Читать онлайн Мастерский удар, автора - Гейдж Элизабет, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мастерский удар - Гейдж Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.12 (Голосов: 58)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мастерский удар - Гейдж Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мастерский удар - Гейдж Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гейдж Элизабет

Мастерский удар

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

27 декабря, 1955 г.
Фрэнси все еще приходила в себя после совещания и радовалась его неожиданным результатам, когда произошло еще одно событие, имевшее далеко идущее влияние на всю ее последующую жизнь. Джек позвонил в кабинет, где Фрэнси занималась сборами, компьютерными распечатками и поисками преподавателя голландского языка, и пригласил ее на вечер в дом своих родителей на Парк-авеню.
— Прием дается по двум причинам, — пояснил он. — Моя старшая сестра Гретхен только что родила. Это первый внук у отца, и он хочет отпраздновать такое событие. Кроме того, «Магнус индастриз» приобрела судоходную компанию, благодаря родству с семьей мужа Гретхен, Траубриджами. Прекрасный случай отметить появление двойни.
Фрэнси было удивилась, с чего это Джек вспомнил о ней, но, проглотив вертевшиеся на языке вопросы, согласилась пойти.
— Там будет много народу, -небрежно добавил Джек, — и некоторые из них хорошо вам знакомы. Не дайте им запугать себя!
Только оказавшись в доме Магнуса, Фрэнси поняла, что Джек не все ей объяснил.
Особняк Магнусов на Парк-авеню представлял собой шестиэтажное мраморное чудо в греческом стиле. Дом был продан городу Вандербильдами-они не могли себе позволить платить такие огромные налоги на недвижимость. Но Антон Магнус купил его для себя, когда корпорация вышла на третье место в стране. К этому времени его личный счет уже достиг астрономической цифры.
Магнус восстановил дом во всем его былом великолепии и даже сверх того. Вся фурнитура, мрамор, паркетные полы, панели и багет были привезены из Европы, а картины на стенах составляли одно из лучших в Америке частных собраний. Фрэнси узнавала также скульптуры и гобелены знаменитых мастеров, обюссоновские и восточные ковры, фарфор и мебель из каталога коллекций Магнусов, который в свое время купила из чистого любопытства.
Словом, это было великолепное место, сочетавшее, по меньшей мере, дюжину различных стилей и эпох. Но несмотря на все это разнообразие, особняк нес на себе четкий отпечаток личности Антона Магнуса, хотя трудно было, пожалуй, объяснить, в чем это проявлялось. Просто владелец постоянно, незримо присутствовал здесь, в каждом уголке огромного дома, и каждый переступавший его порог чувствовал скрытую во всем силу, силу, которой не было надобности демонстрировать себя, такова была уверенность ее обладателя в своем превосходстве над окружающими.
Фрэнси была рада, что оказалась тут одна. Джек настоял на том, чтоб быть ее партнером на этот вечер.
— Вам необходим компаньон, — заявил он, — а кроме себя, я никого не могу предложить для такого случая. Вы поймете, что я имею в виду, когда окажетесь там.
Он заехал за Фрэнси и похвалил ее изящное платье простого покроя и со вкусом подобранные украшения.
— Вы так добры, что взяли меня под свое крыло, — прошептала Фрэнси, когда они подъехали к особняку, улица перед которым была заставлена множеством машин. Она почувствовала себя Золушкой на балу, куда ее не звали.
— Вовсе нет, — улыбнулся Джек. — Это вы делаете мне одолжение. У меня на то свои эгоистические причины. Пытаюсь как можно реже находиться под крышей родного дома, и поскольку сегодня никак нельзя было не прийти, я хотел быть, по крайней мере, с той, кого могу уважать. Верите или нет, но редко о ком в «Магнус индастриз» можно это сказать.
Фрэнси была одновременно польщена и сбита с толку его словами. Она могла думать о Джеке Магнусе все что угодно, но мысль о том, что он одинок, не приходила ей в голову.
Однако, как бы то ни было, она поблагодарила свою счастливую звезду за доброту Джека и за этот вечер, особенно когда увидела гостей, приглашенных в дом Антона Магнуса. Среди них были сплошь знаменитости — политические деятели страны и штата, сенаторы, помощник губернатора и даже представитель президента, вручивший Гретхен подарок, запечатанный личной печатью главы государства.
Сливки высшего общества также почтили вечер своим присутствием. Этих людей Фрэнси, естественно, не могла знать, но из тихих комментариев Джека, сопровождавших каждое имя во время знакомства, она поняла, насколько велико их положение. Здесь были члены наиболее старинных и уважаемых в Америке семейств — Очинклоссы, Гавенеры и Ванренселлеры из Нью-Йорка, Конверсы и Биддлсы из Филадельфии, Спреклы и Ливерморы из Сан-Франциско, Тейеры, Эндикотты и Уэдереллы из Бостона, Маккормики, Пулитцеры и Кеттеринга из Чикаго и Мидуэста. И по выражению их лиц было заметно: эти люди пришли сюда не из снисхождения, не по обязанности, нет, они почли величайшей честью откликнуться на приглашение Антона Магнуса.
Джек проводил Фрэнси мимо все новых и новых гостей, почти нереальных в своем великолепии и своей известности. Она узнавала звезд Бродвея и Голливуда, знаменитых музыкантов, художников, поэтов, писателей и режиссеров.
Были тут и люди иного сорта, которые неопытная Фрэнси сначала не заметила. Но Джек показал их и объяснил, кто они: президенты и главные менеджеры огромных корпораций, таких, как «Ай-Би-Эм», «Дженерал электрик» и «Дженерал моторе». У Фрэнси разбегались глаза. Это было блестящее собрание звезд всех слоев общества, его самых выдающихся представителей.
— Не вздумайте теряться и робеть перед ними, -снова сказал ей Джек, когда они проходили через роскошно обставленные салоны, в которых играла тихая музыка, а пушистые ковры заглушали и без того негромкие голоса гостей. — Это люди как люди, несмотря на их имена и банковские счета. И, скажу вам по секрету, Фрэнси, девять из десяти обязаны чем-нибудь моему отцу и боятся сделать ошибку, отказавшись от приглашения. Не думайте, что видите здесь лишь счастливых детей успеха, нет, самым причудливым образом с ним переплетается страх. Чем ближе вы с ними познакомитесь, тем больше разочаруетесь и в конце концов станете презирать их.
Фрэнси поразила звучавшая в его словах горечь. Но все же, наверное, он был прав: люди, стоявшие на самом верху, не лучше всех остальных. Наверное, в роскошных комнатах особняка Антона Магнуса собралось вместе больше человеческих слабостей и пороков, чем можно себе вообразить. И возможно, Джек достаточно знал о грехах и проступках всех этих людей, скрытых прекрасными масками, чтобы тяготиться столь блестящим обществом. Но Фрэнси все-таки чувствовала себя так, словно попала в сказку фей, и не уставала разглядывать лица, которые до этого видела только в газетах, журналах и по телевидению.
В своем возбуждении она не заметила, что сама является объектом пристального внимания со стороны многих гостей, хотя не могла не заметить, что ее и ее спутника провожают десятки любопытных глаз. Фрэнси, конечно, слышала о репутации Джека Магнуса как большого донжуана, но предпочитала как-то не задумываться над этим, тем более что Джек по отношению к ней вел себя безупречно. И вообще она знала Джека слишком недолго, чтобы обольщаться на свой счет.
Джек провел ее через заполненные гостями комнаты в небольшой салон с позолоченной мебелью и французскими пейзажами на стенах, в центре которого сидела маленькая седая женщина, оживленно беседующая с несколькими дамами ее возраста.
Джек представил ее матери. Фрэнси раньше никогда не видела ее, но слышала много сплетен о ее бурном прошлом и браке с Антоном Магнусом. Урожденная Виктория Уэдерелл, только недавно впервые выехавшая в свет, выпускница Вассарского колледжа, была помолвлена с завидным женихом, наследником косметической фирмы Бингхэм, когда в 1920 году Антон Магнус появился из ниоткуда, буквально вырвал ее из семьи, преодолев все возражения отца, и женился на ней. Этот брак, ставший теперь легендарным, вознес Викторию Уэдерелл на вершину богатства и славы, о которых она и не мечтала, несмотря на свое аристократическое происхождение, хотя разъяренные родственники предсказывали, что она кончит жизнь в нищете.
Говорили, что схватка с Антоном Магнусом сломила дух Картеяа Уэдерелла и он умер от разбитого сердца вскоре после свадьбы Виктории, своей единственной и любимой дочери. Ураган, с которым ворвался в ее жизнь Антон Магнус, не прошел бесследно и для самой Виктории, убив в ней остатки воли и самостоятельности. Теперь это была всего лишь покорная жена своего мужа — застенчивое слабое создание, жавшееся по углам гигантского дома, между тем как могущество семьи все возрастало.
Рождение детей отняло у Виктории последние силы — она сразу же отдала их на попечение нянюшек и гувернанток, предоставив мужу воспитывать их и определять жизненный путь. Будучи хозяйкой дома, она выполняла лишь самые незначительные обязанности, весьма нерешительно управляла слугами и большую часть времени проводила в телефонных беседах со своей матерью и кузинами, теми, кому полностью доверяла, хотя никто из них не принимал ее всерьез.
Бедная Виктория Магнус напоминала пустую гильзу, оставшуюся на поле боя после поединка обожаемого ею отца с Антоном Магнусом. Если она и понимала это — потому что, несмотря ни на что, была умна-сознание того, что произошло, только усугубляло ее беспомощность.
Все это Фрэнси если не поняла, то почувствовала, увидев пожилую леди и перекинувшись с ней несколькими словами. Виктория Магнус вела беседу едва слышным голосом, обращалась с девушкой вежливо, повинуясь заложенным с самого детства основам светского воспитания, но казалась настолько подавленной всем, что ее сейчас окружало, что Фрэнси не могла не пожалеть ее. Однако при этом она не могла не заметить, что миссис Магнус явно была встревожена ее присутствием здесь, и особенно под руку с Джеком.
Когда они, извинившись, отошли, в глазах Виктории промелькнуло нечто вроде беспокойства, смешанного с неодобрением.
— Мне кажется, — заметила Фрэнси, — ваша мать не очень рада меня видеть?
Джек не сразу ответил. Он смотрел на группу людей, стоявших у подножия широкой лестницы в бальном зале, куда они направлялись.
— Сейчас получите ответ на свой вопрос, — прошептал он наконец. — Простите, что вам пришлось так скоро и так много узнать о нашей милой, дружной семье, и, пожалуйста, не обижайтесь на меня.
Они подошли к хорошенькой молодой женщине с каштановыми волосами и карими глазами, которая, отделившись от остальных гостей, выступила вперед, чтобы поздороваться с Джеком и его спутницей.
Джек наклонился, поцеловал девушку в розовую щечку и представил ее Фрэнси.
— Белинда Деверо. Белинда, познакомься с Фрэнсис Боллинджер. Фрэнсис работает со мной над проектом для европейских филиалов.
И, повернувшись к Фрэнси, чуть смущенно пояснил:
— Белинда — одна из ближайших друзей нашей семьи.
Он извинился и оставил девушек вдвоем. Фрэнси попыталась было занять Белинду разговором о корпорации, о собравшихся знаменитостях, но та, казалось, чувствовала себя неловко и, отделываясь односложными фразами, рассеянно наблюдала за Джеком, здоровавшимся на другом конце комнаты со вновь прибывшими гостями. Через три-четыре минуты Фрэнси с облегчением заметила, что Джек возвращается. Взяв Фрэнси под руку, он повел ее дальше, и пока они шли по залу, девушка чувствовала, как глаза мисс Деверо впиваются ей в спину.
— Она очень мила, — заметила Фрэнси.
— Да, наверно, — вздохнул Джек.
Несколько секунд они молчали. Потом Джек сделал знак проходящему официанту, взял с подноса два бокала шампанского и с поразительной ловкостью препроводил Фрэнси в соседнюю, оказавшуюся пустой комнату.
— Здесь никого не бывает во время приемов. Говорят, в этой комнате живет привидение. Еще со времен Вандельбильдов. Так или иначе она необитаема, хотя я часто играл здесь в детстве, когда хотел побыть в одиночестве.
Показав Фрэнси на большое удобное кресло, Джек расположился напротив с бокалом в руке.
— Хочу, чтобы вы разобрались в происходящем. Давным-давно отец решил, что я займу его место, когда он уйдет на покой. Кроме того, он выбрал мне невесту — Белинду Деверо. У ее семьи больше нефтяных скважин и медных рудников, чем у кого-либо в стране. Папочка рассудил, что брак между мной и Белиндой как раз то, что необходимо для «Магнус индастриз». Как вы уже поняли, он привык поступать с другими как ему заблагорассудится.
Джек вздохнул, поставил бокал и провел рукой по волосам.
— Я послал его к черту, — продолжал он, — и сказал, что не собираюсь становиться главой «Магнус». Мы сильно поссорились, и ссорились потом не один раз. В конце концов я уступил только в одном и сказал, что останусь в корпорации до тех пор, пока ему не исполнится семьдесят. А за это время пусть подыскивает подходящую кандидатуру на свое место. Я же найду себе другое, хотя останусь в составе правления, и женюсь на той, кого, черт возьми, выберу сам.
Фрэнси смущенно взглянула на Джека, недоумевая, почему он все это ей говорит.
— Вот в этом все дело, — заключил Джек. — Старику уже шестьдесят девять. Он ждет, чтобы я передумал, и использует для этого любую возможность. Вы не представляете, как он умен, Фрэнси, как неутомим, когда стремится любыми путями поставить на своем. — Джек улыбнулся. — Отец отлично играет в шахматы. Он обучал и нас, детей, еще когда мы были маленькими. Но никто так и не смог его победить. Я, пожалуй, добился большего, чем другие…
Джек снова вздохнул. Судя по всему, этот разговор был ему неприятен.
— Что касается Белинды, — нахмурился он, — я никогда с ней не вижусь, за исключением вот таких случаев. Но она не выходит замуж. Ждет. Ждет, как остальные, когда же старик все-таки добьется своего. Все, кто знает нашу семью, наблюдают за нами, словно зрители в цирке, потому что не понимают, как это хотя бы один человек в мире может сопротивляться Антону Магнусу.
Фрэнси уже не украдкой, а открыто и прямо посмотрела ему в глаза.
— Почему вы все это рассказываете? Ведь это меня не должно касаться.
Джек грустно улыбнулся:
— Просто хочу, чтобы вы поняли, почему на вас так смотрели и во что я вас втравил. Люди видят меня с красивой молодой девушкой и начинают болтать. Мать забеспокоилась. Появляется Белинда и не сводит с вас глаз. Хочу, чтобы вы знали, что вы тут ни при чем. Просто все это малоприятная личная жизнь, семьи Магнусов.
— Ну что ж, — вздохнула Фрэнси, — спасибо, что разъяснили, но вы вовсе не обязаны были делать это. Никто не имеет права лезть в вашу жизнь, в том числе и я.
Он наклонился вперед:
— Есть еще одна причина. Вы сделали блестящую работу для компании и уже дважды показали, что такой ум и знания, как ваши, заслуживают соответствующей должности и продвижения по службе. Именно я настоял, чтобы ваш проект приняли. Настанет день и, надеюсь, довольно скоро, когда я уйду из «Магнус индастриз», но вы останетесь. Не хочу, чтобы наши отношения поставили вам в укор. Корпоративная политика — вещь опасная, Фрэнси. Опаснее, чем вы думаете. Маленькое событие, случившееся сегодня, может обернуться большой неприятностью через пять лет, когда произойдет перемещение нескольких должностных лиц. У людей, которые меня не любят — хорошая память.
Фрэнси нахмурилась.
— Я не волнуюсь насчет подобных вещей, — ответила она. — Если случается беда, пытаюсь справиться. Но я не могу все время думать о потенциальных врагах. Все, что в моих силах — усердно работать и надеяться на лучшее. Я не хочу никому зла.
— И я восхищаюсь вами за это. Необычная точка зрения. Не самая верная, на мой взгляд, но, по крайней мере, честная.
Несколько минут они смотрели друг на друга. Теперь Фрэнси заметила в лице Джека наследственные черты — в горбинке носа, подбородке, волосах. Но сходство с отцом заставляло забыть только ему одному присущее своеобразие. Джек казался пришельцем ниоткуда, совершенным человеком без прошлого, без корней, устремленным в будущее, которое он намеревался покорить волей и талантом.
— Ваш отец-могущественный человек, — сказала Фрэнси, когда пауза затянулась. — У меня впечатление, что все, кроме вас, его боятся. Неужели личность может быть настолько несгибаемой?
Улыбка сошла с лица Джека. Глаза стали холодно-серьезными.
— Вы даже не подозреваете, насколько могущественный, — ответил он. — И насколько опасный.
В это самое время в тихом кабинете, отдаленном от шумных комнат, в огромном кожаном кресле сидел мэр Нью-Йорка, не сводя глаз с хозяина дома.
Несмотря на его попытку держаться сообразно своей важной должности, в госте был виден проситель: мэр нервничал, растерянно покусывал губы.
— Мистер Магнус. Антон…
Он поколебался, прежде чем назвать хозяина по имени, и так и не понял по бесстрастному взгляду темных глаз, доволен тот таким обращением или нет. Мэру не нравилась роль просителя, но он знал — необходимо довести ее до конца.
— Антон, — смущенно повторил мэр. — Я хотел бы точно знать, что мы пришли к согласию насчет этого дела с ценными бумагами, и желал бы уйти, твердо уверенный, что вы с нами. Для нас это очень важно.
Магнус затянулся сигарой, намеренно глядя в сторону. В глазах его застыло странное, холодное, почти нечеловеческое выражение. Однако мозг его продолжал работать с необыкновенной ясностью и быстротой.
Он знал, что несчастный мэр попал между молотом и наковальней. Городской бюджет становился год от года все более дефицитным, а хаотическая, неотрегулированная структура налогообложения города и штата, плохо контролируемая, обремененная взятками и подкупом, еще больше ухудшала положение.
Такова была в двух словах традиционная нью-йоркская политика. Городская администрация никогда не меняла убеждений. Но за последние годы весы клонились не в пользу города.
И теперь Антон Магнус призван сыграть роль спасителя. Только в его силах было повлиять на группу инвесторов, так или иначе ему обязанных, и убедить их вложить несколько сотен миллионов долларов в специальный фонд ценных бумаг, предназначенных для того, чтобы выручить город. Все, что от него требовалось — высказаться в пользу проекта. Но вложения должны были окупиться далеко не сразу. Покупка таких бумаг, в отличие от других, продававшихся на Уолл-стрит, зависела от доброй воли и гражданской сознательности. И выкручивания рук.
Антон Магнус много лет ждал этого момента.
Давным-давно, когда мэр был всего-навсего молодым честолюбивым членом муниципального совета и пытался любыми способами заработать авторитет, он из кожи лез, чтобы забросать грязью «Магнус индастриз», объявив корпорацию чудовищным монополистом, чьи налоговые льготы обескровили город. Во время своей первой политической кампании по выборам мэра Нью-Йорка в основу своей программы он положил требование — сломать власть хищников Магнусов в этом городе-и сумел выиграть.
Естественно, оказавшись в кабинете мэра, он мгновенно забыл все предвыборные обещания. Однако Антон Магнус никогда не забывал нанесенные ему обиды, а тем более оскорбления. Он знал — кое-кто из сторонников мэра по-прежнему считает того защитником от злобных акул большого бизнеса, вроде Магнуса, и может в любую минуту надавить на него, чтобы вынудить провести некоторые антимонопольные законы. Поэтому Магнус был начеку. Он предвидел финансовые трудности города задолго до того, как они начались, и исподволь готовился к тому, чтобы извлечь из этой ситуации максимальную пользу для себя и для своей корпорации.
И вот теперь его время пришло. Еще год-другой, и город полностью станет неплатежеспособным. Мэр на коленях приполз просить о помощи. Его советники истощили свое и без того небогатое воображение, пытаясь найти хоть какой-нибудь выход. Кроме как к Магнусу, обратиться было не к кому.
Чутье и на этот раз не подвело Антона Магнуса — он снова оказался на коне-где ему и полагалось быть.
— Господин мэр, — начал он с подчеркнутой почтительностью в голосе. — Я вполне понимаю ваше положение и рад бы помочь. Но вы также должны понять, что придется просить моих партнеров, крупных бизнесменов, вложить деньги в предприятие, приносящее пока весьма небольшую прибыль. В подобное время и при таком экономическом состоянии страны это означает просить слишком многого.
— Но без вашей помощи город может разориться, — возразил мэр. — И тогда мы все сядем в галошу.
Магнус откинулся на спинку кресла и пристально посмотрел на мэра.
— Не все, господин мэр, — возразил он. — Налоговое законодательство Нью-Йорка, вы знаете, и так крайне обременительно. Я получил из Калифорнии предложение выстроить для «Магнус Индастриз» здание в деловой части Лос-Анджелеса и пользоваться им за чисто символическую арендную плату — так сильно заинтересованы наши друзья с Западного побережья в переезде фирмы туда.
Мэр побагровел.
— Надеюсь, вы отказали им, — пробормотал он.
Магнус поднял темную бровь:
— Естественно. Но как вы знаете, господин мэр, сегодняшнее «нет» в бизнесе может означать «да» завтра.
Мэр достал платок и вытер вспотевший лоб.
— Антон, — сказал он, — что сделать, чтобы заставить вас передумать? Чем я могу уверить вас в своей дружбе? Вы знаете, какое значение имеет «Магнус индастриз» для нашего города. Много лет я пытался доказать вам искренность своих чувств.
— Не знал, что у вас есть друзья среди монополистов и хищников-магнатов, — со спокойной иронией ответил Антон.
Мэр покраснел еще гуще:
— Неужели вы хотите сказать, что поверили этой чепухе? Антон, ведь это всего-навсего политика.
Магнус уклончиво отвел глаза.
— Что я могу сказать? — повторил мэр. — Пожалуйста, Антон…
Магнус откашлялся:
— Мои акционеры считают себя обремененными налоговым законодательством, навязанным нашей компании. Они думают, что дела в Нью-Йорке идут не так хорошо, как должны бы. Например, налог на прибыль в столице штата…
Он не договорил, но в этом и не было нужды. Мэр с самого начала и так знал, что весь сыр-бор разгорелся из-за этого налога. Он сам подписал указ несколько лет назад, и в казну городу потекли миллионы от Магнуса и других больших корпораций. Указ стал первой линией обороны города против надвигающейся финансовой катастрофы.
— Но городу это помогло, Антон, — возразил мэр. — По крайней мере, замедлило наше скольжение вниз.
Магнус кивнул, вновь подняв брови.
— Однако я понимаю и ваши проблемы, — продолжал мэр. — Позвольте мне поговорить со своими людьми. Уверен, мы что-нибудь сможем придумать.
— Еще до конца финансового года? — мягко спросил Магнус.
— Конечно. Даю вам слово чести, — ответил мэр.
Антон Магнус встал и протянул руку, царственным жестом, ладонью вниз, словно ожидая, что мэр опустится на колени и поцелует ее. Стиснув зубы, тот взял эту старческую, но еще крепкую руку, повернул на девяносто градусов и дружески пожал.
— Не беспокойтесь, — пообещал он. — Рассчитывайте на меня, Антон. Думаю, что могу обещать вам более разумный подход со стороны налоговой инспекции.
— Ценю ваше понимание. Поверьте, это много значит для меня. На следующей неделе я встречусь со своими партнерами и посоветуюсь с ними, как помочь вам с этими ценными бумагами.
— Спасибо, Антон. Большое спасибо. Обещаю, вы никогда об этом не пожалеете.
— И еще одно, — добавил Магнус, словно только сейчас вспомнив. — Моя жена хотела бы осмотреть здание муниципалитета. Женский каприз.
— Ну конечно, Антон! — Мэр поспешно ухватился за предоставленную ему возможность оказать Магнусу услугу. — Если бы я раньше знал! Разумеется, я приглашаю вас обоих, и немедленно. Когда вам будет удобно прийти?
— Не мне, — отказался Магнус. — Только жене. Может, она смогла бы пообедать с вашей супругой… И вот еще что… пресса… Наверняка это получит огласку.
— Конечно, конечно, — согласился с ним мэр. — Я подключу своего пресс-секретаря. Город должен знать, какую огромную роль вы и миссис Магнус играете в его жизни. Такое волнующее событие!
— Как мило с вашей стороны, — кивнул Магнус. — Вы ведь будете там, чтобы приветствовать ее, не так ли?
Мэр сглотнул:
— С радостью. Я сам этим займусь и предупрежу репортеров.
— Ну что ж, — подвел черту Магнус. — Рад, что между нами все прояснилось. Мне нужно еще позвонить в несколько мест, прежде чем присоединиться к гостям. Почему бы вам не поприветствовать свою супругу от моего имени и не представить ее миссис Магнус? Через несколько минут я присоединюсь к вам.
— Конечно, — снова заверил его мэр, вставая с кресла, хотя внутри у него все дрожало от негодования.
Но выбора не было. Закрывая за собой дверь, мэр в который раз за последнее время подумал о невероятной власти этого человека. На ходу вытирая лицо платком, он вернулся в зал и, остановив первого попавшегося официанта, взял с подноса два стакана мартини. Не успел официант отойти, как один из них был уже пуст. Мэр поставил его на инкрустированный перламутром ореховый столик в стиле Георга III и отправился искать жену, чтобы сообщить ей хорошие новости.
В центре большой гостиной, откуда две винтовые лестницы вели наверх в бальный зал, стояла Гретхен Магнус Траубридж, раскланиваясь с гостями и принимая поздравления.
Джек представил Фрэнси сестре, милой молодой женщине лет тридцати, тихой и поразительно застенчивой. Гретхен выглядела бы задерганной домашней хозяйкой, не будь на ней искусно наложенного грима, модной прически и роскошного вечернего туалета. Новорожденная спала рядом в уютной колыбельке, равнодушная к поднятой вокруг нее суматохе.
Фрэнси уже слышала историю старшей сестры Джека — языки в конторе работали без умолку. Гретхен с самого рождения готовили к блестящему браку. Спокойная, воспитанная девушка, повзрослев, неожиданно резко переменилась, взбунтовалась против семейного уклада, несколько раз убегала из дома и затевала такие скандалы с родителями, что те были вынуждены отправить ее в специальную школу для девочек, которая на самом деле была чем-то вроде исправительного заведения, только для богатых. В семнадцать лет Гретхен была довольно хорошенькой с рыжевато-каштановыми волосами, молочно-белой кожей и развитой фигурой. Казалось, она угомонилась. Но за год до своего выхода в свет дочка Магнуса совершила поступок, ставший причиной семейной драмы.
Во время трансатлатического круиза с родителями она встретила молодого человека, уроженца Чикаго. Они приглянулись друг другу, но Гретхен сумела сохранить свой роман в секрете от семьи и, поскольку отнюдь не была глупа, упросила родителей перевести ее в обычную школу, в Лейк-Форест, к северу от Чикаго. Там у нее появились подруги, она стала хорошо учиться. Семья была так довольна, что разрешила Гретхен закончить там образование. Магнусы знали в тех местах достаточно богатых семейств, которые могли бы присматривать за девушкой, следовательно, опасности не предвиделось.
Но тут-то и разразилась гроза. Как-то Магнусам позвонили из школы и сообщили, что Гретхен пропала. Антон Магнус немедленно нанял для поисков армию частных детективов, и вскоре те обнаружили Гретхен в Северном Висконсине у канадской границы вместе с юнцом из Чикаго — парочка наслаждалась запретным медовым месяцем. Они договорились о побеге и поженились после того, как девушка представила администрации школы поддельное письмо из дома с просьбой отпустить ее на несколько дней по семейным обстоятельствам.
Естественно, что Антон Магнус среагировал на поступок дочери, как бык на красную тряпку. Брак был без лишнего шума аннулирован, Гретхен немедленно забрали из школы. В прессу эта история не просочилась, благодаря влиянию Магнуса. Единственной ложкой дегтя в бочке меда оказалось то, что Гретхен забеременела. Но и эта проблема была решена — в швейцарских клиниках прекрасно делали аборты.
После этого приключения со свободой Гретхен было покончено. Она послушно стала появляться на всех семейных торжествах, закончила престижный Вассарский колледж и вышла замуж за Эллиота Траубриджа, выбранного ее родителями исключительно по деловым и финансовым соображениям-состояние семьи Траубридж было поистине легендарным.
Постепенно Гретхен, как и ее мать, превратилась в покорную жену и слегка располнела. Все свое время она проводила в безделье и пришла в некоторое волнение, только обнаружив, что беременна… Именно этот ее первый законный ребенок, крошечная девочка, и был причиной сегодняшнего торжества.
Со дня своего замужества Гретхен не совершила ничего значительного, однако близко к сердцу принимала обязанности хозяйки дома. Они убирала, сметала пыль, чистила, мыла, и так изо дня в день. Комнаты буквально блестели чистотой. Муж Гретхен, испорченный молодой человек, который слишком много пил и играл, не обращал на нее никакого внимания. Те, кто ближе знали Гретхен, жалели ее. Былой ум этой женщины проявлялся теперь лишь изредка, в случайном замечании по поводу бродвейской премьеры или модного романа. Письма, которые она писала друзьям, были так же безличны, как служебные бумаги. Но теперь Гретхен казалась до глубины души потрясенной рождением малышки. Близкие надеялись, что она вновь оживет…
Фрэнси Гретхен сразу понравилась. В сестре Джека было что-то уязвимое и беззащитное, мгновенно привлекшее девушку.
— Вы, должно быть, очень рады, — сказала Фрэнси, глядя на спящего ребенка.
— Я так долго ждала этого, — отозвалась Гретхен. — Мы давно хотели иметь ребенка, но все не выходило. Я перепробовала, наверное, все возможные способы лечения и лекарства. И вот теперь я вне себя от счастья.
Вскоре молодая мать уже делилась с Фрэнси трудностями ухода за младенцем. Неожиданно по лицу женщины прошла тень, и Фрэнси невольно обернулась, чтобы узнать причину.
Антон Магнус, появившийся неизвестно откуда, внезапно оказался рядом с ними.
— Здравствуй, отец, — приветствовал его Джек, протиснувшись между стариком и обеими женщинами. — Позволь представить тебе мисс Фрэнсис Боллинджер.
Фрэнси впервые видела великого Магнуса так близко. Он оказался человеком среднего роста и телосложения, с широкой грудью. Черные глаза по-прежнему сверкали из-под нависших густых темных бровей, и держался он все с тем же впечатляющим спокойствием, что и на заседании совета директоров.
— Я столько слышал о вас, — сказал он Фрэнси, пожимая ей руку. — Вы сделали превосходный доклад. Мы многого ожидаем от вас. Желаю удачи в осуществлении проекта. — И Магнус тут же повернулся к дочери, но за то мгновение, что рука Фрэнси находилась в его руке, она почувствовала себя совершенно выпотрошенной. Казалось, будто старик знает о ней что-то такое, что ей самой пока неведомо.
— Грет, — обратился Магнус к дочери, — как ты себя чувствуешь? Надеюсь, весь этот шум не слишком тебя утомил?
Реакция Гретхен была поразительной. Она каким-то образом ухитрилась ответить вежливо и отрицательно, не глядя на отца и не произнося ни слова, просто с бесстрастным лицом уставилась куда-то вперед. Фрэнси была потрясена.
— Малышка хорошо спит? — осведомился Антон, заглянув в колыбель.
Снова Гретхен ответила в пространство, а Магнус уже смотрел на Фрэнси.
— Моя первая внучка, -сказал он. — Просто не могу жить без нее.
Фрэнси чувствовала себя страшно неловко, ощущая напряженность между дочерью и отцом. Гретхен ни разу не встретилась с Магнусом глазами, не обмолвилась ни единым словом. В ее лице появилось нечто упрямое, отчаянное, словно она старалась во что бы то ни стало скрыть терзавшую сердце боль.
Зато маска отцовской озабоченности ни разу не слетела с лица Антона Магнуса.
— Я бы хотел взять ее на руки, — попросил он.
Гретхен побледнела, как привидение, но не двинулась с места, когда старик поднял спящего младенца, сжимавшего и разжимавшего крохотные кулачки. Магнус проворковал что-то неразборчивое, улыбнулся, положил малышку в колыбель и повернулся к Джеку:
— Могу я поговорить с тобой, сын?
Они обменялись взглядами не менее многозначительными, чем до этого Магнус с Гретхен, хотя вкладывали в них совершенно иной смысл: так смотрят друг на другу союзники, связанные общим важным для обоих делом, пусть даже против собственной воли.
Магнус взял сына под руку, и они куда-то скрылись.
Фрэнси постаралась отогнать от себя все неприятные мысли и провела десять минут в беседе с Гретхен, которая заметно успокоилась после ухода отца и снова стала сама собой, то есть несколько нервозной, но умной и дружелюбной женщиной. Они почти подружились, но тут вернулся Джек.
— Хочу вас познакомить кое с кем, — обратился он к Фрэнси. — Пока, Грет.
Фрэнси чувствовала, что Гретхен смотрит им вслед с тем же молчаливым вопросом, который, казалось, задавали себе сегодня все гости. Самое главное, что у нее самой не было ответа на этот вопрос. Конечно, лестно играть роль дамы столь привлекательного кавалера, как Джек, но все же было что-то такое в семейной жизни Магнусов, которое так неожиданно приоткрылось перед ней, что мешало Фрэнси наслаждаться своим положением. Она подумала о маленьком городке в штате Пенсильвания, где она родилась, и ей вдруг захотелось оказаться там, рядом с отцом, на их старом крыльце, где все было такое родное и знакомое, а тепло отцовской любви согревало ей сердце.
Между тем Джек вел Фрэнси наверх, мимо нескольких салонов, где гости болтали и пили шампанское.
— И что вы о нас думаете?
— У вас прекрасная семья, — уклончиво ответила Фрэнси.
— Они все до смерти боятся старика, — пожал плечами Джек. — Видели, что происходит с Гретхен? Он сам выбрал ей мужа, как вы уже поняли. Именно это мы и празднуем сегодня — плод устроенного отцом брака. Бедная Гретхен не видела Эллиота со дня рождения ребенка. Уехал на Ривьеру. Он-игрок. Так грустно-ведь Гретхен неплохая девочка. Но боюсь, скоро станет копией матери. Женщины не могут бороться с отцом!
— Все равно они мне понравились, — улыбнулась Фрэнси.
— Самое лучшее еще впереди, — объявил Джек. — Или худшее, в зависимости от того, с какой стороны смотреть.
Они довольно долго петляли по бесконечной анфиладе салонов, гостиных, комнат для отдыха, заполненных хорошо одетыми людьми и роскошной мебелью. Казалось, Джек кого-то ищет. Время о времени он шепотом рассказывал Фрэнси истории о встреченных знаменитостях и их взаимоотношениях со старым Магнусом.
Наконец в одной из дальних комнат они увидели эффектную девушку с модно подстриженными светлыми волосами, подхваченными бриллиантовой заколкой. Вокруг красавицы толпились молодые люди, явно очарованные ее манерами. Она курила и болтала с ними, держа тонкими пальчиками узкий бокал с шампанским. Фрэнси едва сдержала возглас восхищения — никогда до сих пор не встречала она столь совершенного создания природы, истинной представительницы высшего общества.
Джули Магнус — Фрэнси узнала ее по многочисленным газетным снимкам — и в самом деле была почти неправдоподобно хороша. Невысокого роста, идеально сложенная, она была в облегающем изящном платье от Диора, открывавшем нежные руки. Кожа ее напоминала фарфор, а голубые глаза мерцали. Джули забралась в глубокое кресло с ногами. В ней чувствовалась какая-то томность, холодное спокойствие, и говорила она почти без выражения.
Она играла свою роль принцессы без единой ошибки. Но в то же время-и Фрэнси это сразу почувствовала, войдя в комнату-воздух вокруг Джули Магнус был заряжен тревожным ожиданием и беспокойством, как будто под незамутненной, безукоризненной поверхностью таилось нечто опасное.
Увидев Джека и его спутницу, Джули одним движением вскочила с кресла и подошла к ним:
— Дорогой братец! Давно не виделись!
Она бесцеремонно потрепала Джека по щеке, и тут же ее умные глаза встретились с взглядом Фрэнси. Джули с любопытством оглядела девушку.
— Джули, мисс Фрэнсис Боллинджер, я говорил тебе о ней. Моя сестра Джульет, — представил их друг другу Джек.
— Не называй меня так, — с упреком сказала Джули и, обратившись к Фрэнси, пожаловалась: — Он любит дразнить меня этим мерзким именем, которое выбрали, когда я была слишком маленькой и не могла защитить себя. Собственно говоря, думаю, Магнусы подозревали, что именно я, когда вырасту, выйду замуж за какого-нибудь Монтекки и сорву все их замыслы. Тем не менее я рада познакомиться с вами, — заключила она, дружески улыбаясь и протягивая руку. — Брат рассказывал о ваших успехах. Послушать его — так вы величайшее событие в истории компании.
— О, я сомневаюсь в этом, — улыбнулась Фрэнси, пожимая маленькую ладошку. — Но мне очень приятно. Я столько слышала о вас…
Произнеся эту ничего не значащую фразу, Фрэнси прикусила язык, а на губах Джули Магнус появилась двусмысленная улыбка. Дело было в том, что Фрэнси не могла услышать о Джули ничего хорошего.
Согласно многочисленным сплетням, звучавшим все громче и настойчивее, Джульет Бейкер Магнус была олицетворением испорченной, избалованной богачки, давно перешагнувшей все границы дозволенного и просто разумного поведения. Ее выгоняли из всех школ. Она связывалась с самыми неуправляемыми парнями, которых откровенно завлекала. В настоящее время Джули деликатно попросили из колледжа Смита за роман с преподавателем французского, который не смог противостоять ее чарам.
Уже с девяти-десяти лет она впутывалась в любую опасную затею. Однажды ее поймали на воровстве в магазине. Потом арестовали за публичные беспорядки. Получив водительские права, Джули по очереди разбила все автомобили семьи Магнус, приведя в плачевное состояние целую коллекцию «бентли», «роллс-ройсов», «феррари» и «мерседесов». Однажды она в пьяном виде едва не убила пешехода. Семья раненого подала в суд, но адвокаты и поверенные Антона Магнуса сумели спустить дело на тормозах.
По мере того как Джули взрослела, алкоголь стал непременным спутником ее проделок. Она появлялась пьяной на людях, закатывала сцены и оскорбляла полицейских. Ходили слухи, что она даже употребляла кокаин и бензедрин, наркотики, которые богатые дамы сравнительно легко могли раздобыть у любого знакомого врача.
Казалось, что Джули Магнус эпатировала общество намеренно. Все ее поступки казались рассчитанными. Она никогда всерьез не пыталась ничего скрыть, наоборот, выдавала себя на каждом шагу до такой степени, что все ее прежние знакомые давно отказались от участия в ее выходках, потому что Джули всегда попадалась, а они вовсе этого не желали. И в результате Джули опускалась все ниже в выборе подруг. Ее приятельницами становились теперь либо психически неуравновешенные девицы, либо слишком глупые, чтобы сознавать, как опасно с ней связываться, особы, неразборчивые в знакомствах и средствах, со склонностью к саморазрушению, изгои от рождения…
Отношения Джули с противоположным полом продолжали оставаться довольно запутанными — она встречалась с молодыми людьми из хороших семейств, которые не могли противостоять сочетанию ее необычайной красоты и магии известного всем имени Магнус, и одновременно окружала себя жиголо, бездельниками и подонками из низших слоев общества, выбирая из них компаньонов для своих фокусов. Если Джули еще не попала в тюрьму, несмотря на дюжину приводов, то исключительно благодаря влиянию ее отца в Нью-Йорке. Единственное, чего ей удавалось до сих пор избегать, так это беременности.
Зная обо всех этих слухах, Фрэнси была поражена сдержанностью и вежливостью стоявшей перед ней девушки. Кроме того, она была несомненно умна. Джек, извинившись, отошел, чтобы поздороваться с какими-то гостями, а Джули решила прогуляться с Фрэнси, оставив своих очарованных поклонников, и начала расспрашивать ее о работе. К удивлению Фрэнси, Джули знала об училище Мура и имела неплохое представление об информатике, поскольку изучала ее в колледже Смита у молодого преподавателя, свято верившего, что компьютерам принадлежит будущее. Более того, Джули оказалась прекрасной и доброжелательной собеседницей. Она серьезно слушала все, что говорила Фрэнси, и в ответах ее сквозили понимание и искренняя заинтересованность.
Так, Джули спросила новую знакомую, нравится ли той работать в «Магнус», и сочувственно кивала, когда Фрэнси начала рассказывать о несправедливом отношении к женщинам в компании.
— Вы мужественная девушка, — сказала Джули. — Этот мир-джунгли, где только у мужчин есть оружие. Используйте свои светлые мозги, чтобы пробиться. Корпоративный зверь честолюбив и безжалостен. Но зато, что важнее всего, не слишком умен. Это и будет работать на вас.
Она показала на бесценные картины, висевшие на стенах.
— Взгляните на наши родовые портреты, — сухо улыбнулась Джули. — Не очень-то много сходства, правда? Потому что это все Уэдереллы. Магнусов тут нет — эти простые крестьяне давно все поумирали и похоронены Бог знает где. Видите, у нас есть все, что полагается получать с пышной родословной… кроме самой родословной. Поэтому отец и стремится заставить весь мир позабыть об этом.
— Глядя на вас, никогда бы так не подумала, — засмеялась Френси. — Вы все… такие… как бы это сказать… необыкновенные люди.
В глазах Джули появилось странное выражение, мелькнуло на мгновение и тут же исчезло.
— Мы происходим от целого сонма бандитов. Или, по крайней мере, мне так кажется. Без сомнения, в жилах отца течет кровь убийцы, иначе он не поднялся бы так высоко.
И снова что-то блеснуло в ледяных, синих, похожих на кошачьи глазах, что-то похожее на смесь презрения с невольным, вынужденным восхищением.
— Мы все гордимся Гретхен за то, что ей удалось зачать ребенка от ее непутевого муженька, — заключила девушка. — Но Антон Магнус все же по-прежнему не имеет внука, продолжателя, так сказать, его дела, не так ли? Эта милая обязанность выпала на долю моего красавчика брата.
Потом Джули принялась расспрашивать Фрэнси о ее жизни и, казалось, очень хотела узнать побольше. Фрэнси коротко рассказала ей о смерти матери, спокойном, одиноком существовании отца, своей преданности ему, учебе в университете. Притихшая Джули слушала ее завороженно.
— Наверное, все это не очень интересно, — засмеялась Фрэнси, чувствуя себя неловко от такого непривычного внимания к ней.
— Наоборот, — покачала головой Джули, — это все так необычно и так хорошо. Счастливая жизнь-такая редкость, Фрэнси, могу я вас так называть? И гораздо реже встречается, чем вы думаете.
— Конечно, зовите меня Фрэнси.
— Может, мы могли бы иногда обедать вместе? — предложила Джули.
Фрэнси уже хотела ответить, когда увидела: выражение на лице ее собеседницы вдруг изменилось, резко, неожиданно, словно она разом забыла все, что собиралась сказать. Джули насторожилась, и вид у нее сейчас был одновременно вызывающий и испуганный. Ее дружелюбное настроение мгновенно исчезло.
Фрэнси, обернувшись, проследила за направлением ее взгляда и увидела, что навстречу идет Антон Магнус и Джек. Отец, на добрых шесть дюймов ниже сына, положил руку ему на плечо и подталкивал к девушкам.
По мере их приближения Фрэнси убедилась, что сходство Джека с отцом, хоть и еле видимое, все же заметно. Оба Магнуса были словно соединены тайной нерушимой связью. Но как волна, выплеснувшаяся на песок, стирает с него детские рисунки, так годы иного воспитания и образования стерли с лица Джека следы явного сходства с отцом, словно пятно, которое тот желал вытравить.
Джек улыбнулся Фрэнси.
— Что я вижу?-шутливо спросил он. — Вас оставили одну? Я этого не допущу.
Удивленная, Фрэнси обернулась к Джули. Но рядом никого не было. При виде отца Джули попросту исчезла.
Остаток вечера прошел в приятной дымке легкого опьянения шампанским, музыкой, спокойной беседой. Джек оказался таким гостеприимным хозяином, что Фрэнси чувствовала себя совершенно непринужденно. Она ощущала, что становится ближе ему, хотя за все это время им не удалось и двух слов сказать друг другу наедине.
Единственное неприятное событие за весь вечер застало Фрэнси врасплох.
Они с Джеком шли по верхнему коридору мимо большой гостиной, когда там внезапно начался переполох. Фрэнси рванулась было туда, но Джек удержал ее.
— Я сам разберусь, — прошептал он. — Подождите меня здесь.
Он исчез в гостиной, где уже воцарилось потрясенное молчание, всегда сопутствующее неприятной сцене. Фрэнси осталась одна, гадая, что происходит. Через секунду появился Джек с Джули на руках и понес ее к лестнице, ведущей в спальни. Несколько молодых людей, окружавших Джули раньше, зачарованно-испуганно смотрели им вслед.
Джули не потеряла сознание, но тяжело обвисла на руках брата, словно парализованная. Фрэнси на миг встретилась с ней глазами. Взгляд Джули ничего не выражал. Это преображение было поразительным и жутким. Джек держал на руках робота, полутруп.
— Она больна?-спросила Фрэнси у одного из молодых людей.
— Нет, просто пьяная. Должно быть, добавила к спиртному пару таблеток, вот и свалилась.
— А это… это часто случается?
Тот пожал плечами:
— Каждый раз, когда здесь собираются гости. И всегда около полуночи, как по расписанию. Ее родители обычно стараются избавиться от наиболее чувствительных гостей еще до «часа ведьм». — И заметив подавленное выражение лица Фрэнси, добавил: — Не волнуйтесь за нее. Утром, после «Кровавой Мэри» и пары таблеток аспирина, придет в себя. Это ее способ развлекаться.
Фрэнси выдавила улыбку. Только сейчас до нее дошло, что своим вызывающим поведением Джули Магнус, скорее всего, намеренно старалась смутить родителей, развлекавших гостей едва ли не в соседней комнате. Мысль была интересной с точки зрения психологии, но вид Джули в алкогольном ступоре отбил у Фрэнси охоту размышлять на эту тему. Она невольно поежилась, как от холода.
Через несколько минут вернулся Джек:
— Я хочу извиниться за сестру. Давайте-ка уйдем подальше от места преступления!
Он взял Фрэнси за руку, вывел из заполненного людьми коридора, и они направились в менее людную часть дома. Вопросы застряли у Фрэнси на языке, она видела, что Джек не желает обсуждать этот инцидент.
— Ну вот, — вздохнул он, — позвольте показать вам одно из моих потайных укрытий.
Они прошли через бесконечный лабиринт комнат — спальни, кабинеты, кладовые, что-то вроде чердака. Фрэнси послушно следовала за своим проводником, пораженная бесконечными размерами дома.
Наконец они очутились на крохотной площадке, под круглым окном в форме иллюминатора, выходившим в бальную залу. Отсюда можно было видеть собравшихся гостей и Антона Магнуса, стоявшего в самом центре и дружелюбно болтавшего с важным человеком, по виду похожим на посла в какой-нибудь южной стране.
— Прекрасное зрелище, не правда ли?-спросил Джек. — Антон Магнус и его мир. Однако не позволяйте одурачить себя. С такой сложной загадкой вы еще не встречались.
— Вы не очень-то любите своего отца? — в свою очередь, спокойно поинтересовалась Фрэнси.
Выражение лица Джека стало серьезным, почти суровым. Он сжал ее руки:
— Послушайтесь моего совета, Фрэнсис. Никогда не подходите к нему слишком близко. Держитесь на безопасном расстоянии. Никому не проходит даром общение с моим отцом. Это закон джунглей. Всегда помните это. — Смягчившись, Джек с улыбкой взглянул на нее. — Боюсь, мы внушаем вам отвращение. Разложившиеся богачи и все такое…
Фрэнси медленно покачала головой.
— Чужие несчастья вызывают во мне сострадание и боль, — ответила она. — Тяжело видеть, как вы вынуждены поступать против воли.
Джек посмотрел вниз на толпившихся гостей.
— Ничего, недолго осталось, — пробормотал он.
Неожиданно лицо его осветилось:
— Вот что, я как раз думал — если придется покинуть компанию, может, и вы пойдете со мной? Мне понадобятся все умные и надежные работники, которых только можно заполучить. Надеюсь, я смогу уговорить вас.
Фрэнси улыбнулась, не зная, что ответить, а Джек продолжал:
— Видите ли, я не хочу, чтобы и вы были несчастны. Антон Магнус и вы принадлежите к разным мирам.
Фрэнси опять ничего не сказала. Джеку, казалось, хотелось выговориться.
— Когда я был совсем маленьким, я случайно обнаружил это место. Гретхен о нем не знала, да и родители, наверное, тоже. Никто, кроме меня и архитектора, да разве еще стариков Вандербильдов. Я часто приходил сюда и подсматривал за взрослыми, пока те развлекались. Господи, они мне все казались тогда, по меньшей мере, королями. Балы, оркестры, красивые кареты, музыка, доносившаяся сюда, как лесное эхо. В те дни я думал, что это мир грез. — Джек задумчиво покачал головой. Лицо перекосила страдальческая гримаса. Повернувшись к Фрэнси, он добавил: — Хотел бы я, чтобы вы были тогда рядом.
Слова Джека наполнили Фрэнси невыразимой печалью. Только сейчас она поняла, каким одиноким он всегда чувствовал себя в мире Магнусов.
В порыве сочувствия Фрэнси провела по его щеке, и в то же мгновение его пальцы мягко коснулись ее шеи. Странное томление окутало ее, нежное, расслабляющее. И неожиданно, словно по велению какой-то неземной силы, она очутилась в его объятиях, и ее губы сами собой раскрылись для поцелуя, головокружительнее которого она ничего в жизни не испытывала.
Потом Фрэнси, как сквозь сон, осознала, что обнимает его, всем своим существом ощущая напрягшееся мускулистое тело, прижимающее ее к себе. Волны слабости пронизывали Фрэнси, ноги не держали ее. Она не пыталась сопротивляться, наоборот, ей хотелось, чтобы это объятие длилось вечно. Пальцы ее запутались в волосах Джека.
Вдруг он прижал ее к себе с такой силой и страстью, с таким первобытным мужским голодом и желанием, что огонь, пожиравший его, передался Фрэнси, и с ее губ сорвался стон экстаза, песнь непередаваемого наслаждения, постепенно умиравшая на его груди, пока ее тело дрожало в его объятиях. Потрясенная собственной реакцией, Фрэнси прижалась лбом к плечу Джека, не давая ему увидеть свое лицо. Слышалось только ее прерывистое дыхание.
Наконец Джек выпустил девушку. Она видела, как его глаза слабо светятся в полумраке, но выражение этих глаз трудно было разобрать.
Джек чуть отступил, хотя руки его по-прежнему лежали на плечах Фрэнси.
— Простите, — пробормотал он. — Мне не стоило этого делать. Вы едва знаете меня.
— Нет… вам не за что извиняться. Это мне следует просить прощения. Я… ну, словом, я довольно старомодна. Не думайте, что в моих привычках бросаться на шею мужчине. Больше это не произойдет.
Она отвела взгляд, но Джек, чуть приподняв ее подбородок, повернул голову девушки к себе, и его улыбка была такой доброй, такой понимающей, что Фрэнси невольно улыбнулась в ответ. Ее рука неловко, как бы против воли погладила его плечо, ласково провела по волосам. Чуть отстранившись, Фрэнси поправила галстук Джека.
— У вас помада на губах, — заметила она и, вынув из его кармана платок, вытерла его рот. Даже это простое прикосновение было тревожаще-интимным, и не успела Фрэнси возвратить платок на место, как Джек схватил ее за руки, привлек к себе и, не давая возможности вырваться, снова поцеловал, не так порывисто и страстно, но более нежно.
Когда они отстранились друг от друга, Фрэнси робко заглянула ему в глаза:
— Вам нужно вернуться. Ваши родители, должно быть, беспокоятся, куда мы пропали.
— Наверное, вы правы, — нахмурился Джек.
— Я очень растрепана? Может, лучше пойти причесаться? — спросила Фрэнси.
— Ничего не нужно. Вы само совершенство.
Джек не сводил с нее глаз. На его лице вновь появилось печальное выражение. Казалось, он борется с собой, заставляя себя вернуться в реальный мир. Наконец, похоже, ему это удалось, и он отступил от Фрэнси-навстречу огням и музыке.
Неверными шагами Фрэнси последовала за ним. Сегодня она заглянула в мир Магнусов дальше, чем ей хотелось, и этот мир, судя по всему, оставил в ее душе слишком глубокий отпечаток.
Позже, прощаясь с Джеком у подъезда своего дома, Фрэнси облегченно вздохнула, радуясь, что чуждая ей жизнь осталась позади. Но когда он опять поцеловал ее, она невольно спросила себя-действительно ли это так?
В эту ночь она спала плохо, ощущая на своих губах запах и вкус губ Джека Магнуса и, пожалуй, впервые в жизни ощущая, что это значит-жить рискуя, бок о бок с опасностью.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Мастерский удар - Гейдж Элизабет



Долго не решалась на прочтение этого романа,но рада,что решилась!Не похоже ни на что,читаемое раньше!Любовная линия практически отсутствует,но есть великолепная интрига и развитие!После прочтения,конечно,остается двоякое "послевкусие"...С одной стороны-довольно жизненно и конец похож на правду-не все в жизни как в сказке,а с другой стороны жаль,что автор не реабилитировала жизни тех героев,которым симпатизируешь...Например,Джули,Белинда.Хотелось бы более лучшего для них и более определенного будущего.
Мастерский удар - Гейдж ЭлизабетАлла
20.03.2013, 7.11





Купилась на отзыве о книге - решила прочитать...Вы знаете, не пожалела ни капельки.Восхитительно!Напряжение держит тебя с начала и до конца.Трудно, конечно, поверить , что молодая девчушка вышла на борьбу с демоном , которому чужды все законы.Но все равно было очень интересно.rnА концовка ...Пусть у каждого из нас сработает фантазия.
Мастерский удар - Гейдж ЭлизабетСветлана
27.03.2013, 11.13





Изумительный роман! Я в восторге от написания романа, автор- молодец! Спасибо Вам!
Мастерский удар - Гейдж ЭлизабетМарина
28.03.2013, 10.53





Хороший роман! Захватил с самого начала и весь роман была в напряжении! Добро победило зло Ура!!! :)
Мастерский удар - Гейдж ЭлизабетЮлия
25.05.2013, 7.54





Очень интересный роман.Закрученный сюжет и великолепная героиня.10 из 10.
Мастерский удар - Гейдж ЭлизабетГёзель
1.07.2013, 19.26





Читала с удовольствием 10 из 10
Мастерский удар - Гейдж ЭлизабетЛюбаня
29.06.2014, 11.28





супер роман всем читать.. скандалы интриги и в общем-то это из чего состоит жизнь...
Мастерский удар - Гейдж Элизабетольга
29.06.2014, 16.34





прочитала пять романов элизабет гейдж на одном дыхании после меня так же с упоением эти романы прочитали мои подруги
Мастерский удар - Гейдж Элизабетвалентина
17.09.2014, 23.27





Читала похожий сюжет один в один,только там ГГ-мужчина и про комп.игры.Но здесь столько гадости в образе главного злодея,что роман оставил неприятный осадок,хотя было очень интересно читать.Еще автор сильно растянула повествование,много повторов,много уделяла мыслям и чувствам Фрэнсис,а в финале наоборот этого не хватило,как она догадалась(хотя примерно поняла),что испытала при этом,реакцию Джека хотелось бы прочитать.Вообщем,если бы не концовка и плагиат,хотя не могу обвинить конкретно этого автора,поставила бы девятку.
Мастерский удар - Гейдж ЭлизабетОсоба
13.11.2014, 0.18





Это второй роман ,который я прочитала.Хороший ,но не мой....
Мастерский удар - Гейдж ЭлизабетНаташа
13.11.2014, 22.21





Шик. Спасибо автору.
Мастерский удар - Гейдж Элизабетren
29.11.2014, 1.19





Блестяще!!! Столько событий, столько эмоций и интриг! Захватывающе.
Мастерский удар - Гейдж ЭлизабетЕлена
12.11.2015, 22.34





книга отличная.
Мастерский удар - Гейдж Элизабетvalentina
15.11.2015, 1.16





Отзывы впечатлили.....буду читать.
Мастерский удар - Гейдж Элизабетсоня
14.05.2016, 20.57





Очень понравился,только в конце мало эмоций чувств.Если Джек так любил то почему быстро сдался...короче это мелочь,но почему Джули ухаживала за таким отцом вот этого совсем не пойму...рада что почитала.
Мастерский удар - Гейдж ЭлизабетСоня
17.05.2016, 9.18








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100