Читать онлайн Мелькнул чулок, автора - Гейдж Элизабет, Раздел - Глава XXII в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мелькнул чулок - Гейдж Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.92 (Голосов: 104)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мелькнул чулок - Гейдж Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мелькнул чулок - Гейдж Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гейдж Элизабет

Мелькнул чулок

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава XXII

– Ну же, сестренка! В последний раз совсем плохо вышло! Марго Свифт стояла на пестрых кафельных плитках рядом с бортиком прихотливо изогнутого плавательного бассейна Вивиан Гюнтер и манила Энни, дрожавшую в узеньком бикини, хотя на улице было жарко.
Овдовевшая соседка Дэймона сидела в доме, убивая, как всегда, время в телефонных разговорах с подругами. Она с удовольствием позволила Энни и Марго пользоваться бассейном, объявив Дэймону, что, если бы не они, к бассейну никто бы вообще не подошел, поскольку ее друзья были слишком стары или ленивы, чтобы плавать каждый день.
– Дай мне привыкнуть! – пожаловалась Энни, боязливо подвигаясь к бортику. С того дня, как начались боли, она могла мыться только очень теплой водой и, поскольку все еще весила на десять фунтов меньше, чем надо, постоянно мерзла, так что иногда даже носила свитер в самую теплую погоду.
Марго улыбнулась.
– Только взгляни на меня! Сейчас покажу!
Она подошла к краю низкого трамплина, покачалась несколько мгновений с легкостью озорной школьницы, повернулась лицом к Энни и грациозно нырнула спиной вперед – точно так делали и одноклассники Энни, когда ходили купаться в бассейн ричлэндского парка.
– Давай! – позвала Марго, выныривая из воды и откидывая мокрые волосы с загорелого лица. – Клянусь Богом, Энни, вода теплая. Не бойся. Ныряй, как я.
– Ни за что! – твердо объявила Энни и, сев на бортик, начала болтать ногами в воде. – Я никогда не смогу так нырнуть.
– Смеешься? – фыркнула Марго, рассекая воду широкими взмахами. – Это ты, чемпионка университета по прыжкам в воду? Не смеши меня!
– Ты права, это неестественно, – смущенно нахмурилась Энни. – Наверное, я должна была нырнуть, но такого никогда не делала, и с детства боялась нырять вперед спиной. Удивительно, но, боюсь, у меня не выйдет.
– Попробуй сейчас, – рассмеялась Марго. – Наклонись назад, гляди на небо и отталкивайся от трамплина. Даже дети это умеют!
Она подплыла к бортику и начала осторожно обливать бедра Энни сверкающей на солнце водой.
– Вот видишь, какая теплая? Сейчас привыкнешь.
– Ну, ладно, – сдалась Энни, по-прежнему вздрагивая и растирая мокрыми ладонями плечи и грудь. – В общем ты права.
– Ты сможешь, – настаивала Марго. – Иди попробуй.
– Энни нерешительно подошла к трамплину, постояла спиной к воде, покачалась, припоминая прыжки в полтора оборота, которые делала в высшей школе, и даже прыжки с двойным оборотом, ее конек, за которые получила столько наград, что они заняли целую полку.
На какое-то мгновение неприятные воспоминания нахлынули на нее – перед глазами встали холодно-молчаливые ряды зрителей, не только соперников и учеников ричлэндской школы.
И Гарри был на трибуне, глядя на нее, прислушиваясь к напряженному молчанию…
Она взглянула в синее небо над пальмами в саду миссис Гюнтер – ни облачка. Только едва заметное марево над холмами окрашивало их в серо-зеленый цвет.
Решившись забыть прошлые обиды и неумение нырять спиной вперед, она наклонилась назад, оттолкнулась от трамплина и снова увидела поразительную синеву, деревья и весело машущую, перевернутую вверх ногами Марго. И тут же вода сомкнулась над ней. Энни, отфыркиваясь, выплыла на поверхность; вода струилась по лицу, волосам, груди.
– Ну вот, – смеялась Марго, – попробуй теперь сказать, что не сумеешь повторить такую чепуховину еще раз, врушка несчастная.
– Я в самом деле не умела, – выдохнула Энни и поплыла к берегу.
– Удивительно, как иногда трудно связать одно с другим. Почему я никогда не пыталась так нырять в школе, хотя это, должно быть, совсем легко, особенно после того, что я проделывала. Совсем детский прыжок!
– Сказано истинной героиней Пруста! – кивнула Марго, садясь на бортик бассейна. – Читала когда-нибудь Пруста?
– Ни слова, – покачала головой Энни. – Но тут же поправилась. – Нет, как-то давно Дэймон читал мне отрывок. «О женщинах, меняющих лица».
– Дэймон будет разочарован. Для него Пруст – начало и конец всему. Видишь ли, он уверен, что каждый человек состоит из множества маленьких «я», почти как тело состоит из клеток. Каждая из них рождается в определенный, важный момент в жизни. И эти «я» сосуществуют бок о бок, не общаясь друг с другом, и даже не знают о существовании остальных.
И, медленно болтая ногами в воде, объяснила:
– Причина, по которой люди могут противоречить себе во мнении и действии, та, что одно маленькое «я» или целая группа верят в одно и делают по-своему, а другая, сформированная раньше или позже, ведет себя совершенно противоположным образом.
Она откинула со лба прядь мокрых волос.
– Пруст сказал бы, что некоторые из «я» знают все виды прыжков – те, которые ты выполняла в университете, видела в детстве и тому подобное. Ты все умела, просто считала, что только дети постарше могли нырять спиной вперед.
Энни нахмурилась, ошеломленная услышанным.
– Наверное, ты права, – призналась она.
– Возьми Дейзи в «Плодородном полумесяце», – продолжала Марго. – Она частично учится на собственных ошибках, когда Дэниел бросил ее в высшей школе. И эта часть ее души будет побаиваться любой связи с такими самовлюбленными типами. Но, думаю, другая часть – та, которая все еще помнит отца и восхищается им, никогда не признает поражение и будет продолжать выбирать одного Дэниела за другим, и неважно, какие страдания ей придется из-за этого терпеть. И с каждым новым человеком, она будет осознавать свои ошибки, но только на одном уровне. На остальных все будет по-прежнему.
– Понимаю, – кивнула Энни. – Однако каким-то странным образом она растет. Меняется. Дети и ее любовь к ним доказывают это. – И в конце концов она не сможет совершать таких ошибок, как вначале, как ты думаешь?
– Верно, – согласилась Марго. – Видишь, маленькие «я» могут атрофироваться и умирать, либо поодиночке, либо все сразу. Только сейчас те «я», которые считали, что ты не сможешь сделать прыжок, погибли. Совсем как клетки тела. Некоторые погибают и заменяются быстрее остальных. Тогда причиной этого может быть случай, как сейчас, когда я уговорила тебя прыгнуть.
Она смахнула со лба капли воды.
– И вот, совсем неожиданно, человек может изменить оценку на прямо противоположную, которую считал абсурдной еще год назад, или сделать что-то совсем не то, что недавно намеревался. Верно, от старых привычек трудно избавиться, но все-таки можно. И мы словно возрождаемся заново, и неважно, что еще недавно цеплялись за старое.
Энни задумчиво глядела на подругу. Но Марго, рассмеявшись, пожала плечами.
– Ну вот, опять я читала лекции, словно профессор. Никогда не могу сдержаться.
– Нет, – возразила Энни, полная решимости понять, о чем говорит Марго. – Думаю, ты права. И неважно, насколько часто ошибалась Дейзи в мужьях. Она незаметно менялась, сама того не сознавая. И вся трагедия заключается в том, что она погибает в тот момент, когда готова начать совершенно все сначала. Стать свободной.
– Верно, – серьезно ответила Марго. И это другой конец полумесяца. Плодородный полумесяц, поняла? Приносящий перемены и новую жизнь. Насколько я понимаю, кривая ее бытия подобна дуге, вырезанной из круга. Конечно, авария положила всему конец, но даже если бы ее не было, все вовсе не повторялось бы снова и снова; нет, кривая отклонилась бы от исходной точки и пошла бы немного в ином направлении.
Она остановилась, подыскивая слова.
– Словно орбита в ранних книгах Дэймона. Орбиты никогда не бывают совершенными, они всегда отклоняются в различных направлениях в неизвестное. Орбиты для Дэймона подобны группам маленьких «я», медленно преображающихся, как у Пруста. Думаю, у Дэймона прустовский стиль мышления.
Энни кивнула, скрывая за улыбкой только что пришедшую в голову мысль.
Идеи, которыми они обменивались, затронули Энни гораздо глубже, чем подозревала Марго.
Прошло уже почти четыре месяца с тех пор, как Энни и Фрэнк стали любовниками. Хотя Фрэнк все реже приходил к Энни днем, они несколько раз в неделю встречались по вечерам.
Почти все время Энни проводила с Марго и Кончитой, думая о Дейзи и новой судьбе, которую предстояло воплотить на экране, но где-то в душе постоянно тлело предчувствие новой встречи с Фрэнком. И когда он звонил или заезжал, Энни чувствовала, как исчезает куда-то страшное напряжение, накопившееся в ней со времени их последней встречи.
Вечер обычно кончался в уютной квартире Фрэнка в полутемной спальне, ожидающей их безмолвного лихорадочного слияния.
Чем больше Энни узнавала тело Фрэнка и его ласки, тем крепче становились колдовские сети, которыми он ее опутал. Теперь ей так же хорошо, как собственные, были знакомы вкус его губ, упругая гладкость кожи, ритмы желания. Только в его объятиях она чувствовала себя так, будто вернулась в родной дом, и она бросалась в них, опьяненная теплом сильных рук.
Его молчание, когда-то так раздражавшее Энни, обернулось безмолвным нежным вниманием, согревавшим ее после их близости. Как она любила сейчас эти моменты, говорившие, казалось, о силе характера и решимости защитить Энни и подарить ей наслаждение.
И хотя они во время встреч никогда не говорили о будущем и не гадали, чем кончатся их отношения, осложнившиеся к тому же переменами в жизни Энни, глубокая искренность в голосе Фрэнка была свидетельством того, что он серьезно воспринимает их близость, стремится к Энни всей душой.
Энни с каждым днем все больше восхищалась целеустремленностью Фрэнка. В детстве он, как и Энни, был беден и вынес из всех испытаний решимость добиться чего-то в жизни, стать личностью. Но ему пришлось принести гораздо большие жертвы, чем Энни.
Фрэнк прекрасно учился в колледже, и все считали, что его ожидает блестящая карьера в корпоративном менеджменте, когда маленькая компания по розничной торговле, которой владел его отец, оказалась на грани банкротства.
Забыв о надеждах, Фрэнк десять лет неустанно трудился, используя все возможности незаурядного делового мышления, чтобы поправить пошатнувшиеся дела семейной фирмы. Выполнив свою миссию, Фрэнк решил, что узкие горизонты корпоративной жизни не подходят ему, и выбрал юриспруденцию в качестве более плодотворной арены деятельности. И хотя он был пока еще всего лишь новичком в престижной юридической фирме, у Фрэнка не было сомнений относительно поставленных целей и своих возможностей их достичь. В отличие от Энни, чье честолюбие родилось от сил, ей самой непонятных, и которая рвалась вперед, в неизведанное будущее, Фрэнк шел по пути, который прорубал сам, и реальность не таила для него никаких неожиданностей.
Внутреннее равновесие Фрэнка было так же присуще его личности, как душевное смятение – характеру Энни.
Его родители по-прежнему жили в Южной Калифорнии, и Фрэнк обычно тепло говорил о них, хотя по спокойствию тона было ясно, что они не очень ему близки.
Когда Энни попыталась заговорить о сыновнем самопожертвовании Фрэнка, отбросившем продвижение его карьеры на десять лет назад, тот только пожал плечами.
– Ну, обычно помогаешь людям, – спокойно заметил он, – когда они в этом нуждаются.
Этими несколькими словами Фрэнк смог выразить глубокую нравственную целостность и чувство ответственности за других, позволявшие легко понять, почему Фрэнк выбрал юриспруденцию своим призванием.
Энни не смогла заставить себя набраться смелости задать еще один вопрос, вызванный воспоминаниями Фрэнка: почему он до сих пор не женился. Она чувствовала, что твердые моральные принципы, положенные в основу его профессиональной жизни, возможно, служили основной причиной того, что он до сих пор остается холостяком. Фрэнк, несомненно, знал многих женщин, как коллег, так и клиенток, но Энни подозревала, что ни одна, по его мнению, не обладала теми качествами, которые он хотел бы видеть в жене.
Энни в глубине души не могла не спрашивать себя: сумела бы она выдержать подобное испытание и что думает об этом сам Фрэнк. Разве она, в конце концов, не была «испорченным товаром» в самом прямом смысле этого слова? Женщина, искалеченная, сломанная по своей вине, жертва собственной нестабильности и неверного суждения о любимом человеке.
Энни понимала, что Фрэнку известна причина той аварии. Иногда, когда он казался глубоко погруженным в свои мысли, Энни не могла не задаться вопросом – уж не испытывает ли он ревность к Эрику Шейну и роковой роли, которую тот сыграл в ее прошлом? Но Энни чувствовала, что дело не только в ревности. Фрэнк, возможно, осуждает ее за гибельный выбор такого человека, как Эрик, и именно поэтому она может так низко пасть в его глазах. Фрэнк, несомненно, спрашивает себя, хочет ли он связать жизнь с женщиной, которая смогла поверить, что именно Шейн – тот, кого она любит, женщиной, способной от отчаяния и ярости направить автомобиль в ущелье, искалечив при этом себя и нерожденного ребенка, в тот момент, когда не смогла больше обманываться относительно сущности Эрика Шейна…
Вопрос этот с каждым днем все больше терзал Энни, а тактичное молчание Фрэнка о ее отношениях с Эриком только усиливало болезненное беспокойство. Энни понимала: она и Фрэнк – люди, обладающие различными темпераментами и работающие в совершенно несовместимых плоскостях. Наверное, их пути пересеклись только на миг, прежде чем каждый пойдет своей дорогой, и, скорее всего, молчание Фрэнка означает твердую уверенность, что Энни не была и не будет той женщиной, которую он мог бы назвать своей.
Но терзания Энни были гораздо глубже, сильнее затрагивали душу, потому что для нее эти вопросы не были абстрактными. Хотя она и Фрэнк действительно были разными людьми, сама Энни неизмеримо отличалась от той женщины, какой она была до встречи с ним. Она больше не была отчаявшейся жертвой, которую он впервые увидел в больнице, не была и той упрямой, медленно выздоравливающей больной, которая так злословила по поводу его неразговорчивости.
Теперь она стала новой женщиной, до сих пор так и не распознавшей себя, потому что менялась день ото дня все больше не только из-за головокружительного возврата в кино, но в большей степени благодаря Фрэнку, чьи нежные объятия, спокойные взгляды и тихие слова говорили Энни, что она действительно занимает место в его сердце.
«Ты выходишь из точки, к которой стремишься.»
Загадочное изречение из рассказа Дэймона, так озадачившее Энни, когда Марго процитировала его не так давно, было абсолютно понятно сейчас и, казалось, объясняло саму суть ее дилеммы, ибо она всеми силами души, больше всего на свете хотела навсегда стать той женщиной, которую Фрэнк хотел бы любить и защищать и которая жила бы только для него.
Истина эта была так прекрасна, так чарующа, что невозможно было отрицать ее. Энни снова полюбила. Часть ее души стремилась только к одному – воспевать расцвет чувств каждым словом и улыбкой, но Энни одновременно была смертельно напугана тем, что происходит в сердце. За время долгого одинокого выздоровления она успела убедить себя, что никогда больше не станет добычей необдуманных эмоций, сделавших ее столь уязвимой и приведших к роковым событиям двухлетней давности.
С этого момента Энни будет жить спокойной упорядоченной жизнью, хотя сама столько сделала, чтобы ее разрушить. Никогда, никогда больше она не будет танцевать на проволоке, над жадно ожидающей падения пропастью.
Но когда Энни думала о Фрэнке, решимость таяла, как снег в горах под неотразимой силой лучей весеннего солнца. Она забыла о прежних планах, проблемах и трудностях, поглощенная мыслями о Фрэнке, беспокойством за него, жадной восторженной тоской по нему.
Когда сердце ее открылось, голодное, безудержно жаждущее любви, Энни была принуждена понять, что она сама, как Дейзи в сценарии Дэймона, носила в душе ростки бессмертной страсти, не позволявшей рассматривать мужчин только как сексуальных партнеров или случайных любовников. Тело ее было неспособно сделать выбор без участия сердца. А сердце, которое жаждало принадлежать навсегда и окончательно одному человеку, и привело ее к опасной черте между раем и адом в отношении с мужчиной. И она не могла не спрашивать себя, не станет ли счастье объятий Фрэнка оборотной стороной ожидающей впереди тьмы, уже пытавшейся поглотить ее однажды.
Энни старалась успокоить себя, понимая, что Фрэнк и Эрик различны, как ночь и день. Теперь она думала об Эрике как о брате, – ущербном, уязвимом, издерганном, пробудившем в ней материнские инстинкты и именно этим покорившем ее.
Фрэнк же был воплощением спокойной воли, поддерживающей и дающей ей силы, а его ласки пробуждали смятение чувств, выливавшееся в жаркие взрывы экстаза.
Но основой характера Фрэнка было не только стремление защитить. Энни считала его настоящим мужчиной в истинном значении этого слова. В самые интимные моменты она чувствовала, как его семя наполняет ее, словно таинственный поток жизни, полной будущих детей, их лицами, голосами и неизвестными судьбами.
Мечта сжигала сердце Энни, а возможность ее осуществления лишала дыхания, переполняя до сих пор не ведомой радостью. Так легко было представить Фрэнка в роли отца, обращающегося с детьми с терпеливым спокойствием, знакомым немногим мужчинам.
Но даже в фантазиях Энни не осмеливалась представить рядом с ним себя или сознательно надеяться на то, что эти дети станут плодами ее чрева.
Измученная своими мыслями, Энни совсем запуталась в своих выводах и перестала понимать, что происходит в ней.
По ночам, лежа в объятиях Фрэнка или наблюдая, как он ходит по комнате, спокойный, исполненный достоинства, она ощущала, как волна искушения вновь поднималась в ней. Эта поразительная мощь словно манила Энни отдаться целиком, положиться только на нее, черпать мужество, которого девушка больше не могла обрести в себе одной. Она ощущала трепет беспомощности, женского голода, выбивающий ее из колеи – ведь Энни так долго полагалась только на себя. Только теперь земля была выбита из-под ног. И все из-за Фрэнка. Словно изменившая направление орбита, о которых говорила Марго, жизнь Энни вышла из-под контроля. И теперь единственная опора, к которой могла стремиться Энни, был тот самый человек, внесший столько хаоса в ее существование.
Но Фрэнк не мог этого знать, он и не подозревал, какое смятение вызвало в жизни Энни его появление. Особенно остро эти вопросы мучили Энни теперь, когда она разрывалась между вновь открывшейся карьерой и бесконечным желанием получить что-то, стоящее вне личных амбиций, кино или театра. Должна ли Энни освободить Фрэнка, предоставив его собственной судьбе? Но сама Энни понимала, что с каждым днем все больше принадлежит ему. Похоже, обратной дороги не было – Энни бесповоротно попала под власть чар Фрэнка Маккенны.
Видя, что Энни вновь дрожит, хотя вода была довольно теплая, Марго нахмурилась.
– Выходи, – велела она, протягивая тонкую руку, чтобы вытащить Энни. – Думаю, на сегодня достаточно.
Она помогла Энни выйти, расстелила полотенце на нагретом солнцем кафеле.
– Болит что-нибудь? – спросила она, потянувшись за бутылкой с лосьоном. – Скажи правду.
– Ну, из-за твоего сумасшедшего цирка я ушибла лоб, – пробормотала Энни, поеживаясь от прикосновения прохладных ладоней, втирающих в плечи лосьон.
– Нет, серьезно, – настаивала Марго, чутко прислушиваясь к интонациям голоса Энни.
– Нет, – объявила Энни, – чувствую себя великолепно.
– Так и должно быть! – кивнула Марго, продолжая втирать лосьон в ноющую точку на пояснице, чуть выше купальных трусиков Энни.
Расслабившись под умелыми пальцами, Энни думала, что Марго, как всегда, будет сейчас во всем винить себя, будет сетовать на то, что слишком утомляет пациентку, хотя прекрасно знает сама, что ее советы всегда справедливы и верны.
Потом Марго пустится в рассуждения на очередную интеллектуальную тему, касающуюся работы Дэймона или Энни, и станет говорить, что всем надоела, хотя это и было неправдой. Марго, очевидно, думала только об Энни, о ее душевном и физическом комфорте. Измученное тело Энни было теперь знакомо Марго, как свое собственное, каждым сеансом массажа она словно возвращала Энни здоровье. Постоянное внимание, сочувствие и беспокойство за Энни говорили о ее искренней привязанности. Иногда Энни спрашивала себя, а легко ли Марго быть доброй и внимательной – ведь носила же она в своей душе эту необъяснимую печаль. Меньше всего она думала о себе, растворяясь в друзьях, став им опорой.
А может быть Марго от природы наделена этим бесконечным терпением?
Энни не могла понять. Она знала только, что Марго поистине послана провидением – неизвестно, как бы Энни пережила эти последние семь недель.
Ее замечания о Прусте стали первым шагом в подготовке Энни к роли Дейзи. Раньше Марго помогала Дэймону в работу над сценарием, теперь же делала все возможное, чтобы помочь Энни глубже заглянуть в себя, найти средства, которые бы помогли создать образ женщины, стремившейся к самоуничтожению, и одновременно вернуть актрисе уверенность в себе и профессиональных возможностях.
Эта двойная задача, истощавшая нервы Энни, требовала от Марго исключительного ума и такта. Но бремя, которое девушки несли вместе, только сближало их друг с другом.
Теперь они стали больше, чем друзья. Дэймон обращался с обеими, как с собственными дочерьми и даже, приглашая к столу, кричал:
– Дети, к столу…
Девушки и в самом деле чувствовали, что их связывает нечто вроде кровного родства. Они словно обрели друг друга, стали сестрами и как все сестры, никогда не поверяли друг другу самые важные секреты, но проводили долгие молчаливые часы в компании друг друга – и слова были им не так уж необходимы.
Энни никогда не говорила с Марго об Эрике Шейне, хотя чувствовала, что та знает, кто стал источником всех несчастий подруги. По невысказанному согласию Марго тоже никогда не упоминала о трагедии, произошедшей в те далекие беззаботные дни в Айове, хотя Энни подозревала, что сердце Марго изранено так же, как ее собственное, и это еще больше скрепляло родство их душ.
Для обеих стало вполне естественным называть друг друга «сестрами», а Дэймона – «папкой» или «папочкой». Это обращение вычитано Марго, кажется, у Лоуренса.
За эти семь коротких недель они стали маленькой семьей, почти такой же реальной для Энни, как дружное трио в Ричлэнде – она сама, Гарри Хэвиленд и мисс Дайон.
Дэймон поистине был им как отец – с его шутками, поддразниванием, приступами раздражительности, бессонницей и даже загулами, после которых Марго и Энни, злясь и трагически вздыхая, укладывали его в постель, совсем как доброжелательные и рассерженные дочери.
По утрам мучимый похмельем притихший Дэймон, виновато, но с некоторой долей озорства поглядывая на подруг, просил у. них прощения. Девушки весело хохотали, обнимая и ругая его одновременно: долго сердиться они не могли.
Но жизнь маленькой семьи была не столь уж безоблачной – последнее время Дэймон находился в состоянии постоянной ярости – запои и приступы раздражительности случались все чаще. «Интернешнл Пикчерз» по каким-то непонятным причинам задерживала финансирование картины. До сих пор не предоставила съемочную студию, откладывала совещание с недели на неделю, отделываясь туманными обещаниями и неубедительными предлогами вроде инфляции, неприятностей с профсоюзом, неудачными инвестициями в нефтяные компании, которым Дэймон не верил ни на минуту.
– Эти, извините меня, суки, что-то скрывают, – рычал он, – но у них это не пройдет. Клянусь Богом, если так будет продолжаться дальше, я двинусь в «Парамаунт», в «Коламбиа Пикчерз» или «МГМ». И меня с радостью примут – все знают, что я за эти годы заработал миллион для Керта и его прихлебателей. Если попытаются валять дурака со мной, найду другое место.
Но, несмотря на показную храбрость, Дэймон был чрезвычайно расстроен, и девушки это видели. Он велел Клиффорду Номсу разведать обстановку во всех главных студиях и компаниях по производству фильмов и узнал, что существует негласное, но явное сопротивление постановке «Плодородного полумесяца» с Энни Хэвиленд в главной роли.
Дэймон не желал этого признавать, но в кинематографической среде твердо укоренилось мнение, что авария стала концом актерской карьеры Энни Хэвиленд. И теперь, когда она потеряла красоту, Хэвиленд не сможет сделать фильм кассовым. К тому же, теперь рядом с ней не будет такого актера, как Эрик Шейн.
Кроме того, Дэймон создал такой трагический сценарий, что никому не хотелось связываться с финансированием такого мрачного фильма.
В Голливуде, контролируемом корпоративными гигантами, заботившимися только о прибылях, ценились более легкие, беспроблемные фильмы, не имеющие ничего общего с блестящим интеллектуальным стилем Дэймона. Тем не менее, как постоянно повторял Рис, деньги говорили за себя. До сих пор каждый из его фильмов приносил огромные доходы. Драматург бормотал что-то насчет заговора против него, и никто из друзей, даже Клифф не мог унять его подозрения.
Сердце Энни разрывалось от беспокойства за Дэймона. Она единственная верила, что он прав. Только заговор был не против него, а против нее.
Энни знала, что Хармон Керт жив и по-прежнему на вершине финансовой иерархии Голливуда. Она была достаточно сообразительна, чтобы понять: ее неожиданное возвращение в мир кино застало Керта врасплох, и тот прилагал все усилия, чтобы воспрепятствовать съемкам.
Энни, конечно, не могла открыть Дэймону всю правду. Дэймон либо посчитает ее сумасшедшей, либо помчится к Керту, захватив с собой нож, и попытается его прикончить.
Но Энни могла высказаться насчет того, что студия не доверяет ей как актрисе, что она и сделала. Если Дэймон выберет другую звезду на роль героини, фильм запустят немедленно, и успех картине будет обеспечен. Дэймон отказался ее слушать.
– Ошибаешься, детка, – объявил он. – Публика будет валом валить в кинотеатры именно потому, что ты будешь играть, а не вопреки этому. Только благодаря тебе фильм будет кассовым! Нет, принцесса, дело не в тебе.
Но Энни знала, что права. Именно она – камень преткновения.
Учитывая все эти обстоятельства, появление Марго Свифт в жизни Дэймона Риса трудно было переоценить. Казалось, именно она удерживала его от беспорядочных загулов и неразумных поступков, успокаивала, утешала, уговаривала, держала в руках, неизменно веселая, уравновешенная, обладающая бесспорными организационными талантами.
Когда бы Энни ни видела Марго, та была постоянно занята: отвечала на звонки, разыскивала кого-то для Дэймона по телефону, составляла график его работы в офисе, массировала ему спину. Ее знаменитые сеансы массажа стали неотъемлемой частью существования Дэймона, помогая ему расслабиться и даже меньше пить. Кроме того, Марго приводила в порядок его бумаги и рукописи и даже вела переговоры с его агентами. Целый день в доме слышался треск ее пишущей машинки.
В перерывах Марго гуляла, каталась на велосипеде, плавала или помогала Энни делать гимнастику, чтобы она могла сохранить форму прежде, чем съемки начнут высасывать из нее энергию и уверенность в себе.
Эта уверенность не была безгранична. Но Энни теперь бесконечно верила Марго – настолько, что не боялась делиться с ней страхами и сомнениями, так же, как позволяла подруге видеть свою боль и страдания во время упражнений в тренажерном зале. Марго превосходно умела слушать и с присущей ей способностью к психоанализу старалась развеять беспокойство Энни.
Казалось, Марго появилась на земле только для того, чтобы укрепить силы Дэймона и Энни перед грядущим, таившим неведомые испытания для них обоих.
В последнее время Энни часто рассказывала Марго о Гарри Хэвиленде, хотя избегала упоминаний о таинственно исчезнувшей матери, омрачившей ее детство, она открыто говорила о годах одиночества, и к своему удивлению обнаружила, что Марго прекрасно понимает и разделяет ее горечь.
– Я знаю, что такое эти маленькие города, – соглашалась Марго. – Там все про всех знают. Думаю, единственное место, где можно жить, – это большой город, где никому не интересно, кто ты и откуда. Лучше всего – не бросаться в глаза. Анонимность – прекрасный способ выжить. Когда у тебя нет корней, значит у тебя корни повсюду, – мудро заметила Марго. Склонность к афоризмам была еще одной ее особенностью.
– Ну это уж слишком! У тебя прекрасная семья. Сама говорила, что хочешь вернуться.
– Только погостить, – поправила, улыбаясь Марго. – Но жить там – ни за что. Раньше мне казалось, что нужно ехать домой, преподавать в школе, но теперь даже слушать об этом не желаю. Слишком многое я увидела. Пусть мечта останется в прошлом, так безопаснее. Марго рассмеялась.
– Видно, Дэймон все-таки вытравил деревню из деревенской девчонки!
– Все же, – настаивала Энни, – ты была счастлива там.
– О, да, – кивнула Марго. Дома было так хорошо. Когда я была маленькой, мои братья-верзилы тряслись надо мной. Я жила словно сказочная принцесса в стране великанов! Но потом мне все это до смерти надоело. Я не могла выполнять тяжелую работу, как они, и жалела, что не родилась мальчишкой. Господи, каким же я была сорванцом в одиннадцать лет! Страшно подумать! Но через несколько лет все опять изменилось, и в высшей школе я снова превратилась в красавицу-принцессу, а гордые старшие братья заботились обо мне. Знаешь, мальчишки в школе даже боялись дергать меня за косички из страха, что братцы им наподдадут. И еще, я ужасно любила Карла, самого старшего. Ему уже тридцать шесть, но он по-прежнему очень красив. А в восемнадцать, когда Карл играл в баскетбольной команде, за ним все девчонки бегали.
Но тут она заметила тоскливый взгляд Энни.
– Задела за живое?
– Наверное, – улыбнулась Энни, возвращаясь к настоящему. – Я почему-то вспомнила об отце. Твои разговоры все время пробуждают во мне эти воспоминания. И такая тоска на меня находит.
– И напрасно: у тебя был прекрасный отец, – возразила Марго. Она часто восхищалась благородным лицом Гарри на фотографии, стоящей на бюро в комнате Энни. – Уже за одно это можно быть благодарной судьбе. Но помни, дорогая, – добавила она, откидывая со лба Энни прядь волос, – ты в этом мире не одна. У тебя есть мы. Дэймон и я.
Энни улыбнулась. Она так хотела верить словам Марго до конца и не могла. Со дня смерти Гарри она платила за свою независимость и освобождение от Ричлэнда невыносимым одиночеством, которое ничем невозможно было заглушить. Только на сцене или съемочной площадке она забывала о нем, потому что умела полностью растворяться в своих героинях.
А сейчас, наверное, лучше поверить словам Марго. Ведь, что ни говори, с тех пор как Энни встретила Дэймона Риса, он стал ей вторым отцом, и никого ближе него у Энни нет.
А Марго, такая умная, сильная и храбрая – настоящая сестра, хотя, может быть, для такой роли она слишком добра.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Мелькнул чулок - Гейдж Элизабет

Разделы:
ПрологКнига 1ЭнниГлава iГлава iiГлава iiiГлава ivГлава vГлава viКристинГлава viiГлава viiiГлава ixГлава xЭнниГлава xiГлава xiiГлава xiiiГлава xivГлава xvГлава xviГлава xviiГлава xviiiГлава xixГлава xxГлава xxiГлава xxiiГлава xxiiiГлава xxivГлава xxvГлава xxviГлава xxviiГлава xxviiiГлава xxixГлава xxxГлава xxxiКнига 2Глава iЭнниГлава iiГлава iiiГлава ivГлава vГлава viГлава viiГлава viiiГлава ixГлава xГлава xiГлава xiiГлава xiiiГлава xivГлава xvГлава xviГлава xviiГлава xviiiГлава xixГлава xxГлава xxiГлава xxiiГлава xxiiiГлава xxivГлава xxvГлава xxviГлава xxviiГлава xxviiiГлава xxixГлава xxxГлава xxxiГлава xxxiiКнига 3Глава iГлава iiГлава iiiГлава ivГлава vГлава viГлава viiГлава viiiГлава ixГлава xГлава xiГлава xiiГлава xiiiГлава xivГлава xvГлава xviГлава xviiГлава xviiiГлава xixГлава xxГлава xxiГлава xxiiГлава xxiiiГлава xxivГлава xxvГлава xxviГлава xxviiГлава xxviiiГлава xxixГлава xxxГлава xxxiГлава xxxiiГлава xxxiiiГлава xxxivГлава xxxvГлава xxxviГлава xxxviiГлава xxxviiiГлава xxxixГлава xlГлава xliГлава xliiГлава xliiiГлава xlivГлава xlvГлава xlviГлава xlviiГлава xlviiiГлава xlixГлава lГлава liГлава liiГлава liiiГлава livГлава lvГлава lviГлава lviiГлава lviiiГлава lixГлава lxГлава lxiГлава lxiiГлава lxiiiГлава lxivГлава lxvГлава lxviГлава lxviiГлава lxviiiГлава lxvivЭпилог

Ваши комментарии
к роману Мелькнул чулок - Гейдж Элизабет



великолепно! это произведение стоит прочитать!
Мелькнул чулок - Гейдж Элизабетполина
23.08.2011, 23.48





Сюжет неплох,однако душевные переживания героев очень затянуты и довольно бессмысленны.
Мелькнул чулок - Гейдж ЭлизабетLady_Godiva
26.11.2012, 11.32





Роман хороший. Немного тяжеловатый при чтении, но закручен сюжет хорошо. Читайте.
Мелькнул чулок - Гейдж Элизабетелена
22.07.2013, 21.04





Должна признать, что книга очень впечатлила и захватила меня! Я с таким трепетом переживала за главную героиню! Это история женщины с очень непростой судьбой, женщины, ищущей себя и свое место в жизни. Ну и конечно, эта книга о любви, ненависти, мужестве, стойкости, насилии и несправедливости- короче о жизни :-) Наверное, одно из лучших произведений, опубликованых на этом сайте, не считая классики
Мелькнул чулок - Гейдж ЭлизабетЛюбовь, декоратор и мама
21.09.2014, 10.42





Давно меня так ничего не трогало! Размышляю над героями и сюжетом уже несколько дней
Мелькнул чулок - Гейдж ЭлизабетЛюбовь, декоратор и мама
22.09.2014, 13.32





Давно меня так ничего не трогало! Размышляю над героями и сюжетом уже несколько дней
Мелькнул чулок - Гейдж ЭлизабетЛюбовь, декоратор и мама
22.09.2014, 13.32





Отлично!!!
Мелькнул чулок - Гейдж ЭлизабетЛидия
27.09.2014, 13.44





Роман что надо!!! Впечатлил надолго, давно не читала такого же столь захватывающего!
Мелькнул чулок - Гейдж ЭлизабетГалина
10.10.2014, 17.19





Супер
Мелькнул чулок - Гейдж ЭлизабетТатьяна
10.10.2014, 18.41





Жаль,что у романов нет такого деления как в кино -мелодрама и драма....Потому что в этой книге- 90% драмы...Очень хорошо написано,если можно выразиться -жирно.Много описанных переживаний на фоне небольшого числа диалогов.Очень хорошая книга.Но очень тяжелая.Если на душе тяжело не советую читать.Но если не можешь заплакать ,а нужно- то в самый раз.Я думаю ,что фильм был бы бомбезный (50 оттенков-выходные)
Мелькнул чулок - Гейдж ЭлизабетНаташа
2.11.2014, 13.26





Прочитала. Не просто потрясена, я в ступоре. Знала, что вещь тяжелая, готовила себя морально, более того, в последний момент, учитывая личный душевный дискомфорт, попыталась даже отказаться от прочтения. Но роман, как наркотик, затянул меня и, поглощая страницу за страницей, вместе с героями летела в бездну боли, страданий, когда сердце на разрыв, а в в голове вакуум. Да, тяжелый, но чудо как же он хорош! Изумительное композиционное построение, динамичный сюжет, держащий в напряжении до последней страницы, виртуозность слога автора делают произведение достойным образцом высокой литературы. Перед стойкостью и цельностью характера героини, которая, пройдя через страдания, ложь и предательство, сохранила живую душу, хочется не просто снять шляпу, а стать на колени. Роман сложный, с глубоким философским смыслом. Мало диалогов, в основном, слова автора. Но богатство и образность языка таковы, что герои ( а их в романе очень много) кажутся осязаемыми, а сам текст можно разобрать на цитаты. Типа, "нельзя забыть мужчину, если сердце однажды распахнулось перед ним". Кто решится читать - читайте. Эта вещь стоит потраченного времени, потому что она жизненна, дает ответы на сложные вопросы и заставляет многое переосмыслить. 10 баллов, сайту, автору и переводчику, СПАСИБО!
Мелькнул чулок - Гейдж Элизабетольга
3.07.2015, 16.55





Это стоит читать.
Мелькнул чулок - Гейдж ЭлизабетЕлена
5.07.2015, 11.40





Извращенцы, проститутки, садомазо... Не люблю такое.
Мелькнул чулок - Гейдж ЭлизабетВика
5.07.2015, 12.43





В целом история интересная, но очень уж перегружена лишними словесами.
Мелькнул чулок - Гейдж ЭлизабетЛера
7.07.2015, 13.56





Самый лучший жизненный,со смыслом без розовых соплей.долго думала читать или нет ,рада что прочла,грустный осадок конечно есть,как же без него если это жизнь сестер в разных средах,от богатых извращенцев всем досталось.кому легкое чтиво не сюда!!!10+++
Мелькнул чулок - Гейдж ЭлизабетСоня
14.05.2016, 20.06





Роман о матери садистке,чтоб отомстить погубила жизнь одной дочери и бросила другую...всем советую отличный роман.
Мелькнул чулок - Гейдж Элизабетледи
14.05.2016, 20.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
ПрологКнига 1ЭнниГлава iГлава iiГлава iiiГлава ivГлава vГлава viКристинГлава viiГлава viiiГлава ixГлава xЭнниГлава xiГлава xiiГлава xiiiГлава xivГлава xvГлава xviГлава xviiГлава xviiiГлава xixГлава xxГлава xxiГлава xxiiГлава xxiiiГлава xxivГлава xxvГлава xxviГлава xxviiГлава xxviiiГлава xxixГлава xxxГлава xxxiКнига 2Глава iЭнниГлава iiГлава iiiГлава ivГлава vГлава viГлава viiГлава viiiГлава ixГлава xГлава xiГлава xiiГлава xiiiГлава xivГлава xvГлава xviГлава xviiГлава xviiiГлава xixГлава xxГлава xxiГлава xxiiГлава xxiiiГлава xxivГлава xxvГлава xxviГлава xxviiГлава xxviiiГлава xxixГлава xxxГлава xxxiГлава xxxiiКнига 3Глава iГлава iiГлава iiiГлава ivГлава vГлава viГлава viiГлава viiiГлава ixГлава xГлава xiГлава xiiГлава xiiiГлава xivГлава xvГлава xviГлава xviiГлава xviiiГлава xixГлава xxГлава xxiГлава xxiiГлава xxiiiГлава xxivГлава xxvГлава xxviГлава xxviiГлава xxviiiГлава xxixГлава xxxГлава xxxiГлава xxxiiГлава xxxiiiГлава xxxivГлава xxxvГлава xxxviГлава xxxviiГлава xxxviiiГлава xxxixГлава xlГлава xliГлава xliiГлава xliiiГлава xlivГлава xlvГлава xlviГлава xlviiГлава xlviiiГлава xlixГлава lГлава liГлава liiГлава liiiГлава livГлава lvГлава lviГлава lviiГлава lviiiГлава lixГлава lxГлава lxiГлава lxiiГлава lxiiiГлава lxivГлава lxvГлава lxviГлава lxviiГлава lxviiiГлава lxvivЭпилог

Rambler's Top100