Читать онлайн Табу, автора - Гейдж Элизабет, Раздел - 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Табу - Гейдж Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.08 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Табу - Гейдж Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Табу - Гейдж Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гейдж Элизабет

Табу

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

7

Фильм, идея которого была украдена у Джозефа Найта, на совете «мозгового центра» студии Брайана Хэйса решено было назвать «Зима их судьбы». Светлые головы «Континентал» сошлись во мнении, что это название очень подходит к суровому русскому пейзажу и одновременно отлично отражает романтическую окраску истории.
Это будет грандиозный фильм, и, естественно, он нуждается в соответствующем названии. «Континентал пикчерз» поставила многое на карту. Теперь, когда сценарий обсудили Шпек и другие «денежные мешки» Нью-Йорка, Брайан Хэйс приложит максимум усилий, чтобы этот фильм стал хитом.
Он начал с рекламы.
В начале мая в голливудскую прессу «просочился слух», что на «Континентал» снимается новый потрясающий фильм с Мойрой Талбот и Гаем Лэйвери в главных ролях. Вездесущие голливудские журналисты, давно уже купленные Хэйсом, начали на все голоса предрекать, что будущий фильм станет триумфом карьеры Мойры Талбот, который наверняка принесет ведущей актрисе «Континентал» долгожданного «Оскара».
Вдобавок пресса начала муссировать разговоры о том, что волнующая романтическая история содержит в себе эпизоды, где Мойра и Гай играют так трогательно, так откровенно, что создается впечатление: давно ожидаемый брак двух любимых звезд уже не за горами – вероятнее всего, сразу же после выхода фильма на экраны.
Запустив механизм рекламной машины, продав публике фильм «Зима их судьбы» как гениальный проект, завершающийся мажорным аккордом роман обожаемых звезд, Брайан Хэйс довольно потирал руки. Теперь он спокойно мог начать первый этап съемок фильма.
Хэйс не считался ни с какими расходами. Он освободил главного режиссера Корбетта от его текущих обязанностей и бросил его только на работу над «Зимой их судьбы». Он собрал вместе авторов, лучших на «Континентал», для того, чтобы сделать безукоризненный сценарий. Он держал их в бунгало от зари до зари, не уставая твердить, что только полная самоотдача требуется для такого фильма, который можно снять лишь раз в жизни. Он сулил им огромные гонорары, если фильм будет иметь кассовый успех, гонорары, которые могут еще больше возрасти, если удастся заполучить «Оскара» за лучший сценарий или лучшую картину. О тех ужасных последствиях, которые произойдут, если лента провалится, он говорил кратко, но убедительно.
Брайан Хэйс сам стал продюсером фильма. Исполнительным продюсером он назначил Оуэна Эссера. Они просиживали вместе неделями, распределяя роли, задействовали все лучшие таланты, которые нашлись на «Континентал», ни секунды не колеблясь, тратя большие суммы на то, чтобы приманить лучших характерных актеров из конкурирующих студий, когда им казалось, что те могут лучше справиться с работой и придать фильму больший блеск.
Все лучшие силы «Континентал» были брошены на прорыв. Никакие траты не считались чрезмерными, когда речь шла о том, чтобы сделать «Зиму» сенсацией. Нюхом опытного зверя Брайан Хэйс чуял удачу. Он поверил в нее в тот самый момент, когда впервые услышал замысел от Джозефа Найта. Это будет фильм его жизни, его судьбы – квинтэссенция всей продукции «Континентал», исключительно зрелищный, романтический, динамичный. И, что не менее важно, очень своевременный и для карьеры Мойры Талбот, и для его студии, и, конечно же, для самого Брайана Хэйса.
Ничто не должно стоять на его пути. Фильм будет ключом к беспрецедентному финансовому успеху и престижу студии в будущем году. И если все выйдет так, как задумано, он, Брайан Хэйс, стоя во главе самой могущественной киностудии Голливуда, займет наконец подобающее ему место в союзе «Континентал» и «денежных мешков» Нью-Йорка. Он победит Арнольда Шпека.
Подготовительный этап закончился к восьмому июня. Чтобы отметить начало съемок, было устроено грандиозное шоу. Мойра Талбот и Гай Лэйвери были представлены прессе с такой помпезностью, что один из журналистов сравнил торжества со спуском линкора. «Если «Зима их судьбы» является «Титаником», – писала «Дейли вэрайэтиз», – то нельзя было устроить ему лучшие проводы».
Сравнение звучало откровенно двусмысленно, но в пылу общего ажиотажа никто не заметил этого.
Съемки начались тридцатого июня. Доступ на съемочную площадку для посторонних был закрыт, но репортеры, по мере развития событий, получали регулярную порцию информации. Они с нетерпением поджидали ее в специальной комнате для прессы в административном здании «Континентал». Каждый из этих брифингов становился событием.
Вскоре каждый на «Континентал» понял, что расходы на будущий фильм превысили самые смелые ожидания.
Только костюмы стоили сотни тысяч долларов. Был приглашен самый лучший дизайнер Голливуда, чтобы создать туалеты для Мойры Талбот. Между тем второстепенных актеров, не говоря уже о массовке, тоже необходимо было соответствующе одеть. И Брайан Хэйс не стоял за ценой – лишь бы костюмы были безукоризненными. Он нанял многочисленный штат консультантов, чтобы соблюсти историческую достоверность.
Съемки происходили в Париже, Лондоне, Нью-Йорке, для некоторых сцен выбирались Итальянские Альпы и побережье Средиземного моря. В сущности, снимали в любом месте, которое казалось подходящим, за исключением России, – по политическим причинам она была вне досягаемости, натурные съемки съели больше денег, чем когда-либо в истории «Континентал».
Хэйс не скупился и на оборудование съемочных площадок, многочисленные киноэффекты, на воссоздание подлинной обстановки той эпохи – мебели, тканей, драпировок. Хэйс лез вон из кожи, чтобы как можно достовернее показать Россию 1917 года. Чтобы не было накладок, были срочно найдены специалисты по русской истории, одним из консультантов стал профессор кафедры славистики известного университета. Лучшие фонетисты следили за правильностью произношения и ударения. Были завезены русские борзые, обученные специалистом из Европы. Абсолютно все – от саней до экипажей, от фонарей до самоваров – было подлинным или достоверным.
Шли недели, съемки затягивались, так как необъятный размах замысла, поощрявшийся неуемным честолюбием Хэйса, утяжелял работу. Многие сцены, которые в других фильмах снимались в течение одного или двух часов, в «Зиме их судьбы» прорабатывались сутками: слишком сложными были проблемы постановки, освещения, специальных эффектов.
Естественно, затраты возрастали с увеличением периода съемок. Творческий коллектив и актеры, работавшие над созданием фильма, были измождены повседневной реальностью. Страсти накалялись, так как для получения нужного эффекта ключевые сцены переснимались по двадцать, тридцать, пятьдесят раз.
Мойра Талбот, совершенно выбившаяся из сил из-за своей трудной роли, которая предписывала изображать перед камерой молоденькую семнадцатилетнюю девушку, вырастающую в зрелую двадцатилетнюю женщину, молила Бога, чтобы он помог ей скрыть нечеловеческую усталость. По настоянию врачей она была освобождена от съемок на десять дней. В ее отсутствие занимались подробным разбором ранее отснятых сцен с ее участием. Брайан Хэйс и режиссер Корбетт Фишер были серьезно обеспокоены. Мойра не выглядела такой молодой, как в начале съемок. Эпизоды, где она должна была появляться в качестве героини-подростка со свежим личиком, выглядели неубедительно. После ее выздоровления решено было переснять их.
Гай Лэйвери, на чью профессиональную стабильность всегда можно было положиться, казалось, был в лучшем положении. Но ему нужно было сыграть мужественный, твердый характер – роль, совершенно чуждую ему, потому что образ, который он создавал перед камерой в течение восьми лет, был совершенно иного свойства. Будучи гомосексуалистом, он чувствовал себя на месте, когда играл утонченных, даже женственных героев, и был слаб в сценах, где требовалась решительность и напор. Но в «Зиме их судьбы» ему предназначалось обладать большой физической силой, стойкостью, быть способным на решительные поступки и, когда необходимо, даже на жестокость. Все эти качества были вне его актерской и личностной индивидуальности, так что Гаю приходилось изо всех сил выходить за рамки своего имиджа и своих возможностей.
Но творческое самочувствие актеров было не единственной проблемой, которая вставала при съемках «Зимы их судьбы».
По мере того как шло время и трезвые головы «Континентал» наблюдали ухудшение ситуации, стали раздаваться робкие голоса по поводу сюжета фильма. Ему не хватало внутренней энергии, динамики и даже романтики, считали они.
Никто не решался высказать мнения о причинах, породивших все это. Наиболее талантливые сценаристы Брайана Хэйса подозревали, что неудача связана с изменением концовки ленты. Без трагического финала, который был в первоначальном сценарии, сюжет и герои теряли свое величие. Казалось, фильм медленно и неуклонно катится к провалу.
Но эти сценаристы не осмеливались высказать свои догадки Брайану Хэйсу. Годами приученные не высовываться, они делали то, что он приказывал, и никогда не говорили ему слова поперек – им за это платили. Они держали рты на замке.
Сам же Брайан Хэйс принял решение, которое намеревался воплотить в жизнь. Счастливые концовки составляли самую суть голливудской эстетики фильма и фильмов «Континентал» в частности – тем более, если лента являлась романтической костюмированной драмой.
– Публике в жизни хватает своих повседневных проблем, – рассуждал он, – чтобы еще наблюдать их с экрана. Она просто не пойдет в кинотеатры. Зритель жаждет надежды, даже если эта надежда замешана на гигантской порции вымысла и иллюзии.
Лучшие специалисты по диалогам месяцами работали над достойной концовкой. После всех приложенных усилий Хэйс не собирался отступать. Было слишком поздно. Наоборот, он потребовал переписать наиболее слабые сцены. Он хотел, чтобы писатели «Континентал» выкладывались до предела – сюжет должен получить внутренний заряд.
– Больше драматизма, – бушевал он. – Больше, как можно больше – или полетят ваши головы.
Сценаристы работали не разгибая спины. Эпизоды прибавлялись или выбрасывались в соответствии с желаниями Хэйса и его режиссера – они все еще надеялись победить вялость и аморфность истории, которые уже стали очевидны. Усталость актеров дошла до предела – им приходилось снова и снова играть в сценах, которые были уже отсняты и даже пересняты. Весь творческий коллектив фильма работал уже за пределами возможного – все чувствовали себя совершенно выжатыми.
Когда время съемок перевалило за третий месяц, Мойра Талбот заметно постарела. Гай Лэйвери выглядел опухшим, лицо его было болезненно-желтого цвета. Все знали, что раньше он страдал от алкоголизма. И теперь прошел слух, что именно стресс от сверхнапряженных и затянувшихся съемок побудил его снова взяться за бутылку.
В припадке ярости Брайан Хэйс вызвал звезд на ковер и пригрозил им, если они не придут в надлежащую форму, он вышвырнет их из картины и предоставит им возможность заботиться о своей карьере самостоятельно. Он дает им невероятный шанс получить «Оскара» за престижный фильм. Если они не настолько профессиональны, чтобы не упустить свой шанс, он найдет других, более достойных этого счастливого случая.
Так мало-помалу, по мере того как медленно тащился вперед процесс съемок, фильм «Зима их судьбы» превращался в источник всеобщего измождения и деморализации. Казалось, никто не был способен отогнать мрачные мысли о судьбе проекта или сделать что-либо реальное, чтобы противостоять неудачам, которые просто по пятам преследовали фильм.
Брайан Хэйс избавился от Корбетта Фишера, заменив его другим ведущим режиссером «Континентал», человеком, который имел свой собственный взгляд на фильм и собирался этот фильм отстаивать. Были привлечены новые сценаристы – чтобы заменить кое-кого из тех, кто уже давно работал над фильмом и творчески иссяк. Хэйс продолжал неистово сражаться за свое детище, но ничто, казалось, не могло победить всеобщее уныние.
«Зима их судьбы», по-прежнему подаваемый послушной прессой как величайший фильм десятилетия, потихоньку превращался в Троянского коня. Но Хэйс и его люди, несмотря на закравшиеся сомнения, неотступно двигались вперед, убеждая себя, что лента будет самой удачной за всю историю существования их студии.
Брайан Хэйс не подозревал, что неудачи «Зимы их судьбы», тщательно скрываемые от постороннего взгляда, не были секретом для Джозефа Найта. И уж конечно, он не мог и подумать, что львиная доля этих проблем с дьявольской изобретательностью создавалась именно Джозефом Найтом.
Из-за своей невероятной погруженности в дела фильма он не был в состоянии так же тщательно, как это бывало прежде, следить за очаровательной Дарией Кейн. Иногда он не видел ее по тридцать шесть или даже сорок восемь часов кряду.
Во время его отлучек Дария проявляла всю свою изобретательность, чтобы встретиться с Джозефом Найтом.
Эти свидания, организованные с максимальным соблюдением предосторожностей, были теперь смыслом существования Дарии.
Они всегда начинались с интимных отношений. Найт словно играл на скрипке прекрасного тела Дарии, умело дирижируя волнами восторга, которые прокатывались по всему ее существу. Когда он, наконец, входил в нее, его мужская сила была несравнима ни с чем. Он поднимал ее до таких высот наслаждения, что Дария никогда не думала, что такое возможно, пока не узнала Джо. Она была на седьмом небе.
Будь Дария более невинной и неопытной, она, без сомнения, влюбилась бы в Найта. Однако мысль о возможности всю жизнь быть рядом с таким мужчиной – все равно что сказка, которая может стать явью. Но весь голливудский опыт Дарии был против нее. Он лишил ее всяческих иллюзий. Она была достаточно здравомыслящей, чтобы понять – Найт не любит ее и не полюбит никогда. Он соблазнил ее с определенной целью. Но она была согласна на его правила игры, она даст ему все, что он захочет, – лишь бы и дальше купаться в этом море наслаждения.
И вскоре после небольшого отдыха Дария рассказывала Найту, как обстоят дела с «Зимой их судьбы».
Она была в курсе всех проблем фильма из многочисленных разговоров с Хэйсом, во время которых она тысячами уловок заставляла его делиться с нею своими надеждами и разочарованиями. Хэйс, до изнеможения доведенный людьми, с которыми он работал на съемочной площадке, был счастлив довериться юной любовнице. Поэтому Дария знала все о трудностях Хэйса, связанных с Мойрой Талбот и Гаем Лэйвери, его режиссерами, о бесконечных вариантах финала фильма.
Все, что Дария узнавала от Хэйса, вскоре становилось известным Джозефу Найту.
Найт посмеивался, думая о неприятностях Хэйса, так как сам заложил в сценарий подводные камни, расставил ловушки, в которые, он был уверен, Хэйс непременно попадется – из-за своего образа мыслей, своей индивидуальности и особенностей его студии.
Самым опасным капканом был, конечно, конец сценария. Найт завершил его подобным образом, чтобы придать фильму неповторимость и психологическую глубину и еще – чтобы закинуть удочку, зная, что Хэйс не сможет удержаться и клюнет. Но он также был уверен, что глава «Континентал», когда дело дойдет до долларов и центов, потеряет чувство реальности и выкинет трагическую концовку, заменив ее стереотипным, привычным для Голливуда финалом.
Сознавая все это, Найт специально выстроил композицию так, что без печального конца фильм утрачивал внутреннюю динамику, повисал в воздухе. Теперь эта мина замедленного действия сработала. Все высокооплачиваемые сценаристы Хэйса не в состоянии вернуть фильму утраченную мощь, потому что их босс сделал непоправимую ошибку, заменив финал.
Но это были еще не все подарки, которые Джозеф Найт приготовил Брайану Хэйсу.
Найт намеренно написал ключевые сцены так, что в них участвует героиня-подросток, зная, что Мойре Талбот, более старшей по возрасту, будет непросто с ними справиться. И он умело поместил героя в такие обстоятельства, когда женоподобный Гай Лэйвери будет вынужден вылезать из кожи, чтобы отразить в своем персонаже мужское, энергичное начало. Вряд ли обоим удастся соответствовать своим ролям.
Когда Хэйс и его люди попались в ловушки, Найт первым узнал об этом. От Дарии Кейн.
И наконец, было еще одно важное обстоятельство, связанное с Дарией. Один из самых тонких моментов изощренной мести Джозефа Найта.
Найт знал, что Дария была доверенным лицом Хэйса. И он стал подкармливать Хэйса своими собственными идеями – теми, которые якобы помогут исправить положение вещей, ставшее уже откровенно критическим. Он высказывал их Дарии, которая, в свою очередь, предлагала их Хэйсу как свои собственные во время их интимных встреч.
Хэйс был изумлен остротой ума своей возлюбленной. Он отдавал ей должное как любовнице, но никогда не думал, что у нее есть что-либо в голове. Теперь он переменил свое мнение.
Ее советы были подчас просто гениальны. Она подсказывала, как сделать, чтобы Мойра смотрелась моложе и непосредственнее. Она говорила, как помочь Гаю Лэйвери выглядеть более мужественным, более привлекательным. Она читала вместе с Хэйсом сценарий, указывая на недостающие моменты, могущие придать действию необходимую живость и мощь.
Хэйс внимательно слушал все, что она говорила. Все больше и больше он полагался на ее советы. Он даже пригласил ее на съемочную площадку как консультанта, но она благоразумно отказалась, говоря, что более мудро будет избавить ее от сутолоки съемок, иначе у нее просто разболится голова, которая должна быть ясной. Настоящей причиной отказа было то, что Дария хотела иметь возможность для встреч с Джозефом Найтом.
Чем больше проходило времени, тем в большую зависимость от мнения Дарии попадал Хэйс. Хотя она не была впрямую связана со съемками фильма и никогда не посещала съемочной площадки, девушка оказалась более значимой фигурой, чем все люди «Континентал».
Но Хэйсу никогда не приходило в голову, что Дария ведет двойную игру, цель которой – не уменьшить их трудности, а, наоборот, сделать их непреодолимыми.
На первый взгляд советы Дарии помогали развязать гордиев узел. Но в итоге они вели лишь к большим пересъемкам, изнурительным для звезд и операторов. Часто ей удавалось подсказать решение, которое было самым дорогостоящим и трудновыполнимым. Хэйс, не способный противостоять ее своеобразной логике, если Дарии не нравился какой-то отдельный момент, требовал пересъемки всей сцены. Результатом являлись задержка намеченного расписания съемок и тысячи долларов, летевшие в трубу. Усовершенствования, привнесенные в эпизод, никогда не стоили затрат и измождения съемочной группы.
Многие из предложений Дарии по изменению сценария казались дельными, на йоту улучшали эпизод в отдельности, ослабляя фильм в целом таким образом, что это становилось заметным только недели или месяцы спустя. Потому что ее советы разжижали психологическое и романтическое напряжение, динамику сюжета, который первоначально содержался в сценарии. Отдельные сцены как будто становились ярче, одновременно все больше нарушая общую гармонию фильма, создавая эклектику. В сущности, эпизоды становились поверхностными. Это было как раз то, что нужно Джозефу Найту.
Таким образом, фильм стал подобен причудливому узору, общий замысел которого был известен лишь его создателю. Потому что сверхзадачей умных советов Дарии было не улучшить уровень ленты, а, наоборот, как можно больше затянуть время съемок и окончательно измотать и деморализовать исполнителей и съемочную группу.
И за каждым сказанным Дарией словом, каждой неожиданной идеей стоял Джозеф Найт.
Шло время. Каждая задержка в съемках, каждый конфликт со звездами, каждая замена в съемочной группе становились немедленно известными Найту. Он продолжал свою сложную шахматную партию, подкармливая Хэйса идеями, которые на первый взгляд спасали положение, но в итоге приближали дело к неминуемому краху. Так как Джозеф Найт породил этот замысел, он лучше, чем кто-либо другой, знал, как обескровить свое бывшее детище.
Итак, с помощью Дарии Найт делал все возможное, чтобы добавить Хэйсу головной боли.
Между тем на «Монак пикчерз» фильм, содержащийся в строжайшем секрете Джозефом Найтом и Оскаром Фройндом, медленно миновал подготовительный этап и вступил в период съемок. Все в этом замысле было противоположно монстру, создаваемому с грандиозной помпой на «Континентал».
Картина пока не имела названия. На студии «Монак» считали, что это будет очередная лента второго разряда, не имеющая какого-либо важного значения, делавшаяся нахрапом при минимальных затратах. Ожидалось, что это будет просто трейлер, довесок к какому-нибудь детективу или музыкальной комедии, которыми славилась студия.
Только Джозеф Найт и Оскар Фройнд знали, что собираются создать на самом деле.
Самые блестящие таланты Голливуда были привлечены Найтом к участию над его сверхсекретным проектом. Среди них были сценаристы, дизайнеры по костюмам, выдающийся композитор и один из лучших продюсеров в Голливуде.
Режиссером после тщательных поисков был назначен Серж Лавицкий, польский эмигрант, который начал свою карьеру в качестве дизайнера съемочной площадки и стал к этому времени одним из самых талантливых режиссеров в Голливуде после целого ряда конфликтов из-за оригинальности его взглядов на искусство и своеобразия дарования, конфликтов, которые самым плачевным образом отражались на его статусе. Лавицкий был необузданным, взрывчатым, но совершенно блистательным режиссером, с необычным пространственным видением – в ранние годы он был художником в Париже.
Джозеф Найт, с его безошибочным чутьем на людей, сумел найти Лавицкого и заинтересовать его художественными и драматическими перипетиями фильма, который он задумал. История развивалась в эпоху Депрессии, и многие сцены должны были сниматься в Нью-Йорке. Для Лавицкого это было прекрасной возможностью поднять ленту на уровень символа агонии нации, вызванной страданиями прошедшего десятилетия.
Лавицкий был в восторге. Он с головой окунулся в работу, чувствуя невероятный прилив творческих сил.
В течение первых недель подготовительного этапа съемок фильма Найт принял несколько неординарных решений при распределении ролей, изумивших его коллег.
На роль героини, которую трагическая судьба разлучает с возлюбленным, он выбрал Ребекку Шервуд, красивую, но малоизвестную актрису из «Коламбии», которую пригласили по контракту на время съемок фильма. Это была молодая исполнительница с замечательным, своеобразным лицом, одновременно невинным и чувственным, с прекрасными актерскими возможностями. Единственной причиной, из-за которой она до сих пор не стала звездой, была необычная двойственность образов, создаваемых ею перед камерой, сложность ее индивидуальности, делавшей ее неподходящей на роли стереотипных героинь и «плохих девчонок», милых сердцам продюсеров тридцатых годов.
Джозеф Найт не мог не заметить полифоничной глубины ее голоса и скрытую печаль в глазах. Другие режиссеры просто не знали, что можно с нею сделать. Но Джозеф Найт видел, каким образом можно превратить Ребекку в героиню, которая была ему необходима.
Самое неординарное, связанное с главным героем, решение, о котором долго еще будут вспоминать как о событии десятилетия, было принято Джозефом Найтом буквально под носом у Оскара Фройнда.
Актера звали Сэмуэль Рейнз. Стаж его работы в Голливуде исчислялся двадцатью годами. Он играл частных детективов, плутов, полицейских, летчиков, солдат – характер этих ролей требовал от него мужественности. Его контракт с «Монак» постоянно возобновлялся. Одновременно он снимался на других студиях в бесконечных сериях второразрядных лент. Его внешность была немного зловеща, но классически красива. Голос его был низок – качество, используемое во многих незаметных характерных ролях. Он выглядел нестандартно, было что-то неуютное, тревожащее воображение в мужском начале его персонажа, и операторы инстинктивно не любили иметь с ним дело.
Но Джозеф Найт усмотрел в его мужественном облике и гипнотизирующих темных глазах качества, которые его вполне устраивали. Прослушав в его исполнении отрывок из текста роли героя, он обнаружил, что в голосе Рейнза присутствует неуловимый оттенок нежности, который никто не замечал до того.
На этот раз Оскар Фройнд был недоволен выбором Найта.
– Этот парень – ничто, – сетовал он. – Второстепенный характерный актер, и ничего больше. Если вы сделаете его героем фильма, обречете ленту на верный провал, еще не начав.
– Давайте попробуем его снять вместе с Ребеккой, – возразил Найт. – Посмотрим, правы ли вы.
Кинопроба была сделана неделей позже. Игра Сэмуэля Рейнза в паре с Ребеккой Шервуд не оставляла никаких сомнений в правоте начинающего продюсера. Подобно молодому Хэмфри Богарту, Рейнз прекрасно справлялся с ролями злодеев и негодяев. Но настоящее чудо произошло тогда, когда его пугающая мужественная внешность появилась в качестве атрибута положительного героя. От него исходила внутренняя энергия и мощь, соединенная с впечатляющей чувственностью.
Дуэт Сэмуэля Рейнза и Ребекки Шервуд был необычным. Мисс Шервуд безотчетно проявляла изысканность манер на фоне пугающей инфернальности Рейнза. Странное обаяние ее красивого лица, казалось, лишь возрастало в его присутствии. И Сэмуэль Рейнз, несмотря на все свои скромные предыдущие роли, неожиданно умный и интеллигентный актер, вносил пронзительную трагическую ноту в свою сексуальность, становился просто неотразимым, достойным большой любви героини.
Хотя скепсис Оскара Фройнда по поводу выбора главных героев сохранялся, но он все же положился на чутье Джозефа Найта. «В конце концов, – думал глава студии, – это его картина. Если затея провалится, плевок в лицо получать Найту».
Оскар Фройнд достиг вершин благодаря тому, что использовал каждый шанс, даже необычный. Ему было любопытно, сможет ли Сэмуэль Рейнз быть на высоте своей трудной задачи.
Режиссер Серж Лавицкий загорелся идеей превратить Ребекку Шервуд и Сэмуэля Рейнза в романтический дуэт исторического значения для кинематографа. Он снимал их самым неожиданным образом, под странным углом и на фоне необычных декораций. Эти два лица стали изобразительным стержнем фильма.
Когда были найдены два главных исполнителя, уверенность в успехе будущего фильма возросла. Второстепенные персонажи разыскивались по всему Голливуду. Каждый из актеров выбирался по свойствам, о которых он в себе и не подозревал, играя стереотипные роли. Все они теперь получили неожиданные роли. В результате сцены были сыграны с блеском, выразительностью, невиданной доселе в голливудских фильмах.
Джозеф Найт знал, что его фильму предстоит соперничать с глянцевой поделкой «Континентал», полной волшебных пейзажей, красивых интерьеров и тысячной массовкой. Он должен противопоставить этому подлинно глубокий, профессиональный фильм. Он постоянно встречался с Лавицким и Фройндом, высказывая свои соображения по поводу ленты. Они снимали виды Нью-Йорка новым, оригинальным образом. Статуя Свободы, здание компании «Крайслер» и даже Ист-Ривер и Бруклинский мост в сумерках приобретали новое, символическое значение.
Они использовали костюмы, освещение и место съемок, чтобы создать разительный контраст между холодной безличностью города и внутренней жизнью героев. Они находили тему для этого повсюду. Режиссер по свету Фред Сокол проводил много часов с Лавицким и дизайнерами съемочных площадок, стремясь создать зрительный образ, который действовал бы на зрителя, не будучи навязчивым или некорректным.
Лавицкий изучил лица своих героев до мельчайших подробностей. Камера фиксировала малейшие изменения их душевного состояния. Руководимый Джозефом Найтом, Лавицкий сумел отразить такую сложную и многообразную гамму эмоций двух любящих людей, которая не снилась Хэйсу.
Джозеф Найт был мастером диалога. Он мог заставить публику затаить дыхание на кончике стула во время самой обычной сцены, так как за ничем не примечательными на первый взгляд словами чувствовалась огромная психологическая глубина и напряженность. Этим даром он был обязан чтению пьес великих драматургов и своему собственному, долго скрываемому таланту, который, как оказалось, только и ждал своего часа.
У него был хороший вкус и особое, безукоризненное чувство романтики. Он помог Ребекке Шервуд и Сэмуэлю Рейнзу играть таким образом, который усиливал чувственность эпизодов и одновременно их романтическую окраску. С каждым днем фильм приобретал все большую психологическую интимность, пронзительность, далеко превосходя по глубине помпезные, стереотипные сцены, создаваемые для своих героев Брайаном Хэйсом в его хите «Зима их судьбы».
Актеры смотрели на Найта со смесью благоговения и любви. Несмотря на то что он часто был занят административными делами, вникая в каждый аспект производства фильма, он находил время помочь каждому. Более того, он стремился побудить его к самостоятельности, желанию самому творчески относиться к создаваемому образу. Членов съемочной группы Найт знал в лицо, обходясь с ними с той же теплотой, с какой он общался со сценаристами, режиссерами. Он сумел всем внушить, что, если они будут работать в полную силу, фильм станет таким, что они смогут гордиться, видя свои имена в титрах.
На его заботы откликались все. Коллективное творчество было традицией Голливуда, даже если абсурдность личностей звезд и режиссеров и внезапная смена замыслов со стороны глав студий и продюсеров приводили фильм к провалу. Совместная работа профессионально сплачивала съемочную группу даже при самых тяжелых обстоятельствах. И вот появился продюсер, который знал, как привить людям гордость своим трудом, показав им, что от их вклада в общее дело зависит судьба будущего фильма.
В то же время Оскар Фройнд на сотни ладов использовал свой опыт и талант, чтобы помочь фильму. Он учил Найта, как безболезненно сэкономить время в период вынужденных простоев, как эффективнее организовать труд коллектива людей, как «сэкономить на камере», чтобы создать больший запас времени на монтаж фильма, давал ему мириады маленьких советов, как облегчить и сделать приятным процесс съемок и сократить их время.
Благодаря союзу блестящей интуиции Найта и практических советов Фройнда, фильм медленно, но неуклонно двигался вперед, воодушевляя каждого, кто имел к нему отношение. Он мог стать величайшей сенсацией десятилетия, если бы не хранился в таком строжайшем секрете. При настоящем положении вещей это была самая большая тайна за всю историю существования «Монак пикчерз». Элемент романтической таинственности лишь увеличивал восторги съемочной группы.
Ребекка Шервуд предложила название фильма, которое было одобрено Джозефом Найтом и Оскаром Фройндом – «Конец радуги». Вдохновение Ребекки, рожденное ее глубокой погруженностью в происходящее в ленте, сумело горьким образом соединить мечты двадцатых и их конец в период Депрессии.
Идея Ребекки была последним штрихом к творению, которое уже само по себе было самым выдающимся фильмом за долгую память Оскара Фройнда. «Конец радуги» был лучшим проектом, над которым он когда-либо работал. И Джозеф Найт – дилетант, новичок – был самым блестящим талантом, который он когда-либо встречал в Голливуде.
Итак, спустя одиннадцать трудных месяцев оба наиболее значительных фильма Голливуда прошли через муки рождения. Каждый из них был своего рода событием. «Зима их судьбы» была сверхдорогой, сверхнасыщенной костюмированной эпической драмой, в которой играли две любимые публикой звезды, чуть поднявшиеся над границами своего таланта. Фильм был снят на основе сценария, откорректированного студийными продюсерами. Создание его с самого начала было сопряжено с проблемами. Но все же это была продукция самой преуспевающей и престижной студии Голливуда.
«Конец радуги» – детище никому не известного продюсера, который до того не снял ни единого фильма. На главные роли он пригласил малоизвестных актеров. Режиссером был импульсивный неудачник, которого в предыдущие годы увольняли изо всех известных студий Голливуда.
Его создатели пошли на риск – фильм осмелился расстаться с традицией голливудского кинопроизводства последних десяти лет и оставил публику наедине с трагическим финалом. Пренебрегая незыблемым правилом сладенькой сказки, фильм отражал чувства печали, поражения и тоски, порожденные Депрессией, и использовал их, чтобы расшевелить сердца публики. Даже разрывать.
Примет ли американский зритель подобный фильм – было для его создателей величайшей загадкой.
Оскар Фройнд начал испытывать муки сомнения по мере того, как фильм приближался к завершению. Он боялся, что Брайан Хэйс со своим «бестселлером» одолеет их экспериментальный фильм и получит множество «Оскаров».
Когда он поделился своими невеселыми мыслями с Джозефом Найтом, тот ободрил его улыбкой.
– Позвольте мне отвечать за это, – спокойно сказал Найт. – Смотрите на мир философски: мы славно поработали. Чего нам еще желать?
Оскар Фройнд улыбнулся. Джозеф Найт был прав. Выиграют или проиграют – в обоих случаях они получили нечто большее – их труд, самозабвенное вдохновенное творчество, содружество. Кинокартины должны делаться и смотреться легко и приятно, думал он раньше. Теперь он понял, что создание фильма может быть серьезной работой, полной глубокого смысла.
Брайан Хэйс работал по восемнадцать часов в сутки над украденной собственностью, как будто это было его детище. По мере того как фильм мучительно приближался к концу, он удвоил, утроил свои усилия. Он вложил в них все, что знал о кинопроизводстве. Вероятно, в фильме были и слабые места, но он достаточно изучил публику, чтобы знать, что блеск ее любимых звезд и чары сюжета затмят все недостатки. Он работал так, как будто успех был уже в шляпе. И когда он чувствовал себя изможденным работой, он искал отдохновения в объятиях Дарии Кейн.
Между тем Джозеф Найт проявил спокойный профессионализм, когда окончились съемки «Конца радуги» и начался период доводки фильма. Хотя он и не позволял ни себе, ни своим коллегам ни малейших поблажек в том, что касалось работы, он никогда не выказывал и тени раздражения или негодования. Его личное спокойствие, казалось, передавалось другим, давая им смелость выходить за пределы своих возможностей. Если неизвестность, связанная с будущим «Конца радуги» и будоражила его нервы, он никогда не показывал этого окружающим.
Люди на студии «Монак» не могли понять, как Найт, новичок в голливудском бедламе, мог успешно и хладнокровно работать над замыслом подобного размаха и значения.
Или он был гений, решили они, или он знал нечто, чего не знали они.
И лишь некоторые, включая Оскара Фройнда, поняли, что правда и то и другое.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Табу - Гейдж Элизабет

Разделы:
ПрологКнига 1123456789101112131415161718Книга 212345678910111213141516171819202122Книга 3Книга 412345678910111213141516Эпилог

Ваши комментарии
к роману Табу - Гейдж Элизабет



Тяжелое произведение, но неплохое. Мне понравилось, хотя трагический финал предположила с самого начала
Табу - Гейдж ЭлизабетЛюбовь,декоратор и мама
18.10.2014, 10.42





Хорошо пишет Гейдж . вот у же четвертый ее роман читаю, каждый раз так захватывает что не оторваться. но вот сюжет во всех четырех романах одинаков :две главные героини , одна с трудным детством , другая почти ангел , и они обе преодолевают трудности , для первой все средства хороши , для второй талант и честное упорство , и первая обычно погибает в конце Но автор так мастерски все обыгрывает , что ее романы завораживают
Табу - Гейдж ЭлизабетПривет
17.03.2016, 16.26





Бесподобный,жизненный у меня просто слов нет...любовная драма.очень,очень,очень понравился!!!
Табу - Гейдж ЭлизабетСоня
26.05.2016, 22.07








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100