Читать онлайн Девочки мадам Клео, автора - Гольдберг Люсьен, Раздел - 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Девочки мадам Клео - Гольдберг Люсьен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.88 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Девочки мадам Клео - Гольдберг Люсьен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Девочки мадам Клео - Гольдберг Люсьен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гольдберг Люсьен

Девочки мадам Клео

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

10

Из дневника Питера – Париж, 3 июля 1990 года.
Наконец-то круг сужается!
Довольно долго говорил по телефону с Фидл. Мы оба взбудоражены тем, что в этой истории всплыл Черный Джек Эйлер. Боже, до чего узок круг! Если как следует присмотреться, начинаешь замечать, что весь мир – это две сотни человек, из которых одна половина либо спала со второй, либо изменяла ей.
Мы проболтали больше часа. Мне явно не хватает Фидл. Если бы не моя затворническая жизнь, я не смог бы понять, что не встречал человека, до такой степени настроенного на одну волну со мной, как Фидл. Мы сходимся даже в том, что Хемингуэя переоценивают, а Мадонна не умеет петь. Когда я говорю с Фидл, у меня такое чувство, будто разговариваю сам с собой.
Я позвонил также Венди, чтобы поторопить с делами, и отметил про себя, как поднялось мое настроение.
Наша следующая встреча с мадам будет посвящена Анжеле Уэйнстайн и ее роли во всей этой истории. Я пришел к выводу, что моя Мадлен пока не фигурирует среди действующих лиц. Жаль, мне интересно было бы знать, что с ней стало.
Анжела Уэйнстайн еле уместилась в тесном желтом такси, явно не рассчитанном на ее метр восемьдесят два роста. Откинувшись на липком от жары заднем сиденье, она уставилась на шофера, обдумывая, как бы обругать его получше. Но тут же перехватила в зеркале его похотливый взгляд и решила промолчать. Она хорошо знала этот взгляд лет эдак с десяти, еще с той поры, когда жила в Бруклине. Среди своих сверстниц она была тогда единственной с вполне оформившимся бюстом и привыкла, что мужчины засматриваются на ее груди. Не маленькие нераспустившиеся бутоны, едва заметные под майкой, а внушительные круглые шары, крепкие, как волейбольные мячи. К тринадцати годам она выросла до метра семидесяти пяти. У нее была тонкая талия и очень длинные ноги. С годами ее кожа потемнела, что придавало ей экзотический средиземноморский вид. Кто не особенно разбирался, мог принять ее за итальянку, еврейку или гречанку. К ней постоянно приставали мужчины – иногда не просто заговаривали, а прижимались и пускали в ход руки – в переполненных вагонах метро, в лифтах, в уединенно расположенных телефонных будках.
Столь ранний жизненный опыт ожесточил Анжелу. Когда ей исполнилось пятнадцать, в ее широко поставленных темных глазах можно было прочитать угрозу: «Только тронь – прибью!» А если не мог защитить взгляд, она пускала в ход тяжелую словесную артиллерию. Мужчины, неосторожно задевшие Анжелу, скоро начинали жалеть, что не прошли мимо. Перед ними была прекрасная амазонка, казалось, способная пришибить до смерти. Только сама Анжела знала, что за этими бандитскими замашками скрывается перепуганная девчонка.
Взгляд, который она перехватила в зеркале, означал, что любое ее слово, кроме адреса, по которому нужно ехать, будет воспринято как поощрение. А у нее не было настроения вступать в перебранку. Нарочито суровым голосом Анжела назвала адрес своего адвоката, потом устроилась поудобнее, чтобы как следует обдумать затруднительное положение, в котором оказалась. Все началось накануне вечером, когда дверь квартиры на Пятьдесят Девятой улице, где находился офис ее «службы знакомств», с грохотом взломали несколько человек из полиции нравов.
Ублюдки! Они нагло хохотали, вваливаясь в комнату и спотыкаясь о разломанную мебель и куски штукатурки. Сукины дети!
Анжела потерла запястья, вспоминая, как давили на них наручники. Хорошо хоть, что ей разрешили позвонить Барри перед тем, как увезли. Барри Риццо стал ее адвокатом и клиентом с тех самых пор, как она занялась своим бизнесом. Может, он и не первоклассный юрист, зато всегда стоит за нее горой. Анжела вздохнула с облегчением, когда он приехал, притом в считанные минуты, но благодарность к нему значительно поуменьшилась, когда она увидела как он отпихнул полицейского, чтобы попасть в объектив телекамеры.
Она не знала, кто известил журналистов, Барри или фараоны. Да это, впрочем, неважно. Но то, что дело получило огласку, – настоящее несчастье и грозит полным разорением. Если бы не огласка у нее хватило бы денег все уладить, а теперь ей грозит уголовное преследование, и она, похоже, останется без копейки, пока не пройдет через все это.
Анжела основала свое дело, когда получила наследство. Притом немалое. Эв, ее отец, да будет земля ему пухом, был налоговым инспектором. Тридцать лет он тщательно укрывал взятки, которые брал за то, что ревизовал сфабрикованные бухгалтерские книги вместо подлинных. Когда Эв умер, Анжела с матерью получили ключ от сейфа в банке «Баувери Сэйвингс», а в сейфе – пачки, пачки пожелтевших от времени стодолларовых банкнот.
За один год доля матери ушла на ее лечение от сердечной недостаточности в частной клинике Нью-Джерси. А доля Анжелы пошла на первое основанное ею предприятие – «службу знакомств графини де Марко». «Красавицы актрисы и манекенщицы придадут блеск вашему пребыванию на Манхэттене», – гласила реклама в желтой прессе. Служба существовала уже пять лет – и пока что все обходилось благополучно, не считая мелких затруднений. Анжела как раз собиралась выкупить дело у известной, но престарелой мадам из Лондона и сделать фирму графини де Марко транснациональной, когда нагрянули проклятые фараоны, взломали дверь, перепутали списки клиентов и закрыли заведение.
Работать Анжела начала в семнадцать лет, сразу после окончания школы, в компьютерной «службе знакомств» на Лексингтон-авеню. Здесь она узнала, как много в мире одиноких людей. Она также поняла скрытую от нее прежде разницу между мужчинами и женщинами. Поразительно простую. Женщины хотят выйти замуж, а мужчины – лечь в постель. Бизнес никогда не прогорит, если поставляет ходовой товар, тем более такой, который удовлетворяет клиента на все сто. Итак, Анжела откроет службу «девушек по вызову». Если, конечно, ей удастся решить две проблемы.
Первая – нет такого места, где учат, как таким бизнесом управлять. Вторая – деньги. Анжела понимала, что быстрее всего можно научиться делу, принимая в нем участие. Она привела в порядок ногти и волосы, купила новый костюм в «Александерсе», пару туфель на каблуках невероятной высоты и отправилась в «службу знакомств», адрес которой нашла на последней странице «Вилледж войс». В тот же вечер она уже работала в отеле «Хилтон», где как раз была в разгаре встреча поставщиков противопожарного оборудования.
Ей не очень-то нравилось заниматься любовью с подвыпившими незнакомыми мужчинами, но это еще куда ни шло. Хуже, что приходилось их выслушивать и смеяться над их шутками. Можно было терпеть, только сознавая, что все это временно.
Женщины, возглавлявшие эту службу в одном из небоскребов на Ист-Сайде, не возражали, что она все время крутится в офисе. С Анжелой было интересно: ее манера общения – едкая, циничная – завоевала общую симпатию, а когда она предложила сидеть на телефоне, если кто-то из персонала отсутствовал по делам или болезни, ее просто полюбили.
За месяц она освоилась, уяснила для себя всю не слишком сложную систему. Она разобралась, кому следует давать на лапу в том или ином полицейском участке, кто из домовладельцев не станет возражать, чтобы обслуживание размещалось в принадлежащем ему доме, и, самое главное, отметила, кому из девушек, работающих вместе с ней, здесь не нравится.
Весной, когда умер отец, Анжела всерьез задумалась о наличных деньгах. Наличность – вещь ненадежная. Ее куда ни помести, обязательно «наследишь», а тогда – налоги. Наличность громоздка и неудобна при расчетах. Одна из напарниц направила ее к Барри Риццо, которого совсем недавно в прессе назвали «пособником мафии». За десять центов от доллара Барри отмыл наследство Анжелы, записав его в своих канцелярских книгах как инвестицию в организуемую «службу знакомств». Так родилась контора графини де Марко. В значительной степени благодаря стараниям Барри Риццо, который поставлял непрерывный поток клиентов, успех был ошеломляющий. Через полгода предприятие стало приносить доход. Год спустя в «стойлах» у Анжелы ожидали выхода уже более двухсот «актрис-манекенщиц».
Она была уверена, что делает все как надо, подмазывая кого положено и умножая связи с влиятельными людьми. Но, видимо, кому-то размеры ее взяток показались недостаточными. В первый раз, когда нагрянули полицейские, Барри все уладил, и она возобновила работу уже через сутки. Но с каждым новым арестом требовалось все больше и больше времени, чтобы снова получить возможность действовать. После того как на нее наехали в последний раз, Барри сделал ей предупреждение.
Подняв глаза от своего директорского стола, Барри Риццо увидел в дверях стремительно входящую Анжелу. Ее волосы, как обычно, развевались, а полные груди вздрагивали в унисон каждому удару высоких каблуков об пол.
Подойдя к столу, она нависла над ним.
– Ну? – спросила она. – «Что ты сделал, чтобы защитить меня» – это уже договаривал ее тон.
– Как вы сегодня чувствуете себя, графиня? – Барри приподнял экземпляр «Нью-Йорк пост» и хлопнул им по столу.
Анжела со стоном плюхнулась на стул.
– Нет, ну каковы, а? Этим паршивым репортерам хватило одного взгляда на мою квартиру – и со вчерашнего вечера я итальянская графиня. – Она расставила пальцы и, как расческой, провела ими по темно-рыжим спутанным волосам.
Против Анжелы был выдвинут целый букет обвинений – от сводничества и организации проституции до сопротивления при аресте (она использовала свой обширный словарный запас, когда на нее надевали наручники).
– Я позвонил в несколько мест, золотко. – Барри заглянул в блокнот, лежавший на столе. – Думаю, удастся обойтись штрафом. Но боюсь, тебе пока придется отойти от дел. Может быть, на год или на два, пока все не утихнет. А потом уж можно начинать снова.
– Везде коррупция, – проворчала она. – За что меня так?
Риццо окинул взглядом длинные ноги, широкие плечи и твердые груди под натянутым красным шелком.
– Черт побери, Барри! Что же мне делать? Если надолго заморозить бизнес, я потеряю моих девушек. А они у меня первоклассные.
Анжела уставилась в окно. Похоже, она вот-вот заплачет. Наконец она повернулась к Барри и простонала:
– Ох, Барри, что же мне делать?
– Ты знаешь, – Барри огорченно вздохнул, – что твои телефонные разговоры прослушивались несколько недель.
– Но ведь всем известно, что ни один суд не примет этого в качестве доказательства! – резко сказала она.
– А при чем тут суд? Им нужны имена и номера телефонов.
– Да пусть себе записывают. Они все равно ничего не поймут. Мы используем специальный шифр в телефонных разговорах, – возразила она. – Только я могу определить кто есть кто. Книга, в которой все это указано, лежит в сейфе банка «Марин Мидленд». Шли бы они...
– Да как сказать. Пойти-то они пойдут, да только какая польза от книги, если ее негде использовать?
Взгляд Анжелы затуманился. В уголках ее дымчатых глаз появились две крупные слезы, которые скатились по безупречному макияжу.
– Барри, но это же единственное, что я умею. Куда мне деваться?
Риццо откинулся в кресле и скрестил руки на широченной груди, выжидая, пока она успокоится. Ему нравилась Анжела, она всегда ему нравилась. Сильная и находчивая, крепкая, как сортир из кирпича. Но сейчас ей это не поможет. Работать ей не дадут, это ясно. Откровенное лицемерие! Во всем мире такие, как Анжела Уэйнстайн, предоставляют четкое, надежное, даже изысканное обслуживание. Но когда местным политикам нужны кричащие заголовки о борьбе с преступностью, они всегда выбирают самые легкие жертвы: владельцев забегаловок, которые не убирают тротуары, или хозяек заведений.
Он расцепил руки и положил их на стол.
– Ну как, успокоилась? – спросил он отеческим тоном.
Утвердительно кивнув, она швырнула скомканный бумажный платок в мусорную корзину.
– Давай отвлечемся на минуту. Анжела, что у тебя в активе? – медленно проговорил Барри. – Что с собственностью?
Она развела руки.
– Да так, по мелочи. Машина, мебель. Мои меха, немного драгоценностей. Вот и все.
– Гм-м-м. А акции? Поступления на счет?
– Кякие счета, Барри? Спустись с небес. «Служба знакомств» – не розничная торговля. Это всегда только наличность. Ну, ты же знаешь. Девушки приносят деньги, я беру свою долю. Все счета оплачиваю наличными, как и они.
– А книга, о которой ты говорила?
– Моя книга?
– Вот-вот. Где все имена и телефоны девушек и клиентов. Она кое-чего стоит.
– Да что ты, Барри! Это как и мои драгоценности. Товар на любителя. – Она шарила в сумочке, ища новую пачку сигарет.
Барри откинулся назад, заложив руки за голову.
– Я попробую найти выгодного покупателя. Тогда ты как-нибудь выкрутишься. По крайней мере, заплатишь штраф, просроченные налоги и все такое. Может быть, тебе даже подвернется интересное занятие.
– Занятие? Какое это? – Анжела взглянула настороженно. – Если ты думаешь, что я готова опять стать шлюхой, то ты глубоко заблуждаешься.
– То, что я имею в виду, так же далеко от этого, как костюм польского портного от шедевра высокой моды. Дело стоящее. Тебе даже не снились такие деньги, какие сможешь заработать.
– А ты что с этого будешь иметь? – Анжела изогнула бровь, прикуривая.
– Я? – усмехнулся Барри. – Пришлю тебе по почте счет.
Анжела приоткрыла рот, выталкивая языком большую затяжку дыма, который лениво перекатился через нижнюю губу, поднялся вверх и исчез у ее четко очерченных ноздрей. Она встала и погасила сигарету.
Пока она шла к нему вокруг стола, он отодвинул кресло и расстегнул ширинку. Анжела встала между его ног.
– Я сэкономлю тебе гербовую марку, – сказала она с улыбкой, медленно опускаясь на колени.
К концу января Сандрина поняла, что дело совсем плохо. Она достала из потайного места в стенном шкафу металлическую шкатулку, села с ней на кушетку и с безнадежностью отметила, что лежавшая внутри пачка денег почти растаяла.
Единственным источником дохода после того, как закрылось предприятие Анжелы, были несколько прежних постоянных клиентов. Сандрине пришлось самой составить график, по которому она работала на себя, но если уж теряла клиента, то нового на его место взять было негде.
Теперь, дойдя до полного отчаяния, Сандрина поняла, что как ни крути, а придется последовать совету Барри Риццо.
Он категорично заявил, что не о чем говорить, пока он не увидит бумаг, в которых оговорены ее права на наследство. Без этих документов нельзя обсуждать возможность юридически оспорить права матери, если та не пожелает отдавать деньги.
Когда Барри сказал, что ей нужно вступить в личные переговоры с матерью, у Сандрины похолодели руки. Мысль, что предстоит встретиться с матерью и объясняться, причинила ей физическую боль. Она выскочила из офиса Барри, даже не попрощавшись.
С того времени эта мысль не давала Сандрине покоя.
Она направлялась к стенному шкафу, чтобы положить на место шкатулку, когда сзади послышался голос Сью-Би. В руках Сью-Би держала связку воздушных шаров, украшенную розовой лентой, спадающей до полу.
– С днем рождения, Санди! – сказала она слабым голоском.
Сандрина поставила шкатулку на столик и с удивлением взглянула на Сью-Би.
– Боже мой, Сью-Би! Откуда ты это взяла?
– Я попросила Хуана, чтобы он купил их, если сможет. – Сью-Би подошла к ней нетвердой походкой. – Он принес их утром, пока ты стирала белье внизу.
– О, Сью-Би! – У Сандрины подступил комок к горлу.
Она протянула руки и взяла шары.
– Я даже и вспоминать не хотела, что сегодня у меня день рождения.
– Извини, пожалуйста. Может быть, я зря об этом вспомнила? Я совсем не хотела чтобы ты из-за меня огорчилась.
Держа в руках шары, Сандрина опустилась на край кушетки.
– Я огорчилась вовсе не из-за тебя, Сью-Би, – мягко выговорила она. – Ты – единственный человек в мире, с которым мне хорошо. Если бы у меня не было тебя, я бы... – Сандрина не могла продолжать. Горячие слезы навернулись на глаза. Она взглянула на Сью-Би и покачала головой.
– Сандрина. – Сью-Би села на журнальный столик напротив подруги. – Я никогда не видела, чтобы ты плакала. Извини меня.
– Перестань извиняться, – рассердилась Сандрина. – Ты не виновата, что я такая дрянь.
– Ну что ты, Санди, не говори так!
Сандрина потянулась к пачке салфеток у лампы и громко высморкалась.
– Все так скверно, и я чувствую себя выпотрошенной. Вот, полюбуйтесь. Я почти разорена, впереди – неизвестность. Моя лучшая подруга целый месяц не выходит из комнаты, даже голову не моет. В свои двадцать пять лет я даже не могу назвать себя девушкой по вызову. Я женщина по вызову. Да только вызовов нет, и у меня всего сто шестьдесят семь долларов. А в это время моя мать сидит на Парк-авеню на мешке с деньгами, которые по праву принадлежат мне. – Сандрина скомкала салфетку и швырнула ее в угол.
– Сандрина, а что нужно, чтобы ты получила свое наследство? С сегодняшнего дня оно – твое, но я же вижу, что тебе даже думать об этом больно.
Сандрина опустила глаза:
– Адвокат сказал, что я должна достать документы.
– Ну и?..
– Это значит, что придется увидеться с матерью.
Сью-Би надолго замолчала, думая о том, что происходит в душе Сандрины. Наконец она спросила у подруги:
– Хорошо, девочка моя, так что же ты собираешься предпринять?
Сандрина подняла руки, делая вид, что защищается.
– Ладно, ладно, ладно! Успокойся! Хочешь, я пойду с тобой? Я ведь пойду, ты знаешь!
Сандрина медленно покачала головой:
– Нет, Сью-Би. Это я должна сделать сама.
– Значит, пойдешь? – Сью-Би захлопала в ладоши.
Сандрина смотрела в одну точку. Если уж подавленная малышка Сью-Би нашла в себе силы выбраться из постели, то и у нее должно хватить мужества на то, чтобы отправиться на Парк-авеню и противостоять матери.
– Да, – твердо ответила Сандрина. – Переступлю через себя. Но пойду.
– Когда? – настаивала Сью-Би.
– Сегодня вечером. Знаю, она будет дома, устраивает свою обычную тошнотворную вечеринку. Это я прочла в колонке Сюзи, пока белье было в сушилке.
Сью-Би обхватила голову Сандрины обеими руками и громко чмокнула ее в лоб.
Увидев, сколько народу направляется к фешенебельной квартире Титы Мандраки, Сандрина пожалела, что не взяла с собой Сью-Би. Сейчас ей не помешала бы моральная поддержка.
Откуда-то доносились звуки оркестра, сновали одетые в белое официанты, неся серебряные подносы, уставленные бокалами с шампанским и тарелочками с канапе
type="note" l:href="#n_5">[5]
.
Держа пальто на руке, она стояла в холле и разглядывала публику. Там было много узнаваемых лиц, но никого, с кем она была бы знакома. Требовалось еще какое-то время, чтобы собраться с духом. Бросив пальто на стул, она нерешительно распахнула двустворчатую дверь, ведущую на кухню. Знакомый запах Мартиной стряпни всколыхнул ее память.
Марта стояла у плиты, снимая печенье с горячего противня.
– Марта! – шепотом позвала ее Сандрина.
Противень с грохотом упал на плиту. Марта обернулась, раскрыла от изумления рот и раскинула руки.
– Моя Дрини! – воскликнула она обходя разделочный стол, чтобы заключить Сандрину в свои объятия. – Слава Иисусу! Моя девочка жива!
Сандрина прижалась к своей бывшей няньке и позволила себе погрузиться в ее беспредельную любовь, ощущая себя при этом хорошо как никогда.
Неожиданно Марта ослабила объятия.
– А позвонить ты, конечно, не могла? – строго сказала Марта. – Или весточку мне подать, что с тобой все в порядке? Ты ведь ведешь борьбу со своей матерью, а не со мной...
Сандрина уставилась в пол:
– Знаю, Марта, это ужасно. Но не сердись. Это было просто выше моих сил... Я боялась. Я была так обижена, так зла...
– И я тоже.
– Я скучала по тебе. Страшно... Пожалуйста, постарайся понять...
Марта сняла с плиты чайник, чтобы налить в него воды из-под крана.
– Но я все-таки знала, что ты сегодня придешь, – голос Марты звучал уже веселее.
– Откуда ты знала? – удивилась Сандрина.
– Сегодня же день твоего рождения.
– Ой, Марти! Ты помнишь...
– Ну, конечно, помню. Как же мне не помнить? Но ты ведь не из-за этого пришла, верно? – Марта поставила две чайные кружки на кухонный стол. – Садись.
Сандрина села.
– Я пришла поговорить с матерью о наследстве.
– Догадываюсь, – сказала Марта, опуская в каждую кружку по пакетику с чаем. – Посижу-ка я минутку.
– Ты думаешь, у меня есть шанс? Марта покачала головой.
– Я так не думаю, милая моя. – В голосе ее прозвучала печальная нотка.
Сандрина вновь разозлилась, она почувствовала, как кровь приливает к щекам, а в горле застрял комок.
– Но это же мои деньги, Марта! Их оставил мне мой отец. Он был уверен, что я получу их. Кроме того, они мне необходимы. Я сейчас на мели...
– Насколько я понимаю, моя сладкая, твоя мать вправе и отказать. Мистер Maндраки безумно ее любил, поэтому сделал так, что это возможно.
– Тогда, может быть, и не спрашивать? Может быть, не доставлять ей удовольствия отказать мне? – едва не кричала Сандрина.
– Лучше бы тебе найти адвоката...
– Да у меня уже есть, черт побери! Он сказал, ему надо посмотреть подлинные документы. И чтобы получить эти чертовы бумаги, мне нужно обратиться к ней.
– Следи за своими выражениями, детка! – Марта нахмурила брови.
Сандрина подперла рукой подбородок и через стол улыбнулась Марте.
– А ты совсем не изменилась, – с нежностью сказала она.
Засвистел вскипевший чайник. Марта наполнила обе кружки.
– Что за жизнь у тебя, Дрини? Откуда ты берешь деньги? На что существуешь?
– Не заставляй меня лгать тебе. Марта.
– Ну, тогда не говори. Во всяком случае, раз тебе нужны деньги, значит, ты не занимаешься чем-то совсем плохим?
– Я никому не приношу вреда, если для тебя важно именно это.
– Для меня важно, не приносишь ли ты вреда себе.
– У меня все нормально. – Сандрина понимала, что слова ее звучат неубедительно.
Марта заслуживала откровенности. Но Сандрина знала, что та не будет настаивать, потому что обо всем догадывалась.
– А ты счастлива здесь, Марти? – спросила Сандрина.
Пожилая женщина встала, выключила духовку и вынула новую порцию печенья.
– Слишком много скандалов, – сказала Марта, не оборачиваясь. – Это несчастливый дом, Дрини.
– Как же ты все это выдерживаешь? – сердито спросила Сандрина.
Марта повернулась к ней, вытерла руки о передник и снова села.
– Я живу здесь с того дня, как тебя привезли из роддома. Все двадцать пять лет. И мне теперь некуда деваться. Если я сейчас уйду, она придержит деньги, которые, как говорит, отложены для меня, чтобы платить мне небольшую пенсию. Во всяком случае, она меня этим уже пугала. Но где же я тогда окажусь?
– Марта, клянусь тебе, как только смогу, пришлю за тобой. Ты будешь доживать свои дни в покое, рядом со мной. Я найму тебе и повара, и служанку, даже сниму маленький домик. Все, что ты захочешь.
Ответом Сандрине была усталая, печальная улыбка:
– Красивая мечта, детка.
– Это не мечта. Клянусь тебе.
– Так ты пойдешь туда? – Марта кивнула в сторону библиотеки.
– Думаю, да. Надо с этим покончить.
– Она пьяная.
– Сейчас?
– Угу. Начала пить с середины дня, а к тому времени, как стали собираться гости, уже лыка не вязала.
Сандрина закрыла лицо руками:
– О Боже, с ней невозможно общаться, когда она пьяная. Похоже, будет ужасная сцена.
Марта поднялась, прислонилась к плите и скрестила руки.
– Она держит документы в спальне, в стенном сейфе, – без всякого выражения сказала она.
– Знаю. Она всегда их там держала.
– Я могу достать бумаги, когда она отключится, как обычно. Ее тогда не разбудишь и бейсбольной битой.
Сандрина взглянула на Марту с немым изумлением:
– И ты сможешь это сделать?
– Смогу, – спокойно ответила Марта.
У Сандрины не было и тени сомнения, что няня выполнит свое обещание. Разве был когда-нибудь случай, чтобы Марта не прикрыла ее? Нельзя подвергать опасности такого друга. Если что-нибудь с ней случится, Сандрина никогда себе не простит.
– Я не могу позволить тебе это, Марти. – Сандрина покачала головой. – Просто не могу. Я пойду к ней. Плевать мне, пьяная она или трезвая. Надо же когда-то взрослеть.
Сандрина поднялась из-за кухонного стола, решительно повернулась и толкнула дверь, задев при этом официанта.
Сандрина прошла на пустую середину комнаты и, подняв подбородок, прямо взглянула на мать. Тита Мандраки не сразу заметила дочь. Она прервала свою речь, моргнула раз, другой, а затем подняла веер и начала обмахивать им лицо.
– Так... Так... Так... – Она подчеркнуто растягивала слова. – Возвращение блудной дочери...
– Здравствуй, мама! – Сандрина говорила спокойно, хотя колени ее дрожали.
Широко улыбаясь, мать направилась к Сандрине. Приблизившись, насколько возможно, к окаменевшему лицу Сандрины, она процедила сквозь зубы:
– Что ты здесь делаешь? Думаешь, не знаю, зачем ты сюда заявилась?
– Мне хотелось бы немного поговорить с тобой. Наедине.
Сандрина присела на край кушетки, обитой стеганой тканью.
Мать заперла дверь и повернулась к Сандрине. На лице Титы все еще сохранялась фальшивая улыбка, маскирующая плохо скрываемую ярость. Она не казалась настолько пьяной, какой ее описывала Марта, – возможно, научилась это скрывать.
– Ну так что же, – сказала мать, глубоко вздохнув, – Кики Будро сказала мне, что ты стала известной личностью в городе.
– Кики Будро? – Сандрина нахмурилась.
Она не знала никакой Кики Будро.
– Она видела тебя в ресторане с мужчиной, который годится тебе в отцы.
Сандрина перехватила инициативу. Она не собиралась тратить на это неприятное дело больше времени, чем необходимо.
– Кстати, об отцах... – сказала она. – Помнишь ли ты, что сегодня мне исполняется двадцать пять лет?
– Неужели? – Тита подняла бровь.
– Да, мамочка, не смущайся... Мне это тоже не очень-то нравится. Я хочу получить деньги, которые оставил мне отец.
– В самом деле? – Голос Титы звучал надменно.
Сандрина знала, что именно так она разговаривает с небрежными официантами или с нерасторопными продавщицами.
– Да, в самом деле, – спокойно ответила Сандрина. – Я знаю, что ты можешь помешать мне. Прошу тебя этого не делать. Я прекрасно понимаю, ты считаешь, что у меня нет никаких прав просить у тебя хоть что-нибудь, но эти деньги принадлежат мне, и я хочу их получить.
– Ой, как мы откровенны!
Сандрина промолчала. Колени ее перестали дрожать, она почувствовала удивительную легкость, будто все худшее уже позади.
– Хорошо, Сандрина, тогда буду откровенна. Я знаю, ты ждешь, что я откажу тебе... Ты, конечно, понимаешь, что твое отношение ко мне оставляет желать лучшего. Ты как в воду канула. Никогда даже не позвонишь. Не навещаешь свою старую няньку, которую так любила.
– Давай, мамочка! Можешь обвинять меня во всех грехах. Я это заслужила.
– Я не собираюсь обсуждать, имеешь ли ты право на эти деньги. Они в любом случае не твои.
– О чем ты говоришь. Они безусловно мои. Их оставил мне мой отец.
Слабая, холодная улыбка появилась на своеобразно красивом лице Титы Мандраки.
– Милая Сандрина, Отто Мандраки не был твоим отцом.
Голова Сандрины откинулась назад как от удара.
– Ты что? – прошипела она. – Ты что, сошла с ума? Конечно, он мой отец!
– Как ты думаешь, кто лучше знает, ты или я? – Голос Титы звучал с подчеркнутой вежливостью. – Я утверждаю, что он не был твоим отцом, и ты никогда не сможешь доказать обратное. Все очень просто.
– Я тебе не верю, – сказала Сандрина.
Теперь у нее начали дрожать не только колени, но и руки.
– Я подумываю о том, чтобы получить эти деньги наличными и заказать себе бриллиантовое колье. – Тита разглядывала свои безупречные красные ногти. – Вместо того, которое ты украла.
Сандрина поднялась и поправила на плече цепочку от сумочки.
– Дай мне пройти, – резко сказала она. – И отопри дверь.
Мать не двинулась с места.
– Уйди с дороги и открой дверь, или я тебя изуродую!
– Ишь ты! – оскорбилась Тита. – Вот как теперь улаживают дела люди с улицы! – Она повернулась и открыла дверь.
Не взглянув на нее, Сандрина выскочила, пробежала через холл, расталкивая удивленных гостей, подхватила со стула пальто и обеими руками толкнула кухонную дверь. Она распахнулась, стукнув о стену.
Марта подскочила к Сандрине, оставив маленькие бутерброды с ветчиной, которые укладывала на серебряный поднос.
– Господи! Что случилось?
– Она сказала мне, что Отто Мандраки мне не отец!
Руки Марты непроизвольно дернулись вверх, к лицу.
– Эта женщина потеряла рассудок, – прошептала она. – Что за ужасные вещи она говорит.
– А может, это правда, Марти? Ты должна знать. – Сандрина с трудом сдерживала дрожь в голосе.
Марта медленно вытерла руки кухонным полотенцем и села на табуретку. Она выглядела постаревшей и усталой.
– Милая, – вздохнув, начала она. – Есть только одна причина, почему она сейчас так говорит. Твое наследство – это много денег. Конечно, мы никогда не сможем разузнать правду. У твоей матери было множество – ну, скажем, друзей...
Сандрина оторвала листок из записной книжки у телефона и нацарапала на нем номер.
– Марта, прошу тебя, сделай то, что ты предложила... Пусть даже Отто Мандраки мне не отец, но эти деньги он оставил мне и хотел, чтобы я их получила. – Она протянула Марте записку с телефонным номером. – Позвони. Мой адвокат будет ждать.
Марта опустила листок в карман фартука и кивнула.
В дверях Сандрина обернулась.
– Я пришлю за тобой, Марта. Чего бы это ни стоило. Обещаю тебе. – С этими словами она выбежала из квартиры.
Вечером следующего дня Марта позвонила Сандрине и сказала, что взяла пакет с документами из стенного сейфа. Сандрина тут же связалась с Барри Риццо, а тот послал человека встретиться с Мартой.
Целую неделю Сандрина и Сью-Би мучительно ждали, когда Барри сообщит свое мнение по поводу юридических прав на наследство. Сандрина уже рассказала ему о заявлении своей матери, и, к ее облегчению, он согласился, что, вероятно, не имеет значения, был ли в действительности Отто Мандраки ее отцом или нет. Главное, что деньги он предназначал Сандрине.
Когда зазвонил телефон, Сандрина на кухне красила холодильник – не столько потому, что он был слишком обшарпанный или грязный, сколько для того, чтобы отвлечься.
– Я возьму трубку, – крикнула она Сью-Би, которая в это время смотрела в комнате по видео программу, обучающую чтению.
Сандрина вытерла о джинсы запачканные краской руки и бросилась к телефону в гостиной.
«Хоть бы это был Барри с хорошими новостями», – заклинала она, поднимая трубку.
– Алло! – В голосе ее звучала надежда.
– Доброе утро, – ответил мужской голос с оксфордским произношением. – Говорит Мартин Берк-Лайон. Простите за беспокойство в выходной день. Не могли бы вы оказать любезность и подозвать к телефону Сандрину.
Сандрина помедлила.
– Минутку, пожалуйста. – Она изменила голос, стараясь, чтобы он звучал чуть выше, чем обычно. – А она знает, по какому поводу вы звоните?
– К сожалению, нет, – ответил мужчина. – Приношу свои извинения. Скажите ей, что я компаньон мистера Барри Риццо, это он дал мне телефон.
Сандрина вздохнула с облегчением. Если ее номер парень узнал от Барри, все в порядке.
– Говорит Сандрина, – приветливо представилась она.
– О, это вы? Здравствуйте. – Он усмехнулся. – А я думал, что беседую с вашим секретарем.
– Я и хотела, чтобы вы так думали.
– Что ж, предусмотрительно. – Мужчина откашлялся. – Разрешите объяснить вам, в чем дело. Я представляю организацию очень личного, деликатного свойства. Здесь, в Штатах, мистер Риццо является юридическим консультантом по некоторым делам нашей фирмы. Он рекомендовал встретиться с вами и предложить работу у нас.
Сандрина растерялась:
– Но я не понимаю, мистер...
– Берк-Лайон. Пишется через дефис.
– Так, хорошо. Но я не понимаю, почему Барри не позвонил мне сам.
– А разве он не звонил?
– Нет, мистер Берк-Лайон, не звонил. И я думаю, мне не следует вести с вами переговоры, пока он не позвонит. – Она сочла нужным проявить осторожность.
– Ну что ж, боюсь, мне придется еще раз принести свои извинения. Не совсем удачно получилось. Я прощаюсь с вами до того времени, пока вы не поговорите с ним. После этого, возможно, вы пожелаете связаться со мной. Я остановился в отеле «Пьер». Номер десять-четырнадцать.
Сандрина была взволнованна и совершенно сбита с толку. Она холодно поблагодарила его и повесила трубку.
– Кто это? – Сью-Би стояла в дверях спальни.
– Какой-то мужчина, – пожала плечами Сандрина. – Он говорит, что Барри его компаньон. Именно так: не друг, не старый приятель, а компаньон. Как-то подозрительно звучит.
– А о чем идет речь? Это не о деньгах?
– Нет. И я не понимаю, почему Барри не предупредил меня.
Сандрина набрала номер домашнего телефона Барри.
– Барри? Это Сандрина. У тебя есть знакомый по фамилии Берк-Лайон? Пишется через дефис...
– Господи! – простонал Барри. – Совершенно забыл. Извини меня. Послушай, Санди. Боюсь, у меня для тебя не слишком приятные новости.
– О нет! – выдохнула Сандрина опускаясь на кушетку.
– Речь о твоем наследстве. Я изучил документы, и похоже, что обойтись без согласия твоей матери будет труднее, чем я предполагал. В принципе все уладить можно, но потребуется время.
– И деньги, – добавила Сандрина, чувствуя, как у нее опускается сердце.
– Да и деньги, конечно, – ответил Барри. – Потому-то, собственно, я и хотел познакомить тебя с этим Берк-Лайоном. Может быть, тут для тебя прекрасный выход. Как насчет того, чтобы встретиться с ним где-нибудь в баре?
– Встретимся втроем? – удивилась Сандрина. – Он что, действительно хочет предложить мне работу?
– Да еще как!
– Давай увидимся с тобой пораньше. Ты мне объяснишь, в чем дело.
– Давай. Тогда в пять?
– Как я должна быть одета?
– Как принцесса! – засмеялся он.
Поспешно одеваясь, Сандрина объяснила Сью-Би, что идет на встречу с адвокатом. Там какие-то затруднения – она позвонит ей позднее.
Ровно в пять ее такси остановилось перед входом в ресторан отеля «Риц Карлтон». Когда Сандрина входила в дверь, кто-то шлепнул ее сзади. Обернувшись, она увидела улыбающегося Барри. На нем была широкополая шляпа Борсалино, придававшая ему залихватский вид, и двубортный плащ.
– Давай твое пальто, куколка – сказал Барри, расстегивая плащ.
В этот час ресторан был почти пуст. Старший официант приветливо встретил их и проводил к столику за баром. Двое парней заняли маленький столик в углу. Не спрашивая Сандрину, Барри заказал два виски с содовой.
– Подходящая упаковка, – заметил он, взглянув на платье Сандрины. – «Шанель», да?
– Угадал. Это наряд под настоящую леди. Тебе нравится?
– Не то слово, – произнес он с восхищением. – И что это вы, девчонки, так любите костюмы от «Шанель»? Это у вас как форма!
– Не совсем так, мистер Риццо. – Сандрина откинула назад густые темные волосы. – Не каждая может себе это позволить. Кто не может, носят «Адольфо».
– Иначе говоря, лучше одевается та, что лучше трахается? – спросил он, поднимая брови, как это делают мужчины типа Риццо, когда говорят о чем-то, связанном с сексом.
– Нет, та, у которой мужчины лучше, – подмигнула ему Сандрина.
Когда принесли выпивку, Барри отхлебнул изрядный глоток, с шумом выдохнул и наклонился к ней.
– Надеюсь, ты не очень расстроилась из-за этой накладки с твоим наследством? – спросил он, похлопывая ее по руке. – Там жесткие условия, но я надеюсь, что мы найдем лазейку. Все будет зависеть от того, удастся ли нам заполучить нормального судью, когда мы подадим иск...
– Иск? – простонала Сандрина. – Это может продолжаться бесконечно. А что я буду есть до тех пор, чем платить за квартиру?
Барри поерзал на стуле и наклонился еще ближе.
– Да, вот о чем я хочу поговорить с тобой, пока не появился этот парень. Берк-Лайон – человек больших возможностей. Я имею в виду, что он – посредник, у которого прекрасные, да что там, лучшие связи в мире! Ты понимаешь, о каких делах идет речь.
– Хватит трепаться, Барри, – твердо сказала Сандрина. – Чем именно он занимается?
– Он... ну, скажем так: занимается поисками своего рода талантов на очень высоком уровне.
– Поисками талантов? – Сандрина нахмурилась. – И он хочет познакомиться со мной? С чего это вдруг... – размышляла она вслух. – А... впрочем, кажется, я начинаю понимать...
– Это тот самый человек, который купил телефонную книгу Анжелы.
Сандрина уставилась на него.
– Купил книгу Анжелы? О чем ты говоришь, Барри? – повышая голос, спросила она.
Он схватил ее за запястье:
– Держи себя в руках, детка. Такое довольно часто случается. Подожди, я расскажу тебе обо всем остальном. Ты, надеюсь, не против водить знакомство с самыми известными людьми – знаменитыми политическими деятелями, миллиардерами? И не в гостиничных номерах или где-то украдкой. В их домах, на их яхтах, на их вечеринках. Вот какая у тебя перспектива это покруче, чем быть девчонкой, которую трахают по вызову. Как знать, кисуля, такая красавица, как ты, может и замуж выйти. Такое уже не раз случалось. Ну? Что? Я тебя спрашиваю.
– Притормози, Барри! – Сандрина несколько успокоилась, но еще не вполне.
– Ну... что ж... – Барри выглядел обиженным.
– Полагаю, сейчас ты начнешь убеждать меня, что и трахаться ни с кем не придется. Они будут любить меня за мой «природный ум»?
Лицо Барри прояснилось:
– Представь себе, Сандрина, секс здесь действительно только малая часть дела.
– Да брось ты, наконец. – Она закатила глаза.. – Это из той же оперы, что и «чек уже выслан» или «я только на пару сантиметров вставлю – и все». Не забывай, с кем разговариваешь!
– Послушай, Сандрина. – Он опять начал злиться. – Ты ведь ничего не потеряешь, если поговоришь с этим малым. Это будет просто собеседование. Я ведь о тебе пекусь, кисуля!
Сандрина отхлебнула виски.
– Хочешь сказать, я должна пройти просмотр? – резко спросила она. – Какая наглость!
– Они ведь не берут кого попало, детка, можешь проверить. На Калифорнийском побережье платят десять штук только за их телефонный номер. А здесь еще больше. Спроси у Анжелы. Она продала им что-то около трех дюжин фамилий, но Берк-Лайона заинтересовали всего несколько девушек, и ты – одна из них. – Барри неодобрительно развел руками. – Мне казалось, тебя это заинтересует.
– А почему я? – недоверчиво спросила она.
Барри что-то пробормотал, уткнувшись в свой бокал.
– Что?
Он взглянул ей в глаза:
– Потому что я рекомендовал тебя.
– Ты сообщил ему, кто моя мать, да? – Она не отводила глаз. – Барри Риццо, ты проходимец.
Он поднял вверх палец.
– Да, ладно, но я ловкий проходимец и заботливый проходимец, который сказал им также, что ты красива и шикарна, что ты говоришь по-французски. Такой проходимец заслуживает снисхождения. – Он скорчил недовольную гримасу. – Я тебе друг, детка. Поверь мне.
Кое-что в словах Барри заставило ее задуматься. Как бы он ни приукрашивал картину, просматривались некоторые шансы, возможность встретить богатого человека который разрешит все ее проблемы.
«Какая ирония судьбы, – подумала она, – что ее мать занималась, в сущности, тем же».
Всю жизнь Сандрина привыкла слышать о таланте матери, изобретательности ее ума, тогда как в действительности мать преследовала простую цель – быть на виду у всех, пускать пыль в глаза, заманивая в ловушку мужчин, которые бы поддерживали ее материально или, как в случае с Джеми, удовлетворяли ее гипертрофированное тщеславие. Предложение Барри, по крайней мере, давало надежду на лучшую жизнь для нее самой, для Марти, а может быть, и для Сью-Би.
– С кем еще из девушек он собирается встретиться? – спросила наконец Сандрина.
– Пока не знаю, выбрал ли он кого-нибудь еще, но... – Барри как будто осенила идея. – Как насчет твоей соседки?
Сандрина отшатнулась от него:
– Барри Риццо! Где твои убогие гангстерские мозги! Сью-Би не проститутка. Она очаровательная невинная девочка из Техаса.
– Конечно. Но ты сама говорила что она жила с Омаром Заки.
– Барри, – возразила Сандрина – она же была у него медсестрой.
– Ерунда. Я знаю Заки.
– Боже, Барри! Какие у тебя грязные мысли!
– Посмотрим. – Он сделал знак официанту, чтобы тот наполнил их бокалы. – Сейчас не время спорить об этом. Наш приятель появится с минуты на минуту. Ты готова?
– Что будет, если я ему подойду?
– Тогда ты полетишь вместе с ним на «конкорде» в Париж, во Францию, чтобы познакомиться с главным лицом этой фирмы. Я договорился, что ты можешь взять свою подругу. Будет она участвовать или нет – все равно. Что ты скажешь?
– Подумаю, – ответила она без особого энтузиазма. – А какова роль этого парня? Что-то вроде сутенера еврокласса?
– Нет-нет-нет, – как пулемет затараторил Барри. – Он только знакомится с новыми девушками и рекомендует их своей хозяйке. А она уже проводит подробное собеседование.
– Она? А кто она?
– Ее называют мадам Клео.
Соломинкой для коктейля Сандрина чертила маленькие кружочки на скатерти. Она не хотела, чтобы Барри заметил, какое впечатление произвело на нее это имя. Любой девушке, занимающейся ее ремеслом и обладающей хоть каплей честолюбия, это имя было знакомо. Оно было известно во всем мире каждому не ограниченному в средствах прожигателю жизни.
– Ну что ж, Барри, – сказала она. – Я поеду, хотя бы для того, чтобы узнать, каково это летать на «конкорде». И еще...
– Что, детка?
– Окажи себе услугу: пожалуйста, когда говоришь о Париже, не обязательно уточнять, что это во Франции. Это и так все знают.
Сандрина открыла дверь и увидела, что в квартире темно. Только в спальне светился голубой экран.
– Сью-Би, – позвала она. – Ты дома?
Сандрина включила лампу у кушетки и вошла в спальню. Сью-Би сидела в кровати, одетая в свою детскую пижамку. На коленях она держала блокнот в желтую линейку. Высунув от усердия язык и низко склонившись, Сью-Би сильно нажимала на блокнот огрызком карандаша.
Сандрина подвинула ноги Сью-Би и села на кровать.
– Как ты относишься к тому, чтобы отправиться в пятницу в Париж? – неторопливо спросила она.
Сью-Би прищурилась и наконец-то взглянула на нее.
– Что?
– В Париж. Ты и я. Полет на огромной серебряной птице.
– Боже мой, – прошептала Сью-Би. – Ты это серьезно?
Сандрина потянулась к сумочке и достала конверт.
– «Конкорд». Самолет, которым летают кинозвезды и миллионеры, потому что весь путь занимает три часа. Нам забронированы места в отеле «Риц» на выходные.
– Бог мой! Наверное, я умерла и уже на небесах. Что все это значит? Что ты сделала?
– Мне предстоит там собеседование, и они оплачивают расходы на дорогу. Барри подумал, что я, наверное, захочу взять тебя с собой.
– Мне нечего надеть, – сказала Сью-Би.
Сандрина разразилась смехом:
– Ну, теперь я вижу, что ты здорова, Сузи. Это самые жизнелюбивые слова, которые я слышала от тебя за последние недели.
– Серьезно говорю. Я ведь так похудела. Мне теперь ничего не годится.
– Не беспокойся. У меня одежды больше, чем у Шер. – Сандрина подошла к своему шкафу и распахнула дверцу. – Выбирай!
– Можно мне надеть свою шубу? – спросила Сью-Би детским голоском.
– Да, дорогая, – Сандрина снова засмеялась. – Надевай свою шубу. А сейчас я позвоню и скажу, что мы едем.
Всю зиму мадам Клео проводила собеседования с новыми девушками – 1986 год обещал быть очень напряженным. Обычно ее постоянные клиенты делали заявки за несколько месяцев, и уже нет сомнения, что понадобятся, по крайней мере, еще две или три девушки выше среднего уровня, если, конечно, какую-либо из ее подопечных можно отнести к среднему уровню. Но она хотела найти трех феноменальных девушек.
Уже много лет собеседования проходили в утренние часы в гостиной на втором этаже особняка принадлежавшего мадам Клео. Высокие окна, выходящие на Сену, даже зимой давали сильное освещение – яркое и неблагоприятное для всех, кроме самых красивых. Безжалостный свет подчеркивал малейшие изъяны: легкую одутловатость у рта несовершенство бедер или отвислость груди.
Комната была достаточно просторна, чтобы девушка могла пройти несколько метров, пока Клео оценивала ее осанку, высоту груди, посадку головы. Акустика в помещении с голыми стенами и незадрапированными окнами позволяла оценить тембр голоса, отметить нюансы произношения.
Утро выдалось утомительное. Она посмотрела и отклонила одну испанку, бывшую манекенщицу.
Затем настала очередь девушки-шведки, чьи висящие груди потребовали бы хирургического вмешательства, – Клео оплатила бы операцию, если бы к тому же девушка не нуждалась в интенсивном психиатрическом лечении.
– Мартин, – обратилась она к своему помощнику через внутреннее переговорное устройство, стоящее в простенке между окнами на маленьком столике в стиле Людовика Четырнадцатого. – Кто там еще остался?
– Приехали американские девушки, – ответил бесстрастный голос Мартина.
– Девушки? – переспросила она – Но ты, по-моему, говорил, что сегодня будет только одна американка.
– Можно, я зайду к вам на минутку?
– Oui. – Она выключила связь.
Войдя в комнату, Мартин остановился у двери и отбросил со лба длинную прядь желтых, как мякоть ананаса, волос.
– Мадам, здесь девушка, с которой я беседовал в Нью-Йорке. Но она согласилась приехать только вместе с подругой.
Клео порылась в папках с бумагами на своем столе, нашла и просмотрела нужную.
– Это Сандрина?
– Да, именно, – подтвердил он. Клео прочитала вслух:
– «Рекомендована Барри Риццо. Работала на Анжелу. Училась в Хаммельбургском колледже. Мать – модельер Тита Мандраки. Прекрасно танцует. Не употребляет наркотиков. Говорит по-французски».
– Мандраки, – задумчиво произнесла Клео. – Мартин, откуда я знаю это имя?
– Наверное, потому, что у вас есть три платья от Титы Мандраки. Бежевое из шифона, розовое...
– Нет, дело не в этом. – Она сделала отрицательный жест рукой. – Ну ладно, я вспомню потом. А как у девушки со здоровьем?
– Я уверен, что беспокоиться не о чем. – Мартин прислонился к двери.
– Об этом всегда надо беспокоиться, Мартин, – назидательно сказала Клео. – Ты сказал, что она приехала с подругой? Но у меня в списке больше никого нет...
– О, я думаю, что подруга приехала просто так, не для собеседования.
Клео кивнула:
– Да, а как она выглядит? Мне всегда любопытно.
– Блондинка, очень привлекательная, от лица невозможно оторваться. По-видимому, богатая, во всяком случае, у нее прекрасная шуба.
– Жаль, блондинок-американок нам всегда не хватает. А как ты думаешь, эта подруга не захочет пройти собеседование? – спросила Клео, и было непонятно, говорит ли она всерьез.
Блондинок у нее как раз недоставало, и один важный клиент, богатый итальянец, который заказывал блондинок-американок, начал уже проявлять нетерпение.
– Боюсь, не захочет. – Мартин покачал головой. – Она не профессионалка... Впрочем, может быть, что-нибудь и получится...
– Что ты затеваешь, Мартин? – подозрительно спросила Клео.
– Не волнуйтесь, – ответил он бодро. – Я все сделаю как надо.
– Ну хорошо. Если она собирается ждать подругу, спроси, не хочет ли она чаю, и проследи, чтобы ей было хорошо.
– А теперь пригласить Сандрину? – спросил Мартин.
– Да, пожалуйста. Я уже и так опаздываю.
Клео внимательно наблюдала как Сандрина вошла в комнату, прошла несколько шагов и села на стул с высокой спинкой, стоящий в центре ковра. Мартин был прав, она двигалась, как танцовщица.
«Прекрасно, – подумала Клео, – но посмотрим, что у нее с мозгами».
– Bon jour, Сандрина вы говорите по-французски? – улыбаясь, спросила она.
– Oui, Madame.
– Вы предпочитаете беседовать по-французски или по-английски?
– Как хотите, мадам, но вы поймете мои ответы, если я буду говорить по-английски, – любезно ответила Сандрина.
Ответ понравился Клео. Девушка была уравновешенна и уверена в себе.
– Ну что ж, Сандрина – приветливо сказала мадам по-английски. – Мартин представил мне на вас подробное досье. Он дал вам наилучшие рекомендации, как и мистер Риццо. Позже мы побеседуем более подробно. А сейчас меня интересует самое основное.
– Что же?
– Вы некоторое время занимались подобной работой. Почему вы хотите продолжать?
– Мне нравится эта работа. Я люблю красивые вещи. – Голос Сандрины был таким же спокойным, как и ее взгляд. – А такая работа позволяет мне иметь их. Я люблю приключения, новые впечатления. А самое главное – как я думаю – мне нравятся мужчины.
– Именно так, – сказала мадам Клео, скрещивая пальцы. – А вы знаете, что многие из моих девушек, работая здесь, очень удачно вышли замуж?
– Я слышала об этом.
– Вас интересует такая возможность?
– Что вам больше понравится: если я скажу «да» или если я скажу «нет»? – спросила Сандрина с лукавой улыбкой.
Клео громко рассмеялась. Понятно, почему все так рекомендуют эту девушку. Она постучала по досье Сандрины.
– У вас были когда-нибудь неприятности с полицией?
– Нет, никогда.
– А как со здоровьем? Есть какие-нибудь проблемы?
– Нет. Я очень осторожна в этом отношении.
– Так, хорошо... Мы тоже, – строго сказала Клео. – А каких мужчин вы предпочитаете?
Сандрина, поджав губы, на секунду задумалась:
– Не примитивных. Скорее немолодых. Мужчин с нормальными сексуальными запросами.
– А что вы считаете ненормальным?
– Любые действия, причиняющие боль мне или моему партнеру.
Клео не спеша кивнула:
– Прекрасно. У нас достаточно девушек, которые могут это делать. А как вы считаете, что могло бы быть вашим specialite?
– Создание атмосферы, – ответила Сандрина, не раздумывая ни мгновения.
– Поясните, пожалуйста, – попросила Клео.
Девушка нравилась ей все больше и больше. За время разговора Сандрина не изменила позы. Она сидела на стуле, сдвинув колени и ступни, сложив непринужденно руки поверх юбки своего дорогого костюма. Ни один волосок не выбивался из блестящей темной прически. После вопроса Клео она слегка изменила позу, закинув ногу на ногу.
– Я думаю, мне платят за то, что я доставляю удовольствие.
– И вы доставляете?
– Пока что никто не жаловался. О, у меня есть один маленький трюк. Я его усовершенствовала, и он производит очень большой эффект.
Мадам Клео заинтересованно откинула голову:
– Что же это такое?
– Я могу достичь оргазма по своему желанию.
– Это прекрасно, но я не понимаю, в чем здесь такой уж потрясающий эффект?
– Но я могу это делать одетая, при публике, а мужчина думает, что это из-за него.
– Ах, понимаю. – Мадам Клео кивнула одобрительно. – А теперь разденьтесь, пожалуйста.
Неожиданность, с которой мадам Клео произнесла эти слова, была вызвана особыми причинами. В беседах с новыми девушками это был один из ее излюбленных приемов. Реакция испытуемой значила для нее не меньше, чем обнаженное тело. Кроме того, девушка может проделывать хитрые штучки с одеждой. Поскольку нагота представляла собой своего рода спецодежду в их работе, Клео придавала этому большое значение. Процесс раздевания позволял ей определить истинную осанку девушки. Если у той была тенденция к сутулости, в обнаженном виде это становилось заметнее. Нужно было проверить размер талии, упругость груди, а также цвет сосков – коричневый или розовый. Коричневые соски были бесспорным доказательством, что когда-то в прошлом девушка рожала, о чем Клео должна была знать. Большое значение имели также волосы на лобке. Многим клиентам не нравилось, когда волосы были сведены воскованием до узкой темной полоски, под бикини. А некоторые даже специально оговаривали при заказе, чтобы девушка была с пушистым лобком. Необходимо было также проверить, нет ли уродливых родинок, шрамов, рябинок и волос на теле, а также любых признаков уколов иглой, которые некоторые девушки хитроумно скрывали. Клео не потерпела бы никакого изъяна, который нельзя было исправить даже пластической операцией.
Сандрина не разочаровала ее.
Она поднялась со стула, положила на пол свою маленькую стеганую сумочку, сняла жакет. В считанные секунды на ней остались только туфли на высоких каблуках, которые она надела, сняв пояс и чулки. Нижнее белье тоже говорило о многом. Клео ни разу не видела, чтобы профессионально работающая девушка носила колготки.
Мадам подперла рукой подбородок и начала изучать тело Сандрины – так музейные работники рассматривают произведения искусства.
– Пройдитесь, пожалуйста, – попросила она. – До камина и обратно.
Прогуляться, сохраняя самоуверенность, при ярком дневном свете на каблуках и в обнаженном виде – эта задача по плечу только закоренелому эксгибиционисту. Дойдя до камина, Сандрина повернулась, очаровательно улыбнулась и задержалась на мгновение, чтобы произвести должный эффект. Она непринужденно подняла руки, как манекенщица демонстрирующая коротенькое платьице, и снова пересекла комнату. Сандрина вполне могла бы работать моделью на весенних демонстрациях моды. Она несла свою наготу, как элегантный костюм. Кожа у нее была гладкая, без каких-либо изъянов в цвете или фактуре. Бедра покато изгибались, а широкий треугольник волос на лобке был темным и блестящим, как мех норки. В движениях была и эротика и скромность.
– Здесь написано, что вы танцуете, Сандрина. – Клео протянула руку и нажала кнопку магнитофона.
В комнату ворвались звуки «Все любят ча-ча-ча» в исполнении Сэма Кука.
– Танцуйте! – скомандовала Клео, протягивая руку ладонью вверх, будто преподнося свое предложение на блюдце.
Сандрина откинула голову назад и будто ввинтилась в пол. Минуты две она танцевала, отрешившись от всего, кроме музыки и собственной красоты. Опытный глаз Клео уловил по выражению лица Сандрины, что девушке нравится, когда на нее смотрят. Еще более обещающим было то полное удовольствие, которое она получала от сознания собственного совершенства.
Мадам Клео смотрела на Сандрину – и сердце ее пело.
Сандрину можно было назвать эталоном девушки Клео – умную, свежую, сексуальную.
Клео уже прокручивала в уме список своих клиентов, отбирая тех, кому могла бы подойти Сандрина новая девочка Клео.
Мадам перегнулась через стол и дважды нажала кнопку сигнала, подавая Мартину знак войти. В тот момент, когда открылась дверь и он присоединился к ним, она внимательно наблюдала за реакцией Сандрины. Часто девушки при виде Мартина непроизвольно прикрывали руками лобок. Некоторые бросались к своей одежде и хватали блузку или юбку, чтобы прикрыть наготу.
Услышав, что дверь открывается, Сандрина полуобернулась и увидела Мартина. Правая рука ее поддерживала грудь, одна нога чуть впереди, словом, поза фотомодели. Глаза она опустила.
– Merveilleuse! – чуть слышно выдохнул Мартин.
Мадам Клео встала.
– Одевайтесь, моя милая, – сказала она Сандрине и обратилась к своему помощнику: – Ты отлично работаешь, Мартин. Мне она нравится.
– Я же говорил вам! – Мартин был взволнован.
– Так, хорошо, у нас остались еще кое-какие дела. Мартин, позаботься, пожалуйста, чтобы Сандрине дали наш информационный буклет.
Когда Мартин беззвучно выскользнул из комнаты, Сандрина взяла свое белье и начала одеваться.
– Вы свободны сегодня вечером, милая?
– Да, конечно, – послышался несколько приглушенный голос Сандрины. – Она натягивала юбку через голову. – Но со мной здесь подруга. Почему вы спрашиваете?
– Мы любим для начала представлять новых девушек, так сказать, друзьям дома, – проговорила мадам Клео, обходя письменный стол. – А ваша подруга может за ужином побыть дамой Мартина. Он заехал бы за вами в отель часов в восемь.
– Замечательно, – ответила Сандрина, уже полностью одетая. – Благодарю, что уделили мне внимание.
– Для меня это было одно удовольствие, Сандрина. Думаю, что дела у нас пойдут прекрасно.
Из окна второго этажа Клео наблюдала как обе девушки вышли из дома и направились в сторону Маленького моста. Девушка, которую она только что наняла, выглядела очаровательно. Ее подруга, миниатюрная блондинка, была еще привлекательнее.
Мадам заглянула в ежедневник, чтобы посмотреть, с кем у нее назначена встреча за обедом, потом прошла в небольшой холл рядом с гостиной, где работал Мартин.
– Мартин, дорогой. – Она остановилась у его стола. – Позвони, пожалуйста, в ресторан и предупреди, что я буду попозже.
– Не беспокойтесь, мадам.
– Потом позвони в отель «Мёрис» мистеру Эйлеру и сообщи, что на вечер для него есть красивая новая девушка. А ты присоединишься к ним с подругой-блондинкой. Мне хотелось бы получить полный отчет.
– Я опередил ваше желание, – Мартин понимающе улыбнулся, – и уже пригласил блондинку.
– Ты хитрый лис, Мартин. Ясно, что у тебя на уме.
– Вы одобряете?
Мадам Клео пожала плечами:
– Стоит попробовать.
– Новая девушка обещает быть потрясающей, вам не кажется?
– Я думаю, мистер Эйлер останется доволен.
– Еще бы! Я в этом уверен! – с восторгом сказал Мартин. – Знаю, как ему нравится пробовать новеньких!
Вечером Джек Эйлер с решительным видом проскочил через вестибюль отеля «Мёрис». Он чувствовал себя просто великолепно. Уже само пребывание в Париже возбуждало его сексуальность, наполняя воспоминаниями о тех далеких пьянящих днях времен войны, когда он впервые открыл для себя приют любви мадам Клео, совсем небольшое заведение в номерах на улице Сен-Дени. Она была очень молода тогда – моложе некоторых из своих девушек. И позаботилась о том, чтобы напуганный и одинокий лейтенант американской военной полиции получил уроки любви, определившие все его дальнейшие отношения с женщинами.
Особого рода дружеская связь, которая установилась у него с мадам Клео, играла постоянную и важную роль в его жизни. За долгие годы он истратил сотни тысяч долларов на ее девушек – и ни единой секунды не пожалел об этом.
Он был на седьмом небе от предпочтения, которое ему оказывала мадам Клео, также ценившая их многолетнюю дружбу. Получить «право первой ночи» в заведении мадам Клео было куда труднее, чем достать сезонный абонемент на все игры баскетбольной команды «Лос-Анджелес Лейкерс».
Приближаясь к маленькому бару в углу помпезного вестибюля, он замедлил шаг и поздоровался с приехавшим сюда на денежки казны сенатором Кентом Мендедхоллом, которого сопровождала изысканная рыжеволосая спутница. Они стояли в дверях и ждали, пока освободится столик. Эйлер, уверенный в себе и в том, каковы его привилегии в этом фешенебельном отеле, миновал сенатора и его спутницу и оглядел зал, поправляя серебристый галстук. Официант бросился навстречу, как только увидел его.
– Bonsoir, месье Эйлер! Для вас все готово, сэр.
Джек кивнул и позволил проводить себя к единственному незанятому столику. Его столику!
Отель «Мёрис», бастион ненавязчивой элегантности и превосходного обслуживания, был для Джека Эйлера почти родным домом. По сентиментальным причинам он заказывал один и тот же люкс, окна которого выходили на Тюильри. Именно здесь, в роскошных комнатах, во время оккупации Франции располагался штаб нацистского генерала дон Хольтица. Это всегда напоминало Джеку Эйлеру, как высоко он поднялся.
Поджидая новую девушку Клео, Джек всегда занимал излюбленную стратегическую позицию – на банкетке лицом к залу. Отсюда было удобно наблюдать, как девушка пройдет по просторному вестибюлю.
Не дожидаясь заказа, официант обмахнул салфеткой столик у колен Джека и поставил высокий бокал «Блэк Лэйбел» с содовой.
– Что вас привело в Париж на этот раз, мистер Эйлер? – спросил официант.
– Очередная конференция, Жорж, – ответил Джек, поправляя безупречный узел галстука. – После целого дня скуки не мешает вечерком развлечься.
Официант улыбнулся и отступил на два маленьких шага, прежде чем повернуться к другим клиентам.
Джек отпил изрядный глоток виски и блаженно зажмурился. Такие вечера, как этот, доставляли ему максимальное удовлетворение чувством собственной значительности. Он предпочел бы обойтись без общества Мартина – этого полудохлого сына Альбиона, доверенного лица и эксперта мадам Клео, однако мадам настаивала на его присутствии. Когда появлялась новая девушка, Мартин оценивал то, что находилось над столом, проверка же Джека включала и то, что ниже.
– Джек!
Открыв глаза, Эйлер увидел стоящего у столика Мартина.
– О, Мартин! – Джек вздрогнул от неожиданности. – Извини, я немного расслабился.
Он встал и приветствовал помощника мадам, по-отечески сжав обеими руками его правую ладонь и локоть. Жест настоящего мужчины. Затем он взглянул поверх плеча Мартина.
– По-моему, чего-то не хватает? – ухмыльнулся он.
Усаживаясь рядом с Джеком, Мартин чуть наклонился, подтянул брюки на коленях и поправил манжеты.
– А, девушки? Они заскочили на минутку пожурчать. Знаете, как у них всегда... – подмигнул он Эйлеру.
Джек поманил официанта и повернулся к Мартину.
– Девушки? – переспросил он, глаза его расширились от предвкушения. – Как неожиданно! Ты мне говорил...
– Шампанское, пожалуйста – кивнув, сказал Мартин подоспевшему официанту, который при знаке Джека развернулся посередине зала на полном ходу, рискуя порвать себе связки. Обращаясь к Джеку, Мартин понизил голос.
– Теперь вот что, – сказал он. – Вашей дамой будет брюнетка. Блондинка – une amie de la maison
type="note" l:href="#n_6">[6]
. Мадам Клео решила, что будет неплохо, если мы поужинаем вчетвером. Новая девушка почувствует себя более раскованно.
– Расскажи мне о новенькой. – Джек изменил позу и придвинулся ближе к Мартину, приготовившись слушать.
– Нечто потрясающее, можете мне поверить. Я сегодня имел удовольствие видеть ее во всей красе.
Джек просиял:
– Француженка? Хотя это, в принципе, не имеет значения...
– Нет, американка. В высшей степени элегантна. Темные волосы. Прекрасное образование. Она поистине очаровательна. Вы не будете разочарованы.
Официант поставил перед Мартином фужер шампанского и тарелочку с канапе. Джек поднял бокал.
– За тебя, Мартин, дружище! – с энтузиазмом произнес он.
Если бы бокал Джека, когда он выронил его, не задел тарелку с канапе, такого ужасного беспорядка, возможно, и не случилось бы, а светлые брюки Мартина не оказались бы заляпаны до такой степени. Но, к сожалению, вышло именно так. От удара все разлетелось в разные стороны: стекло, жидкость, кубики льда анчоусы, паштет, трюфели, запеченные в сдобном тесте, ломтики копченого лосося на смазанных маслом тоненьких тостах.
На какое-то мгновение все замерли. Затем у столика оказалось слишком много народа – двое официантов и бармен поспешили на помощь.
– Mercie, – прошептал кто-то.
Это произошло, когда у входа в бар появились две модно одетые, стройные женщины. Первой Джек заметил Сандрину, но рука, в которой он держал бокал, дрогнула при виде Сью-Би.
Девушки издалека смотрели на эту нелепую сцену. Один из официантов смачивал содовой чистую салфетку, чтобы хоть как-то спасти брюки Мартина. Бармен занялся пятном на галстуке Джека.
Оцепенев от нереальности происходящего, Джек, Сандрина и Сью-Би смотрели друг на друга, не веря своим глазам. Первое, почти незаметное движение сделала Сью-Би, которая стояла в нескольких шагах позади Сандрины, не отрывая взгляда от Джека. Она едва шевеля губами, выдавила из себя:
– Ничего... не... говори...
Совершенно смущенный, Джек опустил глаза и увидел, что от усилий бармена грязное пятно на шелковом галстуке только расплывается. Действия официанта, занимавшегося брюками Мартина, имели едва ли не меньший успех.
Джек раздраженно оттолкнул руку бармена и повернулся к Мартину.
– Пойдем в мой номер, – предложил он. – Горничная на этаже сделает это гораздо лучше. – Он подхватил Мартина под руку и направился к дверям.
– Извините, милые дамы, мы сейчас вернемся, – обернувшись, сказал Мартин. – Закажите себе что-нибудь. Простите, ради Бога.
Ошеломленные, Сандрина и Сью-Би молча наблюдали, как выходят мужчины. Сбитые с толку официанты крутились в полуметре от них, не зная, что предпринять. Наконец один из них, тот, что трудился над брюками Мартина, указал на банкетку.
– Садитесь, пожалуйста. Что вам принести выпить? Я уверен, что мистер Эйлер вернется через несколько минут.
К этому времени Сью-Би уже пришла в себя.
– Спасибо. Шампанское? – обратилась она к Сандрине.
Сандрина молча кивнула, тяжело опустилась на банкетку и потянула Сью-Би за руку, усадив рядом с собой.
– Сью-Би, это ужасно! – прошептала она.
Сью-Би уставилась в одну точку.
– Что же нам делать?
– Ты хочешь уйти?
– Нет! – твердо ответила Сью-Би. – А ты?
– Не знаю, как быть. – Сандрина покачала головой. – Я ненавижу этого человека. Лечь в постель с Эйлером, да еще после того, как он с тобой обошелся? У меня от этого мурашки по телу...
Сью-Би повернулась к подруге.
– Он не такой плохой, – сказала она неуверенно.
Обе молчали, пока официант ставил на стол напитки, и возобновили разговор, только когда он отошел.
– Сью-Би, прости меня, – сказала Сандрина. – Я не могла себе представить, что так получится. Ох... не знаю. Это выше моих сил.
Сью-Би приоткрыла рот, но тут же закрыла его и состроила гримасу.
– Ты что?
Сью-Би минутку помолчала, раздумывая.
– Тебе придется пойти на это, Санди, – наконец произнесла она.
– Почему? – спросила Сандрина отпив немного шампанского, а затем сделала порядочный глоток. – Если я объясню ситуацию мадам Клео, я уверена, что она...
– Послушай, – решительно оборвала ее Сью-Би. – В Нью-Йорке ты мне все уши прожужжала, какие прекрасные возможности открывает работа на мадам Клео. Какой это отличный путь, чтобы получать кучу денег, вращаться в высших кругах общества, встречаться с богатейшими людьми. А сейчас ты готова первому же дать от ворот поворот.
– Но, Сью-Би, – возразила Сандрина. – Мне даже в самом кошмарном сне не мог привидеться Джек Эйлер в этой роли. – Она содрогнулась от отвращения.
– Не надо так, Санди, – сказала Сью-Би сердито. – Джек хорош в постели, уж я-то знаю. Теперь у меня нет к нему совершенно никаких чувств. Все перегорело. Понимаешь, хоть я и деревенщина из Вейлина, но с головой у меня все в порядке. Давай рассуждать здраво. Раз уж ты взялась за эту работу, то, значит, отказалась от права, чтобы у тебя мурашки по телу бегали. Представь, ты была бы хирургом и тебе привезли злейшего врага. Ты бы тоже закапризничала и заявила, что не будешь делать операцию?
Сандрина молча смотрела на Сью-Би. Она прищурилась, потом еще раз, как бы взвешивая слова подруги, – для Сью-Би это была очень длинная речь. Наконец Сандрина рассмеялась:
– Что ж, вынуждена признать, что это весьма любопытный взгляд.
– Единственно возможный! – сказала Сью-Би убежденно, как бы подводя черту под разговором.
– Сью-Би, ты сто раз права, девочка.
– Спасибо. – Сью-Би слегка кивнула головой. – Думаю, да.
– И тебе действительно все равно? Я имею в виду Джека.
– Абсолютно, Сандрина, и выбрось это из головы.
Сандрина всплеснула руками:
– Ты права, ты права! Знаю, что ты права. И все-таки мне трудно представить себе, как я смогу притвориться, что мне это нравится.
– А ты вообще-то думаешь о мужчине, я имею в виду, когда делаешь это?
– Честно говоря, нет, – ответила Сандрина. – Меня заботит только то, что он думает обо мне. Так же, как если бы он наблюдал, как я танцую.
– Прекрасно! – Сью-Би захлопала в ладоши. – Вот на чем тебе надо сосредоточиться. Это своего рода нарциссизм. Ты любишь себя, и что же здесь может быть плохого?
– Нарциссизм! – воскликнула Сандрина. – Боже мой, сестричка, я никогда не стану допытываться, откуда ты знаешь такое слово.
– Секунду. – Сью-Би потянулась за своей сумочкой, хитро усмехаясь. – Я знаю не только то, чему научилась у тебя. – Она порылась в сумочке и извлекла оттуда упаковку ментоловых конфет «Лайф Сэйверз»
type="note" l:href="#n_7">[7]
, затем протянула их Сандрине. – На, возьми.
Сандрина уставилась на упаковку.
– «Лайф Сэйверз» с шампанским? – Она поморщила нос.
– Это на потом. Положи одну на язык на несколько минут и убери перед тем, когда будешь брать в рот. Он с ума сойдет.
У Сандрины открылся рот.
– Сью-Би Слайд, ты, оказывается, проказница! Я это делаю уже годами. Как я могла не знать этот фокус? Скажи лучше, откуда ты это узнала?
– Меня научил Заки, – потупилась Сью-Би.
Джеку трудно было поверить, что вечер, который начался почти что катастрофой, может оказаться столь приятным. Когда они вдвоем (брюки Мартина были приведены в порядок с помощью фена) вернулись в бар, то обнаружили, что девушки уже слегка захмелели от шампанского.
Джек несколько удивился, когда Сью-Би и Мартин покинули их после третьей порции напитков, но к этому времени он настолько увлекся Сандриной, что был рад остаться с ней наедине. Ничто в ней не напоминало капризницу из высшего общества, которую он видел некогда в нью-йоркской квартире. Совсем наоборот, он находил ее совершенно обворожительной. В ней было что-то особенное, в ее осанке, утонченном движении рук, в том, как она смотрела на него, когда слушала. Весь вечер она с искренней заинтересованностью встречала все, что он говорил. Ее внимание опьяняло не меньше, чем виски, превосходное бордо за ужином и коньяк позже. Он чувствовал, что слишком много говорит, но не мог остановиться. Она ловила каждое его слово.
Не разнимая рук, они добрались до его номера – и к этому времени в его затуманенном мозгу уже начинал вырисовываться красочный отчет, который он представит утром мадам Клео.
В какой-то момент, когда он, стараясь, чтобы это звучало как бы между делом, спросил о Сью-Би, Сандрина непринужденно отказалась говорить о своей подруге. Это ему понравилось. Он подумал, что об этом тоже стоит упомянуть в отчете. Девушка не только красива, но верная подруга и умеет держать язык за зубами.
Он только на мгновение вспомнил Сью-Би, когда ощутил пощипывание на кончике пениса, мимолетное и ностальгическое.
Сандрине удалось почти бесшумно пробраться в постель, но когда она взбивала подушку, то услышала, что Сью-Би зашевелилась.
– Сандрина! – Голос у Сью-Би был бодрый, совсем не сонный. – Ну как?
– Угу-м-м-м, – промычала Сандрина, натягивая одеяло.
– Не засыпай, пожалуйста. Нам нужно поговорить.
Сандрина ожидала этого.
«Бедняжка Сью-Би, – виновато подумалось ей. Уже несколько часов она сидит здесь в номере, тоскующая и одинокая.»
Но разговаривать не было сил.
– Попозже, Сузи, – простонала она. – Я совершенно измотана.
– Санди, но мне правда надо поговорить с тобой именно сейчас. Я несколько часов думала об этом.
Сандрина сдалась и включила ночник у кровати.
– Ну хорошо. – Она прищурилась от света лампы. – Но только покороче, ладно?
– Ну, как все прошло? – спросила Сью-Би.
– Что? – переспросила Сандрина с нарочито рассеянным видом.
– Ты знаешь...
– Все нормально, – ответила Сандрина, понимая, что этой темы не удастся избежать. – Мы ходили в шикарный ресторан. По-моему, я видела Алена Делона в глубине зала. Джек на самом деле был очень любезен и...
– Дальше, дальше, – прервала ее Сью-Би. – Как по части секса?
– Ну... – начала Сандрина. – Для меня это передышка. Слушать их часами, притворяться, что веришь в их исключительность, – самая тяжелая часть работы. Ох, эти мужчины, уверенные в том, что каждый их вздох невероятно глубокомыслен, безумно интересен и оригинален.
– Тебе было скучно, – безучастно констатировала Сью-Би.
– Как видишь.
– Но не так уж страшно? Не до блевотины?
Сандрина улыбалась:
– Право на мурашки по телу, право на блевотину. С этим покончено, как ты сама сказала. Собственно, никакой разницы по сравнению с тем, что было в Нью-Йорке, только оплата намного лучше. Мне жаль, что ты ждала весь вечер – и услышала такие неинтересные новости.
Сью-Би легла и натянула на себя простыню.
– Но я как раз это и хотела услышать, – проговорила она. – Я вот о чем думала. Не могла бы ты... не хотела бы ты... кое-что для меня сделать?
– Конечно. А что?
– Только не смейся. Я серьезно.
– Хорошо.
– Ты можешь поговорить с мадам Клео?
Сандрина нахмурилась.
– С мадам Клео? Думаю, да, – ответила она, недоумевая, о чем таком мечтала Сью-Би, оставшись одна-одинешенька в номере парижского отеля. – О чем же, дорогая?
– Я хочу работать на нее, – сказала Сью-Би, улыбаясь.
Сандрину словно подбросило, и она вскочила на кровати во весь рост.
– Ты думаешь, что болтаешь? – кричала она.
– Я хочу быть девушкой мадам Клео.
– Погоди-погоди, – замотала головой Сандрина. – Я тебе не верю.
Сью-Би повернула голову на подушке и посмотрела в глаза Сандрине:
– Почему это так тебя взбудоражило? Если тебе можно, то почему мне нельзя?
– О Боже! – Сандрина тяжело вздохнула. – Только не ты, Сузи. Ты заслуживаешь другой жизни.
– Другой? – Голос Сью-Би звучал сердито. – Какой же?
– Сью-Би, не смей ругаться!
– Почему, черт побери?
– Потому что... потому что... – Сандрина подбирала доводы, сама не вполне понимая, почему ее так оскорбила идея Сью-Би стать проституткой. – Порядочные девушки не ругаются и проститутками не становятся.
Сью-Би подскочила к спинке кровати Сандрины.
– Да ты задавака, мисс Парк-авеню! – воскликнула она, лицо ее покраснело. – Ты мне не хозяйка. Ты прекрасный друг, и я люблю тебя, но не пытайся сделать из меня «порядочную». Не думай, что если этого ожидали от тебя, то от меня – тоже. Мне внушали только одно – научись зарабатывать на жизнь. Ты и собираешься зарабатывать, пока не встретишь богача, который станет тебя холить и лелеять. А обо мне кто позаботится? Что со мной будет, когда я вернусь в Нью-Йорк? Работы нет, денег нет, квартиры нет.
– Сью-Би, успокойся. Если у тебя появилась идея работать на мадам, ты должна знать, что девушка мадам Клео обязана быть... ну, ты понимаешь...
– Говори, что же ты? – огрызнулась Сью-Би. – Скажи это. Давай! Скажи!
Сандрина молчала. Ей не хотелось отвечать. Любые ее слова могут только ранить Сью-Би.
– Классная, да? – не унималась Сью-Би. – Высокий стиль. Гладкая, как попка новорожденного. Как ты, да? Ты не решаешься сказать, что я слишком простая.
– Сью-Би, не надо...
Сью-Би вытянула руку.
– Послушай, я знаю, кто я такая. Я провинциалка, неотесанная деревенщина. До встречи с тобой я даже читать не умела. Не умела вести себя за столом. Я не могу с омаром справиться, хоть ты мне вместо щипцов пулемет дай. Но, Санди. – Она стала на колени у кровати Сандрины. – Я прекрасно знаю, как ублажить мужчину, я знаю, как надо слушать его, когда смеяться, и еще, черт побери, я здорово умею трахаться.
Сандрина протяжно вздохнула:
– Речь не об этом, Сью-Би. Я же не говорю, что ты не сумеешь работать на мадам Клео. Я боюсь, что ты не будешь счастлива.
– Неправда! – Сью-Би отпрянула назад. – Это ты не будешь счастлива если я этим займусь. Ты ревнуешь. Что здесь, в конце концов, может не нравиться? Хорошие рестораны, приятные путешествия, красивая одежда? Мужчины приводят тебя в роскошные отели и ложатся с тобой на чистые простыни. Мадам Клео ведь не обслуживает таких, которые трахаются стоя в подъезде или дерутся. Ты сама мне говорила, что все они джентльмены, которые влюбляются в тебя уже только потому, что ты – девушка Клео.
– Сью-Би, не ори. Ты перебудишь весь отель, – пыталась успокоить ее Сандрина.
– Да пропади они пропадом! – еще громче закричала Сью-Би. – Легко тебе меня поучать! У тебя за спиной лакей стоял, а нянька тебя одевала и раздевала И когда ты впервые попробовала, что такое секс, держу пари, это было по твоему собственному желанию. У меня-то по-другому было. Ко мне в комнату вломился местный громила и ну свою кукурузину мне в рот пихать.
Сандрина сидела на краю кровати и новыми глазами смотрела на свою кроткую подругу. Ту самую, которая могла часами терпеливо ждать, пока у стареющего шейха сработает кишечник. Которая за все время, что она ее знала, ни о ком дурного слова не сказала. Сандрина улыбалась Сью-Би, которая теперь предстала перед ней совсем в ином свете. Как же она недооценивала ее раньше?
– Ты действительно хочешь работать на мадам Клео? – спросила она наконец.
– Больше всего на свете, – искренне призналась Сью-Би. – Мартин сказал мне за ужином, что мадам нравится, когда у каждой девушки свое амплуа. Про тебя мне трудно сказать. Конечно, у тебя такое тело, что, когда ты выходишь на улицу, на дорогах происходят аварии. И ты, конечно, умеешь говорить как пописаному... Ну, всегда правильно. Но зато и у меня есть кое-что.
Сандрина окончательно прогнала сон и слушала с любопытством. Она могла бы определить Сью-Би так: самая милая, самая непосредственная девушка в мире. А этим зарабатывать на жизнь пока что не удавалось никому.
– Ну и какое же у тебя амплуа?
– Я умею ставить клизму, – на полном серьезе ответила Сью-Би.
Сандрина повалилась на подушки, сотрясаясь от смеха.
– Я серьезно, Сандрина, – не смутилась Сью-Би. – Я знаю, как восстанавливать сердечную деятельность и дыхание, как делать внутривенные инъекции, я могу вскрыть фурункул, умею накладывать шины на сломанную ногу, а если у кого-нибудь больное сердце, то могу угадать сердечный приступ за пять минут до его наступления. Не надо быть порядочной, чтобы спасти умирающего, дыша изо рта в рот.
Сандрина слушала, захваченная убежденностью Сью-Би в своей правоте. Аргументация была веская, что и говорить.
– И знаешь, что еще сказал Мартин? Он сказал, что где-то в Англии у мадам Клео есть вроде бы какая-то школа где обучают девушек, которые ей понравились, но которым не хватает немножко, ну, ты понимаешь... класса. – Теперь Сью-Би смущенно отвела глаза.
– Сью-Би, я не знаю, что и сказать...
– Скажи «да», – настаивала Сью-Би. – Скажи, что ты спросишь мадам Клео, возьмет ли она меня. Скажи ей, что наверняка где-то есть богатый паралитик, которому нужно чуточку нежности и заботы.
– Или минет с леденцом?
– Ага... – Сью-Би широко улыбнулась. – Минет, который спасет ему жизнь. Ты же не станешь отрицать, что убогий с переломанными костями за такое любые деньги отдаст!
Сандрина откинула голову на спинку кровати и застонала.
– Ох, Сью-Би. – Она покачала головой. – Кто же знал, что ты так честолюбива!
– Это не честолюбие – сознавать, чего ты хочешь, Санди. – Улыбка на лице Сью-Би угасла. – Я всегда понимала, что жизнь не должна быть скучной и однообразной. Жизнь должна быть волнующей, полной неожиданностей. Но нужно так устроиться, чтобы она дарила сюрпризы. Идти на риск.
– И поэтому ты хочешь работать на мадам Клео?
– Вот именно. Это мой шанс. Я знаю, что тогда прыгнула в вертолет в погоне за чем-то лучшим. Я не убегала от чего-то, а стремилась к чему-то.
– Ну а что ты скажешь, если в один прекрасный день влюбишься, а он узнает, что ты шлюха?
– Я отвечу то же самое, что говорят в телепрограммах помешанные на сексе или бывшие проститутки. – Сью-Би указательными пальцами подперла обе щеки и покачала головой. – «Я была молода и нуждалась в деньгах». Это всегда срабатывает.
– Ладно, Сузи, – вслух произнесла Сандрина. – Ладно. Я скажу ей о тебе сегодня же. После обеда я пойду к ним для обстоятельного собеседования. Это по поводу моей «биографии». Так что будет возможность поговорить.
Сью-Би захлопала в ладоши и выпрыгнула из кровати.
– Ох, черт возьми! – воскликнула она. – Я никогда в жизни не смогу тебя отблагодарить, Санди.
– Но вот еще что...
– Что?
– Ты знаешь, кто иногда испытывает новых девушек для мадам Клео? – спросила Сандрина с кривой усмешкой.
Сью-Би на секунду задумалась. Когда она поняла, о ком идет речь, то рухнула в кровать и перекатилась на спину.
– Прекрасно! – В голосе ее слышалось ликование. – Может быть, Джек Эйлер станет первым, у кого случится сердечный приступ.
Сандрина проснулась и взглянула на часы. Она спала всего три часа, но чувствовала себя совершенно выспавшейся.
Сью-Би еще крепко спала. На сомкнутые веки падали золотые локоны, и во сне она выглядела маленькой девочкой. Если ночью у Сандрины и оставались какие-то опасения по поводу пожеланий подруги, то с рассветом они исчезли. Теперь ее охватило воодушевление, и она не могла дождаться встречи с мадам, чтобы поговорить с ней насчет Сью-Би.
Она закрылась в ванной, чтобы позвонить Мартину и уточнить время встречи. Когда она сказала ему о Сью-Би, он был обрадован, но не удивлен.
Сандрина позвонила у дверей особняка и стала ждать. Вскоре через овальное узорчатое стекло она увидела Мартина. Служанки-индианки, которая впустила ее в прошлый раз, не было видно.
Мартин резко рванул ручку и открыл дверь.
– Здравствуйте, дорогая. – Он тяжело дышал, пробежавшись по лестнице. – Заходите. Вы добрались быстрее, чем я ожидал.
– Правда? Извините, – смущенно сказала Сандрина переступая порог и освобождая свои густые волосы от яркого шелкового платка, защищавшего их от сырого зимнего ветра. – Ну как, удалось вам поговорить с мадам относительно моей подруги?
– Конечно. – Он закрыл дверь. – Мадам сможет принять ее сегодня же. А сейчас у нас неожиданная посетительница, кстати, ваша подруга. Мадам как раз беседует с ней.
– Моя подруга? В Париже? Но я никого здесь не знаю.
– Она только что прилетела благодаря любезности нашего приятеля Барри Риццо.
Сандрина уставилась на него, недоумевая, кто бы это мог быть.
– Это Анжела, – прошептал Мартин, закрывая дверь.
– Анжела? – Сандрина тоже перешла на шепот.
– Собственной персоной. – Он двинулся вверх по лестнице, перешагивая через две ступеньки. – А теперь пойдемте. Вы можете подождать у меня в приемной. Они скоро закончат.
Сандрина стала подниматься вслед за ним. Она знала, что Клео купила книгу Анжелы, но, встретив ее здесь, была поражена.
Мартин добрался до площадки второго этажа и повернулся к Сандрине.
– Мне кажется, она не очень понравилась мадам, – тоном заговорщика прошептал он.
Сандрина была искренне удивлена:
– Почему? Анжела сногсшибательная красотка и, уж конечно, знает дело.
Мартин уселся за стол и нервно взглянул на закрытую дверь.
– Садитесь, пожалуйста. – Он указал на глубокое кресло, стоящее напротив. – Наверное, мне не следовало об этом говорить. Не то, чтобы Анжела ей совершенно не понравилась... То есть, когда Анжела пришла, мадам ничего прямо не сказала. Но я-то знаю. Я с ней работаю уже долго. Мне достаточно видеть выражение ее лица. Может быть, дело в шубе Анжелы из черно-бурой лисицы. – Он пожал плечами. – Или в ее выражениях, извините, – «этот гребаный таксист-лягушатник».
Сандрина застонала и прикрыла глаза.
– О Боже. Да это Анжела все правильно.
– Ладно. – Мартин отбросил с глаз прядь желтых волос. – Если мадам возьмет ее, Анжеле придется пройти нашу школу в Веллингтон Клоузе. Это уж точно.
Мартин переложил бумаги на своем столе.
– Ну, как прошел у вас вечер с Джеком Эйлером? – спросил он беспечно.
Сандрина уже открыла рот, чтобы ответить, но тут дверь позади распахнулась, и в приемную вылетела Анжела. На ней был короткий, до талии, очень пушистый жакет из чернобурки, слишком обтягивающая и слишком короткая трикотажная черная юбка и туфли на каблуках высотой двенадцать сантиметров. Темно-рыжие волосы были небрежно сколоты на затылке. Огромные каблуки делали ее чрезмерно высокой.
– Вызовите мне такси, чтоб меня трахнули! – рявкнула она Мартину, стоя спиной к Сандрине.
Мартин не двинулся с места.
– Парижские такси подобных услуг не оказывают, дорогая, я могу найти только такое, в котором вас куда-нибудь отвезут.
– Анжела, привет, – спокойно сказала Сандрина, не поднимаясь со своего места.
Анжела резко обернулась. Когда она узнала Сандрину, глаза ее расширились, как у лошади, увидевшей огонь в своем стойле.
– О Боже! Сандрина! – пронзительно вскрикнула она. – До чего же я рада тебя видеть!
Сандрина взглянула на дверь, из которой только что выскочила Анжела. Невидимая рука закрывала ее.
– Все в порядке? Я имею в виду... – Она кивнула в сторону комнаты.
– Нет, решительно все не в порядке. – Анжела бросила свирепый взгляд на Мартина. – Меня здесь капитально накалывают. – Она подошла ближе к столу и обращалась теперь к его макушке. – Что она черт побери, не знает, кто я такая? У меня в Нью-Йорке было дело не меньше, чем здесь у нее, а она думает, что со мной можно разговаривать, как с подзаборной шлюхой!
Мартин не успел ей ответить – раздался звонок переговорного устройства.
– Мартин, зайди, пожалуйста! – произнесла по-французски мадам загробным голосом.
– Что она сказала? – обратилась к Сандрине Анжела, сощурив глаза.
– Она попросила его зайти.
– Ах, вот как, – сказала Анжела с нарочитым лондонским акцентом.
Мартин поднялся, собрал свои бумаги в неровную стопку и повернулся к Сандрине:
– Дорогая, не будете ли вы так добры проводить вместо меня Анжелу и помочь ей поймать такси.
– Пойдем, – резко сказала Анжела, направляясь к лестнице. – Прогуляемся немного.
– Но ты хотела взять такси. – Сандрина последовала за ней.
– Я видела стоянку у моста по пути сюда, – отозвалась Анжела с середины лестницы. – Чтоб он сдох, этот придурок. Это он, скотина впутал меня в это дело.
Некоторое время обе женщины молча шли вдоль набережной. Слышен был лишь цокот каблуков Анжелы и крики случайной чайки, летящей над рекой. Засунув руки в карманы мехового жакета, Анжела смотрела в землю.
– Ну их всех на хрен! – наконец сказала она.
Но это звучало не как гневное проклятие, а скорее, как ропот побежденного.
– Что случилось, Анжела? – ласково спросила Сандрина.
– Ничего. Все полетело к чертям собачьим.
– Здесь? У мадам?
– Да нет, еще дома. Поэтому я сюда и прикатила. Санди, я боюсь.
– Это все из-за последнего ареста?
Анжела кивнула, глубоко вздохнула и начала рассказывать Сандрине, почему она приняла решение приехать в Париж и, переступив через себя, снова начать торговать собой.
Барри Риццо договорился с окружным прокурором, что тот снимет обвинения против Анжелы, если она даст обещание не заниматься своим бизнесом и заплатит все штрафы и просроченные налоги. Денежные проблемы совершенно выбили ее из колеи. Через неделю после ареста она получила сообщение из дома престарелых, что ее матери необходима операция, стоимость которой вынудила Анжелу обратиться к Барри с просьбой о займе – пережить еще одно унижение. Неделю она провела в мотеле в Нью-Джерси, чтобы быть около матери во время операции, но сердце больной не выдержало, и на следующий день после операции мать умерла. Когда Анжела вернулась в свою квартиру, то обнаружила, что все ее пожитки выброшены на улицу. Присматривающий за ними швейцар надменно сообщил ей, что домовладелец «не желает терпеть в своем доме особ, которые торгуют шлюхами», и вручил судебный ордер на выселение.
Они проходили мимо железной скамейки, стоявшей у реки. Выглянуло солнце, и холодный туман рассеялся.
– Посидим немного? – предложила Сандрина.
Они уселись, закинув ногу на ногу. Анжела распахнула свой меховой жакет. Под ним была золотистая блузка из ламэ.
– И что дальше? – спросила Сандрина.
– Дальше. Дальше у меня крыша поехала. Я начала визжать как резаная и колотить в грудь швейцара, поскольку он был единственным, кто попался мне под горячую руку. Потом побежала к телефону и позвонила Барри. Он приехал, успокоил меня и забрал к себе вместе с остатками моего барахла. Какое-то время я жила у него. И все это время он меня уговаривал работать на мадам Клео. Деньги, которые она заплатила за мою книгу, я уже потратила и сидела без гроша. В конце концов я сдалась. Кроме того, когда Барри мне сказал, что ты согласилась, я прикинула: что же здесь может быть плохого, если для такой классной артистки, как ты, это нормально? Может быть, удастся наладить полезные связи – и я смогу снова начать свое дело в действительно крупных масштабах. Я просто бледнею, когда думаю, что эта старая карга имеет все, что хотела бы иметь я.
– И поэтому ты была такая злая там, в доме?
– Злая я была потому, что эта сука заявила, что я смогу работать у нее, если пройду обучение в какой-то там школе. Ты только представь себе! Это же оскорбление! Ей, видите ли, не нравится, как я разговариваю. Ей не нравится, как я одеваюсь. Да что она из себя, черт побери, строит!
Сандрина старалась, чтобы ее голос не звучал поучительно:
– Да, твой наряд выглядит для нее, видимо... слишком... по-американски. Ты должна понять, как она требовательна к нашему внешнему виду, к нашему разговору.
– О чем ты говоришь, Санди? Я ведь почти никогда не употребляю грязных словечек.
Сандрина не хотела спорить.
– Мадам заставляла тебя снимать одежду? – спросила она улыбаясь.
– Да, да, да! – раздраженно ответила Анжела. – Я вот никогда не просила девушек раздеваться, никогда! Я думаю, она лесбиянка. Тебе не кажется?
– Нет, не думаю. Мне показалось, что это правильно. Ведь наши тела – это наш товар...
Анжела пожала плечами.
– Ну что ж, мой товар изменил ее мнение, – сказала она самодовольно. – Как только сиськи-то повываливались, тут она увяла. Смотрела так, будто на каждом соске нарисован доллар.
– Анжела, ты грубиянка. – Сандрина рассмеялась. – Ну так как, ты берешься за это?
– А ты?
– Я уже. Я уже работала вчера вечером.
– Нет, я имею в виду школу.
Сандрина на миг задумалась.
– Ну конечно. Почему бы и нет? – жизнерадостно сказала она.
– И сколько тебе заплатили вчера?
– Пять тысяч. – Сандрина отвела взгляд.
– Франков или долларов?
– Долларов. Три с половиной – мои. Анжела протяжно присвистнула и медленно покачала головой.
– Ни хрена себе... прости Господи! Я вас умоляю! Держите меня!
– Вот так-то лучше, – сказала Сандрина.
– А когда теперь?
– Утром я позвонила Мартину, он спросил, смогу ли я поехать сегодня вечером в Рим. Частный самолет, ужин по случаю награждения на каком-то кинофестивале, час или около того в «Рице», а потом обратно в Париж.
– А фраер кто?
– Клиент? Американский режиссер, который получает приз.
Анжела молча глядела на реку, уголки ее губ складывались в улыбку.
Наконец Сандрина поднялась и потянула Анжелу за руку.
– Пошли, солнышко. У меня в запасе не больше часа. Давай купим тебе что-нибудь из одежды. Я заплачу.
– Ох, Сандрина, я не могу.
– Сможешь. – Сандрина отошла от скамейки, увлекая за собой Анжелу. – И каждый раз, как ты выругаешься, я буду тебя больно щипать. Если через час ты вся не покроешься синяками, то я беру свои слова обратно.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Девочки мадам Клео - Гольдберг Люсьен

Разделы:
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

12345

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

6789101112

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

1314

Ваши комментарии
к роману Девочки мадам Клео - Гольдберг Люсьен


Комментарии к роману "Девочки мадам Клео - Гольдберг Люсьен" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

12345

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

6789101112

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

1314

Rambler's Top100