Читать онлайн Табу, автора - Гейдж Элизабет, Раздел - КНИГА ТРЕТЬЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Табу - Гейдж Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.08 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Табу - Гейдж Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Табу - Гейдж Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гейдж Элизабет

Табу

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

КНИГА ТРЕТЬЯ

ДВА ГОДА СПУСТЯ


18 мая 1944 года
«СРАЖЕНИЕ СОЮЗНИКОВ В ВОЗДУХЕ НАД ЕВРОПОЙ
Хроника новостей киностудии «Монак пикчерз»
Летчики 8-й и 9-й бригад на летучих крепостях «Б-17» при поддержке истребителей «П-47» нанесли значительный ущерб вражеским гражданским и военным заводам в Германии, Австрии и странах Оси за последние три недели.
Совершая дневные рейды, самолеты, имеющие экипаж из 10 человек на борту, сбросили бесчисленное количество 500– и 100-фунтовых бомб на объекты противника. Несмотря на отчаянное сопротивление немецких истребителей и массированный огонь зенитной артиллерии, как сообщается, врагу был нанесен ощутимый удар.
У нас в стране на трудовом фронте американские женщины работают сверхурочно на военных заводах, чтобы наша военная промышленность могла бесперебойно снабжать боеприпасами доблестные военно-воздушные силы союзников…»
Кейт Найт смотрела ролики новостей со смешанным чувством. Она знала, что хроника часто склонна приукрашивать события. Понять из нее реальное положение вещей довольно сложно. И письма, получаемые ею от Джозефа Найта, тоже мало проясняли ситуацию. Джо был летчиком 125-й группы 1-й дивизии 8-й бригады военно-воздушных сил. Он избегал плохих новостей, и даже если бы он решил описать Кейт истинную картину сражений, эти факты были бы незамедлительно вымараны цензурой. В своих письмах он казался бодрым и уверенным в завтрашнем дне – настроение, характерное для всех военнослужащих, несмотря на то что каждый день их жизнь подвергалась смертельной опасности. «Самое плохое, что принесла мне эта война, – быть вдали от тебя, – писал он. – Другое – это пища». Ни разу он и словом не обмолвился об опасности – он не хотел, чтобы Кейт тревожилась за его жизнь.
Хронику можно было увидеть на специальных просмотрах на студии «Монак». На один из таких просмотров Оскар Фройнд взял Кейт с собой, зная, что там она может узнать хоть что-нибудь об эскадрилье Джозефа Найта. Ее привезли на студию в автомобиле и после окончания фильмов доставили домой. Лежа в постели, Кейт остро ощущала, что зловещая тень, нависшая над Европой, нависла и над жизнью самого дорогого ей человека. Летчики честно исполняли свой долг. Быть может, именно в этот момент Джо находится на краю гибели.
Два обстоятельства были особенно мучительны для Кейт. Джо приезжал домой месяц назад – он получил десятидневный отпуск. Она чувствовала себя одновременно и очень близкой к нему, и такой далекой: она просто теряла голову от любви к нему и страстного желания.
Истосковавшись друг по другу за время долгой разлуки, они постоянно занимались любовью – словно хотели слиться, раствориться друг в друге, чтобы окружающий мир не мог найти лазейки, которая помогла бы ему встать между ними.
Но все же, несмотря на всю их духовную и физическую близость, разлука была рядом с ними как третий лишний. Она несла с собой едва уловимое отчуждение. Джо не мог или не хотел говорить о войне, и Кейт не смела коснуться этой гаммы его чувств и переживаний. Тревожные мысли отражались на его прекрасном лице, хотя он и не хотел делиться ими с женой. Кейт было больно, что эта часть его души была закрыта для нее. Она видела, как сильно потрясло Джо то, что ему довелось пережить на войне, но он не хотел взваливать этот неимоверный груз на хрупкие плечи своей жены.
Война изменила его – как она изменила многих храбрых американцев. Но горе Кейт было острее, чем страдания многих других женщин, – ведь прежде чем война забрала его, у нее было так мало времени, чтобы узнать Джо поближе. Сейчас он пытался залечить свои душевные раны в одиночку. И Кейт не могла ему в этом помочь. Он не позволял ей сделать это.
И ничего не оставалось больше, как только принимать обстоятельства такими, какими они были, касаться только того, чем Джо считал для себя возможным поделиться с Кейт. И он дарил ей свою любовь щедро, самозабвенно. Он отдавался этому чувству без остатка. Они проводили часы в молчаливом единении, их души рвались друг к другу через пропасть эмоций, порожденную войной, стараясь удвоенной нежностью наверстать упущенное время. Это все, что они могли сделать перед лицом грядущей разлуки. Оба они знали, что так странно, почти болезненно придется им любить друг друга, пока не кончится война.
После отъезда мужа Кейт потребовалась неделя, чтобы прийти в себя. Она отдала себя ему без остатка, и у нее не было сил, чтобы опять жить без него. Нужно было снова стиснуть зубы и ждать. Разумеется, было нестерпимо больно держать его в объятиях и знать, что частью его души владела война.
Но бесконечно трагичнее было сознание, что теперь он снова вернулся на поле боя, – жизнь его снова подвергается смертельной опасности, его маленький самолет был крохотной песчинкой, которая могла в любую минуту попасть в жернова прожорливой военной мясорубки.
И тут произошло неожиданное.
Через две недели после того, как Джо уехал, у Кейт случилась задержка. Она почти наверняка знала, что беременна, потому что с тех пор, как стала взрослой, такого с ней не случалось. Визит к гинекологу подтвердил ее догадки.
Тем же утром она написала Джо письмо, но все еще не решалась отправить его. Звонок Оскара Фройнда, пригласившего ее на просмотр хроники новостей, заставил Кейт почувствовать, что нервы ее на пределе. Ей захотелось сначала услышать новое об эскадрилье Джо, а письмо отправить завтра, военной почтой.
Радостно возбужденная своими личными обстоятельствами, которые ей не терпелось сообщить Джо, – счастье, которое внезапно сменялось страхом перед безжалостной бойней войны, – Кейт погрузилась в неспокойную дрему. В полусне она видела лицо Джо и мысленно с нежностью касалась каждой его клеточки, каждой черточки – прямой нос, загорелая гладкая кожа, волевые скулы и квадратная челюсть. Морщинки, которые перерезали лоб, делали его старше своих лет. Его красивые темные волосы и карие глаза – такие проницательные, что, казалось, могут заглянуть во все тайные уголки человеческой души. Его взгляд был настолько пронзительным, что мало кому удавалось выдержать его и не отвести глаз. Но когда в них смотрела Кейт, она видела только любовь, которая была ей защитой и опорой.
И теперь она снова вглядывалась в эти глаза и хотела, чтобы он чувствовал ее любовь через тысячи миль, которые их разделяли. И прижав руки к животу, в котором зародилась новая жизнь – продолжение дорогого ей человека, – Кейт погрузилась в тревожный сон. Казалось, с тех пор как уехал Джо, она не спала спокойно ни единой ночи. Но она не была в этом одинока – все американки, чьи мужчины служили в армии, не могли по-настоящему уснуть по ночам – словно в их сердцах была антенна, готовая в любой момент принять сигнал бедствия.
В тот самый момент, когда Кейт наконец заснула, руки Джо крепко сжимали штурвал его «Б-17» – устаревшей модели, прозванной «сломанной стрелой». Луга и поля Германии, испещренные множеством рек, отливавших золотом утреннего солнца, с высоты в 28 ООО футов выглядели обманчиво-приветливыми, дышащими миром и покоем. Сегодня утром в четыре тридцать экипажи боевых самолетов ознакомили с заданием– на этот раз объектами бомбардировки должны были стать заводы в Швейнфурте, находившиеся в семидесяти милях от Франкфурта, выпускавшие шарикоподшипники. Это были одни из наиболее хорошо охраняемых мишеней в Европе. Задание было связано с огромным риском. Чтобы выполнить его, нужно было несколько часов лететь над территорией Германии под огнем немецкой противовоздушной обороны, пробиваясь сквозь заслон вражеских истребителей, переброшенных с русского фронта, – немцы собирали все силы, пытаясь противостоять все усиливавшимся бомбовым атакам воздушной флотилии союзников.
Подразделению Джо предписывалось выполнять полет на небольшой высоте. Это было очень опасно, так как делало их самолеты особенно уязвимыми для обстрела немецкими зенитками и истребителями. Будучи фланговым летчиком, Джо должен был особенно искусно маневрировать, чтобы не причинить вреда другим машинам.
Самое главное было – сохранять боевой строй. При лобовой атаке «Б-17» не мог защитить себя от атакующих его «ME-109» или «ФВ-190». Из-за технических особенностей огневой установки «Б-17» не мог вести непрерывный огонь. Ушлые, но педантичные немецкие асы любили приурочивать свои атаки к двенадцати часам. Единственной возможностью отбиться от них и выиграть сражение было сохранение боевого строя – чтобы снайперы других бомбардировщиков подразделения Джо могли поддержать его своим огнем.
В таких критических ситуациях становилось особенно ясно, кто из них – настоящий мужчина. Инфантильным юношам приходилось особенно туго. Неискушенный летчик начинал нервничать и метаться, нарушая боевой порядок. Эти хаотичные действия немедленно привлекали внимание немецких асов. Опытные немецкие пилоты потирали руки от удовольствия в предвкушении легкой добычи, которой был для них зеленый американский новичок или летчик с неуравновешенным характером. Буквально носом чуя слабое звено в строю американских боевых машин, фашист мог заставить неопытного пилота впасть в панику и спикировать прямо к нему на своем «108-м» или «190-м» – грозном «призраке», который мог вынырнуть просто из пустоты, по мере того как самолеты союзников подлетали к важнейшим объектам противника.
Дневные полеты, вопреки ура-патриотическим отчетам военных корреспондентов, стоили американцам множества «Б-17». Англичане, предпочитавшие ночные рейды – это было их принципом с самого начала войны, – считали эти вылазки непростительным безумием. И, как оказалось впоследствии, они были не так уж неправы. Только на одном боевом задании в прошлом месяце американцы потеряли шестьдесят бомбардировщиков – цифра, за которой стояло множество искореженных машин и погибших людей. Черчилль и Рузвельт все еще не могли прийти к единому мнению по поводу верной стратегии, и казалось, только тогда, когда число убитых американских граждан сумеет остудить горячие головы, рукоплескавшие по поводу ущерба, нанесенного объектам противника, дело сможет сдвинуться с мертвой точки. Раньше этого времени ожидать единодушного решения политиков было трудно.
В то время как промерзшие руки Джо сжимали штурвал самолета, его голова была полна горькими мыслями о том, что хроники новостей и пресс-релизы ВВС не упоминают об одной из самых важных особенностей «Б-17»: о жутком, почти непереносимом холоде в кабине самолета. На высоте 28 000 футов температура внутри могла упасть до пятидесяти градусов ниже нуля.
Эффект этого невыносимого холода для летчика, находившегося в воздухе в течение пяти часов, был просто убийственным. Об окоченевших руках и ногах и говорить было нечего. Любая часть тела, прикоснувшаяся к смертельному холоду стали фюзеляжа, немела в одну минуту. Обморожение было одной из самых распространенных травм. Военные специалисты ВВС придумали электрические перчатки и ботинки, чтобы хоть как-то спасти ситуацию, но от них было мало толку. Электропровода были расположены в области ладони, оставляя пальцы уязвимыми для холода. И электрические ботинки помогали мало. Члены экипажа наносили различные мази на части лица, не закрытые кислородной маской, пытаясь уменьшить опасность обморожения.
На сегодняшнем задании авиагруппа Джо объединилась с 98-й, 217-й и 432-й. Согласно идеальному взгляду на положение вещей, каждое подразделение должно было состоять из восемнадцати боевых машин. Но за последние две недели 125-я авиагруппа потеряла семь самолетов во время рейдов над Австрией и Францией, 98-я недосчиталась пяти машин, 217-я – трех, а 432-я лишилась половины. Желание Рузвельта убедить англичан в целесообразности дневных полетов стоило американским летчикам слишком дорого.
За последние три месяца Джо потерял много друзей. Немцы были всегда наготове, встречая янки шквальным заградительным огнем зениток, двадцатимиллиметровых орудий, тридцатимиллиметровых пулеметов и ракетами, выпускаемым по боевому строю самолетов.
Самым скверным в этих сражениях было то, что экскортирующие подразделения истребителей «П-17» не были способны взять на борт горючее в количестве, достаточном для того, чтобы долететь до цели без дозаправки. В какой-то момент им приходилось поворачивать назад, оставляя бомбардировщики без прикрытия перед натиском противника. Это было как раз то, чего ждали немецкие летчики. Шанс достичь цели и вернуться назад живым давало лишь место в боевом строю – только так можно было отбиться от назойливых вражеских самолетов, моля Бога о том, чтобы выйти сухим из огненного ливня немецких зениток, сбросить свои бомбы и вернуться на рубеж, от которого новая группа истребителей, американских или английских, будет сопровождать тебя на свой аэродром.
Сегодняшний вылет был тридцать седьмым по счету боевым заданием Джо. Если он выживет, ему останется еще двенадцать. Как и другие летчики, он давно перестал их считать– он видел так много мертвых, изуродованных тел своих товарищей, что мозг его мог просто разорваться, если бы он стал заниматься подсчетом. Об этом нельзя было думать. Иногда у него не хватало сил даже на то, чтобы надеяться. Жить означало не думать о смерти. Летчики вели себя как беззаботные дети, отпуская шуточки и рассказывая байки о своих подвигах и опасностях, которым они подвергались, словно ежедневная тень смерти была делом обычным, – делая из слона муху. Чего тут волноваться? Их страх был спрятан так надежно в глубинах души, что поверхность ее казалась абсолютно незамутненной.
Воспоминания о поездке домой к Кейт потеряли свою остроту перед лицом кошмара боевых вылетов. Он хранил их в тайнике своего мозга, куда он заглядывал в те минуты, когда оставался наедине со своей душой. Было больно и трудно думать о Кейт, потому что всякий раз, когда он представлял себе ее красивое лицо и вспоминал их последний поцелуй, его воображение рисовало ему жуткую картину – его тело разлетается на миллионы клочков от взрыва немецкой ракеты. Это может случиться завтра, послезавтра… Завтра он снова летит на задание. Но мысль о собственной смерти терзала его меньше, чем стоявшее у него перед глазами лицо Кейт, искаженное горем, которое принесет ей его гибель.
Кейт всегда была рядом с ним в глубинах его души, но он думал о ней только в те моменты, когда кровавая бойня войны давала ему мимолетную передышку. Позволить себе жить и чувствовать, как в мирное время, означало потерять рассудок.
Сегодня Джо был в своем обычном состоянии– уверенный в себе, полный самообладания и готовности сражаться с противником изо всех своих сил.
Его тревожило только то, что сегодняшний вылет был пятидесятым для его второго пилота Генри Апчерча, двадцатипятилетнего молодого человека, с мягким выговором, из Арканзаса. Генри не скрывал своей радости по поводу того, что это было его последним боевым заданием, но не выражал это открыто из-за суеверного страха. Все летчики боялись последнего задания. Столько пилотов погибло во время такого испытания, что это стало уже своего рода дурной приметой. Всем было не по себе, когда один из членов экипажа отправлялся в свой завершающий полет.
Перед отъездом на фронт Генри женился на девушке, которую он любил почти с детства и которая теперь была матерью их почти полуторагодовалого ребенка. Возможно, из-за того, что он не смог подарить Кейт ребенка прежде, чем покинул Голливуд, Джо ощущал что-то вроде ответственности за судьбу Генри. Он считал своим долгом способствовать воссоединению молодой семьи. Он поможет Генри выйти из последнего боя живым и невредимым.
За завтраком, состоявшим из омлета из яичного порошка и колбасного фарша, Джо старался подбодрить Генри, говоря, что сегодняшний вылет будет не опасным.
– Насколько я знаю, зенитки будут лупить не слишком сильно, – говорил Джо. – Я проведу тебя между их самолетами, Генри. Даю тебе слово.
Генри сделал вид, что успокоился. На самом деле он отлично понимал, что предстоит им. Но он был очень рад, что летает с Джо – Найта считали самым искусным летчиком в авиакрыле – консервативным и осторожным, спасшим не одну боевую машину благодаря верно выбранной позиции в строю, которая позволяла ему отбивать атаки немецких асов и летать всегда выше или ниже линии огня зенитных батарей. Экипаж всегда вздыхал облегченно, когда он пилотировал самолет, – это был почти верный шанс возвратиться с задания живым.
Из-за завесы облаков подразделение вынуждено было спуститься на высоту семнадцать тысяч пятьсот футов. Они были уже почти на подлете к цели. «П-17» уже повернули назад, и бомбардировщики продолжали полет без поддержки, строго придерживаясь боевого порядка. Они прошли западнее Кобленца, а когда миновали Франкфурт, немцы сообразили, что американские самолеты направляются к Швейнфурту. Все знали, что предстоит ожесточенная схватка. Будет горячо.
Джо держался в строю, каждые несколько секунд бросая взгляд на приборы, измерявшие высоту полета и расстояние до цели. И тут началась огненная буря. Зенитки палили беспрерывно. Экипаж слышал отвратительные звуки разрывавшихся восьмидесятивосьми– и стопятимиллиметровых противовоздушных фугасных снарядов, сотрясавших все небо.
– Проклятье! – процедил Джо. У него перехватило дыхание. Зенитки били точно по целям. Швейнфурт был чрезвычайно важным объектом, погода стояла ясная, и немцы были готовы к бою. Американцы ждали.
Джо все еще гадал, как ему лучше маневрировать под неистовым огнем зениток, когда услышал, что вышли на связь.
– Вызываю экипаж! – Это был бортовой стрелок, один из самых опытных людей в машине. – Истребители выше отметки десять!
– Правый бортовой стрелок вызывает экипаж! Истребители ниже отметки три!
– Башенный стрелок вызывает пилота! Два истребителя прямо перед носом! Один из них горит, другой уже падает!
– Хвостовой стрелок вызывает второго пилота! Еще истребители на отметке девять! Их там целая прорва!
Джо вышел на связь:
– Пилот вызывает штурмана. Сколько до цели?
– Минут пять, – ответил тот.
Джо стиснул зубы. Их спасение только в том, чтобы отделаться от тяжелых бомб и набрать высоту, чтобы лететь выше линии зенитного огня. Но снаряды нужно было приберегать для того, чтобы поразить объект. Это был критический момент в жизни экипажа.
Джо быстро посмотрел на Генри. Взгляд второго пилота был полон страха.
Джо подбодрил его:
– Мы пробьемся.
Найт продолжал придерживаться боевого строя, но огонь зениток становился все жестче. Они были повсюду, обрушивая смертоносный шквал артиллерийских снарядов и ракет на маленький бомбардировщик. Слава Богу, ни одна из установок не попала в цель! Но экипаж был словно в аду.
Руки Джо намертво вцепились в штурвал. Он услышал голос штурмана:
– Через минуту можно начинать!
Бомбардир открывал люки. Эскадрилья готовилась к бомбовому удару. Джо уже было вздохнул с облегчением.
Неожиданно раздался оглушительный взрыв. Самолет резко накренился, и Джо понадобились все его умение и сила, чтобы справиться с управлением. Он быстро взглянул на приборы. Но в этом не было необходимости. Прежде чем он их увидел, его нос почувствовал, что поврежден топливный отсек. Зловоние стооктанового керосина наполнило кабину.
– Второй пилот вызывает пилота, – слышен был голос Генри. – Первый двигатель вышел из строя. Четвертый горит.
– Проклятье! – выругался Джо, пытаясь оценить ситуацию. – Соедини эти двигатели. Пилот вызывает бомбардира! Все готово к бомбометанию?
Ответа не было.
– Пилот вызывает второго пилота! – снова вышел на связь Джо. – Генри, оставь двигатели мне. Ползи в бомбовый отсек и убедись, что эти чертовы бомбы падают. Гидравлическое давление быстро падает!
– Понял, – Генри быстро отстегнул ремни и выбрался из кабины. Он был легким юношей – весом всего в сто сорок пять фунтов, несмотря на свой рост. Это оказалось очень кстати, так как проход в бомбовый отсек был настолько узким, что человек нормального телосложения едва ли смог бы протиснуться в него.
Пытаясь держать под контролем управление самолетом, Джо одновременно пытался связаться с другими членами экипажа. Но боковые стрелки не отвечали. Хвостовой стрелок ответил, что с ним все в порядке, но радист молчал.
– Пилот вызывает башенного стрелка, – начал снова Джо. Он обращался к Рою Ходжесу, двадцатитрехлетнему красивому юноше-новобранцу из Калифорнии. – Попробуй выяснить, что случилось с боковыми стрелками. Сообщи мне о повреждениях.
Уже сейчас можно было понять, что в самолет угодил зенитный снаряд или ракета. Вероятно, было повреждено крыло. Один взгляд на приборы, измерявшие уровень давления и топлива, оставлял мало надежды в том, что он ошибался. На аэродром они сегодня не вернутся.
Прямо по курсу другие бомбардировщики тоже были подбиты. Немцы находились в полной боевой готовности. Их зенитки били педантично в цель. Американские самолеты бомбили объект отчаянно или, если были подбиты, просто избавлялись от снарядов, не долетев до мишени. Боевой строй смешался. Сегодняшний вылет обойдется очень дорого.
– Башенный стрелок вызывает пилота! Правофланговый стрелок мертв. Похоже, что в него попал осколок снаряда. Левофланговый стрелок не дышит. Я думаю, что повреждена кислородная маска.
– Пилот вызывает башенного стрелка. Попытайся надеть на него маску правого стрелка. Всем пристегнуть парашюты.
– Второй пилот вызывает пилота. Бомбардир ранен. Похоже, что он мертв, – голос Генри был слабым и испуганным. – Сильная загазованность.
Джо подумал о Генри и его пятидесятом вылете. Бомбы еще не были сброшены – в противном случае он ощутил бы значительный крен его «Б-17». Так было всегда, когда пятисот– и тысячифунтовые снаряды ухали в отверстие бомбового люка.
– Пилот вызывает второго пилота, – кричал Джо по связи. – Генри, сбрасывай бомбы и выбирайся оттуда. Все остальные– приготовиться к выброске. Проверьте свои парашюты и убедитесь, что снаряжение в порядке.
Парашютное снаряжение включало в себя компас, прорезиненную карту местности, над которой совершался полет, флягу с водой и таблетки, очищающие воду. В него также входил концентрат шоколада и таблетки фенамина от шока.
– Пилот вызывает второго пилота! – сказал Джо. – Генри, что стряслось? Бомбы все еще в отсеке?
Ответа не последовало.
– Пилот вызывает второго пилота! Генри, ты все еще там? Опять никакого ответа. Ощущая в кабине запах горючего, Джо подумал, что могли произойти одновременно две вещи: вышла из строя система снабжения кислородом, и поврежденная топливная линия отравила воздух смертоносными парами. Экипажу было нечем дышать.
Он взглянул на альтиметр. С момента удара самолет потерял уже пять тысяч футов высоты. Не было и речи о том, чтобы добраться до территории союзников, тем более возвратиться на свой аэродром. Ничего не остается, как только прыгнуть с парашютом. Им придется приземлиться здесь и стать военнопленными. По крайней мере, они останутся в живых.
Фюзеляж начало трясти. Самолет терял устойчивость. В любой момент могло сломаться одно из крыльев.
– Пилот вызывает членов экипажа, – Джо снова вышел на связь. – Прыгайте! Повторяю – прыгайте!
Жалкие остатки подразделения поворачивали назад к своему аэродрому. Горящие бомбардировщики становились неуправляемыми. Немецкие зенитки были повсюду, их снаряды оглушительно взрывались в голубом небе. Это был настоящий ад.
Не успел Джо додумать эту мысль, как немецкий снаряд, выпущенный из двадцатимиллиметровой пушки, попал в кабину. У него было такое ощущение, будто кто-то гигантским кулаком изо всей силы врезал ему между ног. Найт был ранен. И очень тяжело.
Он попытался снова выйти на связь, но ему не хватало дыхания. Джо не знал, было ли это из-за ядовитых паров или дала о себе знать рана. Он не мог понять.
– Пилот вызывает экипаж, – прошептал он. – Вы слышите меня? Кто может мне ответить?
Но ответа не было. Те члены экипажа, которые не выбросились с парашютом, были либо мертвы, либо ранены, либо погибли от смертоносных паров, отравлявших воздух.
Джо взглянул на приборы. Самолет летел на высоте шесть тысяч футов и продолжал снижаться. Первый двигатель горел, крыло опасно вибрировало. Не было смысла пытаться вести самолет. Нужно катапультироваться.
Найт подумал о Генри. Почему же он не отвечает все это время?
Превозмогая резкую боль в бедре и тазу, Джо отстегнул ремни, взял сумку с парашютом и отправился к Генри. Быть может, он еще жив и они смогут вместе покинуть гибнущий самолет.
Джо схватил переносной кислородный баллон (самое большое– его хватит на четыре минуты), еще один парашют и покинул кабину. Он стонал от нестерпимой боли в бедре. Найт заметил, что обмундирование было насквозь пропитано кровью, и отвел взгляд.
Буквально скрипя зубами от боли, он протиснулся в бомбовый отсек и почувствовал удушье от паров керосина. Бомбардир был мертв. Генри – без сознания, его рука все еще сжимала замок бомбодержателя.
Несмотря на боль, ставшую просто непереносимой, Джо схватил Генри и потянул его к себе. Затем он сбросил все бомбы. Самолет накренился. Резкая потеря веса может позволить им несколько секунд сохранять стабильную высоту, необходимую для успешного катапультирования.
У него не было времени узнать о судьбе остальных членов экипажа. Самолет начал медленно пикировать – это было характерно для «Б-17», потерявшего управление. Он был просто не в состоянии спасти своих людей. Оставалось только уповать на то, что те из них, кто еще остался в живых, были в сознании, чтобы нажать на катапульту и попытаться спастись.
Джо смотрел на Генри. Лицо друга, не полностью закрытое шлемом, было как у спящего невинного младенца. Но цвет его кожи был нездоровым от нехватки кислорода. Друг был в опасности. Джо подхватил Генри, натянул на него парашют и потянулся к катапульте. Помогать выброситься с парашютом человеку, находящемуся в бессознательном состоянии, означало подвергать себя невероятному риску. Когда воздушная волна подхватит обоих мужчин, их тела могут столкнуться. Сила ударной волны будет такова, что они могут убить друг друга. К тому же их парашюты могут переплестись. Это была верная смерть.
– О'кей, Генри, – пробормотал Джо. – Не волнуйся. Мы выберемся отсюда.
Он крепко прижал друга к себе, встал перед бомбовым люком и заглянул вниз. Самолет снизился настолько, что можно было увидеть созревающий урожай на крестьянских полях.
Крепко держа Генри, Джозеф Найт шагнул в бомбовый люк.
Кейт находилась во власти ночного кошмара.
Она видела Джо в самолете, который стремительно падал вниз. Машина была сбита и горела. Кейт смотрела в глаза Джо. Затем она видела происходящее словно его глазами: земля приближалась с невероятной быстротой; как в бешеном калейдоскопе мелькали горы и реки. Солнце ярко светило.
Казалось, мир сошел с ума. Он подошел к краю пропасти. Еще мгновение – и наступит конец света. Но Джо был словно равнодушен ко всему. Его взгляд остановился – он смотрел через плечо, спокойный, как смерть, на то, что творилось вокруг, не делая ни малейшей попытки спастись. Рядом с ним был некто, чьего лица Кейт не могла разглядеть, – безликое существо, не издававшее ни звука.
Кейт металась на постели, приглушенные стоны отчаяния и муки срывались с ее губ. Казалось, смерть подкралась к Джо, парализуя его волю – чтобы он не мог бороться. Лицо его было безразличным, даже ошеломленным – так выглядит человек, только что пробудившийся от чудесного сна и пытающийся понять, как он попал сюда.
Эта бездеятельная отрешенность была самой сутью кошмара. Кейт отчаянно звала Джо, пытаясь вывести его из забытья, объяснить ему, что он погибнет, если не будет бороться. Но все было напрасно. Он падал к земле, самолет крутило, как детскую неуправляемую игрушку, и запах керосина, полыхавшего ярким пламенем, обжигал дыхание.
Кейт проснулась от неистового крика. Кричала она сама. Ее пронзила мысль, что это был не просто ночной кошмар. Что-то действительно произошло. Ее Джо был в опасности. Когда Кейт встала с постели, кровь хлынула по ее ногам и спазм нестерпимой боли заставил ее согнуться.
Еще до того, как она добралась до ванной, Кейт поняла, что у нее произошел выкидыш.
Джо держал Генри изо всех сил, когда их подхватил воздушный поток. Затем он дернул за кольцо парашюта друга и резко оттолкнулся от него. Парашют подбросил Генри высоко в небо – над Джо.
Джо смотрел вниз, пока падал. До земли оставалось не больше семисот или восьмисот футов. Он дернул за кольцо своего парашюта и услышал звук натянувшихся строп, когда воздух наполнил купол.
От этого резкого толчка волна боли прокатилась по его бедру. Он чувствовал, как кровь струилась между ног. Его форма набухла от этой тягучей жидкости. Потом в течение долгого времени он парил в воздухе, словно безмятежная чайка, глядя, как земля дюйм за дюймом приближалась к нему. Он видел – самолеты, сражающиеся в небе друг с другом, пылающий керосин, грибки парашютов, горящие истребители, падающие бомбардировщики, огнедышащие жерла зениток. Развернувшаяся перед ним панорама была абсурдной. Более того, она была по-детски непредсказуемой. Невозможно было поверить, что множество взрослых мужчин собралось здесь только для того, чтобы наполнить это упоительное лазурное, благоухающее утренней свежестью небо горящими факелами машин и криками гибнущих людей.
Будьте вы прокляты, думал он, вспоминая умиротворенное лицо Генри, погруженного в беспамятство.
Он думал о войне, о немцах, о человеческом безумии, он видел искореженные самолеты и раненое небо.
– Прокляты, прокляты, прокляты… – повторял он.
Вот его ноги коснулись земли. Все его тело словно прожгли раскаленным железом – рвущая на части боль пронзила его ноги, позвоночник. Парашют упал на него, но Джо был слишком слаб, чтобы освободиться. Наверно, он потерял много крови – много, слишком много… Он лежал на спине и глядел в небо, словно из недр земли. Носившиеся с ревом самолеты, ровные блюдечки парашютов казались теперь нереальными, потусторонними.
Он уже почти терял сознание, когда появились немцы. Они прикатили на джипе. Джо слышал их голоса, эхом отдававшиеся в странно плывущем сознании.
Они подошли ближе. Джо увидел знакомые шлемы, а под ними – лица, на которых еще не остыло ожесточение, вызванное идущим сражением.
Их оружие было нацелено на него. Немцы быстро сообразили, что он им совершенно не опасен. Один из них процедил что-то. Другие неприятно усмехнулись.
Джо смотрел на них спокойно – словно они были друзья. Потеря крови оказалась в определенном смысле спасением для его рассудка. Ничто не казалось реальным. Ничто не могло вызвать чувство ужаса.
Говоривший немец был сержантом, лет на десять старше остальных. Он смотрел на Джо сверху.
– Du hast dich verletzt?
type="note" l:href="#n_3">[3]
– произнес он, увидев почерневший от крови участок его формы. Медленная улыбка обозначилась на его губах.
Немец поднял ногу в полевом ботинке и всем своим весом опустил ее на раздробленное бедро Джо. Нечеловеческий крик вырвался из его груди – так бьется в агонии раненое животное, издавая вопль с безумной силой, которую никто не мог от него ожидать. И в первую очередь он сам.
Прежде чем впасть в забытье, Джозеф Найт увидел, как немцы волокли к нему мертвое тело Генри Апчерча.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Табу - Гейдж Элизабет

Разделы:
ПрологКнига 1123456789101112131415161718Книга 212345678910111213141516171819202122Книга 3Книга 412345678910111213141516Эпилог

Ваши комментарии
к роману Табу - Гейдж Элизабет



Тяжелое произведение, но неплохое. Мне понравилось, хотя трагический финал предположила с самого начала
Табу - Гейдж ЭлизабетЛюбовь,декоратор и мама
18.10.2014, 10.42





Хорошо пишет Гейдж . вот у же четвертый ее роман читаю, каждый раз так захватывает что не оторваться. но вот сюжет во всех четырех романах одинаков :две главные героини , одна с трудным детством , другая почти ангел , и они обе преодолевают трудности , для первой все средства хороши , для второй талант и честное упорство , и первая обычно погибает в конце Но автор так мастерски все обыгрывает , что ее романы завораживают
Табу - Гейдж ЭлизабетПривет
17.03.2016, 16.26





Бесподобный,жизненный у меня просто слов нет...любовная драма.очень,очень,очень понравился!!!
Табу - Гейдж ЭлизабетСоня
26.05.2016, 22.07








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100