Читать онлайн Фаворитка месяца, автора - Голдсмит Оливия, Раздел - 25 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Фаворитка месяца - Голдсмит Оливия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.85 (Голосов: 33)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Фаворитка месяца - Голдсмит Оливия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Фаворитка месяца - Голдсмит Оливия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Голдсмит Оливия

Фаворитка месяца

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

25

«Отказаться от всего этого, должно быть, очень тяжело», – думала Джан, складывая одежду в лежавший на кровати чемодан. Что же она теряет? В конце концов, Джан почти никогда не могла играть ту роль, которую хотела. Сначала это были «характерные» роли, теперь – постельные сцены. Она с неприязнью посмотрела на стопку сценариев, которые ей предлагали последнее время. Каких женщин признает Голливуд: беглянок, проституток, жертв, зависимых женщин и девочек-подростков. Это женщины, которые нравятся Америке. Да, Джан смогла это бросить. Боже, почему она хотела любой ценой стать актрисой? Это был вопрос, ответ на который оказывался слишком печальным. Она подумала о Нейле. Как и он, Джан была ребенком, который никогда не видел чьего-либо одобрения. И у которого никогда не было семьи. Все сложилось соответственно. Запах кулис, чувство семьи в труппе, внимание публики… «Единственное, что я всегда хотела, это чьего-нибудь одобрительного взгляда. Я так уставала без этого». Джан покачала головой и сложила белую шелковую блузку, положила ее в чемодан и снова потрясла головой. Никто не глядел на нее так, кроме, возможно, Нейла, а Джан не доверяла ему, не заботилась о том, чтобы он был хорошего мнения о ней. Могла ли любовь Сэма, ярость критиков или овации публики – могло ли что-нибудь из этого заставить Джан поверить в то, что она достаточно хороша? Она сомневалась в этом.
С болью в сердце Джан подумала о тех, кто оставался в Нью-Йорке, стараясь быть увиденным, услышанным, любимым. И еще больше о несчастных отверженных Лос-Анджелеса, практически готовых умереть ради того, чтобы стать фавориткой месяца. Хорошо, Джан имела все это и кто-то еще может иметь это. Ну и что? Джан освободила себя, ушла от всего, что считала вульгарным.
Однако Джан не думала так плохо обо всей своей жизни. Скорее, она осуждала себя в телешоу, журналах, кино. Быть симпатичной, популярной, сексуальной, желанной, быть обожаемой. Джан угрюмо усмехнулась, теперь она была обожаемой. Не было мужчины в стране, который бы не задергался, видя, как она имитирует оргазм. И завтра она может выйти на мировой экран. Сегодня – Скьюдерстаун, завтра – мир. Джан почти рассмеялась. Как она хотела показать им всем. Показать бабушке и девицам в Скьюдерстауне, показать торговым агентам и продюсерам в Нью-Йорке, показать каждому, насколько она хороша. Да, но ее бабушка умерла, имени своих однокурсников Джан даже не помнила, а Нью-Йорк никогда ничто не беспокоило.
Между тем, казалось, единственное, что показывала Джан – это свои половые органы всем, кто был в состоянии заплатить два доллара за билет. Она показывала, как хороша в притворном оргазме, образы, которые почти каждая молодая девушка могла найти полезными для себя. Джан затрясла головой от своих горьких мыслей.
Ей следовало смелее сказать себе другое – игра устраивала ее еще и потому, что она очень боялась жить. Боялась погрязнуть в повседневной рутинной работе, муже, семье. Джан думала о Шарлин и ее решительности: уехать жить будничной жизнью. Смогла бы Джан сделать это? Играть роль было значительно легче, чем жить. Хорошо, черт с ней, с идеей показывать чувства других людей, поскольку публика может иметь свои собственные чувства. Нет, Майкл все-таки научил ее делать различие между созданием образа героя и поведением злодея.
Злодеи. Их было так много, все они встали в позу героев. Сай Ортис, Хайрам Фландерс, Боб Ле Вайн, Майкл Маклейн, Марти Ди Геннаро. И конечно, Сэм. Джан посмотрела на фотографию ее и Сэма, которая все еще стояла на прикроватной тумбочке и сунула ее в мусорную корзину. Это было в Санта Крус. Всего несколько месяцев назад. Тогда Джан думала, что он может любить ее. Тогда она думала, что он достоин любви.
Еще одна правда: она была рада, что прошла через это. Джан принадлежала ему, была отвергнута и сгорела от оскорбления, совершенно такого же, как и другие чувствительные и серьезные девушки. Но, в отличие от них, Джан по крайней мере имела возможность переделать себя и затем испытать его страстное желание. Однако конец был таким же. Ничего не изменилось. Красота не спасает от предательства. Разве Джан не слышала это от Май? И от Брюстера Мура? Кому нужна красота? Это лишь еще одна ловушка для женщины. Не что иное, как ловушка с ловцами.
Джан пошла в ванную, чтобы упаковать зубную щетку, дезодорант и все, что обычно находилось там, обещая сделать ее более молодой, привлекательной и красивой.
Женщина взглянула на себя в зеркало: четко очерченное, выразительное, симметричное, совершенное лицо. И еще раз она увидела свои глаза – свои старые глаза, те прежние глаза маленькой девочки. Глаза преданного и брошенного ребенка. Они были отдельно от нее, смотрелись отдельно от лица, походившего на маску. Джан снова ударила эту маленькую девочку, еще раз заставила ее испытать боль.
– Прости меня, – прошептала она и обнаружила, что плачет. – Я так виновата перед тобой. – Изображение в зеркале затуманилось от ее слез. Джан вытерла их. – Я виновата в том, что ненавидела тебя, что причинила тебе столько боли. – Джан подумала о тех годах, когда ее отвергали при попытках пробиться в Нью-Йорке, отвергали мужчины, не хотевшие ее; о собственном истощении; об агонии в больнице. – Прости меня, – прошептала она снова. – Я верила им, а не тебе. – Джан посмотрела в свои собственные глаза, теплые, карие, не изменившиеся и такие печальные. – Я никогда больше не сделаю это снова. Обещаю тебе. Я никогда не поверю им снова.
Она повернулась к выстроившимся вереницей баночкам и пузырькам, взяла одну из них – такую хорошенькую, как жемчужина.
– Никогда! – воскликнула Джан и швырнула маленькую бутылочку на мраморный пол, и та разбилась, разлетевшись на крохотные яркие осколки.
Джан взяла следующую баночку. «Систематический дневной крем против старения кожи». Где они берут эти названия? Джан и его швырнула через всю комнату, и тяжелые белые осколки рассыпались по полу. Потом она взяла крем для глаз, кондиционер для волос, крем для рук, тональный крем – все это тоже полетело через комнату. Потом одну за одной Джан стала открывать коробочки с тенями для век. Тяжело дыша, она вытряхивала каждую и размазывала по стене или швыряла на пол. И этого было недостаточно. Все надо уничтожить за ту ложь, которую они внушали: «Пользуйся мной и будешь красивой», «Накрась мною веки и ты будешь любимой». Джан разбрызгала духи из пульверизатора, и комната наполнилась ароматом, словно распустилось множество цветов. Женщина уже задыхалась, но не могла остановиться, не хотела остановиться.
Всю свою жизнь Джан была недостаточно хорошенькой. Она теряла работу, мужчин и самоуважение потому, что была недостаточно похожа на модели в журналах, на киноэкране, на телевидении. Джан знала, что ни эти модели, ни она не будут выглядеть совершенно без умелой косметики, постоянного ухода за волосами, тренера, голодной диеты, маникюра и целого легиона специалистов по созданию иллюзий. Без сомнения, в Америке не было ни одной женщины после сорока, которая была бы удовлетворена тем, как она выглядит. Без сомнения, женщина рискует заболеть раком, пытаясь искусственным путем увеличить свой бюст. Голливуд, мужчины – все они завуалированно заставляют женщин ненавидеть себя за то, что они не выглядят как Лайла Кайл.
Джан вновь посмотрела в зеркало. Хуже всего было то, что она помогала распространению лжи. Джан пользовалась услугами хирурга, она морила себя голодом, уменьшала свой аппетит, свой возраст, свое лицо.
«Я помогала им, – думала Джан. – Я помогала Марти и Саю, и Сеймуру и Эйприл. Я помогала им протолкнуть их продукцию, протолкнуть имидж. Я помогла «Фландерс Косметикс» в стремлении утвердиться. Я помогала продавать ложь. И меня за это любили. Это значит, что по-настоящему меня никогда не любили».
– Никогда! – вскрикнула Джан и, схватив сиреневую помаду Шанель, стала писать ею на зеркале. Когда она писала «Никогда», помада сломалась. Джан отшвырнула ее, взяла другую и продолжала писать до тех пор, пока все зеркало не было покрыто разноцветными словами «Никогда», а пол не был усыпан обломками двух дюжин помад. Джан вернулась к парфюмерии.
Недостаточно стесняться того, как вы выглядите. Вам приходится стесняться и своего запаха. Вы не должны пахнуть женщиной. Вам надо пахнуть как лилии, или туберозы, или эвкалипт. Вам нужен аромат цитрусовых, или мускуса, или фиалок. Облейтесь дезодорантом, потом духами, и вы будете свежи и душисты, как букет лилий.
Одним махом Джан сбросила дорогие флаконы на пол. Хрустальные бутылочки трещали и хрустели у нее под ногами.
– Да! – кричала Джан.
Теперь от нее пахло, как от проститутки. И это было подходяще. Джан продавала и сама была продана Эйприл, Сэмом, Саем Ортисом.
– Но больше никогда! – кричала она, и ее начало тошнить от запахов.
Джан схватила оставшуюся пудру и другую косметику. Она била все, что могла, вытаскивала все новые и новые ящички, вываливала их содержимое на пол и крушила все, что можно.
Джан перевела дыхание и оглядела комнату. Разгром был полный: ее престижная ванная, женский храм, была забрызгана мерзостью, которая, как учили ее и каждую американку, была им необходима.
Джан лежала на софе в своей огромной пустой комнате. Жилая комната? Этот мавзолей? Нет, отказаться от этого не слишком тяжело. Но что она сделает потом?
Джан подумала о Нью-Йорке, о своей жизни с Сэмом, о расставании. Она думала о Молли и Чаке, о Нейле, о тех двух ужасных, одиноких годах, которые провела после разрыва с этим миром.
Хотела ли Джан, чтобы этого никогда не было? Желала ли она подтвердить свое тождество с Мэри Джейн?
Джан не могла ответить на это утвердительно. Она была рада тому, что стала хорошенькой. Не для каждого, конечно, а для себя. Не будучи никогда красавицей, Джан всегда жаждала ею быть. И если бы она не прошла через хирургическое отделение, то никогда бы не вкусила этого. Джан подумала, что хорошо знает разницу между жизнью красивой женщины и жизнью уродки. Она испытала это. И была рада.
И сейчас Джан злилась на мир, увековечивший эту разницу: размер глаз и форма носа значат больше, чем личностные качества. Голливудомания и американомания распространяются по всему земному шару. Америка экспортирует свое представление о культуре так же, как Япония экспортирует автомобили.
Джан слышала гудки на другом конце провода. «Пожалуйста, доктор, будьте дома», – умоляла она. Ей было интересно, как выглядит квартира Брюстера. Спит ли он в односпальной кровати или в двуспальной? «Боже, – молила она, – дай ему спать одному».
– Алло?
– Брюстер? Это Мери Джейн!
Слава Богу! Это было хорошее начало. Джан слышала, как он вздохнул.
– Я разбудила вас? Простите.
– Все в порядке. – Он помолчал. – Я не разговаривал с Мери Джейн много лет.
– Знаю, так же, как и я.
Джан умолкла. Как она могла объяснить? Как мог кто-нибудь, даже Мур, понять, что с ней случилось: кем она была, и кем она попыталась стать, и кем она стала сейчас?
– Кое-что произошло. Я имею в виду, я чувствую, как я изменилась, как…
Джан вслушалась на минуту в молчание на другом конце провода, поскольку ей показалось, что Брюстер ее не слышит.
– Брюстер? – позвала она.
– Да, Мери Джейн?
– Когда вы возвращаетесь в Гондурас?
– В течение месяца.
– Вам нужна сиделка?
– Вы нуждаетесь в работе?
– Нет, но я… Я очень, очень хочу.
Хотел ли Мур посмеяться над ней? Счел ли он ее дилетантом, входящим в новую роль? Все равно, Джан чувствовала, что это самый важный звонок, который она когда-либо делала, самый важный звонок в ее жизни.
– Я знаю, это достаточно неожиданно, – начала она, – но кое-что изменилось во мне. Я думаю, что это вызревало во мне долгое время.
– Я тоже так думаю, – сказал Брюстер.
– Мне кажется, я могла бы стать сиделкой. Я имею в виду, мне надо учиться, я многое забыла. И я не знаю испанский, кроме того, чему учил меня Рауль…
– Значит, надо пойти на курсы.
– Да! – Джан глубоко вздохнула. – Я могла бы помогать в присмотре за детьми. Я знаю, могла бы. Не в хирургии, конечно, но, может быть, во время консультаций. Я могла бы помогать кому угодно, могла бы присматривать за ними, Брюстер. Я знаю, я могла бы.
Слезы полились из ее глаз.
– Могу я приехать, Брюстер? – прошептала она.
– Добро пожаловать, – сказал он.






Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Фаворитка месяца - Голдсмит Оливия

Разделы:
От автора

Часть первая

12345678910111213141516171819202122232425

Часть вторая

12345678910111213141516171819202122232425

Часть третья

123456789101112131415161718192021222324252627282930313233343536373839404142434445464748495051525354

Часть четвертая

12345678910111213141516171819202122232425Неизвестность

Ваши комментарии
к роману Фаворитка месяца - Голдсмит Оливия



Офигенная книга. Хотела бы увидеть экранизацию
Фаворитка месяца - Голдсмит Оливиятаня
16.06.2011, 9.18





Замечательная книга.
Фаворитка месяца - Голдсмит ОливияВика
25.10.2011, 23.31





Согласна, но екранизации к сожалению не било и не будет((((
Фаворитка месяца - Голдсмит ОливияДана
19.11.2012, 21.59





Советую любительницам этого жанра. Отличная книга!
Фаворитка месяца - Голдсмит ОливияИрина
31.05.2013, 19.45





Книга очень увлекательная ,завораживает с первых страниц ,мне все произведения этого автора нравятся ,сколько интриг ,и жизненных ситуаций,советую всем прочитать ,я уверена вы будете доольны
Фаворитка месяца - Голдсмит ОливияТатьяна
7.09.2016, 17.30








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100