Читать онлайн Ярмарка невест, автора - Герн Кэндис, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ярмарка невест - Герн Кэндис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.15 (Голосов: 54)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ярмарка невест - Герн Кэндис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ярмарка невест - Герн Кэндис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Герн Кэндис

Ярмарка невест

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

– Идите!
Слова Джеймса отражались от старых каменных стен, отскакивали от них и охватывали Верити своей жестокой насмешкой. Верити быстро двинулась к выходу, но споткнулась обо что-то у себя под ногами. Травники. Она подняла их трясущимися руками и ринулась к двери. В тот момент, когда она проходила через холл, позади нее со страшным грохотом захлопнулась дверь. Наверное, весь дом слышал этот грохот. Верити почти бежала в свою спальню, потом кинулась в постель и заплакала. Однако слез было мало, и они скоро кончились. Верити перевернулась на спину и попыталась понять, что же произошло.
Она поднесла пальцы к своим губам. Они были влажными, может быть, слегка припухшими, и она до сих пор чувствовала на них следы поцелуев Джеймса. Верити никогда так не целовали. Боже правый, она даже не знала никого, кого бы так целовали. Она готова была пролежать весь остаток ночи, вспоминая все мельчайшие подробности этого поцелуя, но от таких мыслей глубоко в животе возникало странное, никогда раньше не испытанное ощущение. Легко было бы просто предаться чисто физическим воспоминаниям о руках, пальцах, губах и языке Джеймса, но надо было еще о многом подумать. Кроме того, было бы глупо и бессмысленно задерживаться на желаниях, которым никогда не суждено осуществиться. Не с этим мужчиной. Ни с одним мужчиной.
Верити встала с кровати и сняла халат, потом стащила с постели покрывало и заползла под одеяла. Она повернулась на бок, поджала колени и свернулась, как еж. Дождь продолжат хлестать, а окна дребезжали под бесконечными порывами ветра. Шум, наверное, не дал бы ей уснуть, даже если бы ее сознание и тело не были в таком сумасшедшем смятении.
То, что произошло в библиотеке, было гораздо сложнее, чем просто поцелуй и смущающий, а возможно, греховный ответ ее тела на этот поцелуй. Загадочное поведение Джеймса Харкнесса – спасителя? убийцы? – делало самого его еще более непонятным, чем раньше.
Он сначала обращался с ней грубо, но не стал ее насиловать, как она боялась. Если он хочет, чтобы она думала о нем как можно хуже, почему же он в доказательство своей злобности не действовал как можно хуже? Должны быть другие объяснения тому, почему он не взял ее, – причины, которые крылись не в нем, а в ней, – но у Верити не было желания на них сейчас задерживаться.
Джеймс явно хотел показать степень своей жестокости, но он не сумел быть убедительным. У нее, наверное, все руки в синяках от его грубой хватки, да и за волосы он ее тянул очень больно. Но когда его поцелуй изменился, превратился в нечто настолько чувственное и чудесное, что она сошла бы с ума, если бы не сумела выбросить это из головы, Верити почувствовала изменение и в его желании. Может быть, она это просто выдумала, потому что опыта в таких делах у нее не было. Но когда поцелуй стал нежным, она могла поклясться, что ощутила страстное желание Джеймса, острую тоску, которая не имела никакого отношения к потребности подчинять, подавлять, покорять. Она ответила именно на это желание. Она вдруг почувствовала – возможно ли это? – что нужна ему.
Может быть, она вкладывала слишком много смысла в его действия, стараясь под маской лорда Бессердечного обнаружить порядочного, непонятого человека. Возможно также, что ее неопытность позволяла ему заставить ее видеть нежность там, где были сплошные фальшь и жульничество. Был ли он на самом деле страшный убийца, который считал, что Верити очень легко соблазнить?
По спине ее прошла дрожь. Верити еще сильнее свернулась в клубок и отчаянно вцепилась в подушку.
Она ни на йоту не приблизилась к истине.
«Спроси любого», – сказал он. Именно это она и пыталась сделать. Она заставляла, принуждала и поощряла людей к откровенности, но только Агнес Бодинар хоть что-то ей сообщила. Однако из-за ее родственной связи с покойной леди Харкнесс в истинности слов Агнес приходилось сомневаться. Верити нужно было подтверждение или объяснение. Ей необходимо было знать, в самом ли деле ее целовал человек, убивший свою семью.
«Спроси любого».
Хорошо, она так и сделает. Завтра она пойдет в Сент-Перран и расскажет бабушке Пескоу, что ей сказала Агнес, и прямо спросит, правда ли это. Верити придала подушке более удобную форму и закрыла глаза. Она еще раз дотронулась пальцами до своих губ. Завтра она узнает правду о человеке, чье прикосновение до сих пор ощущает.
Джеймс прислонился к подоконнику в своей спальне и смотрел на имение. Из этого удобного места ему были видны правильной формы сады и леса расположенных ниже участков, яблочные посадки и хлебные поля, южные пастбища, на которых паслись овцы, и мельница внизу, около Пендурган-Кей. Сильный порывистый ветер заставлял даже стволы больших каштанов, растущих вдоль подъездной дорожки, раскачиваться, как цветки желтофиоли. Дальше на запад трубы Уил-Деворана выбрасывали белые клубы дыма в утреннее небо, окрашенное в золотистый цвет, как старый шиллинг.
Его отец всегда любил эту комнату, единственную спальню в единственной башне Пендургана. Когда Джеймс был ребенком, еще до того как они с отцом отдалились друг от друга из-за нескончаемых мелких разногласий, они часто сидели вместе на этом самом подоконнике. Отец говорил Джеймсу, что из этой комнаты ему видны почти все его владения и что он испытывает гордость, глядя на наследство, оставленное несколькими поколениями. С раннего детства он привил Джеймсу любовь к своей земле и чувство ответственности за ее процветание.
Но сейчас Джеймса не интересовали ни размеры его владений, ни воспоминания или сожаления, связанные с отцом. В это утро у него были совсем другие горести.
Он смотрел, как Верити идет через сад, наклоняясь вперед навстречу ветру и осторожно ступая по грязной тропинке. Она на мгновение исчезла из виду, проходя под аркой, ведущей к нижним участкам, но снова появилась около голубятни.
Угрызения совести и раскаяние одолевали Джеймса, пока он смотрел, как она идет в Сент-Перран. Этой ночью он вел себя гнусно. Он ужасно злился на себя за то, что сделал, и на нее за то, что она спровоцировала его. Из-за этого он напился до бесчувствия и уснул в библиотеке. Лобб обнаружил его там поздно ночью и отнес в постель. В конце концов кошмары опять одолели его, несмотря на выпивку. Только теперь они немного изменились. На этот раз лицо сержанта превратилось в лицо Верити, а не Ровены. Еще одна вина прибавилась к тем, которые не давали ему уснуть.
Теперь в голове у Джеймса пульсировала боль от выпитого накануне бренди, а в желудке все переворачивалось оттого, как он обошелся с Верити. Он чувствовал себя грешником, терпящим в аду справедливое наказание за свои грехи.
Джеймс мелкими глотками пил приготовленный Лоббом кофе, наблюдая, как Верити скрылась на тропинке, ведущей в деревню.
Ведь он достиг своей цели, не так ли? Он показал себя жестоким до глубины души, доказал, что ни одна женщина не была в безопасности под крышей его дома. Бесполезно прикидываться, что этого столкновения можно было избежать. Оно было неотвратимо с самого начала. Верити Озборн задела его за живое в первое же утро после своего приезда.
Он пытался убедить себя, что его привлекали в ней сила, смелость, чувство собственного достоинства. Полный вздор! Просто она очень хорошенькая, а у Джеймса слишком долго не было женщины. Почти любая подействовала бы на него точно так же.
А так ли это? Когда он ее целовал, кровь его взволновалась не оттого, что Верити была в ночной рубашке и с распущенными волосами. Он разъярился из-за ее вопросов о его жене и сыне, ему захотелось утвердить свою власть над ней, вызвать у нее страх и ненависть.
В какой-то момент все переменилось. Она перестала сопротивляться и, казалось, растаяла под его руками. Господи, да ей это доставляло удовольствие! Она была такая мягкая, теплая и чуткая. С того момента, как он почувствовал, что доставляет ей удовольствие, он пропал. Ему хотелось поглотить ее: медленно, с наслаждением. Он уже чуть было не приник губами к ее длинной белой шее, когда вдруг опомнился.
Если бы он не прогнал ее, то неминуемо овладел бы ею. Прямо там, положив ее на стол. Мысль о мягком белом теле Верити под ночной рубашкой возбуждала Джеймса даже сейчас. Однако стыд и чувство вины прервали эти мысли. Он не имел права обращаться с ней как с обычной шлюхой, которую он купил на вечер.
И все же она сопротивлялась, только когда он был с ней груб. Как только он стал нежнее, она ему ответила. Позволила бы она заняться с ней любовью?
От мысли о том, чтобы сделать Верити своей любовницей, сердце Джеймса бешено заколотилось. Его порочность была всем известна. Зачем же продолжать отрицать свою заслуженную репутацию? Почему бы не начать соответствовать сплетням? Что ему терять?
Вот уже более шести лет его репутация была настолько дурной, что хуже некуда. Репутация Верити была испорчена не меньше, причем в этом не было ее вины. Ни ему, ни ей нечего было надеяться на оправдание в глазах людей, населяющих эту часть, Корнуолла.
Однако, что бы о нем ни думали люди, он никогда не возьмет Верити силой. Если бы он вел себя как джентльмен, позволила бы она ему это? Позволила бы она ему сделать ее тем, чем ее уже все вокруг считают? Был только один способ узнать это.


Бабушка Пескоу прищурилась, глядя на Верити. Ее узловатые пальцы постукивали по резному подлокотнику стула с высокой спинкой.
– Значит, ты хочешь знать правду?
Верити кивнула. Медленно тлеющий в очаге торф наполнял комнату дымом, от которого слезились глаза. Верити обвела взглядом всех находящихся в комнате: крепкую серьезную Кейт Пескоу, гордую Еву Данстан и добрую Борру Нанпин. Верити рассчитывала поговорить с бабушкой наедине, но старая женщина, похоже, никогда не бывала одна. Женщины собирались вокруг очага, дети резвились на грязном полу, а мужчины ненадолго останавливались поздороваться с ней по дороге с рудника или пастбища.
Ее положение в деревне было вполне объяснимо. Верити чувствовала силу характера старой женщины точно также, как жители деревни, которые знали ее всю жизнь. Бабушке Пескоу можно было доверять. Верити не могла бы объяснить, откуда она это знала. Может быть, потому, что старушка напоминала ей ее любимую Эдит. Так или иначе, Верити она нравилась, Верити ее уважала. Если ей нужна чистая, неприкрашенная правда, то она сможет узнать ее только от бабушки.
Верити сощурилась от торфяного дыма и снова кивнула.
– Да, – сказала она. – Я должна знать, что произошло. Мне надо знать, что за человек лорд Харкнесс, поскольку я живу под его крышей.
Бабушка откинулась назад и изучающе посмотрела на Верити.
– Это темная история, – сказала она.
Остальные пробормотали что-то в знак согласия.
– Если то, что мне сказала миссис Бодинар, правда, то эта история и не может быть иной. – Верити приготовилась выслушать холодную, неприятную правду и глубоко вздохнула.
Торфяной дым обжег горло, и она закашлялась, подумав, что надо спросить миссис Трегелли о том, как дома обеспечиваются дровами.
– Скажите мне, пожалуйста, – заговорила она наконец, – правда ли, что он убил свою семью?
Пальцы бабушки остановились и теперь свободно свисали с подлокотников кресла.
– Вероятнее всего, правда.
Сердце Верити упало, как раненая птица. Никакая подготовка не могла смягчить для нее эту голую правду.
– Вероятнее всего? – переспросила она. – Но точно вы не знаете?
– Точно никто не знает. Ничего нельзя доказать. – Старушка покачала головой и поджала губы. – Хотя все это с самого начала дурно выглядело. Похоже, что он в самом деле это сделал.
– Но почему? – спросила Верити, безуспешно пытаясь сдержать жалобные ноты в голосе. – Миссис Бодинар сказала, что он очень любил леди Харкнесс. Зачем же было ее убивать? И своего ребенка?
– Точно не знаю, – ответила бабушка, – но когда он вернулся из Испании, он был уже другой. С ним что-то случилось.
– Да, правда, – вмешалась Кейт Пескоу. Разговаривая, она подбрасывала на колене розовощекого малыша. – После возвращения он стал так смотреть, как будто готов откусить тебе голову.
– Пришел домой каким-то жестоким, да, – Ева Данстан.
– Как они погибли? – спросила Верити.
– Сгорели, – ответила бабушка. Верити содрогнулась:
– Боже правый! И вы считаете, что это он поджег?
– Возможно, – сказала бабушка. – Похоже, что он это сделал.
– Расскажите мне, как все произошло.
Прежде чем заговорить, бабушка Пескоу некоторое время молча оглядывала комнату.
– Ну, насколько я помню, – начала она, – юный Тристан – это его сын – и мальчик Диггори Клегга Билли играли в одной из старых конюшен недалеко от большого дома. Это был пустой сарай, старый и разваливающийся. Мальчики часто там играли. Не только Билли Клегг, но и другие деревенские ребята тоже. Чарли, сын Кейт. Евин Робби. Лукас Кемпторн. В Пендургане не было детей одного круга с маленьким Тристаном, поэтому ему позволяли играть с мальчиками Сент-Перрана столько, сколько он хотел. В тот день загорелся сарай. Никто не знает как, но там была солома и все такое, и он вспыхнул, как лучина. Ровена, леди Харкнесс, увидела огонь, выбежала и стала звать на помощь. Джеймс стоял и смотрел на огонь не двигаясь. Леди Харкнесс трясла его и кричала, умоляла о помощи, но он не сдвинулся с места. Тогда она побежала в сарай сама и попыталась спасти мальчиков. Но огонь уже был слишком сильный. Крыша обрушилась, и они остались там. Все трое сгорели: юный Тристан, мальчик Клегга и леди Харкнесс.
– А лорд Хартлесс, подлый трус, не сдвинулся ни на дюйм, чтобы помочь, – сказала Ева Данстан. – Он стоял и пальцем не шевельнул, пока его красавица жена и двое мальчиков умирали.
– Боже мой! – воскликнула Верити. – О Боже милостивый!
В доме повисла тишина, нарушаемая только легкими звуками рассыпающегося торфа. Верити физически ощущала, как мука у нее в душе растет наподобие опухоли. Это было совсем не то, чего она ожидала. Это было намного хуже. Хотя он не держал пистолет у их головы, не приставлял к их горлу нож, его бездействие точно так же убило их. Как он мог сделать такое? Это было непонятно.
– Но откуда вы все это знаете? – спросила Верити, хватаясь за каждую ниточку, чтобы как-то связать все воедино. – Если все погибли, откуда вы знаете, что лорд Харкнесс сделал, а чего не сделал?
– Все это видел старый Ник Треско, – ответила Кейт Пескоу, поднимая на плечо свое неугомонное дитя. – Он был управляющим в Пендургане. Работал там все время, сколько я себя помню. Он был в поле, когда увидел огонь, и сразу побежал обратно. Он видел лорда Хартлесса, когда тот стоял как статуя и смотрел на огонь. Ник видел, как ее милость пыталась добиться от него помощи. К тому времени когда старый Ник прибежал на помощь, было уже слишком поздно. Он утверждал, что его проклятая милость не сказал ни слова. Только таращился и таращился на огонь какими-то дикими глазами.
– Старый Ник после этого ушел из Пендургана, – сказала бабушка, неодобрительно глянув на Кейт из-за ее грубых слов. – Он не мог больше на него работать после того, что увидел. Он сказал, что ему от этого стало тошно.
Верити, конечно, все это было понятно: ее самое затошнило.
– А почему он решил, что именно лорд Харкнесс поджег? – спросила она.
Борра Нанпин подняла голову от своего рукоделия и в первый раз заговорила.
– Он один был там поблизости, – произнесла она своим мягким, робким голосом. – Старый Ник сказал, было похоже, что подожгли сразу в нескольких местах. Обычно так не бывает.
– Это он поджег сарай, точно, – добавила Ева Данстан. – Как и другие.
– Какие другие?
Женщины опять замолчали. Ева рассматривала свои руки, лежащие у нее на коленях, и не отвечала. Верити посмотрела на бабушку.
– Какие другие? – повторила она.
– После этого у нас было еще два или три пожара, – сказала бабушка. – Больше никто не пострадал. Все они были бессмысленные, но Джеймс Харкнесс был поблизости от каждого из них, когда это случалось.
– Что вы говорите?! – воскликнула Верити, в голосе которой уже зазвучала истерика. – Он что – сумасшедший, которому нравится устраивать пожары?
Бабушка пожала плечами:
– Точно я не знаю. Просто рассказываю тебе все, что произошло, как ты просила. Я же говорила, что история темная.
Да уж, с этим спорить трудно. Неужели она живет в доме поджигателя? О Господи! Ее целовал человек, который с безразличием смотрел, как гибнет его семья, в то время как мог бы спасти их. Или даже человек, который сам устроил этот пожар, преднамеренно убил их. Неужели она теперь обречена всегда вспоминать этот поцелуй и, да простит ее Бог, какое удовольствие он ей доставил? Или она обречена на нечто худшее?
Верити вытерла влажные щеки, щурясь от щиплющего глаза едкого торфяного дыма.
Ветер стих, и тонкий солнечный луч пробился сквозь синие облака на северо-западе. Намечающееся прояснение погоды должно было бы поднять настроение Верити, но она едва заметила перемену. Она устало тащилась по тропинке, ведущей в Пендурган, и чувствовала себя так, как будто тянула за собой тяжеленный воз.
Несмотря на все основания опасаться за собственную безопасность, Верити мучилась не от беспокойства за свою жизнь. Вместо этого она чувствовала себя неожиданно несчастной из-за того, что услышала. Она ожидала, что в какой-то степени слова Агнес Бодинар подтвердятся. Но почему гораздо труднее смириться с опасностью, исходящей от сумасшедшего, чем просто от порочного человека?
Единственным объяснением тому, что рассказали бабушка Пескоу и другие, было сумасшествие. Так что все зло в конечном счете коренилось в сумасшествии.
Она добивалась правды и получила ее. Теперь, зная правду, она была сбита с толку еще больше, чем прежде.
Из меланхолической задумчивости Верити вывело приближающееся цоканье лошадиных копыт, приглушенное размякшей после дождя грязью дорожки. Верити было подумала, что это лорд Харкнесс, но, подняв глаза, с облегчением увидела красивого светловолосого джентльмена, скачущего в ее сторону. Он осадил лошадь и снял шляпу.
– Добрый день, – сказал незнакомец, тепло улыбаясь.
Верити вежливо кивнула, поздоровалась в ответ и двинулась дальше, намереваясь продолжить путь по тропинке. Она не имела понятия, кто этот джентльмен, но, учитывая свое необычное положение и слухи, которые ходили вокруг нее, она остерегалась незнакомцев. Верити пока не забыла грубое поведение мистера Баргваната и не имела ни малейшего желания подвергнуться еще одному оскорблению.
– Простите меня за нахальство, – сказал джентльмен, когда она шагнула, чтобы обойти его красивую гнедую кобылу. В его грамотной речи корнуэльский говор был едва заметен. – Вы, случайно, не миссис Озборн из Пендургана?
– Да, – осторожно ответила Верити, – я миссис Озборн.
Джентльмен заулыбался еще шире. Он спешился и теперь стоял напротив нее.
– Прошу извинить меня, – сказал незнакомец. – Мне следовало дождаться, пока нас официально познакомят, но не было удобного случая. Я так рад, что встретил вас, миссис Озборн. Я капитан Алан Полдреннан, мадам. К вашим услугам. – И он отвесил ей церемонный поклон, который смотрелся довольно неуместно посреди грязной тропинки.
– Очень приятно, капитан. – Верити кивнула ему в ответ, но все еще была настороже.
– Я владелец соседнего имения, Босрита, – сказал он, неопределенно махнув рукой на запад. – Семьи Полдреннанов и Харкнессов много лет были друзьями и соседями.
– О?
– Да, мы с Джеймсом – лордом Харкнессом – дружим с детских лет.
– О! – Для Верити было неожиданностью узнать, что у человека, которого называют Бессердечным, вообще есть друзья. – Полагаю, именно от него вы узнали обо мне, – сказала она. – Значит, вы знаете...
– Да, я знаю об аукционе, – он ободряюще посмотрел на нее, – но не будем говоритьоб этом. Давайте придерживаться того объяснения, которое для вас нашел Джеймс, и считать, что вы его дальняя родственница.
– Спасибо, – улыбнулась Верити. Искренняя благожелательность отражалась в приветливых серых глазах, а слова капитана сразу придали ей уверенности. – Это очень любезно с вашей стороны.
– Разрешите проводить вас до Пендургана?
– Была бы вам очень благодарна. Спасибо, капитан.
Алан Полдреннан повернул свою лошадь в противоположном направлении и пошел рядом с Верити. Он был первым человеком ее положения, не считая лорда Харкнесса и Агнес Бодинар, которого она встретила с тех пор, как приехала в Корнуолл. Ее приободрило сознание, что капитан не думает о ней плохо только из-за того, как она сюда попала. И может быть, он сумеет рассеять ее недоумение по поводу всех этих смертей и пожаров, если она придумает подходящий предлог, чтобы заговорить об этом.
– Вы идете из Сент-Перрана? – спросил Полдреннан.
– Да, я часто хожу в деревню.
– Я слышал о вашем знании трав и познаниях в медицине, – сказал он. – Кажется, вы спасли жизнь ребенку кого-то из прислуги в Пендургане?
Верити улыбнулась:
– Сказка разрастается с каждым пересказом. Я просто приготовила несколько домашних средств для облегчения дыхания и снижения жара. Я не умею творить чудеса, капитан, уверяю вас. Это просто самые обычные знания, которые мне передали много лет назад.
– Хорошо, что вы делитесь своими знаниями с деревенскими женщинами, – сказал капитан. – Им повезло, что вы оказались здесь именно сейчас, когда доктор Трефузис уехал. Вы сегодня тоже кого-то из них лечили?
Это была удобная возможность, на которую Верити надеялась.
– Нет, – сказала она. – Сегодня не я им помогала. Они помогали мне.
– Помогали вам?
– Да. Видите ли, я ходила туда, чтобы кое-что узнать.
Капитан лукаво посмотрел на Верити:
– Ну и как, узнали то, что хотели?
– К сожалению, да.
На лице его отразилось недоумение.
– Извините, капитан, – сказала Верити. – Я совсем не хочу напускать тумана. Дело в том... я чувствую себя неловко, потому что чужая здесь и оказалась в этом месте при... необычных обстоятельствах. Я слышала, что лорд Харкнесс убил свою семью. Естественно, я почувствовала себя неуютно и захотела узнать правду.
– Ага! И теперь вы знаете?
– Мне рассказали, что произошло, но я до сих пор почти ничего не понимаю. – Верити взглянула на Полдреннана, чтобы определить, можно ли продолжать. Хотя его губы были сжаты, Верити не показалось, что он отгородился от нее, как это было с лордом Харкнессом, когда они с ним вместе возвращались по той же самой дорожке.
– Скажите мне, капитан... Вы его друг... Почему он это сделал? В самом ли деле он сумасшедший, как все вокруг предполагают?
Капитан Полдреннан несколько минут шел молча, и Верити подумала, что допустила ошибку, задав ему такой наглый вопрос при первом знакомстве. Пока капитан обдумывал, что ответить, лицо его было хмурым. После долгого неловкого молчания он наконец заговорил.
– Все это очень непросто, – пробормотал он. – Я не уверен, что тот, кто не был на войне, может это правильно понять.
– Значит, в Испании что-то произошло? Мне сказали, что лорд Харкнесс очень изменился, когда вернулся.
– Мы все изменились из-за того, что видели и что делали, – ответил капитан.
Лицо его все еще хмурилось.
– Вы тоже там были?
– Да. Мы с Джеймсом были в разных полках, но участвовали в одних и тех же боях.
– И все же вы кажетесь... Я не хочу сказать, что вас не затронуло. Конечно, затронуло. Но вы, может быть, не были ранены?
Капитан Полдреннан рассмеялся.
– Хотелось бы, чтобы так и было. К сожалению, я получил пулю в плечо в Бадахосе. – Капитан вздохнул. – Но вы ведь не это имеете в виду? Вы говорите о ранах в сердце, в сознании или в душе. Сомневаюсь, что существует хоть один солдат, выживший и не получивший таких рубцов. Но у одних эти раны глубже, чем у других, и заживают они гораздо труднее.
– Именно это и случилось с лордом Харкнессом?
Капитан резко остановился. Его кобыла фыркнула и раздраженно замотала головой. Полдреннан еле слышно забормотал что-то ласковое и гладил ее длинную шею до тех пор, пока она не успокоилась. С тем же хмурым выражением лица, продолжая поглаживание, капитан повернулся к Верити. Он собрался было заговорить, но замялся. Верити догадывалась, что он беспокоится, не предает ли друга, открывая больше, чем следует.
– Мы были в Сьюдад-Родриго, – наконец сказал он. Его неподвижный взгляд устремился вдаль над плечом Верити. – Это была ужасная осада: середина зимы, холод, земля так промерзла, что казалось, мы никогда не выкопаем траншеи. У нас не было палаток, так что войска были вынуждены разместиться на постой в деревне по другую сторону от Агуеды. Полузамерзшую реку приходилось ежедневно переходить вброд, чтобы добраться до траншей. Солдаты сражались с огромными кусками льда. Мы работали десять дней, прежде чем начался штурм. – Капитан глубоко вздохнул и продолжил: – Не буду докучать вам подробностями штурма. Достаточно сказать, что он был страшен. Полк Джеймса штурмовал больший из двух проломов. Мой полк занимался меньшим из них, так что сам я не видел, что произошло. У большого пролома голова колонны была отрезана огнем французов. Когда французские канониры были уничтожены, полк Джеймса устремился вперед, на крепостной вал. Позади них взорвалась огромная мина, уничтожив большую часть его роты.
Лицо Верити сморщилось от ужаса. Ей никогда не приходилось слышать подробных рассказов о боях, и, хотя капитан Полдреннан описывал все в общих чертах, не вдаваясь в жуткие подробности, слушать было страшно.
– Позднее, – продолжал он, – когда Джеймс наконец смог говорить, он рассказал мне, как его сбило с ног и придавило к земле обгоревшими телами его собственных солдат. У него была сломана нога, так что сам выбраться он не мог. Он видел, как его молодой сержант и еще несколько человек вспыхивали и падали недалеко от того места, где он лежал. Джеймс так и не смог избавиться от чувства вины в смерти тех людей. Хотя имелся приказ Пиктона, Джеймс считает, что это он послал своих людей в ловушку. То, что он сам вел людей в бой и возводил вместе с ними укрепления, спасшие его от верной гибели, только усиливало его чувство вины.
Верити Прикрыла рукой рот, пытаясь побороть поднявшуюся к горлу желчь. Картина, нарисованная капитаном, была отвратительнее всего, что можно было себе представить.
Через некоторое время Верити заговорила:
– Пожалуй, я не могу точно представить, как это было. Надеюсь, никогда этого не узнаю. Но я определенно могу понять его чувство вины, независимо оттого, обоснованное оно или нет. Одного я не понимаю: какое отношение все это имеет к гибели его жены и ребенка?
Капитан тяжело вздохнул.
– Есть еще кое-что, – сказал он, дождавшись, когда Верити вновь подняла глаза и встретилась с ним взглядом. – Не думаю, что Джеймсу понравится, если я скажу об этом. Это очень личное, такое, чего многие мужчины стыдятся. Но я думаю, что вам лучше знать об этом. Тогда вам многое станет понятно.
– Пожалуйста, скажите мне, – попросила Верити. – Помогите мне понять. Я живу под одной крышей с этим человеком. Я нахожусь в зависимости от него. Мне необходимо понять.
Полдреннан задумчиво посмотрел на нее.
– Хорошо. Но я вам скажу об этом по секрету. Джеймс мне голову оторвет, если узнает.
– Можете положиться на меня, я не обману вашего доверия, капитан.
Они опять пошли, медленно шагая по тропинке, отлого поднимающейся к Пендургану.
– Джеймса отправили в госпиталь лечить сломанную ногу. Он лежал там довольно долго. Его не отпускали, потому что... он стал вести себя странно, и часто приходилось его успокаивать. Ночами его мучили ужасные кошмары, он просыпался с криками. Думаю, его опять отправили бы в этот бедлам, если бы мы, несколько человек, не вмешались, чтобы защитить его. Через несколько месяцев он наконец, кажется, поправился и физически, и морально. Но у него больше не было желания воевать, и он подал в отставку. Я в это время залечивал свои раны и решил вернуться домой вместе с ним. Я догадывался, что ему понадобится друг. Так что правы те, кто говорит, что Джеймс вернулся домой другим человеком. Он так никогда и не преодолел чувство вины и стыда за то, что случилось.
– Но почему? – спросила Верити, все еще не понимая. – Ведь не он подложил мину. Он в этом не виноват. Это все жестокость войны, правда? Откуда же его стыд?
– Офицер очень серьезно воспринимает ответственность за своих людей, – сказал капитан. – Джеймс чувствовал, что не выполнил свой долг. А вот стыд... здесь другое дело. Стыд появился от того, что произошло потом.
Он замолчал, по-видимому, собираясь с мыслями перед тем, как продолжить рассказ.
– Довольно часто бывает так, что солдата мучают воспоминания о каком-то ужасе, иногда до такой степени, что он не может больше нормально выполнять свои обязанности. Такое случается гораздо чаще, чем можно ожидать, но говорят об этом весьма редко. Многие солдаты воспринимают это как трусость. У многих командиров не хватает терпения на солдата, страдающего от «нервов» или «истощения», или как там они это называют, и они зачастую просто отправляют его в арьергард. Товарищи издеваются над ним и называют трусом. Это очень трудное и унизительное для солдата положение. И с этим столкнулся бы Джеймс, вернись он в полк. Вот откуда взялся его стыд.
Верити начала понимать.
– Он ушел из армии, чтобы избежать клейма труса. И изводит себя, сам себя клеймя трусом.
– Точно, – сказал капитан. – Джеймса так донимали стыд и чувство вины, что он кидался на каждого, кто приближался. Он начал пить. Держался ото всех на расстоянии, особенно от Ровены. Она часто плакала из-за его холодности. И тогда начало происходить нечто странное. Я бы долго еще ни о чем не знал, но у него появились периоды полной потери сознания. Он вдруг обнаруживал, что находится в каком-то месте, но не мог вспомнить, как он там оказался. Из памяти выпадали целые часы.
– О Господи!
– Каждый такой случай вызывался видом огня. Не обычного огня в очаге, а случайного, внезапного. Неожиданно вспыхнувшее пламя, небольшой взрыв на руднике – все это возвращало воспоминания о взрыве в Сью-дад-Родриго. И Джеймс на несколько часов погружался в себя.
– Боже правый! Так вот что произошло во время пожара в конюшне.
– Да. Физически Джеймс был там. Мозг же его был в Испании, воспоминания сделали его неподвижным.
– Как ужасно! – Верити почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. – Бедный... Он, наверное, был в отчаянии, когда понял, что произошло.
– Хуже того, – сказал капитан. – На прежнюю вину наложилось чувство вины за гибель своей семьи. Красивой нежной Ровены и милого ребенка.
Верити смахнула слезы, дрожащие на ресницах. Сердце ее разрывалось от боли за то, что пришлось пережить Джеймсу.
– Как это жутко! И его после этой трагедии заклеймили убийцей? Но это же жестоко!
– То объяснение, которое я вам дал, – ответил он, – известно только мне и его камердинеру Сэмюелу Лоббу. Больше никто не знает ни об Испании, ни о провалах в сознании, ни о ночных кошмарах.
– Но почему? – спросила Верити. – Разве не легче было бы людям понять, что произошло, если бы они знали, как на него действует вид огня?
– Он предпочитает, чтобы его считали хладнокровным убийцей, чем трусом.
– Но это нелепо!
– Я знаю, женщине это трудно понять, – сказал капитан, – но это выбор Джеймса и его жизнь.
– Интересно, почему он спас меня в Ганнислоу? – пробормотала Верити, не успев подумать, надо ли задавать этот вопрос.
Капитан Полдреннан бросил на нее заинтересованный взгляд:
– Спас?
– Да, – кивнула она. – Я сначала думала, что у него дурные намерения, что мне грозит с его стороны опасность. Но опасности не было. Он держится от меня на расстоянии. – Конечно же, Верити не собиралась рассказывать Полдреннану о поцелуе прошлой ночью.
– Джеймс почти ото всех держится на расстоянии, – сказал капитан. – У него до сих пор бывают провалы в сознании, и, я думаю, он живет в страхе перед неожиданным пожаром. Он не хочет никого подвергать опасности.
– Поэтому меня удивляет, что он привез меня сюда, – вздохнула Верити. – А были еще пожары? Мне говорили и о других происшествиях.
Лицо капитана Полдреннана стало неподвижным, он пустыми глазами смотрел прямо перед собой.
– Я слышал об одном или двух непонятных пожарах, но ничего о них не знаю.
Как странно, что этот любезный джентльмен, за минуту до этого такой откровенный, вдруг решил придержать язык. Что ж, она не будет на него давить. Она и без того узнала больше, чем могла надеяться.
– Благодарю вас, капитан, за то, что вы мне сказали. Я понимаю, насколько трудно вам это было. Вы не представляете себе, в каком замешательстве я была, не зная, следует ли мне опасаться за свою жизнь. И какое облегчение почувствовала, узнав, что со стороны лорда Харкнесса опасность мне не грозит.
Капитан Полдреннан улыбнулся:
– Вы весьма чуткая женщина, миссис Озборн.
– Лорд Харкнесс ранен на войне, – сказала она. – Точно так же, как если бы он потерял руку, ногу или глаз. Я лечу такие вещи, капитан, ведь совсем нетрудно понять, когда человек страдает от телесных болей.
Его улыбка стала еще обаятельнее.
– Я очень рад, что вы беспокоитесь о нем, – сказал он.
От его слов у нее вспыхнули щеки. Действительно ли она беспокоится о нем?
– Вы сами ответили на свой вопрос. Поэтому он и привез вас сюда, – сказал капитан. – После всех этих лет вы можете оказаться человеком, который в конце концов вылечит его.


Джеймс въехал через задние ворота в западный двор – маленький, посыпанный гравием дворик, примыкающий к главной части дома. Джаго Ченхоллз, как всегда, был на месте и забрал у него Кастора.
– Добрый день, милорд.
Джеймс спешился и отдал ему поводья.
– Добрый день, Джаго. – Он поднял глаза к небу, на котором наконец было больше розового, чем серого. – Погода меняется, тебе не кажется?
– Не-ет, – ответил Джаго. – Грачи летают низко. К ночи пойдет дождь.
Джеймс улыбнулся ему. Предсказания погоды Джаго были невероятно точными. Джеймс прошел под низкой, широкой аркой на центральный двор и увидел две фигуры, приближающиеся к главным воротам. Алан Полдреннан, ведя под уздцы свою гнедую кобылу, шел рядом с Верити. Джеймс удивился, как они оказались вместе. Он наблюдал, как его красивый друг тепло улыбается Верити и получает ответные улыбки, и внезапно почувствовал, что ревнует. Ему Верити никогда так не улыбалась. А почему, собственно, она должна была ему улыбаться? Какой повод для этого он ей давал?
За то время, что она провела в деревне, он съездил в Уил-Деворан и обратно. Сделала ли она то, что он ей предлагал? Что она узнала? Рассказали ли ей женщины о пожаре? Конечно, рассказали, если она спросила. А что ей сказал Алан? Со стороны кажется, что они болтают, как будто знакомы многие годы. Спрашивала ли она и у него тоже? Что он ей ответил? Алан знал больше, чем все остальные. Но что он мог рассказать посторонней женщине, даже такой красивой?
«Красивая» – не совсем верное слово для описания Верити Озборн. Красивой можно было назвать хрупкую Ровену. Очарование Верити было более земным, но каким-то благотворным. Она казалась здоровой, живой и излучающей свет, скорее статная, чем изящная и утонченная. Может быть, такое впечатление создавалось из-за разницы в цвете волос, и тем не менее, когда она повернула голову в сторону Алана, ее длинная шея изогнулась и выглядела как нельзя более женственно. Или соблазнительно. Джеймс ощутил волну подступающего желания.
Алан обвел взглядом двор и встретился глазами с Джеймсом.
– Джеймс! – сказал он. – Надеюсь, ты не сочтешь меня назойливым, но я по дороге встретил миссис Озборн, и она позволила мне проводить ее до Пендургана.
– Спасибо. Очень мило с твоей стороны, Алан. – Его слова прозвучали грубее, чем он рассчитывал.
– Не за что. – Алан еще раз тепло улыбнулся Верити. – Мне это доставило удовольствие.
– Мне тоже, капитан, – ответила Верити.
– Надеюсь, вы удачно сходили в Сент-Перран? – спросил Джеймс Верити.
Несмотря на все свои старания, он не мог подавить угрюмые нотки в своем голосе. Проклятие! Он собирался быть вежливым, надеясь до вечера исправить то, что натворил накануне ночью. Он даже думал улыбнуться, но тут встретился с ней взглядом.
Она знает. Ей все рассказали. Проклятие!
– Да, – ответила Верити.
В ее карих глазах не было страха. Там было что-то другое. Он не понял, что это такое, но оно ему не понравилось.
– Я навестила бабушку Пескоу, – сказала она. – Ее ногам стало намного лучше.
Джеймс включился в словесную игру:
– Еще одна победа ваших снадобий. Ваша первая победа сегодня утром резвилась с отцом в конюшнях.
Лицо Верити засветилось от счастья.
– Дейви? Он уже бегает?
Реакция Верити вызвала у Джеймса слабую улыбку, отчего ее взгляд стал еще мягче.
– Конечно.
Его очаровало то, как удовольствие от новости о Дейви преобразило ее, сделало не просто хорошенькой, а красивой. По-настоящему красивой. Алан, конечно, это заметил. Он тоже не мог отвести глаз от Верити, черт бы его побрал.
– Надеюсь, вы меня извините, если я пойду навещу его? – сказала она и, повернувшись к Алану, улыбаясь, поблагодарила: – Еще раз спасибо, капитан, что проводили меня.
Алан отвесил вежливый поклон.
– Очень рад с вами познакомиться, миссис Озборн, – произнес он. – Надеюсь, в скором времени мы снова увидимся.
Верити кивнула им обоим и на мгновение встретилась взглядом с Джеймсом – снова в глазах у нее было что-то странное, тревожащее. Джеймс смотрел, как Верити идет через двор, любуясь волнующими изгибами ее тела. С тех пор как он прошлой ночью поцеловал Верити, каждое движение, каждый взгляд, каждое слово этой женщины казались ему насыщенными чувственностью, которой он раньше в ней не замечал. Джеймса это сводило с ума. Он не чаял, как дождаться вечера.
– Ты был прав.
Слова Алана вернули Джеймса к действительности. Он повернулся к другу.
– В чем? – спросил он.
– Ты сказал, что она хорошенькая женщина. Ты был прав. Даже более того.
Джеймс прищурился, внимательно глядя на Алана Полдреннана. Действительно ли Верити его всерьез заинтересовала? Он был близким другом Ровены. Одно время Джеймс считал, что они были больше чем друзьями, но потом отбросил эти подозрения. Ревность отравляла его отношения с лучшим другом. Здесь же между Джеймсом и Верити не было ни обязательств, ни клятв верности, какие связывали его с Ровеной.
– Что ты подразумеваешь под этим «более того»? – спросил он.
Алан пожал плечами:
– Только то, что она кажется утонченной, умной, заботливой женщиной. Боже правый, Джеймс, о чем думал ее муж?
– Я сам частенько задаю себе этот вопрос. Ты побудешь у меня немного? Пообедаешь?
– Спасибо, нет, – отказался Алан. – Я опаздываю. Мне надо возвращаться в Босрит.
Джеймс вернулся с ним к главному входу.
– Я рад, что ты по отношению к ней поступил благородно, – сказал Алан. При этих словах Джеймс вздрогнул.
– Теперь, когда я познакомился с ней, мне кажется ужасным то, что ей пришлось вынести на аукционе. Ты можешь представить, чтобы такую женщину продали скотине наподобие Уилла Байкса? Слава Богу, что ты спас ее. Кстати, это ее слова. Она сказала, что ты ее спас.
– Спас? – Джеймс смотрел на друга как громом пораженный. – Правда?
– Да. Я думаю, ты ей нравишься, Джеймс.
Он равнодушно пожал плечами, хотя от слов Алана у него перехватило дыхание.
– Я думал, она меня боится, – сказал он. – Даже ненавидит.
– Она слышала, что о тебе говорят, и, думаю, попала под чужое влияние. Но в глубине души она считает тебя героем. Ты в самом деле спас ее.
– Героем? Ха! Человека, который...
– Может быть, для тебя это шанс, – прервал его Алан, – второй в жизни шанс стать чьим-то героем. Не позволяй, дружище, старому чувству вины становиться у тебя на пути.
Джеймс смотрел, как Полдреннан скакал прочь. У него были добрые намерения, но он был не прав. Джеймс уже не сможет быть ничьим героем. Никогда.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Ярмарка невест - Герн Кэндис

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Эпилог

Ваши комментарии
к роману Ярмарка невест - Герн Кэндис



а хорошо написано читается легко, немного наивно.
Ярмарка невест - Герн Кэндислидия
23.12.2011, 13.05





Читать легко, неожиданные моменты, показана глубина характеров, но немного наивным выглядит все это знахарство, а врач, который всего лишь в отьезде,так и не появляется...
Ярмарка невест - Герн КэндисItis
13.06.2012, 16.18





Ожидала большего
Ярмарка невест - Герн КэндисТатьяна
7.08.2013, 6.56





Очень мило. Моя оценка 9
Ярмарка невест - Герн КэндисИриска
4.09.2013, 3.38





Очень мило. Моя оценка 9
Ярмарка невест - Герн КэндисИриска
4.09.2013, 3.38





Мне не понравился роман , ничем .
Ярмарка невест - Герн КэндисВикушка
6.10.2013, 22.17





Полный бред! За ГГ приходит муж, который её продал с аукциона, и она молча следует за ним, хотя прекрасно могла остаться?!!!Дочитала до 12 главы и бросила, полный маразм!
Ярмарка невест - Герн КэндисНадежда
25.10.2013, 18.48





Вполне приличный роман, соответствующий жанру.
Ярмарка невест - Герн КэндисТаня Д
25.08.2014, 17.30





Раньше я пыталась читать этот роман, но бросила, так как не могла поверить в то, что женами торговали на ярмарках, думала, что это чушь. Но потом мне попались материалы о том, что действительно в Англии того времени продавали жен на ярмарке, точно так, как описано в романе. И я вернулась к этой книге. И эта нация считала нас за дикарей, азиатов. Да в России и додуматься не могли до подобного торга. Согласна, что роман местами весьма наивный, но приятный. Автор достоверно изобразила клинику посттравматического синдрома, как по медицинскому справочнику, и удачно вплела его в действие романа. А врач видно загулял...
Ярмарка невест - Герн КэндисВ.З.,66л.
14.09.2014, 16.48





"Да в России и додуматься не могли до подобного торга."- пишет В.З. Ахахахах, а в каком году у нас крепостное право отменили, не подскажете? Продавали детей, женщин, мужчин, - не просто продавали, а делали с людьми что хотели, это было узаконено и поддерживалось церковью. Сколько книг написано о судьбе разных талантливых, образованных крепостных, обучавшихся в европах, а по сути являвшихся рабами. Я вспоминаю старенькую рекламу Банк Империал: "В 1863 году в Лондоне открылась первая в мире линия метро...А в России отменили крепостное право." Азиопа мы, Азиопа, и по сей день...
Ярмарка невест - Герн КэндисБухаха
14.09.2014, 18.53





А мне роман очень понравился. Вообще люблю романы в которых главные герои адекватные люди, без всяких тараканов в голове.Этот роман как раз из таких. Милая и добрая героиня,не смотря на ужас через который ей пришлось перейти. И герой с душой нежной после стольких бед. Читайте 10
Ярмарка невест - Герн Кэндиссвет лана
24.09.2014, 16.19





Мне понравилось! Советую прочитать.
Ярмарка невест - Герн КэндисЮлия...
26.09.2014, 8.17





Классный роман! Один из лучших ,прочитанных мною. И хорошо ,что я не читала комменты перед чтением. Ей богу ,иногда мне кажется ,что вообще не нужно комментировать ,прочла книгу--и сама решаешь ,хорошая она или плохая ,а не портить себе все впечатление ,что кому-то что-то не так!!!!!!! Книге--100баллов и мне пофиг кто что думает!
Ярмарка невест - Герн Кэндислана
1.02.2016, 9.34





абсолютно не понравился; скучно и нудно.
Ярмарка невест - Герн КэндисЮстиция
29.04.2016, 14.47








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100