто, она была в замешательстве и не могла понять, как случилось, что утром она еще пребывала в состоянии полной депрессии, а уже днем была счастлива. Ничего не изменилось. Она по-прежнему сомневалась, что получит то, что задолжал ей Морти. Что же тогда произошло?
Вскрывая утреннюю почту (счета и важную переписку она откладывала в одну сторону, а третьесортную рекламу выбрасывала в корзину для мусора нераспечатанной), она вспомнила, как добра была к ней сегодня Диана. Она сказала: «Не плачь, Бренда, мы найдем выход из положения». Она сказала именно «мы».
Какое-то мгновение Бренда сидела, уставясь в пространство.
– Мы, – произнесла она громко.
«Как мало нужно для того, чтобы чувствовать себя хорошо, – подумала она. – Может быть, даже слишком хорошо». А что, собственно, происходит? Она подошла к небольшому холодильнику, стоящему под рабочим столом Дуарто, и вытащила из него коробку с пирожными, которую вчера туда положила.
«Я счастлива, когда рядом со мной Диана. Я счастлива потому, что она обо мне заботится, хочет помочь мне и не осуждает меня. Что в этом плохого?» Что плохого в том, что ее тянет к женщине, которая предлагает ей доброту, дружбу и вполне реальную помощь?
«В чем же тогда проблема? – продолжала анализировать Бренда. Она взяла из коробки еще одну корзиночку с кремом, подошла к окну, из которого была видна Пятьдесят восьмая улица и Парк-авеню. – А проблема заключается в том, что я не знаю ни того, что я чувствую, ни того, чего я хочу. И нет сейчас такого человека, с которым бы я могла поговорить обо всем этом по душам».
Бренда думала об Анни, об их встрече, намеченной на вечер в Метрополитен-музее. Не то чтобы она сомневалась в том, что Анни сможет вникнуть в суть дела и правильно все истолковать. Она была уверена, что Анни сможет это сделать. Ей нужно было кому-то излить душу, громко, во всеуслышание. Только в этом случае, как ей казалось, она сможет понять, что с ней происходит.
«Нет, – подумала она. – С этим мне не стоит торопиться, нужно двигаться маленькими шажками».
* * *
Вечером того же дня Бренда опустилась в плетеное кресло в ресторане музея и громко вздохнула. Анни, сидящая напротив, рассмеялась.
– Ей-богу, Бренда, мы ходили по музею чуть больше часа. Не хочешь ли ты сказать, что этого достаточно, чтобы ты была не в форме?
– Дело не в том, что я не в форме, дело в том, что не в форме мои ноги. – Она сняла туфли и стала растирать ногу. – Тони мне однажды рассказывал о своем друге, который как-то летом ездил во Францию. Парнишка приехал и привез с собой лазерный диск, купленный в Лувре, с записью всех имеющихся в музее картин. Достаточно было лежать на кушетке и нажимать на маленькую кнопочку на пульте дистанционного управления телевизора для того, чтобы перевести кадр.
Бренда приступила к растиранию второй ноги.
– Эти французы действительно цивильны. Неужели в Метрополитен-музее не смогли до этого додуматься?
– Бренда, ты упускаешь главное.
Анни хотела продолжить, но Бренда движением руки остановила ее.
– Подожди, не продолжай. Ты хочешь сказать, что победа покажется желаннее, если она выстрадана. Я угадала? В этом заключается суть? Это, должно быть, придумано пуританами Новой Англии.
В этот момент к столу подошел официант.
– Принесите мне миску с горячей водой и немного соли, а подруге – чашку чая, – распорядилась Бренда.
– Какой должна быть миска с горячей водой – большой или маленькой? – спросил, не моргнув глазом, привлекательный молодой официант.
Бренда громко рассмеялась, вслед за ней рассмеялась и Анни.
Когда им принесли чай, Анни, наклонясь к Бренде, сказала:
– Мне очень жаль, что Морти отступил от своего брачного договора, Бренда. Он поступил как последняя сволочь. – Она успокаивающе положила свою руку на руку Бренды и спросила: – Как ты это переносишь?
– Было хуже, сейчас я думаю, как мне быть дальше, Анни. Знаешь, жизнь – удивительная штука. – Она отхлебнула глоток чая и осторожно поставила чашку на блюдце. – Я никогда не любила Морти, никогда даже мысли не допускала, что люблю его. По сути дела, для меня было недопустимым любить кого-либо. Я постигла любовь в шестнадцать лет в летнем лагере, – Бренда замолчала, не зная, рассказывать ли ей дальше подробности, и решила, что необходимо рассказать кому-либо о случившемся с ней.
– Ее звали Айви, она была вожатой. Вечерами, когда выключали свет, мы прокрадывались в мастерскую и обнимались там на одеяле. – Бренда не смотрела на Анни. – Ночами мы говорили обо всем на свете. Днем мы делали вид, что не замечаем друг друга, но ночами, сжимая друг друга в объятиях в сырой темноте, не видя ее лица, я знала, что со мной происходит что-то особенное. Накануне моего отъезда домой ночью мы любили друг друга. Правильнее будет сказать, что это она овладела мной, я просто позволила ей это сделать. На следующее утро я уехала и никогда больше ее не видела. – В глазах Бренды блеснули слезы.
– Не пойми меня превратно, Анни. Я хотела увидеться с ней вновь, но она сказала, что будет лучше не делать этого, что лучше держаться за то, что имеешь. Теперь это прошло, и я чувствую себя опустошенной и одинокой. – Бренда заплакала. – Я хочу, чтобы меня опять любили, Анни. Я знаю, что ты сумеешь меня понять, не так ли?
– Конечно, я тебя понимаю. Бренда, ты способна многое дать в любви. Не сдерживай себя, действуй без колебаний.
Бренда промокнула глаза скомканной салфеткой.
– Спасибо тебе, Анни.
Элиз ступила в темноту бара-ресторана «Шеа Лаундж», что на Второй авеню, и остановилась, давая глазам привыкнуть к мягкому свету, который так контрастировал с искрящимся солнечным светом улицы. Она жила на Парк-авеню, всего за три квартала отсюда, но разница была большой. Почтенные матроны с Парк-авеню не ходили сюда за покупками и не обедали на Второй авеню. Она была здесь очень давно два раза. Подошел хозяин бара и спросил: «Мисс Эллиот?» Она кивнула, удивившись тому, что ее узнали. Его, очевидно, послал Лэрри. Хозяин бара провел ее в дальнюю комнату и подвел к угловому столику, накрытому красной скатертью с шахматным узором, и с обычной в таких случаях свечой в бутылке «Перрье». Ей с грустью вспомнилось, что двадцать лет назад, когда она была здесь последний раз, это была бутылка «Кьянти». Лэрри поднялся навстречу ей и раньше, чем метрдотель успел выдвинуть стул, поднял стул напротив и подвинул его к Элиз. Элиз села и небрежно уронила на стол сумочку.
Выгадывая время, чтобы успокоиться, Элиз сняла перчатки и с заметным удовольствием осмотрела комнату.
– Ты выбрал отличное место, Лэрри, – улыбаясь, сказала она, переключив на него свое внимание. – Это старомодное, но милое бистро, несмотря на свое претенциозное название.
Лэрри сиял от восторга. Мысль о том, куда он поведет ее пообедать, преследовала его многие дни. Он хотел, чтобы место их встречи было безукоризненно. Чтобы оно было недорогим, но хорошим. Не очень современным. И конечно же, неброским.
– В университете у меня был друг, с которым я учился еще в школе. Он работал здесь по выходным дням официантом. По пятницам это место было нашей отправной точкой. Здесь я отлично проводил время.
Элиз отметила, что он все еще выглядел как студент в своей твидовой куртке и в темно-синей рубашке с лиловатым оттенком.
– Я тоже, – коротко бросила она. – Много лет тому назад я тоже приходила сюда. Это было после моей поездки в Рим. В тот год все печатные издания Америки поместили мою фотографию, где я плескаюсь и выделываю курбеты в фонтане Треви, а двое итальянских карабинеров входят в воду, чтобы арестовать меня. – Она улыбнулась своему воспоминанию.
– Я помню этот снимок! – воскликнул Лэрри. – Я видел его. Это был потрясающий снимок! Репортеры утверждали, что ты сама прыгнула в него, а ты настаивала на том, что тебя толкнули. Как оно было на самом деле, Элиз? Кто из вас был прав?
Она на мгновение сузила глаза, вспоминая.
– Никто, – сказала она, довольно усмехаясь. – Меня просто вовлекли во все это. Обыкновенная реклама. Даже карабинеры были актерами. – Она посмотрела на бокал с мартини, который заказал для нее Лэрри. Ей очень хотелось выпить. Но она решила, что двойного мартини, уже выпитого ею дома, достаточно. Она довольствуется минеральной водой «Пеллег-рино». – А когда я вернулась в Нью-Йорк, я пришла сюда с друзьями. Здесь тогда отмечала победу австралийская футбольная команда. Они узнали меня по той фотографии. В тот вечер я была их талисманом, и они учили меня развеселым словечкам из «Вальсирующей Матильды». Я так славно провела время. Это был 1961 год.
– Я родился в этом году, – сказал Лэрри.
Между ними воцарилось неловкое молчание. Элиз вздохнула с облегчением, когда увидела у столика официанта с блокнотом в руках.
– Вы будете заказывать? – спросил он. Элиз не потребовалось меню.
– Я съем маленький салат, – сказала она. – И вашу фирменную фермерскую закуску, если вы все еще готовите ее.
Лэрри заказал рубленый бифштекс с жареной картошкой, затем вновь переключил внимание на Элиз, продолжая прерванный разговор.
– Элиз, я так рад, что ты согласилась встретиться со мной. Я так хотел вновь увидеть тебя. Я сделал все возможное, чтобы убедить господина Блужи в том, что не желаю тебе ничего дурного. – Он замолчал, потом, запинаясь, продолжил: – По правде говоря, я о тебе самого высокого мнения. Я бы никогда не обидел тебя. – И он внезапно почувствовал, как его лицо залила краска.
Элиз это тронуло. Она подумала, что он на свой манер старомоден и кажется старше своих лет. Дядюшка Боб был прав. Он сказал, что Лэрри уникальная личность. Элиз начинала понимать, что именно он имел в виду. Она осознавала, что его манеры были почти изысканны. Когда это было, чтобы Билл или еще кто-либо из мужчин были нежны и обходительны с ней?
Не желая, чтобы Лэрри превратно истолковал причину ее встречи с ним, она быстро произнесла:
– Лэрри, я прочла черновик твоего сценария. – Она увидела, что Лэрри задержал дыхание и не дышал, как ей показалось, целую вечность. – И я думаю, что он великолепен. – Он наконец выдохнул. – Ты обладаешь умением очень точно изображать действительность, как если бы все это было снято с помощью фотоаппарата или кинокамеры. Ты понимаешь, что я имею в виду?
Он покраснел от смущения. Парнишка действительно покраснел. Элиз вздохнула. Он мил, может быть, даже слишком мил. И молод. Слишком молод.
– Хотя есть в нем кое-что, что надо бы исправить.
– И что же это?
– Когда она идет в церковь. Все это выглядит как-то неуклюже.
– Слишком надуманно, ты имеешь в виду?
– Да, именно. И конец. Почему это хэппи-энд? Это так не вяжется со всем остальным сюжетом, так неправдоподобно.
– Я знаю. На самом деле первоначальный замысел был другим. Но я не мог позволить тебе не быть счастливой.
– И все же это неоправданный конец. И прежде всего для персонажа.
– Элиз, я писал сценарий, имея в виду тебя. Этот фильм о тебе и для тебя.
Элиз уже знала это. Каждая страница сценария была написана как бы через призму ее характера. И тем не менее она не была готова к этому признанию Лэрри. Сценарий казался очень личным, и именно в этом крылась его сила и мастерство. В нем было что-то такое, что не оскорбляло чувств. И Элиз захотелось разрядить раскаленную атмосферу.
Она напомнила себе, что это всего лишь деловая встреча. Отодвигая от себя нетронутый мартини и беря в руки вилку, она сурово приказала себе не делать из себя дуру. Ей отчаянно хотелось выпить чего-нибудь крепкого вместо этой бесполезной минеральной воды. Но она не притронулась к мартини. Сегодня она была настроена на то, чтобы не терять над собой контроль.
– По правде говоря, Лэрри, я не играю уже многие годы. Но теперь моя жизнь меняется, и, может быть, ты выбрал правильное время. Думаю, что я смогла бы сыграть эту роль лучше, чем кто-либо.
Принесли еду, которая не очень вдохновляла, что соответствовало этому заведению. Лэрри не притронулся к еде. Радость встречи с Элиз и вероятность ее согласия играть в главной роли, ее роли, не позволяли ему есть.
– Больше ее сыграть некому, Элиз, – почти шепотом произнес он.
Элиз, делая вид, что не понимает его, сказала:
– Конечно, актриса есть. Дина Мерилл могла бы сыграть эту роль.
– Я имел в виду совсем не то, Элиз. Я хотел сказать, что никогда еще не чувствовал себя так, как сейчас. Я влюблен в тебя.
Элиз опустила голову, чтобы спрятать яркий румянец, вызванный его словами. Все это смешно! Он талантлив, сценарий хорош, но все остальное просто чепуха.
– Ты меня не знаешь, – произнесла она так же спокойно, как и он. – У нас был только один день.
– Я знал тебя всю свою жизнь. И всю свою жизнь любил тебя. – Он тронул ее за руку, в которой она держала вилку, но, заметив выражение ее лица, быстро отдернул руку.
Она подумала, что с ее стороны это было бы надувательством. Он был введен в заблуждение. «Слава Богу, что я не пью, а то бы, не ровен час, оказалась с ним в постели, а уж тогда до настоящей беды было бы недалеко». У нее задрожали губы.
Не успела она прийти в себя, как он спросил:
– Элиз, смогу ли я увидеть тебя вновь? Я должен видеть тебя. Мы могли бы просто поговорить. О сценарии или о твоей карьере. Или о моей карьере, если о ней вообще можно говорить. Я хочу сделать тебя счастливее, чем ты когда-либо была.
И тут она вспомнила. Это было как раз то, что он сказал тогда в гостинице «Карлайл».
– Лэрри, ради всего святого, я не знаю, я не знаю. – Она подумала, что не должна сдаваться. «Он вдвое младше меня. Это ребенок. Он либо умело играет, либо просто не знает, чего хочет. Я-то все это знаю по опыту». – Лэрри, разреши мне сначала принять решение относительно моего участия в твоей пьесе. Дай мне возможность начать. – Мускулы на его лице напряглись. «О Боже, я, наверное, обидела его», – подумала она. – Я в таком замешательстве. Пожалуйста, оставь меня. У меня в жизни сейчас все вверх тормашками.
Она достала свою записную книжку и одновременно вытащила чек. Лэрри протянул руку и отнял у нее чек.
– За обед плачу я, неужели ты не помнишь? Я попросил тебя пообедать со мной. И я ценю твой совет по поводу сценария.
Она поднялась и протянула ему руку. Он долго держал ее в своей руке, пока они смотрели друг на друга.
– Прекрасно, – сказала она. – Мне бы хотелось увидеть переделанный сценарий. – Она импульсивно нагнулась вперед, поцеловала его в одну щеку, потом повернулась и быстро направилась к выходу.
– Я буду ждать твоего звонка, – услышала она за спиной его голос, переступила порог и оказалась на ослепительном солнце. Она надела солнцезащитные очки, благодаря их за то, что они прячут от людей ее полные слез глаза.
* * *
В ту ночь Элиз, впервые за много недель, прекрасно спала. На следующее утро, поднимаясь в лифте в свой офис, она положила свои темные очки в сумочку, быстро посмотрела на себя в зеркало и удивилась, увидя в нем счастливое, светящееся радостью лицо вместо ожидаемого ею грустного и опухшего. Она приняла это за доброе знамение.
Войдя в офис, она была еще раз удивлена, найдя Анни и Бренду оживленно и радостно беседующими на диванчике. Первой, конечно, заговорила Бренда:
– Где ты пропадала, крошка? Срочное свидание? – у Бренды была необыкновенная способность вынюхивать правду. На этот раз, к счастью, она ничего не знала.
Разглядывая платье от Унгаро, Анни воскликнула:
– Какой чудесный наряд, Элиз. Клянусь, ты в нем выглядишь на двадцать лет моложе. А может быть, это из-за прически? Что ты сделала с волосами?
– Я создаю себе новую жизнь, – ответила беззаботно Элиз, садясь на стул, стоящий углом к дивану и скрестив свои длинные стройные ноги. Она переключила внимание на своих подруг.
– Думаю, я снова буду сниматься в фильме, может быть, даже буду его продюсером.
– Великолепно, – ответила Анни. – Это как раз то, что тебе нужно, Элиз. Сделай что-нибудь для себя.
– Молодчина, – сказала Бренда. – Ты собираешься сниматься в новом фильме или переснимать «Бульвар на закате солнца»?
Элиз засмеялась.
– Да, у меня есть новый сценарий. Но, прежде чем взяться за него, мне нужно разобраться с другим незавершенным делом. Позвольте мне узнать: что вы тут замышляете? Бренда, ты похожа на кошку, которая только что съела канарейку.
– Пусть это будет крыса, – ответила Бренда. – Дело вот в чем: Морти не сдержал данного им обещания. Он не собирается выдавать мне второй чек. Поэтому я все вычисляю, что же является самым лучшим на свете после денег? Думаю, что отмщение. Давайте отдадим его на откуп налоговой службе. Я готова. Я вылью на него целый ушат грязи. Уж я смогу ему нагадить.
Она взяла из конфетницы, которую Элиз теперь всегда держала наполненной на столике для кофе, пригоршню мармеладного пата и закинула его в рот.
– А что по этому поводу думаете вы? Элиз без колебаний сказала:
– Я думаю, ты должна это сделать. Если ты действительно уверена, что не получишь этих денег, брось его на съедение львам. Может быть, тогда он что-нибудь поймет. – Она откинулась на спинку стула, тряхнула головой и произнесла:
– Ну и ублюдок!
– Диана предлагает нанять специалиста по налогам для того, чтобы он помог мне разобраться в наших с Морти совместных доходах и определить, как это может сказаться на мне. Диана предполагает, что меня не тронут, если я сама сдам его налоговой службе.
Прежде чем Бренда продолжила, в разговор вступила Элиз:
– А почему бы тебе не привлечь к этому делу моего адвоката, специалиста по налогам? Он очень хороший специалист, Бренда.
Бренда была счастлива. Элиз предложила свою помощь раньше, чем она попросила об этом.
– Да, Элиз, пожалуйста. И чем скорее, тем лучше.
Анни наблюдала за Брендой. Она потеряла миллион долларов и может смеяться. Почему она так не может? Сегодня утром звонил Аарон, чтобы сказать, что произошел «небольшой сбой» и он не сможет возместить ущерб до конца года. А между тем Анни должна была заплатить за обучение Сильви в этой четверти. Плата за следующую четверть должна быть внесена до конца года. Аарон был строг с ней. Он называл ее ворчуньей. Она пригрозила, что подаст на него в суд или пойдет к Джилу Гриффину. Он же предостерег ее не делать этого.
– Анни, ты где? С нами? – спросила Бренда, чувствуя, что мысли Анни витают где-то очень далеко.
– Да, конечно. – Она кивнула и произнесла с передразнивающим бруклинским акцентом, как бы за всех: – У нас все в порядке или как?
И они рассмеялись, все трое, как если бы они были сестрами.
* * *
Билл вышел из лифта на сороковом этаже административного здания Уэйда Ван Гельдера и почувствовал, что храбрость его куда-то улетучилась.
Направляясь в сторону сияющей чистотой конторки администратора на другом конце большой, покрытой коврами комнаты, он вспоминал, зачем он здесь.
Прошлой ночью, лежа рядом с Феб и прислушиваясь к ее дыханию, он вдруг понял, что его будущему с Феб грозит серьезная опасность, если он не предпримет каких-либо шагов. Единственным человеком, стоящим на его пути, был дядя Феб, Уэйд, «спикер» семьи Ван Гельдеров и попечитель их огромного треста.
Утром Билл первым делом позвонил, чтобы договориться о встрече и был немало удивлен тем, как скоро его приняли.
– Спасибо за то, что принял меня сразу, Уэйд, – сказал Билл, усаживаясь в кожаное кресло, стоящее у стола из красного дерева, отделанного кожей. Он посмотрел поверх головы Уэйда, заметив на стене коллекцию старинных кремневых ружей.
– Я предполагал, что скоро услышу о тебе, – ответил Уэйд.
– Думаю, у нас есть кое-какие общие заботы, – несколько поспешно произнес Билл, – поэтому я решил, что будет лучше прийти и все выложить. Меня не покидает чувство, что нас связывают общие проблемы.
Уэйд посмотрел на свои руки, скрещенные на круглом животе, потом на Билла.
– Я не думаю, что это так. Мои тревоги касаются благополучия Феб. Честно говоря, то, что Феб увеличила потребление наркотиков, а также ее, мягко говоря, творческий застой каким-то образом совпали с началом ее связи с тобой. Руки Уэйда пытались подровнять стопку промокательной бумаги, которая и без того находилась в безупречном порядке. – И это совпадение, как ты понимаешь, приводит к очень неблагоприятному заключению о том, что ты не тот мужчина, который нужен Феб.
Он откинулся назад в своем вращающемся кресле. Билл был готов к такому повороту событий.
– Сказать по правде, меня все больше начинает волновать то, что Феб принимает наркотики. Я настолько встревожен, что наконец заручился ее согласием проконсультироваться с очень известным психиатром. Я не сомневаюсь, что с помощью доктора Розен Феб удастся постепенно прекратить употреблять наркотики. – Билл опустил глаза. Втайне он боялся, что наркотики связаны с их сексуальными проблемами более, чем он придавал тому значения. – Больно смотреть на это. – Он поднял глаза и, улыбнувшись, сказал: – Но теперь, когда Феб согласилась на лечение, я настроен гораздо оптимистичнее. Это только начало.
Уэйд разжал большие пальцы своих стиснутых рук. Билл видел, что начинает производить на него впечатление.
– А ты видел обзорную статью Джона Розена в «Таймс» о выставке Феб? – продолжал Билл, стараясь не упустить свой шанс, пока перевес на его стороне. – Розен пишет, что искусство Феб питает того, кто лишен эмоций. Уэйд, – Билл засмеялся сдавленным смехом, – может быть, это не то, что мы называем искусством, но у Розена большое влияние и наметанный глаз.
Уэйд долго молчал. Билл не показывал, что беспокоится, но ощущал беспокойство по влажности в подмышках. Он думал, что от этой встречи зависит очень многое и, самое главное, судьба Феб. «Я не могу позволить им разлучить ее со мной».
– Билл, – произнес Уэйд, хмуря лоб, – тут есть еще один момент. Ты, должно быть, знаешь, что Ван Гельдеры дружны с Эллиотами уже не одно поколение. Нас связывает дело, мы общались, женились друг на друге. Поэтому мы более чем встревожены тем, как Элиз отнесется к разводу.
Билл почувствовал, как глаза Уэйда буравят его, и понял, что в действительности тревожит Уэйда.
– Я преклоняюсь перед Элиз, уважаю ее и по-своему люблю ее. Я уверяю тебя, что ни в коей мере не обижу ее. Я не беру с нее ни цента на организацию развода. Все мое имущество составляют коллекции японского фарфора имари и монет. – Бросив взгляд на старинные ружья Уэйда, он продолжал: – А также моя коллекция мушкетов и, конечно, средневекового итальянского оружия. Я попросил Элиз продать его для меня по своему усмотрению и выслать мне сумму, оставшуюся после вычета комиссионных. Она согласилась. Я никогда не пытался что-то выгадать в нашем браке. – От серьезности ситуации у него нахмурились брови. – В конце концов, я ведь джентльмен. – Уэйд широко улыбнулся. – И я уверен, мне не нужно говорить тебе, что я имею довольно значительные доходы. Что ни говори, – Билл скрестил ноги, – а я ведь являюсь партнером компании «Кромвель Рид».
– Билл, мне кажется, что ты на правильном пути. – Уэйд дотянулся до увлажнителя на своем столе и включил его. Предлагая Биллу сигару, он продолжил: – Если ты можешь заверить меня, что Элиз не пройдет через унижение уплаты расходов на организацию развода и готов подписать предварительный брачный контракт, я не вижу дальнейших препятствий для вашей с Феб совместной жизни.
Уэйд отрезал щипцами концы двух сигар, передал одну Биллу и зажег свою. Медленно затянувшись несколько раз, он сказал:
– Добро пожаловать в нашу семью, Билл.
Билл выпустил большое кольцо дыма и подумал, что в жизни еще не курил лучшей сигары.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Клуб Первых Жен - Голдсмит Оливия

Разделы:
благодарностьКнига 112345678910111213Книга 21234567891011121314151617181920Книга 312345678910111213Эпилог

Ваши комментарии
к роману Клуб Первых Жен - Голдсмит Оливия



великолепная книга.перечитывала несколько раз.фильм совсем не то.
Клуб Первых Жен - Голдсмит Оливияелена слыш
13.12.2010, 22.09





Книга мне очень понравилась, а фильм, согласна, не то. Жаль,что так мало читающих ее:)
Клуб Первых Жен - Голдсмит ОливияИрина
31.05.2013, 19.49





Друзья, читайте эту книгу! Роман великолепный, а фильм и мне не понравился.
Клуб Первых Жен - Голдсмит ОливияДуся
7.08.2013, 21.55





Очень интересно
Клуб Первых Жен - Голдсмит ОливияТаня
12.06.2015, 14.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100