Читать онлайн , автора - , Раздел - 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Следующая страница

1

Добродетель смела, а чистота бесстрашна!
Уильям Шекспир «Мера за меру»

Лондон, Англия, 1868 год


Стервятники собирались в вестибюле. Гостиная, столовая и библиотека наверху уже заполнены до отказа. А на изогнутой лестнице стоят в ряд еще новые, одетые в черное хищники. Время от времени двое или трое из них одновременно кивают головами, с жадностью потягивая шампанское из своих бокалов. Они выжидательны, осторожны и полны надежд. А еще они мерзки и отвратительны.
Это родственники.
Здесь присутствует и довольно много друзей графа Хэвенсмаунда. Они пришли, чтобы выразить поддержку и сострадание по поводу трагедии, которая вот-вот должна произойти.
Праздник состоится позже.
Присутствующим недолго удается держать себя с достоинством, подобающим такому скорбному событию. Вскоре алкоголь расслабляет их и дает волю мыслям и улыбкам, и вот уже слышится откровенный смех, перекрывающий звон хрустальных бокалов.
Родоначальник, наконец, умирает. Две ложные тревоги за последний год, но многие полагают, что этот – третий – приступ все-таки совершит чудо. Уж больно эта чертова старуха древняя и все время обманывает всеобщие ожидания. Да что там говорить, ведь ей уже перевалило за шестьдесят.
Леди Эстер Степлтон всю жизнь только и делала, что копила свое состояние, и уж пора бы старушке отправляться на тот свет, чтобы родственники могли начать его тратить. В конце концов, всем известно, что она одна из самых богатых женщин в Англии. А ее единственный здравствующий сын считается одним из самых бедных. Хотя это не правильно, считали сочувствующие ему кредиторы и заявляли об этом громко всякий раз, когда граф мог их слышать. Ведь Малькольм все-таки не кто иной, как граф Хэвенсмаунд, и уж ему могло бы быть позволено тратить сколько он пожелает и когда пожелает. Следовало, правда, учесть, что он явный мот, да еще и распутник, и его сексуальный аппетит направлен в основном на очень молоденьких девушек и девочек, но эти маленькие шалости вовсе не трогали ростовщиков. Пожалуй, даже наоборот. Конечно, более респектабельные банкиры уже давно отказались давать деньги безнравственному графу, но уличные ростовщики только рады были ублажить его. Они ликовали. Они были в полном восторге от разгула своего клиента. Каждый из них ссужал графа деньгами под огромные проценты, если требовалось выплатить очередной его карточный долг, не говоря уже о головокружительных суммах, Которые приходилось выкладывать, чтобы заткнуть рот родителям соблазненных и брошенных молодых леди. Долги эти, безусловно, накапливались и составляли уже круглую сумму, но терпеливые кредиторы надеялись совсем скоро получить огромное вознаграждение.
Или им просто очень этого хотелось.
Томас, молодой помощник захворавшего дворецкого, вытолкал вон еще одного кредитора, а потом с видимым удовольствием захлопнул дверь. Их поведение наводило на него ужас. Он не сомневался, что они и сами это прекрасно понимают, просто им наплевать.
Томас жил в доме с двенадцати лет, и сейчас ему казалось, что за все эти годы он не видел ничего более позорного. Его любимая хозяйка наверху отчаянно старается продержаться хотя бы еще немного – ей необходимо уладить все дела и дождаться любимую внучку Тэйлор, которая должна приехать, чтобы сказать последнее «прости» своей бабушке. А в это самое время внизу сын умирающей устраивает светский прием, как ни в чем не бывало смеется и ведет себя как настоящая скотина, каковой он, в сущности, и является. Его дочь Джейн стоит, тесно прижавшись к нему, и на лице у нее выражение плохо скрытой радости: она знает, что отец собирается поделиться с ней своим будущим состоянием.
«Вот уж верно – каково семя, таковы и всходы», – подумал про себя Томас. О да, отец и дочь очень похожи между собой и характером, и аппетитами. И он, Томас, вовсе не чувствует вины перед своей хозяйкой, думая столь нелестно про ее родственников. Ведь она думает точно так же. Он сам слышал, как несколько раз в разговоре леди Эстер называла Джейн гадюкой. Так оно и есть. Про себя Томас называет ее еще хуже. Она злобная особа с головой, полной хитроумных интриг. Ему вспомнилось, что он видел улыбку на ее лице всего один раз, да и то после того, как она специально больно обидела кого-то. Знающие люди говорят, что Джейн заправляет в высшем свете своей недоброй рукой и что большинство молодых мужчин и женщин, из тех, кто только начинает выходить в свет, побаиваются ее, хотя даже себе в этом не признаются. Правда это или нет, Томас не знает, но он убежден в одном: Джейн – разрушительница.
Однако на этот раз она зашла уж слишком далеко, потому что посягнула на самое дорогое, что есть у леди Эстер. Она попыталась уничтожить леди Тэйлор.
Ну ничего, удовлетворенно буркнул Томас себе под нос. Теперь уже скоро Джейн и ее распутный папаша будут вынуждены обнародовать весь клубок своих мерзких предательств.
Милая леди Эстер была слишком озабочена собственными болезнями и семейными утратами и не замечала, что происходит вокруг. С того дня, как старшая сестра Тэйлор, Мэриан, увезла своих малюток близнецов жить в Бостон, леди Эстер начала угасать. Ей становилось все хуже. Томас считал, что она не покорилась судьбе до конца лишь потому, что непременно хотела при жизни увидеть, как малышка Тэйлор, которую она воспитала будто собственную дочь, выйдет замуж и устроит свою судьбу.
Свадьба Тэйлор была отложена из-за вмешательства Джейн. Правда, это кошмарное унижение имело хотя бы одно положительное последствие. У леди Эстер наконец открылись глаза. До этого последнего безобразного случая она всегда проявляла снисходительность к другим. Но теперь просто жаждала мести. Да где же Тэйлор, ради всего святого? Томас молил Бога, чтобы она приехала поскорее и успела подписать необходимые бумаги и проститься со своей бабушкой.
Еще несколько минут слуга нервно ходил взад-вперед, терзая себя тревожными мыслями. Но затем ему пришлось вернуться к своим обязанностям, провожая гостей, бесцеремонно рассевшихся на лестнице, в уже переполненный солярий, находящийся в задней части дома. Чтобы привлечь их, он отнес туда побольше напитков и угощений. Затолкав, внутрь последних из этих отвратительных созданий, закрыл за ними двери и поспешил назад в вестибюль.
Услышав шум с улицы, Томас быстро направился к боковому окну и выглянул наружу. И узнал верх черной кареты, которая, покачиваясь, замедляла ход в центре подъездной аллеи. Он облегченно вздохнул и быстро произнес благодарственную молитву. Тэйлор наконец приехала.
Томас заглянул в гостиную, чтобы убедиться, что граф с дочерью все еще заняты беседой со своими друзьями. Они стояли спиной к входу, поэтому он поскорее закрыл двери. Если повезет, он сможет провести Тэйлор через вестибюль и вверх по лестнице, пока ее не заметили дядя или кузина.
Тэйлор тем временем пробиралась через толпу охотников за удачей, которые буквально расположились лагерем у дома. Открыв ей дверь, Томас с удовольствием отметил про себя, что она полностью игнорирует негодяев, старающихся привлечь ее внимание. Некоторые из них буквально совали ей в руки свои визитные карточки, громко хвастаясь, что они самые лучшие советники в области инвестиций во всей Англии и могут обеспечить ей тройную прибыль с капитала, который она должна скоро унаследовать. И для этого от нее требуется лишь передать им это наследство. Томасу было противно смотреть на их ужимки. Если бы под рукой у него оказалась метла, он вымел бы прочь весь этот сброд.
– Эй! Ну-ка отстаньте от нее! – крикнул он и, быстро двинувшись вперед, загородил собой Тэйлор, крепко взял ее под локоть и проводил в дверь, гневно глядя через плечо на докучливых приставал. – Преступники, вот они кто. Все до одного, если хотите знать мое мнение, – буркнул он. Тэйлор согласно кивнула:
– Ты был готов наброситься на них, да, Томас?
Слуга улыбнулся:
– Сесил отхлестал бы меня по щекам, если бы я унизился до их уровня. А раз я хочу быть на него похожим, мне следует избегать грубого поведения. Дворецкий должен всегда сохранять собственное достоинство, миледи.
– На прошлой неделе я отправила Сесилу записку, но еще не получила ответа. Я уже начала волноваться.
– Не надо волноваться о Сесиле. Он хоть и стар, но крепок, как дубленая кожа. Он забыл о своей болезни и пришел проститься с леди Эстер. Ваша бабушка уже назначила ему пенсию. Вы знали об этом? Она обеспечила его наилучшим образом, леди Тэйлор, он не будет ни в чем нуждаться до конца своих дней.
– Почти тридцать лет он был преданным дворецким у Мадам, – напомнила Тэйлор. – Он заслужил большую пенсию. А ты, Том? Что ты собираешься делать? Не думаю, что дядя Малькольм позволит тебе здесь остаться.
– Ваша бабушка и об этом подумала. Она хочет, чтобы я присматривал за ее братом Эндрю. Мне придется переехать в Северную Шотландию, но это не имеет значения. Я хоть на край света готов поехать ради леди Эстер. Она к тому же отвела мне надел земли и назначила ежемесячное пособие… Впрочем, могу поспорить, что вы были в курсе этого. Это ведь ваша идея. Вы всегда заботились о Томе, это уж точно, хотя я и постарше вас.
Тэйлор улыбнулась. Это и в самом деле была ее идея, но она не сомневалась, что Мадам и сама пришла бы к этой мысли, если бы не была так поглощена другими проблемами.
– Неужели старше, Том? – спросила она, поддразнивая его. – Ну, может, всего на каких-нибудь два года.
– А все же старше, – возразил он. – Ну-ка, позвольте вашу шаль. Хорошо, что вы в белом – ведь именно так хотелось вашей бабушке. Прелестное платье, и если простите мне мою дерзость, то позволю себе заметить, что сегодня вы и выглядите намного лучше, чем в прошлый раз.
Томас сразу пожалел, что прибавил этот комплимент, так как не хотел напоминать ей об обстоятельствах их последней встречи. Разумеется, Тэйлор и сама не могла бы забыть того, что произошло тогда, однако было не по-джентльменски напоминать ей об этом унижении.
Но она и в самом деле выглядела много лучше, чем в тот страшный день полтора месяца назад, когда бабушка позвала ее в гостиную и сообщила новость о ее женихе. Томас тогда стоял в комнате, прижавшись спиной к двери, как часовой, чтобы никто не посмел войти и помешать их разговору. Он видел, что происходило с Тэйлор. Надо отдать ей должное – она не зарыдала и не потеряла самообладания. Такое поведение было бы недостойно леди. Она сохраняла сдержанность, но было очевидно, что душевная рана, нанесенная ей, глубока. Рука ее, поправлявшая волосы, дрожала, а лицо побелело, как только что выпавший снег. Наконец бабушка закончила читать грязное письмо, которое она получила, и голубые глаза Тэйлор, такие светлые, обворожительные голубые глаза, сразу стали совершенно безжизненными, как и ее голос, когда она произнесла:
– Спасибо, что сообщили мне, Мадам. Я знаю, вам нелегко было это сделать.
– Думаю, тебе лучше на время уехать из Лондона, Тэйлор, пока весь этот шум не уляжется. Дядя Эндрю будет рад принять тебя у себя.
– Как пожелаете, Мадам.
Тэйлор извинилась и быстро вышла. Она поднялась к себе в спальню, помогла прислуге собрать вещи и меньше чем через час отправилась в бабушкино имение в Шотландии.
В отсутствие внучки леди Эстер не теряла времени: она встречалась и беседовала со своими поверенными.
– Ваша бабушка будет счастлива видеть вас, леди Тэйлор, – объявил Томас. – С тех пор как она получила на днях это загадочное письмо, она пребывает в весьма дурном расположении духа. И я полагаю, рассчитывает, что вы подскажете, что можно предпринять.
Голос его звучал озабоченно. Заметив визитные карточки, которые Тэйлор все еще машинально сжимала в руке, он мягко отобрал их, выбросил в корзину и проследовал за девушкой через вестибюль к лестнице, ведущей наверх.
– Как она, Томас? Ей не стало лучше?
Слуга нежно похлопал Тэйлор по руке. Он видел, что ей страшно. Ему очень хотелось солгать, но он не смел. Она заслуживала правды.
– Ей хуже, миледи, и на этот раз никакого облегчения ждать не приходится. Вам надо проститься с ней сейчас. Она больше всего обеспокоена тем, чтобы уладить все дела. И мы не можем больше волновать ее, правда?
Тэйлор кивнула:
– Разумеется.
К глазам ее подступили слезы, и она постаралась усилием воли сдержать их. Бабушка расстроится, если заметит, что она плачет, да и слезами не исправишь того, что уже происходит.
– Вы ведь помните о тех великих замыслах, что имеются у вашей бабушки в отношении вас, леди Тэйлор? Вы не передумали? Если бы она решила, что вынуждает вас… – Томас не закончил фразу.
Тэйлор с усилием улыбнулась:
– Я не передумала. Уж ты-то прекрасно должен знать, что я готова на все, лишь бы угодить бабушке. Перед смертью она хочет развязать все узелки, и раз я ее последний неразвязанный узелок, значит, я просто обязана помочь ей. И от этого мне не уйти, Томас.
Из гостиной раздался хохот. Это буквально потрясло Тэйлор. Она повернулась на шум, увидела двух одетых в черное мужчин, которые праздно сидели в дальнем углу вестибюля недалеко от лестницы, заметила у обоих в руках бокалы с шампанским и вдруг поняла, что в доме полно гостей.
– Что все эти люди делают здесь?
– Они готовятся праздновать с вашим дядей и вашей кузиной Джейн, – сказал Томас. И, увидев, в какую ярость все это привело Тэйлор, поспешно добавил:
– Ваш дядя пригласил нескольких друзей…
Тэйлор не дала ему закончить:
– У этого негодяя нет ни капли совести!
– Мне тоже так кажется, миледи. Такое впечатление, что ваш отец – Господи, упокой его душу – унаследовал одни только хорошие черты, в то время как Малькольм и его чадо… – Томас замолчал на мгновение и устало вздохнул. Заметив, что Тэйлор собирается открыть двери в гостиную, он сделал предостерегающий жест. – Малькольм и Джейн оба там, миледи. Если они увидят вас, скандала не миновать. Я понимаю, что вам хочется сейчас выставить всех вон, но на это нет времени. Бабушка ждет вас.
Тэйлор понимала, что он прав. Бабушка на первом месте. Она поспешила назад через прихожую, взяла Томаса под руку и стала подниматься по лестнице. Когда они оказались на площадке, Тэйлор вновь обратилась к слуге:
– Что говорит врач о состоянии здоровья Мадам? Неужели она снова нас всех не удивит? Ей ведь может стать лучше, правда?
Томас отрицательно покачал головой:
– Сэр Эллиотт полагает, что теперь это только вопрос времени. Сердце леди Эстер просто-напросто износилось. Именно Эллиотт и уведомил об этом вашего дядю Малькольма, вот потому все и собрались сегодня здесь. Когда ваша бабушка узнала об этом, она была вне себя, и я думаю, у Эллиотта до сих пор звенит в ушах от взбучки, которую она ему учинила. Даже удивительно, что его собственное сердце не остановилось прямо там.
Тэйлор улыбнулась, представив себе, как бабушка отчитывает огромного, толстого Эллиотта.
– Мадам – потрясающая женщина, правда?
– Это уж точно, – подтвердил Томас. – Она может заставить даже взрослого мужчину дрожать от ужаса. Мне самому приходилось не раз напоминать себе, что я ее не боюсь.
– Да никогда ты не боялся ее, – усмехнулась Тэйлор.
Лицо Томаса расплылось в улыбке.
– Вы сами не позволили бы мне бояться. Помните? Вы же мне рассказывали, как бушевала Мадам, когда вы притащили меня в дом.
Тэйлор кивнула в ответ:
– Помню. Скажи, а Мадам не повышала голос, когда бранила Эллиотта?
– Господи, нет, конечно! Она ведь всегда и во всем остается настоящей леди, – с гордостью проговорил Томас. – Зато Эллиотт дрожал, будто она кричит на него. Надо было видеть его лицо, когда она пригрозила, что не оставит ему денег на его новую лабораторию.
Тэйлор пошла по длинному коридору, Томас шел рядом.
– Сэр Эллиотт сейчас у Мадам?
– Нет. Он пробыл всю ночь и только совсем недавно уехал переодеться. Должен вернуться примерно через час. Так что у нас достаточно времени. Гости вашей бабушки сейчас в гостиной, примыкающей к ее покоям. Она посоветовала мне проводить их наверх по задней лестнице, чтобы никто их не увидел. Ваш дядя Малькольм ни сном ни духом не узнает, что происходит, а когда узнает, будет уже поздно.
– Мадам все еще настаивает, чтобы мы действовали по нашему плану?
– Да, конечно. Если не будете сердиться, моя дорогая, позволю себе одно предостережение. Ваша бабушка очень расстроится, если увидит у вас на глазах слезы.
– Нет, моих слез она не увидит, – пообещала Тэйлор.
Покои леди Эстер находились в конце коридора. Тэйлор не стала медлить на пороге спальни. Как только Томас открыл перед ней дверь, она поспешно вошла в комнату.
Внутри было темно, как ночью. Тэйлор прищурилась, стараясь сориентироваться в темноте.
Спальня была огромной. Тэйлор и прежде всегда казалось, что она размером с добрую половину Гайд-парка. Значительную ее часть занимала кровать с четырьмя колоннами. Напротив располагались три кресла и два небольших приставных столика, стоящих углом перед занавешенными окнами. Тэйлор всегда так любила эту комнату. Еще ребенком она прыгала на этой кровати, делала бесконечные сальто на толстых персидских коврах и шумела так, что могла и мертвого из могилы поднять, – так, по крайней мере, говорила бабушка.
В этой комнате разрешалось все. Когда бабушка была в настроении, Тэйлор было позволено наряжаться в прелестные шелковые платья леди Эстер и ее атласные туфли. Она надевала шляпу с широкими полями, украшенную целыми кустами цветов и перьев, нацепляла на шею бесчисленное множество драгоценностей и влезала в белые перчатки, которые доходили ей как раз до плеч. Разодевшись в пух и прах, она подавала бабушке чай и придумывала невероятные истории о приемах, на которых будто бы побывала. Бабушка никогда не смеялась над ней. Она подыгрывала внучке. Усердно помахивая у лица расписным веером, в нужный момент шептала: «Ну и ну! Каково!», и у нее даже перехватывало дыхание от притворного возмущения по поводу скандалов, которые выдумывала Тэйлор. В большинстве из них непременно была замешана цыганка, а то и две, и еще фрейлины. А время от времени Мадам выдумывала и свои собственные возмутительные истории.
Тэйлор боготворила эту комнату и все чудесные воспоминания, связанные с ней, почти так же, как боготворила старую женщину, живущую здесь.
– Вы сюда добирались целую вечность, юная леди. Так что извинитесь, потому что заставили меня ждать.
Скрипучий голос бабушки эхом прозвучал в покоях. Тэйлор повернулась и пошла вперед. Она чуть не упала, споткнувшись о скамеечку для ног. Но сумела удержаться и потом уже с большей осторожностью продолжала движение.
– Я прошу у вас прощения, Мадам, – проговорила она.
– Не теряй времени, Тэйлор. Садись. Нам надо многое обсудить.
– Но я не вижу стульев, Мадам.
– Засвети одну свечу, Джанет. Больше я не разрешу, – приказала леди Эстер горничной. – А теперь выйди из комнаты. Я хочу побыть наедине со своей внучкой.
Тэйлор наконец обнаружила стулья. Села на тот, что стоял в центре, расправила складки платья и сложила руки на коленях. Она не видела бабушку. В темноте и на таком расстоянии она не могла почти ничего различить и продолжала сидеть прямо, как струна, жестко держа спину. Бабушка не переносила никакой распущенности, а поскольку она обладала кошачьим зрением – или так, по крайней мере, казалось Тэйлор, – расслабиться было нельзя.
Свет от свечи на столе у бабушкиной кровати стал маячком в этой темноте. Тэйлор скорее почувствовала, а не увидела, как перед ней прошла горничная. Она дождалась, когда щелкнула, закрываясь, дверь, и громко проговорила:
– Почему здесь так темно, Мадам? Разве вам не хочется сегодня увидеть солнце?
– Нет, не хочется, – ответила бабушка. – Я умираю, Тэйлор. Я знаю это, Бог знает и дьявол тоже. Я не буду суетиться. Это было бы недостойно леди. Однако я не собираюсь легко сдаваться. Пускай смерть поищет меня в темноте. И если судьба будет милостива ко мне, то смерть не найдет меня, пока я не завершу все свои земные дела и не успокоюсь. А если зажечь свет, она быстрее меня обнаружит. Боюсь, ты не вполне готова к тому, что тебе предстоит.
Неожиданная смена темы разговора застала Тэйлор врасплох, но она довольно быстро овладела собой.
– Позволю себе с вами не согласиться, Мадам. Вы сами прекрасно меня научили. Я готова к любой случайности.
Леди Эстер фыркнула:
– Я очень многого не учла в твоем обучении, так ведь? Ты ничего не знаешь о замужестве и о том, что нужно, чтобы быть хорошей женой. Я ругаю себя, что не способна обсуждать с тобой столь интимные вещи. Общество навязывает нам массу ненужных ограничений. Мы постоянно должны быть такими правильными и чопорными. Не знаю, как тебе удалось обойти все это, но в тебе столько любви и сострадания. Сейчас могу сказать: я рада, что не сумела подавить в тебе эти качества. Ты всегда плохо понимала, что следует быть твердой, да? Ну, ничего. Теперь уже слишком поздно меняться. Ты безнадежная мечтательница, Тэйлор. Твое увлечение дешевыми романами и любовь ко всяким оборванцам только лишний раз доказывают это.
Тэйлор улыбнулась.
– Их называют людьми гор, Мадам, – поправила она. – И мне казалось, вы с удовольствием слушали, когда я читала вам рассказы о них.
– Я же не говорю, что мне не нравились эти сказки, – пробормотала леди Эстер. – Не об этом сейчас речь. Рассказы о Дэниеле Крокетте и Дэви Буне увлекут кого угодно, даже черствую старуху.
Она перепутала имена. Тэйлор решила, что она сделала это нарочно, чтобы внучка не подумала, будто Мадам и в самом деле так сильно увлеклась этими горцами, и не стала поправлять ее.
– Да, Мадам, – ответила она, поняв, что бабушке хочется, чтобы с ней согласились.
– Интересно, встречусь ли я с этими горными жителями на том свете?
– Думаю, да, Мадам.
– А тебе придется все-таки спуститься с небес на землю, – предупредила бабушка.
– Непременно, Мадам.
– Конечно, мне надо было не пожалеть времени и научить тебя, как сделать из мужчины доброго и заботливого мужа.
– Дядюшка Эндрю объяснил все, что мне следует знать.
Леди Эстер снова фыркнула:
– Интересно, откуда бы моему брату знать о таких вещах? Он все эти годы жил отшельником у себя в Шотландии. Чтобы рассуждать об этом, надо быть женатым. Забудь все, что он говорил тебе. Он ничего не смыслит в семейной жизни.
Тэйлор отрицательно покачала головой:
– Он давал мне весьма разумные советы, Мадам. А почему дядюшка Эндрю никогда не был женат?
– Может быть, потому, что никто не захотел связывать с ним жизнь, – предположила Мадам. – Единственное, что всегда интересовало моего брата, так это его огромные лошади.
– И его ружья, – напомнила Тэйлор. – Он до сих пор работает над новыми патентами.
– Да, его ружья, – согласилась Мадам. – И все же, мне очень любопытно, Тэйлор. Что он говорил тебе о семейной жизни?
– Если я хочу сделать из негодяя прекрасного мужа, то мне надо относиться к нему так же, как к лошади, которую я собираюсь объезжать. Я должна действовать твердой рукой, никогда не показывать, что боюсь его, а ласку выдавать только мелкими порциями. Дядюшка Эндрю обещает, что через полгода муж станет совершенно ручным и послушным. Он научится ценить меня и относиться ко мне, как к принцессе.
– А если он не будет ценить тебя? Тэйлор улыбнулась:
– В этом случае мне надо будет взять одно из дядюшкиных замечательных ружей и пристрелить его.
– Да, один или два раза мне и самой хотелось застрелить твоего деда, но всего только раз или два, детка. – Настроение ее за какую-то долю секунды вдруг из веселого сделалось грустным и меланхоличным. Голос дрожал от волнения, когда она проговорила:
– Малышки будут нуждаться в тебе. Боже милостивый, ведь ты сама еще почти ребенок. Как ты будешь управляться?
Тэйлор поспешила успокоить ее:
– Все будет прекрасно. Вы все еще считаете меня ребенком, а на самом деле я совсем уже взрослая женщина. Вы прекрасно воспитали меня, и вам вовсе не надо волноваться.
Леди Эстер громко вздохнула.
– Ладно, постараюсь не волноваться, – пообещала она. – Ты так любила меня и так была предана мне все эти годы, а ведь я… я ни разу не сказала тебе, как люблю тебя я. Понимаешь ли ты это?
– Да, понимаю, Мадам.
Какое-то мгновение обе молчали. Затем леди Эстер вновь сменила тему.
– До сих пор я не позволяла тебе рассказать мне, почему твоя сестра так рвалась уехать из Англии. Сейчас я готова допустить, что просто боялась услышать то, что могла услышать. Мой сын явился причиной побега Мэриан, ведь так? Что Малькольм сделал ей? Я готова выслушать все, Тэйлор. Можешь рассказать мне эту историю, если у тебя есть желание.
Внутри у Тэйлор все сжалось. Она глубоко вздохнула, прежде чем ответить.
– У меня нет такого желания, Мадам. Ведь все это было так давно.
– Ты что, все еще боишься? При одном упоминании у тебя голос дрожит.
– Нет, я больше не боюсь.
– Ведь я полностью доверилась тебе тогда и помогла Мэриан и этому ее никчемному мужу уехать, разве не так?
– Так, Мадам.
– Мне это было нелегко, ведь я хорошо понимала, что больше никогда с ними не увижусь. Конечно, я совсем не считалась с мнением Мэриан. И правильно делала! Посмотри сама, какого мужа она себе выбрала. Джордж был лишь немногим лучше уличного попрошайки. И уж, конечно, совсем не любил ее. Он вцепился в нее только из-за денег. А она не хотела ничего слушать. Вот я и отреклась от них обоих. Я сделала это просто от злости. Теперь я это прекрасно понимаю.
– Джордж вовсе не был никчемным человеком, Мадам. Просто он не создан для бизнеса. Может, он и в самом деле женился на сестре главным образом из-за денег, но ведь не бросил же ее после того, как вы лишили ее наследства. Я думаю, он научился со временем любить Мэриан, пусть даже не так сильно, как нам бы этого хотелось. И всегда был добр к ней. И, судя по письмам, которые мы получали от него, был, кажется, замечательным отцом своим детям.
Леди Эстер кивнула.
– Да, мне тоже кажется, что он был им хорошим отцом, – неохотно согласилась она. – Именно ты убедила меня дать им денег, чтобы они могли спокойно уехать из Англии. Я ведь правильно поступила?
– Да, совершенно правильно.
– А сама Мэриан хотела рассказать мне, что же все-таки произошло? Боже мой, ее уже нет в живых целых полтора года, а я только сейчас решилась спросить тебя об этом.
– Нет, Мэриан никогда не рассказала бы вам, – твердо проговорила Тэйлор.
– Но тебе-то она доверилась?
– Да, но только потому, что хотела защитить меня. – Тэйлор сделала паузу, чтобы перевести дыхание и успокоиться. Но тема эта была для нее столь мучительной, что у нее задрожали руки. А ей совсем не хотелось, чтобы бабушка заметила, как она расстроена. Тэйлор попыталась скрыть дрожь в голосе, когда снова заговорила:
– Вы дали ей понять, что любите ее, уже тем, что защитили, не спрашивая никаких объяснений. Вы помогли ей уехать. Они с Джорджем были счастливы в Бостоне, и я уверена, что она скончалась умиротворенной.
– А если бы я велела тебе сейчас привезти ее дочек домой, в Англию, были ли бы они в безопасности?
– Нет. – Ответ Тэйлор был быстрым и уверенным. Помолчав, она сказала уже более спокойным голосом:
– Девочки должны расти на родине своего отца. Именно этого хотели и Джордж, и Мэриан. – И только не под опекой Малькольма, мысленно добавила она.
– А не могла холера унести и девочек? Мы ведь уже были бы в курсе, правда?
– Да, это было бы уже известно. Они здоровы и в полном порядке, – заявила Тэйлор, стараясь быть как можно более убедительной, и быстро произнесла про себя молитву. Ей так хотелось, чтобы это было правдой! Трагическую новость о смерти Джорджа сообщила в письме няня девочек, миссис Бартлсмит. Она совсем не была уверена, что Джордж умер именно от холеры, а так как врач отказался прийти в дом к покойному из боязни заразиться столь опасным заболеванием, никто до конца не знал истинной причины его смерти. Во все время болезни Джорджа няня не допускала детей к отцу. Она оберегала их по мере своих сил. Господь уже прибрал Мэриан, а теперь и Джорджа, не может же Он быть так немилостив, чтобы унести и двухгодовалых малюток. Об этом было страшно даже подумать.
– Я верю тебе, Тэйлор. – Голос Мадам звучал теперь утомленно.
– Спасибо, Мадам.
– Разве я не оберегала тебя, пока ты росла и взрослела?
– О да! – вскричала Тэйлор. – Все эти долгие годы вы защищали и опекали меня.
Несколько минут обе молчали. Потом леди Эстер сказала:
– Готова ли ты уехать из Англии?
– Да, готова.
– Бостон на другом конце света. Рассказывай малюткам обо мне только хорошее, даже если тебе придется кое-что придумать. Я хочу, чтобы обо мне вспоминали с любовью.
– Разумеется, Мадам.
Тэйлор изо всех сил старалась не расплакаться. Она посмотрела себе на руки и несколько раз глубоко вздохнула.
Леди Эстер, казалось, не замечала состояния внучки. Она еще раз подробно рассказала о деньгах, которые перевела в банк в Бостоне. Голос ее был совсем слабым и усталым, когда она закончила свои наставления.
– Как только сэр Эллиотт вернется, он объявит, что я снова чудом выкарабкалась. Может, он и глуп как пробка, но хорошо знает, чей хлеб ест. А ты поедешь на бал и будешь делать вид, что все прекрасно, как всегда. Ты будешь смеяться. Ты будешь улыбаться. Ты будешь радоваться моему крепкому здоровью. Ты не уйдешь, пока часы не пробьют полночь. Никто не должен знать, что на рассвете ты уезжаешь. Ни одна душа.
– Но, Мадам, теперь, когда вы так больны, я думала, что побуду здесь с вами.
– Нет, ты ничего подобного не сделаешь, – отрезала бабушка. – Ты должна уехать из Англии, прежде чем я умру. Мой брат Эндрю составит мне компанию, пока я жива. Я не останусь одна. Малькольм и остальные узнают о твоем отъезде, когда ты будешь уже в открытом море. Не возражай мне, Тэйлор. Ты просто обязана дать старухе умереть спокойно.
– Да, Мадам. – В голосе девушки послышалось рыдание.
– Ты плачешь?
– Нет, Мадам.
– Не выношу слез.
– Да, Мадам.
Бабушка удовлетворенно вздохнула:
– Я приложила массу усилий, чтобы отыскать такого, как надо. Ты ведь это знаешь, Тэйлор? Ну конечно, знаешь. Так вот, есть еще один документ, который нужно подписать и заверить. Последнее дело, за которым я должна проследить. Потом я найду умиротворение.
– Я не хочу, чтобы вы умирали.
– Не всегда мы имеем то, что нам хочется, юная леди. Помните об этом.
– Да, Мадам.
– Вели Томасу привести сюда гостей, которых он спрятал в маленькой гостиной. А потом приходи и встань рядом со мной. Я хочу видеть, как ты подпишешь бумагу, прежде чем я ее заверю.
Тэйлор встала.
– Вы не передумаете?
– Нет, – ответила бабушка. – А ты не передумаешь?
В резком, отнюдь не шутливом тоне ее голоса слышался вызов. Тэйлор заставила себя улыбнуться.
– Нет, я не передумаю, – отозвалась она с такой же силой.
– Тогда поторопись, Тэйлор. Время уходит зря, а оно, видишь ли, мой враг.
Тэйлор направилась к двери, соединяющей спальню и соседнюю маленькую гостиную. Она прошла уже полкомнаты, когда вдруг остановилась.
– Мадам!
– Что тебе?
– Пока Томас не привел всех… мы ведь не сможем остаться больше наедине, и я… можно мне…
Она больше ничего не сказала. И не было в этом нужды. Бабушка сама прекрасно поняла, о чем просит внучка.
В комнате раздался громкий вздох.
– Ну, если нельзя иначе… – проворчала старуха.
– Благодарю вас.
– Говори, Тэйлор.
– Я люблю вас, Мадам. Всем сердцем люблю.
* * *
Он не мог поверить, что сделал это. Проклятье, чуть было не сорвал все дело. Он с отвращением встряхнул головой. «Каким же надо быть человеком, чтобы заставить одного брата купить свободу другому? Настоящим ублюдком, вот кем, – подумал он про себя, – настоящим су…»
Лукас Майкл Росс отогнал прочь эти яростные мысли. Что сделано, то сделано. Мальчик свободен и готов начать новую жизнь. Это главное. А этот сукин сын, наследник семейного состояния, в конце концов, свое получит. Что до Лукаса, то ему наплевать, сгниет или будет процветать в Лондоне его старший сводный братец.
Но гнев его не проходил. Лукас прислонился к колонне неподалеку от ниши и наблюдал, как по мраморному полу великолепной бальной залы перед ним кружатся пары. Рядом с ним стояли друзья его брата, Моррис и Хэмптон. Оба были титулованными особами, но он не мог вспомнить, какие именно титулы они носили. Молодые люди были увлечены горячим спором о достоинствах и недостатках капитализма в Америке и о том, почему он все равно обречен на неудачу. Лукас делал вид, что ему интересно, изредка поддакивал, а в основном игнорировал и этих двоих, и их спор.
Это был его последний вечер в Англии. Не было желания наслаждаться им, хотелось поскорее его закончить. Лукас не чувствовал особенной привязанности к этой унылой стране и на самом деле не мог до конца понять людей, которые решили обосноваться здесь. После Америки, где он жил на диких просторах, почти не тронутых цивилизацией, Лукас никак не мог представить себе, что кто-то намеренно выбирает Англию. Он находил, что большинство ее жителей такие же напыщенные и вычурные, как их руководители и их памятники. У него вызывали отвращение теснота, бесконечные дымовые трубы, серо-черная пленка, висевшая над городом, безвкусица женщин и чопорная суетливость мужчин. В Лондоне он всегда чувствовал себя, как в тюрьме или в клетке. Ему вдруг вспомнился танцующий медведь, которого он однажды в детстве видел на сельской ярмарке в окрестностях Цинциннати. Зверя нарядили в мужские шаровары, и он танцевал на задних лапах – все время вокруг своего хозяина, который направлял его, держа за длинную тяжелую цепь, надежно закрепленную на шее медведя.
Мужчины и женщины, кружащиеся в танце, напоминали Лукасу того дрессированного медведя. Их движения были резки, неестественны и, конечно, отрепетированы. Платья на женщинах были разных цветов, но совершенно одинаковые по стилю и покрою. Мужчины, на его взгляд, выглядели столь же глупо. Все они, как на подбор, были облачены в торжественно-черное, как в униформу. Черт побери, даже их ботинки были похожи как две капли воды. Нормы и правила общества, полного условностей, в котором они жили, были их цепями, и Лукас вдруг почувствовал, что ему даже немного жаль их. Никогда им не узнать ни настоящих приключений, ни свободы, ни открытых просторов. Они поживут, потом умрут, но так и не поймут, что они потеряли.
– Отчего вы так сморщились, Лукас?
Это спросил Моррис, старший из двух англичан. Он внимательно смотрел на Лукаса, пока тот собирался с ответом.
Лукас кивком показал на танцующих.
– Я вот думаю, что среди них нет ни одной белой вороны, – ответил он со своим мягким протяжным кентуккийским выговором, который так забавлял его собеседников.
Было очевидно, что Моррис не понял смысла этого замечания. Он в замешательстве покачал головой. Более проницательный Хэмптон пояснил:
– Это он о танцующих.
– Ну и? – переспросил Моррис, все еще не понимая.
– Ты разве сам не замечаешь, как похожи друг на друга все женщины? У всех волосы завязаны тугим узлом на затылке, и почти у каждой дурацкие перья торчат во все стороны. Да и платья не отличить одно от другого. А все эти хитроумные проволочные каркасы у них под юбками, чтобы их задницы выглядели более замысловато!.. Да и мужчины тоже не лучше. Все одеты как один.
Хэмптон повернулся к Лукасу:
– Воспитание и образование совсем лишили нас индивидуальности.
– Но Лукас тоже одет официально, как и мы, – выпалил Моррис с таким видом, будто эта мысль только что пришла ему в голову. Этот низкорослый коренастый мужчина в толстых очках и с редеющими волосами имел свое твердое мнение по любому вопросу. Он был убежден, что его исключительная миссия – быть адвокатом самого дьявола и оспаривать любую точку зрения, которую выскажет его лучший друг. – Одежда, против которой ты вдруг ополчился, замечательно подходит для балов, Хэмптон. А в чем бы ты хотел видеть нас на балу? В сапогах и кожаных штанах?
– А что? Это бы освежило обстановку, – огрызнулся Хэмптон. И, прежде чем Моррис сообразил, что ответить, он повернулся к Лукасу и переменил тему:
– Вам уже хочется поскорее вернуться в свою долину?
– Да, – охотно согласился Лукас и впервые за весь вечер улыбнулся.
– Значит, вы завершили все свои дела?
– Да, почти все.
– Вы разве не завтра уезжаете?
– Завтра.
– И как вы собираетесь закончить дела, если у вас осталось так мало времени? – удивился Хэмптон.
Лукас пожал плечами.
– Осталось только одно небольшое дело, – объяснил он.
– Вы забираете Келси с собой? – поинтересовался Хэмптон.
– Именно из-за него я и приезжал в Лондон, – ответил Лукас. – Мальчик уже в дороге. Он направляется в Бостон со своими братьями. Они выехали позавчера.
Келси был самым младшим из трех сводных братьев Лукаса. Двое старших, Джордан и Дуглас, были уже вполне закаленными переселенцами и обрабатывали свою землю в долине. В последний приезд Лукаса в Англию Келси был еще слишком мал, и он оставил его с гувернерами еще на два года. Сейчас Келси было почти двенадцать лет. Интеллектуально мальчик был развит, уж об этом Лукас позаботился, а вот эмоционально он был совершенно заброшен, можно сказать, находился буквально на голодном пайке. Об этом позаботился сукин сын, наследник семейного состояния.
Теперь уже не имело значения, готов ли Келси к суровой жизни на природе. Он просто умрет, если не уедет из Англии.
– Жаль, что Джордан и Дуглас не побыли в Англии еще немного, – заметил Моррис. – Им бы понравился сегодняшний вечер. Здесь полно их друзей.
– Они хотели уехать раньше, вместе с Келси, – объяснил Лукас.
А еще они были полны решимости как можно скорее вывезти мальчика из Англии. Едва сукин сын, наследник, подписал все необходимые бумаги об опекунстве, они сразу отправились в путь, опасаясь, что он передумает или запросит еще большую сумму в обмен на собственного брата.
В Лукасе опять начала закипать злоба. Черт побери, как же ему самому не терпелось поскорее уехать из Англии. Во время войны с Югом он попал в тюремную камеру размером не больше чулана. С тех пор у него появилась боязнь замкнутого пространства, и ему стало казаться, что он сойдет с ума, если не выберется оттуда. На том, однако, мучения его не прекратились, и жизнь поставила его перед новым ужасным испытанием, о котором он даже не мог подумать без того, чтобы его не прошиб холодный пот. Да, война здорово изменила его. Он не мог больше выносить тесных помещений. У него перехватывало горло и становилось трудно дышать. И вот сейчас это чувство опять начинало расти в нем. В его глазах Лондон быстро превращался в тюрьму, и он не мог думать ни о чем, кроме того, как выбраться на свободу.
Лукас достал карманные часы и открыл крышку. Полночь наступит через двадцать минут. Надо потерпеть, сказал он себе. Он обещал побыть до полуночи и еще двадцать минут как-нибудь переживет.
– Как жаль, что я не могу поехать с вами в вашу долину, – неожиданно выпалил Хэмптон.
Моррис даже слегка ошалел от такого высказывания. Он покосился на своего приятеля сквозь толстые очки.
– Ты шутишь? У тебя дома масса обязательств. Для тебя что, твой титул и земли так мало значат? Не могу поверить, что ты говоришь серьезно. Ни один человек в здравом уме ни на что не променяет Англию с ее богатыми возможностями и перспективами.
Морриса, как видно, сильно задело подобное предательство по отношению к своей отчизне. Он принялся выговаривать Хэмптону, чтобы пристыдить его. Лукас даже не прислушивался. Он только сейчас заметил на другом конце зала этого сукина сына, наследничка. Уильям Мерритт был законным первым сыном. Лукас был на три года младше. И к тому же незаконнорожденным. Их отец приезжал в Америку еще совсем молодым человеком и там вскружил голову юной, невинной деревенской девушке. Он клялся ей в любви и каждую ночь того месяца, что провел в Кентукки, укладывал ее с собой в постель, а потом решил сообщить, что дома в Англии его дожидаются жена и сын. И вот теперь этот самый сын стал точной копией своего родителя. Он был сущим демоном, думающим только о собственных желаниях и удовольствиях. Преданность и семейные ценности не имели для него никакого значения. И так как он обладал всеми преимуществами первенца, ему по наследству перешли земля, титул и все имеющиеся средства. Его отец не побеспокоился о том, чтобы обеспечить других своих законных сыновей, а первенец не собирался делиться богатством, Джордана, Дугласа и Келси не просто оставили на улице. Их туда вышвырнули.
Джордан первым отыскал Лукаса и попросил его о помощи. Он хотел приехать в Америку и начать новую жизнь. У Лукаса не было желания впутываться в это дело. Джордан и его братья были ему совсем чужими. Так же как и мир благополучия и роскоши, в котором они привыкли жить. И хотя отец у них был общий, он не испытывал к ним никаких родственных чувств.
Справедливость, однако, совсем другое дело.
Он не сумел оттолкнуть Джордана, даже не задумываясь, почему так делает. А потом приехал Дуглас, и Лукасу было уже слишком поздно что-либо менять. Когда же он съездил в Англию и увидел, как обращаются с Келси, он понял, что просто обязан освободить из этих пут и самого младшего брата.
И это стоило цены, которую Лукасу надо было заплатить, – его собственной свободы.
Вальс закончился громким крещендо как раз в тот самый момент, когда Моррис завершил свое импровизированное нравоучение. Музыканты оркестра поднялись и церемонно раскланялись под гром оваций.
Внезапно аплодисменты резко оборвались. Пары, все еще толпившиеся в центре зала, повернулись в сторону входа. Среди гостей воцарилось молчание. Лукас был заинтригован поведением толпы. Он тоже повернулся, чтобы посмотреть, какое такое чудо лишило всех дара речи, и в этот момент Моррис слегка толкнул его локтем.
– В Англии еще не все так ужасно. Взгляните-ка, Лукас. Доказательство превосходства Англии входит в эту залу.
Это было сказано с таким восторгом, что Лукас вовсе не удивился бы, увидев сейчас саму королеву английскую.
– Хэмптон, подвинься, а то ему за тобой не видно, – приказал Моррис.
– Да Лукас на целую голову выше многих мужчин в этой зале, – пробормотал Хэмптон. – Он и так все увидит. И, кроме того, я не могу ни на секунду оторвать взгляд от этого видения и уж тем более никуда не собираюсь двигаться. Боже милосердный, она явилась, – добавил он шепотом, и в его голосе явно слышались нотки обожания. – Да, смелости ей не занимать. Этого у нее не отнимешь.
– Вот и ваша белая ворона, Лукас, – объявил Моррис с гордостью.
Молодая леди, о которой шла речь, стояла на верхней ступеньке лестницы, ведущей вниз в бальную залу. Наши англичане не преувеличили. Она и в самом деле была необычайно красива. Ее ярко-синее платье с присборенным воротником, умеренно открытое и не слишком плотно облегающее фигуру, все же позволяло увидеть плавные линии ее тела и кремово-белую кожу.
Красавица была совершенно одна, и, судя по едва уловимой улыбке на губах, ее ничуть не беспокоил переполох, вызванный ее появлением. Похоже, не беспокоило ее и то, что платье ее уже нельзя было назвать модным. Юбка не была взбита под разными странными углами, и под ней явно отсутствовало хитроумное проволочное сооружение. Волосы не были сплетены на затылке в тугую косу. Длинные золотистые локоны спадали мягкими волнами на ее нежные плечи.
Нет, она не была точной копией других женщин на этом балу, и, возможно, именно поэтому к ней было приковано восторженное внимание всех присутствующих мужчин. Она была свежим дуновением совершенства.
Такое прелестное зрелище не могло оставить Лукаса равнодушным. Он инстинктивно зажмурился и тут же открыл глаза. Она никуда не исчезла. Он не видел, какого цвета у нее глаза, но был уверен, что они голубые… светло-голубые. Они просто не могли быть другими.
Он вдруг почувствовал, что ему трудно дышать. Грудь его как будто сжало тисками, а сердце бешено забилось. Черт побери, он ведет себя, как школьник. Это было унизительно.
– Она и в самом деле белая ворона, – согласился Хэмптон. – Посмотрите-ка на маркиза. Он стоит на другом конце залы. А я могу поклясться, что даже на таком большом расстоянии читаю желание в его глазах. Мне кажется, его молодая жена тоже это заметила. Вы только полюбуйтесь, как она на него уставилась. Боже, как восхитительно! Я только надеюсь, что теперь этот злодей наконец получит по заслугам. О, простите меня, Лукас! Мне не следовало в таком неуважительном тоне отзываться о вашем сводном брате.
– Я его за родственника не считаю, – отвечал Лукас суровым и твердым голосом. – Он всех нас оставил без гроша еще тыщу лет назад. И вы правы, Хэмптон, справедливость торжествует так, как вам даже трудно себе представить.
Хэмптон посмотрел на него с любопытством:
– Очень даже интересно, Лукас. Что же вы такое знаете, чего мы не знаем?
– Может быть, он уже наслышан о том унижении, – вмешался Моррис. Он не стал дожидаться, подтвердит это Лукас или опровергнет, а поспешил полностью описать ситуацию, на тот случай, если Лукас все-таки не знаком с ней во всех подробностях. – Это прелестное видение в синем с пленительной улыбкой на устах когда-то было помолвлено с вашим сводным братом – впрочем, я уверен, что уж об этом-то вы знаете, – начал он. – Все было гладко, пока он ухаживал за ней, а она, такая юная и чистая, безусловно, находила его весьма привлекательным. А потом, за две недели до свадьбы, Уильям сбежал с кузиной своей невесты, Джейн. На торжество уже было приглашено больше пятисот человек гостей, и, конечно, всем пришлось сообщить, что свадьба отменяется. Это событие должно было стать гвоздем сезона. Можете себе представить, каким позором стала его отмена, да еще буквально за несколько дней!
– Видите, как Джейн теперь жмется к Уильяму? – хмыкнул Хэмптон. – Но ведь это просто смешно. Уильям даже не пытается скрыть свои похотливые мысли. Я не удивлюсь, если он уже раскаивается. Джейн всего лишь бледная тень того, что он упустил, так ведь?
Но Лукасу не было смешно.
– Уильям просто дурак, – пробормотал он. Хэмптон кивнул в знак согласия:
– Я презираю Уильяма Мерритта. Он проходимец и плут. Он одурачил моего отца, а потом публично хвастался, какой он умный. Это было для отца огромным унижением.
– А посмотри, как Уильям поступил со своими собственными братьями, – вставил Моррис.
– Ведь он едва не погубил Джордана и Дугласа, верно? – спросил Хэмптон.
– Да, именно так, – отвечал Моррис. – Но сейчас ему приходится расплачиваться. Он никогда в жизни не будет счастлив. Джейн такая же отвратительная, как и он сам. Они вдвоем составляют ужасающую пару, вам не кажется? По слухам, она скоро родит ему ребенка. Я заранее жалею этого младенца, если эти слухи – правда.
– Вполне может быть, – согласился Хэмптон. – Они особенно и не скрывали своей связи, даже когда он был помолвлен. Но Джейн еще пожалеет. Она-то думает, что Уильям унаследует огромное состояние.
– А разве нет? – поинтересовался Лукас. Хэмптон отрицательно покачал головой:
– Это очень скоро станет всем известно. Он не богаче нищего. Этот недоумок играл на бирже и потерял все до последнего фунта. Его земля теперь принадлежит не ему, банкирам. Вероятно, он рассчитывает на то, что Джейн получит солидное состояние, когда умрет старая леди Степлтон. Она долго болела, но, как я понял, опять чудом поправилась.
Вновь заиграла музыка. Толпа была вынуждена перестать глазеть. Леди Тэйлор слегка приподняла подол платья и спустилась вниз по ступенькам. Лукас не мог оторвать от нее глаз. Он сделал шаг в ее сторону, потом остановился и снова посмотрел на свои карманные часы.
Остается еще десять минут. Еще каких-нибудь десять минут – и он свободен. Лукас громко удовлетворенно вздохнул и улыбнулся с чувством приятного ожидания.
Тэйлор тоже улыбалась. Она точно исполняла волю бабушки. Она приказала себе улыбаться, как только переступила порог залы, и Бог свидетель, никто ни словом, ни делом не заставит ее нахмуриться.
И она будет улыбаться. И праздновать вместе с остальными. Это похоже на агонию. Ей было так тошно от этого издевательства, что у нее внутри все горело.
Только не поддаваться отчаянию. Ей надо думать о будущем, вспомнила она бабушкины слова. Малютки нуждаются в ней.
Молодые незанятые мужчины бросились к Тэйлор. Но та не обратила на них внимания. Она окинула взглядом залу в поисках своего кавалера. Заметила кузину Джейн, потом Уильяма, но запретила себе смотреть в их сторону. Сердце ее сильно забилось. Господи, что же делать, если они вдруг подойдут к ней? Что она скажет им? Поздравляю? Тэйлор почему-то не подумала, что увидит их здесь. Она была поглощена переживаниями за бабушку. И места для других забот в ее голове не осталось. Как ни странно, днем Мадам сделалось лучше, и когда Тэйлор уходила от нее, она надеялась, что, может быть, и на этот раз все обойдется.
Какой-то пылкий юноша, которого она точно где-то встречала, только не могла вспомнить где и когда, умолял подарить ему один танец. Тэйлор вежливо ему отказала. Как только он отошел, она отчетливо услышала высокий и пронзительный смех Джейн. Обернувшись, увидела ее коварно усмехающееся лицо, а потом заметила, как какая-то молодая девушка торопливо бросилась к выходу. Тэйлор узнала ее. Это была леди Кэтрин, самая младшая из отпрысков сэра Коннана, не старше пятнадцати лет от роду.
Замужество не изменило характера кузины. Кэтрин только что стала ее очередной жертвой, решила Тэйлор, когда увидела, какое расстроенное у девушки лицо.
Внезапно Тэйлор захлестнуло чувство уныния и грусти. Жестокость была для некоторых ее родственников своеобразным спортом, от которого они получали огромное наслаждение. Ее тошнило от их низости, но в ее теперешнем душевном состоянии она просто не знала, как с этим бороться, и остро ощущала собственную беспомощность и бесполезность. Она и раньше понимала, что не вписывается в высший слой великосветского общества Англии, и, возможно, поэтому всегда витала в облаках и зачитывалась дешевыми романами. Да, она была мечтательницей, как справедливо укоряла ее бабушка, но Тэйлор не считала, что это так уж плохо. Действительность подчас бывала довольно отвратительна, и было бы совсем невыносимо, если бы она не умела отвлечься и помечтать о своем. Это было бегство от реальности, чистое и наивное.
Больше всего на свете она любила романтические рассказы. К сожалению, единственными героями, которых она знала, были удалые персонажи Дэниел Бун и Дэви Крокетт. Их давно уже не было в живых, но романтические легенды, которые окружали их жизни, до сих пор завораживали писателей и читателей.
Мадам хотела, чтобы она спустилась на землю, ибо считала, что героев больше не осталось. Печальные размышления Тэйлор были прерваны резким толчком, едва не сбившим ее с ног.
Юная леди Кэтрин неслась к лестнице в состоянии такого отчаяния, что не замечала ничего вокруг. Она думала лишь о том, чтобы убежать от жестокости.
Тэйлор остановила обезумевшую девушку:
– Погодите, Кэтрин.
– Прошу вас, дайте мне пройти, – взмолилась бедняжка.
По лицу ее бежали слезы. Но Тэйлор не отпускала ее руку.
– Перестаньте плакать, – приказала она. – Вы никуда не пойдете. Если уйдете сейчас, то потом будет еще труднее показаться людям. Вы не можете позволить Джейн распоряжаться вами подобным образом.
– Вы не знаете, что произошло, – простонала Кэтрин. – Она сказала… она всем говорит, что я…
Тэйлор легонько сжала ее руку, чтобы девушка успокоилась.
– Не имеет значения, какие пакости она говорит. Если вы сделаете вид, что вам безразличны и она сама, и ее клевета и оскорбления, то никто и никогда ей не поверит.
Кэтрин достала платок из рукава платья и вытерла лицо.
– Это было такое унижение, – прошептала она. – Не знаю, чем я провинилась, что она так напустилась на меня.
– Вы молоды и очень хороши собой, – отвечала Тэйлор. – Вот она и разозлилась. Ваша ошибка в том, что вы слишком сблизились с ней. Ничего, вы переживете это, как пережила я. Уверяю вас, Джейн уже подыскивает новую жертву, чтобы еще одного человека сделать несчастным. Собственная жестокость забавляет ее. По-моему, она просто отвратительна.
Кэтрин с усилием улыбнулась:
– О да, леди Тэйлор. Она и правда отвратительна. Вы не слышали, что она сейчас о вас говорила. Что сапфиры, которые на вас, должны на самом деле принадлежать ей.
– Вот как?
Кэтрин кивнула.
– Она говорит, леди Эстер совсем рехнулась и…
– Меня не интересует, что Джейн говорит о моей дорогой бабушке, – резко перебила ее Тэйлор.
Кэтрин посмотрела через ее плечо и прошептала:
– Она наблюдает за нами.
Тэйлор даже не повернула головы. Боже, еще совсем чуть-чуть, подумала она, и я вырвусь из этого кошмара.
– Кэтрин, можете ли вы оказать мне одну очень большую услугу?
– Все, что угодно! – с жаром пообещала Кэтрин.
– Наденьте мои сапфиры.
– Простите?
Тэйлор сняла ожерелье. Потом вынула из ушей серьги.
Недоумение на лице Кэтрин было таким забавным, что Тэйлор не сдержала улыбки.
– Вы шутите, леди Тзйлор. Они наверняка стоят целое состояние. Джейн сойдет с ума, если увидит их на мне.
– Она расстроится, правда? – протянула Тэйлор и снова улыбнулась.
Кэтрин рассмеялась. Ее смех эхом прокатился по зале. Он был таким чистым, искренним и радостным. И Тэйлор вдруг почувствовала себя намного лучше.
Она помогла девушке надеть драгоценности и только потом заговорила вновь:
– Никогда не идите на поводу у богатства и никогда, ни при каких условиях, не допускайте, чтобы богатство стало для вас более значимым, чем уважение к себе и чувство собственного достоинства. А иначе неминуемо станете такой же, как Джейн. Ведь вы же этого не хотите, правда?
– Боже милостивый, ни за что на свете! – выпалила Кэтрин, в ужасе от одной этой мысли. – Обещаю, что не поставлю свою жизнь в зависимость от богатства. По крайней мере, постараюсь, чтобы не оно решало мою судьбу… О, я чувствую себя настоящей принцессой в этом ожерелье! Это нормально – так чувствовать себя?
– Ну конечно, – усмехнулась Тэйлор. – Я рада, что оно вам так нравится.
– Я попрошу отца спрятать ваши сапфиры в надежном месте, а утром сама их вам доставлю.
Тэйлор отрицательно покачала головой.
– Завтра они мне не понадобятся, – объяснила она. – Я дарю их вам. Мне вообще больше никогда не понадобятся такие драгоценности.
У Кэтрин подкосились ноги.
– Но… – начала она. Было видно, что она настолько потрясена, что не способна продолжать. – Но…
– Это мой подарок.
Кэтрин неожиданно разрыдалась. Щедрость Тэйлор явно поразила ее.
– Я вовсе не хотела, чтобы вы плакали, – проговорила Тэйлор. – Вы прекрасны, Кэтрин, в сапфирах и без них. Утрите слезы, а я пока подыщу вам партнера для танца.
На глаза ей попался молодой Милтон Томпсон. Тэйлор направилась к нему. Он бросился бегом к ней навстречу. Через минуту Кэтрин уже кружилась в танце.
Она сияла от счастья. Она хихикала и кокетничала и снова стала самой собой – прелестной пятнадцатилетней девочкой.
Тэйлор почувствовала удовлетворение. Впрочем, ненадолго. Так где же ее кавалер? Она решила, что обойдет залу кругом, держась, разумеется, подальше от своей кузины, и если вернется ни с чем, то просто-напросто уйдет. Она явилась элегантно-поздно, а уйдет элегантно-рано. Она и так слишком много улыбалась за сегодняшний вечер, и бабушка не узнает, что пробыла она здесь всего пятнадцать или двадцать минут. Да, Мадам одобрила бы ее действия.
Тэйлор, однако, не смогла уйти далеко, потому что дорогу ей преградили три ее приятельницы-доброжелательницы – Элисон, Дженнифер и Констанс. Все они учились когда-то в школе для благородных девиц вместе с Тэйлор и с тех пор были неразлучными подругами. Элисон была на год старше других и поэтому полагала, что она наиболее изысканная и утонченная.
Она и подвела всю процессию к Тэйлор.
Элисон была высокая, немного неуклюжая шатенка с карими глазами.
– Тэйлор, дорогуша, ты сегодня прекрасно выглядишь, – объявила она. – Я, безусловно, просто меркну рядом с тобой.
Тэйлор улыбнулась. Элисон всех называла дорогушами. Она полагала, что это делало ее еще более утонченной.
– Ты ни с кем рядом не можешь померкнуть, – ответила она, инстинктивно чувствуя, что именно это Элисон и хотела услышать.
– Я сегодня хорошо выгляжу, да? На мне новое платье, – объяснила та. – Отец отдал за него целое состояние. Он твердо решил выдать меня замуж в этом сезоне, даже если это разорит его.
Забавная откровенность Элисон немного отвлекла Тэйлор.
– Я уверена, что ты можешь выбрать любого из молодых джентльменов, которые сегодня здесь.
– Единственный, который меня интересует, даже не смотрит в мою сторону, – призналась Элисон.
– Она чего только ни делала, чтобы привлечь его внимание, – вставила Дженнифер. Она заколола выпавшую прядь своих черных волос в пучок и добавила:
– Можно попробовать упасть перед ним в обморок, вот что я думаю.
– А если он ее не поймает? – возразила Констанс. – Оставь в покое свои волосы, Дженнифер. Ты уже испортила себе всю прическу. И надень очки, а то ты щуришься, и у тебя будут вокруг глаз морщинки.
Дженнифер не обратила внимания на замечания Констанс.
– Правда, у отца Элисон будет плохо с сердцем, если этот молодой человек начнет за ней ухлестывать, – продолжала она.
Констанс кивнула в знак согласия. И ее короткий упрямый локон качнулся в подтверждение.
– Он как раз то, что называется негодный юнец, – сообщила она Тэйлор.
– Юнец? Дорогуша, он мужчина, – сказала Элисон с упреком.
– Мужчина с темной репутацией, – парировала Констанс. – Тэйлор, а это розовое платье меня не бледнит? Дженнифер говорит, что к моим рыжим волосам и веснушкам не подходят никакие оттенки розового, но мне так понравилась эта ткань…
– Ты выглядишь прелестно, – ответила Тэйлор.
– У него и правда небезупречная репутация, – согласилась Элисон. – Но именно это-то в нем как раз меня больше всего и привлекает.
– Мелинда говорит, что он только за одну последнюю неделю каждую ночь проводил с новой женщиной, – не унималась Констанс. – Представляете? Он может заполучить кого захочет. Он очень…
– Обольстительный? – предложила Элисон как вариант.
Констанс немедленно покраснела.
– Должна признаться, в нем есть какая-то грубая привлекательность. Он такой… громадный. А глаза у него ну просто божественные. Они темно-темно-карие.
– Так о ком мы говорим? – спросила Тэйлор с любопытством.
– Мы пока не знаем, как его зовут, – пояснила Элисон. – Но он сейчас здесь и не уйдет, пока нас не представят друг другу-В нем есть что-то греховно-эротическое. – Она сделала паузу, чтобы обмахнуть лицо веером. – Заявляю, что у меня при нем сердце екает.
Тэйлор вдруг заметила, что Дженнифер смотрит на нее слегка насупясь и не без сострадания в глазах.
– Что-нибудь случилось, Дженнифер?
– О, Тэйлор, ты такая смелая, что пришла сюда сегодня.
Элисон шлепнула Дженнифер по плечу кончиком веера.
– Ради Бога, Дженнифер, мы ведь договорились не напоминать ей об этом унижении.
– А сами взяли и напомнили. Тэйлор, у тебя сердце еще разбито?
– Нет. Я, честно говоря… – Больше она не успела ничего сказать.
– По слухам, Джейн ждет от него ребенка, – прошептала Дженнифер. – Они были близки все время, что он ухаживал за тобой.
– Тебе обязательно было это говорить? – рассердилась Элисон.
– Она имеет право знать, – заспорила Дженнифер.
– Но мы не знали, – вмешалась Констанс. – Мы бы обязательно сказали тебе, Тэйлор. Мы бы никогда не допустили, чтобы ты вышла замуж за такого негодяя.
– Мне совсем не хочется говорить…
И опять ее перебили, не дав закончить мысль.
– Знаете, он здесь, – сообщила Дженнифер. – Я видела, как Джейн схватила его за руку, едва только Тэйлор вошла. И все еще не отпускает. За свои грехи Уильям Мерритт заслуживает виселицы.
– Я в самом деле не хочу говорить о нем, – удалось наконец вставить Тэйлор.
– Нет-нет, конечно, нет, – согласилась Элисон. – Запомни мои слова, дорогуша. Придет время, когда ты поймешь, как тебе повезло, что тебя бросили.
– Мы не отойдем от тебя до конца вечера, – пообещала Констанс. – А если кому-нибудь вздумается сказать глупость, то я его или ее лично поставлю на место. Обещаю тебе, Тэйлор.
– Спасибо, – поблагодарила Тэйлор. – Но я вовсе не такая нежная. Не стоит волноваться, что кому-нибудь удастся меня обидеть. Я себя в обиду не дам.
– Да, конечно, – промолвила Элисон, и в голосе ее прозвучала нотка жалости.
– Ты все еще не остыла к нему? – не терпелось узнать Дженнифер.
– Остыла. И, кстати говоря, мне…
– Ну конечно, она к нему не остыла. Она его ненавидит, – категорично заявила Констанс.
– Нет, это не так… – снова попыталась начать Тэйлор.
– От любви до ненависти один шаг, – наставительно проговорила Дженнифер. – Мне кажется, она должна возненавидеть всех мужчин вообще, и Уильяма Мерритта, в частности.
– Никогда не считала, что при помощи ненависти можно решить…
– Ты его просто не можешь не ненавидеть, – не соглашалась Констанс.
Тэйлор решила, что пора уже сменить тему и взять разговор в свои руки.
– Я каждой из вас написала длинное письмо с очень важной новостью, – выпалила она, прежде чем ее успели снова перебить.
– Это зачем еще? – поинтересовалась Элисон.
– Новость? Какая новость? – Констанс сгорала от любопытства.
Но Тэйлор только отрицательно покачала головой.
– Придется подождать до завтра, Вы получите свои письма ближе к вечеру.
– Расскажи свои новости сейчас, – настаивала Дженнифер.
– Ты говоришь загадками, – заметила Констанс.
– Я не говорю загадками. Просто иногда бывает легче написать то, что хочешь сказать, чем…
– Выкладывай все, Тэйлор, – потребовала Элисон.
– Ты просто не имеешь права оставлять нас в таком подвешенном состоянии, – подхватила Констанс. – Вообще-то люди обычно пишут письма, когда уезжают.
Тэйлор уже пожалела, что сказала о письмах.
– Это сюрприз, – настаивала она.
– Нет, ты просто обязана сказать нам, – заявила Элисон. – Ты не уйдешь из этой залы, пока не скажешь. Я не засну, если не узнаю.
Тэйлор вновь покачала головой. Но по лицу Элисон было видно, что она этого так не оставит. И тут на помощь Тэйлор нечаянно пришла Констанс. Она заметила танцующую леди Кэтрин, узнала сапфировое ожерелье у нее на шее и тут же потребовала сказать, почему на ней драгоценности Тэйлор.
Тэйлор долго объясняла, зачем она отдала драгоценности.
С другого конца залы Лукас наблюдал за ней. Его буквально зажала толпа мужчин, которые по очереди задавали ему вопросы о жизни в Америке. Некоторые их явные предрассудки забавляли его, а некоторые раздражали. Всех англичан зачаровывали индейцы. И много ли их Лукас убил?
Он терпеливо отвечал на наименее агрессивные вопросы, но то и дело поглядывал на часы. Его не особенно волновало, был он груб. или нет. С наступлением полуночи он уходит. Лукас еще раз проверил время, отметил про себя, что осталось всего несколько минут, и продолжал отвечать на вопросы. Он как раз объяснял, что его ранчо окружено горами (индейские племена сиу и апрасаки позволили ему и его братьям выделить себе участки земли), когда заметил, что сукин сын, наследник семейного состояния, оттолкнул руку своей жены и направился к Тэйлор. Его новобрачная последовала за ним.
Тэйлор тоже заметила его. Было похоже, что она готова бежать. Лукас наблюдал, как она наклонилась, чтобы приподнять край своего платья, потом вдруг отпустила его и выпрямилась. Видимо, в конце концов, отказалась от бегства.
Нет, никто не должен заметить паники, которую она испытывает, даже ее лучшие друзья. Тэйлор поклялась себе в этом и продолжала улыбаться до тех пор, пока лицо ее не начало сводить от этой неестественной улыбки. Это унижение. Она знала: именно так все называют отмену ее свадьбы. И сейчас все они ждут, что она будет вести себя униженно. Ну так вот, видит Бог, она не доставит им такого удовольствия.
Элисон без умолку продолжала говорить о чем-то, но Тэйлор не слушала ее. Однако, чтобы не обижать подругу, делала вид, что ей очень интересно. Она кивала, когда Элисон останавливалась перевести дух, и все время улыбалась. И только надеялась про себя, что подруга рассказывает забавную историю, а не трагическую.
Они приближались. Уильям пробирался между танцующими парами, а Джейн изо всех сил старалась не отстать от мужа.
Тэйлор, возможно, и справилась бы с паникой, охватившей ее, если бы не видела выражения лица своей кузины. Джейн выглядела очень злой. Когда она находилась в веселом настроении, то была злой лишь чуточку, но когда приходила в дурное расположение духа… об этом даже страшно было подумать.
Тэйлор боялась, что ей станет дурно. О Боже, она не могла этого допустить. Ее благородное намерение твердо выдержать все до конца продлилось не больше двух минут. Нет, она, конечно же, не выдержит и убежит. У нее не было ни намерения, ни сил проявлять вежливость по отношению к своей кузине. Кузине и кузену, поправила она себя. Ее бывший жених теперь, женившись на ее кузине, приходится ей родственником.
Да, ей сейчас станет дурно.
Лукас прочитал панику в ее глазах, прервал свой рассказ об индейцах на середине фразы и торопливо пробился через толпу мужчин, окружавших его. Моррис и Хэмптон последовали за ним на другой конец бальной залы.
– Тэйлор, Боже мой, что с тобой? – спросила Элисон потрясенным голосом.
– Она так тяжело дышит. – Констанс озабоченно наморщила лоб и склонилась поближе к Тэйлор, стараясь понять ее загадочное поведение.
– Но почему она так дышит? – спросила Дженнифер.
Тэйлор пыталась успокоиться.
– Я думаю, мне пора уходить, – начала она.
– Ты ведь только что пришла, – возразила Дженнифер.
– Да, но я в самом деле полагаю, что мне…
– Боже милостивый, он идет сюда, – проговорила Элисон в смятении и сразу принялась поправлять рукава своего платья.
Констанс украдкой глянула через плечо Элисон, чуть не задохнулась от волнения, а потом вновь обернулась к Тэйлор.
– О, кажется, ты дождалась, – прошептала она. – Хотя матушка и заявила, что он самый большой грешник, ему не откажешь в том, что у него самая восхитительная манера растягивать слова.
– А тебе это откуда известно? – поинтересовалась Дженнифер.
– Я слышала, как он говорил с Хэмптоном, – пояснила Констанс.
– Так ты подслушивала! – гневно обвинила ее Дженнифер.
– Да, – подтвердила Констанс весело.
Тэйлор медленно отступала от своих подруг. Она оглянулась и определила расстояние до выхода. От свободы ее отделяло добрых тридцать футов. И если бы ей только удалось быстро добраться до лестницы, она сумела бы…
– Тэйлор, да ты просто обязана поговорить с этим человеком, – настойчиво потребовала Элисон.
– Да вы что, все с ума посходили? Я не собираюсь с ним разговаривать. С чего вы взяли, что в Уильяме Мерритте есть хоть что-то привлекательное?
Тэйлор буквально прокричала свою последнюю фразу. И ее подруги дружно обернулись и посмотрели на нее.
– Уильям? А кто говорит о Уильяме? – удивилась Констанс.
– Вернись-ка сюда, Тэйлор, – велела Элисон.
– О Боже, Уильям тоже идет сюда, – прошептала Дженнифер. – Теперь понятно, почему Тэйлор пытается улизнуть.
– Никуда я не пытаюсь улизнуть, – заспорила Тэйлор. Это была совершенно неприкрытая ложь, но она была готова скорее сойти в могилу, чем признаться в собственной трусости. – Я просто хочу избежать сцены. И если вы мне позволите, то я…
Констанс схватила ее за руку, не давая уйти.
– Ты не можешь так удрать, – прошипела она, – Ты вызовешь таким поведением только жалость. Это же недопустимо. Просто проигнорируй его. Элисон, ты перестанешь наконец пялиться на этого мужчину?
– Кто-нибудь обязательно должен нас познакомить, – упрямо проговорила Элисон, сильно размахивая веером у себя перед лицом.
– Моррис мог бы познакомить вас, – предложила Дженнифер. Она слегка отступила назад, чтобы Элисон не задела ее веером, и добавила:
– Ну разве он не красавчик?
Этот вопрос сопровождался долгим, протяжным вздохом. Элисон кивнула в знак согласия.
– Мужчины бывают красивыми, а не красавчиками, дорогуша, но в этом сочетается все. Господи, а какой он огромный. Я просто теряю сознание от одного взгляда на него.
Тэйлор усердно пыталась высвободить руку из руки Констанс. Наконец ей это удалось, и она уже хотела подобрать платье и спасаться бегством, как заметила человека, о котором Элисон с подружками говорили все это время.
Она застыла. Глаза ее на мгновение широко раскрылись, и ей показалось, что она вдруг разучилась дышать, потому что голова ее самым необъяснимым образом закружилась и все вокруг поплыло.
Это был самый невероятно красивый мужчина, которого ей когда-либо приходилось видеть. Он был гигантского роста, одновременно стройный и мускулистый, широкоплечий, с очень темными волосами. Лицо его было загорелым, явно из-за долгих дней, проведенных на солнце, а его глаза, великий Боже, глаза были самого обольстительного цвета – глубокого, насыщенного золотисто-карего. В уголках его глаз были морщинки, чудесные морщинки, наверное, оттого, что часто приходилось смотреть на яркое солнце.
Он не походил на человека, который много смеется. И явно был не из тех, кого хотелось бы случайно встретить ночью в темном переулке или провести вместе остаток жизни… Боже, что же она наделала?
Тэйлор протянула руку и выхватила у Элисон веер. И, прежде чем та успела возразить, начала яростно размахивать им перед лицом. Господи, как здесь сделалось жарко.
Если вдруг она упадет без сознания прямо у его ног, это будет сущий скандал. Он, возможно, просто перешагнет через нее, направляясь к выходу. Тэйлор тряхнула головой. Надо в самом деле привести в порядок мысли и сохранить хладнокровие, решила она. И почувствовала, что лицо ее вспыхнуло. Смешно, честное слово. Ей не из-за чего приходить в смущение. Просто здесь жарко. Жарко, как в аду.
Великан, который идет сейчас в их сторону, это тот самый – с ужасной репутацией? Боже, она надеялась, что нет. Как только здравый рассудок вернется к ней, она сразу спросит у Констанс, за что он не нравится ее матушке. Почему она не слушала внимательно весь их разговор? Констанс как будто говорила, что каждую ночь только за эту последнюю неделю он проводил с новой женщиной. Она задаст Констанс этот вопрос и еще сотню других, потому что вдруг поняла, что хочет знать об этом таинственном незнакомце буквально все.
Боже милостивый, уже не до вопросов. О небо, на тебя вся надежда, ведь она теряет разум. Мысли ее становились неразборчивыми. Возможно, он тому виной. В конце концов, он не отрывает от нее глаз. И взгляд его выводит ее из равновесия и переворачивает все в ней. Неудивительно, что она потрясена. И так безобразно недисциплинированна, добавила Тэйлор про себя. Она тоже не сводила с него глаз. И не могла поручиться, что рот ее при этом не открыт. Надеялась, что нет, но сомневалась, может ли что-нибудь поделать, если это так… Ну и ладно, решила она. Веер закроет почти все ее лицо.
И тут Элисон резким движением забрала у нее веер. Для Тэйлор это было равносильно тому, что с нее сорвали платье. Она почувствовала себя голой и беззащитной, но только на мгновение. Тотчас распрямила плечи, надела на лицо улыбку и, собрав все силы, заставила себя вспомнить, как подобает держаться настоящей леди. Да, он, безусловно, красив. Даже от взгляда на него у нее перехватывало дыхание. Ей хотелось издать вздох восхищения. Но она не смела. Тэйлор понимала, почему так странно реагирует на незнакомца. Он был ее воплощенной мечтой, ведь он так напоминал ее любимых героев-горцев.
Он как будто сошел со страниц одного из ее грошовых романов. Прочитав такое количество рассказов о Дэви Крокетте и Дэниеле Буне, она стала воспринимать их как своих родственников из прошлого, принадлежащих исключительно ей. Но ведь в этом не было большого вреда. Наверняка никто больше не рисовал в своем воображении американских переселенцев такими, как это делала она. В ранней юности Тэйлор постоянно в мечтах представляла себе, какой могла бы быть ее жизнь, если бы она вышла замуж за такого любителя приключений. Рассказывали, что индейцы, или дикари, как их чаще называли в книжках, убивали человека, снимали с него скальп и оставляли его у себя в качестве трофея в доказательство собственной доблести. Бун и Крокетт за свою жизнь сразились с сотнями индейцев. Однако ни с одного из них не сняли скальп, наоборот – они сдружились с дикарями.
Боже, подумала Тэйлор, этот человек, сумевший вогнать ее в дрожь, без труда одним своим взглядом снимет скальп со всех индейцев. У него такой пронзительный взгляд, что волосы становятся дыбом. Он дьявольски красив, это верно, но кажется, будто воздух вокруг него дышит угрозой. И силой, подумалось ей. Он не похож на человека, который может чего-нибудь испугаться, которого можно сломить или победить. Сама его внешность говорит о том, что он способен отстоять то, что ему принадлежит.
И малюток, подумала она. Он бы мог защитить малюток.
Разве это не самое главное? А его репутация не должна ее волновать, как и ее странная первая реакция на него. Для того, что было необходимо ей, он подходил как нельзя лучше. Он был просто идеален.
У Тэйлор невольно вырвался вздох. Ее подруги эхом повторили его. Их тоже заворожил этот незнакомец.
Уильям и Лукас прошли через залу с разных сторон, но оказались рядом с Тэйлор одновременно. Их отделяли друг от друга каких-нибудь три фута. Уильям был слева от Тэйлор, а Лукас справа.
Уильям заговорил первым. В голосе его слышалась злоба:
– Тэйлор, мне надо поговорить с тобой наедине.
– Ты никуда не пойдешь с ней один, – оборвала его подоспевшая жена.
Тэйлор не обратила на них обоих никакого внимания. Она повернулась и не отрываясь смотрела на человека, который лишил ее способности мыслить логически. Смотрела и изо всех сил старалась не бояться его. У него были самые прекрасные на свете глаза.
– Вы намного выше, чем мне показалось.
Это было сказано шепотом. Лукас улыбнулся. Ему понравился ее голос. Он был грудной, мягкий, чертовски волнующий.
– А вы намного прелестнее, чем мне показалось. Констанс была права. Он говорил, чудесно растягивая слова.
Неожиданно все вокруг них превратилось в сплошной хаос. Все, кроме Тэйлор и Лукаса, говорили одновременно. Констанс и Дженнифер требовали сообщить, почему Тэйлор скрывала от них такое интересное знакомство, Элисон умоляла, чтобы ее представили, Уильям спорил со своей женой, а Хэмптон и Моррис громко дебатировали о том, когда Тэйлор могла познакомиться с американцем и возможно ли такое вообще? Всем было известно, что последние несколько недель она находилась в Шотландии, приходя в себя после того унижения, а когда ее снова вызвали в Лондон, неотлучно пребывала возле своей больной бабушки. Когда бы у нее нашлось время познакомиться с Лукасом?
Тэйлор не могла уследить за всеми разговорами, которые велись вокруг нее. Она неожиданно для себя вдруг почувствовала необыкновенное облегчение. Тяжесть в груди прошла. Цепи, приковывавшие ее к Англии и к ее долгу, были разорваны. Она ощутила свободу. Она знала, что, покинув эту бальную залу, оставит позади ограничения и обязанности, связанные со строгим английским обществом.
Она также знала, что никогда не вернется назад. Ей уже не придется видеться с дядей Малькольмом, смотреть ему в глаза и делать при этом вид, что она не знает о низости, которую он совершил, ей никогда в жизни не надо будет перемолвиться с ним ни единым словом. Ей больше не придется мириться с присутствием Джейн и терпеть ее жестокость, хотя, разумеется, это было мелочью по сравнению с грехами дядюшки. Ей никогда не придется чувствовать стыд и унижение.
У Тэйлор вырвался еще один вздох. До свободы оставалось всего несколько шагов.
– Что, уже полночь, сэр? – выпалила она, и нетерпение ясно прозвучало в ее голосе.
В ответ Лукас быстро кивнул:
– Мы уже можем идти.
И тут все начали дергать ее.
– Идти? Куда это ты собралась уходить, Тэйлор? – требовательно спросила Констанс.
– Она что, уходит с ним? – спросила Дженнифер, сделав жест рукой в сторону Лукаса. – Но этого же не следует делать, правда? Что люди подумают?
– Так, где и когда именно вы познакомились? – спросил Хэмптон.
– Не могли они быть раньше знакомы, – упрямо настаивал Моррис.
– Ты никуда не пойдешь вместе с ним, – заявил Уильям громко, чтобы его услышали. Он был так зол, что вены на шее у него надулись. А лицо покрылось омерзительными красными пятнами. – Ты пойдешь со мной. Я требую, чтобы мы переговорили наедине. А этот подлец, до разговора с которым ты унижаешься сейчас, так вот, он на самом деле…
Элисон перебила его:
– Успокойся же, Уильям. Тэйлор, дорогуша, представь меня, пожалуйста, этому джентльмену.
Но Уильям не собирался успокаиваться. Он потянулся, чтобы схватить Тэйлор за руку. Его остановил властный голос Лукаса:
– Я бы на вашем месте не вздумал притрагиваться к ней.
Это было сказано не очень громко и достаточно мягким тоном, но в нем ясно читалось предупреждение, и Уильям отреагировал так, будто Лукас проревел приказ громовым голосом. Он стремительно отступил назад. Скорее всего, он действовал инстинктивно, подумала Тэйлор, но все равно весьма красноречиво. Уильям боялся этого человека.
– Задержи Тэйлор здесь, Уильям, – резко проговорила Джейн, – а я схожу за отцом. Он знает, что надо делать. – Она гневно взглянула на Лукаса и добавила:
– Вы можете попытаться запугать и моего отца, только он не испугается. Он опекун Тэйлор.
Лукас обратил на Джейн внимания не больше, чем на комара, летящего мимо. Он никак не отреагировал на ее замечание и даже не подумал взглянуть в ее сторону.
Тэйлор решила следовать его примеру и возразила своей кузине, даже не повернув головы в ее сторону:
– Твой отец не опекун мне.
– Так он им будет, – заявила Джейн с победным видом. – Как только умрет старая леди. И тогда ты об этом пожалеешь, Тэйлор. Отец будет держать тебя взаперти, пока ты не сделала очередную глупость и снова не опозорила нас. А что? Всем известно, что ты нуждаешься в опеке.
Первыми на выручку Тэйлор поспешили Моррис и Хэмптон.
– Это ты сама себя позоришь, Джейн Мерритт! – почти прокричал Хэмптон. Потом добавил уже тише:
– Тебе не приходило в голову, почему ни ты, ни Уильям не получили ни одного приглашения в этом сезоне? Да вас просто вычеркнули из всех списков! – И он кивнул для верности.
– Вы и здесь сегодня присутствуете только потому, что приглашения были разосланы, по крайней мере, за неделю до вашего побега. Но на сей раз ты сама себе подписала приговор, – рявкнул Моррис. – Вела себя с женихом Тэйлор как распутница!.. А теперь скажи мне: ты в самом деле ждешь ребенка от Уильяма или придумала это, чтобы расставить ему сети?
– Как ты смеешь оскорблять меня подобным образом? – вскричала Джейн. Она потрясла мужа за плечо, чтобы он обратил наконец на нее внимание. – Уильям, ты что, не собираешься защитить мою честь?
Но ее муж не сказал ни слова. Все его внимание было приковано к Тэйлор.
– Леди Тэйлор не сошла с ума, а ты сошла, если полагаешь, что она сделала что-нибудь плохое. Ты достойна презрения, Джейн. Да, именно так, – с гневом и возмущением проговорил Моррис. – Вы с Уильямом стоите друг друга. И я буду молиться, чтобы вы оба получили то, чего заслуживаете.
Словесная перепалка вскоре перешла в скандал, а потом в ход пошли руки. Тэйлор не в состоянии была уследить за тем, кто кому и какие наносит оскорбления. Элисон снова стала тянуть ее за рукав, а Констанс усердно тыкала ее в плечо сзади, умоляя повернуться к ней и объяснить, что происходит. Дженнифер, игравшая роль миротворца в толпе ссорившихся, пыталась уговорить их всех не кричать так громко.
Тэйлор очень скоро почувствовала себя совсем измученной. Она повернулась налево, чтобы сказать Уильяму, что никуда с ним не пойдет, но, прежде чем успела открыть рот, Элисон в очередной раз дернула ее за рукав, требуя внимания, и Тэйлор повернулась к ней. Однако Констанс тоже не собиралась оставлять ее в покое и принялась теребить ее сзади.
Голова у Тэйлор закружилась. Она взглянула на своего кавалера, желая понять, как он реагирует на весь этот шум, и очень поразилась, увидев выражение его лица.
Его лицо выражало скуку. Она не могла понять, как можно оставаться таким безразличным к клевете и оскорблениям, которые буквально извергал Уильям. Он обвинял Лукаса во всех смертных грехах, а тот спокойно полез в карман, достал часы, открыл крышку и проверил время.
И тут Уильям назвал Лукаса ублюдком. Элисон, Дженнифер и Констанс хором громко ахнули от изумления. Тэйлор ждала, что ее кавалер наконец начнет защищать себя. И прежде чем она поняла, что он не собирается ничего говорить или делать, прошло не меньше четверти минуты.
Тогда она сама решила защищать его. Уильям снова повторил свое мерзкое оскорбление. Это привело Тэйлор в ярость. Резко повернувшись к Элисон, она выхватила веер у нее из рук и так же резко повернулась к Уильяму. И не успел он опомниться, как она. ударила его веером по лицу, после чего вежливо вернула этот веер подруге.
– Спасибо, – поблагодарила она. Элисон смотрела на нее в недоумении, открыв рот. Тэйлор немного сникла. Она терпеть не могла учинять скандалы, потому что это в самом деле было недостойно леди, но наступило время, когда приходилось забыть о хорошем поведении.
Уильям не сразу понял, что Тэйлор перешла границы дозволенного.
– Я прошу тебя выслушать меня, – потребовал он. – Ты поймешь, что я говорю правду. Он ведь не кто-нибудь, а…
Тэйлор опять схватила веер Элисон. И снова повернулась, готовая дать Уильяму отпор.
– Еще одно слово клеветы, и я клянусь, что ты у меня без глаз останешься.
– Тэйлор, что это на тебя нашло? – прошептала Элисон.
Тэйлор бросила ей веер и обратила взгляд на своего кавалера.
– Не могли бы мы сейчас же уйти, сэр?
В голосе ее звучало отчаяние. Но ей было все равно. Лукас улыбнулся в ответ:
– Да, разумеется. Уже за полночь.
У нее вырвался протяжный вздох. Лукас слегка поклонился Моррису и Хэмптону и направился к двери. Проходя мимо Тэйлор, он не остановился, но схватил ее руку и продолжал свой путь. Он шагал большими уверенными шагами. Она не противилась. Она повернулась и покорно пошла за ним, и, о Боже, она улыбалась.
На верхней ступеньке лестницы Лукас замер, потому что Хэмптон вдруг окликнул его:
– А она будет с вами в безопасности?
Он мог бы и обидеться на такой вопрос. Но в голосе Хэмптона он услышал искреннее беспокойство и решил, что вопрос вполне законный, учитывая еще, что англичанин в самом деле его почти не знает. Он обернулся и ответил:
– Да, в полной безопасности.
Следующей вперед выскочила Элисон и взмолилась:
– Тэйлор, пока ты не ушла, представь меня, пожалуйста, этому джентльмену.
– Конечно, я познакомлю вас, – с готовностью отозвалась Тэйлор. – Это…
И тут у нее все вылетело из головы. Боже милостивый, она не могла вспомнить его имя. Ее охватила паника. Она не знала, то ли сейчас рассмеется, то ли расплачется. Может, Джейн и была права, в конце концов. Может, она и впрямь сумасшедшая и нуждается в опеке. Она открыла рот, чтобы ответить, но ничего не произнесла. Слова застряли у нее в горле.
– Ну? – настойчиво спросила Элисон. Она уперла руки в бока и нахмурилась от нетерпения. – Так кто же он?
– Да, – быстро повторила за ней Констанс. – Кто он?
Тэйлор взглянула на своего кавалера в надежде, что тот придет ей на помощь. Однако он не промолвил ни слова. Он просто внимательно смотрел на нее с высоты своего роста и ждал, что она станет делать дальше.
Тэйлор чувствовала себя совершенно подавленной. Почему она не может вспомнить, как его зовут? Она глубоко вздохнула, покачала головой по поводу своего собственного жалкого поведения и вновь повернулась лицом к своим слушателям.
Она не могла вспомнить, как его зовут, но, по крайней мере, знала, кто он такой.
– Он мой муж.




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - -

Разделы:
12345678910111213141516171819

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100