Читать онлайн Ты в моей власти, автора - Гаскойн Джил, Раздел - 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ты в моей власти - Гаскойн Джил бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ты в моей власти - Гаскойн Джил - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ты в моей власти - Гаскойн Джил - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гаскойн Джил

Ты в моей власти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

2

Когда Розмари на следующее утро сошла вниз, было десять часов, и, к ее удивлению, Бен и Элла уже исчезли. На столе осталась немытая посуда, хлебные крошки и пролитый чай, а также записка, второпях нацарапанная Эллой – Бен собирается на Петтикоут-лейн, она поедет с ним, и не надо беспокоиться, если она не вернется сегодня, потому что идет в гости к друзьям в Степни и может остаться у них ночевать. В понедельник с утра у нее проба. Была еще приписка, несомненно, рукой Бена: «Спасибо за все. Надеюсь, что скоро увидимся».
Она перемыла посуду и убралась в кухне, вполуха слушая радио, занятая собственными мыслями. Ее тревожили Бен и Элла. Часы шли, тревога становилась все сильнее. Розмари сердилась, что никак не может отделаться от навязчивых картин, порожденных собственным воображением, и старалась чем-нибудь занять себя. В это воскресенье она оказалась совсем одна и была бы рада даже визиту матери к чаю, только бы не оставаться наедине с тишиной, изводившей ее. Розмари набрала номер матери и, стоя у себя в холле, глядя, как за стеклами двери бушует внезапно налетевший град с дождем, слушала, как ровно двадцать четыре раза прозвучал и остался без ответа звонок в маленьком стерильно-чистом домике с террасой в Стритхеме.
Розмари разожгла огонь в камине, заварила чай. Ей хотелось чем-то побаловать себя, и она сделала тосты и так густо намазала их маслом, что оно сочилось на пальцы.
Она уселась на софу и попыталась просмотреть воскресные газеты. Дождь превратился в мокрый снег, который постепенно заносил газон. Она нашла любимую запись и включила магнитофон. Но музыка лишь усилила ее печаль, напоминая о давно ушедших днях.
Не в силах сосредоточиться на чтении, она включила телевизор. По четвертому каналу шел черно-белый фильм «Женщина» с Джоан Кроуфорд, и некоторое время она пыталась его смотреть. Но все бесполезно. Каждая самая маленькая клеточка ее мозга была заполнена Беном Моррисоном. Он смутил ее спокойствие – и она негодовала на его вторжение.
Розмари посмотрела свою собственную передачу, которую записала в прошлый четверг, и позавидовала себе самой – сорокадевятилетней и еще не испытавшей вторжения мужчины в избранное по собственной воле уединение. Но теперь здесь был Бен, от обаяния которого невозможно избавиться.
Телефон по-прежнему молчал. Розмари смотрела на снег с дождем и встала с места только для того, чтобы отнести поднос в кухню, а затем остановилась у широкого французского окна, не в силах отвести взгляд от лужиц на неровной каменной террасе. Когда к вечеру снег перестал, она отыскала в холодильнике полбутылки вина и уселась на полу перед камином. Телевизор продолжал работать, негромкие голоса актеров, казалось, понемногу разогнали охватившее ее одиночество. Вино помогло Розмари расслабиться, избавиться от излишней стыдливости, и на нее нахлынули воспоминания двух прошедших дней: его рука на ее плече; взгляд, который он не сводил с нее – она встречалась с ним глазами, когда бы ни повернулась в его сторону; улыбка, постоянно появлявшаяся – стоило ей взглянуть на него; намек в его глазах; обещание в его руках; легкость, с которой ему удавалось рассмешить ее; простота, с которой он оказался неотъемлемой частью ее уик-энда. Розмари вновь и вновь испытывала ощущения, о которых, как ей казалось, давно забыла.
Сколько раз она твердила своей подруге Фрэнсис:
– Cлава Богу, мое либидо исчезло навсегда.
– Не верь этому, – возражала Фрэнсис. – Появится, никуда не денется. Когда меньше всего ждешь. И доставит массу неприятностей. А чем ты старше и чувствительнее, тем они ощутимее.
Розмари смеялась, не веря ей. И вот теперь, черт возьми, вот оно, пожалуйста, после Бог знает скольких лет.
И если не остановиться вовремя, это может плохо кончиться. Сколько ему? Тридцать два, тридцать три? Он актер. Они с Эллой были любовниками. Одно хуже другого! И это все, что она о нем знает. Но, может быть, она все придумала, все это – лишь ее воображение. Может быть, они больше никогда не увидятся. Но в глубине души она знала, что это не так. Ни один мужчина так не завладевал ее воображением, во всяком случае в последние двадцать лет. Вот в этом и беда.
За шестнадцать лет супружеской жизни Розмари однажды позволила себе роман. Муж ничего не знал, и никто не знал, кроме Фрэнсис. Джон, за исключением первых нескольких лет совместной жизни, мало интересовался ею, а после рождения Эллы, – пожалуй, вовсе перестал. Роман длился всего полгода, и Розмари чувствовала себя чудесно, несмотря на угрызения совести. Но, очевидно, она наскучила любовнику, и он исчез без всяких объяснений. Она потихоньку выплакалась и успокоилась. Неверность была не в ее характере, и эта история способствовала распаду их брака. Они неизвестно зачем прожили вместе еще несколько лет и в конце концов разошлись. Развод проходил тяжело, но жизнь обоих вскоре наладилась. В конечном итоге отношения между ними сохранились вполне дружеские, хотя виделись они редко.
Но это было уже лет четырнадцать назад. Если говорить о серьезных романах. Время от времени случались «недолгие встречи», как их именовала Фрэнсис, и даже как-то, после вечеринки, на которой все страшно перепились, когда неважно, что и с кем, она позволила себе «секс нараспашку», как выражается Эрика Джонг. А сейчас ощущение мира и безопасности, которые она нашла в одинокой жизни, было слишком драгоценным, чтобы позволить себе влюбиться или вновь впустить в свою жизнь мужчину. С неполных сорока лет она приучила себя к одиночеству и по мере того, как уходили годы, все больше ощущала прелесть такой жизни.
– Ничего, все пройдет, – говаривала неунывающая Фрэнсис, когда у нее бурно, со слезами и переживаниями, кончался очередной роман.
Но Розмари это не прельщало. Ей нравилась ее собственная жизнь. В ней проснулось честолюбие, и работа, которой она начала заниматься, чтобы не зависеть от выплаты алиментов, оказалась делом жизни. Сначала она работала журналисткой на телевидении, не появляясь на экране, затем вела радиопрограмму и, наконец, стала ведущей телевизионной передачи. Добилась успеха. Свидетельством тому была улыбка, которой неизменно приветствовал ее управляющий банка, ее давний и надежный друг, покупка собственного нового дома и полнейшее отсутствие времени и энергии на то, чтобы заводить романы. У нее не было желания впускать в свою жизнь мужчину, который, как она думала, несет разрушительное начало, Розмари была уверена, что женщины могут заполнить свою жизнь чем-то другим, например работой, легче, чем это принято думать.
– Но ведь без мужчин так скучно, – не переставала уверять ее Фрэнсис.
– Как заскучаю, я тут же скажу тебе, Фрэнсис.
– Ты не догадаешься, что дело в этом. Ты ведешь слишком размеренную жизнь.
Но Розмари только улыбалась, мужчины были для нее лишь добрыми знакомыми, она пребывала в мире с собой. Вплоть до субботы. Вплоть до следующего за ее пятидесятилетием дня. До тех пор, пока любовник ее дочери – бывший любовник? Приятель? Или будущий враг? – не вторгся в ее дом, ее жизнь и пробыл там достаточно долго, так что она успела пожалеть о прошедших впустую годах…
В памяти всплыл навес для велосипедов в их старом доме, знакомые мальчишки; она представила себя подростком. «Тебя с улицы не дозовешься», – постоянно ворчала мать. Но на самом деле летом они гуляли не по улицам, а сидели на лесных полянах, а когда холодало – на автобусных остановках. И вовсе не так часто, как она внушала матери, происходили собрания девочек-скаутов или групп христианской молодежи… Неумелые, жадные ласки. Ее вновь охватила возбужденность, она снова ощутила себя пятнадцатилетней.
И весь этот вечер, который Розмари провела в безделье, время от времени отпивая глоток вина, подходя к окнам и глядя на улицу, переходя из комнаты в комнату просторного тихого дома, ее не оставляло воспоминание об улыбке Бена, печальной и насмешливой. Она пила свой любимый кларет, видя перед собой эту улыбку, и продолжала видеть ее, отправившись в постель и даже проснувшись с головной болью в холодное утро следующего дня.


Ее секретарша Дженни всегда появлялась ровно в половине десятого. Она приходила два раза в неделю, чтобы просмотреть письма телезрителей и другие почтовые сообщения, сделать необходимые звонки – Розмари терпеть не могла звонить. Они работали в маленькой светлой комнате справа от большого зала, которую Розмари превратила в кабинет. В понедельник обычно нужно было договариваться о встречах – либо отказываться от них, выражая сожаление. Телефон звонил не переставая с той минуты, как начали работать учреждения.
Дженни было тридцать с небольшим. Разведенная, с двумя маленькими детьми, она была рада найти работу с неполной занятостью. Они работали вместе уже два года и неплохо ладили. Обе сдержанные, они редко касались в беседах своей частной жизни, зато с жаром и подробно обсуждали проблемы выращивания цветов и разговаривали о супермаркетах. Хорошенькая аккуратная женщина с правильными чертами лица, здравомыслящая, всегда подтянутая, она как нельзя лучше подходила Розмари.
И в это первое утро новой недели, когда Розмари все еще пребывала в смятении, Дженни подействовала на нее отрезвляюще. Все куда-то отодвинулось, и несколько благословенных часов Бен Моррисон пребывал где-то в отдаленном уголке ее сознания. Но в половине второго, когда Дженни сказала: «Я прощаюсь с вами до завтра» – и отправилась на автобус, чтобы ехать домой, Розмари вновь оказалась одна в доме, наедине со своими воскресными мыслями и воспоминаниями. Пат ушла еще раньше, в двенадцать, забрав то, что надо было сдать в химчистку, и взяв список покупок на завтра. Фрэнсис вот уже неделю находилась в Париже, участвуя в рекламной кампании косметической фирмы, в которой она работала. Розмари позвонила своему агенту, но он ушел на ленч. Ничего не оставалось, кроме как расположиться в оранжерее, прихватив с собой сандвич и шерри, и заняться составлением списка дел на вечер. Сделать несколько телефонных звонков, съездить в садоводческий центр и непременно, хотя у нее и не было желания, пригласить на чай мать, которая не была у нее с самого Рождества и наверняка чувствует себя заброшенной. Мать Розмари, Бетти Дальтон, разведенная, а потом вдова, прожила на свете семьдесят девять лет – заурядную, неудавшуюся, как ей казалось, жизнь. Единственным интересом и даже некой сомнительной радостью были для нее жалобы на давно умершего мужа, с которым Бетти состояла в разводе. Рассказывая о нем очередную историю, она не осознавала, что симпатии слушателя всегда оказывались на его стороне. Нуждаясь не столько в компании, сколько в сострадании, она нарочито язвительно смеялась «над его глупостями», не чувствуя настроения собеседников.
Ко времени его ухода они прожили в браке двадцать пять лет. По случаю серебряной свадьбы Бетти собиралась устроить обед в ближайшей гостинице. В конце концов так принято. Бетти полагала, что была хорошей женой. Двадцать пять лет вместе означали удавшийся союз, пусть даже ему недоставало любви. Позвали гостей, и в их числе недавно вышедшую замуж беременную Розмари с мужем. В меню обеда входили неизменная дыня с портвейном, куриные грудки с виноградом под белым соусом. Появление десерта и торта, украшенного оборочками из серебряной фольги и шоколадными колокольчиками в виде сердечек, вызвало всеобщий восторг. Наконец подали портвейн, а для дам – «Тиа Мария» с кремом.
Отец Розмари, Билл Дальтон, неразговорчивый и даже несколько подавленный, поднялся со стула, сосредоточился – ему мешало выпитое вино – и поднял бокал в честь жены, сидевшей напротив. Гости, некоторые с повлажневшими от притворного умиления глазами, зашикали друг на друга, глядя на виновника торжества с выжидательными улыбками. Билл откашлялся. Он смотрел только на женщину на противоположном конце стола, которая улыбалась ему одними губами, довольная празднеством.
– Бетти… – Его голос оказался неожиданно громким и твердым. – Бетти Дальтон, я пью за тебя. Прежде всего за то, что ты подарила мне дочь. Это лучшее, что у меня есть. И еще… – Он сглотнул, на минуту замолчав. Во взгляде его жены мелькнуло подозрение – ей не понравилась неизвестно откуда взявшаяся сила в его голосе. – И еще, – вновь уверенно заговорил он, не сводя с нее взгляда, – за самые хреновые двадцать пять лет, которые только можно прожить.
Стояла полная тишина, никто не смел и вздохнуть.
– А сейчас мне самая пора унести отсюда ноги и спасти хотя бы остаток жизни.
И не сказав больше ни слова, он осушил бокал, поцеловал дочь, потрепал ее по щеке, пожал руку растерянному зятю и, на прощание щелкнув каблуками и кивнув гостям, потерявшим способность говорить и внезапно протрезвевшим, исчез из зала, из гостиницы, из жизни Бетти. Навсегда. Оставив все… в том числе неоплаченный счет за обед.
Этот вечер надолго врезался в память присутствующих. Они поспешили покинуть бившуюся в истерике, полуобморочную хозяйку, около которой хлопотала плачущая дочь, и один за одним бесшумно исчезали. Скандальная выходка Дальтона дала этим обывателям пищу для разговоров на всю оставшуюся жизнь.
Билл основательно подготовился к уходу. Прибегнув к помощи юриста, он завершил все свои дела и уехал в Австралию, где перед ним открылась новая жизнь. Розмари больше никогда не видела отца, только часто получала от него полные любви письма, о чем никогда не говорила матери.
А Бетти не переставала жаловаться и тревожить память этого отчаянного человека, даже узнав о его смерти. Он больше не женился, и Розмари знала, что его последние годы не были ничем омрачены. Она ни в чем не винила его и на расстоянии стала любить еще больше, чем в детстве.
Мать продолжала существовать рядом. Розмари всячески старалась облегчить ей жизнь, тратя деньги на то, чтобы сделать ее удобнее. Она не забывала регулярно звонить и, когда хватало времени и сил, приглашала ее к себе. Они расходились почти во всем, но с годами у Розмари выработалась привычка придерживать свои мнения при себе.
В половине третьего она взяла трубку, надеясь, что мать еще не легла отдыхать после ленча (всегдашние бисквиты и сыр).
– Здравствуй, ма. Это я.
– Водонагреватель опять вышел из строя.
«И здравствуй, дорогая», – подумала Розмари. Знакомые ноющие интонации матери заставили ее сердце сжаться.
– Я хотела позвать тебя к себе на чай. Я заеду за тобой. – В голосе Розмари звучало деланное воодушевление.
– Твой отец испортил нагреватель как раз перед тем, как ушел от меня.
Розмари подавила желание спросить, нет ли связи между этими событиями.
– Мама, это было тридцать лет назад. Не может быть, чтобы ты не меняла нагреватель.
– От него никакого толку в доме не было. Нам всегда приходилось звать мастеров.
– Я приеду за тобой через час. И позвоню в мастерскую. Хорошо?
– Придется покупать новый нагреватель. Теперь вещи долго не держатся.
– Господи, ма, ничто не может служить вечно.
– Не поминай имени Господа всуе, Розмари. Ты же знаешь, я слышать этого не могу. Особенно от женщины твоих лет.
И это говорила Бетти Дальтон, которая и в церкви-то бывала только по случаю чьих-нибудь похорон.
Розмари вздохнула.
– Я буду у тебя так скоро, как только смогу. Если хочешь, оставайся у нас на ужин.
У Розмари не было ни братьев, ни сестер. Казалось, она появилась на свет в результате единственного соития родителей. У матери, постоянно слышала Розмари, была тяжелая беременность и трудные роды. «Как это женщины отваживаются на такое дважды?» – снова и снова спрашивала Бетти, видя, как подруги обзаводятся вторым и третьим ребенком. При этих словах подрастающую дочь охватывали самые ужасные предчувствия.
Вернувшись из брикстонского родильного дома («Стритхэм-хилл», – чопорно поправляла Бетти каждый раз, когда упоминался Брикстон, – ты родилась в «Стритхэм-хилле»), она переместила одежду мужа и его немудреные личные вещи в маленькую комнатку на лестничной площадке в доме, который они арендовали с самого начала своей супружеской жизни, еще перед второй мировой войной. Домик был небольшой и складный, с садом, и все эти годы она не хотела никуда переезжать, так что в конце концов Розмари купила его несколько лет назад за весьма умеренную цену.
Бетти поставила подержанную, заново выкрашенную детскую кроватку в двойной спальне, которую до той поры делила с кротким человеком, который был ее мужем.
По поводу рождения ребенка Биллу дали особый отпуск из действующих частей, и, пока жена оставалась в родильном доме, он, работая день и ночь, старательно выкрасил и оклеил обоями с плюшевыми мишками комнатку, которая, как он полагал, послужит первым приютом его новорожденной дочери. Но вышло так, что он сам безропотно спал там, в бело-розовой комнате, на небольшом диване-кровати до тех пор, пока Розмари не уехала из дома. Тогда он занял ее спальню, напротив спальни жены, с общей ванной комнатой.
По настоянию Бетти он так и жил один в маленькой комнатке, выходившей на лестничную площадку, отдельно от жены, уединенно и молчаливо. Изгнанник. Бетти любила повторять: «Слава Богу, он больше никогда не приставал ко мне» – с таким видом, будто это была единственная заслуга мужа. Как знать, о чем он мечтал один, в комнате с мишками на обоях, какие планы строил? Какие желания одолевали его? Бетти секс не привлекал, она была рада одиночеству. Розмари никогда не хватало духу спросить, зачем они вообще поженились. Все это было так давно, чувства выдохлись и забылись. В этом скучном доме, где не было любви, росла и взрослела Розмари. Вплоть до момента, когда она вскоре после окончания грамматической школы встретила Джона Дауни и вышла за него, безусловно, слишком быстро и слишком рано, просто чтобы уйти из дома. Розмари, с ее опытом полудетских жадных объятий и поцелуев, хотелось большего, что в те времена могло означать только супружество…
Около трех часов она подъезжала к дому матери, в некотором ужасе ожидая предстоящего вечера, ведомая долгом – добродетелью, которую мать крепко вколотила в единственную дочь. В очередной раз она отдавала свое время, подчиняясь желаниям других.
Мать тут же открыла ей дверь. Шляпка на голове, пальто перекинуто на руку.
– Я готова, – объявила она.
Дочь привычно поцеловала подставленную щеку, сухую, с избытком пудры.
– Ты прекрасно выглядишь, ма. Несмотря на водонагреватель.
– Но нельзя сказать, чтобы я себя прекрасно чувствовала. Я довольна, что ты приехала, в доме так зябко, холод пробирает до костей.
Розмари улыбнулась.
– Может быть, ты хочешь остаться у меня, пока не починят водонагреватель? – предложила она, но сама украдкой скрестила пальцы. Она помогла матери запереть дом на все замки и засовы и усадила ее в большую сверкающую дорогую машину.
Бетти помолчала и, внимательно посмотрев на дочь, принялась сражаться с пристежным ремнем.
– Нет, тебя никогда не бывает дома. А эту твою Пат я не выношу. Она такая бесцеремонная.
И маленький рот обиженно сжался. Бетти не могла забыть, что Пат однажды осмелилась обратиться к ней по имени. Розмари вздохнула про себя, в очередной раз подивившись снобизму нижнего слоя среднего класса, к которому принадлежала ее мать.
На обратном пути они остановились, чтобы купить кекс к чаю. Лимонный бисквит – мать любила его, а Розмари терпеть не могла. Ритуал, который когда-то был еженедельным, начался. Ближе к вечеру появилась Элла, ворвалась как девчонка-подросток, хлопнув дверью, и крикнула во весь голос:
– Ма, наконец-то я нашла хоть какую-то говенную работу!
Она появилась на пороге гостиной и только тут увидала бабушку, сидевшую у камина, которая, услышав, как легко с уст внучки слетело ругательство, поджала губы.
– Господи… – Элла только ухудшила положение. – Ох, ба, прости меня.
Она наклонилась и поцеловала сердито выпрямившуюся старуху в макушку, в седые, ломкие от завивки волосы, подмигивая матери и подняв брови в комическом испуге.
Розмари не обратила внимания на бранное слово – она привыкла и не чувствовала себя задетой. Поэтому сказала:
– Чудесно. Где и что?
– Три пьесы в Ноттингеме. Хорошие роли. Хорошие пьесы…
– Денег никаких! – закончили они вместе.
– Когда ты начинаешь репетировать? – Розмари налила третью чашку чая и чуть поморщилась, видя, как Элла плюхнулась на диван, сбив заботливо разложенные подушки.
– Никогда не сядешь как следует, – сделала ей замечание Бетти, не сдержав улыбки. Элла всегда была ее любимицей. Она не могла устоять перед обаянием живой, уверенной в себе молодой женщины. Бетти не желала слышать об Элле ничего плохого и видела только то, что хотела. Элла взяла чашку и протянула руку за кексом. Розмари заметила, что Элла ест без тарелки и крошки сыплются на диван.
– Репетиции начнутся в понедельник, через неделю, – ответила Элла. – Наверное, их кто-то подвел в последний момент. Зато мне повезло. Я поеду в Ноттингем в субботу подыскивать жилье. – Элла говорила с набитым ртом, и Розмари приходилось переспрашивать ее. – А Бен не звонил сегодня? – вдруг сказала Элла.
У Розмари перехватило дыхание.
– Тебе вообще никто не звонил, – наконец произнесла она, удивляясь, насколько естественно прозвучал ее голос.
– Он собирался позвонить тебе, поблагодарить и спросить, может ли он зайти еще разок. Мне показалось, он тебе понравился, ма. – Элла произнесла это как бы между прочим, но Розмари чувствовала, что дочь следит за ее реакцией. Она покраснела, как школьница, что не укрылось от Эллы. Та слегка выпрямилась, таинственно улыбнулась и провела кончиком языка по верхней губе – привычка, сохранившаяся у нее с детства: она облизывала губу, когда была особенно довольна тем, что ей удалась какая-то каверза.
– Кто это – Бен? – Бетти подозрительно перевела взгляд с матери на дочь, почувствовав что-то необычное в обмене репликами, но не понимая, в чем дело.
– Это один из друзей Эллы, ма. Он оставался у нас на уик-энд. Молодой актер. – Она почувствовала, что подчеркнула слово «молодой». – Элла дразнит меня. Налить тебе еще чаю?
Предметы в комнате вернулись на свои места, Элла рассмеялась, напряжение спало.
К вечеру похолодало и неожиданно пошел снег. Бетти все же решила остаться. Она повздыхала, что будет спать не в своей собственной постели, но даже дочери не доверила бы отвезти себя домой в такую погоду. Завтра утром ее отвезет Элла, потому что Розмари утром придется ехать на студию Би-би-си, где ей предстоит запись. В гостевой спальне в кровать была положена бутылка с горячей водой, ночную рубашку Розмари согрела в сушильном шкафу. Она рано приготовила обычный ужин, который они съели, сидя перед телевизором, вполглаза смотря очередную серию совершенно неинтересной мыльной оперы, которую Бетти, однако, ни за что не хотела пропустить.
Элла была в прекрасном настроении, ведь лучшее время в жизни актера – когда ему только что предложили работу. Она оживленно беседовала с бабушкой, предоставив Розмари ее фантазиям и восхитительным предчувствиям, в которые та наконец позволила себе погрузиться. Бен Моррисон… А в десять часов, как раз когда начались телевизионные новости, а Бетти стала поговаривать, что пора бы лечь спать, зазвонил телефон. Розмари не сомневалась, кто это звонит.
– Алло. – Она взяла трубку в холле, подальше от испытующего взгляда матери.
– Розмари? – В голосе слышалось волнение.
– Да. – Она не могла признаться, что сразу же узнала его.
– Это Бен. – Пауза, тишина на обоих концах провода. Он повторил: – Бен Моррисон.
– Добрый вечер, Бен. Позвать вам Эллу? Сейчас.
– Нет, – ответил он быстро, прежде чем она договорила. – Я хотел поблагодарить вас за уик-энд.
– Я рада, что вам понравилось. Элла должна как-нибудь привести вас еще раз.
– Это будет замечательно.
Она ждала, не совсем понимая игру. Чей ход теперь?
– Может быть, мы могли бы сходить куда-нибудь вместе выпить? – Тон Бена сделался доверительным.
– Выпить? – Как девчонка, она боялась, что он слышит стук ее сердца.
– Я в затруднении, – рассмеялся Бен. – Помогите мне, леди.
Снова пауза. Розмари раздумывала над словом «леди». Потом сказала:
– Бен, может быть, вы придете в четверг с Эллой выпить после шоу?
– Именно так? С Эллой? – переспросил он разочарованно.
Чувствуя его замешательство, Розмари пришла в себя.
– Я оставлю два билета, – засмеявшись, сказала она. – Чудесно будет встретиться снова. Не кладите трубку, я позову Эллу.
– Подчиняюсь. – Телефонный провод донес улыбку в его голосе.
Она снова засмеялась и повторила:
– Я сейчас позову Эллу, и вы сможете договориться. До четверга.
– Буду считать часы.
Розмари положила трубку на стол и позвала:
– Элла, это Бен. Тебя. Он объяснит, в чем дело.
Она повернулась и пошла в кухню вскипятить молока, чтобы мать могла принять свое лекарство. До четверга три дня. Три дня. Что-то уже началось. Что-то неотвратимое, если верить воспоминаниям юности… Какой он? Уверенный в себе, даже самонадеянный, потрясающий. И молодой. Это слово отчетливо прозвучало у нее в мозгу. Что-то уже началось между ними, но много ли у них общего? И, черт возьми, разве это важно? Их роман вряд ли долго продлится, не должен. Она сможет уйти, как только утолит свой голод. Она уже достаточно опытна и поймет, когда приключение может стать для нее опасным. И уйдет. Жизнь – не генеральная репетиция, как любит говорить Фрэнсис. И она хочет его. В этом нет никакого сомнения. Боже, как она хочет его. Если бы нервная дрожь и давно забытая истома тела могли каким-то образом передаться лекарству, которое готовила Розмари, ее мать скорее всего провела бы беспокойную ночь.
Но вот мать приняла свое питье и улеглась, а Розмари, стараясь не встречаться взглядом с дочерью, поднялась в спальню с недавно взятой в библиотеке книжкой. Но поймав себя на том, что в шестой раз перечитывает один и тот же абзац, она выключила свет и зарылась головой в подушки, видя перед собой карие бездонные глаза Бена Моррисона. И не покидавшие ее с воскресного вечера испуг и смущение сменились явно эротическими образами и предчувствиями прикосновений рук и губ. Наконец она погрузилась в сон, полный видений.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Ты в моей власти - Гаскойн Джил

Разделы:
123456789101112131415161718192021222324252627282930

Ваши комментарии
к роману Ты в моей власти - Гаскойн Джил



Классный роман11
Ты в моей власти - Гаскойн ДжилЛюбаня
27.06.2014, 22.41








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100