Читать онлайн Непристойное предложение, автора - Гир Керстин, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Непристойное предложение - Гир Керстин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.82 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Непристойное предложение - Гир Керстин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Непристойное предложение - Гир Керстин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гир Керстин

Непристойное предложение

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

В обеденный перерыв я встретилась с Элизабет во время пробежки. Она, естественно, хотела знать, как прошла моя первая ночь на новом месте.
– Ночь прошла хорошо, – сказала я, направляя взгляд на датчик пульса у меня на запястье.
После первого повышения нагрузки частота сердцебиения оказалась опасно высокой. Может быть, это было лишь результатом снова посетивших меня воспоминаний о сегодняшнем утре. Мне следовало непременно хоть с кем-то поговорить об этом, сколь бы неприлично это ни было.
– Но потом случилось нечто ужасное, – драматическим тоном сказала я.
– Что же? – Элизабет от любопытства остановилась как вкопанная.
– Итак, я утром побрела в ванную и устроилась на унитазе. – Мое лицо стало пунцовым. «О таких вещах обычно не говорят с другими людьми», – всегда напоминала мне моя приемная мать. Даже слово «унитаз» сошло с моих губ с большим трудом. – Я даже не знаю, как об этом сказать. Когда я сидела там, в этот момент…
Элизабет обхватила рукой мое запястье.
– О нет! Я что-то слышала о таких вещах, но всегда думала, что это лишь газетные страшилки. Что это было? Крыса? Кайман? Огромная змея? – с каждым новым словом ее голос дрожал все больше.
Я опасливо посмотрела на нее.
– О Боже! Я бы умерла на месте! – прошептала Элизабет. Ее руки покрылись гусиной кожей. – Ах ты, бедняжка!
– Это был не зверь, Элизабет! – Я все еще не могла справиться со смущением.
Элизабет наморщила лоб.
– Не зверь, но кто же тогда?
– Я там делала… линг-линг, – очень тихо сказала я.
– Что? – переспросила Элизабет. – А что это такое? Особая китайская гимнастика, которую можно делать только на унитазе?
– Пи-пи, – пискнула я.
– Пи-пи, – повторила Элизабет и со вздохом снова двинулась вперед.
Я семенила рядом с ней.
– Тогда можешь не рассказывать мне свою страшную историю, – сопела Элизабет. – Ты пошла сегодня утром в туалет, чтобы сделать пи-пи. Супернапряженный сюжет. В самом деле. Я действительно под страшным впечатлением от услышанного. Но что-то не усматриваю в этом особой остроты.
– Но это же еще не все, – сказала я. – Как раз когда я сидела на унитазе, из душевой кабины вышел Оливер.
– И? – Элизабет снова остановилась. – Ах, я понимаю! Зверь сидел в душе. Или маньяк с топором. Тоже хорошо.
– Да не было там никакого зверя, – произнесла я, сама начиная медленно звереть. – И никакого маньяка с топором. Оливер увидел меня.
– А, как ты играешь на унитазе в пинг-понг?
– Нет, как я делаю линг-линг, – прошептала я.
Элизабет покачала головой:
– Я знаю тебя давно, но то, что у тебя проблемы с отправлением естественных надобностей, слышу впервые.
– Да никто об этом не говорит, – еле-еле произнесла я. – Но нельзя позволить застать себя за этим занятием.
– Застать себя… – скептически повторила Элизабет, – Знаешь, Олли, в некоторых вопросах ты весьма своеобразна. Сегодня люди спорят о том, как это романтично застать партнера, когда он писает, но…
– Тсс, говори потише!
– Олли! – закричала Элизабет. – Тебе нужен психотерапевт!
– Только потому, что я прилично воспитана?
– Потому, что у тебя огромная анальная проблема, – ответила Элизабет. – Более скучной истории мне еще никто не рассказывал: «Это было ужасно. Я сидела на унитазе, а в этот момент из душа вышел мой сосед по дому».
– Он был голый, – сказала я.
– Невероятно, – с сарказмом произнесла Элизабет. – В вашей семье в душе, случайно, не в плавках моются?
– Элизабет, – сказала я, – я думала, у тебя возникнет хоть толика сочувствия ко мне. Как минимум человеческое понимание, каково мне было в этой двусмысленной ситуации.
– Нет, – сказала Элизабет и кашлянула. – В самом деле, никакого. Ты знаешь, как давно я не видела ни одного голого мужчины? Он хорошо выглядит?
– Вполне, – сказала я. – Но что он теперь будет обо мне думать?
– Ты имеешь в виду, о том, как ты делала джинг-джанг? – ехидно спросила Элизабет.
– Линг-линг, – сказала я.
– Тю! – расхохоталась Элизабет. – Вероятно, он сейчас сидит у психиатра, пытаясь залечить эту психологическую травму: «У жены моего брата, кажется, есть почки и мочевой пузырь! Она позволила себе вылить в наш туалет некоторое количество урины». Олли, но это же самое естественное, что может произойти в мире. Что ты станешь делать, если захочешь пукнуть? Пойдешь для этого в глубокий погреб?
– Ах, тише, Элизабет, – встрепенулась я. – Ты не принимаешь меня всерьез. Я всего лишь так воспитана. Тем не менее, я всей душой благодарна моей приемной матери.
– Я рада, что эта достойная женщина сегодня живет далеко, – сказала Элизабет. – Впрочем, мне нужно по нужде. Если ты не возражаешь, я забегу вон там за кустик и сделаю небольшое «фэншуй».


Штефан не имел ничего против, чтобы Эвелин потратила немного денег на ремонт и прикомандировала на эти работы бедного господина Кабульке.
– Девочка должна в конце концов чем-то заниматься, – сказал он. – Раньше она работала не покладая рук по двенадцать часов в сутки. Должно быть, она действительно хороший специалист в своей области, потому что сказала мне вчера вечером, что зарабатывала очень неплохо. Я хочу сказать, что для женщины это кое-что.
– Может быть, – скептически ответила я. По моему мнению, он что-то очень ласково о ней говорил. «Бедная девочка, работала не покладая рук, очень неплохо»! – Но не стоило бы ей поискать иное хобби, чем заниматься исключительно ремонтом нашего дома? Кроме того, это стоит денег, наших денег.
– Но бедняжка должна будет здесь жить, – ответил Штефан. – А она такая эстетка, что пребывание в нашей разрухе может в конце концов довести ее до нервного срыва. Обои в комнате для гостей и в самом деле давно пора выбросить.
Ах, эстетка! Давно пора выбросить из головы эти дурацкие мысли!
– Эвелин высказала мнение, что цветовая гамма наших обоев способна довести человека до импотенции, – произнесла я с искренним желанием выставить ее в дурном свете.
У Штефана глаза на лоб полезли.
– Что, она так и сказала?
Я кивнула с горькой улыбкой. Но в следующий момент мне пришла в голову мысль: а вдруг Штефан захочет доказать Эвелин, что на его потенцию состояние наших обоев совеем не влияет? Я бросилась в его объятия и замурлыкала:
– Какая глупость, правда? Я ей сказала, что наша интимная жизнь ни в коем случае не определяется состоянием стен в нашем доме. Это же правда, ведь так?
– Конечно, – ответил Штефан.
– Тогда поцелуй меня, пожалуйста! Мне уже снова пора ехать.
Едва я произнесла эти слова, к глазам подступили слезы. С каким наслаждением я провела бы остаток дня в объятиях Штефана. Когда я попадала в них, то ничего больше не могла делать.
– Олли, тебе следует быть немного тверже. – Штефан наградил меня поцелуем в лоб. – Думай все время о том, как богаты мы скоро будем. – И с улыбкой добавил: – А какую уютную комнату для гостей мы еще получим вдобавок, если Эвелин к тому времени успеет покончить с ремонтом.
– Не уповай на это особенно, – едко ответила я.
Вечером я загрузила в «ситроен» несколько комнатных цветов, горшки и пакеты с землей. Если Эвелин решила хозяйничать в моем доме до такой степени, то я тоже займусь облагораживанием ее огромной лоджии. Когда я осторожно загружала в машину кадушку с самшитом, чей-то хриплый голос произнес прямо у меня над ухом:
– Между прочим, уже без трех минут восемь.
Испугавшись до смерти, я резко развернулась и встретилась лицом к лицу с ушастым и носатым бывшим директором гимназии из компании нашего Фрица.
– Господин Рюккерт! – воскликнула я.
– Герберт, – сказал хриплый голос. – Ты спокойно можешь называть меня Гербертом, девочка.
Я решила не отказывать себе в удовольствии и воспользоваться этим предложением.
– Вам нужно что-нибудь конкретно… Герберт?
– Только убедиться в том, что ты своевременно отбудешь с работы, – сказал старик. – Иначе пари будет проиграно раньше, чем начнется.
– Ох, – только и произнесла я. Собственно, я хотела еще попрощаться со Штефаном. Одной минутой раньше или позже – неужели это имеет значение? – Скажите, пожалуйста, вы в самом деле заключили пари на то, что мы станем делать это? Или вы все же не верите, что мы продержимся?
Герберт улыбнулся многозначительной улыбкой. Я увидела возникшее из-за его ушей лицо Эвелин.
– Хорошо, что я еще успела тебя увидеть, – сказала она. – Ох, добрый день, господин Рюккерт.
– Герберт, – хрипло произнес Рюккерт. – Сейчас ровно двадцать часов. Предельный срок для молодой дамы, чтобы покинуть это место. Иначе…
– Герберт, Герберт, – сказала Эвелин и бросила взгляд на наручные часы. – Для короткого послания еще есть время: Оливия, пожалуйста, скажи Оливеру, что он должен выделить свободное время в четверг в обед. Согласно результатам обработки моих данных на компьютере это оптимальное время, чтобы заняться зачатием ребенка.
Здорово! За сегодня между мной и Оливером произошло столько, что для полного счастья не хватало только объяснить ему, когда он должен делать ребенка своей жене и почему.
Я нырнула в машину.
– Четверг, в обед. Я скажу ему.
– Еще одна минута, – произнес Рюккерт. – Давите на газ.
Для меня это прозвучало по-хамски.
– До свидания, – сказала я.
– До завтра, – ответила Эвелин.
Рюккерт и она кивнули мне. Ровно в восемь вечера, секунда в секунду, я выехала за ворота нашего хозяйства. Может быть, мне это показалось, но пробегавший в это время мимо трусцой господин был очень похож на доктора Бернера. Начинало складываться впечатление, что эти старые мешки пасли нас круглые сутки.
Итак, я становилась для Оливера не только дамочкой, которую он застал утром за весьма интимным занятием, но еще и курьером, который должен сообщить ему, когда следует заняться производством ребенка. От одной только мысли об этом я начала покрываться краской. Лучше я напишу ему на этот счет записку. «Будь свободен в четверг в обеденный перерыв, чтобы сделать ребенка» – могло быть написано в этом послании. А Оливер прочтет это и сделает необходимую пометку в своем распорядке дня. И тема исчерпана.
Но когда я вошла в их квартиру, Оливер, к сожалению, был уже дома.
– Кажется, ваша телекомпания очень либеральничает с рабочим временем, – несколько нерешительно заметила я.
– В Германии ничего не случилось, – весело ответил Оливер. На плите готовилось что-то умопомрачительно вкусное. – Один пожар в каком-то ангаре, оборудованном системой пожаротушения. Ни пострадавших, ни погибших.
– Как хорошо для тебя, – произнесла я и повела носом.
Оливковое масло, томаты, баклажаны, цуккини, тушеное мясо – все эти запахи слились в единый соблазнительный аромат.
– А как прошел твой день, Блуменкёльхен?
– Не так плохо. – Если забыть про утренние казусы. Я бы с большим удовольствием вычеркнула эти воспоминания из головы. – Я должна передать тебе от Эвелин, что в четверг в обеденный перерыв ты должен быть свободен.
– Для чего?
– Для того… ты лучше меня знаешь для чего, – смущенно ответила я.
– А, плодородный день, – догадался Оливер. – Не знаю, не знаю, но этот компьютер довольно часто выдает плодородные дни. Я думаю, это ошибка в программе.
– Типично мужской подход, – заявила я и снова покраснела.
Оливер уставился на меня, высоко подняв брови.
– Блуменкёльхен, ты сегодня постоянно краснеешь. Что произошло? Утром в ванной ты выглядела совершенно сбитой с толку. Это произошло потому, что я был голый? Или потому, что увидел твои симпатичные трусики с цветочками?
– Ни то ни другое, – язвительно ответила я. – Все это так естественно, как говорит моя подруга Элизабет. Все люди делают это.
Оливер казался скорее заинтересованным, нежели растерянным. Тем не менее он спросил:
– Все люди делают что?
– Линг-линг, – произнесла я со всей агрессивностью, на которую была способна.
В этот момент и уши у меня стали пунцовыми. Брови Оливера взметнулись выше лба.
– А, это синоним для?..
Моей агрессии хватило только до этого момента.
– Для справления нужды, – произнесла я, сползая на пол. – Мне очень жаль, но я воспитана несколько иначе. В нашем доме не было туалета, но, даже выходя на двор, никто не сообщал другим, куда и зачем идет, и уж тем более речи никогда не шло, чтобы кто-то мог увидеть другого, занимающегося этим.
Оливер рассмеялся:
– Послушай, Блуменкёльхен, если два человека живут в одной квартире, то избежать этого все равно не удастся. Рано или поздно это должно будет случиться. Но если ты так щепетильна в этом вопросе, то мы можем ввести правило, что каждый, заходя в ванную комнату, станет запирать дверь. А теперь не думай больше о своем «линг-линг», – в этот момент он то ли хихикнул, то ли закашлялся, – а лучше садись к столу. Сегодня у нас великолепное тушеное мясо с баклажанами в томатном соусе.
В то время когда Эвелин с усердием начала заниматься переустройством нашей гостевой комнаты, я проделывала то же самое с ее лоджией. И, даже не спросив на то у нее разрешения. В промежутке между двадцатью часами и временем, когда следует идти спать, остается еще очень много нерастраченного потенциала, это уж можете мне поверить. За это время, если человек захочет, можно перевернуть мир. Оливер помогал мне. Мы озаботились приобретением в одном из строительных супермаркетов реечек, дощечек и брусков, которые я выкрасила в теплый медовый цвет. Оливер вполне сносно умел обращаться с пилой и дрелью. В течение нескольких вечеров мы соорудили на северной стороне лоджии небольшую беседку, которой предстояло быть увитой плющом, подготовили специальные шнуры, чтобы растениям было вдоль чего виться, а я наполнила ящики и горшочки грунтом. Была также смонтирована двухметровая скамейка, которую можно было использовать как для сидения, так и для лежания. Эта беседка позвонила уютно располагаться там в теплые дни и была способна довольно неплохо защитить от ветра в холодную погоду. Я позаботилась о том, чтобы использовать для озеленения только быстрорастущие сорта, чтобы зеленый уголок образовался как можно скорее.
Джунгли, которые должны были разрастись на лоджии Оливера и Эвелин, будут иметь более семнадцати различных оттенков зеленого цвета за счет окраса листьев и стеблей.
Оливер был в восторге.
– Это чудо, – высказал он свое мнение. – Теперь лоджия кажется даже больше, чем прежде.
Я, конечно, немедленно зарделась от гордости за свои способности. Да, эта работа мне в самом деле здорово удалась. Теперь недоставало лишь подходящего освещения, способного превратить весь комплекс в по-настоящему райский уголок. В одном из каталогов, что мы выписывали для своего хозяйства, я присмотрела подходящие фонари, которые были вполне доступны по цене. Но надо было заказать не меньше тридцати штук, чтобы получить товар по закупочной цене. Впрочем, это было не страшно. Оставшиеся неиспользованными фонари я могла продать позже в магазине. В том же каталоге удалось отыскать подходящие по цвету и размеру матрасики для сидения, чтобы постелить их на нашу скамейку. К сожалению, таких матрасиков требовалось лишь три, а заказать следовало как минимум десять. С другой стороны, эти предметы были востребованы в любое время, даже просто как рождественские подарки. Немного посомневавшись, я решила заказать все. И когда через несколько дней заказ был доставлен, лоджия приобрела просто шикарный вид.
– Очень скоро зелень так закроет беседку, что разглядеть что-либо за ней станет совершенно невозможно, – предостерегала я Оливера. – Так плотно, что даже дождь и град не смогут пробить этот покров.
– Это фантастика, – сказал Оливер, с удовольствием опускаясь на постеленный матрасик. – Теперь здесь можно проводить время в полном уединении и дышать чем-то иным, а не выхлопными газами.
– То, что мы сделали, можно будет с успехом использовать в твоем шоу, – сказала я. – Открытая лоджия в пентхаусе: до и после!
– Я сделаю фотографии и покажу их своему директору. Концепция в целом уже готова. Отнесись к этому серьезно, я дам тебе ее почитать.
Я посмотрела на часы и подпрыгнула:
– Время новостей! Я вся в нетерпении: хочу узнать, у кого из пожарных ты сегодня брал интервью.
Сейчас, на третьей неделе своего пребывания в этой квартире, я мало-помалу начала привыкать к жизни вне своего дома и к тому, что могу видеть мужа лишь на работе. Я уже больше не плакала каждый день, покидая свои оранжереи, и не рисовала в воображении картины, как Эвелин гуляет в неглиже по нашим развалинам.
Но это не всегда помогало.
Штефан изменился, это бы заметил даже слепой. Но, живя под одной крышей с такой особой, как Эвелин, человек не мог не измениться. Штефан стал уделять еще больше внимания своей внешности. Прическа сделалась более стильной (он поменял парикмахера), он начал использовать другую туалетную воду, а степень его загара вызывала подозрения, что он ходит в солярий.
– Да, что же в этом такого, – сказал он мне довольно равнодушным тоном. – У меня же нет времени целый день лежать на солнце. Да и с точки зрения здоровья солярий более приемлемая альтернатива.
– Приемлемая? – скептически переспросила я.
– Ну да. Тебе бы это тоже подошло, Молли-Олли.
Конечно! Кожа Эвелин была с ног до головы покрыта таким восхитительным ровным загаром. До сих пор я предполагала, что это своего рода генетически обусловленный цвет кожи. Но оказывается, все было намного проще.
Однако я сомневалась, что даже солярий способен сделать мою кожу такой ровной и золотистой. Она (кожа) была у меня совершенно иной структуры. Иметь такой загар, как у Эвелин, либо было дано человеку от рождения, либо не дано вовсе.
Очень болезненно было видеть, что и Эвелин здорово изменилась. Я никогда прежде не видела на ее лице такой живой улыбки, она производила впечатление счастливой и довольной жизнью. Это было очень похоже на действие того самого гормона, который вырабатывается у человека в больших количествах, когда он влюбляется. И если регулярно случается хороший секс.
Я сгорала от ревности.
Элизабет, которую я каждый день нервировала темой «Штефан и Эвелин», довольно резко спросила меня во время одной из наших пробежек:
– А что ты будешь делать, если у Штефана действительно начнется что-то с Эвелин?
Если уже не началось…
– Я впаду в страшную депрессию, – ответила я. – Я уже очень расстроена.
– Да, да, – сказала Элизабет. – Но что именно ты станешь с ним делать?
– Как это – что делать? – переспросила я.
– Нуда, например: изобьешь его, кастрируешь, сошлешь в пустыню… или просто застрелишь?
– Я не стану делать ничего подобного, – возмущенно сказала я. (Самое большее – сделаю что-нибудь с Эвелин.)
– Значит, ты расстанешься с ним совершенно мирно и вежливо? – спросила Элизабет.
– Нет! – воскликнула я. – Я вообще не собираюсь с ним расставаться. Это было бы возможно только в том случае, если он захочет уйти от меня. Но ты знаешь, в это я не верю. Потому что Оливер и Эвелин собираются заводить ребенка, и вообще… Я думаю, эта афера, если они вообще ее затеяли, уже в прошлом.
– Вот видишь, я так и думала, – сказала Элизабет. – Парень может делать все, что хочет, а ты все равно его простишь.
– Ну да, – вырвалось у меня. – Я прощу его. Посуди сама, десять лет брака – довольно долгое время, а тут ему под ноги попадает такой экземпляр, как Эвелин, готовая сама прыгнуть ему в постель. Да ему надо быть святым, чтобы устоять перед таким соблазном.
– Да, ясно, святым, – сказала Элизабет. – Если бы я была одержима так же, как ты, то была бы сейчас замужем за Алексом и простила бы ему уже седьмую или восьмую практикантку. Потому что перед практиканткой может устоять только святой.
– Это нечто другое, – сказала я.
– У других людей все по-другому, – нетерпеливо сказала Элизабет.
– Кроме того, еще не доказано, что у них что-то было на самом деле, – с упреком произнесла я, словно не Элизабет, а весь мир уже говорил об этой связи.
– Точно, – ответила Элизабет. – Ты снова накручиваешь себя и рисуешь в своих мыслях бог знает что.
Я покачала головой:
– Нет-нет. Тебе стоит только посмотреть на них обоих: Эвелин – с ее улыбкой и блестящей, холеной кожей, и Штефан – с его новым парфюмом и таким большим количеством геля на волосах…
Элизабет застонала.
– Только не начинай все сначала, Оливия, пожалуйста! Я по горло сыта твоими стенаниями по поводу коварства Эвелин и святости Штефана. Если ты предполагаешь простить его, то сделай это прямо сейчас. Тем самым ты сэкономишь и себе, и мне, и всем окружающим массу нервов.
Я удивленно уставилась на нее. Вот это было решение! С какой стати мне и дальше терзать себя, воображая, как Штефан и Эвелин устраивают свои отношения? Можно же просто предположить, что все это рано или поздно произойдет, и заранее простить его. Это было бы верхом человеческого великодушия.
Вот только Штефан не очень стремился оценить мое великодушие. Он еще больше дистанцировался от меня. А что касается Эвелин – она едва ли стала мне милее, но по отношению к ней говорить о великодушии с моей стороны вовсе не хотелось. Ведь она своим поступком не только крала у меня (предположительно) мужа, но и обманывала моего лучшего друга, любимого, доброго старину Блуменколя! Такое не прощается.
Эвелин больше не подходила ко мне со своей идеей по поводу собственной клумбы. Я великодушно выделила ей одну в оранжерее номер пять и уведомила ее об этом. На следующий день я увидела эту клумбу, великолепно обработанную, удобренную и подготовленную к посадке. При этом маникюр на пальцах Эвелин был столь свеж и безупречен, что не следовало даже сомневаться – эти руки не касались земли. Было ясно, что всю работу за Эвелин выполнил бедняга Кабульке.
– Теперь я жду цветы, – удовлетворенно произнесла она.
Скорее всего она выискала что-то в Интернете. Оставалось надеяться, что ничего экзотического она не заказала, иначе разочарованию ее не было бы предела, если бы получилось совсем не то, что она себе представляла. Типичная ошибка начинающего.
Май закончился, и мы мало-помалу свыклись с рутиной нашей новой жизни. Мы даже привыкли к постоянному присмотру за нами со стороны доктора Бернера, директора банка в отставке Шерера и ушастого Хуберта, возникавших всегда с приближением стрелки часов к восьми. Я вот только никак не могла понять, хотят ли они уличить нас в несоблюдении условий пари или, наоборот, стараются предотвратить это с нашей стороны. Штефан рассказал даже, что он видел одного из дедков, стоящего во дворе нашего дома в полночный час и курящего трубку. Штефан имел неосторожность выглянуть в окно ванной комнаты.
– Во всем этом есть кое-что хорошее, – сказал Ште-фан. – Пока дедушки несут свою нелегкую вахту, ни один воришка не решится забраться в наш дом.
Воскресные завтраки по-прежнему проходили в зимнем саду на вилле Фрица, с той разницей, что Штефан приезжал с Эвелин, а я с Оливером. Штефан и Эвелин прибывали, как правило, на «Z4», а мы с Оливером тарахтели на «ситроене». Эвелин вообще полагала, что в рабочее время «Z4» обязательно должен стоять рядом с нашим хозяйством, тем самым как бы повышая статус его владельцев. Да и Штефан все чаще отправлялся теперь в свои поездки по делам в кабриолете. Я не могла не признать, что сидеть за рулем этой машины очень ему подходило. В остальном же все было как прежде.
Гертнеры – семейство ломает привычный уклад. Включайте телевизор и удивляйтесь, почему до сих пор еще никто не покончил с собой.
Впрочем, это как раз оказалось делом времени: Эберхард продолжал доставать нас вопросами а-ля «Кто хочет стать миллионером?», а также своими глубокомысленными замечаниями по поводу и без, а степень моей агрессивности возрастала день ото дня. И моей непреходящей мечтой стал тот день, когда я однажды, не сдерживая себя, смогу двинуть кулаком по его жирному пузу…
Катинка даже не подозревала, как близка она была к возможности в одночасье оказаться вдовой. Каждое воскресенье она меняла наряды в пастельных тонах, и они вместе с Фрицем увлеченно обсуждали, какую мебель ему следует взять с собой при переезде в их с Эберхардом квартиру. Фриц не находил в происходящем ничего сентиментального, Катинка же, напротив, каждое воскресенье продолжала лить крокодиловы слезы по поводу и без. Должно быть, это было следствием гормонального состояния во время беременности. Отвратительно в любом случае. Мне казалось, что теперь я понимаю, почему не хочу иметь детей.
– По возможности вы разберете и подвал, – сказал Фриц, и мы всей компанией вынуждены были спуститься в подземелье его виллы, чтобы оценить, какие несметные «сокровища» там хранились.
Подвал был достаточно велик. И завален барахлом, относительно ценности которого всем сразу стало ясно, где на самом деле место этим вещам.
– Можете взять себе все, что вам нужно, – заявил Фриц.
Это был невообразимо широкий жест (о деле на миллион евро здесь, конечно, речи не идет). Проблема заключалась в том, что нам не было нужно ничего из представленного в этом подвале. Ни давно перегоревших электрических лампочек образца семидесятых годов, ни полуразвалившегося набора мягкой мебели, ни сломанных стульев, ничего.
– Неблагодарный вы народ, – констатировал Фриц. – Что ж, придется отвезти это все на блошиный рынок. Эти вещи имели очень большую ценность в свое время. На многие из них у меня даже сохранились чеки.
У нас из груди вырвался дружный стон.
– Но никто больше не нуждается в этих вещах, – сказал Оливер.
– Среди нас нет фанатов семидесятых годов, – добавил Штефан.
– Лично меня заинтересовало вот это кресло, – неожиданно возразил Эберхард и плюхнулся в затертое кресло всей своей тушей.
– Тебе действительно следовало бы направиться на блошиный рынок, – ехидно промолвила Эвелин.
А Эберхард столь же ехидно ответил:
– Если это принесет какой-то доход, почему бы и нет!
Это, впрочем, все сочли совершенно нереальным. Было абсолютно исключено, чтобы блошиный рынок дал какой-то доход. Кроме того, все мы минимум через полгода видели себя миллионерами и потому могли быть великодушными.
– Кто не умеет считать мелочь, тот никогда не заработает крупных денег, – серьезно ответил Эберхард.
– Ты, как всегда, прав, милый мальчик, – вступил в разговор Фриц. – С этим принципом человек обязательно добьется в жизни цели!
– Изумительно! – сказала Эвелин. – При таком раскладе мы сможем кое-что извлечь из руин Штефана и Оливии. Там совершенно нетерпимая с точки зрения фэншуй обстановка из-за захламленности помещений старыми вещами. Вот, например, для дивана в гостевой комнате больше нет никакого применения.
Ах нет?
– Где же ты тогда спишь? – холодея, спросила я. Не в ванной же комнате!
– На старой железной кровати, которая стояла у вас под лестницей, – ответила Эвелин.
Старую железную кровать много лет назад я нашла в куче хлама, доставшейся нам вместе с домом. Это была великолепная вещица для всякого рода забав с кандалами и наручниками. А я, надо сказать, была (в мечтах, правда) поклонницей таких игр. Конечно, не в жизни. И кровать я сохранила только для того, чтобы использовать элементы ее конструкции для садоводства.
А теперь Эвелин лишила меня такой возможности.
– Но у нее же нет второй спинки, – сказала я.
– В ней нет необходимости, – ответила Эвелин. – Господин Кабульке реконструировал раму для матраца, так что теперь даже не нужна и спинка в изголовье.
– Матрац? – спросила я.
– Матрац нашелся на распродаже за семьдесят девять евро. А конструкцию рамы я нашла в Интернете. Великолепно, легко и практически даром. Штефан сказал, что не против инвестировать деньги в такое переустройство.
– Ах, это он сказал? – буркнула я и сердито посмотрела на Штефана.
Если он и дальше будет так потакать Эвелин, то наш миллион закончится еще до того, как мы его получим. Это переустройство не стоило и кончика мизинца. Да еще и было таким дорогим. Похоже, они покупали этот матрац вместе. От ревности я начала скрипеть зубами.
Но Штефан, казалось, не заметил моего взгляда. Похоже, в мыслях он был очень далеко.
– В конце концов, следовать правилам фэншуй очень важно. И согласно этим правилам дом следует изредка обновлять. Иначе скапливается много негативной энергии, – сказала Эвелин.
– Ты в самом деле веришь в фэншуй? – недоверчиво спросила Катинка.
Эвелин смахнула с лица прядь волос.
– Конечно, нет, – ответила она. – Но хлам из дома необходимо убирать.
– Но может быть, среди этого хлама есть что-то, что можно использовать? – произнесла я, глядя при этом на Штефана.
В конце концов, это был наш хлам.
– Нет, – уверенно возразила Эвелин. – Я перебрала все и предусмотрительно упаковала то, что еще может пригодиться. Остальное – прочь.
Я все еще смотрела на Штефана и ждала, что он в конце концов вмешается. Но он лишь посмотрел на часы испросил:
– Может быть, мы на сегодня здесь закончим? Пойдем, Эвелин, нам пора домой.
У меня сжалось сердце. Ведь это все еще был наш дом. Эвелин пожала плечами:
– Что касается меня, то я – за.
– Что касается меня, то очень жаль, – хихикнул Эберхард.
Мне тоже было очень жаль. Я сломала голову, придумывая, как предотвратить аферу между Штефаном и Эвелин. Похоже, это была не самая лучшая идея, как полагала Элизабет. И определенно это было не самое лучшее для моего персонального фэншуй.
Через несколько дней я внезапно обнаружила Эвелин стоящей на коленях на ее собственной клумбе. Перед ней лежало несколько картонных коробок.
Я определила, что в них были упакованы лампы дневного света.
– Что это, черт побери?.. – спросила я.
– Не беспокойся. Я оплатила это из своих денег, – ответила Эвелин. – И ты ведь сказала, что в этой оранжерее я могу использовать столько места для своей опытной грядки, сколько захочу.
– Да, но, Эвелин, – я говорила с ней как с глупым, упрямым ребенком, – лампы дневного света тебе не понадобятся. Это деньги, выброшенные на ветер. Растения в оранжереях и без того имеют прекрасные условия для роста.
– Но для моих растений необходимо очень много света, – парировала Эвелин.
Я назидательно усмехнулась: – И что же это за растения?
– Cannabis, – ответила Эвелин и показала мне упаковку с семенами.
– Cannabis? – оторопев, повторила я. – Ты имеешь в виду – конопля?
– Именно, – сказала Эвелин. – Я заказала себе семена и рассаду. Хорошенькая, правда?
В одной из коробок находилась молоденькая травка в горшочках из газетной бумага. Я покачала головой.
– Да, твое честолюбие достойно уважения, но почему ты решила начать именно с этого? Ты хочешь заняться изготовлением пуловеров? С таким же успехом для этой цели ты могла бы выписать себе из Китая тутовое дерево!
– Оливия! Это cannabis! Я не собираюсь ткать из этого нитки – я хочу курить травку!
– Эвелин! Но ты не посмеешь выращивать здесь наркотический дурман. Это незаконно! И вообще, как ты получила материал для посадки?
– Я выписала его через Интернет, – ответила Эвелин, делая характерный жест руками. – Ты сказала, что там можно найти все, что угодно, и оказалась права. Поэтому закрой, пожалуйста, рот. Торговать семенами еще никто не запрещал.
– Но… – начала я. Я не знала наверняка, что собиралась сказать, однако начать непременно следовало со слова «но».
– Торговать рассадой – это уже криминал, – перебила меня Эвелин. – Но не меньший криминал распространять готовый продукт. Килограммами.
– Послушай, Эвелин, ты сама себя посадишь за решетку! – закричала я.
Эвелин вздохнула.
– Я не собираюсь садиться за решетку. Я лишь стану проводить новые исследования. И по возможности зарабатывать деньги.
– Ты и так скоро получишь миллион! – снова закричала я.
– Миллион, который в первую очередь пойдет на оплату наших долгов, – ответила Эвелин. – После чего останется совсем не так много, и если я действительно хочу родить ребенка, мне нужно очень много денег. Ты знаешь, сколько стоит хорошая няня? Я должна зарабатывать деньги. Так или иначе!
– Путем нелегального выращивания сырья для производства наркотиков? – возмущенно воскликнула я.
– Боже сохрани, – ответила Эвелин. – Максимум для того, чтобы делать тесты на ТНС.
type="note" l:href="#n_15">[15]
Или это называется HCG?
type="note" l:href="#n_16">[16]
Я все время путаю. Но можно получить все, что нужно, через Интернет. Там можно заказать целую лабораторию с оборудованием.
– Эвелин! За это ты можешь отправиться в тюрьму. И я вместе с тобой!
Эвелин согласно кивнула.
– Так не распространяйся об этом дальше. Кстати, ты уже заходила в дом? Господин Какабульке действительно очень прилежный. Гостевая комната уже готова. Выглядит потрясающе. Пойдем, я тебе покажу.
Это, совершенно очевидно, был отвлекающий маневр. Но я с готовностью засеменила за ней следом. Мне пришла в голову утешительная мысль: Эвелин была полным профаном, и она загубит свои посадки. Чего стоило то, что ей удалось в рекордное время извести все свои комнатные растения. Она наверняка не сможет вырастить бедные росточки конопли здесь. И дело уладится само собой.
В доме меня встретил нестерпимый и до сих пор незнакомый запах.
– Проходи сюда. – Эвелин подтолкнула меня к гостевой комнате, словно я вошла в свой собственный дом в первый раз.
Но когда она открыла дверь, я сначала в самом деле подумала, что оказалась в чужом доме. От старой гостевой комнаты не осталось и следа. Я открыла от удивления рот. Старинную железную кровать тоже было не узнать. Кто-то, словно по мановению волшебной палочки, освободил помещение от нагромождения всего старого и ненужного и окрасил его в кремовый цвет. Даже приснопамятный плюшевый заяц смотрелся здесь теперь словно неотъемлемый и очень кстати подобранный аксессуар.
– Правда, старина Какабульке сделал все великолепно? – спросила Эвелин.
– Да, ничего не скажешь! – все еще не могла прийти в себя я. – Что, оказывается, можно сделать всего из двенадцати квадратных метров полезной площади! А куда же исчезла батарея отопления?
– Под облицовкой, – ответила Эвелин.
Лишь в этот момент я осознала, что все стены и откосы окна отделаны деревом. Господин Кабульке постарался создать из обычного материала подлинный шедевр. Батареи теперь вообще были не видны, под подоконником появился очень симпатичный столик, на который Эвелин уже успела водрузить высокую узкую вазу. И элегантный подсвечник, в котором я успела заметить белую свечу, почему-то уже наполовину обгоревшую. И как я ни боролась со своими мыслями, но в тот же момент представила себе Эвелин и Штефана, как они при свете этой белой свечи лежат на реконструированной кровати и покрывают друг друга поцелуями. Брэд Питт и Дженнифер Энистон, постельная сцена.
У меня сразу разболелась голова.
– Очень хорошо, – пробормотала я.
– А что скажешь насчет зеркала? – спросила Эвелин.
Зеркало красовалось в изголовье кровати. Огромный кусок стекла в широкой белой раме.
– И сколько? – только и смогла спросить я.
– Ноль центов! – засмеялась Эвелин. – Неужели ты совсем не узнаешь его? Это та самая ужасная закопченная вещь, которая висела у входа в подвал. Конечно, я могла бы отправить его на блошиный рынок Эберхарда, но это было бы верхом расточительства. Кроме того, мне пришла в голову идея обрамить его новой рамкой. А господин Кабульке придумал, как реализовать эту идею. Он подсмотрел это в одном из журналов. Этот господин, оказывается, большой фанат разделов для домашних мастеров в разного рода изданиях. Он собирает их начиная с 1970 года. Ну скажи, правда потрясающе?
– Сказать нечего! – В этот момент я видела в зеркале Эвелин и Штефана, как они лежат на кровати (два бронзовых от загара тела на белом)…
Я открыла дверь и вышла в прихожую. В старом, затхлом и обшарпанном помещении мне стало намного легче.
– Таким образом, ты видишь, что сделать ремонт можно, совершенно не вкладывая в это средств, – сказала Эвелин. – А удовольствия море.
– Да, все это верно, – ответила я.
Я злилась на саму себя, что Эвелин за столь короткое время смогла так распорядиться с тем, что долгие годы было для меня лишь хламом. Я считала себя творцом, который способен обращаться с пилой и дрелью, лопатой и граблями, как никто другой! Я, а не Эвелин. Эвелин была той, которая, бесспорно, выглядела лучше и зарабатывала намного больше! Но то, что она стала той, которая смогла сделать из старой железной кровати и помутневшего зеркала подлинно современные вещи, было попросту несправедливо. Что-то в этом мире оказалось не так.
– Да, но не вздумай теперь прийти к мысли приложить свои старания к моей квартире, слышишь! – Эвелин строго смотрела на меня. – В моем пентхаусе ты не посмеешь ничего изменить, даже переложить подушку на другое место. Я надеюсь, здесь мы с тобой понимаем друг друга!
– Ну, тааакой уж идеальной я твою квартиру не считаю, – еще более свирепея, произнесла я? – И о какой подушке ты вообще ведешь речь? Я нахожу, что там спокойно можно кое-что сделать более уютным…
– То, что это не твой стиль, не означает, что то, как устроена моя квартира, – не идеальный вариант. Это минимализм, отсутствие уюта в привычном понимании этого слова, но найти покой и набраться сил там возможно. Просто там все просчитано до детали. Итак, руки прочь от моей концепции жилища!
– Хорошо-хорошо, – ответила я.
Но в этот момент вспомнила, что я уже очень хорошо поработала руками в ее квартире. И от минималистского стиля на лоджии Эвелин не осталось и следа, ха-ха-ха. Неужели Оливер до сих пор ничего ей не рассказал? Похоже, нет. Но там я проявила себя творцом.
В этот же миг я нахально засмеялась.
– Впрочем, что касается меня, я не стану возражать, если ты что-нибудь сделаешь на лоджии, – произнесла в этот момент Эвелин. – Как-нибудь озеленишь ее – это придало бы интерьеру кое-какой колорит.
– Ты имеешь в виду бонсаи и цветочные ящики? – Я продолжала хихикать.
– Я лишь сказала, чтобы ты ориентировалась на мои вкусы.
– А как насчет вкусов Оливера?
Эвелин задумчиво усмехнулась.
– Сокровище мое, он, по-моему, вообще лишен какого-либо вкуса.
– А по-моему, у него вкуса в избытке, – вырвалось у меня. – Если кто-то не разделяет твоих вкусов, это не значит, что он не имеет собственного.
– Я не обобщаю, – примирительно сказала Эвелин. – Для тебя мне кажется подходящим шведский стиль загородного дома, несмотря на то, что это далеко не мой стиль. На кухне я подумываю о частичке Англии.
– На кухне?.. – затравленно прервала я ее.
– …настоящая катастрофа, – словно продолжила мою фразу Эвелин. – Ужасный потемневший дуб и дурацкая зеленая готовочная поверхность – это, конечно, приемлемо, если для приготовления пищи ты используешь лишь микроволновку. Если питаться только так, то, естественно, будут появляться прыщи.
– Ты всегда обращаешь внимание на мои прыщи, но я до сих пор не увидела ни одного у тебя, – сказала я. – Да, кухня и в самом деле в ужасном состоянии.
Слово «кухня» было применимо для любого помещения в нашем доме. За исключением, конечно, гостевой комнаты. Теперь там было нечто в шведском стиле.
– Этот дуб остался еще от предыдущего владельца дома. Мы только поменяли плиту. Да и она не новая. Но…
– Да-да, я знаю, – прервала меня Эвелин на полуслове. – Новая кухня будет стоить очень дорого. Поэтому я вижу решение этой проблемы несколько в ином аспекте: внутреннее состояние помещения еще более-менее сносное, поэтому не следует ничего сносить и обдирать. Но если смонтировать новую столешницу, то все будет выглядеть куда лучше. Затем заменить бордюры и плинтусы, выбросить старые стулья, и все – кухня как новая.
– Гм, – только и нашлась сказать я.
Эта дама меня доведет, честное слово. Сначала она прибирает к рукам моего мужа, а затем и мою кухню! И еще собирается выращивать на моих плантациях наркотики.
– Конечно, можно было бы заменить несколько плиток на зеркальные, но я нахожу много привлекательнее отделку белым деревом.
– Гм, – снова произнесла я, что Эвелин расценила как возглас согласия. – Вот только в окружении белого цвета нельзя делать ничего фальшивого и жить надо честно.
– Да, здесь мы едины во мнении! – Она улыбнулась с таким энтузиазмом, которого я еще никогда не видела на ее лице. – В строительном супермаркете есть потрясающие столешницы из массива бука по совершенно бросовой цене, – продолжала Эвелин. – Я уже поговорила со Штефаном на эту тему, и он считает, что немного краски и колеровки и несколько лишних центов – и столешница будет просто изумительная.
– Несколько центов, – хмыкнула я. – Скорее, несколько сотен евро!
– Скажем так, три сотни, «под ключ», – заявила Эвелин. – Но это суперцена за практически новую кухню в стиле загородного дома! Новый пиджак Штефана стоит почти половину.
– Что? – закричала я.
– Армани, – пожала плечами Эвелин. – Но сидит на нем превосходно.
– Это ты ему подобрала? – ревниво спросила я.
– Нет, – ответила Эвелин. – Я совершенно не интересуюсь мужской модой. Так, вернемся к нашей кухне. Какабульке уже выразил готовность приложить и там свои руки.
– Его фамилия Кабульке, сколько можно тебе об этом говорить!
Эвелин совсем не выглядела смущенной.
– Послушай, я еще раз переспросила его, и он отчетливо произнес, что его фамилия Какабульке. Честно!
Я вытаращила глаза.
– Бедный старик заикается, почему ты никак не можешь это уяснить?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Непристойное предложение - Гир Керстин



В начале романа описание жизни главных героев немного напрягает. Двое взрослых людей за все время существования вместе не могли обои поклеить!? Единственный кто понравился в этом романе, это вторая главная героиня, которая потом уехала в другой город. В общем странный роман. Ставлю 7
Непристойное предложение - Гир КерстинЮсик
15.10.2012, 18.21





Первая половина романа скучна , а потом затягивает.
Непристойное предложение - Гир КерстинЭлечка
11.02.2013, 16.03





Роман понравился. Редко в книгах раскрывается характер. В этом романе характер есть у всех героев. Книга раздражающая своими героями. Отец- со старческими замашками (дингс дингс- даже не удосужился имена запомнить), желающий потешиться- поиграть всеми как марионетками, героиня Ланг-ланг)- вечно насмехающаяся над своей внешностью(этого не понимаю вовсе), ее муж-эдакий нарцисс(Брэд Питт- слишком частое сравнение), его брат-весь какой-то инфантильный, его жена-прелесть! Эвелин-больше всех мне оказалась близка-по характеру, а значит и пониманию.Правда думала-ее в конце посадят), и я бы не расстроилась. Парадокс однако.. И со всеми ТАКИМИ героями книга показалась мне забавной, любопытной и запоминающейся.Думаю, неплохая мелодрама получилась бы. И еще: не знала, что самшит пахнет- выращиваю бонсай из самшита, и никогда не чувствовала запаха.
Непристойное предложение - Гир КерстинАйрин
31.10.2013, 20.09





непростой роман, но мне понравился.
Непристойное предложение - Гир КерстинНаиль
8.11.2013, 9.34





Мне роман понравился. По началу имена героев раздражали, потом привыкла. Идея хорошая, только и вправду-старик маразматик. rnЕще хотела спросить, кто-нибудь знает роман, где сестры близнецы, одна из них замужем, решила сделать мужу сюрприз-втайне увеличить грудь, а сестру попросила притвориться ею.?
Непристойное предложение - Гир КерстинЗинаида
21.11.2013, 11.40





По моему Сандра Браун дитя четверга..
Непристойное предложение - Гир КерстинЕлена
21.11.2013, 12.08





Елена, спасибо! Точно он. Только я искала в современных, а он в исторических находится... Спасибо.
Непристойное предложение - Гир КерстинЗинаида
21.11.2013, 12.12





для зинаиды роман сандры браун как две каплиrnроман прекрасный
Непристойное предложение - Гир Керстинас
21.11.2013, 12.17





Девочки, спасибо! Вы такие отзывчивые! Давно на сайте не было УВАЖЕНИЯ. Дитя четверга уже читаю,Две капли скачала- по аннотации должно быть захватывающе! СПАСИБО.
Непристойное предложение - Гир КерстинЗинаида
21.11.2013, 12.23





Неплохой роман, но действие слегка затянуто. Странно, что героине понадобилось целых 10 лет, чтобы понять, насколько они с мужем несовместимы. Вторая пара более живописна, хотя герой описан слабо. Некоторые места мне показались надуманными, местами книга скучновата: 7/10.
Непристойное предложение - Гир Керстинязвочка
22.11.2013, 21.34





Отличный роман! Первый раз мне захотелось коммент написать о прочитанном. Браво автору,характеры выписаны так, что поверила каждому слову, очень жизненно и тем интереснее читать. Такие книги редко встречаются, к сожалению!
Непристойное предложение - Гир КерстинЕлена
5.05.2014, 21.38








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100