Читать онлайн Ящик Пандоры, автора - Гейдж Элизабет, Раздел - XXVI в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ящик Пандоры - Гейдж Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ящик Пандоры - Гейдж Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ящик Пандоры - Гейдж Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гейдж Элизабет

Ящик Пандоры

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

XXVI

«Нью-Йорк Таймс», 8 ноября 1958 года
«В Лендслайде Ланкастер вырвал победу у Боуза и Ингерсолла.
Очередной этап современной истории штата Нью-Йорк завершился с окончанием предвыборной кампании и проведением голосования. Хэйдон Ланкастер сместил Эмори Боуза, зарегистрированного в качестве независимого кандидата, с кресла сенатора, которое тот занимал до сего времени. Ланкастер также нанес поражение республиканскому претенденту на мандат американского сенатора Лоренсу Ингерсоллу.
Такое в истории штата Нью-Йорк происходит впервые! Ситуация была поистине драматическая. Сенатор Боуз потерял право быть кандидатом демократов еще на первом туре выборов, продолжал борьбу в качестве независимого и был сокрушен в итоге членом своей же партии!
Ланкастер получил 65 % голосов избирателей. Ингерсолл – 21 %, а Боуз – всего 14 %.
Выборам предшествовала ожесточенная и нервная предвыборная кампания, в ходе которой порядочность и патриотизм Ланкастера постоянно ставились под сомнение его соперниками. Многие наблюдатели полагают, что поворот в этом процессе произошел в мае, когда Ланкастер блестяще отверг все обвинения в свой адрес, выступая в одной из передач национального телевидения. В частности, потерпела крах гипотеза, выдвинутая Боузом, о том, что, работая в качестве американского посла в НАТО, Ланкастер изменил интересам страны. Когда окончательно выяснилось, что версия Боуза не что иное, как обыкновенная фальшивка, сфабрикованная с помощью поддельных документов и свидетельств мифического «дипломата», результаты выборов стали очевидны еще до их проведения. Было ясно, что шестнадцатилетняя сенаторская карьера господина Боуза подошла к концу.
Сегодня рано утром в «Уолдорф-Астории» Ланкастер выступил с торжественной речью в связи со своей победой перед возбужденной толпой сторонников. Он сердечно поблагодарил всех тех, кто помогал ему в предвыборной кампании, кто не покладая рук работал на достижение одной цели – избрание Ланкастера в Сенат. И не забыл извиниться перед собравшимися за отсутствие своей жены. Он пояснил, что в настоящее время миссис Ланкастер дежурит у постели серьезно захворавшей матери – миссис Гарри М. Столворт Третьей – в Палм Спрингс.
Сегодня вечером Ланкастер устраивает торжественный прием для гостей в родительском доме в Манхэттене. Ожидается, что там будут присутствовать его главные сторонники и помощники. Известно, что выразили стремление поздравить Ланкастера с победой и представители всех трех ветвей власти штата».
Тесс сложила «Нью-Йорк Таймс» и положила на стол. Она находилась на втором этаже особняка Ланкастеров, в кабинете Хэйдона, украв минутку уединения у заполнившей дом толпы приглашенных на вечер.
Конечно, газетный отчет о победе на выборах и в малой степени не мог передать триумфа сторонников Хэла и радостную горячку гостей, приглашенных на сегодняшний прием. Каждый из гостей, похоже, полагал, что является свидетелем и даже в какой-то степени участником исторического события. Тесс казалось, что добрая половина всего вашингтонского общества, плюнув на все дела, устремилась сегодня в Манхэттен, чтобы поздравить Хэла, потрясти ему руку и заполучить его в союзники на будущее. Сенаторы, конгрессмены, лоббисты всех мастей, журналистская братия, федеральные судьи… Здесь присутствовали даже некоторые члены Кабинета со своими супругами.
Личное поздравительное послание от президента имело особое значение для Хэла.
«Наверно, это и есть тот исключительно редкий момент, когда я счастлив и рад избранию демократа на высокий государственный пост, – говорилось в послании. – С нетерпением жду той минуты, когда вы приступите к исполнению своих новых обязанностей, и, надеюсь что смогу плодотворно работать вместе с вами вплоть до окончания моего срока».
Хэл сейчас был внизу и в сопровождении своих родителей и Тома Россмэна курсировал меж собравшимися в его доме доброжелателями. Несмотря на то, что его окружала многочисленная и крайне разношерстная публика, он мог каждого назвать по имени, знал, кого как поприветствовать, что кому шепнуть, как улыбнуться своей знаменитой улыбкой.
Ложь относительно Дианы пока еще срабатывала и не провоцировала никаких сложностей. Тем более, что это была скорее не ложь, а всего лишь полуправда. Слухи о серьезном недомогании матери Дианы были, что называется, несколько преувеличены, Но сама Диана действительно в настоящее время скрывалась, – забилась в нору, – в Палм Спрингс, пытаясь спрятаться от мира и от своих собственных мыслей. Благодаря хорошим отношениям Хэла с газетчиками и усилиям Тесс, которая лично нанесла визиты в несколько главных телекомпаний, исчезновение в последние недели со сцены Дианы было очень аккуратно «не замечено».
Впрочем, в правительственных и светских кругах ни для кого не было секретом, что у Дианы возникли какие-то серьезные жизненные проблемы. Ее увлечение алкоголем было общеизвестно. За последние два года его многие замечали. Все знали неуравновешенность ее характера, которой способствовало пагубное пристрастие. Но чтобы прятаться в Палм Спрингс? Кое-кто выражал свое удивление по этому поводу. Когда же поползли слухи о том, что неприятности возникли на сексуальной почве, и не просто на сексуальной, а на «запретно-сексуальной» почве, то тут уж удивляться пришлось почти всем.
Гетеросексуальность Дианы и ее верность Хэлу не подвергались сомнениям даже в кругу отъявленных сплетников.
В семье было достигнуто негласное соглашение о том, что после инаугурации Хэла, возможно следующей весной, Диана разведется с ним и уедет в Рино. Мотивы можно будет выдвинуть вполне приличные, типа «не сошлись характерами» или что-нибудь еще более невинное. Это проблемы не составит.
Развод, конечно, был не самым удачным решением семейного вопроса для Хэла на той ступени карьеры, куда он попал в итоге выборов. Однако в общественном сознании в отношении женщин и мужчин уже давно и прочно сложился двойной стандарт. Это могло послужить выгоде Хэла. Хотя было общеизвестно, что Хэл – страстная натура и замечен во множестве более или менее значительных «делишек», ни у кого и мысли не появлялось упрекать его. Слух же о том, что Диана оказалась неверна своему «очаровательному принцу», не прошел бы для нее без последствий. В этом и заключался пресловутый двойной стандарт. А если еще подтвердились бы ее запретные сексуальные наклонности, это бы только подлило масла в огонь. Диана в этом случае исчезла бы из жизни Хэла легко и просто, нисколько не задев его политическую репутацию.
Конечно, если Хэл впоследствии вздумает «замахнуться» на пост президента, уладить сложности, связанные с шумным разводом, будет гораздо проблематичнее. Но Тесс надеялась, что если сейчас удастся представить Хэла в роли «невинной овечки», тем меньше сложностей будет потом. Для этой цели она задумала в перспективе использовать на полную катушку свое влияние на средства массовой информации.
В конце концов, Хэл был человеком судьбы. Ни обвинения Боуза, ни развод с Дианой, ни козни будущих противников не остановят его на пути к ожидавшим его впереди новым победам и триумфам.
Это был радостный вечер для Хэла. Тем более радостным он был для Тесс.
Прежде чем спуститься вниз и присоединиться к Хэлу она решила совершить небольшую прогулку по всему верхнему этажу здания. Она относительно недавно стала сюда вхожа, поэтому еще не совсем хорошо познакомились с особняком Ланкастеров. Поэтому пошла куда глаза глядят.
Через несколько минут Тесс оказалась у просторного кабинета, который домашние до сих пор называли «игровой комнатой» в память о днях детства Хэла и Сибил. В те розовые времена дети Ланкастеров веселились здесь, как свойственно веселиться всем детям. До сих пор сохранилась коробка с шашками, в которые любил играть Хэл в нежном возрасте.
В комнате никого не было. Тесс вошла и прикрыла за собой дверь. Ее внимание сразу привлекла знаменитая фотография Хэла в купальном костюме, висевшая на стене над камином. Сибил увеличила этот снимок до размеров человеческого роста, если не больше. Фотография высотой футов в семь была заключена в красивую, выполненную на заказ рамку. Этот портрет очень любили родители и Сибил. Она называла фотографию своей «реликвией», а повесила ее в кабинете, поскольку считала эту комнату «своей» и постоянно торчала в ней в те периоды, когда ее отпускали из лечебницы домой.
Тесс стояла у двери и неотрывно смотрела на фотографию. Это был притягательный снимок. На нем лицо и тело Хэла казались неправдоподобно юными. Тут была какая-то двусмысленность. С одной стороны, Хэл выглядел на снимке почти мальчиком. С другой стороны, в его взгляде и выражении лица была какая-то взрослая чувственность, какая-то особая «изюминка», которую трудно было определить словами, но которую Тесс обожала в нем страстно с самого начала их знакомства, уж не говоря о том времени, когда она стала его любовницей.
Глядя на фотографию, она подумала, что было бы неплохо сделать для себя ее копию. Она очень хотела бы иметь такой снимок в своей роскошной квартире. Загадочная улыбка Хэла будет всегда с нею, станет сопровождать ее по жизни, озаряя ярким светом.
Она стояла, прислонившись плечом к книжному шкафу, и все думала о фотографии, когда вдруг увидела струйку дыма, поднявшуюся над спинкой мягкого дивана, повернутого к камину, в ореоле его света.
Тесс медленно двинулась маленькими шажками, ожидая того момента, когда она сможет заглянуть за спинку дивана и увидеть, кто там расположился.
Скоро представилась такая возможность.
На диване лежала, поджав под себя ноги, словно маленькая девочка, Сибил Ланкастер. В ее руке дымилась забытая сигарета. Сибил неотрывно, как и Тесс, смотрела на фотографию Хэла. Поза ее удивительно напоминала позу ребенка во чреве матери. Несмотря на то, что на ней было облегающее вечернее платье, подчеркивающее прекрасный цвет лица и белокурые волосы, она напоминала изможденного беспризорного ребенка, слишком маленькая на огромном пространстве кожаного дивана.
– Сибил! – радостно воскликнула и приветливо улыбнулась Тесс. – Вот так встреча! А я все спрашивала себя: куда это ты запропастилась? Исчезла в самом начале вечера. Захотелось побыть одной немного? Не стану тебя упрекать, поскольку сама хочу того же.
Сибил никак не отреагировала на это дружелюбное приветствие. Глаза ее, в которых была, казалось, одна пустота, все так же, не отрываясь, смотрели на фотографию, висевшую над камином. Тесс стало сразу же как-то неуютно. До сих пор она еще ни разу не оставалась с Сибил наедине. Да и вообще они виделись-то всего раза два или три на семейных ужинах у Ланкастеров. Сибил спускалась к столу исключительно потому, что того требовала традиция. Но она не обращала никакого внимания на Тесс и почти сразу же исчезала.
Тесс, разумеется, уже знала, – от Хэла, – о том, что Сибил постоянно курсирует между домом и лечебницей и что она очень больна. Ее интуиция подсказала ей, что Сибил – это своего рода препятствие на пути к Хэлу. И довольно серьезное. Насколько ей было известно, Сибил никогда особенно не жаловала Диану. К Тесс она, похоже, испытывала еще менее теплые чувства.
Тесс была в общении с Сибил безупречно вежлива и предупредительна. Пыталась даже напустить на себя покровительственный вид «старшей сестры», чтобы хоть этим снискать к себе дружелюбное расположение. Все без тени успеха. Сибил была холодна, держала дистанцию и смотрела на Тесс так, как будто знала всю ее подноготную. Слава Богу, что такие встречи у Тесс случались исключительно редко. По крайней мере, до сих пор. Тесс рассматривала Сибил как одну из самых сильных своих соперниц и очень скоро решила избегать ее по возможности. Поэтому сейчас она чувствовала себя довольно некомфортно и лихорадочно изобретала удобный предлог для того, чтобы уйти из комнаты и оставить Сибил в покое.
Внезапно она почувствовала какой-то неприятный и сильный запах…
Она посмотрела на Сибил. Ее взгляд тут же замкнулся на сигарете, которая была зажата между пальцев девушки. Сибил все так же неподвижно смотрела на портрет Хэла, висевший над камином, ни о чем не подозревая, а огонек сигареты между тем уже подобрался к самым пальцам и нещадно жег их.
– Сибил! – встревоженно вскричала Тесс. Схватив ближайшую пепельницу, она стряхнула в нее окурок из рук девушки. – Господи, да что же ты с собой делаешь!
Сибил даже не повернулась к Тесс. Ее рука свешивалась как тряпка. В глазах застыли блики от огня в камине. Тесс не верила своим глазам.
Наконец Сибил перевела равнодушный взгляд на свои опаленные пальцы, затем на свою спасительницу и едва улыбнулась. Создавалось такое впечатление, что ей до всего этого совершенно не было дела.
– Не шевелись, – строго сказала Тесс. – Я сейчас принесу бинт и какую-нибудь мазь.
Тесс решила не поднимать панику во всем доме из-за этого идиотского инцидента. Она бросилась вдоль по коридору в ванную комнату, а через минуту уже бежала обратно с пузырьком мази и бинтами в руках. Еще раз внутренне поразившись глубине безумия Сибил, она покачала головой и склонилась к ней, чтобы осмотреть повреждения.
– Будет, наверно, больно, – предупредила она, – Сибил, ты что, ничего не чувствуешь?! С огнем шутки плохи. Надо быть очень осторожной…
Она из кожи лезла вон, чтобы казаться приветливой и ласковой. Очень надеялась, что ее забота отзовется улучшением отношений с Сибил. В то же время она просто не знала, что ей говорить. Да и что можно сказать психически больной девушке, которая только что на ваших глазах сожгла себе пальцы сигаретой и даже не заметила этого, будучи погруженной в какие-то свои психопатические раздумья?.. Пожалуй, психи действительно могут не чувствовать той боли, от которой нормальный человек грохнулся бы в обморок, предварительно огласив окрестности страшными воплями.
До сих пор Сибил не проронила ни слова. Дезинфицируя один за другим пальцы на ее руке, Тесс разрывалась внутренне между жалостью и неловкостью. У нее захватило дыхание, когда она увидела, что обожженная кожа прямо на ее глазах начинает бугриться волдырями. С максимальной осторожностью она приступила к накладыванию мази.
Сибил лежала все в той же позе, что и до сих пор. Как мертвая. Ее остекленевшие глаза были устремлены на фотографию. Хэл улыбался со своего портрета широко и благожелательно. Казалось, он одобряет что-то… Только вот непонятно было, что именно. Равнодушие Сибил или заботу о ней со стороны Тесс?..
Когда Тесс налепила стерильный кусочек марли на ленту бинта, Сибил наконец соизволила открыть рот.
– Бедная Диана, – прерывисто и очень тонко пропела она. У Тесс дрогнула рука, перевязывавшая пальцы Сибил, когда она услышала эту краткую реплику. Она знала, что Сибил никогда не благоволила к Диане.
Однако правила приличий, да и сама неловкая обстановка требовали от нее какой-то реакции.
– Да, я, пожалуй, согласна с этим, – проговорила Тесс. – Ей очень не везло в жизни. Надеюсь, черная полоса у нее скоро закончится. Она достаточно настрадалась…
– До тебя были и другие.
От этих слов Тесс чуть не поперхнулась. Они были настолько откровенны, что Тесс подняла глаза на Сибил. Девушка по-прежнему смотрела только на фотографию.
Вкрадчиво взглянув на нее, Тесс улыбнулась.
– До меня? – переспросила она. – Что ты этим хочешь сказать?
Сибил смерила ее взглядом кротким, знающим и абсолютно равнодушным. Ее глаза говорили о том, что она знает все, но не хочет, чтобы на нее давили.
Тесс молчала.
– Много других, – продолжила Сибил своим тонким, пробивающим, как игла, голосом.
– Я знаю, – осторожно проговорила Тесс, закончив бинтовать один палец и переходя к другому.
Слова Сибил серьезно встревожили ее. Ей пришло в голову, что Сибил, которая выросла вместе с Хэлом, знает про него многое, что неведомо самой Тесс и что, возможно, так и останется неведомым.
– Но ему на всех всегда было наплевать, – еще раз «капнула» на голову Тесс Сибил.
Тесс молча впитывала в себя, усваивала эту фразу, к осмыслению которой можно было подходить с двух разных сторон. Она вдруг почувствовала, что Сибил обладает оружием, которое может принести погибель, если будет обращено против женщины, да еще находящейся в таком щекотливом положении, каким было положение любовницы Хэла.
Тесс лихорадочно готовилась к следующей фразе, но она все равно поразила ее, как громом.
– Кроме одной, – заключила Сибил.
Ее взгляд наконец окончательно перешел с фотографии на Тесс и замкнулся теперь уже на ней.
Какими пугающими были голубые глаза Сибил! Совсем прозрачные, очень глубокие и ужасающе пустые. В них было что-то такое, от чего становилось зябко и погано на душе. Они словно вскрывали в человеке застаревшую рану невидимой иглой и начинали копаться в ней.
Глядя в эти глаза, Тесс поняла, что внутренняя боль, мучившая Сибил, превратилась со временем в ненависть к внешнему миру и к самой себе.
И эта ненависть теперь владела голосом, в котором слышался нескрываемый триумф.
– Одной-единственной, – добавила Сибил, погружая свое невидимое копье глубже в сердце Тесс.
А та все продолжала машинально работать над ранами Сибил.
В голосе безумной девушки не было никаких намеков. В нем не было ничего, кроме злобы. Это Тесс уловила очень четко.
Она побледнела. Ее руки, хлопотавшие над бинтами, заметно подрагивали. Она уже была не рада, что Сибил оторвалась от фотографии. Теперь ее страшные глаза буравили Тесс похлеще самих слов, которые до сих пор отзывались эхом у нее в ушах, хотя были произнесены тихим голосом. Смысл их достиг ее сердца еще раньше, чем она смогла осознать его и проанализировать. Похоже, именно на это и рассчитывала Сибил.
Тесс была сильной женщиной. Она смела со своей дороги многих решительных соперниц, врагов, у которых было гораздо больше власти и возможностей в тот момент, когда Тесс поразила их. Все ее успехи основывались на убеждении, что она пойдет на любую битву ради достижения своей цели и на этом пути не убоится никого, будь это хоть сам дьявол.
Но Сибил была хуже дьявола. Болезнь, пожиравшая ее, высосала из нее все человеческое и наполнила вены и артерии мутью мрачного безумия. Ее сердце превратилось в адский камень, против которого, возможно, бессильно любое человеческое оружие.
С этой мыслью Тесс заставила себя посмотреть на Сибил. Прямо ей в глаза. Она попыталась придать своему взгляду максимальную холодность, на которую только была способна. Но она все еще держала обожженную руку в своих дрожащих руках и знала, что через это прикосновение Сибил получает полную информацию о ее душевном состоянии, о ее тревоге и страхе. Сибил была во всеоружии. Ее безумие, усиленное явной враждебностью, неприятно щекотало Тесс нервы.
Тесс поняла, что с каждой секундой слабеет. Если бы они говорили о чем-нибудь другом, тогда… Но они говорили о Хэле. И было уже слишком поздно. Рана, которую вскрыла в сердце Тесс Сибил, ширилась, углублялась. Гордыня Тесс, которая была ее последним щитом, трескалась по швам. Невидимые иглы проникали сквозь эти трещины и беспрепятственно доставали до самого ее сердца, оставляя на нем глубокие, кровоточащие язвы.
И наконец из этой раны вырвались те слова, которые Тесс изо всех сил старалась удержать внутри себя, но не смогла этого сделать. Слова, которые она ни за что не хотела доверять ушам этой бездушной куклы, напавшей столь неожиданно и сразившей ее.
– О ком ты говоришь? – выдохнула с гримасой боли Тесс.
Она все еще держала обожженную руку Сибил. Она смотрела на нее. Глаза Сибил потускнели, стали свинцовыми. В них разливалось зловещее удовлетворение. Сибил сейчас казалась Тесс хищной змеей, которая неторопливо переваривала неосторожную мышку, которую только что сумела проглотить. Тесс оглянулась на портрет Хэла, затем вновь посмотрела на Сибил.
– О ком ты говоришь? – прошипела Тесс, уже начиная терять над собой контроль.
Сибил не спускала с нее все того же хищно-удовлетворенного взгляда, но молчала.
– О ком ты говоришь?!
Тесс не могла видеть своего выражения лица в эти секунды и должна была благодарить за то Бога. Она не осознавала также того, что изо всех сил сжимает в своих руках обожженные пальцы Сибил, инстинктивно пытаясь добиться от нее проявления хоть чего-нибудь человеческого, хоть гримасы боли, хоть стона…
Но Сибил только иронично улыбнулась, наблюдая за этой тщетной пыткой как бы со стороны. Ее глаза смеялись Тесс прямо в лицо. Затем она проговорила насмешливым тоном:
– Спроси того, кто в бассейне, – и она показала на Хэла. Тесс машинально перевела взгляд на фотографию. Хэл приветливо улыбался ей.
Разумеется, она и не подумает спрашивать его о том, правду ли сказала ей эта психичка Сибил. Ответ его мог быть страшен. Уничтожающе страшен. Может быть, и того хуже.
Тесс наконец отпустила руку Сибил, прекратив эту идиотскую игру-пытку. Перевязала и хватит. Тоже мне рана! Настоящая рана была сейчас в сердце Тесс. И Сибил расковыряла ее ржавым гвоздем своих слов. Она выбрала самый благоприятный для этого момент. Здесь она могла посоревноваться с обладающим профессиональным рефлексом матадором.
Разве можно было ждать от безумной Сибил такой меткости, такой выверенности?!.
Разве могла вообразить такое Тесс еще десять минут назад, когда она гуляла по дому, поздравляя себя с победой над Дианой и с трепетом пытаясь представить блестящие перспективы их будущего с Хэлом?..
Да, десять минут назад Тесс не могла допустить даже теоретической возможности такого смертельного удара себе в сердце.
Но теперь рана была вскрыта. Сибил продолжала в ней копаться. Кровь хлестала все сильнее. Теперь Тесс точно знала, что эта рана уже никогда не заживет. Ей придется жить с ней всю жизнь, недосыпать из-за нее, безуспешно пытаться залечить ее. С этого самого момента и всю жизнь…
И все это сделала Сибил.
А Сибил улыбалась легкой улыбкой, откинувшись на мягкие подушки дивана и вновь принявшись рассматривать портрет своего брата. По всему ее виду было ясно, что она прекрасно отдает себе отчет в том, что натворила, прекрасно понимает, что отыскала ахиллесову пяту у этой женщины, с которой познакомилась совсем недавно.
Тесс поднялась. Она еще раз бросила внимательный, долгий взгляд на мальчишеское, красивое лицо Хэла на фотографии, на минуту присоединилась к размышлениям Сибил по поводу этого снимка. И тут же она почувствовала дикий страх, скользкой змеей ползущий внутри нее.
Она повернулась к портрету спиной и тихо вышла из комнаты. Ей хотелось сейчас же спуститься вниз к Хэлу. Никогда еще она не испытывала такой острой необходимости немедленно увидеться с ним.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ящик Пандоры - Гейдж Элизабет



Грустный осадок после прочтения,это жизненный роман без розовых соплей.затянуло прочитала и не пожалела...
Ящик Пандоры - Гейдж ЭлизабетСоня
17.05.2016, 12.10





Предыдущие романы этого автора вообще класс не оторваться 10+++
Ящик Пандоры - Гейдж ЭлизабетСоня
17.05.2016, 12.25








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100