Читать онлайн Девочки мадам Клео, автора - Гольдберг Люсьен, Раздел - 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Девочки мадам Клео - Гольдберг Люсьен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.88 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Девочки мадам Клео - Гольдберг Люсьен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Девочки мадам Клео - Гольдберг Люсьен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гольдберг Люсьен

Девочки мадам Клео

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

9

Из дневника Питера – Париж, 29 июня 1990 года.
Ничего не понимаю. Может быть, это оттого, что я нахожусь в Париже и ничем, кроме этой книги, не занимаюсь? Или я чересчур увлекся мадам? Она поистине обворожительная женщина. В жизни не встречал человека, которого мог бы сравнить с ней. Каждое утро, в преддверии нашей встречи, я намереваюсь взять под контроль тему предстоящей беседы, однако, горя желанием подвести разговор к тому, чтобы она начала рассказывать о самой себе, я не могу сбить ее с курса. Это не значит, что мне не хочется слушать то, что она рассказывает. Я по-прежнему интересуюсь Мадлен и своей прежней работой, но только теперь начинаю понимать, как непросто будет заставить мадам разоткровенничаться на свой счет. Ведь это должна быть ее собственная биография. Нужно поскорее сосредоточиться именно на этом.
Вчера я попросил приятеля из местного бюро «Геральд трибюн» собрать на нее газетные вырезки. Знай Клео, чем я занимаюсь, уверен – пришла бы в ярость. Единственное, что откопал этот парень из «Трибюн», помимо осложнений с налоговой инспекцией, это – арест за сводничество в начале пятидесятых, быстро отмененный, да краткое упоминание в середине шестидесятых о переезде в особняк на Ситэ. Не будь этих скромных следов, можно было бы подумать, что женщины вообще не существовало. В досье, хранящемся в имущественном отделе муниципалитета, даже нет ее отпечатков пальцев, а ведь без этой формальности в Париже не оформляется ни одна покупка недвижимости. Подозреваю, что высокопоставленные друзья мадам изрядно постарались для поддержания ее анонимности на столь впечатляющем уровне.
Откуда только не поступают вести о знаменитостях: в Лионе у почтальонши Жизели живет тетка, знающая какого-то господина, чья дочь вроде бы работала на мадам Клео в пятидесятые годы.
В понедельник Клео хочет посетить «Риц», чтобы развеяться. Я несказанно рад. В садике сейчас так же жарко, как в самом доме.
Квартира, в которую Сандрина так любезно пригласила жить Сью-Би, была совсем не похожа на люкс в «Уолдорфе». Абсолютно. Двухкомнатная квартира на Пятьдесят Пятой улице явно нуждалась в ремонте, хотя бы косметическом, а покрытые слоем пыли окна выходили во двор-колодец между двумя зданиями, усыпанный пустыми бутылками. До противоположной стены было, что называется, рукой подать – два с половиной метра.
Сандрина закрыла блокнот, в котором вела тщательные записи своих расходов. За неимущем кредитного счета и чековой книжки обойтись без записей было невозможно. Сандрина, подобно многим девушкам, работавшим на «службу свиданий» жила такой жизнью, в которой все измерялось наличными деньгами.
Сандрина положила блокнот в верхний ящик письменного стола, аккуратной стопкой сложила белые новые конверты на столик возле двери.
– Сью-Би, – крикнула она в направлении спальни, – ты спишь?
– Я на кухне, – в унисон певчей птичке вскипавшего чайника прочирикала Сью-Би. – Просто не хотела беспокоить тебя. Хочешь чаю?
– Спасибо, еще как, – крикнула в ответ Сандрина.
Сандрина сидела на диване и читала журнал, когда Сью-Би легкой походкой вошла в комнату в пеньюаре и шлепанцах. Она поставила розовую кружку с чаем на журнальный столик и присела к Сандрине на диван.
– Я вот что думаю, – сказала Сандрина. – Тебя нужно как-то обозначить. Создать антураж, так сказать.
– О чем это ты? – спросила она. – Какой такой антураж?
– Надо вывести тебя в свет.
– Я готова, – согласилась Сью-Би.
– Сколько денег у тебя в банке? – спросила Сандрина, наконец решившая приступить к практическому осуществлению плана, разработке которого посвящала немалую часть своего досуга всякий раз, когда, возвратившись с работы, заставала Сью-Би спящей перед телевизором с сеткой на экране.
– Много, а что?
– Тысяча есть?
– Конечно. Но почему ты спрашиваешь?
– Собирайся.
– Прямо сейчас?
– Ну да. Сначала зайдем в твой банк, – сказала Сандрина, оставив свой чай. – Потом поедем пообедать в «Твенти Уан». Надень мое красное платье, то, что от Сен-Лорана.
– Обед в ресторане стоит тысячу долларов? – удивилась Сью-Би. – Боже, ты, наверное, шутишь, Сандрина?
– Нет, солнышко, – растягивая слова, произнесла Сандрина. – Эту твою тысячу мы отдадим парню по имени Чарльз.
– Сандрина, почему я должна отдать такую сумму человеку, которого совершенно не знаю.
– Потому что Чарльз – метрдотель, а тысяча долларов почти равнозначна правильному совету, который будет дан тому, кто станет твоим новым наилучшим другом.
Результат, на который рассчитывала Сандрина, не заставил себя долго ждать – хватило всего трех обедов в главном зале ресторана «Твенти Уан».
Сама Сандрина была хорошо известна служащим, поскольку не раз бывала там в обществе весьма импозантных и солидных гостей. Чтобы получить выгодно расположенный столик, достаточно было одного упоминания о том, что ее белокурая подруга из Техаса – мисс Слайд из далласских Слайдов – приехала на несколько дней в Нью-Йорк и желает обедать исключительно в любимом ресторане своего отца.
– Чарльз, будь добр, позаботься о ней, – сворачивая у него на глазах десять стодолларовых купюр и опуская их в нагрудный карман его черного, плотно облегавшего фигуру метрдотелевского пиджака, ласково проворковала Сандрина из-под черной изящной вуали, соблазнительно прикрывавшей ее длинные ресницы. Внушительных размеров пачка заставила его молниеносно прикрыть нагрудный карман, создавая впечатление, что он своим собственным сердцем клянется служить мисс Слайд – дочери того самого Слайда из Далласа, который владеет фабриками по обработке алмазов, заводами, выпускающими оборудование для тяжелого машиностроения и нефтяной переработки, а также четырьмя супертанкерами. Детали эти он запомнил на тот случай, если кто-то проявит интерес. Чарльз знал эту игру. Он был абсолютно уверен: достаточно трех-четырех обедов, и эту красивую блондинку, пришедшую с Сандриной, заметят.
Раз в неделю Джон Уэсли Эйлер – Черный Джек – имел обыкновение обедать в одиночестве в «Твенти Уан» за своим излюбленным столиком у стены. Oн любил наблюдать за тем, что происходило в просторном главном зале ресторана.
И только когда к нему подошел официант для окончательного расчета, он осознал, насколько сильно рассеян. Все это время он смотрел на юную белокурую женщину, сидевшую прямо против него за главным банкетным столом у противоположной стены. Посещая этот ресторан уже лет тридцать, он знал, что стол этот особый, своего рода тронное место, – за него сажают только знаменитостей.
Необыкновенная женственность и мягкость в движениях, особая притягательность ее ангельского лица действовали на него завораживающе. Он положил чек рядом с солонкой и жестом велел принести еще один бренди, указывая на свой бокал и делая рукой круговое движение.
Он наблюдал, как Чарльз подал женщинам меню. Блондинка, очевидно, близорука – очень уж близко поднесла карту к лицу, не в силах, похоже, прочесть ее издали. Покрутив карту, она наконец заказала себе то же, что и ее подруга, но отказалась от вина.
Джек почувствовал, как в нем пробуждается охотничья страсть, и попытался перехватить ее взгляд. Когда посетителей становилось меньше, ему удавалось улавливать отдельные слова и обрывки фраз. Говорила преимущественно брюнетка. Слишком холеная, слишком нарочито ухоженная и спокойная.
От блондинки с ангельским лицом, напротив, веяло невинностью и простодушием.
«Бог мой, она восхитительна», – подумал он.
Улучив подходящий момент, Джек попросил официанта прислать к нему Чарльза.
– Когда освободится, – с саркастической усмешкой добавил он, поднимая темные брови и указывая в сторону столика номер один.
Всего через несколько секунд Чарльз быстрым шагом подошел к нему.
– Слушаю вас, мистер Эйлер, – учтиво произнес он. – Ваша машина внизу, сэр, – сказал он, наклоняясь, чтобы отодвинуть от него столик. – Позволите сообщить шоферу, что вы спускаетесь?
Джек поднял руку.
– Пока нет, Чарльз, – почти шепотом сказал он. – Я не затем вас позвал. У меня к вам вопрос.
– Да, сэр, – тоже переходя на шепот, ответил Чарльз и склонился еще ниже.
– Кто эта роскошная Роза, ради которой вы гнете шею возле столика номер один?
– Эти дамы – личные друзья администрации, мистер Эйлер, – загадочно ответил Чарльз.
– Я не о том, Чарльз, – бесстрастно произнес Джек. – Кто эта блондинка?
– Простите, сэр, – сказал он на манер английского лакея, – я связан обязательством.
– Ну, хотя бы откуда она?
Чарльз задумался на мгновение, словно определяя, на сколько тянут их давние и для него весьма выгодные отношения.
– Единственное, что могу сказать вам, мистер Эйлер, – Техас, – произнес он так, как будто разглашал государственную тайну.
Эйлер почувствовал, как краснеет его лицо, и постарался скрыть досаду. Он не терпел слова «нет». Какое мерзкое ощущение: жертва была в нескольких шагах и вдруг стала недосягаемой, потому что под ногами разверзлась земля. Выказав заинтересованность, он подставился, и теперь в нем говорила оскорбленная гордость.
– Хорошо, – слегка пожав плечами, сказал он, шаря пальцами в нагрудном кармане в сомнительной надежде обнаружить там визитную карточку.
Разумеется, ее там не было; визитной карточкой Джека Эйлера было его лицо. Жест этот был непроизвольным и только сильнее его раздосадовал.
– В таком случае, пожалуйста, пошлите от меня этим дамам бренди, – сказал он, пытаясь исправить ситуацию.
– Я бы не советовал этого делать, мистер Эйлер. Они просили не беспокоить их.
«С-сука!» – чуть было не заорал он, однако сдержал свой гнев, понимая, что таким срывом может лишь усугубить неловкость своего положения.
Начинал сказываться выпитый бренди. Но завязалась борьба, и нужно было наступать.
– Вижу, что не смогу тебя уговорить, дружок, – сказал он голоском, в котором, как он надеялся, звучала сердечная бравада человека, для кого вообще-то это не так уж и важно.
– Да, сэр, – сказал Чарльз. – Еще бренди, сэр?
– Нет-нет, благодарю. – Джек опустил руку в карман, достал бумажник и извлек из него стодолларовую купюру.
Она была такой новенькой, что, протягивая ее Чарльзу, он не удержался от соблазна слегка хрустнуть ею.
– Оставьте этот столик за мной на завтра.
Во время переговоров с чиновниками из Агентства по охране окружающей среды он думал только о блондинке за столиком номер один, вспоминая, как изящно кривятся уголки ее губ, когда она говорит. Позже, во время беседы с банкиром за стойкой бара, он с таким потухшим взором, рассеянно бродившим по залу, помешивал кубики льда в бокале с виски, что его собеседник поневоле спросил, не дурно ли ему.
Когда слуга распахнул перед ним двери его дома на Саттон-плейс, он чуть ли не бегом поспешил к телефону, решив немедленно позвонить графине де Марко. Девушки ее «службы свиданий» были лучшими в городе – они работали квалифицированно, изящно и быстро. К тому же все как на подбор были очаровательны, а хозяйка заведения вообще жутко благоволила к нему.
Она держала себя с ним таким образом, что можно было подумать, будто он у нее единственный клиент: сама, без заказа, подыскивала девушек, которые, как ей казалось, должны были понравиться ему, звонила, когда в ее фирме появлялась новенькая. Это льстило его самолюбию. Было что-то особо замечательное в том, что ты достиг такой ступеньки в жизни, когда ценят твой вкус на женщин.
– Блондинку и чтобы южанка? – изумилась Анжела. – Джек, дорогой! Я всегда посылала вам рыженьких.
– Не сегодня, Анжела, – сухо сказал он. – Сегодня нужна блондинка. И чтобы обязательно южанка. И чтобы красивая. Очень-очень красивая.
Услышав звонок снизу, он сам пошел открыть входную дверь. Девушка, присланная Анжелой, была стройной высокой блондинкой с характерным акцентом уроженки штата Миссисипи. Он решил отменить на сегодня ужин и повел ее прямо в спальню.
Во время их скоротечного, безжалостного совокупления она называла его «сладким мальчиком». Он заплатил, поблагодарил и, стараясь не производить шума, чтобы не потревожить слугу, смотревшего на кухне телевизор, проводил ее к входной двери. Он сам налил себе пятьдесят граммов у буфета в столовой на сон грядущий.
Далеко за полночь он проснулся весь в поту – ему снилось, будто он занимается любовью с блондинкой из «Твенти Уан».
Когда на следующий день девушки пришли в «Твента Уан», Чарльз, конечно, пересказал им свой разговор с Черным Джеком Эйлером.
– Отлично сработано, Чарльз, – похвалила его Сандрина, подняв голову и улыбаясь ему, когда он придвигал им столик.
– Если не поленитесь посмотреть в зал, то убедитесь, что сегодня он опять здесь, – сказал Чарльз, стараясь не шевелить губами.
Сандрина поднесла меню к лицу и сделала вид, будто внимательно его изучает, на самом же деле смотрела поверх, в зал, на него.
– Это он сидит прямо напротив нас у окна? – спросила она.
– Он.
– Он смотрит на меня, – сообщила Сью-Би, уткнувшись в коктейль.
Сандрина откашлялась.
– Я хочу его для себя, – произнесла она, опуская меню на столик.
– Ну так бери его, Сандрина, – великодушно изрекла Сью-Би. – Ради Бога, ведь затея эта твоя.
– Затея моя, но для тебя! – обиженно осадила ее Сандрина.
– Не считай меня неблагодарной, Сандрина, – сказала Сью-Би, аккуратно расправляя свою салфетку и кладя ее на колени. – Я просто хотела сказать, что если он тебя интересует, я от него отказываюсь. Это то малое, что я могу для тебя сделать.
Пока они болтали, Сью-Би обозревала зал. Мужчина по-прежнему неотрывно смотрел на нее. От яркого света люминесцентной лампы волосы его казались голубовато-белыми, зато менее освещенное лицо – миловидное, с высокими скулами – выглядело более молодо. Сью-Би нравился его пухлый, чувственный рот, обрамленный ямочками, сильно углублявшимися, когда он улыбался или смеялся.
Он все смотрел и смотрел на нее. Она опустила глаза, чувствуя, как краска стыда начинает заливать ей щеки и шею.
– Ты смотрела на него, – прошептала Сандрина уголком рта, когда ее приятельница перешла к другому столику.
– Ничего не могу с собой поделать, – опуская голову, прошептала в ответ Сью-Би.
– Завтра, – сказала Сандрина. – Завтра Чарльз отработает свои деньги.
Черный Джек Эйлер спешил. У него было заседание совета директоров, и он опаздывал.
У парадного подъезда его городского особняка Джека ожидал лакей с портфелем под мышкой и пальто на руке.
– Доброе утро, сэр, – сказал он. – Вам передали информацию. Только что.
– Неужели? – сказал Эйлер, хмуря брови.
– Звонил Чарльз из «Твенти Уан»; просил передать, чтобы с половины десятого до десяти вы находились у входа на площадь Бетесды со стороны Центрального Парка. Сказал, вы поймете.
– О, это прекрасно, благодарю, благодарю вас, – заулыбавшись, сказал Эйлер и, стремительно развернувшись, быстрым шагом поспешил обратно к своей машине. Черт с ним, с заседанием.
Перед самым въездом в Центральный Парк со стороны Пятьдесят Девятой улицы поток солнечного света, проникавший сквозь заднее окно в салон, ласково согрел плечи Джека. Его чувства были до предела обострены, как всегда, когда он выходил на охоту.
Автомобиль медленно въехал в парк, и Джек велел шоферу остановиться против лестницы, которая спускалась к площади Бетесды, и ждать.
Через несколько минут две прекрасные молодые женщины верхом на красивых арабских кобылах пересекли улицу прямо под носом, у машины. Джек наклонился вперед. Его сердце колотилось в груди точно птица, рвущаяся на волю из клетки. Девушка на гнедой кобыле явно с ней не справлялась. Лошадь испуганно шарахалась в сторону, игнорируя стремление неопытной наездницы обуздать ее. Обе они находились всего метрах в двух от капота лимузина.
Это была она! Блондинка из-за столика номер один! Ухватившись за верх перегородки, он прильнул грудью к бархатной спинке переднего сиденья.
– Поезжай за этой лошадью! – скомандовал он, сразу же почувствовав, какую банальность произнес. – Где эти наездницы могут выехать из парка?
– Кататься здесь можно лишь по верховой тропе. Но если они уже возвращаются в конюшню, то выезд только в районе Девяносто Третьей улицы.
– Тогда поезжай к конюшням и остановись там.
Шофер кивнул:
– Слушаюсь, сэр.
Довольно скоро Джек увидел двух женщин, выходящих из обшарпанной конюшни. Они повернули направо и двинулись к Колумбус-авеню.
На его техасском ангеле были плотно облегающие бежевые бриджи, высокие блестящие черные сапоги и узкий, черного цвета, бархатный жакет. Блестящие белокурые волосы сзади низко перехватывал черный бархатный бант. Идя бок о бок с брюнеткой, она время от времени постукивала хлыстом по голенищам кожаных сапог.
Джек откинулся на спинку сиденья. Он заслужил это зрелище. Заслужил.
– Не упусти, – приказал он своему шоферу, когда брюнетка подняла руку, чтобы остановить такси.
Лимузин Джека следовал за такси, пока оно не остановилось у тротуара на Пятьдесят Пятой улице перед жилым зданием цвета жеваной жевательной резинки.
– Как ты думаешь, кому в этой трущобе мог бы принадлежать лимузин? – спросила Сью-Би, выглядывая из окна гостиной, выходящей на Пятьдесят Пятую улицу.
Уже не первый раз на этой неделе она видела напротив их дома огромный серого цвета лимузин, припаркованный во втором ряду.
Дверь ванной была открыта, и она видела Сандрину, которая сидела по подбородок в пене. Глаза ее были прикрыты пластиковой полумаской, а голова опиралась на надувную подушечку. При каждом движении Сандрины пена выплескивалась через край и медленно стекала вниз.
– Откуда ж мне знать, Сью-Би, – играя в невинность, произнесла она. – Может, у какого-нибудь гангстера живет тут девушка. Везучая!
– Разве гангстеры пишут свое имя на номерном знаке? – удивилась Сью-Би. – Отсюда можно разглядеть Ч. Д. Э. Нетрудно запомнить. Знаешь что, Сандрина? В прошлую пятницу я видела эту машину у выхода из конюшни.
– Ты уверена?
– Абсолютно. Сначала я видела ее на площади Бетесды. А запомнила потому, что она испугала лошадей. Потом еще раз видела ее припаркованной на Восемьдесят Девятой улице, когда мы шли к Колумбус-авеню. Теперь она всю неделю торчит здесь. Я боюсь, Сандрина. Может, это один из твоих... ну, ты понимаешь.
– Нет, но у меня есть другие подозрения. Подождем – увидим.
Сью-Би задернула штору и вернулась к дивану.
– Ты издеваешься надо мной?
– Наберись терпения, – сказала Сандрина.
Она поднялась из ванны. Волосы на лобке были облеплены кипенно-белыми пузырьками пены, соски прикрыты такими же белыми шапочками.
– Ах ты милая Снегурочка, – смеясь, пропела Сью-Би.
Сандрина набросила на плечи халат и надела шлепанцы.
– Боже, как же чудесно бывать дома, – воскликнула она, направляясь в гостиную.
И тут обе вздрогнули, реагируя на пронзительный звонок в прихожей.
Сандрина пошла на кухню, нажала на кнопку, открывая входную дверь внизу, потом вынула из холодильника две бутылочки фанты.
– Если принесли пиццу не с двойным сыром, отошли их обратно! – крикнула Сандрина из гостиной.
Открыв первую огромную коробку, девушки обомлели – в ней лежал шикарный букет длинностебельных желтых роз. Когда мальчик-посыльный втащил, шатаясь, двенадцатую коробку, они уже истерически хохотали.
– Там снаружи какой-то сумасшедший, – сказала Сандрина, продираясь сквозь облака зеленой упаковочной бумаги в поисках визитной карточки.
Она нашла ее прикрепленной к стеблю розы в последней коробке.
– «Для Желтой Розы из Техаса. Не могу больше ждать. Отобедайте со мной. Позвоните по номеру 816-1024 и скажите «да»«, – громко прочла она. – Сью-Би, девочка моя, это тебе. Да еще из Саттон-плейс
type="note" l:href="#n_4">[4]
. Что ж, вкус у джентльмена отменный, ничего не скажешь. Ну, солнышко, твой пароход зашел в гавань!
Сью-Би взяла визитную карточку и стала недоверчиво рассматривать ее.
– Жуть какая-то, – сказала Сью-Би. – Что мне делать-то?
– Позвони, Сью-Би, – сказала Сандрина голосом знатока. – Твое вложение в «Твенти Уан» скоро начнет давать дивиденды.
Наступила зима, но декабрь принес не снег, а ледяной дождь, который неистово барабанил в грязные окна квартиры на Пятьдесят Пятой улице. Сандрина сидела одна на диване в длинном, до пят, халате, который она умыкнула из гостиницы у клиента. Когда она пришла домой, для нее не было никаких посланий. Даже из «службы свиданий». Предстоящий вечер сулил ей лишь скучный обед с постоянным клиентом, который не любил танцевать. У нее возникло такое чувство, будто танцуют все, кроме нее. Всю неделю газетные колонки, посвященные светской хронике, и новости ТВ мусолили тему развода ее матери с Джеми. Мать обвиняла Джеми в воровстве. Он обвинял ее в подлоге. Все было слишком угнетающе и даже обсудить это было не с кем.
Каждый вечер она возвращаясь после свидания с клиентом, приходила в темную и пустую квартиру. К тому времени, когда из темноты ночи, проведенной в городе с Джеком, в комнату ступала на цыпочках Сью-Би, Сандрина уже почти спала. Иной раз Сью-Би вообще не приходила. Поначалу она звонила и просила ее не беспокоиться – она заночует в особняке на Саттон-плейс, потом перестала утруждать себя и звонками.
Сандрине было одиноко. Кроме того, она ревновала. Не потому, что Сью-Би прекрасно проводила время, а потому, что Сью-Би по-настоящему влюблена. Ревность усугублялась тем, что Джек Эйлер разлучил их. Но даже если бы этого не произошло, Сандрина все равно бы его ненавидела. Сначала она хотела его для себя. Но очень скоро распознала тот особый подвид мужской особи, который представлял собой Джек Эйлер.
Именно джеки эйлеры и дают основной доход бандершам и проституткам. Они принадлежат к тому сорту мужчин, которые постоянно пользуются услугами «девушек по вызову», когда не заняты охотой за такими невинными душами, как Сью-Би. Они забавны поначалу, пока еще полны взрывной энергии, которая исходит от власти. Они управляют ходом событий, не скупятся на чаевые и любят делать приятное. Подобно всем мужчинам, ненавидящим своих матерей, обворожительны, властны и крайне тщеславны.
Джеки эйлеры, как правило, женятся не один раз. Жены их не такие милые, ко всему готовые женщины, вроде Сью-Би, а совсем наоборот: они сорят деньгами, терроризируют мужей и делают их несчастными. Она волновалась за Сью-Би и за то, какой будет ее реакция, когда этот конкретный Джек Эйлер бросит ее.
Последняя неделя выдалась особенно мерзкой. Сью-Би уехала в Париж с Джеком, у которого там были какие-то дела. Сандрина назначила свидание одному известному рок-музыканту в отеле «Челси». Он так наширялся, что не мог даже пошевелить языком, не говоря уже о более серьезных вещах.
Услышав легкое шуршание газеты за дверью квартиры, она улыбнулась – это наверняка Дэвид из соседней квартиры, танцор из кордебалета. Утреннюю газету он крадет с того самого дня, как она здесь поселилась. Он прочитывает ее, аккуратно складывает и возвращает на место.
Когда ее взгляд упал на пол прихожей, улыбка вмиг сошла с лица. Сердце учащенно забилось. В глаза ударил огромный набранный черным шрифтом заголовок на первой странице «Дейли ньюс»: «АРЕСТОВАНА ГРАФИНЯ-ПРОСТИТУТКА».
– О Боже, – прошептала она, схватила газету и захлопнула ногой дверь.
Под заголовком была помещена фотография Анжелы – хозяйки ее, Сандрины, нынешней «службы».
– Графиня? С каких пор? – спросила она пустую квартиру.
Анжела Уэйнстаин родом из Бруклина. Голубой крови в ней не больше, чем в Сандрине. «Графиня Де Марко» – это просто официальное название «службы». Оно придавало личностную окраску образу фирмы и прекрасно смотрелось в телефонном справочнике.
Сандрина вернулась на диван, пытаясь подавить нарастающую панику. При аресте полицейские обычно забирают все бумаги. Что, если у Анжелы в офисе есть какой-нибудь список, в котором значится и ее имя?
«Сегодняшней ночью полиция нравов нанесла визит в шикарный офис «службы свиданий» на Ист-Сайд. Несколько недель кряду велось неусыпное наблюдение за роскошными апартаментами застройки начала века. Его хозяйка, стройная, как статуэтка, именует себя графиней де Марко. Сногсшибательная рыжеволосая графиня арестована. Ее офис со стенами, обшитыми черным атласом, и полом, устланным белыми пушистыми коврами, заставлен новейшим компьютерным оборудованием.
– Моя фирма – компьютеризированная служба знакомств, и ничего противозаконного я не делаю, – заявила репортеру внешне спокойная и уверенная в себе графиня де Марко, покидая здание полицейского управления вместе со своим адвокатом Барри Риццо».
Сандрину обрадовало, что интересы Анжелы представляет Барри Риццо. Это был один из наиболее авторитетных адвокатов в городе. Судьба Анжелы находилась в надежных руках. Но в чьих руках теперь ее собственная судьба? Ее стремление к полной независимости после изгнания из дома на сегодня имеет тот результат, что ей не на кого опереться, ибо никого из своих избалованных клиентов – важных персон в той или иной сфере – она упорно не впускала в свой собственный мир. В большинстве своем они даже не знали ее настоящего имени, не знали, где она живет, не догадывались даже, что помимо того, ею же самой создаваемого платного мира их фантазий она существует и в другом.
Сандрина подняла телефонную трубку и набрала номер Анжелы. Телефон был отключен. Она долго сидела на краешке дивана, мучительно размышляя, кому бы позвонить. Может, кто-нибудь из девушек что-нибудь знает. Надо обязательно до кого-нибудь дозвониться.
Направляясь в спальню за электронной записной книжкой, она услышала сначала скрип открываемой входной двери, а потом голос Сью-Би.
– Санди? Ты здесь?
Безумно обрадовавшись, Сандрина стремительно обернулась и увидела, что Сью-Би протискивается в дверь в темной длинной до пят шубе, которую раньше Сандрина на ней не видела. У нее на плече висела на длинном ремешке новая сумочка.
Сандрина подавила желание броситься и прижаться к ней. Появление Сью-Би возродило в ней обидное ощущение одиночества и заброшенности. Она прислонилась к косяку двери.
– Ну, здравствуй, странница. Как отпутешествовала? – спокойно спросила она.
Сью-Би опустила на пол свои сумки, подбежала к Сандрине и обняла ее.
– Я так рада, что ты дома, Санди, – радостно воскликнула она. – Я видела газету. С тобой все в порядке?
Сандрина прижалась к ней.
– У меня все отлично. Не беспокойся, – чуть отстранив от себя Сью-Би, она глазом знатока оглядела ее шубу. – Ты недурно позаботилась о себе.
– Джек подарил, когда мы были в Париже. Я даже не знаю, как мех называется. А подарил, потому что увидел, как я дрожу от холода в своем пальто, глазея на витрину модного магазина. Увидел и повел меня внутрь.
– Это соболь, – смеясь, несмотря на скверное настроение, сказала Сандрина. – Самый лучший мех.
– Правда? – спросила Сью-Би, глядя вниз и запуская в мягкую глубину меха обе ладони. – Тогда буду его ой как беречь.
– Хочешь кофе? – предложила Сандрина, направляясь на кухню.
– Еще как, – сказала Сью-Би, тяжело опускаясь на диван. – Я совершенно выдохлась.
Сандрина поставила на огонь воду для кофе и прислонилась спиной к стойке.
– Вот как? Отчего же? – заинтересованно спросила она Сью-Би, которая тем временем устраивалась поудобней на диванных подушках.
– О Санди, – воскликнула Сью-Би голосом, в котором звучали какие-то легкомысленные нотки. – Мне так понравился Париж! Я как в кино наяву побывала. А в Лондоне холод да дождь. Джека почти не видела. Он все на заседаниях пропадал.
– А чем же занималась ты в это время?
– Ну... в гостинице торчала. Сама знаешь – телевизор смотрела. Нормально. Последние выходные были в гостях за городом. В огромном поместье. Слуги, лошади и все такое прочее. Это было ужасно, – удрученно сказала Сью-Би. – Чувствовала себя, как петух в носках.
– Что ты имеешь в виду?
– Эти люди меня просто в упор не видели. Не знаю. Кругом такая роскошь. Хозяин поместья – то ли герцог, то ли сэр, то ли пэр или что-то в этом роде. Жена у него разговаривает так, будто у нее рот набит стеклянными шариками. И занимаются-то черт знает чем. Бродят под дождем и стреляют дичь, да еще подрезают виноград такими странными ножницами – на аиста похожи. К ужину почти все успевали напиться до потери пульса. За ужином у моей тарелки лежала целая батарея вилок. Так что я то и дело посматривала на даму напротив, чтобы понять, какой надо пользоваться. Потом... – Сью-Би повернулась лицом к Сандрине, опираясь на локоть.
Она начала хихикать.
– Со смеху помрешь, Санди. У каждого гостя – как бы это выразиться – ну, то ли дворецкий, то ли что, ну, как официант, за спинкой стула стоит...
– Персональный лакей, – поправила Сандрина. – Моя мать нанимала их на особо торжественные приемы.
– Точно, спасибо, – обрадовалась Сью-Би. – Так вот, когда мой после обеда поставил передо мной стеклянную чашу, я подумала, что это бульон с палочкой корицы. У меня еще ложки оставались, потому что я их все не использовала, ну я и... Но потом смотрю – все опускают туда пальчики, полощут. Оказывается, это были чаши для мытья рук! А я чуть было это не съела!
– Какой ужас, Сью-Би! Кто-нибудь заметил? – спросила Сандрина, ставя дымящуюся чашку на журнальный столик.
Чуть отведя ноги Сью-Би в сторону, она села рядом.
– Вряд ли, зато точно могу сказать: я чувствовала, как между лопатками у меня побежали вниз ручейки пота. До сих пор как вспоминаю, до того стыдно, что начинаю мычать.
– Ничего страшного, Сью-Би, – утешила ее Сандрина. – Это наверняка послужило бы этим старым маразматикам хорошим уроком. – А что Джек? Вы ладили?
– О да, конечно, – не задумываясь подтвердила Сью-Би.
Сандрине послышалось в ее ответе нечто такое, что заставило ее усомниться в искренности ответа.
– Сью-Би? – укоряющим тоном сказала она.
– Санди, это ничего, что Джек много говорил о Заки? – с опаской спросила Сью-Би.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, когда он представлял меня кому-нибудь. Он обычно говорил что-нибудь вроде: «Сью-Би – большой друг шейха Омара Заки». А однажды я вместе с одной женщиной была в туалетной комнате, и она прямо в лоб спросила меня: «Я слышала, вы жили с шейхом Омаром Заки?» Я сказала, что была его медсестрой, а она так, знаешь, посмотрела на меня, словно не поверила.
– Откуда Джек узнал о тебе и Заки?
– Я сама ему рассказала, – невозмутимо ответила Сью-Би.
– Зря.
– Ну. Это все цветочки, ягодки я припасла напоследок.
– Да? – вскидывая брови, спросила Сандрина.
– Я совершенно уверена, что Джек сделает мне предложение. Знаешь, я его невзначай так спросила в самолете, когда, мол, мы поженимся, и он в ответ на это улыбнулся.
– Сью-Би! Солнышко... – сказала Сандрина, не пытаясь скрыть предостережения.
– Что? Думаешь, не сделает?
Сандрина глубоко вздохнула. Она чувствовала себя предательницей: ведь она не скажет Сью-Би, что мужчины вроде Джека Эйлера не женятся на девушках вроде Сью-Би. Что он просто эксплуатирует ее и ее связь с Заки – отвратительно, дешево, и это в порядке вещей. Но сказала она нечто совсем отличное от того, что думала:
– Я уверена, что он без ума от тебя, солнышко.
– Санди, я так влюблена, – простонала Сью-Би.
Она перевернулась на живот и утопила свое лицо в подушке.
– Осторожно, солнышко. Поменьше витай в облаках, – предостерегла Сандрина. – Ты действительно хочешь выйти замуж за Джека Эйлера?
Наступила долгая пауза. Ни звука от подушки.
– Страшно хочу, – мягко сказала она.
Сью-Би перевернулась на спину и взглянула на стоящую напротив дивана Сандрину.
– Есть вещь, которую я просто обязана сделать теперь, но без твоей помощи мне не справиться.
– Конечно, – сказала Сандрина с интересом. – Что же это за вещь?
– Обещаешь не смеяться?
– Обещаю.
– Научи меня читать. Ведь без этого я не смогу жить в мире Джека, – сказала Сью-Би, произнося слова так тихо, что Сандрина едва могла расслышать ее. – Это будет нелегко. У меня дислексия.
Ну вот, все-таки она права. Ведь она давно подозревала, что у Сью-Би есть какой-то природный дефект, но в чем именно он состоит, определить ей никак не удавалось. Вот почему Сью-Би никогда не заказывала по меню, а брала то же самое, что и она, Сандрина. Что же, зато теперь все объяснилось.
– А я и не догадывалась, – сказала Сандрина. – Сью-Би, разумеется, я тебе помогу. Должны существовать какие-нибудь курсы. В университете, скажем, – сказала Сандрина, невольно взглянув на покрасневшее лицо Сью-Би.
– А ты сама не могла бы стать моей учительницей? – откровенно спросила Сью-Би. – На курсы я не смогу ходить.
– Чего стесняться? Там все в равном положении.
– Нет-нет, – запротестовала Сью-Би. – Я не смогу. Во всяком случае, теперь.
– Хорошо, – сказала Сандрина, ласково поглаживая Сью-Би по колену. – Я позанимаюсь с тобой дома для начала, чтобы ты почувствовала себя увереннее, потом можно будет поискать и курсы. А теперь я оставлю тебя, ты поспи немножко с дороги.
– Ладно. Джек сказал, что, возможно, заедет после того, как даст интервью. У тебя свидание?
Сандрина встала и начала собирать со стола кофейные чашки.
– Не совсем. Просто обед с одним из моих постоянных клиентов. Теперь нужно быть милой и обходительной со всеми. Если Анжела потеряла дело, я буду ой как нуждаться в каждом из них.
Джек Эйлер положил ногу на ногу и поправил манжеты. С противоположной стороны его письменного стола сидел молодой журналист из журнала «Деньги», который, казалось, был более заинтересован в том, чтобы произвести впечатление, нежели в интервью. В данную минуту парень бубнил что-то насчет своего отношения к «незагруженным» облигациям.
Золотые часы с музыкальным боем, стоявшие на краю его письменного стола, дали ему повод решительно угомонить репортера. Он поднялся и протянул ему руку.
– Прошу прощения, у меня крайне важная и неотложная встреча. Думаю, мы сможем продолжить нашу беседу как-нибудь в другой раз.
Изумленный репортер встал, пожал руку Джека, выразил свою благодарность, за что-то извинился, сказал, наконец, что обязательно позвонит и попросит назначить ему встречу на неделе. Как только дверь закрылась, Джек выдвинул нижний ящик стола и достал оттуда одну из лежавших там маленьких василькового цвета кожаных коробочек. Он приподнял крышку и принялся рассматривать браслет из голубых сапфиров, размышляя над тем, как здорово подходят эти камни к глазам Сью-Би.
«Дa, конец – делу венец», – подумал он, вызывая в памяти овал ее лица, щеки, то, как она выпрямляет шею, как наклоняет голову, слушая его, слегка приоткрыв рот, неотрывно глядя ему в глаза, будто каждое его слово было крупицей мудрости, которой надлежало трепетно внимать.
Он мысленно опускался от ее шеи ниже и ниже – вот груди, ее высокие упругие груди, здесь между ними есть ложбинка, куда так приятно опустить голову лицом вниз, чтобы почувствовать теплое нежное тело. Она вся такая мягкая, податливая. Каждый сантиметр ее тела был нежней, чем все, что он только мог себе представить. Тепло и мягкость. Когда его голова покоилась между ее грудями, в него входил, вливался, врывался, заполнял его целиком аромат напоенного солнцем меда. Он задыхался, переполненный этим ароматом. Когда, словно котенок, лизал языком ее кожу в этой ложбинке, то ощущал и вкус меда.
Он захлопнул крышку коробочки и вздохнул. Черт. Они все такие сладкие, такие прелестные, такие очаровательные. Поначалу. Почему все происходит так однообразно? Охота, выбор цели, преследование и победа. Это обостряет вкус к жизни. Потом... потом – венец воспоминаний – последний выстрел. То, что происходит в постели в первый раз, – непередаваемое блаженство. И все-таки жаль, что его язык больше не будет скользить у нее между грудей и ног... Он получал не меньше удовольствия, чем она сама, от этих ласк.
Он откашлялся и снова положил ногу на ногу, чтобы справиться с возбуждением. Интересно, появится ли когда-нибудь женщина, которая завоюет его страсть на срок больший, чем неделя? Чем месяц? А год?
Он облокотился грудью о письменный стол и взялся за телефонную трубку. Набрал номер лимузина, опустил кожаный футляр в карман пиджака.
За те деньги, какие стоит содержимое этого футлярчика он мог бы купить ей БМВ, но он не мог бы, прижавшись к ней, надеть БМВ на ее запястье. Одна из его теорий гласила, что женщинам надлежит дарить такие подарки, какие они могли бы принять обнаженными.
Шофер поднял трубку с полугудка.
– Джерри. Я иду. Мне нужно будет ненадолго заехать на Пятьдесят Пятую, – пробурчал он. – Оттуда можешь съездить на Парк-авеню за Дейтоном Макгаиром и его женой. Потом отправимся в «Метрополитен Клаб».
– Хорошо, мистер Эйлер, – живо ответил шофер.
Когда, пройдя через дверь-вертушку, он садился в машину, в лицо ему дунул колючий порыв морозного ветра.
Интересно, понравится ли Сью-Би браслет. Черт, конечно же, понравится. Ведь ей нравится все, что любит он.
Эти размышления настроили его на чуть грустноватую ноту. Жаль все-таки расставаться, жаль, что они не могут быть вместе вечно, но он понимал, что путь расставания – единственный путь, который следует обязательно пройти до конца. Уже в ту минуту, когда она при возвращении домой в самолете начала предложение со слов «когда мы поженимся...», он знал – все кончено. С того самого мгновения он стал размышлять, каким образом поставить точку, и потому, самозабвенно занятый этой мыслью, даже не слышал, о чем она говорила дальше.
– Я не понимаю, – сказала Сью-Би, поднимая взгляд на Джека, мерившего шагами крохотную квартирку.
– С какой стати ты вдруг собрался в Лос-Анджелес?
К его великому облегчению, она замолчала. Ему всегда было и неприятно, и неловко лгать ей. По своему немалому опыту он знал, что «отсутствие в городе», коль скоро ты порываешь отношения, спасает от телефонных звонков полночь-заполночь и угроз покончить жизнь самоубийством. Хотя вряд ли Сью-Би будет вести себя так, она крепкая девчонка. Но ему не хотелось рисковать.
– Иди сюда, – сказал он. – Иди к папочке.
Он вытянул навстречу ей обе руки, держа их таким образом, чтобы ему был виден циферблат его часов. Сегодня ему нельзя опаздывать, он должен добиться согласия Дентона Макгаира на финансирование сделки по «Ремингтону», которая была ему крайне необходима. Он не мог заставить ждать этого человека и его жену.
Сью-Би не двигалась. Она сидела в углу ветхого оранжевого цвета диванчика, ее ноги были плотно сжаты, а руки покоились на коленях, прикрытых полами халата, принадлежавшего этой ее избалованной великосветской подружке. Сью-Би об этом никогда не говорила, но было ясно, что девушка – дорогостоящая проститутка. Она напоминала ему пантеру – своими движениями, своим едва скрываемым раздражением. Как только они встретились взглядами, то воспылали той взаимной ненавистью, какую питают люди, сразу понявшие подноготную друг друга.
Джек по-прежнему держал руки вытянутыми, пока она не смягчилась. Легким, пружинистым рывком Сью-Би встала и бросилась в его объятия.
Боже!
От нее исходил такой чертовски приятный запах.
Ухватив обеими руками за упругие ягодицы, он крепко прижал Сью-Би к себе и стал делать круговые движения тазом.
– Я позвоню, обещаю тебе. Мы сможем заниматься этим по телефону.
– Заниматься чем?
– Сексом, – без обиняков ответил он. – Никогда не пробовала?
– Нет, не могу похвастаться, – покачала она головой. – То есть говорить неприличные вещи или что-то в этом роде?
– Да-да, и кайф почти тот же, будто лежишь рядом.
– Что-то не верится, Джек, – сказала Сью-Би, говоря ему в плечо. – Все-таки, если рядом – это лучше.
– Милая девочка, – сказал он, откровенно бросая взгляд на свои часы. – Мне действительно пора бежать. У меня деловая встреча, а после нее обед в клубе, опаздывать никак нельзя.
– Я могла бы пойти с тобой, – кротко предложила она. – Вечер у меня совершенно свободен.
Он прикусил нижнюю губу и попытался улыбнуться. Она цепляется. Почему все цепляются? Почему женщины не понимают своего места? Он представил себе выражение лица Лидии Макгаир, если он объявится на обеде со Сью-Би под ручку.
– Малышка, малышка, малышка, – напел он вполголоса в се волосы. – Тебе будет скучно до слез. Просто помни – ты мое солнышко. Хорошо? – Конечно, он обманывал, но нельзя же признаться, заявить открытым текстом – да, все кончилось, «финита», спасибо за классный трах, но ваше время истекло. Джек Эйлер плывет дальше один.
Сью-Би взглянула вниз на сапфиры, обвивавшие ее запястье, и кивнула.
– Тебе нравится браслет? – спросил он.
– Да, красивый, – мягко сказала Сью-Би. – Благодарю, Джек.
– Подари нам поцелуй, – сказал Джек, поднимая ее подбородок костяшкой указательного пальца.
Сью-Би целиком отдалась поцелую, широко открыв рот. Халат распахнулся сам собой, когда она потянулась, чтобы обнять его за шею. Он ощутил сквозь шелковую рубашку ее обнаженные груди. И вновь почувствовал возбуждение. Можно, можно быстро трахнуть. Повалить на диван и трахнуть там. Если постараться, можно даже не помять костюма.
Он представил себе Дентона Макгаира, барабанящего по столику пальцами, которые должны были подписать контракт, и его жену, играющую пилочкой для ногтей и брюзжащую о невоспитанности Джека.
Он вздрогнул и убрал язык изо рта Сью-Би, чтобы можно было говорить.
– Я позвоню, малыш, – сказал он. – Пора бежать. Думай обо мне.
Босая, в длинном, не по размеру, халате, похожая на одного из семи гномов, она пошла его провожать. Он подбежал к лифту и едва успел упереться кулаком о резину уже было закрывающейся двери.
Перед тем как дверцы лифта захлопнулись, она отвернула рукав халата и взглянула на браслет. Потом посмотрела прямо в лицо Джеку голубыми, как васильки, глазами, точно все поняла.
Последние слова Джека бились в ее уме, как попавшие в сачок яркокрылые бабочки, пока она медленно возвращалась к открытой двери квартиры.
«Думай обо мне».
Она ни о чем теперь не будет думать. Каждую минуту, проведенную с ним, Сью-Би старалась продлить, удержать, насладиться ею, будто страшилась, что минута эта – последняя. Ей вспоминалось, как она вскакивала с места, завидев, что он заходит в ресторан или комнату, как трепещет ее сердце, готовое вырваться наружу.
Сью-Би обожала его, но, как ни была ослеплена своей любовью, головы не потеряла. Она понимала, что сейчас произошло. Он не берет ее с собой в поездку и убегает без нее на какой-то деловой обед. Он явно солгал, сказав, что уезжает в Лос-Анджелес. Больше того, она знала, когда именно он решил расстаться с ней, почувствовала это сердцем – в ту секунду, когда спросила его о женитьбе. Зная теперь, что он лжет ей, она, однако, из гордости не стала его спрашивать, не обиделся ли он на нее. Она действительно хотела выйти за него замуж. Что в этом постыдного?
Жаль, что ей не хватило духу сказать «нет» Джеку, когда он протянул ей эту продолговатую коробочку. Сердцем она знала, почему не сделала этого. Ведь она верила, что Джек любит ее так же искренне, как любит его она. До настоящей минуты она считала, что любовь не приходит к теч кто ее не заслуживает.
Боль будет длиться долго, нескончаемо долго.
Из бездны боли ее вызволил чей-то голос, звавший по имени. Она попыталась сесть, но руки и ноги, казалось, были прикованы к постели. Когда Сью-Би подняла голову, звон в ушах затмил этот голос. Она опрокинулась на подушку – влажную, чем-то сильно пахнущую.
– Сью-Би, – вновь послышался чей-то голос.
Кто-то стоял у постели и голосил.
– Сью-Би! Что ты сделала с собой? О Боже!
Сью-Би повернула голову и открыла глаза. У изголовья на коленях стояла Сандрина и плакала.
Увидев, что Сью-Би открывает глаза, Сандрина схватила ее за руку.
– Слава Богу. Ты перепугала меня до смерти! – воскликнула Сандрина, теребя простыни. – О солнышко, что с тобой? Тебя вырвало прямо на шубу. Чего ты забралась в ней в постель? Что случилось?
Сью-Би попыталась было заговорить, но язык, казалось, приклеился и завернулся в трубочку. Как она ни силилась, развернуть его не удавалось.
– Валиум, – невнятно прошепелявила она. – Приняла целую горсть валиума. Нашла в шкафчике, в ванной комнате.
– Почему, Сью-Би? – изумилась Сандрина.
– Джек бросил меня, – едва слышно произнесла Сью-Би.
– Не может быть, Сью-Би! Что он сказал?
– Он зашел и подарил мне это. – Она вытянула руку, показывая Сандрине браслет. – Потом умчался на какую-то деловую встречу с обедом и отказался взять меня с собой.
– Но, солнышко, может, это было бы некстати. Это можно понять.
– Он лгал, сказал, что едет в Калифорнию, – прошептала Сью-Би, не обращая внимания на попытку Сандрины успокоить ее. – Ни в какую Калифорнию он не едет. Я точно знаю. Поцеловал меня, как на вокзале. И это после того, как мы занимались любовью. О, Сандрина, ты не поверишь, как мы занимались любовью. – Сью-Би зарылась лицом в одеяло и разрыдалась.
– Ну, солнышко... не надо, не надо, – умоляла Сандрина, убирая с ее лба разметавшиеся волосы. – Бедная ты моя.
– Я знаю, что никогда больше не увижу его, Санди, – проговорила она сквозь рыдания. – Все кончилось. Почему он сбежал так гадко?
– Потому что он сволочь, вот почему. Он недостоин твоих терзаний. Он старикашка, который использует молоденьких девушек взамен гормональных инъекций. Он выблядок! Сучий, крысиный выблядок! Я убью этого гада!
И тут же решила, как именно она с ним разделается. Сначала отсечет ему член и порубит его на мелкие кусочки. Справится и без консультации Сью-Би. Потом убьет гада. И любой суд, в котором среди присяжных будет хоть одна женщина, оправдает ее.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Девочки мадам Клео - Гольдберг Люсьен

Разделы:
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

12345

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

6789101112

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

1314

Ваши комментарии
к роману Девочки мадам Клео - Гольдберг Люсьен


Комментарии к роману "Девочки мадам Клео - Гольдберг Люсьен" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

12345

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

6789101112

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

1314

Rambler's Top100