Читать онлайн Искушение богини, автора - Гейдж Паулина, Раздел - Глава 27 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Искушение богини - Гейдж Паулина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.83 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Искушение богини - Гейдж Паулина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Искушение богини - Гейдж Паулина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гейдж Паулина

Искушение богини

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 27

Месяц спустя с важным видом вернулся домой Тутмос, за ним шла армия, обремененная добычей, которую он обещал, и сонмами пленников, которым предстояло стать рабами. Измученному взгляду Хатшепсут он показался выросшим, возмужавшим, и она приняла его с поджатыми губами и прохладным приветствием. Он, казалось, не заметил. Пока сокровища Газы складывали в груды у ее ног, он стоял рядом и своим низким голосом пересказывал все самые яркие моменты похода и осады. Она пошла с ним в храм, где он отдал Амону дань уважения и благодарности. Тутмос уже планировал в храме серьезные преобразования, так что Менхеперра-сонб, его архитектор, и Минмос, его инженер, ходили за ним по пятам, пока он заглядывал в каждый уголок храмового двора. Хатшепсут оставила его за этим занятием и пошла искать Сенмута, желая знать, как настроен народ. Она нашла его с Хапусенебом.
– Как Фивы встретили наследника короны? – спросила она их.
Сенмут отвечал, и в его глазах женщина прочла, как сильно он желает, чтобы она оставалась твердой и не уступала своего.
– От Дельты до самых Фив армию сопровождали толпы феллахов и горожан, во всеуслышание восхвалявших царевича, – сказал он прямо. – Они звали его, а когда он спустился с колесницы и пошел среди них, они называли его фараоном и целовали ему ноги. Люди любят вас, ваше величество, и всегда будут любить, но они уже забыли, что это вы дали им процветание и мир. Теперь они хотят завоеваний.
– Толпа всегда ветрена, – прошептала она, – и люди вечно хотят того, что им всего вреднее. Если они хотят войны, Тутмос, вне всякого сомнения, даст ее им. Как меня это бесит! Все, сделанное мной для того, чтобы наполнить храмовые сундуки и царскую казну золотом и дать моим подданным передышку, дабы они могли подрасти хоть чуть-чуть, будет сведено на нет, а все потому, что рога войны по-прежнему тревожат их наивные сердца!
Она прикусила губу, резко развернулась и вышла. Сенмут мудро предпочел не ходить за ней. Смириться с необходимостью и сделать последний, решающий выбор она должна сама, в одиночестве.
Два месяца спустя, в середине ночи, Хапусенеба разбудил перепуганный служка и задыхающимся шепотом прошептал ему на ухо, что снаружи стоит наследник. Хапусенеб разогнал сон и, с трудом поднявшись с ложа, поблагодарил мальчика и велел тут же бежать к Нехези и просить его прийти с телохранителями. Он выпустил мальчика из храма через свою собственную дверь, ту самую, что открывалась прямо в святилище Амона, и запер ее за ним. Потом набросил толстый плащ и торопливо умылся. Он жалел, что не отправился спать к себе домой, а остался здесь, в покоях при храме, но времени на глупые сожаления не было. Когда двери распахнулись, он уже сидел в кресле, сложив руки на коленях. Его холодные серые глаза были устремлены на Тутмоса сквозь сумрак зала.
Тутмос был один, но в конце коридора стояли на страже двое его солдат. Хапусенеб не знал наверняка, куда подевались его собственные стражники, но догадывался; золото – могучий магнит. Он не встал и не поклонился, а лишь слегка склонил голову. Тутмос приближался к нему до тех пор, пока наконец не навис над верховным жрецом, глядя на него сверху вниз. Тогда и только тогда Хапусенеб встал, и мужчины оказались лицом к лицу. Хапусенеб, как и полагалось по этикету, ждал, когда заговорит царевич. Тутмос пил накануне, но пьян не был. Хапусенеб почувствован запах пива, едва Тутмос открыл рот, его серьги качнулись, когда он крепче уперся ногами в пол и характерным жестом поставил кулаки на бедра, а его глаза яростно сверлили Хапусенеба, стремясь завладеть его взглядом.
– Не буду тратить времени, – сказал Тутмос. – Я не меньше твоего хочу спать, верховный жрец. Я пришел к тебе с предложением.
Он ждал, что Хапусенеб ответит, но серые глаза жреца продолжали едва заметно улыбаться, и он снова заговорил, решительно выставив вперед челюсть:
– Дни моей тетки-мачехи как фараона истекли. Она это знает, и я это знаю, но она и пальцем не пошевелит. А я устал ждать. Во дворце будут перемены, и нет нужды объяснять тебе, какие именно. Я уверен, ты и сам знаешь.
– Знаю, – ответил Хапусенеб, чувствуя, как начинает чаще колотиться его сердце. – Мы все знаем.
– Разумеется.
Тутмос вдруг отступил на шаг и заметался по комнате. Его окружала атмосфера нетерпения, беспокойной, грубой, почти осязаемой силы. Хапусенеб задрожал и поспешил спрятать руки под шерстяной плащ: ему показалось, будто это Тутмос I, Могучий Бык Маат, мечется по его комнате в слабом желтоватом свете ночника.
– Ты долго и верно служил ей, верховный жрец. Твой отец, визирь, с такой же похвальной преданностью служил моему деду, вот почему я пришел к тебе сам, чтобы поговорить с глазу на глаз, а не вызвал тебя к себе публично. – Он порывисто развернулся на пятках. – Ты служишь Египту или Хатшепсу?
Голос Хапусенеба остался спокойным, хотя во рту у него пересохло.
– Ты уже знаешь, что я скажу, царевич. Я служу Египту, воплощенному в фараоне.
– Ты увиливаешь от прямого ответа, а я устал, поэтому спрошу тебя совсем просто. Ты будешь служить мне как верховный жрец или предпочтешь и дальше связывать свою судьбу с фараоном, который никогда не был фараоном?
– Я служу фараону, – упрямо ответил Хапусенеб, – а фараон – это Хатшепсу. Поэтому я буду продолжать служить ей до тех пор, пока она жива.
– Я предлагаю тебе не просто свободу. Я даю тебе возможность остаться в храме и при дворе тем, кем ты был все время, – доверенным лицом и советником фараона. Ты нужен мне, Хапусенеб.
Хапусенеб слабо улыбнулся:
– Я не могу оставить ее, пока она правит Египтом.
– А потом?
Их взгляды встретились, и Хапусенеб напряг всю свою волю, чтобы противостоять всепобеждающему притяжению воли Тутмоса.
– Я принадлежу ей. Я не могу сказать яснее.
Хмурясь, Тутмос сделал к нему шаг:
– Полно, Хапусенеб. Ты ведь не низкорожденный выскочка, как Сенмут. Ты хорошего древнего рода. Встань на мою сторону – и будешь жить, не зная горя.
Хапусенеб выразительно потряс головой, его руки под шерстяным плащом дрожали.
– Я не предам ту, которая осыпала меня своими щедротами и благодеяниями с самых дней нашей юности, проведенной вместе, даже если это будет стоить мне жизни. Она – фараон, царевич, и была им с тех самых пор, как ее отец поднялся к Ра. Если предательство свершится, ищи предателя среди своих.
Тутмос мигнул и отступил назад, от раздражения у него задергалась щека. *
– Ты глупец. Спрашиваю тебя еще один раз, последний. Если ты не согласен служить мне, согласишься ли отправиться в изгнание и никогда больше не переступать границ Египта?
– Я не побегу. Я не оставлю ее одну, без защиты. Я лучше умру.
Серые глаза дрогнули и опустились. Хапусенеб сел. Ноги отказывались его держать.
Тутмос насмешливо ухмыльнулся и быстро зашагал к выходу. Услышав его шаги, солдаты распахнули дверь и приготовились в ожидании команды.
– До этого еще может дойти, – сказал Тутмос громко. – Да, может. Поразмысли над своими словами. И если до утра передумаешь, дай мне знать.
Его ладонь застыла на ручке двери. Хапусенеб ответил юноше мягким взглядом.
– Мне жаль, царевич, но мой разум не флюгер, чтобы вертеться на ветру всякого ветра, дурного или доброго. Я никогда не передумаю.
– Ну и умирай! – взорвался Тутмос, и дверь с грохотом захлопнулась за ним.
Хапусенеб тяжело поднялся и пошел разжигать жаровню. Жреца трясло, ему было очень холодно. Едва он успел подбросить свежих углей на уже тлеющие головешки, как дверь в его покой снова распахнулась и внутрь шагнул Нехези с ножом в руке. Четверо телохранителей его величества вбежали за ним и рассыпались по комнате, обшаривая глазами углы. Хапусенеб боязливо улыбнулся и протянул дрожащие руки к разгорающемуся пламени.
– Спасибо, что пришел, Нехези.
– Я не терял времени.
Нехези спрятал нож в ножны и подошел к Хапусенебу. По его кивку телохранители удалились.
– Боялся, что застану тебя раненым или мертвым. Я видел Тутмоса и его приспешников, они шли через двор, вооруженные до зубов.
– Он приходил только поговорить. Мы побеседовали, потом он ушел.
Нехези взглянул на верховного жреца:
– Ты бледен.
По правде говоря, Хапусенеба прошиб пот. Дрожь еще не унялась, но привычная самоуверенность уже начала возвращаться к нему. Он подвел Нехези к столу, где налил вина и жадно выпил.
– Наверное, ты прав. Тутмос готов действовать – думаю, в ближайшие день-два. Он приходил предложить мне безопасность.
Нехези мрачно расхохотался.
– Вот как? Догадываюсь, чего он просил взамен – и что ты ему ответил. А куда подевались твои стражники?
– Их, я полагаю, переманили. Сомневаюсь, что когда-нибудь увижу их снова. Надо немедленно пойти к Сенмуту и предупредить его. Но он, наверное, в царских покоях. – И жрец беспомощно пожал плечами. – Что будем делать?
– Ничего, умрем как мужчины, – безразлично сказал Нехези. – По крайней мере, мы можем сказать, что и жили мы тоже по-мужски. Суд богов нас оправдает. Нас ждет скорый конец, а вот фараона…
Не выпуская бокалов из рук, они обменялись безнадежными взглядами, сердясь, что теперь, под самый конец, оказались беспомощны, как малые дети. Из комнат Хапусенеба они вышли вместе и, снова обнажив кинжалы, настороженно скользнули в ночь, а за ними, напряженно вглядываясь в ночную тьму, последовали телохранители его величества.
Сенмут и Хатшепсут спали, когда Нехези стал просить у Дуваенене объявить об их приходе, но, еще прежде чем глашатай тихонько стукнул в дверь, они уже лежали без сна и вслушивались в напряженный шепот в коридоре. Когда Дуваенене вошел, они были уже на ногах и торопливо заворачивались в просторные ночные одежды.
– Верховный жрец и канцлер просят аудиенции, – с поклоном сказал Дуваенене.
Увидев его лицо, Хатшепсут едва не ударилась в панику. Время настало. И как скоро, как скоро! Она кивнула, Сенмут ободряюще улыбнулся ей.
– Впусти их. И останься с нами, Дуваенене. Думаю, то, что они хотят сообщить, касается также и тебя.
Он распахнул двери, Нехези и Хапусенеб торопливо вошли. Он тихо затворил за ними двери, убедившись сначала, что телохранители его величества никуда не ушли со своих постов, располагавшихся у входа и в обоих концах длинного полутемного коридора.
– Говорите, – коротко приказала Хатшепсут, – и не бойтесь меня ранить. Время пришло. Ведь так?
Нехези подошел и сел у ее стола, под небольшим окошком. Хапусенеб, приблизившись, как можно мягче рассказал ей о предложении Тутмоса. Хатшепсут молча слушала. Когда он кончил, она подошла и нежно положила руку ему на плечо:
– Ради себя самого, возлюбленный, тебе надо сегодня же ночью покинуть Фивы и бежать на Север. Я не хочу, чтобы твоя кровь была на моей совести.
– Я никуда не поеду. Мое место здесь, здесь я и останусь. Нехези, Сенмут и все остальные ваши министры скажут то же самое.
– Я все забрала у тебя, Хапусенеб, даже твое сердце. Так неужели я должна отнять еще и жизнь?
Она говорила тихо, почти шепотом, так что двое других слышали лишь ее тон – просящий, умоляющий.
– Я дам тебе золота и солдат. Ты легко найдешь себе пристанище в Ретенну или Гуррии. Пожалуйста, Хапусенеб, оставь меня!
Все время, пока она говорила, его пальцы ощупывали браслет со знаком должности, а сам он качал головой из стороны в сторону и улыбался.
– Нет, нет и нет, – сказал он. – Разве смогу я жить, зная, что предоставил вас судьбе?
– Глупец! Какой же ты глупец! – сказала она в сердцах. – Да что ты, что любой из вас может сделать, оставшись? Течение повернулось против меня, потоп неотвратим!
– Мы можем умереть, – раздался с противоположного конца комнаты голос Нехези. – Мы можем умереть.
Вскрикнув от досады, она бросилась назад, к ложу, и напряженно замерла на его золоченом бортике.
– Мы можем показать Тутмосу, что такое настоящая верность, и принести последнюю жертву долгу. Ни один солдат не станет желать большего, – продолжал Нехези так спокойно, точно пересказывал содержание ежедневных донесений из номов.
Хатшепсут кусала губу, лихорадочно соображая.
– Сколько времени у нас есть? – спросила она. Нехези поднялся со своего места и вышел в круг света посередине комнаты.
– Нисколько, – сказал он. – Теперь, когда Тутмос обнаружил свои намерения, он будет действовать быстро. Первый его удар будет направлен против тебя, Сенмут, самого могущественного князя Египта. Потом он избавится от Хапусенеба, главного служителя храма, а потом и от меня, телохранителя фараона.
– А по-моему, он попытается проделать все это одновременно, – сказал Сенмут.
Весь разговор казался ему глубоким неприятным сном: желтый тусклый свет, три окаменевшие фигуры, слабый вой ночного ветра в закрытых ветроуловителях, и надо всем этим стремительно опускающаяся тьма, которая никогда уже не рассеется и не даст увидеть дневной свет. Голос Сенмута был так же безжизнен и так же плохо повиновался ему, как отяжелевшие руки и ноги.
– Он ударит быстро и сразу и сделает это ночью, боясь, что, если он промедлит, вы, ваше величество, сможете собраться с силами и уничтожить его.
– Как же мало он меня знает, – ответила она. – Окажись он на моем месте, сам Тутмос не колеблясь пролил бы кровь солдат ради одной попытки, какой бы отчаянной она ни была, но я не стану этого делать. Я не буду убивать.
Над ними нависла тяжелая тишина – безразличие, свойственное поражению. Но вот Хатшепсут зашевелилась и послала Дуваенене за Нофрет и рабами.
– Будем вместе есть и пить, пока восходит Ра, – сказала она, – и не станем больше говорить о тяжелых вещах. Вы знаете мои чувства к каждому из вас. Если все, что мне осталось, – просить за вас перед богами, значит, так я и поступлю. Позже, когда мы вместе пойдем зелеными полями рая, мы будем смеяться и вспоминать все, что произошло с нами, как будто то была игра.
Они сидели неподвижно, не глядя на нее, и каждый боролся с чувствами, слишком глубокими, чтобы выразить их словами. Нофрет вошла и тут же отправилась за едой, вином и светильниками. Когда все принесли, они сели на подушки на полу и стали есть, пить за здоровье друг друга и негромко говорить обо всем, что им довелось пережить и совершить вместе, начиная с тех далеких солнечных дней, когда каждый из них получил свой первый пост, и каждое мгновение они подносили поближе к свету памяти, восхищаясь его красотой, ужасом или юмором, и улыбались друг другу, а их глаза светились любовью и смирением. Потом была заря, и пока Хатшепсут стояла перед ними на коленях, а черные волосы падали ей на лицо, они, обняв друг друга за плечи, пропели ей хвалебный гимн, но под конец, когда Ра взглянул на них через окно и омыл каждого прозрачным сиянием, их голоса дрогнули и пришли непрошеные слезы.
Она встала и обняла их, яростно прижимая каждого по очереди к груди, плача вместе с ними в рассветной тишине. Один за другим они пали ниц и поцеловали ее босые ноги, прежде чем кануть в забвение и забрать с собой дни силы и счастья, которые сами же ей даровали, пройти, точно рябь на тихой воде. Хатшепсут повернулась к Сенмуту, бледная, изможденная и словно помолодевшая в нарастающем свете.
– Давай поднимемся на крышу, – сказала она, беря его за руку.
Они вышли из спальни, прошли по лестнице, прилепившейся к наружной стене дворца, и оказались на плоской крыше ее аудиенц-зала. Там они сели, все еще держась за руки, и Сенмут понял, что в последний раз видит величественные пилоны и обелиски Фив. Далеко на западе еще висела ночь, темным серым облаком прильнув к вершинам утесов и туманя свет солнца. Широкий простор Нила уже сверкал в лучах нового дня, искрясь и покрываясь рябью, точно ямочками улыбок. Заросли камышей и высокие пальмы на его берегах стояли оазисами зеленой прохлады. Прямо перед Сенмутом раскинулись сады, где он так часто бродил среди лужаек, статуй, широких аллей и извилистых тропинок, мечтал, смеялся и плакал. Сейчас они были пустынны и тихи, как обычно перед шумным, хлопотливым днем, на траве блестела роса, флаги империи развевались на утреннем ветерке. За ними он разглядел яркие солнечные блики – это солнце играло на золотом носу царской барки, покачивающейся на волнах у причала. Он сделал глубокий вдох, точно пытаясь вобрать в себя все запахи Египта: дыхание илистой воды и сладостный аромат лотоса, свежесть живых деревьев и дуновение мирры.
Он медленно повернулся к ней.
– Благодарю тебя, прекрасное божество, – тихо сказал он. – Благодарю тебя, божественное воплощение, живущая вечно. Я не забуду.
И он нежно обнял ее и целовал до тех пор, пока ветер не сдул зимнюю дымку, а пальцы Ра не обожгли их усталые лица.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Искушение богини - Гейдж Паулина


Комментарии к роману "Искушение богини - Гейдж Паулина" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100