Читать онлайн Настоящая любовь и прочее вранье, автора - Гаскелл Уитни, Раздел - ГЛАВА 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Настоящая любовь и прочее вранье - Гаскелл Уитни бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.17 (Голосов: 70)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Настоящая любовь и прочее вранье - Гаскелл Уитни - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Настоящая любовь и прочее вранье - Гаскелл Уитни - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гаскелл Уитни

Настоящая любовь и прочее вранье

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 20

Флорида, должна признать, не лучшее убежище для растревоженной души. Бесчисленные пальмы, уличные бары и мойщицы машин в коротеньких шортиках создают впечатление обезличенной местности, задушившей естественную красоту приглаженными пейзажами и заменившей национальную культуру сетевыми ресторанами, полями для гольфа и тематическими парками. Поскольку этот город стал приютом легионам престарелых граждан, которые все как один водят огромные машины и носят бермуды с черными гольфами до колен, пребывание здесь отнюдь не позволяло забыть о работе. Кроме того, во Флориде живет моя матушка. Нет, не то чтобы я ее не любила: в конце концов, мать полагается любить. Но мы не были особенно близки. Никогда. Пока я взрослела, мы то и дело бодались, как бараны при дележке территории. Скандалы возникали из-за того, что я хочу или не хочу носить (девять лет), в какие компании ходить (пятнадцать лет) и какую жизнь вести (от двадцати лет и по сей день). Мать была убеждена, что я должна жить совершенно по-другому: выйти замуж, родить детей, переехать в пригород. Правда, она не высказывалась на эту тему, но я знаю, что стала для нее источником разочарований.
Но сейчас я не могла оставаться в Нью-Йорке, сидеть в квартире и тупо пялиться на телефон, а ехать больше было просто некуда. Даже если бы я ворвалась к кому-то из друзей по колледжу, с которыми не встречалась годами, да еще в такое неподходящее время, как рождественская неделя, на свете просто не существовало мест, где можно спрятаться, читать книгу за книгой и отказываться обсуждать мою жизнь. И хотя наши с матерью отношения никак нельзя было назвать идеальными, такта и умения не вмешиваться у нее не отнимешь, и она… она более-менее способна оставить меня в покое… по крайней мере, на время. Сомневаюсь, что она удержится от соблазна указать на недостатки моего гардероба или небрежно посоветовать совершить визит к специалисту по устранению целлюлита, который всего за пару сотен долларов за полчаса будет счастлив обернуть меня во что-то вроде мешка из алюминиевой фольги. Но, скорее всего, мама не станет слишком настойчиво допытываться, почему я приехала, а именно это мне и нужно.
Я прилетела в аэропорт Уэст-Палм-Бич, находившийся к югу от городка Стюарт, где жили мать и отчим. Там, в престижной общине пенсионеров, гордившейся полем для гольфа на восемнадцать лунок, восемью теннисными кортами, тремя бассейнами и загородным клубом и где почти каждую неделю появлялись машины «скорой», чтобы увезти кого-нибудь из местных обитателей в больницу, у них был большой и достаточно комфортабельный дом.
Мать встречала меня в аэропорту и, должна признать, выглядела безупречно. Как всегда, стройная, миниатюрная, с модной стрижкой, с волосами оттенка «соль с перцем», одетая в стандартную униформу всех состоятельных жительниц Флориды: розовые капри от Лили Пулитцер, белый хлопковый свитер без рукавов, обнажающий покрытые тональным кремом руки, и рыжевато-коричневые босоножки на высоких каблуках. Я глубоко вздохнула и помахала ей, почти раскаиваясь в слишком поспешном решении приехать сюда, поскольку точно знала, что в ожидании, пока я подойду, мать мысленно анализирует мои недостатки.
Но тут мать подняла на лоб огромные круглые темные очки а-ля Джеки О. Я увидела ее глаза, копию своих собственных, – единственная черта, унаследованная от нее, – и меня вдруг поразило, до чего же она постарела. Нет, дряхлой она не выглядела, просто куда старше, чем я запомнила. Мысленно я всегда рисовала маму такой, какой она была лет в сорок пять. В возрасте, когда самая была в полном расцвете неуклюжего, прыщавого отрочества, а матушка неизменно оставалась гибкой, прелестной и полной жизни. И теперь, заметив тонкую паутину морщинок, тянущихся из уголков губ и глаз, я немного испугалась. Захотелось обнять ее, прижать к себе, как-то защитить от ее собственной старости…
– Привет, ма, – выдавила я слегка дрожащим голосом.
– Привет, солнышко, – ответила она, раскидывая руки. Я бросилась к ней, мы обнялись, и, к моему величайшему изумлению, у меня защипало глаза. После всего, что мне пришлось вынести – после гнева, ссор и обид, – такое огромное облегчение быть с кем-то, кто любит меня бескорыстно и безусловно…
– До чего же хорошо снова видеть тебя, – призналась я, все еще цепляясь за нее, как ребенок, боящийся, что мать навсегда оставит его в детском саду.
Матушка отстранилась и оценивающе взглянула на меня.
– Выглядишь усталой. Что-то случилось?
Для постороннего наблюдателя вопрос, возможно, звучал совсем безобидно. Но это была моя мать, и я знала, что под внешне невинными словами скрыто совсем не такое невинное значение. «Уставшая» в переводе на обычный язык означало: волосы слишком длинные, румяна наложены слишком тонким слоем, этот цвет тебя бледнит, нужно пользоваться автозагаром и еще миллион других замечаний по поводу моей неухоженности. И она права, я выглядела не лучшим образом, мало спала, извелась от тревоги и не могу вспомнить, когда обременяла себя такой простой вещью, как маникюр. И все же сознание того, что мать меня осуждает, как всегда, раздражало. Выводило из себя.
– Ничего. Все в порядке, – заверила я, отступая. – Я сдала сумку, так что пойду за багажом.
Говард, мой отчим, ждал у машины, успешно отбивая все попытки охранника заставить его колесить вокруг аэропорта, пока пассажиры не будут стоять на тротуаре, готовясь загрузить вещи в багажник. Поразительно, что охранник вообще позволил ему остановиться здесь: последнее время они заставляли водителей сажать и высаживать пассажиров на малой скорости; несчастные едва не выбрасывались из машин или прыгали на сиденья, подобно киношным трюкачам. Говард всего на несколько лет старше матушки (по-моему, ему только что исполнилось шестьдесят четыре, хотя точнее сказать не могу), но «цветущая» внешность, результат постоянного пребывания на солнце и чрезмерных возлияний, – старила его лет на десять. До того как в шестьдесят лет уйти на покой, Говард продавал лекарства и был одним из лучших в своей области, поэтому оставил работу, имея солидный банковский счет и огромные уродливые золотые часы, без которых я ни разу его не видела и которые, как подозревала, не снимал даже во сне. Он обладал харизмой истинного коммерсанта, и я обнаружила, что по дороге домой автоматически растягиваю губы в фальшивой улыбке при каждой его шуточке.
Мать на протяжении всей поездки оставалась странно притихшей, перебивая очередную побасенку Говарда только напоминанием о том, куда в очередной раз следует свернуть.
Я облегченно вздохнула, когда впереди показался их дом, чем-то удивительно напоминавший мать: такой же элегантный и безмятежный, казалось, находившийся в миллионе миль от тех проблем, которые я оставила у себя дома. Мы вошли в прихожую. Саша, собака матери, французская болонка, которую я, честно говоря, люблю, хоть она и похожа на тявкающий комок ваты на ножках, выбежала навстречу, подпрыгивая, махая хвостом и радостно фыркая, после чего перевернулась на спину и подставила мне розовое в коричневых пятнах брюшко.
– Привет, Саша, – прошептала я, наклоняясь и протягивая руку.
– Не трогай собаку! – хором завопили мать и Говард, но было слишком поздно. В воздух фонтаном брызнула струйка мочи, образовавшая на полу желтую лужицу. Саша встала, подозрительно понюхала ее и чихнула.
– Последнее время она всюду писает, – пояснила мать, прежде чем обратиться к собаке:
– Мамочка очень сердита на тебя, плохая, плохая девочка! Даже смотреть на тебя не желаю! Уходи отсюда! – резко воскликнула она, показывая на кухню. Саша уныло поплелась туда, поджав хвост.
– И когда это началось? – спросила я.
– Месяцев шесть назад. Ее врач считает, что всему причиной нервное расстройство.
– Врач?
– Да, мы возили ее к специалисту по поведению животных. Он прописал специальные транквилизаторы, которые вроде бы помогали первое время, но потом она снова начала писаться. Но, так или иначе, Себастьян, ее врач, кстати, потрясающий, считает, что скоро найдет подход к Саше.
Услышав свое имя, Саша радостно ворвалась в прихожую, очевидно устав от одиночного заключения и спеша заслужить милость хозяйки. Бедняжка уселась у ног матери, очаровательно склонив головку набок и подняв лапку в молчаливой мольбе о прощении. Но мать это не тронуло.
– Я с тобой не разговариваю, – строго сказала она, покачав головой. – Ступай на кухню.
– Ма, это несправедливо! Она уже не помнит, что натворила, – запротестовала я, тронутая печальными карими слезящимися глазами и подергивающимся носом. – И она такая несчастная.
– Ничего, переживет, – отмахнулась мать. – Помнишь, где гостевая комната? Сейчас покажу.
Я оглянулась на Сашу, которая прижалась к полу, всем своим тельцем выражая покорность судьбе, и неожиданно позавидовала собаке. Точнее, ее возможности легкого доступа к лечению и лекарствам.
* * *
Следующие несколько дней я провела в закрытом бассейне, которым мать и Говард никогда не пользовались: иногда плавала медленно, как морская черепаха, но чаще величаво курсировала на надувном кресле, читая книги из материнского собрания романов Джона Д. Макдоналда. Истории Макдоналда о бездельнике и лоботрясе Тревисе Макги, о бесчисленных спасенных им героинях и их развлечениях в его плавучем доме в Форт-Лодердейле, где они пили джин «Будлз», ели стейки и загорали до восхитительно нездорового оттенка бронзы, оказались именно тем необходимым избавлением от тяжелых мыслей, в котором я нуждалась. Мама и Говард приглашали меня на вечеринку с танцами в свой загородный клуб, но я отказалась. Предпочла провести вечер за просмотром «Титаника» и холодными китайскими закусками, оставшимися со вчерашнего дня.
Я видела, что мама беспокоится за меня. Несколько раз я подмечала, как она украдкой выглядывает в стеклянные двери, соединявшие бассейн с ее солярием, а как-то она даже вышла и спросила, не хочу ли я съездить в торговый центр, или к ее стилисту, или сыграть партию в гольф (можно подумать, я когда-нибудь брала в руки клюшку). Но я неизменно качала головой и накладывала очередной слой крема для загара на все еще белые руки. И поскольку мое поведение было возмутительно асоциальным, я пыталась его загладить, моя посуду и помогая готовить простую летнюю еду, на которой они существовали круглый год. Правда, мама и Говард неизменно прогоняли меня, упрашивая не дурить и отдыхать побольше. Я отступала и удалялась в свою комнату смотреть старые фильмы или возвращалась в плавающее кресло.
Все это время я почти не вспоминала о Мадди, Джеке и Максе, об оставленных дома проблемах, что было очень странно, – ведь я вечно мучаюсь сомнениями, тревогами и опасениями. Но сейчас все казалось таким далеким, словно случилось с кем-то другим, и мне совсем не хотелось возвращаться к бесчисленным неприятностям. Честно говоря, день, когда я должна была появиться на работе, уже прошел. Вечером, уже после того как Роберт должен был покинуть офис, я позвонила на его голосовую почту и оставила короткое сообщение о несчастье в семье и необходимости взять дополнительный отпуск за свой счет. Он, конечно, мне не поверит, возможно, даже уволит, но у меня просто не хватало энергии страдать из-за этого. Мной овладела какая-то апатия, и сил бороться с ней не было.
Как-то мать появилась у бассейна с радиотелефоном в руках.
– Тебе звонят, – сообщила она.
Я приоткрыла один глаз и взглянула на нее.
– Никто не знает, что я здесь.
– Это твоя сестра. Хочет с тобой поговорить, – объяснила мать, протягивая телефон. Я подплыла к тому месту, где она стояла, и взяла трубку.
– Алло?..
– Привет, это я, Элис.
– Как дела? Все в порядке?
– В полном. Я все еще в той самой фирме, все еще встречаюсь с Люком, все еще пытаюсь решить, оставаться в Калифорнии или нет, – сказала она, как и всякий раз при разговоре со мной.
Моя сестра давно работала дизайнером в рекламной фирме, жила в одной и той же квартире и пять лет встречалась с мужчиной, который буквально умолял ее принять обручальное кольцо, но страх перед прочными отношениями и обязательствами мешал ей определиться, поэтому Элис постоянно твердила, что все вокруг временно и что она в любую минуту может все бросить и вернуться на Восточное побережье.
– Но, как бы то ни было, – продолжала она, – мне позвонила мама. Она волнуется за тебя и хотела узнать, что происходит.
Что-то подобное я и предполагала. В отличие от многих сестер мы с Элис подругами не были. Нет, между нами не было и вражды, просто мы почти не интересовались жизнью друг друга. Когда наши родители были вместе, мы еще как-то виделись, но когда брак распался, мы с Элис окончательно стали чужими. Иногда перезванивались, слали открытки, обязательно дарили друг другу что-нибудь на Рождество или дни рождения, но не более того. Во всяком случае, это были не те отношения, когда делишься с сестрой тем, что случилось на этой неделе.
– Передай, что я просто устала и отдыхаю, – посоветовала я.
– Но она сказала, что ты ни разу не вышла из дома и выглядишь так, словно потеряла лучшую подругу, – не унималась Элис.
– Весьма проницательно с ее стороны, – обронила я.
– Что?
– Ничего. Просто всякие заморочки на работе.
– И кто этот парень?
– Какой еще парень?
– Тот, по кому ты страдаешь, – пояснила Элис.
– Я кое с кем встречалась, но сейчас все кончено. И я не страдаю. Вообще, все это было несерьезно, – солгала я.
– Ладно-ладно, поняла. Не хочешь говорить – я не настаиваю. Но может, потолкуешь с мамой? Она расстроена и спрашивает, не стоит ли спрятать от тебя снотворное, на случай если подумываешь о самоубийстве и тому подобном.
– Ни о чем я не подумываю, – рассмеялась я впервые за несколько дней.
– Знаю, но скажи ей это сама. Ведь она все принимает близко к сердцу.
Мы попрощались, мать взяла трубку и стала что-то тихо говорить, не спуская с меня глаз. Я помахала ей и улыбнулась. Чуть позже, перед тем как уехать вместе с Говардом, она принялась пересказывать мне все сплетни, ходившие в ее бридж-клубе, и это, похоже, несколько ее умиротворило. Но ненадолго. Назавтра мать в сопровождении Саши вышла во двор и на этот раз уселась у бассейна, опустив в воду голые загорелые ноги. Ногти на ногах были тщательно подпилены и покрыты светло-розовым, как внутренность раковины, лаком. Саша, виляя хвостом, легла рядом с матерью, но так, чтобы на нее не попали брызги.
– Какая теплая вода, – заметила мать.
– Ты совсем не купаешься?
– Иногда, – пожала она плечами, – хотя не слишком часто. Это вредно для волос: хлорка их обесцвечивает.
– В таком случае, зачем тебе бассейн? – удивилась я.
– Мне нравится смотреть на воду. Здесь так спокойно, правда?
Я кивнула. Мое суденышко ударилось о дальнюю стенку бассейна. Я оттолкнулась и поплыла к центру, глядя в головокружительно-синее небо Флориды.
– Небо такое ясное и безоблачное… просто завораживает. Живя здесь, я, наверное, постоянно попадала бы в аварии, потому что заглядывалась бы на небо, даже когда вела машину, – мечтательно протянула я.
– Откуда у тебя это колье? Такая красота! – воскликнула мать.
Я лениво подняла руку и коснулась колье, подаренного Джеком, – так и не смогла заставить себя снять его, – и привычная боль ударила в сердце.
– Э… подарок друга. А где Говард? Опять играет в гольф?
– Нет, смотрит новости и пьет скотч. Я пыталась ограничить его одной порцией на ночь и вообще уговорить перейти на пиво, но пока не получается. Он не желает признавать своих проблем.
Я даже растерялась. Нет, конечно, мне было известно, что Говард пьет, притом довольно сильно. Но мать никогда не говорила об этом вслух, пожимая плечами и списывая на «мальчишеские выходки» фальшивое пение в клубе и на усталость – привычку каждый вечер засыпать в кресле. Я всегда считала: то, что Говард был добродушен во хмелю и никогда не буянил и не дрался, позволяло ей отрицать очевидное.
– Так что происходит, Клер? – спросила мать внезапно.
– Ты о чем?
– Не пойми меня неправильно… Я рада тебе, но ты очень редко приезжаешь, тем более так неожиданно. В конце концов, я твоя мать и вижу, как ты расстроена.
То же самое она говорила, когда мне было одиннадцать лет, и одна из девочек в школе пригласила всех подруг из нашей компании переночевать у нее. Всех, кроме меня. Я была безутешна, а когда рассказала матери, та гневно вскинулась, после чего, гневно раздувая ноздри, бросилась к телефону и долго допытывалась у матери девочки, почему обо мне забыли. В конце концов, она добилась, чтобы мне прислали приглашение. Я так и видела, как сейчас матушка бросается улаживать дело: звонить Мадди, уговаривая ее помириться со мной, или Джеку, проклиная его на все лады за то, что использовал меня. Пусть снаружи мать была холодно-элегантной, но под внешностью шикарной, проводящей полжизни в салонах красоты, женщины скрывался твердый орешек.
– Просто последнее время мне как-то не везет. Встречалась с одним человеком, но ничего не получилось, и все это вылилось в крупные разборки, – нехотя пробормотала я. Лучше отделаться полуправдой, чем беззастенчивым враньем. Матушка была настоящим детектором лжи в человеческом обличье, особенно когда речь шла обо мне и Элис. От нее ничего нельзя было скрыть.
– Что за разборки?
– Долгая история.
Мать вытянула ноги, полюбовалась стекающей со ступней водой и пожала плечами:
– Ничего. Я давно не работаю, так что времени для долгих историй у меня сколько угодно.
Не знаю, то ли я слишком устала, чтобы держать оборону, и посчитала, что легче выложить все, то ли расслабилась, потому что она первая открылась мне, признав, что муж пьет, но вдруг обнаружила, что рассказываю о том, как впервые встретилась с Джеком, как узнала, что он бывший бойфренд Мадди, но все равно продолжала с ним видеться, как Мадди выследила нас и объяснила, что Джек мне лгал. Словом, выложила все, кроме самых интимных подробностей, разумеется: какой бы взрослой я ни была, какой бы циничной ни казалась, есть темы, которые ни за что не стану обсуждать с матерью.
Когда я замолчала, ма нахмурилась, недоуменно покачивая головой-.
– Не понимаю… а почему ты решила, будто Джек использовал тебя, чтобы посчитаться с Мадди? – удивилась она.
– Но ведь он притворился, что не знает меня, когда мы встретились в самолете, – напомнила я.
– И все равно… С чего ты вдруг стала думать, что он не питает к тебе никаких чувств? Зачем в таком случае прилетел к тебе на День благодарения? А потом просил провести с ним Рождество? Разве не ты сказала, что Мадди шла за вами до ресторана и именно таким образом узнала, с кем он встречается? Если Джек так уж сильно хотел отомстить, почему прямо не рассказал ей все?
– Потому что… ну… он просил, чтобы я во всем призналась Мадди. Хотел, чтобы я сама это сделала.
– А может, просто пытался расставить все точки над i? Разве не ты сама все время отказывалась, твердила, что не хочешь обижать лучшую подругу? – допрашивала мать.
– Верно, но посуди сама: ты ведь видела Мадди. Она неотразима и, нужно признать, встречается с мужчинами, которые на меня и не взглянут. Мне с самого начала казалось странным, что такой классный мужчина, как Джек, обратил внимание на меня, тем более что Мадди постоянно названивала ему, пытаясь помириться.
– А ты вроде утверждала, что Джек – просто негодяй, способный манипулировать твоими чувствами, чтобы причинить боль Мадди, – напомнила мать. – Теперь говоришь, он классный…
– Да, но тогда я не знала правды, – беспомощно пролепетала я. – Он показался мне самим совершенством. Полагаю, Джек одурачил нас обеих.
Мать тяжело вздохнула:
– Нет, это поразительно! Тебе тридцать два года. Ты прелестная, умная, состоявшаяся женщина и при этом лишена всякой уверенности в себе. Совершенно не способна взглянуть в зеркало и увидеть себя в истинном свете.
– Что ты хочешь сказать? – выдохнула я.
– Все рассуждения о том, как Джек тебя использовал, основаны на убежденности… уж не знаю, твоей или Мадди, что всякий разумный мужчина немедленно предпочтет ее тебе. Но это чистый вздор! Да, Мадди – девушка привлекательная, но я всегда считала, что в сравнении с тобой кажется несколько бледноватой.
– Очень любезно с твоей стороны, – возразила я, – но не имеет ничего общего с моей уверенностью в себе. Я знаю, что далеко не красавица, и давно примирилась с этим.
– Не красавица? Клер, ты просто ослепительна! Прекрасные волосы, выразительные глаза – кстати, мои глаза, – идеальная кожа и фигура как у Лиз Тейлор в лучшие ее дни! Ну, ты не похожа на тощих актрисулек, которые так популярны в наше время: ни бюста, ни задницы, – но именно этим и выделяешься из серой толпы ничтожеств.
Я закатила глаза:
– Спасибо, но ты моя мать. Ты и должна говорить подобные вещи.
– Ты, кажется, всегда твердила, что я слишком критично к тебе отношусь. Может, так оно и было… но мне никогда не приходило в голову, что уровень твоей самооценки настолько низкий. Может, это я и виновата, потому что редко говорила, какая ты красивая и как дорога мне, как отличаешься от модных дурочек, подражающих кинозвездам, – задумчиво произнесла она.
Я совсем растерялась.
– Но… видишь ли, ты вообще мне никогда ничего подобного не говорила.
Я не позаботилась добавить, что если она и упоминала о моей внешности, то лишь затем, чтобы скрупулезно перечислить все недостатки и минусы.
– Ты, наверное, права, – кивнула мать, снова опуская ноги в воду. – Наверное, меня пугало то, что ты куда амбициознее меня. Всегда стремилась к чему-то… большему. Такая умная, хорошенькая и способная. Я никогда не сомневалась, что ты многого добьешься. Тебе всего лишь не хватало уверенности… И может… может, тебе пора усвоить, что в отношениях с мужчинами оборона необходима не всегда.
– Но таким образом я убереглась от многих страданий, – возразила я. – Посмотри, что случилась, когда я позволила себе забыть о своих правилах!
– Я не согласна с тобой в оценке случившегося. Единственная ошибка Джека в том, что он с самого начала не сказал тебе правду. И хотя его аргументы не выдерживают никакой критики, я все же понимаю, почему он солгал, тем более что хотел узнать тебя лучше. А утверждение, что он использовал тебя с целью отомстить Мадди… прости, но это кажется мне несколько надуманным. Если бы он желал именно этого, если он такой жестокий и подлый, почему не признался, когда ты его допрашивала? А ведь он сказал, что любит тебя, просил, чтобы ты осталась и позволила ему объясниться. Какой смысл отрицать правду, если месть с самого начала была его целью? – спросила мать так рассудительно, что мне вдруг стало не по себе. Что, если я слишком поспешила и, не разобравшись, зря обвинила Джека? Что, если версия Мадди полностью взята с потолка? Мы долго дружили, и я всегда ценила ее мнение. А вот Макс утверждал, что Мадди тщеславна и эгоистична… может, эти стороны ее характера я просто не хотела признавать? В конце концов, у каждого свои недостатки, и хотя некоторый нарциссизм – не самое худшее в мире качество, он, вполне возможно, и наложил отпечаток на поведение Мадди и ее выводы о том, почему Джек так заинтересовался мной. Но если она была не права, это скорее всего означает, что я неверно судила о Джеке.
– И что же мне делать? Даже если я ошибалась насчет Джека и ты права во всем, – как насчет Мадди? Да, она наговорила мне гадостей, и с ее стороны, наверное, мерзко было намекать, что Джек никогда бы не увлекся мной, но, Господи, ведь я действительно сподличала, встречаясь с ним за ее спиной. Вряд ли она обошлась бы со мной как с последней тварью, если бы я не отбивала у нее Джека. Что делать? Как все исправить?
Но моя мать, всегда имевшая ответы на любые моральные дилеммы, на этот раз пожала плечами.
– Надо хорошенько поразмыслить. Уверена, мы что-нибудь придумаем, – пообещала она.
Знай я, что придет в голову матери, мгновенно удрала бы не только из города, но и из штата. На следующий день, едва я приняла душ и переоделась, согласившись, наконец, выйти из дома (мы решили поехать на ленч, а потом к маникюрше), мать тихо постучала в дверь гостевой спальни и, когда я открыла, встала на пороге, одетая в синие капри цвета барвинка и свитер без рукавов такого же оттенка.
– Только не сердись, – выпалила она, протягивая мне радиотелефон, после чего повернулась и почти побежала по коридору. Я посмотрела ей вслед, повертела трубку, потом поднесла ее к уху и сказала:
– Алло?
Сама не знаю, почему я ее послушалась. Возможно, сработал условный рефлекс, вбитый с детства: уж если у тебя в руках телефонная трубка, нужно говорить. Может, на секунду в голове промелькнула идиотская мыслишка, что мать каким-то чудом отыскала Мадди и Джека, все с ними обсудила (примерно таким же образом, как с той мамашей, не пригласившей меня ночевать) и теперь оба сговорились позвонить, уверить меня, что все в порядке, все прощено и забыто. А может, все дело было в любопытстве, хотя, как говорят, именно оно сгубило кошку.
– Алло, это Клер? – прозвучал смутно знакомый женский голос.
– Да, – немного растерялась я, пытаясь определить, кто говорит. Дальняя родственница? Одна из приятельниц мамы? Кто-то, кого я знаю?
– Здравствуйте, Клер, это доктор Дейдре Блум из «Рилейшншип рэдио». Ваша мать звонила сегодня, и, зная, что вы решаете сложные проблемы, я подумала, что, может быть, вам окажется небесполезна наша помощь.
Значит, национальное радиошоу, куда звонят люди, нуждающиеся в совете по вопросам морали. Я даже слушала передачи несколько раз. Доктор Блум, та, которой принадлежал голос в трубке, показавшийся мне знакомым, была известна привычкой изничтожать людей, имевших наглость обратиться к ней с откровенно глупыми вопросами, например: «Я подумываю завести роман с подростком, который чистит наш бассейн. Стоит мне все это затевать?» Или: «Правильно я поступаю, собираясь с парнями в поход, когда моя жена на девятом месяце и вот-вот разродится?»
Многие люди считают Дейдре Блум неоправданно резкой, и это правда: когда она расстроена по-настоящему, от ее воплей стекла вдребезги разлетаются, – но, честно говоря, на ее месте я бы тоже озверела, слушая с утра до вечера всяких идиотов.
– Простите… но… я сейчас в эфире? – прошептала я.
– Совершенно верно. Ваша мать рассказала, что последнее время у вас проблемы с подругой и вам нужно помочь в них разобраться, – пояснила доктор Блум с явным сочувствием. Она вовсе не казалась злобствующей стервой, готовой пролезть в телефонную трубку и придушить беднягу, утверждающего, что минет в рабочем порядке, не выходя из офиса, фактически не является изменой жене.
И что теперь делать? Я человек скрытный и вовсе не собиралась делиться своими проблемами с общенациональной аудиторией доктора Блум. Но просто отключить телефон показалось мне неоправданной грубостью, тем более что ведущая явно стремилась помочь. Я села на кровать и тяжело вздохнула:
– Что именно рассказала вам моя мать?
– Что вы начали встречаться с бывшим бойфрендом подруги, которая до сих пор жалеет о разрыве, но при этом ничего ей не объяснили. А когда ваша подруга обо всем узнала… кстати, каким именно образом она об этом узнала? Вы все-таки решились на откровенность? – зачастила доктор Блум.
– Н-нет, – пробормотала я. – Она увидела нас вместе.
– О Господи. Итак, насколько я поняла, ваша подруга разозлилась, что вполне понятно, а теперь вы хотите знать, как с ней помириться. Вы извинились?
– Да… да… пыталась, но она ничего не хотела слышать. Была слишком расстроена, когда я пришла.
– Вы понимаете, почему она была расстроена? Надеюсь, не пытаетесь оправдать ваше вероломное поведение? – слегка раздраженно осведомилась доктор Блум, и я почему-то поняла, что если попробую оправдаться, меня разорвут в клочья.
– Нет-нет, – поспешно заверила я. – Понимаю, что все испортила сама. И знаю, что она может… может никогда меня не простить. Но все же хотелось бы понять, можно ли исправить содеянное.
– Позвольте спросить, вы все еще встречаетесь с этим человеком, бывшим приятелем вашей подруги? – Милая доктор Блум вернулась. Все тот же мягкий, располагающий к откровенности тон.
– Я… ну… не сейчас, но хотела бы встречаться. Все это слишком сложно, но он… он мне небезразличен.
– Вы влюблены в него? – подсказала она.
– Да… влюблена.
– В таком случае есть только один выход, – деловито объявила доктор Блум.
Я встрепенулась. Все казалось таким безнадежным, серым и унылым, что сама мысль о появлении верного решения проблемы ободряла. Может, когда доктор Блум закончит разбираться в моих трудностях с Джеком и Мадди, она возьмется заодно и за кошмар с Максом, мою тупиковую карьеру, натянутые отношения с отцом? Буду звонить ей каждый день с новым вопросом, а она станет выдавать решения, и всего через несколько недель моя жизнь встанет на верные рельсы. Все равно, что побывать у психотерапевта, только лучше – быстрее и бесплатно.
– И какой же? – радостно спросила я.
– Вы должны поступить так, как следовало сделать с самого начала: позвонить подруге и попросить у нее разрешения продолжать встречаться с этим человеком.
Мои надежды обратились в прах.
– Но она ненавидит меня, – почти взвыла я. – Ни за что не даст своего благословения, особенно сейчас.
– Да, разумеется, она на вас сердита. Ей лгали. Ее обманывала та, кому она доверялась. А вы, притворяясь, что утешаете ее после разрыва…
– Я не притворялась. И действительно пыталась утешить ее, – перебила я.
– Дело в том, – продолжала доктор Блум уже гораздо резче – похоже, ей не нравилось, когда ее перебивали, – что вы причинили ей боль своей ложью, и теперь придется исправлять ситуацию.
– Но каким образом можно исправить ситуацию, прося у нее благословения? А если она скажет «нет»?
– Поймите, этим вы вернете подруге ее достоинство. Как я писала в своем бестселлере «Современные женщины: неудачный выбор», очень часто при подобных разрывах причина боли скорее в уязвленном собственном достоинстве, чем в потере партнера. Поэтому, отдав решение в руки своей подруги, вы поможете восстановить ее самооценку. И вы должны отнестись к этому решению серьезно, иначе все будет впустую. Но если она скажет «нет», придется уважать ее желания и больше не видеться с этим человеком. Поэтому позвоните ей, извинитесь еще раз и попросите разрешения встречаться с ним, – объявила доктор Блум.
Я хотела было обсудить тему подробнее, но, едва засыпав ее вопросами, поняла, что меня отключили.
– Спасибо за звонок, Клер. А нам уже снова звонят… Мария из Де-Мойна. Мария, вы в эфире. Я доктор Блум, – еще успела услышать я, и в трубке послышались короткие гудки. Что за хамство! Я не просила эту даму вмешиваться с мою личную жизнь и раздавать советы, но, если уж так случилось, почему бы не дать мне возможность подробнее расспросить о ее точке зрения?
В дверях появилась мать и уставилась на меня.
– Ну? Что ты об этом думаешь? – спросила она.
– Думаю, что тебя придется убить, – медленно выговорила я. – Поверить не могу, что ты позвонила на радио и позволила обсуждать посторонним людям мою личную жизнь!!
– Я не это хотела сказать. Что ты думаешь насчет ее совета?
– Ты слышала?
Мать кивнула:
– Слушала радио.
Я закрыла глаза и тряхнула головой, молясь, чтобы никто из моих знакомых не включил радио посреди дня, а если и включил, не смог бы сообразить, о ком идет речь. Ну почему мать дала мое настоящее имя? Неужели не могла назвать первое попавшееся?
– Лично мне кажется, что совет дельный, – продолжала матушка. – Если позвонишь и попросишь у Маделайн позволения и благословения встречаться с Джеком, это, пожалуй, лучший способ все уладить.
– Но это совершенно зряшная затея! Сомневаюсь, что Мадди вообще согласится общаться со мной, не говоря уже о каких-то благословениях! Безнадежная история.
– Зато ты поступишь правильно. И кто знает, вдруг она тебя удивит! Вы так долго дружили, столько пережили вместе! Может, ей так же плохо из-за вашей ссоры, как и тебе самой, – резонно возразила мать.
– А Джек… если она откажется… я навсегда его потеряю! – вскрикнула я и, едва слова слетели с моих губ, осознала, что это будет за ужас. В сравнении с этим разрыв с Сойером – не более чем конец школьной влюбленности. Что, черт возьми, я натворила в Лондоне! Обвинив Джека в подлости и попытке использовать меня с целью отомстить Мадди, – и нужно признать, что время и расстояние помогли более трезво оценить ситуацию, – я, возможно, все непоправимо испортила. Но если позвонить и извиниться, если нам представится возможность поговорить и объясниться, может, наш роман удастся спасти. Джек сказал, что любит меня… и я люблю его. Пусть у меня почти не было опыта с этой самой штукой, которую называют истинной любовью, но, судя по тому, что я вынесла из детских сказок и «Невесты-принцессы», любовь побеждает все. Мадди ясно дала понять, что не желает иметь со мной ничего общего, так почему я должна терять обоих?
– Так будет правильно, – мягко повторила мать. И, как обычно, я посчитала ту суперспособность, которой она обладала, – дар читать мои мысли, – несколько пугающей. ФБР следовало нанять ее для допроса подозреваемых.
И, может, именно потому, что она была права, я свернулась в постели калачиком и дала волю слезам, икая и всхлипывая, тяжело дыша. Подушка немедленно промокла, а матушка села рядом и стала гладить меня по голове.
– Ничего, все пройдет. Не забывай, рано или поздно все образуется. Кроме того, я знаю, как тебя утешить.
– И как? – шмыгнула я носом.
– Поедем в салон и осветлим волосы. Ни одна женщина с темными корнями не может чувствовать себя нормальным человеком, – объявила она.
Я застонала и зарылась лицом в мокрую подушку.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Настоящая любовь и прочее вранье - Гаскелл Уитни



первый и последний раз оставляю коментарий ибо потом впечатления иссякнут и вновь вернется привычный цинизм и трезвость ума. Но сейчас...это потрясающе.
Настоящая любовь и прочее вранье - Гаскелл Уитниюля
29.08.2013, 21.17





Я согласна с Юлей! Это действительно потрясающе!!! Такой классный роман, блин, я давно не читала ничего подобного! Обычно сюжеты в романах стандартные, и прочитав их много, уже заранее примерно знаешь, что будет. А здесь...я честно не ожидала таких сюжетных поворотов, автор прям удивляла меня на протяжении всей книги. Банальности в книге - ноль! И еще мне понравились все герои, каждого можно понять. В общем эта книга такая реальная, настоящая, нет надуманности и прочего бреда, когда разборки и скандалы "высосаны из пальца". Мне кажется, что так и было бы в реальной жизни. В общем книга стоящая, однозначно советую почитать, очень интересно. И да, еще забыла сказать, что интересно наблюдать за изменением гг-ни, то как менялись ее взгляды. В общем я в восторге и под большим впечатлением!!!
Настоящая любовь и прочее вранье - Гаскелл УитниК
30.08.2013, 1.37





Книга интересная, но только зря Клер пол книги оправдывалась, ничего плохого она не сделала, видя истерики своей подружки любой бы смолчал. А Джек тупанул или струсил, когда сделал вид, что не знает Клер. Ну про Мадди я вообще молчу - полный ужас. Вряд ли в реальности все закончилось бы дружбой. У всех остался осадок после такого, ну и ревность тоже не надо исключать.
Настоящая любовь и прочее вранье - Гаскелл УитниМария
30.08.2013, 19.54





Класс!!! Не похоже ни на что другое из этого сайта! Я под впечатлением, все так реалистично, как будто все это происходит с тобой, с той разницей что это нью-йорк или лондон. Читать!!!
Настоящая любовь и прочее вранье - Гаскелл Уитнидиля
31.08.2013, 13.18





Получила удовольствие от прочтения книги. 10!
Настоящая любовь и прочее вранье - Гаскелл УитниЛюсьена
31.08.2013, 20.35





Так не хочется портить хорошее впечатление от романа предыдущих читательниц,но... 7 глав сплошная рутина,кроме встречи с Джеком,засыпаю...
Настоящая любовь и прочее вранье - Гаскелл УитниЧертополох
31.08.2013, 22.10





РОМАН ПРЕЛЕСТЬ
Настоящая любовь и прочее вранье - Гаскелл УитниТАТЬЯНА
1.09.2013, 3.13





Хм.А по мне так так себе. Радует,что она не принцесса,он тоже с недостатками,сучка подружайка воду мутила . потом конечно хиппи энд.
Настоящая любовь и прочее вранье - Гаскелл Уитничиталка
3.09.2013, 5.04





Интересный сюжет. Реалистичный. Есть конечно некоторые недостатки, но все в принципе имеет место быть.
Настоящая любовь и прочее вранье - Гаскелл УитниКристина
16.01.2014, 17.46





Совсем не ожидала!!!!)))) Ну ооочень понравилось!!! Юмор то,что надо))) Читайте, не пожалеете!!!))))
Настоящая любовь и прочее вранье - Гаскелл УитниКатерина
19.01.2014, 7.17





Хороший роман, время проведено с удовольствием. Хороший язык, не напортачил переводчик. Смешно. Хотя... Вторая половина книги явно слабее, пошло-поехало! Но это если анализировать произведение. А если по-женски на него глядеть, то вери гуд. Годная весч.
Настоящая любовь и прочее вранье - Гаскелл УитниАлина
25.03.2014, 16.50





Очень понравилось!
Настоящая любовь и прочее вранье - Гаскелл Уитнилиса
17.04.2014, 13.22





Не похоже на обычные ЛР, но с юмором, жизненно, для девочек. Советую.
Настоящая любовь и прочее вранье - Гаскелл Уитнииришка
19.05.2014, 14.04





Шикарно
Настоящая любовь и прочее вранье - Гаскелл УитниIrina
19.05.2014, 19.27





Прикольно
Настоящая любовь и прочее вранье - Гаскелл Уитниирчик
15.06.2014, 0.32





Прикольно
Настоящая любовь и прочее вранье - Гаскелл Уитниирчик
15.06.2014, 0.32





Классный роман 10 из 10
Настоящая любовь и прочее вранье - Гаскелл УитниЛюбаня
26.06.2014, 20.05





Роман интересный, много юмора, остроумных мыслей. Немного бесила гг, эдакая глупенькая, неуверенная в себе дурочка! Ггерой молодец - все выдержал, а подруга вообще псих! Общее впечатление 7/10
Настоящая любовь и прочее вранье - Гаскелл УитниКсения
8.07.2014, 22.48





Роман интересный, много юмора, остроумных мыслей. Немного бесила гг, эдакая глупенькая, неуверенная в себе дурочка! Ггерой молодец - все выдержал, а подруга вообще псих! Общее впечатление 7/10
Настоящая любовь и прочее вранье - Гаскелл УитниКсения
8.07.2014, 22.48





Симпатичная вещь. Если не считать концовки: не верю в это всеобщее братание. При том, какой стервозой оказалась Мэдди, вряд ли она бы раскаялась настолько, чтобы устраивать судьбу подруги. Сама ситуация - одна подруга увела (или подобрала) бойфренда другой - вполне реальна. А вот то, что женская дружба такое переживет - не верю.
Настоящая любовь и прочее вранье - Гаскелл УитниЛюдмила
6.05.2015, 21.28





Бесспорно, роман отличается от большинства ЛР, но перед этим мною был прочитан роман "Скоро тридцать" этого же автора. Словом,повторяется она и посему все предсказуемо. За юмор ставлю "отлично."
Настоящая любовь и прочее вранье - Гаскелл УитниСкептик
10.08.2015, 19.38





Мне не понравился. Скучно. С трудом на один раз
Настоящая любовь и прочее вранье - Гаскелл Уитнигаяне
13.08.2015, 23.18





Очень понравился роман.
Настоящая любовь и прочее вранье - Гаскелл Уитниинна
21.05.2016, 18.15








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100