Читать онлайн Ярмарка невест, автора - Герн Кэндис, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ярмарка невест - Герн Кэндис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.15 (Голосов: 54)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ярмарка невест - Герн Кэндис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ярмарка невест - Герн Кэндис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Герн Кэндис

Ярмарка невест

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

Весна пришла в Корнуолл рано, и уже к апрелю все цвело. Острый запах ромашки и аромат папоротника разливались в воздухе, когда Верити гуляла в нижней части имения. Даже деревня Сент-Перран изменилась. Приземистые маленькие домики с уродливыми шиферными крышами вдруг обрели особое очарование, когда в послеполуденных лучах солнца покрывающие их желтые лишайники засияли как золото.
Как только дорога чуть просохла после нескончаемых мартовских дождей и по ней стало возможно проехать, Джеймс взял с собой в Бодмин Верити и миссис Трегелли. Он согласился встретиться с распорядителем труппы местных артистов, а миссис Трегелли намеревалась уточнить планы с некоторыми торговцами. Верити хотелось поехать с ними только потому, что с тех пор, как приехала в Пендурган, она не была нигде дальше Босрита.
Чувствуя себя как ребенок на Рождество, Верити надела свое лучшее кашемировое пальто и ангулемскую шляпу, мало заботясь о том, что все эти наряды были страшно старомодными. Ее успокаивало лишь то, что Бодмин – маленький сонный городишко, на несколько лет отстающий от лондонской моды, и эти наряды окажутся там на должном уровне. Какая разница? Она была счастлива, что едет в новое место, и тайно радовалась, что миссис Трегелли отправится с ними. Поездка предстояла долгая, и провести весь день наедине с Джеймсом было бы для Верити пыткой.
Стоял великолепный солнечный день, и в городе царила суета. Город был небольшой, хотя, конечно, мог похвастаться зданием суда и красивой старой церковью без шпиля. Да и на центральной улице, поднимающейся на вершину довольно высокого холма, было много магазинов, разных контор и постоялых дворов.
Джеймс покинул Верити и миссис Трегелли, чтобы заняться своим делом.
– После того как я увижусь с распорядителем труппы, у меня назначена встреча с моим адвокатом, – сказал он, странно поглядывая на Верити.
Они договорились встретиться через два часа в «Белом олене» за чаем.
Верити и миссис Трегелли провели много времени с двумя мелочными торговцами, которые согласились продавать на празднике ленты, кружева и другие безделушки для женщин. Они также договорились с мастером-игрушечником о том, что он откроет ларек деревянных игрушек для детей. Верити обнаружила, что экономка Пендургана умеет убеждать и потрясающе ведет переговоры. У нее были строгие требования, и она не терпела ни напрасного расточительства, ни неоправданной прижимистости. Когда Верити повела ее в лавку травника, чтобы подобрать некоторые травы, которых она не могла найти в Пендургане, миссис Трегелли сумела очаровать сурового владельца и уговорить его торговать на празднике.
Женщины были на пути к пирожнику, когда поняли, что прошло много времени, и вместо этого отправились в «Белый олень». Джеймс уже ждал их и провел в маленькую гостиную, которую снял и где был накрыт стол со свежим чаем и пирогами.
– Артисты приедут, – сказал он, когда Верити наливала чай.
– О, чудесно! – воскликнула она. – Теперь-то люди точно придут.
Подавая Джеймсу чашку, она перехватила его неуверенный взгляд. Хотя Джеймс никогда ей этого не говорил, она знала, что он до сих пор осторожно относится к идее праздника. И тем не менее Джеймс без попреков шел навстречу ее пожеланиям. Он не только заполучил для праздника труппу артистов, но и договорился с хозяином местной пивной, старым Артфулом, о поставке эля, подрядил кузнеца из Сент-Перрана наделать запасных метательных колец для игр и уговорил рабочих с ферм арендаторов построить ларьки, площадки для состязаний и временную сцену. И самое невероятное – он не забыл про костер. Джеймс дал задание Томасу собрать достаточное количество дров, чтобы сложить из них огромную кучу.
Верити хотелось обнять его и поблагодарить за все, что он сделал, несмотря на свои опасения.
– Верити!
Она вздрогнула. Боже правый, она ведь смотрит на него в упор. Что он о ней подумал?
– Извини, – сказала она, – я размечталась.
– Я спросил, как прошел у вас день. Удалось вам нанять каких-нибудь торговцев?
Верити взяла себя в руки и рассказала ему, что они сделали. Она оживленно болтала, сообщая больше деталей, чем ему это, видимо, было интересно знать. Но по крайней мере это отвлекло ее от глупых фантазий.
– Надо сходить еще к нескольким, – сказала она, доставая список бодминских торговцев и ремесленников. – Сначала к пирожнику, потом...
– Миссис Трегелли, – прервал ее Джеймс, – вероятно, вы и одна справитесь с булочником и остальными?
– Конечно, милорд.
– Я так и думал. Вот, возьмите список миссис Озборн. Мне надо на некоторое время забрать ее, если она не возражает.
Верити охватило волнение. После утвердительного кивка миссис Трегелли она сказала:
– Я не возражаю.
– Хорошо, – откликнулся Джеймс. Он договорился с экономкой встретиться через час, потом встал и подал руку Верити.
Он вел ее по главной улице явно с какой-то определенной целью, хотя и не сказал Верити ни слова. Что-то в его поведении нервировало ее. Что он задумал?
– Как прошла встреча с адвокатом? Удачно? – спросила Верити.
Она слишком нервничала, поэтому не могла больше молчать. Джеймс взглянул на нее и одарил своей загадочной полуулыбкой.
– Пожалуй, да. Я выяснил все, что хотел узнать. Посмотри сюда, Верити. Что ты думаешь об этой шляпке?
Он остановился перед витриной, где были выставлены шляпы, платки и сумочки. Он показывал на очаровательную шляпку из итальянской соломки, украшенную цветами, с модными широкими полями и низкой тульей. Это была самая прекрасная вещь, какую Верити когда-либо видела. Она вопросительно посмотрела на Джеймса.
– Очень красивая шляпка.
– А на тебе будет выглядеть еще красивее.
Джеймс улыбнулся одной из своих редких улыбок в ответ на удивленный взгляд Верити, поднял руку и слегка дотронулся до ее щеки.
– Дорогая моя Верити, ты до сих пор носишь те же платья, тот же плащ и те же две шляпки, которые привезла с собой в Пендурган. И, полагаю, уже тогда они не были новыми. Позволь мне купить для тебя что-нибудь новое.
– О, Джеймс, – Верити покраснела, – я не могу позволить тебе это сделать. Я уже обязана тебе...
– Если ты упомянешь те двести гиней, я отправлю тебя в Пендурган пешком. Ты мне ничем не обязана и действительно заслуживаешь нового платья на праздник. Думаю, и новую шляпку тоже. Посмотрим, что нам может предложить миссис Ренфри.
У Верити в самом деле так давно не было новых вещей – с тех пор как она вышла замуж за Гилберта, – что ей опять захотелось броситься Джеймсу на шею. Она попыталась улыбнуться, но нижняя губа ее дрожала.
– Не надо плакать, умоляю, иначе весь город подумает, что я тебя избиваю.
Верити издала дрожащий смешок и смахнула слезы и только тогда немного взяла себя в руки.
– В самом деле, не надо этого делать, Джеймс.
– Надо. Ты так много работаешь, и я знаю, для чего ты это делаешь. Ты заслуживаешь гораздо большего, чем несколько платьев.
– Ты слишком добр ко мне.
Джеймс положил ей руку на спину и легонько подтолкнул к дверям магазина.
– Не так добр, как хотел бы, – тихо сказал он.


– Что ты собираешься делать?
Гилберт Расселл перестал мерить шагами комнату и недоумевающе уставился на своего друга.
Энтони Нортруп спокойно развалился на диване, в то время как жизнь Гилберта могла вот-вот рассыпаться на куски.
– Мне нужно это место, Тони, – сказал он. – Ты знаешь, что нужно. Но Беддингфилд жутко упрям. Если он узнает...
– Он не узнает.
– Как ты можешь быть уверен?
Нортруп опустил ноги и поставил локти на колени.
– Не думай, что старый хрыч такой уж пуританин. Он ходил в школу. И наверняка пробовал кое-что, как и все остальные.
– Даже если так...
– Кроме того, у тебя прекрасное прикрытие. Все, что тебе надо, – это представлять себя на людях обычным семейным человеком. Пока у тебя есть жена, которая будет время от времени присутствовать рядом с тобой на торжественных днях, никого не будет волновать, чем ты занимаешься на стороне.
Гилберт почувствовал, как кровь прилила к его лицу.
– Жена?
– Ты же все еще женат, не так ли? Если только этот Хартлесс не убил ее.
Беспокойство, как кислота, закипело у Гилберта в животе. С тех пор как он узнал о репутации мужчины, который дал ему двести гиней за Верити, совесть грызла его, как собака кость. Он знал, что должен что-то сделать, но вместо этого просто старался не думать о произошедшем, забыть.
– Боже милостивый, Тони, ты имеешь в виду, я должен...
– Ты хочешь продолжать пользоваться благосклонностью Беддингфилда, не такли?
– Конечно, хочу. – Гилберт запустил дрожащие пальцы в волосы. – Я измотан и хочу получить у него это место.
– Тогда развей его подозрения. Верни свою жену.


– Ну разве он не прелесть, миссис Озборн? Разве не прелесть?
Дейви Ченхоллз не сводил влюбленных глаз с новорожденного жеребенка, появившегося на свет неделю назад. Это была любовь с первого взгляда. Каждый день Дейви тащил Верити в старые конюшни, где содержались пони, чтобы полюбоваться новым жеребенком.
– Конечно, он чудесный, – сказала Верити, взъерошивая яркие волосы мальчика. – Ты уже придумал ему имя?
– Я думаю, думаю, – ответил мальчик. – Оно должно быть особенным, потому что это мой первый пони. Я буду ездить на нем, папа говорит, что скоро он будет достаточно взрослый и достаточно большой.
– Он будет для тебя прекрасным пони.
– Конечно, будет! – воскликнул Дейви. – Если бы он был девочкой, я назвал бы его Верити, потому что это ваше имя.
– О, Дейви!
– Но это будет плохо звучать для пони-мальчика, поэтому я хочу назвать его Озборн, потому что это тоже ваше имя, но оно больше похоже на имя для мальчика.
Верити всплеснула руками и обняла малыша, изо всех сил сдерживая слезы.
– Дейви, дорогой мой, я так польщена, что ты хочешь назвать пони в мою честь.
– Ну, – заявил мальчишка, вырываясь из ее объятий, чтобы опять посмотреть на крохотного жеребенка, – я же сказал, что мне нужно было особенное имя, а вы самый необычный человек из всех, кого я знаю.
Верити поцеловала Дейви в макушку и подумала, насколько полюбила этого маленького проказника.
– Идем, Дейви, – сказала она. – До праздника осталось всего два дня, а мне надо еще столько всего сделать.
Хочешь пойти со мной в деревню? Мне надо проверить, закончил ли кузнец эти кольца.
– Еще бы я не пошел! А можно я зайду к Бенджи Спраггинсу?
– Да, конечно. Ты можешь зайти к Бенджи, пока я схожу к бабушке Пескоу. Ну, пошли.
Взглянув еще раз на жеребенка, Дейви запрыгал по тропинке, которая извивалась по пастбищу, д потом вливалась в дорогу, ведущую на Сент-Перран. Верити смотрела на его резвые прыжки, и вдруг ее захлестнула тоска. Господи, как же она глупа! Она уже много лет назад оставила мечту иметь своих собственных детей. Откуда же теперь эти мысли? Неужели дело только в подкупающей привязанности к ней маленького Дейви? Или в чем-то еще?
Когда они добрались до окраины деревни, перед домом Данстанов мысли Верити прервал громкий свист. Она обернулась, увидела Дигори Клегга, машущего ей рукой, и устало вздохнула.
– Мистер Клегг, я знаю, что вы собираетесь мне сказать, и не хочу этого слышать.
Как только Верити взялась за подготовку праздника, маленький темноволосый мужчина стал изводить ее, изо всех сил стараясь запугать мрачными предсказаниями. Верити было жаль мистера Клегга, но его постоянные предостережения становились надоедливыми.
– Я просто предупреждаю вас, миссис, – сказал человечек, прищурив глаза и грозя пальцем. – И этого малыша тоже. В том доме наверху может быть только огонь и смерть, миссис, огонь и смерть.
– Всего вам доброго, мистер Клегг.
– Огонь и смерть, – повторил он, когда Верити быстро пошла прочь, за руку увлекая за собой Дейви. – Если вы устроите этот праздник там, наверху, с этим дьяволом лордом, будет огонь и смерть, попомните мое слово. Огонь и смерть!
Верити почти бежала, чтобы не слышать ужасных слов Клегга. Дейви посмотрел на нее в недоумении, продолжая держаться рядом.
– Кто этот человек, миссис Озборн?
– Не обращай внимания, Дейви. Просто больной сумасшедший старик. Держись от него подальше.
– Хорошо. Он страшный.
– Ты беги к дому Бенджи. Я зайду к бабушке. Приходи туда примерно через час, и мы вместе сходим за кольцами. Согласен?
Верити стояла на тропинке исмотрела на мальчика, пока не убедилась, что он благополучно вошел в дом Спраггинсов. Она надеялась, что Господь оградит его от Дигори Клегга. Она не понимала, почему тот приплел к своим мрачным пророчествам Дейви. Верити настолько расстроилась, что ей захотелось немного посидеть с бабушкой Пескоу и успокоиться, слушая ее мирные и мудрые советы.
– А вот и Верити Озборн, – сказала бабушка, когда Верити вошла, – со своими праздничными списками. Не знаю, как ее карманы вмещают все эти списки?
Входя в гостиную, Верити засмеялась, услышав поддразнивание старушки. Кейт Пескоу и Борра Нанпин тоже были там.
– Что тебя тревожит, Верити Озборн? – спросила бабушка, передав ей чашку жиденького чая.
– Разве?
– Я же вижу, что тебя что-то беспокоит.
– О, это Дигори Клегг. Мы с Дейви встретили его, когда входили в деревню.
– Все еще изрыгает мрачные предсказания? – спросила Кейт. – Предрекает огонь и смерть?
– Да, но на этот раз он вовлек Дейви в свои тирады, поэтому мне стало особенно не по себе.
– О Боже! – воскликнула Борра.
– Что мне с ним делать, бабушка? – спросила Верити. – Я столько сил потратила, чтобы праздник удался. Что, если он отпугнет людей?
– Об этом не волнуйся, – ответила бабушка. – Клегга все знают. Его жалеют, но никто не станет слушать, что он говорит. Большинство думают, что он немного повредился умом.
– Вы не думаете, что он может быть опасен? – осведомилась Верити. – Он не способен сделать какую-нибудь гадость?
– Бедняга, – сказала Борра. – Должно быть, тяжело потерять ребенка.
– Да, к тому же этот ребенок – все, что у него было, – подхватила Кейт. – После того как умерла его Грейси, он до безумия любил сына. Пожар в Пендургане убил и его тоже, такое страдание он ему причинил. Мужик никогда не будет таким, как раньше.
– Похоже на то, что случилось с Джеймсом, так, Кейт? – сказала бабушка.
Кейт фыркнула, но не ответила.
Верити сидела и болтала до тех пор, пока не вернулся Дейви и не утащил ее в кузницу. Кольца были готовы, и вскоре Верити с Дейви отправились обратно в Пендурган по той же тропинке. Не успев дойти до главной дороги, они увидели капитана Полдреннана, который шел в том же направлении. Верити отпустила Дейви вперед, а сама дождалась, пока подойдет капитан.
– Добрый день, – сказала Верити, приветливо улыбаясь. – Я не ждала вас сегодня, иначе вернулась бы пораньше. Может быть, зайдете и выпьете чаю?
Верити показалось, что капитан удивлен и не особенно обрадован встречей с ней. Хотя он и улыбался, глаза его оставались холодными.
– Какая приятная неожиданность встретить вас, миссис Озборн, – сказал он. – Спасибо за приглашение, но я только что пил чай с Агнес.
– С Агнес?
– Да. Я время от времени навещаю ее. Вы знаете, мы с ней старые друзья.
– Нет, я не знала, – сказала Верити, удивляясь, как она могла не подозревать об этих визитах. – Однако рада это слышать, – добавила она. – Бедная Агнес всегда кажется такой одинокой и, похоже, не хочет со мной подружиться, как я ни стараюсь. И становится все более раздражительной по мере приближения праздника. Я за нее беспокоюсь.
– Ей тяжело видеть, что кто-то занял место Ровены.
– Но я не...
Капитан приподнял бровь:
– Разве?
– Когда я предложила провести праздник, то и не думала вытеснить память о леди Харкнесс. Я делала это только для того, чтобы вернуть Джеймсу доброе имя в округе.
– Ах да. Праздник. Я с нетерпением жду его. Как идет подготовка? Ведь осталось всего несколько дней?
– Да, конечно. И подготовка идет прекрасно. Вы ничего не слышали о моих знаменитых списках?
Капитан искренне рассмеялся, и взгляд его смягчился.
– Слышал, слышал. Веллингтон мог бы назначить вас начальником интендантской службы генерального штаба.
– Иногда я чувствую себя генералом, командующим войсками.
– Тогда желаю вам удачи Веллингтона в вашей летней осаде.
– Благодарю вас, капитан.
– Я чувствую, что праздник будет самым замечательным событием в округе за много лет.
– Надеюсь, так и будет.
– Непременно будет! – Капитан широко улыбнулся Верити. – Поверьте мне, непременно будет.
Верити рассказала ему, что она нашла достаточно много местных музыкантов, поэтому не пришлось нанимать со стороны. Полдреннан, в свою очередь, сообщил Верити, что договорился о смоляных бочках, которые будут доставлены вдень праздника и зажжены повсюду в пределах имения. Казалось, он сбросил с себя странную напряженность, которая при встрече чувствовалась в его поведении, и снова превратился в любезного джентльмена, которым она восхищалась. Они проболтали около получаса, когда Верити вспомнила, что они стоят посреди дороги. Она снова пригласила капитана вернуться в Пендурган, но он отказался, и они расстались в приподнятом настроении.
Верити была расстроена, возвращаясь в Пендурган. За оставшиеся два дня надо было сделать так много, учесть столько мелочей! Она даже не заметила экипаж в задней части двора.
Верити толкнула тяжелую дубовую дверь и вошла в большой холл, доставая на ходу список. Она направилась к коридору, ведущему к главной лестнице, но ее остановил голос миссис Трегелли.
– Извините меня, мадам, – сказала она, – но здесь вас ждет джентльмен.
Верити положила список обратно в карман и подняла глаза на экономку.
– Простите?
– Джентльмен, мэм. Он спросил вас. Я проводила его в новую гостиную.
– Джентльмен?
Верити смотрела на миссис Трегелли, в недоумении подняв брови. Конечно, это была какая-то ошибка. Она не знает здесь ни одного джентльмена, кроме капитана Полдреннана, а тот только что ушел из Пендургана. Кто это может быть?
– Вы знаете, кто он такой? – спросила Верити.
– Нет, мэм. Но он заявил, что будет говорить только с вами.
Верити вздохнула. Кто бы это ни был, ей придется с ним встретиться. Она надеялась, что этот человек не займет у нее много времени. А может быть, он приехал обсудить что-то относительно праздника? Возможно, он слышал о приготовлениях – слухи распространяются по округе как лесной пожар – и представляет труппу актеров, или музыкантов, или торговцев, кого-то, кто хотел бы участвовать в празднике.
– Конечно, мне надо с ним увидеться, – сказала Верити. – Возьмите, пожалуйста, мою шляпу и мантилью, миссис Трегелли. Господи, я вся в пыли после дороги! Наверное, ужасно выгляжу?
– Ничуть, мэм. Только одна прядь выбилась из прически, вот здесь. Давайте поправим... Теперь вы выглядите как новый пятипенсовик. Прислать вам чай и бисквиты?
– Не знаю, – сказала Верити. – Сначала узнаю, что у него за дело. Если вы мне будете нужны, я позвоню.
– Как хотите, мэм.
Верити, как в зеркало, заглянула в висящий на стене отполированный нагрудник доспехов. Она наскоро поправила волосы, отряхнула юбки и вытерла мыски ботинок о заднюю часть чулок. Это вес, что она могла сейчас сделать. После этого она направилась к восточному крылу дома.
Дверь в гостиную была открыта. Верити заметила мерцающий свет огня. Она вошла и увидела мужчину, стоящего к ней спиной, лицом к камину.
– Сэр! Вы хотели меня видеть?
Мужчина обернулся, и Верити открыла рот от удивления. Она оказалась лицом к лицу со своим мужем, Гилбертом Расселлом.
Когда Джеймс вернулся с поля, Джаго Ченхоллз был на редкость молчалив, но Джеймс настолько устал, что у него не осталось сил удивиться такому необычному поведению. Джеймс и Марк Пеннек собирали сено в стога, работали долго и тяжело. В такие дни Джеймсу больше всего не хватало управляющего.
В те месяцы, что прошли после увольнения Баргваната, Джеймс очень доверял Марку Пеннеку. Ему было неудобно просить помощи у Марка, поскольку тот относился к Джеймсу так же, как остальные местные жители. Но участок, арендуемый Пеннеком, был самым большим в Пендургане, а Марк – самым опытным фермером, поэтому Джеймс все-таки обратился к нему.
Сначала они чувствовали себя неловко, работая вместе. Однако за несколько месяцев, в течение которых им пришлось трудиться бок о бок, они стали друг друга уважать, и работа пошла хорошо. Джеймсу пришло в голову, что рассуждения Верити по поводу его дурной репутации в какой-то мере справедливы. То, что он держится ото всех на расстоянии, в самом деле только увеличивало враждебность по отношению к нему. Но Верити, казалось, не понимала, что он сторонится всех не по своей воле. Это было необходимо.
Джеймс пригнулся, входя под арку двора, потом остановился разогнуть спину. Все мышцы чертовски болели, и было похоже, что завтра утром он не сможет пошевельнуться. Джеймс открыл тяжелую дубовую дверь большого холла и застонал от усилия, которое для этого пришлось приложить. Боже, он стареет. Сейчас лучше всего было бы лечь в горячую ванну. Может быть, у Верити есть какое-нибудь травяное средство, чтобы снять напряжение мышц спины, плеч и бедер?
Перед тем как пройти к лестнице, ведущей в его башню, Джеймс захотел просмотреть почту. Он ждал письмо от Вулфа относительно увеличенного парового цилиндра, а также новый номер «Эдинбургского обозрения». Он бы взял все это с собой наверх и спокойно почитал, лежа в горячей ванне.
В библиотеке он подошел к письменному столу, на котором миссис Трегелли всегда оставляла для него дневную почту. Посреди стола лежал толстый кожаный кошелек. Что за черт? Джеймс поднял кошелек. Он был тяжелый. Джеймс отодвинул кожаный ремешок, закрывающий кошелек, и увидел внутри много золотых монет. Намного больше ста фунтов, может быть, фунтов двести. От волнения Джеймса охватила дрожь. Рядом с кошельком лежала сложенная и запечатанная записка. Джеймс взял ее осторожно, как будто она могла обжечь ему пальцы. Он был в ужасе от того, что ему предстояло прочесть. Горло у него сразу пересохло, так что он едва мог сглотнуть, дыхание стало неровным. Джеймс долго смотрел на пергамент, прежде чем собрался с духом и сломал печать.
Еще один сложенный листок выпал оттуда и лег на стол. Джеймс не обратил на него внимания: его глаза бегали по короткой записке, нацарапанной тонкими каракулями.
Я забираю свою жену домой. Вы найдете кошелек с фунтами, возмещающими Ваши затраты в ноябре прошлого года, и некоторую дополнительную сумму за Ваши хлопоты. Прилагаю оригинал купчей. Давайте считать эту сделку потерявшей юридическую силу. Сожалею о доставленном беспокойстве.
С уважением, Гилберт Расселл.
Джеймс чувствовал себя так, будто огромный кулак ударил его в живот и выбил из него весь воздух. Он не мог вздохнуть. Не мог двинуться с места. Мог только смотреть на слова, написанные на странице, читать их снова и снова, как будто, если прочесть еще раз, смысл их изменится.
«Я забираю свою жену домой». Джеймс рассматривал, как написано каждое слово, как чернильные линии расширяются в одном месте и утончаются до размера волоса в другом.
Он смотрел и смотрел до тех пор, пока огромный ком отчаяния не начал подниматься у него в животе и пробираться выше, сначала к груди, потом к горлу.
– Нет... – Это прозвучало чуть громче, чем сиплый шепот, почти как стон. – Нет. Нет. Нет.
Она уехала. Верити уехала.
Пальцы Джеймса медленно сжали хрустящий пергамент. Он огляделся и почувствовал себя потерянным, сбитым с толку. Так он чувствовал себя только после провалов в памяти.
Верити уехала. Эта мысль сверлила его мозг. Уехала. Расселл забрал ее домой.
Но ведь ее дом здесь. Она здесь дома так же, как и Джеймс. Как она могла уехать? Как он будет дальше жить без нее?
Джеймс крепко закрыл глаза, борясь с болью. Страдание и отчаяние грозили захлестнуть его. Эти несколько чернильных строк проделали огромную брешь в его душе, оставили его высохшим, пустым и мертвым внутри.
Он не имел права любить ее, не должен был позволять себе влюбиться в нее. Но он полюбил ее, а она уехала.
Джеймсу захотелось умереть.
– Нет!
Он смял пергамент в маленький шарик и швырнул на пол. Схватил мешочек с деньгами и изо всех сил запустил его в противоположную стену. Кошелек задел китайскую вазу, и та с оглушительным грохотом упала под дождем золотых соверенов.
– Милорд!
На шум пришла миссис Трегелли. О Господи, он сейчас не был готов никого видеть.
– Милорд...
Джеймс глубоко вздохнул и сосредоточился на гневе, бушующем у него в груди. Гнев был ему понятен. Джеймс знал, как с ним обращаться. Он знал, как его использовать. Он знал, как в гневе находить убежище. Джеймс проверил его, приманил и смаковал до тех пор, пока гнев не превратился в чистую, подлинную, всепоглощающую ярость.
Джеймс обернулся и оказался лицом к лицу со своей доброй экономкой. Неукротимая ярость в его глазах заставила ее на шаг отступить.
– Что, черт побери, здесь произошло, пока меня не было дома?
Его рык отражался от толстых стен и сотрясал воздух своим грохотом.
Миссис Трегелли слегка вздрогнула, но не отвела глаз.
– Она уехала, милорд.
Эти слова полоснули его как бритва.
– Я знаю, что она уехала, черт побери! – вскричал Джеймс. – Как это произошло?
– Она уехала с тем молодым человеком, мистером Расселлом. Она сказала, что он... ее муж. Она была очень расстроена, милорд.
– Боже правый! Он увез ее силой? Он...
– Нет, милорд. Она спокойно пошла с ним, взяла все свои вещи. На это было жутко смотреть. Гонетта и повариха рыдали так, что сердце разрывалось, а маленький Дейви повис у нее на шее и умолял остаться. Бедному Томасу пришлось оттаскивать от нее мальчика. При этом миссис Верити плакала так же безутешно, как и Дейви.
Голос миссис Трегелли задрожал, и она замолчала, чтобы вытереть рукой глаза.
– Она всех нас обняла, – продолжала миссис Трегелли, – как будто мы ее семья. Она хотела подождать, пока вы вернетесь, но мистер Расселл ждать не стал. Он сказал, что им надо выезжать немедленно. Миссис Озборн оставила для вас записку. На вашем столе. Вы видели?
– Нет.
Джеймс повернулся и наклонился над столом. Он подобрал листок, который выпал из письма Расселла, но это была всего-навсего копия купчей. Такая же хранилась у Джеймса под замком в течение всех этих месяцев.
– Я не вижу ее, – сказал он и перевернул все бумаги у себя на столе. – Где она? Где?
– Вот, милорд. – Миссис Трегелли показала на запечатанную записку, прислоненную к чернильнице серебряного письменного прибора старого лорда Харкнесса.
Джеймс схватил записку, при этом перевернул сосуд с промокательным песком, разбрасывая его по столу. «Лорду Харкнессу», – было написано на сложенном листе изящным, легким почерком. Даже не «Джеймсу», только титул. Он подавил в себе досаду, сломал печать и жадно прочитал.
Джеймс!
Мне очень жаль, что пришлось уехать не простившись. Мой муж вернулся за мной, и, поскольку закон на его стороне, я вынуждена покинуть Пендурган. Пожалуйста, прими мою благодарность за твою доброту и дружбу и за возможность узнать добрых людей Пендургана и Сент-Перрана, которую ты мне дал. Я буду по вам скучать. Я очень сожалею, что не смогу присутствовать на празднике Иванова дня. Уверена, что он пройдет успешно. Люди с нетерпением ждут его. Знай, что воспоминание о тебе навсегда останется для меня самым дорогим, что было в моей жизни.
Твой друг Верити Озборн Расселл.
Джеймс повернулся спиной к миссис Трегелли и снова прочитал письмо, смакуя каждое слово, отыскивая под болью надежду. Он нашел ее проблеск в последней строчке. «Самое дорогое, что было в моей жизни».
«О, конечно, – думал Джеймс, – и ты для меня тоже».
Джеймс долго стоял, выискивая точный смысл каждого слова. Верити было жаль уезжать. Она была благодарна за его доброту и его дружбу. Она хотела попрощаться. Она будет о нем скучать. Нет, она будет скучать о них всех, но в это чувство включен, конечно, и он. Она будет о нем скучать. Ей было жаль. Она благодарна. Верити к нему привязалась.
Конечно, именно это читалось между строк. Она привязалась. Может быть, она даже любит его. Нет, тут уж он слишком далеко зашел. Но она привязалась к нему. Она беспокоилась о нем. Об этом он знал.
Но что толку понимать, что она испытывала к нему теплые чувства, если она уехала? Какой смысл объяснять боль, разрывающую его сердце?
За такое короткое время Верити перевернула всю его жизнь, жизнь всех в Пендургане и Сент-Перране. Она так много изменила в его мрачном доме. Он уже никогда не станет прежним.
Самым большим изменением был сам Джеймс. Верити начала возвращать его к жизни. Пока это были только крохотные зерна в глубине его несчастной черной души, но они изо всех сил стремились прорасти и выпустить свои побеги навстречу солнцу. Это стремление появилось только благодаря Верити, потому что она верила в него, вселила в него надежду, тогда как он не осмеливался даже мечтать.
Верити разбудила в нем желание жить, научила изгонять терзающих его демонов. Верити посеяла эти зерна, и, видит Бог, Джеймс не хочет дать этим побегам зачахнуть и погибнуть. Он знал, что другой возможности вернуться к жизни у него не будет. Верити была его последней возможностью. И она уехала.
«Я вынуждена покинуть Пендурган». Она уехала не по своему желанию. Этот ублюдок Расселл вынудил ее уехать, прикрываясь законом. Он не очень-то вспоминал о законе прошлой осенью, когда повел свою гордую молодую жену на аукцион в Ганнислоу. Жену, которая фактически так и не стала его женой.
Видит Бог, Джеймс не позволит Расселлу опять причинять ей боль и унижать ее. Расселл, может быть, и связан с ней законными узами брака, но все равно он не имеет на нее прав. У Джеймса, конечно, и вовсе нет никаких прав, кроме одного: он любит ее. Расселл никогда ее не любил. Джеймс ни за что не позволит этому мерзавцу обращаться с Верити как с марионеткой, заставлять действовать по его команде. Он будет бороться за нее, за ее право делать свой выбор.
Он поедет за ней. Он сделает ее вдовой, если это понадобится. Но, ей-богу, он будет бороться, чтобы вернуть ее.
– Миссис Трегелли?
Экономка давно тихонько вышла из комнаты, оставив Джеймса одного со своими страданиями.
– Миссис Трегелли!
Его вопль заставил бедную женщину бежать со всей скоростью, на которую были способны ее полные ноги.
– Да, милорд? – сказала она запыхавшись.
– Как давно они уехали, Верити и Расселл?
– Подождите, сейчас вспомню.
Она поджала губы и, вспоминая, постукивала пальцем по подбородку.
– Несколько часов назад. Думаю, примерно около одиннадцати.
– В одиннадцать? – Джеймс посмотрел на каминные часы.
Было чуть больше трех. Они уехали по меньшей мере четыре часа назад. – Какой у них экипаж?
Миссис Трегелли удивилась:
– Какой экипаж?
– Да, да! – воскликнул Джеймс, не в силах сдерживать нетерпение. – Сколько лошадей? Две или четыре?
– Мне кажется, четыре, милорд. Да, я уверена. Четыре лошади.
Они, должно быть, далеко уехали. Но верхом он, пожалуй, сможет их догнать. Он еще выспросит у Джаго Ченхоллза кое-какие подробности об экипаже, чтобы можно было выйти на их след. Теперь нечего терять время. Джеймс засунул письмо Верити в жилетный карман и устремился к двери.
– Милорд!
Он неохотно остановился.
– Что такое?
– Вы поедете за ней, милорд? Вы привезете мисс Верити обратно в Пендурган?
– Я, безусловно, попытаюсь, – сказал он.
Миссис Трегелли глубоко вздохнула:
– Слава Богу!
Джеймс улыбнулся ей и ринулся к главной лестнице. Он сбежал по ступенькам, не обращая внимания на одеревенелые мышцы, которые так беспокоили его несколько минут назад, и направился к лестнице, ведущей в башню. Неожиданно он нос к носу столкнулся с Агнес Бодинар. Старуха стояла в коридоре, освещенная слабым светом настенного канделябра. Она попыталась префадить ему дорогу в башню.
– Ты собираешься ехать за ней?
– Да, Агнес. Пропустите меня.
– Она тебе не нужна, Харкнесс. Пусть едет.
Джеймс попытался обойти ее, но она шагнула в ту же сторону, что и он, и снова загородила ему дорогу.
– Не будь таким дураком. Она этого не достойна.
Джеймс остановился и посмотрел в холодные серые глаза своей тещи.
– Достойна, Агнес. – Он вспомнил о двух с лишним сотнях фунтов золотом, рассыпанных на полу в библиотеке. – Она достойна каждого пенни.


Верити передвинулась на скамье экипажа и еще раз попыталась найти более удобное положение. Бесполезно. Мышцы одеревенели, их сводило судорогой от долгих часов тряски по изборожденным колеями грязным дорогам. Гилберт настоял на том, чтобы ехать и вечером. Он, похоже, очень хотел побыстрее добраться до Лондона.
Если уж уезжать из Корнуолла, то Верити предпочла бы вернуться в Беркшир, в полуразвалившийся дом, примостившийся на склоне холма, где она провела два с половиной года своего супружества. Однако Гилберт сказал ей, что он продал дом, чтобы вернуть деньги лорду Харкнессу, и теперь снимает маленький городской дом в Лондоне. Верити нужна ему там. Он намерен получить хорошую должность правительственного чиновника и не может позволить втянуть себя в расследование обстоятельств исчезновения его жены.
Верити была в отчаянии, когда их экипаж проезжал по суровому, усыпанному гранитными валунами Бодмин-Муру.
– Как здесь тоскливо, пустынно, – сказал Гилберт. – Не могу выразить, как я сожалею, что вынудил тебя жить в таком унылом месте. Ты, наверное, счастлива, что больше его не увидишь.
Слова Гилберта вызвали у Верити поток слез, которые он принял за слезы облегчения. Она была далеко не счастлива, оттого что видела все это в последний раз. Никогда она не чувствовала себя более несчастной. За исключением, может быть, того момента, когда пришлось силой отрывать тоненькие ручонки Дейви Ченхоллза от ее шеи, или когда рыдающая Гонетта обняла Верити с такой силой, что казалось, вот-вот треснет корсет, или когда она смотрела, как в последний раз исчезает из виду серая масса Пендургана.
Верити всю жизнь будет помнить толстые холодные каменные стены старого дома, пропитанные отчаянием своего хозяина и трагедией, произошедшей в недавнем прошлом. Она полюбила старое имение и с нетерпением ждала весны, чтобы увидеть его сады в цветении. Она никогда не увидит, что станет с крохотной рассадой, которую посадила в огороде и которая только что начала выбрасывать зеленые побеги. Не узнает она и того, прошел ли праздник Иванова дня, как было задумано. Она всегда будет жалеть обо всем, что осталось в Пендургане.
Но больше всего она будет сожалеть о его хозяине.
– Мне не следовало делать то, что я сделал с тобой, Верити, – сказал Гилберт, пока Верити молча плакала. – Думаю, я никогда не смогу тебе объяснить, почему я это сделал. Да теперь это не важно. Но когда я услышал, кому я... с кем я тебя оставил, я был в отчаянии. Лорд Хартлесс из Пендургана!
Верити не мешала Гилберту болтать о том, как он раскаивается, что оставил ее у известного чудовища, убийцы жены. Он ни разу не произнес слово «продал». Но ведь он продал ее, и этого Верити никогда не забудет и не простит.
Гилберт убедил себя в том, что он спасает ее от ужасной судьбы, от какого-то не имеющего названия ужаса в руках лорда Хартлесса. Для Верити же настоящим чудовищем был Гилберт. Такой спокойный, такой сдержанный, такой скромный – и все же чудовище, продавшее свою жену и не испытывавшее угрызений совести до тех пор, пока не узнал о репутации покупателя. Он, наверное, убедил себя, что благородно спасает ее. Верити никогда не простит ему то, что он увез ее от единственного мужчины, которого она когда-либо любила.
Не важно, что Джеймс был темный и сердитый, задумчивый и, возможно, опасный. Она полюбила человека под этой маской и поняла причину его гнева и отвращения к самому себе. Даже узнав причину его страданий, Верити не была уверена, что сможет помочь ему, сумеет залечить его раны.
Но как бы она хотела попытаться! Сердце ее терзала боль еще и из-за того, что она теперь никогда не узнает, значила ли для него что-нибудь ее любовь.
Верити вытерла глаза и выпрямила спину. Ее не сокрушить этим новым поворотом судьбы. Она много пережила, хотя это оказалось самым болезненным из всего, что ей довелось испытать. Бросить все, что осталось незаконченным в Пендургане, бросить Джеймса...
Она выживет. Она всегда выживала. Она должна помнить, что Джеймс питал к ней только дружеские чувства и лишь однажды ночью нечто большее. Только ее собственная самонадеянность была причиной того, что она надеялась и мечтала о несбыточном.
«Ты не похожа на Ровену...»
Слова Джеймса напомнили Верити, что она никогда не сможет занять это особое место в его сердце.
Верити надеялась, что между ними была привязанность, что их дружба была ему дорога. Но все-таки она никогда не смогла бы стать для него важной, потому что она была не такая, как Ровена, единственная настоящая любовь в его жизни.
Всю долгую дорогу в неудобном экипаже Верити размышляла над тем, что произошло, стараясь совладать со своим разбитым сердцем и не сожалеть о несбыточных мечтах. Она не отвечала на попытки Гилберта заговорить с ней. Ей нечего было ему сказать, и она предпочитала оставаться наедине со своими мыслями. До него это наконец дошло, и он замолчал.
Верити закрыла глаза, но заснуть не смогла. Ее ум был слишком взбудоражен, а тело слишком затекло. Как бы ей хотелось где-нибудь остановиться на ночь. Уже несколько часов как стемнело.
Когда экипаж начал замедлять ход около еще одного почтового постоялого двора, где Гилберт намеревался поменять лошадей, Верити вынуждена была заговорить.
– Почему бы нам не остановиться здесь на ночь? – спросила она. – Уже поздно, я устала, мне неудобно. Неужели мы не можем немного отдохнуть?
Гилберт выглянул из окошка кареты.
– Да, постоялый двор кажется довольно приличным. Пойду узнаю, есть ли свободные комнаты.
Верити согласилась бы спать даже на скамье в пивной, но промолчала. Гилберт выпрыгнул из кареты и закрыл за собой дверцу. Верити слишком устала. Она откинулась на подушки и закрыла глаза. Она слышала голоса конюхов и бряцание упряжи, ощущала толчки экипажа, когда меняли лошадей.
Гилберт вернулся через несколько минут и подал ей руку, чтобы помочь спуститься по откидным ступеням кареты.
– У них есть маленькая спальня и отдельная гостиная. Мы можем быстренько поесть перед тем, как лечь спать, если хочешь. Я лягу в кресле в гостиной. Или в пивной.
Он мог об этом не говорить. Верити не боялась, что ее муж будет стремиться лечь к ней в постель после всех этих лет.
Она почувствовала, что, несмотря на неимоверную усталость, ей вовсе не хочется есть, поэтому они заказали легкую холодную закуску в гостиную. Гилберту долгое молчание Верити показалось тягостным, и он опять попытался завязать разговор.
– Я надеюсь, мы сумеем начать все сначала, Верити, – сказал он и передал ей ломтик холодной ветчины. – Надеюсь, мы сможем отнестись к этому как к началу новой жизни. Я знаю, что наш брак не был... не был настоящим браком. А я не был настоящим мужем. В этот раз я постараюсь лучше вести себя по отношению к тебе, дорогая. Вот увидишь. Мы будем жить вместе в Лондоне.
Верити намазывала маслом кусок зернистого хлеба и искала в себе ту смелость, которую взрастила за месяцы, проведенные в Пендургане.
– Я не желаю начинать сначала с тобой, Гилберт, – сказала она. – не хочу жить с мужчиной, который считает, что может продать меня с аукциона за двести фунтов.
Верити удивилась, что она смогла произнести эти слова. Было время, когда она скорее откусила бы себе язык, чем посмела перечить мужу. Она молчала, когда Гилберт вел ее на рыночную площадь в Ганнислоу и надел на нее ошейник.
Значит, с ней что-то произошло. В ней изменилось что-то важное. Верити по-прежнему пойдет туда, куда поведет ее судьба, но она больше не будет молчать о том, что она чувствует и чего хочет. За проведенные в Пендургане месяцы у нее появилась твердость характера. Конечно, нельзя сказать, что характер ее теперь был очень твердым, иначе она не поехала бы с Гилбертом, и пусть бы черт побрал его законные права. Но она больше не будет бессловесной мышкой, какой была раньше.
Гилберт уставился на Верити широко открытыми глазами. Он с трудом проглотил кусок, кажется, даже подавился. Тогда он сделал большой глоток эля, и это, похоже, успокоило его. Гилберт продолжал смотреть на нее, и проблеск понимания появился в его карих глазах.
– Верити! Неужели ты хочешь сказать, что предпочла бы остаться с этим... этим убийцей?
– Да, – не раздумывая ответила она, – именно это я хотела сказать.
– Почему, скажи, ради Бога! Этот человек – чудовище.
– Там я была счастлива. Я была полезной. И он не чудовище.
– О, – Гилберт был сбит столку, – понимаю. Ну что ж, я рад, что все было по крайней мере не так плохо, как я думал. Я воображал, что с тобой творят неописуемые зверства.
– И тем не менее тебе понадобилось восемь месяцев на то, чтобы приехать за мной, – сказала Верити. – Восемь месяцев неописуемых зверств. Ты, должно быть, удивился, обнаружив, что я жива.
Услышав эти слова, Гилберт побледнел. Его руки беспокойно задвигались.
– У меня не было денег, чтобы... чтобы...
– Выкупить меня?
Гилберт вертел в руках салфетку и ерзал на стуле.
– Я должен был вернуть Харкнессу деньги, которые он мне дал. Я не мог просто выкрасть тебя, не опасаясь, что он бросится в погоню.
– А двести фунтов ты уже истратил.
Гилберт отодвинул тарелку, хотя едва притронулся к еде.
– Да. Понимаешь, у меня были долги. Я потратил деньги, чтобы расплатиться.
– Понимаю. Ты продал жену, чтобы выкупить свои долговые обязательства. Другие в подобных случаях продают лошадь или картину. Как мудро было продать жену, которая тебе никогда не была нужна.
– Верити! – Гилберт выглядел несчастным и, казалось, сейчас разрыдается. – Это было отвратительно и несправедливо, я знаю. Я должен буду жить с тем, что натворил. Я не жду, что ты меня простишь. Но как только я получу это место в министерстве внутренних дел я сделаю все для тебя, обещаю. Вот увидишь, Верити! Я обещаю, что сделаю все, что ты только пожелаешь.
Неужели? А как насчет ее желания видеть темного чужака, которого она покинула?
Верити промолчала. Она высказала то, что думала, повторяться не было необходимости. Гилберт ее законный муж, и она обязана идти туда, куда он захочет. Может быть, в Лондоне ей удастся начать новую интересную жизнь. Если бы она могла занять себя полезным делом, то этого, возможно, было бы достаточно.
Но будет ли этого достаточно, чтобы успокоить боль в сердце от тоски по оставленному: по Корнуоллу, по Пендургану, по рыжему семейству Ченхоллзов и доброй миссис Трегелли, по бабушке Пескоу и женщинам Сент-Перрана, по Джеймсу?
Нет. Ничто и никогда не сможет заглушить в ее сердце тоску по Джеймсу.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Ярмарка невест - Герн Кэндис

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Эпилог

Ваши комментарии
к роману Ярмарка невест - Герн Кэндис



а хорошо написано читается легко, немного наивно.
Ярмарка невест - Герн Кэндислидия
23.12.2011, 13.05





Читать легко, неожиданные моменты, показана глубина характеров, но немного наивным выглядит все это знахарство, а врач, который всего лишь в отьезде,так и не появляется...
Ярмарка невест - Герн КэндисItis
13.06.2012, 16.18





Ожидала большего
Ярмарка невест - Герн КэндисТатьяна
7.08.2013, 6.56





Очень мило. Моя оценка 9
Ярмарка невест - Герн КэндисИриска
4.09.2013, 3.38





Очень мило. Моя оценка 9
Ярмарка невест - Герн КэндисИриска
4.09.2013, 3.38





Мне не понравился роман , ничем .
Ярмарка невест - Герн КэндисВикушка
6.10.2013, 22.17





Полный бред! За ГГ приходит муж, который её продал с аукциона, и она молча следует за ним, хотя прекрасно могла остаться?!!!Дочитала до 12 главы и бросила, полный маразм!
Ярмарка невест - Герн КэндисНадежда
25.10.2013, 18.48





Вполне приличный роман, соответствующий жанру.
Ярмарка невест - Герн КэндисТаня Д
25.08.2014, 17.30





Раньше я пыталась читать этот роман, но бросила, так как не могла поверить в то, что женами торговали на ярмарках, думала, что это чушь. Но потом мне попались материалы о том, что действительно в Англии того времени продавали жен на ярмарке, точно так, как описано в романе. И я вернулась к этой книге. И эта нация считала нас за дикарей, азиатов. Да в России и додуматься не могли до подобного торга. Согласна, что роман местами весьма наивный, но приятный. Автор достоверно изобразила клинику посттравматического синдрома, как по медицинскому справочнику, и удачно вплела его в действие романа. А врач видно загулял...
Ярмарка невест - Герн КэндисВ.З.,66л.
14.09.2014, 16.48





"Да в России и додуматься не могли до подобного торга."- пишет В.З. Ахахахах, а в каком году у нас крепостное право отменили, не подскажете? Продавали детей, женщин, мужчин, - не просто продавали, а делали с людьми что хотели, это было узаконено и поддерживалось церковью. Сколько книг написано о судьбе разных талантливых, образованных крепостных, обучавшихся в европах, а по сути являвшихся рабами. Я вспоминаю старенькую рекламу Банк Империал: "В 1863 году в Лондоне открылась первая в мире линия метро...А в России отменили крепостное право." Азиопа мы, Азиопа, и по сей день...
Ярмарка невест - Герн КэндисБухаха
14.09.2014, 18.53





А мне роман очень понравился. Вообще люблю романы в которых главные герои адекватные люди, без всяких тараканов в голове.Этот роман как раз из таких. Милая и добрая героиня,не смотря на ужас через который ей пришлось перейти. И герой с душой нежной после стольких бед. Читайте 10
Ярмарка невест - Герн Кэндиссвет лана
24.09.2014, 16.19





Мне понравилось! Советую прочитать.
Ярмарка невест - Герн КэндисЮлия...
26.09.2014, 8.17





Классный роман! Один из лучших ,прочитанных мною. И хорошо ,что я не читала комменты перед чтением. Ей богу ,иногда мне кажется ,что вообще не нужно комментировать ,прочла книгу--и сама решаешь ,хорошая она или плохая ,а не портить себе все впечатление ,что кому-то что-то не так!!!!!!! Книге--100баллов и мне пофиг кто что думает!
Ярмарка невест - Герн Кэндислана
1.02.2016, 9.34





абсолютно не понравился; скучно и нудно.
Ярмарка невест - Герн КэндисЮстиция
29.04.2016, 14.47








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100