Читать онлайн Скоро тридцать, автора - Гаскелл Уитни, Раздел - Глава 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Скоро тридцать - Гаскелл Уитни бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.47 (Голосов: 135)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Скоро тридцать - Гаскелл Уитни - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Скоро тридцать - Гаскелл Уитни - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гаскелл Уитни

Скоро тридцать

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 21

Рождество приближалось неумолимо и стремительно, как сорвавшийся с тормозов экспресс, грозя раздавить меня в лепешку, если я не сойду с его пути. Я притворялась, что забыла о праздниках, – не рассылала поздравительных открыток, не ходила на вечеринки, куда меня приглашали. Однако хотя отрицание факта и способно надежно защитить от кучи дерьма, которая неминуемо должна свалиться тебе на голову, но предотвратить сам дерьмопад оно не в силах. Как-то утром я оторвала глаза от альбома с зарисовками и перевела взгляд на телеэкран. Жизнерадостная блондинка с канала «Фокс ньюс» (я упорно избегала смотреть передачи «Голд ньюс», несмотря на то что по какому-то нелепому капризу судьбы именно этот канал теперь меня кормил) сообщила, что на покупку рождественских подарков осталось всего два дня, после чего был показан сюжет О двух добропорядочных мамашах, сцепившихся в магазине игрушек. Они катались по полу, будто на соревнованиях по греко-римской борьбе, вырывая друг у друга последнюю оставшуюся куклу. Как раз в тот момент, когда одна мамаша наградила другую хуком слева, щелкнул автоответчик (я отключила звонок в телефоне), и комнату заполнил голос моей матери – Глория отчитывала меня за то, что я не звоню, спрашивала, каким поездом я приеду до мой, и заклинала уговорить Кейт посидеть с нами за праздничным ужином. Я сняла трубку:
– Привет, мам.
– Ты дома, – укоризненно сказала она.
– Угу. Я была м-м… в ванной и не могла подойти к телефону.
– Ты проверяешь, кто звонит, прежде чем поднять трубку, и прячешься от людей. Не верю, что ты способна на такое! – засопела она.
– Ладно, ты права, я проверяю, кто звонит, – вздохнула я. – Но раз я подняла трубку, услышав твой голос, значит, от тебя я не прячусь.
– Все равно ты поступаешь нехорошо, – упрекнула меня мать и тут же переключилась на свой фальшиво-бодрый тон: – Так во сколько тебя сегодня ждать?
– Что?
– Элли, с тобой все в порядке? У тебя странный голос. – Прежде чем я успела ответить, она продолжила: – Ты приезжаешь дневным поездом, да?
А-а. Меня ждут дома на праздники. Господи, по-моему, Бинг Кросби, или кто там еще пел эту идиотскую песню, все-таки ошибся – нет места хуже дома. Марк по-прежнему хандрил из-за Кейт, отец по-прежнему не вылезал из кабинета, Брайан оставался все тем же идиотом, и бог знает какое нарцисстичное представление устроит мать на этот раз. Ко всему прочему, я еще не сообщила родственникам – никому из них – о том, что уволена. Поскольку за праздничным столом мать (или скорее отец) обязательно станет расспрашивать меня о работе, а соврать я просто не сумею. Придется во всем признаться. Quelle
type="note" l:href="#n_16">[16]
кошмар.
– Я приеду первым поездом завтра утром, – вздохнула я.
– Завтра? Нет, ты должна приехать сегодня. Завтра мы приглашены на коктейль к Паркерам, и ты ничего не успеешь. Кроме того, некому будет встретить тебя на вокзале, – затараторила мать.
– Марк меня встретит. Все равно он не даст затащить себя к Паркерам.
– Но ведь завтра сочельник! А ты всегда сбегаешь сразу после Рождества и почти не побудешь с нами, – проговорила мать таким голосом, будто вот-вот расплачется, хотя теперь ее уловки уже не действовали на меня так, как раньше. Возможно, густая пелена депрессии обернулась для меня неожиданным преимуществом, ослабляя чувство вины перед родителями. Должно быть, Глория шутит – «почти не побудешь с нами». Ха! Если бы. Но потом в интонациях матери зазвучали визгливые нотки, от которых у меня неизменно холодела спина, и она ударилась в свой обычный полуистерический припадок, причитая, что мой поздний приезд нарушит все планы, что я эгоистка и не оказываю должной поддержки Марку, что отец ждет меня домой именно сегодня, и неизвестно сколько еще осталось жить бабушке, и как я буду жалеть, что не проводила с ней больше времени, и…
– Хорошо, хорошо. Я приеду сегодня вечером, – уступила я, не столько проигрывая сражение, сколько не желая вступать в него. Мне предстоит гораздо более серьезная битва, когда я сообщу, что я уволена и теперь подрабатываю внештатным художником-карикатуристом. Родители не очень-то любят подобные сюрпризы.
Однако на деле я получила маленькую отсрочку, перед тем как сообщить им свою новость. К тому времени как я добралась до дома, отец уже спал, а мать только и щебетала, что о своих достижениях – она, видите ли, так успешно поддерживала Марка советами в его теперешнем положении, что уже начала подумывать, не вернуться ли ей в школу в качестве психолога. (Стоя за спиной матери, Марк про комментировал ее слова о «неоценимой помощи», выразительно проведя ребром ладони по горлу.)
На следующий день отец с матерью ушли: она – чтобы сделать последние покупки, он, конечно же, на работу, поэтому я провела день перед телевизором, валяясь на диване рядом с Марком, который от скуки переключал каналы.
– Смотреть нечего, – пожаловался он.
Салли с зажатым в зубах мячиком мелкой рысцой притрусила к дивану, опустила мячик на пол перед Марком и тявкала до тех пор, пока тот не подбросил его вверх. Салли поймала мячик и снова принесла его Марку.
– Тебе надо назвать ее Миа Хэмм,
type="note" l:href="#n_17">[17]
– посоветовал мне брат, вытащил мячик из челюстей Салли и снова подбросил его. Заливаясь восторженным лаем, Салли помчалась за своей игрушкой.
– Ну, как твои дела? – поинтересовалась я. Марк смерил меня скептическим взглядом:
– Жена ушла от меня, точнее, вышвырнула меня из дома, я вынужден жить с родителями и терпеть все их закидоны. Как видишь, дела идут великолепно.
– Тем не менее вид у тебя вполне сносный. Послушать мать, так ты был чуть ли не на грани самоубийства.
– Действие антидепрессантов, – мрачно усмехнулся Марк.
– Правда? Вот как. Ну… если это то, что тебе нужно, должно быть, тебе сейчас туго, – сказала я. Принимая во внимание причину разрыва между Марком и его женой, мне все еще было нелегко изображать сострадание.
Видимо, поняв, что я не слишком-то его жалею, брат лишь угрюмо пожал плечами, продолжая переключать каналы.
– О, кажется, это сюжет о слиянии группы «Финн-корп», – оживился Марк и сделал погромче звук. Голос Теда заполнил все пространство гостиной. Я подняла глаза. На мгновение густая пелена моего уныния рассеялась, и острая боль снова пронзила сердце. Так странно и тяжело было видеть его опять. Я старательно избегала смотреть передачи «Голд ньюс» и даже удалила номер этого канала на дистанционном пульте, чтобы случайно не наткнуться на Теда, переключая с одной программы на другую. Я вновь увидела знакомые черты лица – умные глаза, мужественный подбородок, суровую линию губ, – и волна горечи, поднявшаяся откуда-то изнутри, накрыла меня с головой. Хуже всего было то, что наше расставание, очевидно, ни как на нем не сказалось. Я не заметила ни темных кругов под глазами, ни бледных, ввалившихся щек, ни усталой грусти в голосе. Тед просто сидел в студии перед камерой и, представляя очередной сюжет в новостях, перебрасывался шутками с корреспондентом, точно праздник жизни у него и не кончался. Конечно, он-то не страдает, вспомнила я. Он вернулся к жене, и в его душе с новой силой вспыхнул огонь большой любви. Из нас двоих я осталась в одиночестве и с разбитым сердцем. Тед и Элис наверняка собираются устроить себе второй медовый месяц.
– В чем дело? – спросил Марк. – Ты чего крякнула?
– Нельзя посмотреть что-нибудь другое?
– Сейчас будут рассказывать про слияние «Фини-корп», – уперся Марк. – Ничего с тобой не случится, если ты пять минут послушаешь финансовые новости.
– Мне не нравится этот канал. Переключи на Си-эн-эн или на «Фокс ньюс», куда угодно, – не отставала я.
– Погоди минутку, – отмахнулся Марк.
– Выруби этот чертов канал! – завопила я.
Марк выключил телевизор и с недоумением посмотрел на меня:
– Ладно, ладно. Можешь объяснить, что вообще происходит? Сначала ты таскаешься по дому с похоронным видом, а потом впадаешь в истерику из-за новостей по телику. Ты, случайно, не беременна?
От неожиданности и смеха я поперхнулась диетической колой; вспенившись пузырями, она полилась у меня через нос. Я промокнула глаза, высморкалась и отрицательно помотала головой.
– Ох, нет. Все остальное в моей жизни полетело к чертям собачьим, но, слава Богу, я не беременна.
– Расскажи, что случилось, – попросил Марк.
– Ага, щас, – фыркнула я, припомнив последний раз, когда делилась с братом любовными тайнами. Я, тогда еще старшеклассница, с гордостью продемонстрировала ему первый засос на шее, который мне поставил Чарли. Еще много месяцев после этого при каждом появлении Чарли Марк загробным голосом завывал: «Я пришел пить твою кро-о-овь!» – а потом хохотал до колик в животе.
– Нет, правда, мне интересно, – мягко сказал он.
И – не знаю уж почему, может, потому, что мне больше не с кем было поговорить, я рассказала брату обо всем – об увольнении, ссоре с Ниной, о Теде. О том, как застала его с Элис. Не выдержав, я разревелась, ожидая, что Марк поднимет меня на смех или отругает, как это бывало в юности, но он лишь молча слушал, кивал и протягивал мне салфетки. То ли характер его смягчился из-за предстоящего развода, то ли впавшие в депрессию люди просто добрее – у них нет сил на издевки и приступы слепой, безудержной ярости.
– Прямо не верится, что ты встречалась с самим Тедом Лэнгстоном. – В голосе Марка слышалось благоговение. – Он настоящий профи. Я много лет смотрю его передачи. Просто…
– Что?
– Не очень-то он подходит тебе. Лэнгстон же… старый.
– Ну спасибо, – слегка надулась я.
– Понимаешь, все твои кавалеры были почти одинаковые, так сказать, взаимозаменяемые – молодые, с хорошим образованием, занудные.
– Сама знаю.
– Тед Лэнгстон гораздо старше любого из твоих ухажеров, не говоря уж о том, что он умнее их всех, вместе взятых.
– Угу, – всхлипнула я.
– И я никогда не видел, чтобы ты так расстраивалась из-за разрыва с мужчиной. Ты всегда первая бросала пар ней. В общем-то я тебя в этом не виню. Не представляю, как ты смогла так долго терпеть рядом с собой Эрика. Этот тип только и знал, что трепаться о футболе, – закатил глаза Марк.
Однажды в разговоре с Эриком мой брат по неосторожности брякнул, что «Филадельфия иглз» – его любимая футбольная команда, после чего при каждой встрече Эрик пытался втянуть Марка в долгие, подробные обсуждения рейтингов разных игроков, начиная с тех, что играли в команде полвека назад.
– Сколько ты с ним пробыла, почти год? И ни разу не вспомнила о нем после расставания. А с Тедом Лэнгстоном встречалась всего несколько недель, и переживаешь, как будто произошла катастрофа.
– Ну, положим, вдобавок к этому меня расстроило увольнение. И размолвка с Ниной, – попробовала оправдаться я. – Лучшая подруга совершенно не желает со мной общаться. Так что у меня много поводов огорчаться.
– Плевать ты хотела на свою работу. Ты пошла в юристы, только чтобы угодить отцу. Пора прекращать жить по указке родителей. А с Ниной вы помиритесь – так поступают все старые друзья. Не думаю, что это беспокоит тебя всерьез, – заключил Марк.
Я пожала плечами и почувствовала, как мои глаза опять наполнились слезами.
– В ситуации с Тедом у меня нет выбора. Он сошелся со своей бывшей женой. Я не могу заставить его любить меня, – шмыгнула носом я.
– И тем не менее. Сердце хочет того, чего хочет, – глубокомысленно изрек мой брат.
– Кто это сказал? Шекспир?
– Нет, кое-кто вроде тебя. Один парень не первой молодости, который пожертвовал всем на свете ради своей юной подружки.
– Кто? – оживилась я. Несмотря на то что мы с Тедом расстались, я по привычке коллекционировала примеры счастливых пар с солидной разницей в возрасте. Пока что в компанию Майкла Дугласа с Кэтрин Зета-Джонс и Руперта Мердока с его женой я могла добавить лишь Хэмфри Бо-гарта и Лорен Бэколл, хотя он, кажется, взял и умер, когда ей не исполнилось и сорока.
– Вуди Аллен, – сказал Марк и противно расхохотался.
Я наклонилась и ткнула его в бок.
– Похабщина какая. Я вовсе не приемная дочь Теда, если ты намекаешь на Сунь И,
type="note" l:href="#n_18">[18]
не знаю точно, кем она там приходилась Вуди Аллену! – негодующе воскликнула я и набросилась на Марка с кулаками.
Он только рассмеялся, защищаясь от моих ударов, а потом резко нырнул вперед, схватил меня и принялся щекотать, пока от смеха у меня по щекам не потекли слезы.
– Мне действительно жаль, что тебя уволили. Представляю, как дерьмово ты себя чувствовала, – сказал Марк, когда мы наконец отсмеялись.
– Да нет, уже все нормально. Ты прав, я ненавидела эту работу.
– Знаю. Думаю, в итоге для тебя это окажется к лучшему.
– Может быть, но что скажет отец? – с беспокойством спросила я.
– Ну, в семействе Уинтерс ожидается еще один веселенький праздник, – сказал Марк. – С Рождеством, Элли.
– С Рождеством, – вздохнула я.
Я уговорила Марка не бросать меня одну и пойти на коктейль к Паркерам. В конце концов он согласился на том условии, что мы поедем отдельно от родителей и побудем на вечеринке совсем недолго. Меня это вполне устраивало. Я знала, что от похода не отвертеться – все попытки лишь закончились бы очередной вспышкой раздражения у матери, – но я сумела настоять на сокращении визита. Я уже бывала на вечеринке, которую Паркеры ежегодно устраивали в сочельник – очень скучном и утомительном мероприятии, где меня не ждало ничего, кроме пустой болтовни и бесконечных расспросов о личной жизни. Учитывая мой теперешний статус безработной и предстоящий развод Марка, нам никак не удалось бы избежать тысячи назойливых вопросов от досужих старых пердунов. Брайан, разумеется, выдумал какой-то предлог, чтобы не пойти, причем мать его почти не ругала. Все-таки, это несправедливо: никто и никогда не заставляет моих братьев посещать подобные сборища, но стоит мне лишь заикнуться об отказе, и попрекам не будет конца.
Паркеры жили в типичном загородном доме, похожем на наш, – четыре спальни, три ванных, парадная гостиная, общая комната с телевизором, бильярдная на цокольном этаже, пара новых «вольво» в гараже на два авто. К несчастью, в том, что касалось декора, миссис Паркер испытывала нежную любовь к деревенскому китчу, поэтому по всем стенам в ее доме висели «сельские» картины с поросятами и коровами, а шторы и скатерти были из клетчатой материи с непременными оборочками. Кроме того, миссис Паркер собрала целую коллекцию пошлых фарфоровых шкатулочек и статуэток, которые красовались на всех столах, и даже бокал вина нельзя было поставить без того, чтобы не опрокинуть какую-нибудь из этих безделушек.
– Элли! Марк! Я так рада вас видеть! – радостно воскликнула миссис Паркер, прижимаясь ярко накрашенными губами к моей щеке. Когда она переключила внимание на Марка, я украдкой попыталась стереть алый отпечаток.
– Да-да, Марк, твоя мама рассказала мне, что ты разошелся с женой. Это просто ужасно. Знаешь, здесь моя племянница, Аннабель, и я хочу тебя с ней познакомить, – доверительно сообщила миссис Паркер, кивая в сторону толстой и неповоротливой девицы, которая с кем-то спорила на кухне. Марк сдавленно хрюкнул и попятился, но миссис Паркер решительно схватила его за руку и потащила по коридору. – Только не забивай мне голову всей этой ерундой насчет того, что тебе еще рано завязывать новые знакомства с женщинами. Как я уже сказала твоей матери, единственный способ исцелить разбитое сердце – снова сесть в седло, – весело щебетала она.
Лишившись единственного боевого товарища, я поняла, что рискую подвергнуться внезапной атаке очередного «любопытного носа», и сделала попытку прошмыгнуть к бару. Как обычно, бар устроили в гостиной, а за стойкой я увидела недоразумение господнее в лице сына Паркеров. Эрни Паркер, который все еще ходил с зубным фиксатором и до сих пор не избавился от юношеских прыщей (хотя ему уже перевалило за тридцать), на тот момент, к счастью, уже был женат, а потому я могла спокойно пропустить стаканчик, без того чтобы нарваться на ухаживания. (Правда, когда я училась в старших классах, моя мать пробовала нас свести; Эрни тогда никак не мог найти девушку, которая по доброй воле согласилась бы пойти с ним на выпускной бал.) Однако путь к вожделенному бару мне вдруг перегородила огромная туша, одетая в свитер с вышитыми на нем маленькими Санта-Клаусами и сахарными палочками.
– Элли Уинтерс! – гаркнула миссис Санта-Клаус. – Давненько я тебя не видела! Твоя мама сказала, что ты помолвлена.
Я вытаращила глаза на эту крупногабаритную особу, силясь вспомнить ее имя, но на память ничего не приходило.
– Помолвлена? – тупо переспросила я, недоумевая, откуда у матери взялись такие сведения.
– Ах, Глэдис, я говорила, что тот молодой человек умолял Элли стать его женой, но она уперлась насмерть, – изящно вмешалась мать.
– О-о, какая жалость. Моя Софи только что вышла за муж, и я хотела предложить тебе ее свадебное платье, – самодовольно пробухала Глэдис.
Ага! Я вспомнила. Софи Метцгер училась на класс старше меня. Тогда у нее были слоновые бедра и копна ярко-рыжих, туго закрученных кудряшек «а-ля сиротка Энни». Боже, эта женщина вообразила, что мне подойдет платье Софи! Неужели я незаметно для себя набрала тридцать фунтов?
– Нет, Элли слишком занята карьерой, чтобы мечтать о замужестве. Она ведь у нас преуспевающий столичный адвокат. А чем сейчас занимается Софи? Кажется, она стюардесса? – сладким тоном поинтересовалась мать, поднеся к губам бокал виски с содовой. Судя по ее слегка заплетающемуся языку, порция была не первой.
– Софи – менеджер в багажном отделении аэропорта, – обиженно сказала Глэдис. – В следующем месяце ее ждет повышение.
– Чудесно, – проворковала мать, спрятав усмешку за ободком бокала.
– Ну-с, твой отец рассказал мне о крупном деле, которое ты возглавляешь, – загремел у меня над ухом мужской бас. Это был доктор Берри, дантист, живший по соседству с нами. Когда я была подростком, он приговорил меня к двум годам ношения зубных скобок, таких же здоровенных и блестящих, как передняя решетка новенького «мерседеса».
– Все верно. У руководства фирмы серьезные планы в отношении Элли. Конечно, мне бы по душе больше пришлось, если бы она поскорей вернулась домой и заняла кресло судьи, – вставил подошедший отец. На нем, как всегда, был его любимый серый костюм-тройка, к которому он сегодня надел ярко-зеленый галстук с искрой, более праздничный по сравнению со сдержанной расцветкой его повседневных галстуков в полосочку.
– В самом деле? Элли, ты, наверное, скоро войдешь в число компаньонов фирмы? – спросила Мэрион Чарльз, сухая как вобла. Мать уверяла, что у Мэрион анорексия.
– Да, ждать уже недолго, правда, Элли? – с гордостью проговорил отец.
Они все болтали и болтали, и вдруг я ощутила, что старики взяли меня в кольцо. Куда бы я ни посмотрела, они повсюду перегородили пути к отступлению, рассматривая меня, точно зверюшку в зоопарке. Все они уже изрядно нагрузились спиртным, и одежду большинства из них украшала рождественская символика – маленькая гирлянда, рожки северного оленя и тому подобное. В отчаянии я принялась вертеть головой в поисках Марка и наконец увидела его у дверей на кухню: его приперла к стенке толстуха Аннабель в красных леггинсах и с дурацкими заколочками в жидких волосах мышиного цвета. Марк бросил в мою сторону взгляд загнанного зверя, и я поняла, что он-то уж точно меня не вызволит.
– Расскажи, Элли, расскажи об иске, – подталкивала меня в бок мать.
– Это крупный судебный процесс по групповому иску, а Элли выступает ведущим адвокатом истца, – хвастался отец.
– Никто не назначал меня ведущим адвокатом, – пробормотала я. – Главный по этому делу – Даффи.
– Ну, его имя просто значится в бумагах, а ведение дела поручено тебе, – поправил отец.
Я едва дышала. Гостиная все уменьшалась в размерах, и от толпившегося народа в ней стало жарко и душно. Мне казалось, что взгляды всех гостей обращены в мою сторону, что они только и ждут рассказов о моей блестящей карьере. У меня начала кружиться голова, а кожа покрылась холодным потом. Я беспомощно посмотрела на Эрни в надежде, что он даст мне что-нибудь выпить – что угодно, – но он рассматривал этикетки на бутылках с ликером и не внял моим мысленным мольбам.
– Элли?
– Элли…
– Скажи, Элли…
Я знала, что вокруг собралось не более шести – восьми человек, включая моих родителей, но у меня было такое чувство, точно я окружена многотысячной толпой, что все они жадно смотрят на меня, ловят каждое мое слово, чего-то от меня ждут…
– Я больше не занимаюсь этим иском, – глухо проговорила я.
Я надеялась, что после этой фразы толпа, словно по волшебству, рассеется, но кольцо слушателей лишь плот нее сжалось. Ко мне тянулись чьи-то руки, рты изумленно раскрывались, вопросы пузырились на пересохших губах – накрашенных женских и бледных мужских. Со всех сторон слышалось: «Что-что? Что она сказала?» Отец уже насупил брови, а мать взирала на меня с той досадой, с какой смотрят на циркового пуделя, когда он отказывается танцевать ча-ча-ча по команде дрессировщика. Именно этот взгляд и стал для меня последней каплей.
– Я БОЛЬШЕ НЕ ЗАНИМАЮСЬ ЭТИМ ИСКОМ, ПОТОМУ ЧТО МЕНЯ УВОЛИЛИ!
Повисла тишина. К счастью, толпа расступилась, дав мне немного воздуха. Я сделала судорожный вдох.
– Что ты сказала? – переспросил отец, глядя из-под нахмуренных бровей.
– Элли, – ледяным тоном упрекнула меня мать.
– Меня уволили из конторы, и теперь я работаю внештатным художником. Делаю иллюстрации для новостного интернет-сайта. Я больше никогда не вернусь к профессии адвоката, – запинаясь, сказала я, впервые осознав, что это действительно так и я не стану искать место юриста в других фирмах. Заложница толпы полупьяных рождественских эльфов-переростков, я по какой-то странной иронии, внезапно ощутила свободу.
Словно в тумане до меня донеслись перешептывания старых сплетников, угрюмое бормотание отца, наигранно-бодрые попытки матери объяснить мое поведение.
– У нее сейчас чудовищные нагрузки, – лопотала мать. В руке у меня оказался тяжелый бокал с янтарной жидкостью. Я подняла глаза и увидела Эрни.
– Я подумал, тебе не помешает выпить, – сказал он и подмигнул мне. Не будь Эрни женат, в благодарность я бы поцеловала его взасос.
Мы с Марком уехали от Паркеров примерно через ми нуту после того, как я возвестила о своем увольнении. Этой минуты мне как раз хватило, чтобы залпом выпить чистого виски, которое обожгло горло и вызвало опасное урчание в пустом желудке. Марк отбился от ужасной Аннабель и за руку вывел меня на улицу.
Когда мы сели в машину и очутились наконец в безопасности, Марк покачал головой и присвистнул:
– По-моему, все прошло блестяще.
– Это точно, – подтвердила я. – Притормози, а? Марк остановил машину, я открыла дверцу, и меня стошнило на обочину.
Родители приехали домой вскоре после нас. Мы с Марком заняли старые позиции и опять валялись на диване перед телевизором. Поглаживая Салли, устроившуюся у меня на коленях, мы вполглаза смотрели «Эту удивительную жизнь» и делали вид, что не боимся возвращения родителей, когда в комнату медленно и торжественно, как на похоронах, вплыла мать. Вслед за ней безмолвной тенью вошел отец. При одном взгляде на их лица у меня упало сердце. И почему наши родители еще не развелись, как все нормальные люди в их возрасте, и не избавили нас от этих невыносимых семейных праздников?
– Как ты могла таким образом со мной поступить? Ты опозорила меня перед всеми нашими друзьями! – прошипела мать.
– Мам… – начал было Марк, но я махнула рукой, жестом приказывая ему замолчать. Сегодня мое сражение, а не его.
– Ты права, мне следовало рассказать вам об увольнении раньше. Я просто не знала – как, – вздохнула я.
– Не знала – как? И не придумала ничего лучше этой выходки? – завизжала мать.
– Из-за чего ты потеряла работу? – спросил отец, и, услышав его голос, я вздрогнула от неожиданности. Да, он всегда мечтал, чтобы я пошла по его стопам, но, как правило, никогда не выходил на сцену в семейных драмах. Обычно, когда мать входила в штопор и ее глаза пре вращались в две узкие ледяные щелочки, а губы сжимались, словно туго сборенная шторка, отец исчезал за дверями кабинета. Подкидывать хворост в костер было не в его привычках.
Мать ненадолго унялась, позволив мне вкратце объяснить, как все случилось – как Кэтрин меня подставила, как был провален судебный процесс и все деньги, вложенные в него фирмой, пошли прахом.
– Почему ты не рассказала об этой Кэтрин своим начальникам? – задала вопрос мать.
– Потому что она спит с одним из них, – безрадостно усмехнувшись, ответила я. – То есть я предполагаю, что с одним, а там кто его знает, может, она и ему наставляет рога.
Последовала неловкая пауза. Мать бросила взгляд на отца, отец – на меня, я – на Марка, а Марк – в телевизор, где все еще шла «Эта удивительная жизнь», только без звука.
Наконец папа откашлялся и произнес:
– Думаю, ты должна вернуться в фирму и попросить, чтобы тебя взяли обратно. Возьмешь на себя полную ответственность за произошедшее, пообещаешь, что этого не повторится, и станешь работать с удвоенным усердием. Я с недоумением посмотрела на него:
– Я не собираюсь этого делать.
– Почему? – изумилась мать.
– Потому что я не сделала ничего плохого. Мою работу по иску намеренно сорвали.
– Однако у тебя нет доказательств, что та сотрудница припрятала свидетельские показания, – сказал отец.
– Нет, но я знаю, что она это сделала. Как я это докажу? Уж наверняка бумаги не лежат в ее кабинете, ожидая, когда их найдут, – возразила я, не понимая, почему мы вообще обсуждаем эту тему.
– Ну, если у тебя нет доказательств, ты должна взять ответственность на себя. Кажется, ты забываешь об этом, дорогая. Это было твое дело, за сохранность документов отвечала ты, поэтому их пропажа – только твоя вина, – продолжал отец.
Я изумленно уставилась на него:
– Вовсе нет. Как я могла это предвидеть? Документы хранились в конторе, и доступ к ним имел любой адвокат. По-твоему, я должна была каждый вечер таскать домой сорок коробок с бумагами, а утром возвращать их в офис?
– Ты могла сделать копии и держать их у себя в квартире, – заметила мать, и я метнула на нее уничтожающий взгляд. – Да, могла бы, – настаивала она. – И не заставила бы нас краснеть перед всеми друзьями из-за того, что нашу дочь выгнали с работы.
– Мама! – вскинул голову Марк. – Оставь ее в покое.
– На полтона ниже, молодой человек, – холодно сказала мать. – В последнее время ты и сам не был образцовым сыном.
Отец, не обращая внимания на них обоих, продолжал сверлить меня суровым взглядом судьи.
– Если ты не хочешь просить, чтобы тебя взяли обратно, тебе остается только вернуться в Сиракьюс. Я могу подыскать тебе место в какой-нибудь юридической фирме или устроить на работу к окружному прокурору, – предложил он.
Я переводила взгляд с отца на мать, качая головой.
– Как вы смеете? – дрожащим от волнения, но реши тельным голосом проговорила я. – Как вы смеете так со мной обращаться? И кто дал вам право распоряжаться моей жизнью?
– Нет, как ты смеешь! Приходишь на торжество, как член нашей семьи, и устраиваешь сцену! Своим поведением ты опозорила нас с отцом на весь город! – взвизгнула мать.
– Черт побери, я имею право вести себя как угодно. Я ваша дочь, а не дрессированная мартышка! Да, я лишилась работы, и, возможно, этого бы не произошло, если бы я была менее доверчива, более предусмотрительна и так далее, но теперь это уже ничего не меняет. Я рада, что все так случилось, – заявила я, глядя на отца, который прислонился к дверному косяку, скрестив на груди руки. – Я ненавидела эту работу. Я ненавидела профессию адвоката. Я пошла в юристы только потому, что этого, хотелось вам.
– Я и сейчас хочу, чтобы ты работала юристом. Это достойное и почетное занятие, – сказал отец.
– А я не выношу его! Каждый день эта работа съедала кусочек моей жизни, – с отчаянием воскликнула я.
Отец лишь покачал головой.
– Все ваше поколение считает жизнь приятной прогулкой, – осуждающе сказал он.
– Что?! Да я всю жизнь пахала как лошадь! Сначала в школе, потом в колледже, потом в университете, потом в фирме. И все потому, что это было нужно вам. Мне никогда не приходило в голову заняться своим любимым делом. Но теперь, впервые за все время, я делаю то, что нравится мне. Я рисую. И я обожаю эту работу. Да, все вышло очень неожиданно, хоть я и думаю, что это к лучшему.
Отец, все так же качая головой, повернулся к выходу.
– Давай, папочка, уходи. Это ведь получается у тебя лучше всего, правда? – Я сорвалась на крик.
Отец помедлил в дверях, стоя ко мне спиной, а затем, не оборачиваясь, вышел. Я смотрела ему вслед, и по лицу у меня текли слезы.
– Элинор Энн Уинтерс, как ты смеешь разговаривать с отцом в таком тоне?! И как, по-твоему, должна чувствовать после всего этого я? Каково мне сознавать, что все мои дети – неудачники?
В детстве подобные тирады матери всегда заставляли мое сердце сжиматься от ужаса. Однако сейчас я ее не боялась.
– Мама, за непроницаемой стеной, которой ты себя окружила, огромный мир. Тебе стоит иногда выглядывать наружу, – устало проговорила я.
– Прости, что-о? – выдохнула мать, вложив в эти слова гораздо больше патетики, чем требовала ситуация.
– Это моя жизнь. Мое увольнение с работы касается одного-единственного человека. Меня. Не тебя. Я не прошу ни денег, ни чего-то другого. Мне нужно лишь, чтобы ты выслушала и поддержала меня. – Гнев, сдерживаемый в течение тридцати лет, вскипел во мне, когда я встала и начала высказывать в лицо матери всю правду. Салли кубарем скатилась с моих колен и плюхнулась на пол с не довольным ворчанием. Я продолжала: – Ты самая эгоистичная женщина из всех, кого я встречала. Ты всегда думала исключительно о себе. Пускай Марк, Брайан и я – неудачники, но вместо того, чтобы согреть нас любовью и поддержкой, ты только и причитаешь, как наши про махи бьют по тебе. Как ты себя чувствуешь, как ты будешь выглядеть! Ты хоть раз задумалась, какое унижение я пережила, когда меня увольняли, и насколько мне по душе моя теперешняя работа? Допустим, Марк совершил ошибку. И все же представляешь ли ты, каково это – всю жизнь быть «золотым мальчиком» и стараться соответствовать этому образу? Мы – твои дети. Почему ты не можешь просто любить нас?
– Я больше не намерена тебя слушать. Если ты не умеешь себя вести, полагаю, тебе лучше уехать, – отрезала мать с каменным лицом. Ее нижняя губа задрожала, в глазах показались слезы.
Я пожала плечами и потерла виски, внезапно ощутив страшную усталость.
– Хорошо, я уезжаю, – сказала я. – Марк, ты подбросишь меня на вокзал? Я только уложу вещи.
Через несколько минут мы уже ехали в машине. Улицы опустели; был сочельник, и в это время все уже сидели за столом со своими семьями, отмечая праздник. Многие наши соседи украсили подъездные дорожки к дому иллюминацией и зажгли рождественские фонари на крыльце, отчего безлюдные улицы светились таинственным, мерцающим сиянием.
– Ну, это было супер, – оценил Марк. Он покрутил ручку радиоприемника, и салон машины заполнил голос Фрэнка Синатры, поющего о «звонких бубенцах».
– Заткнись, – вяло сказала я.
– Нет, я считаю, мы случайно нашли отличный способ раз и навсегда положить конец этим добровольно-принудительным семейным сборищам. Каждый праздник кто-то из нас будет сообщать жутко неприятную новость вроде моего развода или твоего увольнения, и очень скоро мать с отцом предпочтут на несколько дней убраться из города, чем насильно собирать нас за столом. Мы могли бы подключить Брайана – к примеру, можно заранее попросить его, чтобы к Пасхе он обрюхатил очередную подружку.
Несмотря на глубокое уныние, овладевшее мной после скандала с матерью, я начала хихикать.
– Ты тоже мог бы уволиться с работы и пойти в солдаты, – внесла я свою лепту.
– Нет, бери выше – как насчет обвинений в мошенничестве в особо крупных размерах или сексуальных связях с приятельницами матери по клубу садоводов? Хотя лучше я оставлю это Брайану. Насколько мне известно, он действительно спит с активисткой садоводческого клуба.
– С которой из них?
– Зная Брайана, не удивлюсь, если со всеми.
Мы расхохотались. Я взглянула на Марка, на его про филь, и вдруг осознала, как мы близки.
– Можешь, конечно, послать меня подальше, но я думаю, после того, как ты высадишь меня на вокзале, тебе тоже надо поехать домой. К себе домой. К Кейт, – сказала я.
– Иди ты куда подальше, – отозвался Марк, вспыхнув. Я замолчала и перевела внимание на людей, которые выходили из церкви после вечерней службы. Мы с семьей обычно посещали ночную службу, когда все зажигают свечи и поют «Тихая ночь, святая ночь», а в церкви невероятно красиво и спокойно. После этого я всегда чувствовала полное умиротворение. Я знала, мне будет не хватать этого ощущения.
Через несколько минут Марк сказал, не сводя глаз с дороги:
– А если она меня не пустит?
– Тогда сядешь под дверью и не уйдешь, пока она не откроет тебе или не вызовет полицию.
Марк наконец повернул голову в мою сторону:
– Я люблю ее, Элли. Люблю так сильно, что не могу дышать. Я просто не представляю жизни без нее. Не знаю, зачем я изменял ей. Я был полным ослом. Но если она примет меня обратно, я до конца своих дней буду доказывать, что больше никогда не предам ее.
– Скажи это не мне, а ей, – посоветовала я брату. – Скажи это Кейт.
Я переступила порог своей квартиры уже далеко за полночь. Наступило Рождество, и впервые в жизни в этот праздник рядом со мной никого не было. То есть никого, кроме Салли. Сделав свои дела во время короткой прогулки, Салли притрусила в спальню и взобралась на постель. Она три раза покружилась на месте, свернулась клубком посереди не кровати и немедленно начала тоненько похрапывать. Я улыбнулась, немного завидуя той легкости, с которой засыпала моя собака. Обведя взглядом пустую квартиру, я пожалела, что не успела поставить елку или хотя бы развесить гирлянды.
Перед моим отъездом родители даже не вышли попрощаться или пожелать веселого Рождества. Мать заперлась в спальне, рыдая достаточно громко, чтобы мне было ее слышно в коридоре, а отец, как всегда, укрылся в своем кабинете. Это была самая серьезная ссора между нами. Конечно, мы цапались, когда я была подростком, – в основном из-за того, что я без спроса брала родительскую машину или задерживалась на гулянках после наступления «комендантского часа». Никогда прежде я не обвиняла отца в холодности и сухости, а мать – в себялюбии. В мою семейную роль всегда входило быть милой и послушной и делать все, чтобы порадовать родителей. Теперь же, когда я впервые пошла на конфликт и выложила все, что о них думаю, они осуществили свою невысказанную угрозу, которая давно витала в воздухе, и выкинули меня из дома. Как только я отступила от образа Идеальной Дочери, они шарахнулись в сторону, точно от бешеной собаки. Они очень сильно меня ранили, но сейчас острее всех других чувств я ощущала злость.
Мой гнев был настолько сильным, что в нем рассеялся туман, в котором я жила все последние месяцы. Это было невыносимо тяжело. Я еще никогда не чувствовала себя более одинокой. Я потеряла родителей. Нину. Теда. Мир вокруг потерял краски, поблек. Надежда на лучшее угасла. Меня начала бить крупная дрожь, я быстро переоделась в старенькую клетчатую фланелевую пижаму и нырнула в постель, обмотавшись вязаным шарфом, что бы поскорее согреться. Все еще дрожа в ознобе, я свернулась калачиком и почувствовала, что кто-то сопит мне в ухо. Повернув голову, я увидела, что Салли сидит на подушке и смотрит на меня круглыми влажными глаза ми. Она вытянула свою короткую толстую шею, обнюхала мое лицо и напоследок лизнула в нос. Я отвернула одеяло, Салли залезла под него и уютно свернулась в тепле у меня под коленками. Ее горячее тельце согрело меня, я перестала трястись и наконец провалилась в глубокий сон, лишенный сновидений.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Скоро тридцать - Гаскелл Уитни



мило, очень мило.искренне советую прочитать
Скоро тридцать - Гаскелл Уитниинес
7.05.2012, 20.41





"Ересть такая, плевалась да плевалась, фигня одним словом, не следует тратить время."
Скоро тридцать - Гаскелл УитниНИКА*
11.05.2012, 22.43





Как бы скептически я не относилась к парам с большой разницей в возрасте, роман мне понравился. Искренний и отнюдь не глупый.
Скоро тридцать - Гаскелл УитниДжулс
11.06.2012, 18.37





Отличный роман,временами напоминает сериал"Секс в большом городе".Размышления ГГ естественны и очаровательны! Каждая увидит часть себя.
Скоро тридцать - Гаскелл Уитнилюси
25.03.2013, 19.30





Отличный роман. Настоящий. Очень легкий и веселый. Стоит того, чтобы его прочитали. Жизненная история, где проблемы не высосанные из пальца. Вот только не хватает эпилога с "и жили они долго и счастливо..".
Скоро тридцать - Гаскелл УитниВалентина
16.06.2013, 19.03





Otlicniy roman.Citaetsya lexqo.Mojno ocen veselo provodit vremya za cteniem.10\10
Скоро тридцать - Гаскелл УитниTiko
19.08.2013, 21.58





Сначала скучно. Потом появилось немного динамики - стало веселей. А вообще много рассуждений героини. Ну никак не соответствующих 30-илетней юристки.
Скоро тридцать - Гаскелл УитниИрина
30.01.2014, 20.37





понравился. люблю романы от первого лица:)rnсюжет незамысловатый, хватает веселых и романтичных моментов. 8 из10
Скоро тридцать - Гаскелл УитниЛилия_89
20.03.2014, 22.46





понравился. люблю романы от первого лица:)rnсюжет незамысловатый, хватает веселых и романтичных моментов. 8 из10
Скоро тридцать - Гаскелл УитниЛилия_89
20.03.2014, 22.47





Читайте, читайте. Весело, с юмором, для девочек, без порно.
Скоро тридцать - Гаскелл Уитнииришка
14.05.2014, 11.40





сюжет хороший,даже обычный, а вот за слог и юмор автора твердая 10!!!
Скоро тридцать - Гаскелл Уитниэлла
2.06.2014, 14.46





классный роман советую!!!
Скоро тридцать - Гаскелл УитниЛюбаня
25.06.2014, 21.03





Легкий, приятный романчик! Интересно читать рассуждения гг - девушки с хорошим чувством юмора и долей самоиронии. 9/10.
Скоро тридцать - Гаскелл УитниКсения
26.06.2014, 21.46





Замечательный, добрый и с юмором! Никакой пошлости, длинных постельных сцен. О переживаниях 30-летних незамужних женщин. Читайте!!!
Скоро тридцать - Гаскелл УитниТави
9.08.2014, 0.15





правда весёлый роман читайте смешно и интересно даже года не разница
Скоро тридцать - Гаскелл Уитниелена
11.11.2014, 18.59





Очень милый роман. В отличии от многих других романов очень близок к реальной жизни.
Скоро тридцать - Гаскелл УитниЕвгения
7.05.2015, 1.03





Очень милый роман. В отличии от многих других романов очень близок к реальной жизни.
Скоро тридцать - Гаскелл УитниЕвгения
7.05.2015, 1.03





Отлично!
Скоро тридцать - Гаскелл Уитнинина
9.05.2015, 0.10





Отлично!
Скоро тридцать - Гаскелл Уитнинина
9.05.2015, 0.10





Мне очень понравился романчик. Рекомендую для прочтения девушкам 20+, чтобы не тянули резину в мечтах о светлом будущем и учились брать быка за рога, не дожидаясь последнего звонка. Очень удивлена, что автор - американская писательница пишет о тех же комплексах, что присущи нашему менталитету - комплекс пай-девочки, правила первых 5-6 свиданий и т.д. 10 баллов.
Скоро тридцать - Гаскелл УитниНюша
19.05.2015, 2.19





Очень хороший роман.Местами смешной,местами грустный.Читайте!
Скоро тридцать - Гаскелл УитниНа-та-лья
13.08.2015, 7.45





Роман хороший, мне понравился! Но, конечно, вся эта история с бывшей женой у меня вызвала всё равно недоверие...Ох, уж эти сказочники! И жена зашла случайно по великому делу, и водой её окатило из лужи прямо посреди фешенебельного района ( это ж какая лужа там была огромная), и пока бывшая ходила по дому полураздетая, он решил сходить в душ, пропотел как назло... Я,как Станиславский: "Не верю." Куча странных совпадений.
Скоро тридцать - Гаскелл УитниМарина
7.02.2016, 10.29





Присоединяюсь к словам Марины и еще, слишком монологи героини часто и много встречаются в тексте, а вот близость между героями описана так ,общими словами, что совсем не подходит для характера г.героини, от этого роман кажется слабым очень.А ради чего столько переживаний?Конечно ради любви! А вот ее то автор и не показала. И еще, желание автора смешить читателя изо всех сил и по любому поводу, очень навязчиво.
Скоро тридцать - Гаскелл Уитниsaha
29.03.2016, 14.54








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100